Глава V
СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ, СОВА И ТРУП


Ты работал когда-нибудь физически?

Да, во время учебы. Потом в Испании, с братом, я вкалывал несколько месяцев на стройке. Хотел заработать на новую гитару. Тогда я понял, что единственный физический труд, который мне подходит, — трясти головой на сцене. В течение двух месяцев я сменил пять родов деятельности. Мне было двадцать, и боги приказали мне расслабиться. Я пообещал себе, что никогда больше не буду работать физически и иметь над собой начальника. Прошло уже пятнадцать лет, а я следую этому постановлению.


Что является главным средством твоего существования?

Концерты.


Сколько вы зарабатываете за один концерт? Много?

Не знаю, много это или нет, но музыканты сегодня держатся на плаву исключительно за счет живых выступлений.


Не за счет альбомов?

Если ты хочешь сделать что-то хорошо — а только так мы и работаем, — то стоимость записи, выпуска и рекламы альбома сегодня так высока, что на нем не заработаешь.


Но вначале Behemoth концертов не давали.

Не было необходимости. Сам процесс творения был настолько захватывающим и энергоемким, что мы даже не помышляли о живых выступлениях. Были совсем маленькими, шестнадцать-семнадцать лет. Мы поддались чарам Burzum и Darkthrone. Они намеренно бойкотировали концерты. Такое поведение отлично вписывалось в концепцию группы. И нам хотелось быть даже более радикальными. Как сейчас помню разговор, во время которого мы с Баалом договорились, что Behemoth перестанет существовать в тот момент, когда нам предложат контракт на запись альбома. Это должно было стать демонстрацией бескомпромиссности. Тогда мы только репетировали, и альбом казался чем-то абстрактным… К счастью, наши взгляды изменились.


Альбомы вы записывали, но по-прежнему не давали концертов.

Аппетит пришел во время еды. Мы стали узнаваемы на блэк-метал сцене, но теперь нам хотелось сделать еще один шаг вперед. Это было совершенно другое время, не такое как сейчас. Лишь в 1993 году Blasphemy, Immortal и Rotting Christ приняли участие в Fuck Christ Tour, так блэк-метал выбрался из подвала. Я чуть не описался, ведь это были мои божества! Они сеяли хаос по всей Европе, а у меня не было ни денег, ни возможности побывать на одном из концертов. Мне оставалось только читать отчеты о них в Сети и собирать рекламные листовки тура. Именно бутлеги с тех концертов, которые по прошествии некоторого времени добирались до Польши на кассетах VHS, заставили нас задуматься о выступлениях вживую…


Но сначала вы выпустили еще один альбом, Grom.

Импульс появился еще до его записи. Зимой 1995 года я поехал обсудить условия со студией. Карстен Молитор, глава Solistitium, пригласил меня прогуляться по лесу. Он рассказал о возможности тура Behemoth вместе с норвежцами Helheim и нашими земляками, Christ Agony. Зерно посеяно. Остальное было делом времени.


Сложно было начинать?

Тур по Европе начался в сентябре 1996 года. Ранее, еще до путешествия, мы отыграли три выступления. Первый концерт был в Белостоке, в клубе «Кино». Не знаю, называется ли он так и сейчас, но несколько месяцев назад я проезжал мимо того места. Ничего не изменилось. Это не жемчужина архитектуры…

Однако, когда мы впервые вышли на сцену, нас не смущало, что мы играем в темном кинотеатре, который помнил времена коммунизма. Для нас он был центром Вселенной.


А сам концерт?

Как и все в тот период, он был хаотичным. Нам не хватало навыков и знаний оборудования. Отыграли кое-как. Но восполняли все нашей страстностью и решительностью. Второй концерт мы сыграли в Германии, в каком-то лесу в Баварии. Середина ночи, дубак как в Сибири, пришло от силы человек триста. Мы вышли на сцену в свиной крови. Эго была дичь…


Ты говорил, что не обижал животных.

Ты имеешь в виду кровь? Мы брали ее со скотобойни. Иногда заранее договаривались с организаторами. После первого концерта в Белостоке наш приятель и глава студии Witching Hour, Барт Крысюк, помог нам это устроить. Он отвел нас на рынок, где один из продавцов мяса налил свиную кровь в бутылку из-под воды. Целый литр. Конечно, туда попали куски мяса, глаза… Мерзость. Мы вылили на себя всю.


С какой целью?

Для нас это имело литургическое значение. Мы обливались кровью, плевались ею, это был наш священный ритуал. Кровь была идеальной шоковой терапией. Сегодня, поборов болезнь, я смотрю на нее иначе. Это особые отношения. Я держу в холодильнике флакончик с моей новой кровью. Хочу использовать ее для обложки нового альбома Behemoth.


Положа руку на сердце, ответь: ты убил что-то крупнее червяка?

Однажды. Я убил голубя. Я люблю животных, но голубь не животное, даже не птица. Какая-то крыса с крыльями или летающий таракан. Разносят заразу, срут где вздумается, и издают отвратительные звуки. Во время учебы в Гданьском университете я жил в однокомнатной квартире. Она была маленькая, площадью девятнадцать квадратных метров, но давала мне независимость. К сожалению, эти летающие гады облюбовали мой балкон. В пять-шесть утра они уже гулькали в свое удовольствие. И будили меня. Я голый выбегал на балкон и разгонял их. Они сваливали. Но потом снова возвращались.

Однажды я отомстил. Я спал, а дверь на балкон была открыта. Вдруг один из них залетел в комнату и приземлился возле моей кровати. Это меня взбесило окончательно. Я схватил ремень от гитары и начал лупить им наугад. Попав в него, выкинул голубя на балкон. Убегая, он зацепился когтями за балконные перила. А потом дернулся с такой силой, что когти остались на полу, а тело полетело дальше. Но меня не мучают угрызения совести.



Первый концерт Behemoth за пределами Польши. Роттердам, 1996 год. Кто обвинит группу в том, что они не заплатили за успех кровью? 



ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ, —  или последняя сцена из клипа Slaves Shall Serve. Продюсер не согласилась украсить голову свиньи терновым венком. А ведь жаль? 

Когда вы перестали использовать кровь?

Я не помню. Несколько лет она была частью наших выступлений. В то время нас таскало по самым захолустным местам Европы. Мы играли за кусок пиццы. Никто из нас даже не спрашивал хотя бы о небольшом вознаграждении. Первые наши концерты мы отыграли в кредит. Студия платила организаторам за то, чтобы мы могли открыть концерт более крупных групп и выйти к более широкой аудитории. Такое положение сохранялось на протяжении нескольких лет…


До того как вы стали настоящей командой, Баал покинул группу.

Рано или поздно наши пути должны были разойтись. Это был человек-метаморфоза. Когда мы записывали Grom, он переживал этап маниакального увлечения группой Туре О Negative, даже выглядел как Питер Стил. Начал играть на басу и подумывал писать свою музыку. Все чаще я видел, что битье в барабаны не приносит ему столько радости, как раньше. Он знал, что Behemoth — это мое творение. Я писал всю музыку и большинство текстов, а ему нужно было что-то свое. Он был амбициозным. Ушел из группы и создал Hellborn.

В одном из интервью он сказал, что ему не нравилось направление вашей группы, что «было слишком много краски на лице и слишком мало музыки». Странное заявление. Даже после ухода из Behemoth он придавал большое значение визуальному оформлению своих альбомов и выступлений.



Одна из репетиций альбома Grom. Вдалеке слева еще несовершеннолетний Inferno наблюдает за Баалом (за барабанами). Справа Томаш Краевский, первый профессионал на пути Behemoth. Это он поверил в потенциал группы. 


Ваша дружба не прекратилась?

Друзьями мы были в детстве. А сейчас коллеги. Мы достаточно уважительны друг к другу. И это нормально. Баал все также живет по своим собственным принципам. Он творческий человек, постоянно работающий над собой. С каждым годом прибавляется дырок на его теле. Он любит собак и ненавидит костелы. Как его не уважать?


ФУНДАМЕНТ

Откуда взялся Збышек Проминьский?

Репетиционную точку мы делили с труймястскими Damnation. Их лидер, Лес, некоторое время играл у нас на басу. А барабанщик, Wawrzyn, ушел из группы, но на его место пришел молодой и очень способный музыкант. Это и был Inferno. Я оставался на их репетициях, только чтобы посмотреть, как он играет. Он был потрясающим. Сначала я почувствовал зависть. А потом убеждение, что этот парень должен попасть в мою группу.

Когда разошлись мои с Баалом пути, я сделал Збышеку предложение, от которого он не отказался. И попал в точку. Это выдающийся барабанщик. Если я мозговой центр группы, то он ее движущая сила. Я сразу почувствовал разницу. Я хотел играть более сложную музыку, а с Баалом это не получалось. Не потому что он не хотел — не мог. Я и так требовал от него больше, чем он мог дать. С Inferno было иначе. Он отдавал группе больше, чем я требовал.


Сейчас его считают одним из лучших барабанщиков в мире.

И это заслуженно. Иногда мне кажется, что он не принадлежит к человеческой расе. Его координация, скорость игры… Збышек — это пример человека, который быстро понял свое назначение и развивает его. Я верю, что в каждом из нас есть огромный потенциал. Надо только его найти и поставить все на эту карту.


Ты так и сделал?

Уже в детстве я становился перед зеркалом и подражал своим кумирам. Играл на палке от метлы и представлял, что пою. Хотел быть похожим на Кроноса из Venom. Я не мог сыграть двух аккордов без ошибки, но знал, что именно этого хочу. Быть музыкантом. Мой мозг посылал сердцу сигналы… Пятилетняя дочка моих знакомых довольно нестандартно одевается: надевает на ноги два разных ботиночка и защищает свою правоту. Может, она получает такие сигналы. А я говорю ее родителям: «Пусть развивает это, поддержите ее». Может, она рождена, чтобы стать кутюрье или моделью. Вот в чем фокус.


Так Збышек — прирожденный барабанщик?

Сегодняшней метал-сцене нравятся экстремальные вещи, особенно игра на ударных. Конечно, есть ударники более быстрые и техничные, чем Inferno. Но есть то, чего не отрепетируешь: его атмосфера. Когда он выходит на сцену и садится за установку, я чувствую себя уверенно, зная, что он находится у меня за спиной. У дома должен быть крепкий фундамент, а у группы — надежный барабанщик.


Но даже с Inferno за барабанами Behemoth довольно долго пробирались к концертам в высшей лиге.

Я считаю, что наш потенциал начал по-настоящему раскрываться на альбоме Satanica. Мы выступали больше и больше. А с Thelema.6 взяли на самом деле хороший темп. Именно тогда мы начали ездить в туры в качестве хедлайнера и становились героями вечера. Это perpetuum mobile[25]: чем лучше мы играли, тем увереннее себя чувствовали, а чем больше уверенности в себе мы чувствовали, тем лучше играли. На сцене мы играли, будто завтра не существовало. Не на жизнь, а на смерть!

Я помню фестиваль Thrash’em Аll. Мы были тогда третьей с конца группой, играли перед Vader и Krisiun. Порядок выступления неоспорим. Vader уже были ветеранами сцены и одной из самых важных групп в истории польского метала. В Белостоке, когда спускался со сцены, я столкнулся с Петером и бросил в его сторону: «Пётр, спалите этот сарай». На что он усмехнулся и ответил: «Пепел уже не подожжешь». В этот момент я почувствовал, что мы действительно начинаем делать что-то весомое.


Тогда изменился ваш состав.

Это очень на нас повлияло. Мы обрели крылья, когда к нам присоединились Havok и Novy. Становились отличной командой. Каждый вносил что-то свое. Havok был еще подростком. Я должен был упрашивать его родителей отпустить его с нами в тур, и обещал, что в школе он нагонит пропущенное. Но в нем чувствовались огонь и самоопределение. Он просто вдыхал через нос опыт крупнейших гуру сцены.

A Novy, в свою очередь, принес много опыта. Правда, он был сессионным музыкантом, но вписался в группу. У него была шикарная шевелюра, которая особенно контрастировала с небольшим ростом. Из-за этого волосы казались длиннее, чем были на самом деле. Оба также способствовали тому, что Behemoth стали более роковыми…


Секс, наркотики и рок-н-ролл?

Novy был специалистом в подобных вопросах. Его веселье захватывало группу. Это был очень специфичный человек. Большой фанат Дарта Бейдера. В Штатах он в упоении обнимал макет Звезды Смерти. Бог знает, чем или кем она была. Когда я его обнаружил, он, как пьяный, лежал на полу и с чувством обнимал картонное изображение своего идола. Но это еще ничего. Хуже было, когда он окончательно вживался в роль. Была зима, на улице холод собачий, после концерта мы, как обычно, тусовались в номере гостинице. И вдруг Novy вытащил из уха наушник и встал. Открыл окно, забрался на подоконник, произнес коротко: «Фр-р-р…» — и сделал шаг вперед.


На каком этаже находился номер?

На третьем. Мы выглянули в окно, а он лежит на снегу и стонет.


Вы отвезли его в больницу?

Он не позволил. Не был застрахован и, видимо, не хотел непредвиденных расходов. Его никто не обследовал, не говоря уже о рентгене. Через несколько дней он вообще перестал разговаривать, сидел в темных очках и плакал. Я видел, как слезы стекают по его щекам. Но нас не тормозил. Спустя некоторое время мы просто вешали ему на плечи гитару, потому что он сам не мог этого сделать.


Он рассказал вам, для чего вышел в окно?

Нет. Может, такую музыку слушал. А может, Звезда Смерти ему приказала.


Часто у него были такие, скажем, заскоки?

Они были более интересными. Один раз его задержала полиция. Он утверждал, что настало время пробежаться по «траходому» в костюме Адама. Надел только патронташ.


«Траходому»?

По общежитию то есть. Мы выступали в Варшаве, в клубе Proxima. На гостиницы денег не было, и мы сняли более дешевое жилье. А патронташи, атрибут любого уважающего себя металхэда, возили с собой. Парни напялили их на голое тело и спустились в фойе. Кто-то вызвал полицию, и господа с дубинками не заставили себя ждать.


Ты принимал участие в этом действе?

Как всегда, нет. Кто-то же должен держать камеру. У меня очень сильный самоконтроль, либо я недостаточно пьян, либо влюблен. Я развлекаюсь, но в меру.


Ты всегда таким был? Во время одного из первых туров с вами выступали норвежцы Khold. Но вдруг они собрали вещи и сбежали. Ходят слухи, что вы для них были «слишком рок-н-ролльными».

Мы как раз играли в Испании. Работали с промоутером, которая организовывала наш концерт в Мурсии. Это была типичная испанка. Черные кудри и глаза-угли. Красивой ее не назовешь, но была очень симпатичной. Она спросила, может ли поехать с нами на концерт в Мадриде. У меня всегда было убеждение, что если девушка хочет ехать с музыкантами в автобусе, то не для того, чтобы чай нить.


Чем ее угощали?

Водкой конечно. Она выпила довольно много. Мы все выпивали. Кроме парней из Kholcł. Это были странные люди, на протяжении всего тура пили «Пепси» и сидели тихо. Они были такие же веселые, как веник. Мы праздновали без них. В какой-то момент я почувствовал, что с меня достаточно, и отправился отдыхать на своей койке. Я поспал некоторое время, а потом вернулся в заднюю часть автобуса, где сидели только печальные норвежцы. Затем спустился вниз.

Я не поверил своим глазам! Девушка лежала голая на столе, а вокруг нес наши парни. Тоже голые. Один держал в руке камеру, а остальные толкались. Пьяные в хлам, они снимали порно. Можешь нс верить, но я отлично помню, как они спорили, кто из них следующий сунет свой член ей в рот: «Дай! Отойди! Моя очередь!»


Ребята из Khold тоже спустились вниз?

Нет, но на следующий день они увидели наше любительское порно. Были очень ограниченными и почему-то подумали, что это изнасилование. Хотели вызвать полицию. Забрали кассету, собрали вещи и сбежали. Мы словно ждали приговора, потому что не были уверены в том, что расскажет девушка.


Полиция появилась?

Уничтоженную пленку мы нашли в мусорке возле парковки. По проблемы были, потому что обо всем узнал наш тур-менеджер. Мы объясняли, что нс было никакого изнасилования, а просто групповой секс, небольшая невинная оргия. Но он пошел расспрашивать девушку. Хотел узнать, не чувствует ли она себя изнасилованной. Но та ответила не задумавшись: «Нет, не-е-ет, все было су-упер!» Закончилось все тем, что мы отыграли концерт в Мадриде, но уже без Khold. А девушка вовсю отрывалась на танцполе.


Но могла бы создать вам проблемы.

Я это понимал и почувствовал огромное облегчение, когда ситуация прояснилась. Я часто слышу такие истории. Мои коллеги из Keep of Kalcssin познакомились в Канаде с групи. Пригласили се в автобус. Не было никакого секса, просто вечеринка. А на следующий день девушка сообщила в полицию об изнасиловании. Двух парней на несколько недель закрыли в камере.



Жизнь в туре — вечная дорога

Их оправдали, но потраченных на адвокатов денег не вернешь. Все равно свое отсидели. И еще пришлось оформлять документы, свидетельствующие об их невиновности. На всякий случай, если вдруг откроется, что у них есть так называемый «привод». Без этого документа у них могли бы быть проблемы с визой.

ВЫСТРЕЛ ИЗ НИОТКУДА

В Штатах надо быть особенно осторожным с этим?

За вами следили во время первых концертов?

Сначала Америка была для нас необычным местом. Мы практически ничего о ней не знали и чувствовали себя чужими. Во время первого тура за океан мы бухали. Пили изо дня в день. По-другому было просто невозможно. На Мексиканском заливе мы навидались и вдруг решили принять ванну. Разделись догола и ринулись в воду. А на пляже как раз в это время отдыхали школьники. Нас увидела учительница. Она закрывала детям глаза и пыталась увести их оттуда. Наш тур-менеджер выбежал, как ошпаренный. «Живо из воды!» — кричал он. Я никогда не видел настолько паникующего американца. И настолько рассерженного. Я не знал, в чем было дело. Только позже я понял, что если бы кто-то вызвал полицию, то мы бы в жизни в США не выступили. Арест, депортация и крах мечтаний о визе. Это странное место. Ты можешь попасть за решетку за то, что пьешь пиво на улице, но у каждого есть право носить пистолет…


Во время одного из туров ваш автобус обстреляли. Об этом долго говорили.

Это произошло в Техасе. Наша группа колесила только по Штатам. Больших денег мы не зарабатывали. Большинство ночей проводили в фургоне. Ночевку в отеле могли себе позволить два, максимум три раза в месяц. И как раз пришел один из таких дней. В мотель мы заселились почти на рассвете. Я свалился в кровать. Это было настоящим благословением. Я ужасно устал, царила полная тишина. Вдруг я почувствовал, как кто-то словно садится возле меня и опирается о матрас. Я вскочил, как ужаленный.


Привидение? Ты веришь в такие вещи?

Я скептик. Не знаю, есть ли что-то за пределами материальной реальности. Меня это не волнует. Было это привидение или галлюцинация, не важно. В любом случае я увидел, что в комнате никого нет, и снова улегся в кровать. Проснулся от стука в дверь. Открыл ее и увидел черного полицейского. Он рассказал, что нашу машину обстреляли. Я вышел на веранду. Были видны следы от пуль, как раз на уровне сидений.


Кто-нибудь слышал ночью выстрелы?

Нет, я думаю, что оружие было с глушителем. До сих пор не знаю, кто это мог сделать.


Как отреагировали другие участники группы?

Все были подавлены. В машине находилось несколько дисков, которые я купил во время тура. Некоторые из них были прострелены. Храню их как реликвию. И это был не единственный раз, когда в Америке мы имели дело с оружием.


Кто-то еще в вас стрелял?

Нам угрожали. Мы заехали на заправку. Выглядела она как в фильмах Роберта Родригеса. Пустыня, две бензоколонки, вонючий магазинчик и один ковбой. Внезапно возле автобуса появился дедок. Начал разговаривать с нашим тур-менеджером. Должно быть, он спросил, в какой группе играем, потому что я услышал тот шутливый ответ, который мы давали всем, кто был не в теме. Менеджер ответил, что мы играем в группе под названием Антихрист. Дедок подошел к своему грузовику, вытащил двустволку и нацелил ее на нас: «Так это вы, парни, славите сатану?» Мы смылись, визгнув шинами…




«Девять пуль было выпущено в наш микроавтобус где-то в окрестностях Далласа. Чудом никто не пострадал. Диски, лежавшие на моем сиденье, были продырявлены. Я до сих пор храню их как реликвию», — вспоминает Нергал. 


Но все же по сравнению с Мексикой США — оазис спокойствия. Что ты на это скажешь?

Там мы столкнулись с трупами. Точнее с одним… В Сьюдад-Хуарес. Это небольшой городок в Мексике с очень нехорошей репутацией. Там постоянно гибнут девушки. Мне рассказывали, что с 1993-го по 2005-й там без вести пропало более четырехсот женщин. И с ухмылкой добавили, что по неофициальной информации в десять раз больше…


Вы отыграли там концерт?

Да. Этот городок находится на границе с Америкой. Можно сказать, что нас провезли контрабандой. Многие янки любят там поразвлечься из-за низких цен. Границы практически открыты. Организатор концерта запретил нам покидать клуб. Нельзя было выходить ни при каких обстоятельствах. Как обычно, мне нужно было сходить в туалет, посидеть на унитазе и расслабиться. Это своего рода ритуал перед каждым концертом. В туалете клуба было так мерзко, что даже собака бы сбежала. Кстати, в США туалеты очень часто находятся в плачевном состоянии. Бывает, что унитазы друг от друга отделены небольшой перегородкой, и ты видишь все, что делает твой сосед. И на самом деле удивляет, что в такой высокоразвитой стране можно видеть такие крайности…



Поклонение злым богам, публичное сжигание умерших, поразительные виды Гималаев. Что за смесь! Одно из самых впечатляющих путешествий в жизни Адама.

Но ты ведь был в Мексике…

Конечно. Там все еще брутальнее! Я попросил охранника клуба пойти со мной. Совсем рядом находился паб. Я зашел в туалет. Перегородки были до потолка, а вот дверей не было. Я сидел на троне и ждал чуда… Оно не пришло. Мы вернулись в клуб, а перед входом лежал парень. Оказалось, что он был мертвым. Для них это было в порядке вещей…




Нет, это не Мексика, это Штаты. Именно так выглядит большинство туалетов в Америке. В конце концов, кому нужны двери?
На фото Нергал и Havoc.


Люди умирают.

В больших городах это просто принять. Там смерть — ежедневное событие. Подобное я наблюдал в Гималаях. Поехал туда отдохнуть. Сам, без посторонней помощи. И оказался полностью не готов. У меня даже не было подходящей обуви, и через несколько дней мои ноги были все изранены. По дороге из Катманду в Покару я понял, насколько отличны от нас люди, живущие в той части мира. Они поразительно смиренны перед лицом как жизни, так и смерти. Мы ехали по дороге над пропастью. Сам вид заставлял кровь стыть в жилах. Ты выглядываешь из окна и видишь несколько сотен метров пустоты, а внизу — обломки автомобилей, лежащие рядом. Я повернулся к проводнику: «Смотри, как тут высоко. Бывает, что автобусы падают?» — «Да, несколько раз в год», — ответил он. Но был полностью согласен с такой судьбой. Он отдавал себе отчет, что его жизнь находится в руках водителя и… наслаждался путешествием. Просто пожал плечами. А мне вспомнилась цитата из Кроули: «Бог дал, Бог взял. Хвала Господу».

СЕМЬЯ

Тебе сложно отдать свою судьбу в чужие руки?

У меня такое впечатление, что, как только я перестаю контролировать некоторые вещи, все распадается. Я знаю, что это иррационально, так как многие люди влияют на мою жизнь. Однако я стремлюсь взять ответственность за все на себя.


Тебе не нравится беспорядок в жизни?

Когда как… Иногда я одержим порядком, иногда позволяю всему течь своим чередом.


А дома?

Бывает.


Тебе нравится мыть посуду?

С тех пор как купил посудомоечную машину, я стал настоящим богом мытья посуды.


Ты сам стираешь?

У меня есть стиральная машина. И я никогда не утюжу. Утюжку переоценивают. Если аккуратно развесить постиранное, то утюжить не понадобится.


Есть такие, которые даже носки этой железкой разглаживают.

В мире много неадекватных людей.


Ты тоже в некоторых вещах любишь быть перфекционистом.

Профессионалистом. Так звучит лучше.


Твои друзья знают, что одну запись можешь переделывать неделями. Ездишь по знакомым, включаешь им пять одинаковых версий…

Это уже в прошлом. Когда-то я был более фанатичен в этом отношении. Я не спал по ночам, потому что мне не нравилось, как звучат ударные.

Теперь я больше полагаюсь на волю случая, позволяю музыке и текстам жить собственной жизнью. Несколько лет назад я имел возможность поговорить с настоящей легендой метала, Томасом Габриэлем Фишером из Celtic Frost. Это произошло сразу после их концерта в поддержку гениального альбома Monotheist. Мы имели честь выступать перед ними. Их музыка не особенно сложна. Местами примитивна. Но несет в себе такую магию, которая заставляет тебя стоять на концерте разинув пасть и молиться на сцену. Я спросил Тома, в чем же секрет такого звучания. Он ответил, что музыке надо дать отдохнуть, что на нее нельзя давить переизбытком звука. Еще он сказал, что, по его мнению, в каждой нашей песне больше звуков, чем у них в целом альбоме.




Том Gabriel Фишер, Лидер культовой группы Celtic Frost. В больнице Нергал читал его биографию «Are You Morbid?». Несколькими месяцами позднее музыканты встретились после концерта Behemoth в Мюнхене. 

Ты принял это близко к сердцу?

Я думаю, что как раз это слышно в песнях из альбома Evangelion. В любом случае это не только моя заслуга. Со временем, я стал больше внимания уделять мнению других участников Behemoth. Я не навязываю парням все. По крайней мере стараюсь. Я борюсь со своими диктаторскими замашками.


Ты много говорил о бывших участниках группы. А как дела с действующим составом? Кажется, что все хорошо, когда вы на сцене. Часто между вами случаются перепалки?

В группе как в браке. Иногда все идеально. Если концерт проходит хорошо, это дает энергию, и хочется играть дальше. До утра. Без остановки. Но есть случаи, когда ты чувствуешь напряжение в воздухе. Мы друг друга знаем даже лучше, чем наши жены, подруги и любовницы. Представьте себе. Автозаправка в самом центре Техаса, мы остановились на несколько минут, и я пошел в туалет. Десять кабинок, все свободные. Я выбрал одну и уселся на «трон». Спустя несколько минут я слышу шаги. Неуклюжие, словно медвежьи, сопровождаемые шарканьем и кашлем.


И увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами»[26]?

Не совсем. Это всего лишь Збышек. Через мгновение уже слышны другие шаги. Топот скорее. Нс такие тяжелые. Словно большая мышь пробежала. Даже задумываться не надо. Я знаю, что это наш звукоинженер, Мальта.


И что ты хотел этим показать?

А то, что мы проводим столько времени вместе, что можем узнать друг друга по шагам, по храпу и даже по тому, как пердим. Я часто говорю, что Behemoth — эго нс группа друзей. Это семья. А парней я считаю братьями.


А в родного брата кидаешься дротиками.

А ребят из группы чаще всего называю сучками. Вот о чем я говорю. Друг — это тот, на кого ты можешь положиться всегда и в любых обстоятельствах. Но в отношении с братьями может быть по-другому. Могут быть друзьями, а могут занозой в заднице. Парни из группы тоже.


Доходит до драк?

Нет, хотя несколько раз почти дошло. В разных ситуациях. Иногда они друг другу готовы вырвать глотки.


А Нергал шлепает по попе, гладит по головке и ставит в угол?

Иногда кто-то должен признать истину и встать на чью-то сторону. Я стараюсь быть объективным. Прямо говорю, если кто-то перегибает палку. Но это нс значит, что я всегда играю роль отца. Иногда это достает, и уже я веду себя как капризный ребенок. Тогда кто-то другой ставит меня на место. Так было во время тура в поддержку альбома Apostasy.


Что тебе стукнуло в голову?

Ядовитое сочетание высокомерия и самоуверенности. Остальные парни дали мне понять, что я теряю связь с реальным миром.


Подействовало?

Это длилось недолго. В конце концов я посмотрел на себя со стороны и увидел, что действительно что-то не так и пора спуститься с небес на землю.


А эта патологическая семья — ты и три других музыканта?

Когда-то так было. Но со временем она разрослась до невероятных размеров. Постепенно я потерял над этим контроль. Есть люди, которые едут с нами в тур, другие на противоположном конце земли занимаются магазином, сайтом, помогают мне подготовиться к интервью… Behemoth сегодня — это сложный механизм. На самом деле, многие люди принадлежат к нашей семье. Например, Мацей Груша, наш вебмастер и администратор интернет-магазина Behemoth. И уже упоминавшийся Мальта.


Вы считаете его братом?

Мы выступали в Коста-Рике, когда он праздновал день рождения. Мальта не умеет плавать, и мы решили, что лучшим подарком будет бросить его в воду. Но нам было известно, что в кармане штанов у него паспорт, поэтому нужно было придумать какую-то хитрость. Мы начали рассматривать свои фотографии в документах и в какой-то момент я сказал: «Арек[27], покажи паспорт. Как ты вышел на фото?»

Как только он вытащил документ и отдал его мне, улетел в бассейн. Он чуть не утонул. Чтобы его задобрить, мы решили прикупить немного кокса. Там его можно купить на каждом шагу, как яблоки на базаре. У нас была целая куча, пока я втихаря не заменил его порошковым витамином С.

Я сказал: «Сейчас я покажу, как это делается». Втянул носом немного этой хрени, а остальное буквально слизал с подоконника. Malta смотрел на меня внимательно, потом кивнул и сказал: «Вот за это я тебя и люблю!» Он свернул доллар и приложился к витамину С. Кто-то спросил: «Арек, как товар?» А он: «Охрене-е-е-еть!»


Настоящая братская любовь. Вы помогаете друг другу в туре?

Конечно. Помню, как после выхода альбома Demigod мы поехали в большой тур по США и Канаде. Отыграли пятьдесят концертов. Заключительный концерт американской части тура мы должны были играть с Данцигом. Это был большой финал, самый важный концерт тура. Лос-Анджелес, «Амфитеатр Гибсон», в зале больше пяти тысяч человек. А на следующий день мы уезжали в Канаду. До выхода на сцену оставалось несколько часов. Мы уже начали подготовку, когда Орион вдруг изменился в цвете. В один момент он был бледным, а в другой — фиолетовым. Мы подумали, что он отравился. Но визит в туалет не исправил ситуации. С каждой минутой ему становилось все хуже, начал терять сознание. Мы позвонили в скорую. Но вместо них появились пожарные. Парни увидели состояние Тома и сразу отвезли его в больницу на своей машине.


Вы отменили выступление?

Мы сходили с ума, не знали, что у него болит, но ведь это было самое важное шоу тура! Крученый мяч. Мы решили, что будем ждать Ориона, а между тем приготовимся играть без него, если это понадобится. Несколько минут мы пытались дозвониться до Тома, но его телефон нс отвечал. И вот осталось не больше получаса до выхода на сцену.

Мы принялись за грим. Накладывали краску на лица, нервно кусая ногти… Минут за пятнадцать до концерта появляется Орион. Молча садится и начинает накладывать грим. Мы смотрим на него, а над головами невидимые знаки вопроса. А он спрашивает: «Так мы играем? Во сколько выход?»


Так что с ним стряслось?

Оказалось, у него камни в почках. Его хотели оставить в больнице, но он не позволил, сказал, что концерт должен состояться. Тоже чувствовал ту огромную ответственность за группу. Врачи дали ему лошадиную дозу обезболивающих. Потом он рассказывал, что боль прошла и уже через несколько минут он воскрес, как Лазарь. Взял такси и поехал в клуб. Отыграл концерт. Каждую минуту мы поглядывали на него, боясь, что он не выдержит. Но он держался стойко, хотя пару раз чуть не потерял сознание на сцене.


А потом вернулся в больницу?

Какое там! Мы поехали в Канаду. Еще пару недель Том держался на таблетках. Принимал одну за другой. Он все время лежал и даже мог забыть о концерте. В конце концов камень вышел, и в Польшу Томаш вернулся уже здоровым.


Вы две недели ездили по Канаде?

Дольше… Представляя Demigod, мы побили все рекорды. В Северной Америке мы отыграли больше ста пятидесяти концертов, из них в Канаде — двадцать шесть. Кто в здравом уме сыграл бы столько в этой стране? Притом в декабре? Но мы это сделали. У людей, приходивших на концерты, округлялись глаза… Они были шокированы, потому что даже канадские группы не делают таких больших туров.


ПЛОДЫ

Как проходил тур?

Все встало с ног на голову. Орион страдал, а мы играли в местах, которых не было на карте. Случалось, что мы должны были сами соорудить себе сцену, поскольку в баре ее просто не было. Один концерт мы сыграли для восьми человек. На другие приходило по несколько десятков. Местные, абсолютно случайные люди. Не хватало только северных оленей, совы и хромой собаки. Мы играли в городе, где было только две улицы. Буквально. Концерт проходил в старом кинотеатре. Чувствовалось, что в зале нет наших фанатов, а мы для них — цирк-шапито.


В городах покрупнее было такое?

Было лучше. В Монреале пришло около четырехсот человек. В Торонто концерт тоже прошел достаточно неплохо. Помню, однако, что в Штатах во время этого же тура случалось нам играть для нескольких тысяч зрителей. Но это не прошло впустую. Во время следующего тура по Северной Америке мы сыграли только два концерта в Канаде. Уже в качестве хедлайнеров. Билеты на оба концерта были распроданы полностью. На одном было восемьсот человек, на другом — девятьсот. Для Канады такие цифры считаются астрономическими. Также это были первые большие концерты, на которых мы не разогревали кого-то, а были хедлайнерами. Те люди пришли посмотреть на нас. Только на нас. Мы пожинали плоды. Именно так мы и добивались своего места в мире.


Как выглядит ваш концертный день?

Много уже говорилось о веселье, но тур — это прежде всего изнурительный труд. На сцене мы проводим от сорока пяти до девяноста минут, но сам концерт, не считая переездов, занимает несколько часов. На сцену выходим в районе девяти часов, а готовиться начинаем около шести. С этого момента я больше ничего не ем, потому что тяжелая еда может стать лишним балластом. Я расслабляюсь. Мне нравится тренироваться, сделать растяжку, почитать книжку. Люблю, выходя на сцену, чувствовать себя подготовленным.



Фестиваль Mayhem в США. Несколько тысяч фанатов и… ПОЛЬСКИЙ ФЛАГ!

Пиво перед концертом?

Никогда. Бывает, конечно, что мы пьем до утра, потом я иду спать, после быстро принимаю душ и сразу выхожу на сцену. Но очень редко. Мне это не нравится, потому что подобное поведение — это неуважение к людям, которые платят, чтобы прийти на наш концерт. Я хочу, чтобы они видели качественный продукт, а не выступление пьяного попа. Вместо пива — разогревающие упражнения для пальцев. Это особенно важно, когда играешь на открытом воздухе. Чем старше я становлюсь, тем больше должен тренироваться.


А что с интервью?

Хуже всего бывает, когда мы едем в тур после издания очередного альбома. Я помню, как мы играли на фестивале Mayhem в Штатах. Я не понимал, что творится. В полдень начиналась автограф-сессия, около четырех дня мы играли концерт, после него короткий перерыв и снова автограф-сессия, позже я садился за интервью. Заканчивал далеко за полночь. Я давал их по двадцать пять за день. Когда совсем переставал что-либо соображать, мне помогали Орион и Инферно.


А говорил, что боги приказали тебе расслабиться…

У музыкантов тяжкий кусок хлеба, но мой жизненный девиз таков: «Найди то, что любишь, и тебе никогда не придется работать». С музыкой как с ребенком. Первые годы сложные. Спишь мало, всегда уставший. Но скажет ли отец, что это тяжелый труд? Нет. Каждая улыбка малыша будет вызывать радость.


Так что? Сделать жизнь работой?

Я всегда так к этому подходил. Сейчас, после болезни, я уверен, что именно в этом смысл нашего существования. Однажды во время съемок одного из эпизодов The Voice of Poland ко мне подошел Анджей Пясечны[28]. Он хотел узнать, как я себя чувствую после выписки из больницы, как меня изменила болезнь.

Я ему рассказал, что любую творческую ситуацию, в которой оказываюсь, я считаю важной. Завтра меня может здесь не быть, но я знаю, что оставлю после себя что-то. Сею зерна и пожинаю плоды. Мой уход ничего не изменит, потому что то, что я посею, продолжит расти.

Звучит напыщенно… Ты имеешь в виду энергию, которая живет дольше, чем тело?

Мои альбомы продолжат существовать после моей смерти. У меня в памяти возникает запись с Мальтой в главной роли. Сет, наш гитарист, увековечил его во время очередной вечеринки. Я в это время уже спал в соседней комнате. А парни пили дальше. Выпив, Мальта становится другим человеком. Я даже немного его боюсь. На записи он стоит в середине комнаты и вопит: «Мы творим исто-о-о-о-о-орию!» С одной стороны, ничего особенного, но с другой — в этом что-то есть. Это вечное путешествие с группой не только способ заработать, это создание чего-то, что больше, чем мы сами, того, что помогает нам выжить. Немного изменить мир.







Загрузка...