Истинная Христианская Религия

Выслушав это, злой дух отошел на некоторое расстояние, после чего я увидел летучего змея, которого называют еще огненным змеем, сидевшего на дереве и предлагавшего кому-то плод с него. Я приблизился в духе к тому месту, и вместо змея увидел чудовищного вида человека, чье лицо так обросло бородой, что был виден один нос. Вместо дерева там оказался горящий пень, рядом с которым стоял этот человек. Дым от этого пня давно затмил его ум, и от этого он впоследствии отверг понятие о свободе воли в духовных вопросах. Внезапно дым опять повалил от пня и окутал и его, и человека. Поскольку они пропали из виду, я удалился. Другой же дух, любивший добро и истину, и отстаивавший свободу воли человека в духовных вопросах, проводил меня домой.

505. Третий опыт.40

Однажды я услышал шум двух мелющих жерновов, но когда я приблизился к источнику звука, он прекратился. Я увидел узкий проход, ведущий вниз и наискосок к дому со сводчатой крышей. В доме было несколько помещений, каждое из которых было разделено на келии. В каждой келии сидело по два человека, собиравших отрывки из Слова в подтверждение оправдания верой; один искал, другой выписывал, по очереди меняясь.

Я заглянул в одну из келий, что поближе ко входу, и спросил: "Что это вы собираете и выписываете?"

"Отрывки, - ответили они, - о действии оправдания верой, или о вере в действии, о той настоящей вере, что оправдывает, оживляет и спасает. Это главенствующее учение в нашей части Христианского мира".

Тогда я попросил: "Поведайте мне, есть ли какой-либо знак, говорящий об этом действии, когда вера эта вводится в сердце и душу человека?"

"Знак этого действия, - отвечал один из них, - появляется в тот момент, когда человек, которого охватывает отчаяние от мысли, что он проклят, и искреннее раскаяние, думает о Христе, избавляющем от проклятия, наложенного законом, с уверенностью держится за эту Его заслугу и с такими мыслями обращается в молитве к Богу Отцу".

"Да, такое действие имеет место, - сказал я, - и бывает такой момент. Но как мне понимать, - спросил я, - то, что говорится об этом действии, а именно, что со стороны человека не может быть ничего, содействующего этому в большей степени, чем со стороны деревяшки или камня? Человек, как сказано, в отношении этого действия не может ничего предпринимать, ничего желать, понимать или думать, не может ни действовать, ни помогать совместному действию, ни приспособиться или приготовиться к нему. Скажите, как это согласуется с вашим утверждением о том, что действие это возникает в то время, когда человек думает о требованиях закона, о том, что Христос избавил его от проклятия, об уверенности, с которой он может воспользоваться заслугой Христа, и с такими мыслями обращается к Богу Отцу в молитве. Разве не сам человек все это делает?"

"Да, - сказал он, - но все это делается им не активно, а пассивно".

"Как можно, - спросил я, - думать, быть уверенным и молиться пассивно? Если вы отбираете у человека его деятельность и содействие, не отбираете ли вы вместе с тем и его способность принимать, а значит и все остальное, включая и само это действие веры? Чем становится тогда это ваше действие, если не чем-то чисто воображаемым, что существует только в рассудке? Я надеюсь, что вы не думаете вслед за некоторыми людьми, что действие это бывает только у того, кто к нему предопределен, и не знает ничего о том, как он наполняется верой. Они с тем же успехом могут играть в кости, чтобы определить, наполнены они верой или нет. Поэтому, друзья мои, верьте, что человек относительно веры и милосердия действует от себя под Господним руководством, и без такого действия с его стороны ваше действие веры, которое вы зовете господствующим учением Христианской церкви, - не больше, чем статуя Лотовой жены из чистой соли, которая позвякивает, если постучать по ней писчим пером или ногтем (Лука 17:32). Это я говорю к тому, что вы делаете такие статуи из самих себя по отношению к тому действию".

Когда я произнес это, он схватил светильник и швырнул было со всей силы мне в голову, но свет погас, и он попал в лицо своему товарищу, а я, рассмеявшись, ушел.

506. Четвертый опыт.41

Как-то я увидел в духовном мире два стада, одно козлиное, другое овечье. Меня заинтересовало, кто это такие, поскольку я знал, что животные, встречающиеся в духовном мире, - это не животные, а соответствия склонностей и порождаемых ими мыслей тех, кто там находится. Я подошел поближе, и с моим приближением подобия животных исчезли, а на их месте обнаружились люди. Стало ясно, что стадо козлов составляли те, что уверили себя в учении об оправдании одной верой, а стадо овец - те, что верили в единство милосердия и веры, подобное единству добра и истины.

Затем я заговорил с теми, что показались сначала козлами, спросив: "Для чего вы собрались вместе?" Большинство их были из духовенства и гордились своей славой ученых людей, поскольку знали тайны оправдания верой.

Они сказали, что собрались на совет, поскольку слышали, что утверждение Павла об оправдании человека верой, а не делами закона (Рим. 3:28) было понято неправильно. Ибо под верой Павел подразумевал не веру современной церкви в три Божественные личности от вечности, а веру в Господа Бога Спасителя Иисуса Христа. Под делами он имел в виду не дела, предписанные законом Десяти Заповедей, а дела, предписанные Евреям законом Моисея. И вот, из-за неправильного истолкования этих нескольких слов люди пришли к двум чудовищно ложным выводам: что вера означала веру современной церкви, а дела - те, что предписаны Десятью Заповедями. "Павел не их имел в виду, - сказали они, - а те, что предписаны были законом Моисея, который предназначался Евреям; это ясно установлено из того, что он сказал Петру, укоряя его за то, что тот ведет себя, как Еврей, хотя знает, что никто не оправдывается делами закона, но верой Иисуса Христа (Гал. 2:14-16)". Вера Иисуса Христа - это вера в Него и исходящая от Него, см. выше, 338. Поскольку под делами закона Павел подразумевал дела, предписанные законом Моисея, он различал закон веры и закон дел, а также Евреев и язычников, или обрезанность и необрезанность. Обрезанность здесь означает Евреев, как и в других местах. А заканчивает он следующими словами:

Итак, уничтожаем ли мы закон верой? Никоим образом, но укрепляем закон. (Все это было сказано в одном месте: Рим. 3:27-31).

В предыдущей главе он также говорит, что:

Не слушатели закона будут оправданы Богом, а исполнители закона. Рим. 2:13.

В другом месте он говорит, что Бог воздаст каждому по его делам (Рим. 2:6), и:

Все мы должны будем явиться на суд Христа, чтобы каждому получить за все сделанное им, когда он жил в теле, плохое или хорошее. 2 Кор. 5:10.

Есть еще много других отрывков, показывающих, что Павел отвергал веру без добрых дел, точно так же, как и Иаков (Иак. 2:17-26).

Дальнейшим доказательством тому, что Павел имел в виду дела, предписанные законом Моисея Евреям, послужат правила для Евреев, которые в писаниях Моисея названы законами, и поэтому являются делами закона:

Вот закон о приношении хлебном. Левит 6:14 сл.

Вот закон о всесожжении, о приношении хлебном, о жертве за грех, о жертве повинности, о жертве посвящения. Левит 7:37.

Вот закон о животных и о птицах. Левит 11:46, 47.

Вот закон о родившей сына или дочь. Левит 12:7.

Вот закон о язве проказы. Левит 13:59; 14:2,32,54,57.

Вот закон об имеющем истечение. Левит 15:32.

Вот закон о ревности. Числа 5:29,30.

Вот закон о Назорее. Числа 6:13,21.

Вот закон об очищении. Числа 19:14.

Вот закон относительно рыжей коровы. Числа 19:2.

Вот закон для царя. Втор. 17:15-19.

На самом деле, вся книга Моисея называется "Книга Закона" (Втор. 31:9,11,12,26; а также Лука 2:22; 24:44; Иоанн 1:45; 7:22,23; 8:5). К сказанному они добавили, что читали у Павла, что надо жить, соблюдая Десять Заповедей, и что закон исполняется милосердием (Рим. 13:8-11). Он говорит также, что есть те три: вера, надежда, любовь, из которых любовь величайшая (1 Кор. 13:13), из чего ясно, что он не ставил веру первой. Для обсуждения всех этих предметов, по их словам, они и собрались.

Однако, чтобы не беспокоить их, я удалился; и вот, они снова стали выглядеть козлами, иногда лежащими, иногда стоящими, но от стада овец они отвернулись. Казалось, что они лежали, когда они занимались обсуждением, и вставали, когда приходили к заключению. Но я внимательно следил за их рогами, и к своему удивлению заметил, что рога у них на голове казались то направленными вперед или вверх, то загнутыми к спине и, наконец, указывающими совсем в противоположную сторону. Затем они вдруг обернулись к стаду овец, но при этом все равно выглядели козлами. Я подошел к ним снова, и спросил: "Чем вы теперь занимаетесь?" Они ответили, что пришли к выводу, что одна только вера порождает добрые дела милосердия, как дерево - плод.

В этот момент грянул гром, сверху сверкнула молния, и тут же между двух стад появился ангел, который крикнул стаду овец: "Не слушайте их. Они не бросили еще своей прежней веры в то, что одна только вера оправдывает и спасает, а милосердие в делах не играет никакой роли. И вера - это не дерево; человек - дерево. Покайтесь и обратите взгляды к Господу, и у вас будет вера; пока вы не сделали этого, ваша вера не имеет в себе никакой жизни".

Тогда те козлы, чьи рога были загнуты назад, захотели присоединиться к овцам. Но стоявший между ними ангел разделил овец на два стада, и сказал тем, что слева: "Идите к козлам; но предупреждаю вас, что придет волк и утащит их, и вас с ними".

После того, как два стада овец разделились между собой, и те, что слева услышали угрожающие слова ангела, они переглянулись и сказали: "Надо поговорить со своими прежними товарищами". И левое стадо обратилось к правому со словами: "Зачем вы покинули наших пастырей42? Разве вера и милосердие не едины, как едины дерево и его плод? Ведь дерево через ветви свои продолжается в своем плоде. Если отломить кусочек ветки, соединяющей дерево и плод, то плод будет потерян, не так ли? А вместе с ним и семя, из которого могло бы вырасти новое дерево. Спросите своих священников, не так ли это?"

Те спросили священников, они же окинули взглядом остальных, подмигивавших им, чтобы они сказали, что это так, и ответили: "Вы хорошо сказали; но что касается продолжения веры в добрых делах, как дерева в плодах, мы знаем множество тайн, которые не к чему сейчас открывать. Та цепь, или нить, которая связывает веру и милосердие, имеет множество узлов, распутать которые можем только мы, священники".

Тут встал один из священников правого овечьего стада, и сказал: "Для вас они ответили "Да", но для своих - "Нет", потому что они думают не то, что говорят". "Как же они думают? - спросили остальные. - Разве они думают не так, как учат?"

"Нет, - ответил он, - они думают, что любое добро милосердия, называемое добрым делом, которое человек делает ради спасения и вечной жизни, ни в малейшей степени не является добром, потому что, делая добро от себя, человек сам хочет спасти себя, требуя себе праведности и заслуги единственного Спасителя. Они думают, что это относится к любому доброму делу, которого он желает и знает о своем желании. Поэтому они утверждают, что между верой и милосердием вообще нет связи, и что добрые дела не поддерживают и не сохраняют веру".

Но из левого стада сказали: "Ты наговариваешь на них. Разве не проповедовали они милосердие и его дела, которые они называли делами веры, открыто и во всеуслышание?"

"Вы не понимаете их проповедей, - ответил он. - Из присутствующих только духовенство в состоянии уловить их смысл и понять их. То, что они имеют в виду - это лишь нравственное милосердие, и его общественные и гражданские дела.

Они называют эти дела делами веры, но это определенно не так. Ведь атеист может делать их с тем же успехом и под той же вывеской. Поэтому они и сказали в один голос, что никто не спасается никакими делами, а одной только верой. Возьмем пример для пояснения этого. Они говорят, что яблоня приносит яблоки, но если человек делает добро ради спасения, точно так же, как яблоня в непрерывном продолжении своем приносит свои яблоки, то такие яблоки - гнилые и червивые изнутри. Они говорят также, что лоза приносит виноград, но если человек станет делать духовные добрые дела, как лоза приносит виноград, то его виноградины будут горькими".

Тогда его спросили: "Что же такое для них те добрые дела милосердия, которые они называют плодами веры?"

Он ответил: "Они, возможно, считают их чем-то невидимым, расположенным рядом с верой, но не соединенным с ней. Это нечто вроде человеческой тени, которая следует за ним сзади, когда он идет в сторону солнца, и которую он не может увидеть, не обернувшись назад. Или, я бы сказал, что они подобны лошадиным хвостам, которые теперь во многих селениях обрезают, говоря: "Какая польза от них? Они ни для чего не служат, а если их оставлять у лошадей, то они быстро грязнятся"".

Слыша это, некто из левого стада овец пришел в негодование и сказал: "Какая-то связь все равно должна быть, иначе как же их можно называть делами веры? Возможно, добрые дела милосердия вводятся Богом в то, что человек делает по собственной воле, при помощи какого-то наития, скажем, какого-то предрасположения, озарения, вдохновения, побуждения, или при помощи возбуждения желания какими-то безмолвным восприятием мысли, и наставления, отсюда происходящего, искреннего раскаяния и укоров совести, послушания Десяти Заповедям и Слову - детского или мудрого, или при помощи еще каких-то подобных средств. Как же иначе можно называть их плодами веры?"

"Их так называть нельзя, - ответил на это священник. - И даже если они говорят, что нечто подобное происходит, то все равно их проповеди переполнены словами, доказывающими, что эти дела - не от веры. Есть еще и другие, которые учат, что так бывает, но это - лишь знак веры, а не узы, связывающие ее с милосердием. А некоторые предполагают, что соединение происходит при помощи Слова".

Тогда его спросили: "А разве не так происходит соединение?" Но он ответил: "Они мыслят по-другому. Они воображают, будто соединение происходит одним только слушанием Слова. Ибо, по их убеждению, все умственные и волевые способности человека в делах, касающихся веры, нечисты и заражены стремлением к заслуге, поскольку в духовных делах человек способен понимать и хотеть чего-либо, трудиться или сотрудничать не более, чем полено".

Между тем некто, услышав, что о человеке в отношении всего, что относится к вере и спасению, думают такое, сказал: "Я слышал как-то, что один человек сказал: "Я насадил виноградник. Теперь буду пить вино, пока не напьюсь пьян". А другой человек спросил его: "Будешь ли ты пить вино из своего кубка своей собственной рукой?" "Нет, - ответил тот, - я буду пить из невидимого кубка невидимой рукой". "Ну, - сказал другой, - в таком случае ты никогда не захмелеешь!""

Чуть позже этот же человек сказал: "Послушайте меня! Говорю вам, пейте вино понимания Слова. Разве вы не знаете, что Господь есть Слово? Не от Господа ли Слово? И не в нем ли Он, следовательно? Если же вы делаете добро по Слову, разве не от Господа вы его делаете, и не в соответствии с Его словами и Его волей? Если вы при этом обратите взгляды к Господу, то Он и поведет и научит вас, и вы будете делать Господние дела сами от себя. Тот, кто делает нечто по велению царя, в соответствии с его словами и наставлениями, скажет ли: "Я делаю это в соответствии со своими собственными словами, или указаниями, и от своего собственного желания"?

Затем он повернулся к духовенству, и сказал: "А вы, служители Бога, не вводите стадо в заблуждение". Услышав это, большая часть левого стада отошла и присоединилась к правому стаду.

Тогда заговорили некоторые из духовенства: "Мы слышали сейчас то, чего никогда не слышали раньше. Но мы - пастыри, мы не бросим овец". И они пошли с ними, говоря: "Как можно говорить: "Я делаю это от себя", если делаешь нечто по Слову, а значит, по велению Господа, в соответствии с Его словами и Его волей? Тот, кто делает нечто по велению царя, в соответствии с его словами и волей, скажет ли: "Я делаю это от себя"? Теперь понятно, что в том было Божественное провидение, чтобы связь между верой и добрыми делами, признаваемая членами церкви, не была найдена. Она не могла быть найдена, потому что ее не могло быть; ведь не существовало веры в Господа, который есть Слово, и поэтому не было веры по Слову".

А остальные священники, которые были из стада козлов, удалились, размахивая шляпами и крича: "Одна вера, одна вера, да здравствует одна вера!"

507. Пятый опыт.43

Как-то в беседе с ангелами мы пришли к вопросу о стремлении к злу, которое всякий человек получает при рождении. "В том мире, где я живу, сказал один из них, - охваченные вожделением представляются нам, ангелам, подобными глупцам, хотя самим себе они кажутся исчерпывающе мудрыми. В связи с этим, для того, чтобы вывести их из этого безрассудства, им попеременно позволяют то впадать в него, то оставаться в разумном состоянии, которое у них заключено во внешнем. Когда они находятся в этом состоянии, они видят, сознают и признаются, что они безумны. Но они все равно стремятся переменить свое разумное состояние на безумное, вырываясь таким образом как бы из принуждения и неудовольствия в свободу и наслаждение. Так что не разумность внутренне радует их, а вожделение.

Есть три наиболее общих вида любви, которые составляют от рождения человека: любовь к ближнему, она же любовь приносить пользу, - это любовь духовная; любовь к миру, она же любовь к богатству, - это материальная любовь; и любовь к себе, она же любовь к господству над другими, - это телесная любовь. Тот истинно человек, у кого любовь к ближнему, или любовь приносить пользу, составляет голову, любовь к миру, или любовь к приобретению богатств, составляет грудь и живот, а любовь к себе, или любовь властвовать, составляет ноги и ступни. Но если голову составляет любовь к миру, то человек является человеком, но только горбатым. А если голову составляет любовь к себе, то такой человек подобен стоящему скорее на руках, чем на ногах, головой вниз, с поднятым вверх задом.

Если любовь приносить пользу составляет голову, а две остальные, по порядку, - туловище и ноги, человек является в небесах с лицом как у ангела и с восхитительной радугой вокруг головы. Если голову составляет любовь к миру, или к богатству, с небес кажется, что лицо у него бледное, как у трупа, а вокруг головы у него - желтое кольцо. Если же голову составляет любовь к себе, то есть любовь к власти над другими, то с небес кажется, будто у него темное лицо со слабым огненным свечением и белое кольцо вокруг головы".

Тут я поинтересовался: "А что изображается этими кольцами вокруг головы?" Они ответили: "Ум. Белое кольцо вокруг головы человека с сумрачно горящим лицом показывает, что его ум ограничен внешним, или непосредственным его окружением, и что его безумие находится в его внутреннем, или внутри него. Кроме того, такой человек умен, пока он в теле, когда же в духе - глуп. Никто не может стать мудрым в духе иначе как Господними стараниями; это происходит, когда человек возрождается и творится Господом заново".

Вслед за тем слева раскрылась земля и я увидел поднимающегося сквозь отверстие дьявола с темным горящим лицом и с белым кольцом вокруг головы. "Кто ты?" - спросил я. "Я Люцифер44, - ответил он, - сын зари. Я был низвергнут за то, что хотел быть подобным Всевышнему, как описано у Исаии в главе 14". На самом деле он не был Люцифером, он только так думал. "Раз тебя низвергли, - спросил я, - как же ты смог снова подняться из ада?" Он ответил: "Там я дьявол, а здесь - ангел света. Разве не видишь белого кольца вокруг моей головы? И если захочешь, ты увидишь, что среди нравственных людей я нравственный, среди разумных - разумный, среди духовных - даже духовный. Мне удавалось даже проповедовать".

"И о чем же ты проповедовал?" - спросил я. "Против обманщиков, против прелюбодеев и всех видов адской любви. Я на самом деле называл себя дьяволом Люцифером, и навлекал таким образом на себя проклятия. За это меня вознесли в восхвалении до небес, и поэтому назвали сыном зари. К моему собственному удивлению, стоя за кафедрой, я не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы говорить благопристойно и правильно. Но причина этого была открыта моему разуму: я был тогда в своем внешнем, которое при этом было отделено от внутреннего. Однако, несмотря на это откровение, я все же не мог измениться, поскольку я считаю себя выше Всевышнего, и у меня хватает гордости противостоять Ему".

"Как же ты мог говорить об этом, когда ты сам мошенник и прелюбодей?" спросил я. "Когда я в своем внешнем, то есть в теле, я другой, нежели когда я во внутреннем, то есть в духе, - ответил он. - Телом я ангел, тогда как духом - дьявол. Ибо, когда я в теле, я во власти разума, но когда я в духе, я во власти воли; разум поднимает меня вверх, а воля тянет вниз. Когда я под властью разума, вокруг моей головы - белое кольцо; когда же разум полностью подчинен воле, и становится ее творением, а таков наш последний удел, это кольцо темнеет и исчезает. Когда это произойдет, я не смогу уже больше выбираться наверх, в этот свет".

Тут он заметил ангелов, бывших со мной, и в тот же миг его лицо покраснело, голос стал резким, и он потемнел вместе со своим кольцом вокруг головы. Затем он провалился обратно в ад через то же отверстие, из которого вышел. Мои спутники сделали из всего увиденного и услышанного вывод, что не разум, а воля определяет качества человека, поскольку воля без труда переманивает разум на свою сторону и подчиняет его себе.

Тогда я спросил ангелов, откуда у дьяволов разумность. Они ответили: "Они получают ее от славы любви к себе, ибо любовь к себе окружена славой, которая является в виде сияния ее огня, и эта слава возносит разум едва ли не в небесный свет. Чей угодно разум может быть возвышен соразмерно его знаниям, однако воля может быть возвышена только жизнью по истинам, которым учат церковь и рассудок. Вот почему даже атеисты, которые по любви к себе похваляются своей известностью и гордятся своим умом, в большей степени, чем другие, обладают разумностью. Однако же, так бывает только тогда, когда они пребывают в мышлении своего разума, а не тогда, когда они позволяют своей воле выражать ее любовь. Внутренним человеком владеет любовь воли, тогда как мышление разума владеет внешним". Далее один из ангелов рассказал, почему человек состоит из трех видов любви: к служению, к миру и к себе. Причина в том, что человек таким образом может в мыслях направляться Богом, и при этом мыслить совершенно будто бы от себя. Он сказал, что высшие области человеческого ума обращены вверх, к Богу, средние - по сторонам, к миру, а нижние - вниз, в тело. И поскольку эти последние направлены вниз, человек мыслит будто бы сам по себе, хотя на самом деле - под руководством Бога.

508. Шестой опыт.

Однажды передо мной явился величественного вида храм; он был квадратным в плане, с крышей в форме короны, сводчатой сверху, с поднятым нижним краем. Все стены его были сплошь окна из хрусталя, а двери были перламутровыми. Внутри него, в юго-восточной части находилась кафедра, на которой справа лежало открытое Слово, окруженное сиянием, струившимся вокруг и освещавшим всю поверхность кафедры. Посреди храма находилось святилище с занавесями спереди, которые в тот момент были подняты, и внутри был виден золотой херувим с мечом, вращавшимся в его руках во все стороны.

Во время размышления над увиденным мне было дано наитие о смысле каждой детали. Храм означал новую церковь; двери из перламутра - вступление в нее; окна из хрусталя - истины, озаряющие ее; кафедра - священников и их проповеди; Слово на ней, открытое и освещающее поверхность кафедры, откровение его внутреннего, духовного смысла; святилище посреди храма соединение этой церкви с ангельскими небесами; золотой херувим внутри него - Слово в его буквальном смысле; вращающийся меч в его руках означал, что этот смысл можно оборачивать так или иначе, в зависимости от того, относительно какой истины он употребляется. То, что занавеси перед херувимом были подняты, означало, что Слово теперь открыто.

Позже, подойдя поближе, я прочитал надпись над дверью: "Теперь можно". Это означало, что теперь можно проникать разумом в тайны веры.

При виде этой надписи я задумался о том, как опасно проникать разумом в догматы веры, составленные на основе своего собственного разумения и его лжи, а тем более стремиться подтвердить их, цитируя Слово. Это приводит к тому, что разум закрывается сверху, а затем мало помалу и снизу, до такой степени, что богословие становится не только ненавистным, но даже совсем уничтожается в уме, как письмена на бумаге книжными червями, или шерсть платья молью. Разум такого человека интересуют уже только государственные дела той страны, где он проживает, поскольку они касаются его жизни, гражданские дела, касающиеся его работы, и домашние дела его семьи. И во всех этих делах он постоянно преклоняется перед природой, которую любит за соблазны ее наслаждений, как идолопоклонник любит золотую статуэтку на своей груди.

Таким образом, поскольку догматы современных Христианских церквей составлены не по Слову, а по тому, что люди придумали собственным умом, и по сложившимся у них поэтому ложным понятиям, некоторые из которых были подтверждены Словом, Божественным провидением Господа среди Римских Католиков Слово было отобрано у мирян, тогда как среди Протестантов оставалось открытым, пока не было закрыто их расхожим высказыванием о том, что нужно подчинять разум их вере.

В новой же церкви дело обстоит противоположным образом. Здесь позволено проникать при помощи разума во все ее тайны и постигать их, а также подтверждать их Словом. Причина в том, что ее учения - это последовательные ряды истин, открытых Господом через Слово, и доказательство их при помощи доводов рассудка постепенно все больше и больше открывает разум сверху. Так разум возвышается в тот свет, которым пользуются ангелы; этот свет в сущности является истиной, и благодаря ему признание Господа Богом небес и земли сияет во всей своей славе. Вот что означала надпись "Теперь можно" над дверями; раздвинутые занавеси перед херувимом в святилище означали то же самое. Ибо это правило новой церкви что ложь закрывает разум, а истины открывают.

Вслед за тем я увидел нечто, похожее на младенца, держащего в руке лист бумаги. По мере того, как он приближался, он делался больше ростом, и наконец стал мужчиной среднего роста. Это был ангел из третьих небес; все они на расстоянии кажутся младенцами. Подойдя ко мне, он протянул мне бумагу. Но поскольку она была написана теми закругленными буквами, которыми обычно пишут в этих небесах, я вернул бумагу с просьбой объяснить мне смысл написанного словами, понятными моему мышлению.

"Вот что здесь написано, - отвечал он. - Отныне постигайте те тайны Слова, которые раньше были скрыты, ибо каждая из них - это зеркало, в котором мы видим Господа".

Глава 9. Покаяние.

509. Главы о вере, милосердии и свободе воли естественным образом приводят нас к теме покаяния, поскольку истинная вера и подлинное милосердие не могут существовать без покаяния, и никто не может покаяться без свободы воли. О покаянии мы будем сейчас говорить еще и с другой целью: следующая глава будет посвящена возрождению, а возродиться никто не может до тех пор, пока не устранены наиболее серьезные виды зла, из-за которых он предстает перед Богом в отвратительном виде. Будет ли тот возрожден, кто не раскаялся? И разве не подобен нераскаявшийся человек тому, кто поражен своего рода летаргией, и не знает ничего о грехе, а поэтому и лелеет его на своей груди, целуя его ежедневно, как прелюбодей в постели целует проститутку? Чтобы показать, что такое покаяние, и что оно дает, необходимо разделить рассмотрение этого вопроса на несколько последовательных пунктов.

LI Покаяние - первый этап образования церкви в человеке.

510. Общество, именуемое церковью, состоит из всех тех людей, которые имеют церковь в себе; церковь же входит в человека, когда он возрождается. Всякий становится возрожденным, если воздерживается от зла, и бежит от него, словно увидев адские полчища с факелами в руках, готовые схватить его и бросить на погребальный костер. Человек в молодости, по мере того, как становится старше, самыми разными способами готовится к церкви и вводится в нее; но в действительности только покаяние основывает церковь в человеке. Под покаянием мы понимаем все то, благодаря чему человек удерживается от желания, и поэтому от совершения, злых дел, которые являются грехами против Бога. Ибо пока оно не произойдет, человек стоит в стороне от возрождения, потому что тогда любая мысль о вечном спасении, пришедшая ему на ум, интересует его только поначалу, но вскоре он отворачивается от нее. Она входит в него не дальше понятий его мышления, откуда она может продолжаться в словах его речи, и, возможно, в соответствующих жестах. Однако тогда, когда эта мысль проникает в волю, она становится частью человека, ибо воля и есть человек, поскольку в ней обитает его любовь. Мысль располагается вне его, если только не служит продолжением его воли. Из этого следует, что для того, чтобы покаяние было настоящим и что-либо значило для человека, оно должно идти от воли, и от мысли, порожденной волей, но не от одной мысли. Иначе говоря, оно должно выражаться в делах, а не только в словах.

В Слове ясно говорится, что покаяние - это первый этап образования церкви. Иоанн Креститель, заранее посланный, чтобы подготовить людей к той церкви, которую должен был основать Господь, проповедовал покаяние и в то же время крестил. Поэтому его крещение названо было крещением покаяния, поскольку крещение означает духовное омовение, то есть очищение от грехов. Он крестил в Иордане, потому что Иордан означает введение в церковь, ибо эта река служила границей земли Ханаанской, где была церковь. Сам Господь также проповедовал покаяние для прощения грехов. Этим Он учил, что покаяние - это первый этап в образовании церкви, и что насколько человек покаялся, настолько удалены от него грехи; а насколько они удалены, настолько и прощены. Кроме того, Господь велел проповедовать покаяние двенадцати Апостолам, равно как и семидесяти посланным. Все это ясно показывает, что покаяние - это первый этап в образовании церкви.

511. Церковь не может существовать в человеке, пока его грехи не удалены от него. Это можно понять по рассудку, и пояснить на следующих примерах. Можно ли отпустить овец, козлят или ягнят в поля или леса, кишащие дикими зверями, не изгнав сначала этих зверей? Можно ли насадить сад на участке земли, заросшем терновником, колючками и крапивой, если не выполоть сначала все эти сорняки? Можно ли ввести политическое устройство, основанное на законности, или основать независимое государство в городе, захваченном врагами, не прогнав сначала этих врагов? То же самое и со злом в человеке, которое подобно зверям, сорнякам или врагам. Церковь может ужиться со злом не более, чем человек с тиграми и леопардами в зверинце. Скорее можно спать в постели, застеленной ядовитыми травами, или на подушке, набитой ими. Скорее можно ночевать в церкви, под полом которой погребено в могилах множество трупов, отдаваясь на милость привидений, подобных Фуриям45.

LII Сердечное раскаяние, о котором теперь говорят, что оно предшествует вере, и что за ним следует Евангельское утешение, - это не покаяние.

512. В Реформированной Христианской церкви есть традиция своего рода тревоги, печали и страха, и это называется у них сердечным раскаянием, которое у возрождающихся предшествует обретению веры, и за которым следует Евангельское утешение. Это раскаяние, как они говорят, возникает в них от страха перед праведным гневом Божьим и, следовательно, вечным проклятием, унаследованным всеми от Адамова греха и возникшей от него склонности к злу. Без такого раскаяния не может быть дарована вера, вменяющая заслугу и праведность Господа Спасителя. Получившие такую веру принимают Евангельское утешение, которое заключается в том, что они оправданы, то есть обновлены, возрождены и освящены без всякого участия с их стороны. Таким образом они избавлены от проклятия, и им даровано вечное блаженство, то есть вечная жизнь. Однако, надо обсудить следующие три вопроса относительно такого раскаяния: является ли оно покаянием; есть ли в нем какая-либо необходимость; и есть ли оно вообще.

513. Является ли сердечное раскаяние покаянием или нет, можно решить, рассмотрев следующее описание покаяния, а именно, что оно невозможно, пока человек не только в общем, но и во всех частностях не будет знать, что он грешник. Никто не может знать этого, если не исследует себя, не увидит в себе грехов, и не осудит себя за них. Сердечное же раскаяние, которое проповедуется как необходимое для приобретения веры, не имеет ничего общего с такими действиями, потому что это просто мысль и порожденное ею признание, что ты рожден с грехом Адама и склонен к злу, которое фонтаном бьет из этого источника; и что поэтому ты подлежишь гневу Божьему, заслуженно проклят и обречен на вечную смерть. Ясно, что раскаяние такого рода не является покаянием.

514. Второй вопрос, есть ли в сердечном раскаянии какая-либо необходимость, раз это не то же самое, что покаяние. О нем говорится, что оно способствует вере, как предшествующее последующему, но не входит в нее и не соединяется с ней, сливаясь воедино. Но что собой представляет эта следующая за ним вера, если не убеждение в том, что Бог Отец вменяет праведность Своего Сына, а затем провозглашает неосведомленного ни о каких грехах человека праведником, обновленным и святым, облачая его в одежды, омытые и убеленные кровью Агнца? Когда он выходит наряженным в эти одежды, что значит то зло, которое он сделал в жизни? Оно не более чем сера, брошенная в глубины моря. Не будет ли в этом случае Адамов грех чем-то закрытым, удаленным или изглаженным при помощи вменения заслуги Христа? Если эта вера дает человеку возможность ходить в праведности и вместе с тем в невинности Бога Спасителя, что толку ему в этом раскаянии, кроме того, чтобы чувствовать себя на лоне Авраама, откуда он может смотреть на того, кто еще не раскаялся перед принятием веры, как на несчастного, попавшего в ад, или мертвого. Ведь, по их словам, кто не раскаялся, тот не имеет живой веры. Поэтому можно сказать, что если они погрязли в отвратительном зле, и продолжают его совершать, то не обращают на него никакого внимания, зная о нем не больше, чем поросята, валяющиеся в грязи в канавах вдоль улиц, знают о зловонии помоев. Отсюда ясно, что раскаяние, поскольку это не покаяние, ни к чему не годно.

515. Третий вопрос, который нужно обсудить: возможна ли вообще такая вещь, как раскаяние без покаяния. Я спрашивал в духовном мире многих людей, которые убедили себя в том, что вера вменяет заслугу Христа, приходилось ли им сердечно раскаиваться. Они отвечали: "Какой смысл в этом раскаянии, когда мы с самого детства с уверенностью знаем, что Христос Своими страданиями на кресте изгладил все наши грехи? Раскаяние несовместимо с таким убеждением, поскольку раскаяние означает, что человек сам себя бросает в ад и мучается совестью, тогда как знание того, что ты искуплен, - это избавление от ада и безопасность". Они добавили, что закон сердечного раскаяния - это всего лишь притворство, занявшее место покаяния, о котором Слово так часто упоминает и к которому призывает. Разве что у простых людей, мало знающих о Евангелии, может быть в связи с этим какое-то чувство, когда они слышат или думают об адских мучениях.

Они сказали также, что Евангельское утешение, запечатленное у них в мыслях с ранней юности, так далеко изгнало раскаяние, что они смеются в душе при одном упоминании о нем. По их словам, ад способен испугать их не больше, чем огонь Везувия или Этны жителей Варшавы или Вены; или не больше, чем василиски и ядовитые змеи Аравийской пустыни, или тигры и львы лесов Татарии, могут испугать того, кто тихо, спокойно и безопасно живет в каком-либо из европейских городов. Гнев Божий пугает их и заставляет раскаиваться не более, чем гнев Персидского царя - жителей Пенсильвании. Эти утверждения, а также доводы, основанные на их традиционном учении, убедили меня в том, что раскаяние, если оно не является покаянием в том виде, как оно было только что кратко описано, - не более чем причуда воображения.

Сердечное раскаяние принято в Реформированных церквях вместо покаяния еще и для того, чтобы отмежеваться от Римских Католиков, которые отстаивают покаяние, а также милосердие. Когда Реформированные церкви приняли учение об оправдании одной верой, они заявили в качестве объяснения, что покаяние, как и милосердие, вносит в их веру нечто, отдающее искательством заслуги и марающее ее.

LIII Одно признание в собственной греховности - это еще не покаяние.

516. Учение Реформированных церквей, присоединившихся к Аугсбургскому вероисповеданию, о таком словесном признании гласит:

Никто не может знать своих грехов. Поэтому их нельзя перечислить, и кроме того, поскольку они внутренние и скрытые, признание их будет ложным, неточным, ущербным и неполным. Тот же, кто признает себя полностью и окончательно грешным, упомянет все грехи, и ни одного не пропустит и не забудет. Между тем нельзя совсем упразднять перечисление грехов, хотя оно и не требуется, ради слабых и робких сознанием; однако это лишь детский и простой вид исповедания для самых наивных и невежественных людей. ("Формула согласия", стр. 327, 331, 380.)

Такое признание было введено Реформированными церквями вместо настоящего покаяния, когда они отделились от Римских Католиков, на основании своего учения о том, что вера вменяется, и одна, без милосердия, а значит и без покаяния тоже, осуществляет прощение грехов и возрождает человека. Основанием этому послужило также и то, что неотъемлемой частью этой веры является утверждение, будто в процессе оправдания человек не может сотрудничать со Святым Духом; и что ни у кого нет свободы воли в духовных вопросах; а также, что оправдание целиком происходит по непосредственной милости, и ни в коем случае не косвенно и не через самого человека.

517. Помимо многих других объяснений того, почему одно словесное признание собственной греховности не является покаянием, есть следующее: каждый человек может произнести его, внешне выражая набожность, и нерелигиозный, и даже дьявол, при мысли о приближающихся или наступивших муках ада. Но кому же не понятно, что такое признание не вызвано внутренней набожностью, а порождено воображением, и исходит из легких, а не из сердца, как более внутреннее порождение воли? Ведь безбожник и дьявол все равно внутренне горят желанием делать зло, и оно движет ими, как поток ветра - колесами мельницы. Поэтому их слова - не более чем попытка обмануть Бога, или ввести в заблуждение простых людей и развязать себе руки. Что может быть проще, чем принудить свои губы к возгласам, приспособить к этому дыхание рта, возвести глаза к небу и протянуть вверх руки? Об этом же говорил Господь у Марка:

Хорошо пророчествовал о вас, лицемерах, Исаия: Эти люди чтут Меня устами, сердце же их далеко от Меня. Марк 7:6.

И у Матфея:

Горе вам, книжники и Фарисеи, потому что вы очищаете внешность чаши и блюда, тогда как внутри они полны хищения и невоздержанности. Слепой Фарисей! Очисти сначала внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их. Матф. 23:25,26, и многое другое в этой же главе.

518. В такое же лицемерное поклонение впадают те люди, которые убедили себя в нынешней вере, будто Господь Своим страданием на кресте изгладил все грехи мира. Они подразумевают под этим, что каждому отпускаются его грехи, если только он прочтет молитвы об умилостивлении и заступничестве. Некоторые из них взбираются на кафедры и взволнованным голосом, будто кипя воодушевлением, изливают потоки святых мыслей о покаянии и милосердии, при этом не считая ни то, ни другое полезным для спасения. Ведь под покаянием они имеют в виду словесное признание, а под милосердием - его показное проявление. Этим они занимаются только для того, чтобы привлечь к себе людей. О таких людях сказал Господь:

Многие скажут Мне в тот день: Господи, Господи, не от Твоего ли имени мы пророчествовали? Не Твоим ли именем сделали мы много чудесных дел? Но Я объявлю им тогда: Я не знаю вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие. Матф. 7:22,23.

Однажды в духовном мире я услышал как кто-то молится, говоря: "Я весь в язвах, в проказе и в нечистотах, еще с материнской утробы. Нет во мне ничего здорового, от головы и до ступней ног. Я недостоин даже глаза поднять к Богу. Я заслужил смерть и вечное проклятье. Помилуй меня ради Сына Твоего; очисть меня Его кровью. В твоем благоволении наше спасение. Умоляю, смилуйся".

Стоявшие рядом, услышав это, спросили: "Откуда ты знаешь, что ты таков?" "Я знаю, потому что мне об этом сказали", - ответил он. Однако впоследствии его отослали к ангелам для испытания, и в их присутствии он повторил все сказанное, после чего они сообщили, что он сказал правду о себе, но тем не менее, не знает ни одного своего зла, поскольку никогда не испытывал себя. Он думал, что после словесного признания зло уже не является злом в глазах Бога, потому что Бог отводит взгляд от него, и потому что Он уже смилостивился. По этой причине он не думал о каждом совершенном им зле в отдельности, хотя сознательно совершал прелюбодеяния, крал, коварно клеветал и был крайне мстителен. Такова была природа его воли и сердца; это обнаружилось бы в его словах и делах, если бы его не обуздывал страх перед законом и боязнь потерять доброе имя. Когда стало известно, каким он был, его отдали под суд и отправили к лицемерам в ад.

519. Что собой представляют люди такого рода, можно показать на сравнениях. Они подобны церквям с приходом, состоящим из одних духов дракона и людей, которые в Откровении изображены саранчой. Они также подобны кафедрам тех церквей, на которых нет Слова, потому что его попрали ногами. Они - как стены с великолепной росписью, но с открытыми окнами, через которые влетают совы и зловещие ночные птицы. Они подобны выбеленным гробницам, внутри которых лежат кости умерших. Они подобны монетам, сделанным из отходов или высушенного навоза, и покрытых золотом. Они - как кора и лыко, покрывающие гнилое дерево, или как облачение сынов Аарона, скрывающее тело прокаженного; или, скорее, как язвы, полные гноя, покрытые сверху тонкой кожей, так что выглядят зажившими. Кому не известно, что святое внешнее и оскверненное внутреннее несовместимы? Такие больше других боятся испытывать себя; поэтому они чувствуют порочность в себе не более, чем нечистое и дурно пахнущее содержимое своих желудков и кишечников, пока оно не отправлено в уборную.

Однако надо понимать, что описанных выше людей нельзя путать с теми, чьи дела и верования добры, а также с теми, кто кается в каких-либо определенных грехах, и произносит про себя то же самое словесное признание, или молится теми же словами на богослужении, а тем более - при духовном искушении. Ибо такое общее признание грехов бывает как до, так и после преобразования и возрождения.

LIV Человек рождается со всякого рода злом, и если он частично не избавится от этого зла покаянием, он остается с ним, и поэтому не может быть спасен.

520. В церкви хорошо известно, что человек от рождения склонен ко всякому злу, и от материнской утробы представляет собой одно зло. Это стало известно, потому что соборы и руководство церквей постановили, что Адамов грех передался по наследству следующим поколениям, и только поэтому каждый человек после Адама проклят вместе с ним, и получает его грех при рождении. Да и большинство церковных учений основано на этом утверждении. Например, что омовение возрождения, называемое крещением, учреждено Господом для того, чтобы удалить этот грех; что для этого Господь и пришел; что средство для избавления от этого греха - вера в заслугу Господа; и еще множество учений было основано церквями на этом утверждении.

Сказанного выше (466 и далее) достаточно, чтобы доказать, что не в этом источник наследственного зла. Как было показано, Адам был не первым человеком, а вместе со своей женой служил образом, описывающим первую церковь в этом мире. Сад Эдемский изображал ее мудрость, дерево жизни - ее взгляд, обращенный к Господу, который должен будет прийти, дерево познания добра и зла - взгляд, обращенный не на Господа, а на себя. В "Небесных тайнах", изданных в Лондоне, доказывается на многочисленных параллельных местах из Слова, что первые главы Бытия - это образное описание первой церкви. Если это понято и принято, то взгляд на источник врожденного зла, которого придерживались до сих пор, рушится, потому что источник его совсем в другом. Дерево жизни и дерево познания добра и зла существуют для всех, и то, что они посажены в саду, означает, что все свободны выбирать: повернуться лицом к Господу или отвернуться от Него. Доказательства этого были приведены полностью в главе о свободе воли [463 - 508].

521. Единственным источником наследственного зла, мой друг, являются родители. И это не настоящее зло, которое человек совершает на деле, а только склонность к нему. Это станет понятно каждому, кто рассудком своим рассмотрит свой опыт. Всем известно, что младенец с рождения имеет общее сходство со своими родителями в лице, поведении и характере, и даже внуки и правнуки обнаруживают такое же сходство со своими дедушками и прадедушками. Многие люди способны на этом основании различать между собой семьи и даже целые народы; африканцев можно отличить от европейцев, неаполитанцев от немцев, англичан от французов, и так далее. Каждый отличит еврея по лицу, глазам, речи и жестам. И если бы возможно было воспринять жизненную сферу, которая распространяется от врожденной природы каждого человека, то не было бы сомнений в существовании подобного сходства нравов и умов.

Отсюда следует, что человеку достается от рождения не настоящее зло, а лишь предрасположенность к нему, с большим или меньшим уклоном в сторону отдельных видов зла. Поэтому после смерти никого не судят за его врожденное зло, а только за настоящее, которое он сам совершил. Это очевидно также из следующего повеления Господа:

Отец не должен умирать за сына, и сын не должен умирать за отца, каждый пусть умирает из-за своего греха. Втор. 24:16.

Я убедился в этом в духовном мире на примере тех, кто умер в детстве; у них есть лишь склонность к злу, то есть, они только хотят его, но не делают. Ибо они воспитываются под руководством Господа и обретают спасение.

Упомянутая предрасположенность и наклонность к злу, передаваемая родителями своим детям и потомкам, может быть прервана только если человек будет рожден заново Господом, то есть возрожден. Без этого предрасположенность не только остается нетронутой, но и усиливается в последующих поколениях, порождая все большую склонность к разному, и в конце концов ко всякому, злу. Вот почему Евреи до сих пор похожи на своего предка Иуду, который взял в жены ханаанскую женщину и прелюбодействовал со своей невесткой Тамарой, дав, таким образом, три ветви своего потомства. Эта наследственность с течением времени настолько усилилась, что Евреи до сих пор неспособны принять Христианскую религию и поверить в нее своим сердцем. Я сказал: неспособны, - потому что внутренняя воля их духа сопротивляется этому, и невозможность создается именно этим сопротивлением.

522. Всякое зло, если оно не изгнано, остается с человеком; а если человек остается в своем зле, то он не может спастись. Это само собой разумеется. Из всего, что я до этого сказал, очевидно, что никакое зло не может быть изгнано иначе, как Господними трудами в том человеке, который верит в Него и любит ближнего. В частности, это показано в главе о вере, где утверждается, что Господь, милосердие и вера составляют одно, точно так же, как в человеке жизнь, воля и разум; если их разделять, то каждое в отдельности разрушается, как жемчужина, которая рассыпается в пыль [362-367], а также в том разделе, где говорится, что Господь - милосердие и вера в человеке, а человек - милосердие и вера в Господе [368-372]. Но можно задать вопрос: каким образом человек может вступить в этот союз? Ответ таков: он не может этого сделать, если не избавится покаянием от своего зла, хотя бы частично. Мы говорим, что человек должен избавиться от зла, потому что Господь не сделает этого за него Сам без содействия с его стороны. Это тоже было разъяснено в той же главе, и в следующей, о свободе воли.

523. Утверждается, что никто не может соблюсти закон полностью, тем более, что тот, кто нарушает одну из Десяти Заповедей, нарушает все. Между тем, смысл этого утверждения нельзя понимать буквально. Ибо оно означает, что тот, кто осознанно и по убеждению поступает против одной заповеди, поступает и против остальных. Это потому, что когда так поступают умышленно и по убеждению, тогда полностью отрицают, что это грешно, и если кто-нибудь скажет, что это - грех, его мнение будет отвергнуто, как недостойное внимания. Кто отрицает и отвергает понятие греха, тот не обращает внимания вообще на все, что называют грехом. К такому состоянию ума приходит тот, кто не желает и слышать о покаянии. С другой стороны, кто покаянием избавился от некоторых видов своего зла, то есть грехов, тот приходит к окончательному решению верить в Господа и любить ближнего. Господь оберегает таких, удерживая их от совершения новых грехов. Если же по незнанию или из-за непреодолимого вожделения они и грешат, то это не вменяется им, поскольку они неумышленно делают это и не убеждают себя в том, что это позволительно.

Я могу подтвердить сказанное на собственном опыте. В духовном мире я встречал многих людей, чья жизнь в природном мире ничем не отличалась от жизни остальных. Они носили изысканную одежду, ели со вкусом, занимались торговлей, чтобы получить прибыль, посещали театры, шутили о любовницах, будто страстно желая их, и прочее в том же роде. Однако ангелы признали действия одних из них греховным злом, а других - не имеющими зла, объявив последних невинными, а первых - виновными. На вопрос: почему, ведь и те, и другие делали одно и то же, они ответили, что рассматривают всех с точки зрения их замыслов, намерений и конечных целей, и по этим признакам различают их дела. Таким образом, они оправдывают или осуждают тех, кого конечная цель оправдывает или осуждает, поскольку в небесах все имеют целью добро, а в аду - зло.

524. Я приведу примеры для пояснения сказанного. Грехи, остающиеся в непокаявшемся человеке, можно сравнить с разнообразными болезнями, которыми он страдает, и если он не станет лечиться, чтобы избавится от вредных веществ, то он может умереть от них; в частности, болезнь, называемая гангреной, если ее вовремя не излечить, прогрессирует и неизбежно приводит к смерти. Их можно сравнить также с фурункулами и нарывами, которые, если их не рассосать и не вскрыть, превращаются в эмпиемы, или скопления гноя, заражающие сначала соседние области, затем расположенные рядом внутренние органы, и наконец, сердце, вызывая смерть.

Я бы сравнил их еще с тиграми, леопардами, львами, волками и лисицами, которые, если их не заключить в клетки или не держать на цепи, или на веревке, могут напасть на стада скота или отары овец, и задрать их, как лиса домашнюю птицу. Или с ядовитыми змеями, которые, если их не приколоть вилами или не лишить зубов, могут причинить непоправимый вред человеку. Целое овечье стадо может погибнуть, если его оставить в полях, на которых растут ядовитые травы, и если пастух не уведет его с опасных пастбищ. Все шелковичные черви могут погибнуть, и весь шелк пропасть, если с тех деревьев, на которых они живут, не отрясти всех остальных гусениц.

Другое сравнение возможно с зерном в амбарах или в домах, которое может заплесневеть и сгнить, и прийти в негодность, если не дать воздуху обтекать его со всех сторон, и таким образом не предотвратить порчу. Если пожар не потушить в самом начале, он может сжечь целый город или лес. Сад может совсем зарасти терновником, чертополохом и колючками, если их не выкорчевывать. Опытные садовники знают, что дерево, выросшее из плохого семени, или с плохим корнем, питает своими испорченными соками ветку хорошего дерева, которая привита к нему, и эти соки, поднимаясь по ней, становятся полезными и приносят хороший плод. Нечто подобное происходит и с человеком, когда он покаянием изгоняет свое зло, ибо при этом он прививается к Господу, как ветка к лозе, и приносит добрый плод (Иоанн 15:4-6).

LV Осознание греха и исследование самого себя - это начало покаяния.

525. В Христианском мире невозможно, чтобы человек был не в состоянии осознать грех. Ведь в нем каждого с младенчества учат, что такое зло, и с детства - что такое грех. Вся молодежь учится этому у родителей и школьных учителей, а также по Десяти Заповедям, поскольку это - самое первое наставление, даваемое в Христианских странах. По мере того, как человек растет, его учат этому при помощи проповедей в церкви и домашних наставлений. Со всей полнотой учит этому Слово, а кроме того, гражданское законодательство и законы справедливости, в которых говорится о том же, что и в Десяти заповедях, и в других частях Слова. Греховное зло - это не что иное, как зло, направленное против ближнего, а значит, против Бога, то есть грех.

Но осознание греха бесполезно, если при этом не исследовать сделанное в своей жизни, и не рассмотреть, сделано это открыто или тайно. Потому что, пока такое исследование не сделано, все перечисленное - не более чем знания, а доводы проповедника влетают в одно ухо, а из другого вылетают. В конце концов не остается ничего, кроме мысли, лишь некоторая набожность в дыхании, часто просто воображение и химера. Все совсем по-другому, если человек, осознавая, что такое грех, исследует себя, находит его в себе, говорит про себя: "Это зло - грех", и из страха перед вечным наказанием воздерживается от него. Тогда речи и поучения проповедника в церкви вначале воспринимаются обоими ушами, а затем и всем сердцем, и человек из язычника становится Христианином.

526. Найдется ли что-либо более известное в Христианском мире, чем то, что человек должен исследовать себя? Во всех империях и царствах Римского Католичества, равно как и Евангельской религии, перед совершением Святого Причастия людей наставляют и напоминают им, чтобы они исследовали себя, осознали и признали свои грехи, и начали новую жизнь. А во владениях Англии эти призывы сопровождаются еще и грозными предупреждениями; священники там обращаются с алтаря к собранию со следующей речью:

Чтобы быть достойным участником Святого Причастия, непременно и обязательно исследуйте свои дела и слова по законам Божьих Заповедей, и во всем, в чем найдете себя согрешившими, желанием ли, словом или делом, вините свою греховность и исповедуйтесь Всемогущему Богу, с единственной целью - исправиться. И если вы найдете, что согрешили не только перед Богом, но и перед ближними своими, тогда помиритесь с ними, и будьте готовы к возмещению вреда и искуплению вины всеми своими силами за все сделанное вами кому бы то ни было. Будьте также готовы простить всех, кто грешил против вас, как сами получаете прощение ваших прегрешений от Бога, ибо иначе принятие Святого Причастия станет для вас еще большим проклятием. Итак, если кто-то из вас богохульствовал, противился Божьему Слову или клеветал на него, прелюбодействовал, испытывал злость или зависть, или совершил какое-нибудь иное тяжкое преступление, покайтесь в своих грехах, а иначе лучше не подходите к престолу; не то, как только вы примете святые дары, дьявол войдет в вас, как вошел в Иуду, и наполнит вас всяким беззаконием, и приведет вас к гибели и телом и душой.

527. Есть и те, кто не может исследовать себя, например, маленькие дети, а также мальчики и девочки, не достигшие еще того возраста, когда появляется способность к самоанализу. Подобно тому и простые люди, которые вообще не размышляют; еще те, у кого нет страха Божьего; кроме того, больные душой или телом; не говоря уже о тех, чья твердая уверенность в оправдании одной верой, которая вменяет нам заслугу Христа, убедила их в том, что исследование, ведущее к покаянию, может внести нечто чисто человеческое в веру и разрушить ее, тем самым лишив спасение его единственного местопребывания. Для всех таких годится простое словесное признание; как было показано ранее в этой главе, это - не покаяние.

Тех людей, которые знают, что такое грех, тем более, когда они много знают из Слова и учат этому, если при этом они не исследуют себя, и потому не видят в себе греха, можно сравнить со скопидомами, складывающими богатства в сундуки да ларцы, с той только целью, чтобы любоваться на него и пересчитывать; или с собирателями золотых и серебряных предметов искусства, которые скрывают их в своих сокровищницах и погребах только для того, чтобы прослыть богатыми. Такие подобны торговцу, закопавшему свой талант в землю и хранившему свою мину46, завернув в платок (Матф. 25:25; Лука 19:20). Они также подобны утоптанной дороге и камням, на которые упали зерна (Матф. 13:4,5); или смоковницам, покрытым богатой листвой, но не приносящим плодов (Марк 11:13). Их сердца - твердые, как камни, и не становятся плотью (Зах. 7:12). Они, как куропатки, которые собирают под себя яйца, которых не откладывали, скапливают богатства нечестным способом, оставляют их на середине дней своих, и наконец становятся глупцами. (Иер. 17:11). Они - как те пять дев, у которых были светильники, но не было масла (Матф. 25:1-12).

Собирающих множество высказываний из Слова о милосердии и покаянии, и знающих огромное количество заповедей, но не живущих в соответствии с ними, можно сравнить с обжорами, которые набивают себе рот кусками пищи и отправляют их в желудок, не жуя. Там эти куски долго лежат непереваренными, а затем, проходя по кишечнику, портят его сок и вызывают затяжные болезни, приводящие к жалкой смерти. Таких людей, поскольку они лишены духовного тепла, сколько бы света у них не было, можно назвать зимами, холодными странами, арктическими непогодами или, скорее, снегом и льдом.

LVI Настоящее покаяние заключается в том, чтобы исследовать себя, познать и признать свои грехи, обратиться за помощью к Господу и начать новую жизнь.

528. В Слове есть множество отрывков и ясных высказываний Господа о том, что человек должен обязательно покаяться, потому что от этого зависит его спасение. Из них пока приведем следующие:

Иоанн проповедовал крещение покаяния, говоря: Сотворите плод, достойный покаяния. Лука 3:3,8; Марк 1:4.

Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь. Матф. 4:17.

Он говорил: покайтесь, приблизилось царство Божие. Марк 1:14,15.

Далее:

Если не покаетесь, все погибнете. Лука 13:5.

Иисус говорил ученикам, чтобы во имя Его проповедовали всем народам покаяние и прощение грехов. Лука 24:47; Марк 6:12. Поэтому Петр проповедовал покаяние и крещение во имя Иисуса Христа для прощения грехов. Деян. 2:38. Петр также говорил:

Покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши. Деян. 3:19.

Павел всем и всюду проповедовал, чтобы покаялись. Деян. 17:30. Павел, кроме того, возвещал в Дамаске, Иерусалиме, по всей Иудее, а также язычникам, что нужно покаяться, обратиться к Богу и делать дела, достойные покаяния. Деян. 26:20. Он проповедовал как Евреям, так и Грекам покаяние перед Богом и веру в Господа Иисуса Христа. Деян. 20:21.

Господь говорил церкви в Эфесе:

Имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. Покайся, а если не так, Я сдвину светильник твой с места его, если не покаешься. Откр. 2:2,4,5.

Церкви в Пергаме Он сказал:

Знаю твои дела. Покайся. Откр. 2:13,16.

Церкви в Фиатире Он сказал: Я брошу их в великую скорбь, если не покаются в делах своих. Откр. 2:19,22,23.

Лаодикийской церкви Он сказал:

Знаю твои дела. Будь ревностен и покайся. Откр. 3:15,19.

Он сказал также:

На небесах более радости об одном грешнике покаявшемся. Лука 15:7.

Об этом есть еще много мест. Из всего этого ясно, что покаяние совершенно необходимо; далее будет показано, каким должно быть покаяние, и как оно должно происходить.

529. Как может человек не понимать рассудком, данным ему, что одно словесное признание, что он грешник, еще не есть покаяние, равно как и упоминание при этом разнообразных частностей, которые перечислял лицемер, описанный в п. 518? Что может быть легче для того, кто мучается и страдает, чем испустить тяжкий вздох и излить поток скорби и стенаний, ударяя себя в грудь и обвиняя себя во всех грехах, не зная ни одного из них в себе? Неужели полчище дьяволов, которое скрывается в его любви, при этом вздохе разом удалится? Не освистают ли они, наоборот, все эти речи, и не останутся ли в человеке, как прежде, чувствуя себя, как дома? Из этих соображений ясно, что не такое покаяние имеется в виду в Слове, а покаяние в злых делах, как было сказано.

530. Итак, встает вопрос: как надо каяться? Ответ таков: на деле, то есть, исследовать себя, познать и признать свои грехи, помолиться Господу и начать новую жизнь. В предыдущем разделе [525-527] показано, что покаяние невозможно без исследования себя. Но к чему исследование себя, если не для того, чтобы мы могли познать свои грехи? И к чему это познание, если не для признания того, что они есть в нас? И какой цели служат все эти три действия, если не той, чтобы мы могли исповедать грехи перед Господом, прося у Него помощи, и с этого момента начать новую жизнь, которая и является конечной целью? Вот подлинное покаяние.

Именно в этом направлении необходимо развиваться и действовать человеку, и каждый может понять это, когда детство его осталось позади, а затем лучше и лучше, по мере того, как он становится сам себе хозяином и познает собственный дух, сначала, когда задумается над крещением, которое является своего рода омовением, соответствующим возрождению. Ведь при крещении его крестные родители обещали за него, что он отвергнет дьявола и его дела. То же самое и когда он задумается над Святым Причастием: всех предупреждают, что достойным принять его можно стать не ранее, чем покаешься в своих грехах, обратишься к Богу и возьмешься за новую жизнь. То же самое можно понять из рассмотрения Десяти Заповедей, или Катехизиса, что постоянно перед глазами у любого Христианина; шесть из Десяти Заповедей - лишь наставления не делать зла, и если не избавиться от зла покаянием, что невозможно любить ни ближнего, ни, тем более, Бога. Между тем, на этих двух заповедях держатся и Закон и Пророки, то есть все Слово, а значит, и спасение человека. Если совершать покаяние время от времени, а точнее, каждый раз, когда готовишься принять Святое Причастие, и затем воздерживаться от одного-двух грехов, в которых уличил себя, этого будет достаточно, чтобы покаяние стало подлинным. В такой момент каждый встает на путь в небеса, потому что при этом человек начинает превращаться из природного в духовного, и рождаться заново под Господним руководством.

531. Следующие сравнения послужат пояснением сказанного. До покаяния человек подобен пустынной земле, где обитают ужасные дикие звери, драконы, рогатые совы, совы-неясыти, гадюки и геморроиды47, с зарослями, населенными оимами и циимами48, в которых пляшут сатиры. Когда этих тварей человек изгоняет своим трудом и усердием, пустыня становится пригодной к тому, чтобы ее вспахать и обработать, и засеять сначала овсом, бобами и льном, а затем ячменем и пшеницей.

Другое сравнение возможно с преступностью, когда она настолько многочисленна, что господствует над людьми; если преступников не преследовать по закону и не подвергать телесным наказаниям или смерти, ни один город и ни одно царство не могли бы уцелеть. Человек - это маленькое подобие общества; если он не будет поступать сам с собой в духовном смысле так же, как поступает с преступниками большое общество в природном смысле, то его будут наказывать и исправлять в духовном мире до тех пор, пока он не перестанет делать зло из страха перед наказанием, но никогда уже нельзя будет сделать так, чтобы он творил добро по любви к добру.

LVII Истинное покаяние означает исследование не только дел своей жизни, но и намерений своей воли.

532. Истинное покаяние означает исследование не только того, что человек сделал в своей жизни, но и того, что он в своей воле намеревался делать, по той причине, что дела являются следствием разума и воли. Благодаря мысли человек говорит, благодаря воле он действует, поэтому речь есть говорящая мысль, а дела - действующая воля. Раз они являются источником любой речи и любого действия, не вызывает сомнений, что именно они грешат, когда грешит тело. Человек может, не смотря на то, что кается в своем физически совершенном зле, тем не менее думать и желать зло. Это все равно, что срубить ствол дурного дерева, но оставить в земле его корни, из которых снова вырастет и раскинет свои ветви то же самое дерево. Другое дело, если вырвать и корни. Так происходит, когда человек исследует вместе с тем и намерения своей воли, и очищается от зла покаянием.

Человек может исследовать, что он в своей воле намеревается делать, исследуя свои мысли, поскольку в них намерения являют себя; например, когда он думает, желает и намеревается совершить месть, прелюбодеяние, кражу, лжесвидетельство, имея страсть к этому, равно как и богохульство, поругание Слова и церкви, и так далее. Если при этом он сосредоточит свои мысли на таких предметах, и разберется, станет ли он делать все эти дела, если ему не будут препятствовать закон и боязнь потерять доброе имя, и если по расследовании он найдет, что не хочет этих дел, поскольку они греховны, тогда он истинно и внутренне покаялся. И уж тем более, если он находит удовольствие в таких действиях, свободен совершать их, но, тем не менее, воздерживается и отстраняется от них. Тот, кто проделывает это неоднократно, воспринимает удовольствия зла, когда они возвращаются к нему, неприятными, и в конце концов, отсылает их в ад. Таков смысл слов Господа:

Кто захочет найти свою душу, потеряет ее, потерявший же свою душу ради Меня найдет ее. Матф. 10:39.

Человек, который при помощи такого рода покаяния избавляется от зла своей воли, подобен тому, кто своевременно выпалывает со своего поля плевелы, посеянные дьяволом, для того, чтобы семена, посеянные Господом Богом Спасителем попали на свободную землю и выросли в урожай (Матф. 13:24-30).

533. Две любви с давних пор укоренились в человеческом роде: любовь повелевать остальными и любовь обладать их собственностью. Первая из них, если отпустить ее поводья, опрометью бросается в такие высоты, что хочет быть Богом небес; другая, если дать ей волю, имеет дерзость претендовать на роль Бога земли. Остальные же злые виды любви, имя им - легион, находятся в подчинении у этих двух. Однако исследовать эти два вида любви крайне трудно, потому что они залегают и скрываются слишком глубоко. Они как гадюки, прячущиеся в расщелинах скал и скапливающие свой яд, чтобы, когда кто-нибудь приляжет на эти скалы, нанести ему смертельную рану, а затем скрыться обратно в свое убежище. Они подобны Сиренам, которые, по описаниям древних писателей, завлекали своим пением людей, чтобы погубить их. Кроме того, они наряжаются в роскошные одежды, точно так же, как и дьявол делает это при помощи своего колдовства среди своих последователей и тех, кого он хочет обмануть.

Тем не менее надо как следует понять, что эти две любви могут иметь большую власть над смиренными, чем над великими, над бедными - большую, чем над богатыми, и над подданными - большую, чем над царями. Цари по рождению правят людьми и обладают богатствами, и с течением времени начинают смотреть на все это так же, как обычный человек: государственный чиновник, управляющий, капитан корабля или бедный фермер - смотрит на своих слуг и свою собственность. Дело обстоит совсем иначе, когда цари претендуют на владение землями других царей.

Намерения воли необходимо исследовать по той причине, что в воле пребывает любовь, ибо воля - вместилище для любви, как было показано ранее. Удовольствия, порождаемые всеми видами любви, распространяются из воли в представления и мысли разума, которые ничего не могут делать сами по себе, а только по воле. Ибо они находятся в услужении у воли, соглашаясь с ней и поддерживая ее во всем, что касается ее любви. Поэтому воля - это как бы дом, в котором человек живет, а разум - прихожая, через которую он входит и выходит. Вот почему было сказано, что необходимо исследовать намерения воли. Когда они исследованы и отвергнуты, человек поднимается над своей природной волей, объятой злом, как наследственным, так и приобретенным делами, и обретает духовную волю; с помощью нее Господь преобразует и возрождает природную волю, а через нее - все, что относится к чувствам и желаниям тела, и, таким образом, человека в целом.

534. Тот, кто не исследует себя, подобен больному, кровь которого испорчена непроходимостью мельчайших сосудов, что приводит к истощению, нечувствительности конечностей и множеству хронических заболеваний из-за сгущения, вязкости, едкости и кислотности жизненных соков тела, а вместе с ними и крови. С другой стороны тот, кто исследует всего себя, включая намерения своей воли, подобен тому, кто вылечился от этих болезней и восстановил жизненные силы своей молодости. Кто исследует себя надлежащим образом, тот подобен кораблю из Офира, груженому золотом, серебром и драгоценностями; но до этого он - как корабль, полный отбросов, который используется для перевозки грязи и мусора с улиц. Исследующие себя внутренне становятся подобными копям, все стены которых сверкают рудами благородных металлов; а еще не делавшие этого подобны вонючим болотам, полным змей и ядовитых гадов с блестящей чешуей, и мерзких насекомых с яркими крылышками. Не исследующие себя подобны высохшим костям в долине; но после исследования себя они становятся подобными тем же костям, на которых Господь Иегова, снабдив их сухожилиями, вырастил плоть и кожу, и дал им дыхание, чтобы они могли жить (Иез. 37:1-14).

LVIII Кто не исследует себя, но тем не менее воздерживается от злых дел, поскольку они греховны, тот тоже кается. Такое покаяние совершают люди, исполняющие дела милосердия из религиозных побуждений.

535. По-настоящему покаяться, то есть, исследовать себя, познать и признать свои грехи, помолиться Господу и начать новую жизнь, очень сложно в той части Христианского мира, которая принадлежит Реформированным Христианским церквям, по многим причинам, изложенным в последнем разделе этой главы [564-566]. Поэтому я намерен описать более простой способ покаяния. Когда некто держит в мыслях какое-либо дурное дело, с намерением совершить его, ему нужно сказать себе: "Я думаю об этом, и собираюсь это сделать, но не буду, потому что это - грех". Это ослабит напор адского искушения и не даст ему войти впредь. Странно, что каждый может с неодобрением сказать другому, когда тот собирается сделать зло: "Не делай этого, ведь это - грех", однако считает очень трудным сказать это самому себе. Причина в том, что сказать это самому себе - значит вовлечь в это свою волю, а другому это говорится с уровня мышления, недалекого от слуха.

В духовном мире как-то было проведено дознание, кто способен к настоящему покаянию, и таких было найдено так же мало, как голубей в обширной пустыне. Некоторые говорили, что могут покаяться простым способом, но неспособны к исследованию себя и исповеданию грехов перед Богом. Однако все делавшие добро из религиозных побуждений избегали совершать зло на деле, хотя очень редко размышляли о внутреннем, принадлежащем воле, считая, что они не могут делать зло, поскольку делают добро, или, скорее, что добрые дела покрывают злые.

Тем не менее, друг мой, первое в милосердии - избегать зла. Этому учит Слово, Десять Заповедей, крещение, Святое Причастие, да и собственный рассудок человека. Ибо как можно убежать от зла и избавиться от него без хоть какого-нибудь исследования себя? Как добро может стать добром, если не сделать его внутренне чистым? Я знаю точно, что все религиозные, а вместе с ними и все здравомыслящие люди согласно кивнут, прочитав это, и увидят в этом подлинную истину; однако, немногие станут поступать по ней.

536. И все же всякого, делающего добро по религиозным соображениям, Господь признает и после смерти берет к себе. Ибо Господь сказал:

Я был голоден, и вы дали Мне есть; Я жаждал, и вы напоили Меня; Я был странником, и вы приняли Меня; Я был наг, и вы одели Меня; Я был болен, и вы посетили Меня, Я был в тюрьме, и вы пришли ко мне. И сказал далее: сделав подобное для одного из самых меньших братьев Моих, вы сделали это для Меня. Придите, благословенные, наследуйте царство, уготованное вам от основания мира. Матф. 25:31-41.

От себя добавлю нечто новое: после смерти все, делавшие добро из религиозных побуждений, отказываются от учения современной церкви о трех Божественных личностях от вечности, равно как и от своей веры, обращаемой ко всем трем по очереди. Вместо этого они обращаются к Господу Богу Спасителю и с удовольствием принимают учения новой церкви.

У остальных же, которые не проявляли милосердия по религиозным соображениям, сердца - из гранита, такие они твердые. Такие люди сначала обращаются к трем Богам, затем к одному Отцу, и наконец, ни к кому вообще не обращаются. Они считают Господа Бога Спасителя лишь сыном Марии, зачатым в постели с Иосифом, а не Сыном Божьим. Вскоре они стряхивают с себя все виды добра и истины новой церкви, и вступают в ряды духов дракона, которые уводят их в пустынную местность или в пещеры, расположенные на самом краю так называемого Христианского мира. Через некоторое время они, будучи отделены от новых небес, пускаются в преступления, и поэтому попадают в ад.

Такова судьба всех пренебрегавших делами религиозного милосердия, которые верили, что нельзя делать добро от себя, не ища заслуги. Дела эти остались несделанными, а люди эти присоединились к стаду козлов, проклятых и брошенных в вечный огонь, уготованный дьяволу и его ангелам за то, что не поступали так же, как овцы (Матф. 25:41 сл.). В этом отрывке они упоминаются не как делавшие зло, а как не делавшие добра. Кто делает добро не по религиозным соображениям, тот делает зло, ведь

Никто не может служить двум господам; или одного возненавидит, а другого возлюбит, или к одному привяжется, а другим пренебрежет. Матф. 6:24.

Господь говорит через Исаию:

Омойтесь, очиститесь, удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро. Тогда если будут грехи ваши, как багряное, они станут белыми, как снег; если будут красными, как пурпур, - будут как шерсть. Исаия 1:16-18.

У Иеремии Он говорит:

Стань во вратах дома Иеговы и провозгласи там слово сие и скажи: Так сказал Иегова Саваоф, Бог Израилев: исправьте пути ваши и деяния ваши. Не надейтесь на обманчивые слова: "здесь храм Иеговы, храм Иеговы, храм Иеговы" (то есть, Его церковь). Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи, и потом приходите и становитесь пред лицом Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: "мы были выведены", чтобы впредь делать все эти мерзости. Не сделался ли вертепом разбойников дом сей? Вот, Я видел это, говорит Иегова. Иер. 7:2-4, 9-11.

537. Да будет известно, что делающие добро только по природной доброте после смерти не принимаются, потому что их милосердие состоит из одного природного добра без какого-либо духовного добра, сопутствующего ему. Человека соединяет с Господом духовное добро, а не природное добро, лишенное духовного. Природная доброта происходит от одной плоти, и приобретается от родителей при рождении. Духовная же доброта - от духа, и возрождается под Господним руководством. Люди, делающие добрые дела милосердия из религиозных побуждений, и потому же избегающие зла, до принятия учения новой церкви о Господе подобны деревьям, приносящим хорошие плоды, но в небольшом количестве, или приносящим небольшие, но прекрасные плоды; такие деревья оставляют в садах. Их можно, кроме того, уподобить маслинам и смоковницам в лесах, а также растущим на холмах ароматным травам и кустарникам, дающим бальзам. Они - как маленькие часовни или дома Бога, в которых воздают священное поклонение. Ибо такие люди - овцы, стоящие справа, и овны, которых бодают козлы (как описано у Даниила 8:2-14). В небесах их одевают в одежду красного цвета; когда же они вводятся в благо новой церкви, их одевают в пурпурные одежды, которые принимают красивый золотой оттенок по мере того, как они принимают также и истины ее.

LIX Нужно исповедаться перед Господом Богом Спасителем, а затем помолиться и попросить помощи и сил для противостояния злу.

538. Нужно обращаться к Господу Богу Спасителю, потому что Он - Бог небес и земли, Искупитель и Спаситель, обладающий всемогуществом, всезнанием и вездесущестью, самой милостью и праведностью, а также потому, что человек - Его творение, а церковь - Его овчарня. Новый завет во многих местах содержит Его указания, что нужно к Нему обращаться, Ему служить и поклоняться. Он наставляет нас обращаться к Нему одному в следующем месте у Иоанна:

Истинно говорю вам: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит еще где, тот вор и разбойник. Но кто входит через дверь - тот пастырь овцам. Я - дверь. Кто через Меня войдет, тот спасен будет и найдет пастбище. Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком. Я - пастырь добрый. Иоанн 10:1,2,9-11.

То, что нельзя входить другим путем, означает, что нельзя обращаться к Богу Отцу, поскольку Он невидим, и поэтому недостижим, и соединение человека с ним невозможно. Он для того и пришел в мир, чтобы сделаться видимым и достижимым, и чтобы с Ним возможна была связь. Все это нужно исключительно для того, чтобы человек имел возможность спастись. Ибо если он, обращаясь к Богу, не сможет думать о Нем, как о человеке, все понятия о Боге будут бесполезны; они пропадут зря, как взгляд направленный во вселенную, то есть, в пустоту, или на природу, или на первый попавшийся предмет, встретившийся ему в природе.

Сам Бог, который один от вечности, пришел в мир, что совершенно ясно из того, как Он родился: Он был зачат могуществом Всевышнего через Духа Святого, и оттого Его Человеческое родилось от Девы Марии. Из этого следует, что Его душа - это само Божественное, называемое Отцом, поскольку Бог невидим; и что рожденное таким образом Человеческое - это Человеческое Бога Отца, называемое Сыном Божьим (Лука 1:32,34,35). Далее, из этого следует, что когда обращаются к Господу Богу Спасителю, то обращаются и к Богу Отцу. Вот почему, когда Филипп просил Его показать Отца, Он ответил:

Видящий Меня видит Отца. Как же ты говоришь: "Покажи нам Отца"? Разве ты не веришь, что Я в Отце, а Отец во Мне? Верьте Мне, что Я в Отце, а Отец во Мне. Иоанн 14:6-11.

Подробнее об этом написано в главах о Боге, о Господе, о Святом Духе и о Троице.

539. Две обязанности возложены на того, кто исследовал себя: молитва и исповедь. Молиться нужно о том, чтобы Господь был милостив и даровал силы сопротивляться злу, в котором ты раскаялся, и наделил влечением и склонностью делать добро, поскольку человек без Него не может делать ничего (Иоанн 15:5). Исповедаться нужно в том, что видишь, осознаешь и признаешь свое зло, и находишь себя жалким грешником. Нет необходимости перечислять свои грехи перед Господом и молить о прощении их. Ненужно перечислять свои грехи, потому что уже исследовал их и видел их в себе; следовательно, они показаны Господу, раз показаны самому себе. Кроме того, Господь ведет человека в его исследовании себя, открывает ему его грехи и вызывает в нем сожаление о них наряду с усилиями воздержаться от них и начать новую жизнь.

Есть две причины тому, что ненужно молиться о прощении грехов. Первая состоит в том, что грехи не отменяются, а изгоняются; и это происходит тогда, когда человек постоянно воздерживается от них и вступает в новую жизнь. Ибо вокруг каждого зла клубком обвиваются бесчисленные вожделения, которые удаляются не разом, а одно за другим, по мере того, как человек дает себя преобразовывать и возрождать. Вторая причина состоит в том, что Господь, сама милость, прощает всякому его грехи, и ни одного из них не вменяет человеку. Ведь Господь говорит: "Они не знают, что делают". Но это не означает, что грехи упразднены; ибо, когда Петр спросил, сколько раз ему прощать прегрешения брату своему, неужели до семи раз, Господь ответил:

Говорю тебе, не до семи раз, а до семидесяти раз по семь. Матф. 18:21,22.

Чего же тогда не сделает Сам Господь? Однако же не будет ничего плохого, если тот, кого мучает совесть, получит облегчение, перечислив грехи перед священником церкви, и получит отпущение. Благодаря этому он обретет привычку исследовать себя и размышлять о зле, которое он совершает день за днем. Заметим, что этот вид исповедания - природный, тогда как описанный выше - духовный.

560.49 Поклонение кому бы то ни было, как наместнику Христа на земле, или обращение к какому-либо святому, как к Богу, на небесах ценится не больше, чем молитва, обращенная, например, к солнцу, луне или звездам, или попытка найти ответы на свои вопросы у предсказателя судьбы, и вера в его слова, поскольку все это напрасно. Это все равно, что поклоняться церкви, а не Богу в ней, или просить у царского слуги, который носит за ним скипетр и корону, почестей и званий, вместо того, чтобы просить у царя. Это так же бессмысленно, как только воспринимать с радостью великолепие багряного заката, славу, свет и золотые лучи солнца, или одно его имя, и не думать об этих вещах самих по себе. Для таких людей у Иоанна есть следующие слова:

Мы - в истине, в Иисусе Христе. Он - истинный Бог и вечная жизнь. Дети, храните себя от идолов. 1 Иоанн 5:20,21.

LX Подлинное покаяние легко для тех, кто уже каялся несколько раз, но крайне неприятно тем, кто этого не делал.

561. Подлинное покаяние заключается в том, чтобы исследовать себя, признать свои грехи, исповедоваться Господу и начать с этого новую жизнь. Оно было описано на предыдущих страницах. В той части мира, где основаны Реформированные Христианские церкви, если понимать под этим всех отошедших от Римской Католической церкви, вместе с теми ее членами, которые не разу по-настоящему не каялись, подлинное покаяние считается очень трудным. Причина в том, что некоторые не хотят, а некоторые боятся каяться, и возникает привычка избегать покаяния, которая порождает неприязненное отношение к нему, и подкрепляется в итоге доводами разума. В некоторых людях все это вызывает огорчение, страх и даже ужас при мысли о покаянии.

Основная причина того, что настоящее покаяние крайне неприятно людям Реформированных Христианских церквей, заключается в их вере в бесполезность покаяния и милосердия для спасения, которое совершается благодаря одной вере. Они утверждают, что вера, будучи вменена, приносит с собой прощение грехов, оправдание, обновление, возрождение, освящение и вечное спасение, без всякого участия самого человека, или будто бы его самого. Их богословы называют это участие бесполезным и мешающим заслуге Христа, отвратительным и вредным. В простых людях, незнакомых с тайнами этой веры, все эти понятия насаждаются постоянным слушанием слов о том, что "одна вера спасает" и "никто не может делать добро сам по себе". Вот почему покаяние среди Реформированных подобно гнезду, полному птенцов, покинутых матерью, которую поймал и убил птицелов. Дополнительной причиной служит то, что так называемый "реформированный" сообщается духом только с теми из духовного мира, которые подобны ему самому. От них он получает свои мысли, и это сбивает его с пути самонаблюдения и исследования себя.

562. В духовном мире я спрашивал многих из Реформированных, почему они не каялись по-настоящему, ведь такая обязанность возложена была на них как в Слове, так и при крещении, равно как и перед Святым Приобщением во всех их церквях. Они отвечали по-разному. Одни говорили, что достаточно было сердечного раскаяния, с последующим признанием на словах, что ты грешник. Другие говорили, что такое покаяние не соответствует общепринятой вере, потому что достигается действиями самого человека по его собственному желанию. Некоторые говорили: "Как можно исследовать себя, когда знаешь, что ты не что иное, как один грех? Это все равно, что забрасывать сеть в озеро, которое от дна и до самой поверхности наполнено грязью, кишащей ядовитыми червями". Некоторые говорили: "Можно ли заниматься таким глубоким рассмотрением себя, что даже видеть в себе Адамов грех, от которого проистекают все содеянные грехи человека? Разве эти грехи, вместе с изначальным, не смываются водой крещения, и не стираются, или не покрываются, заслугой Христа? Что в таком случае представляет собой покаяние, если не бремя, жестоко терзающее совесть? Или мы не помилованы Евангелием, а наоборот, подчинены этому вашему безжалостному закону покаяния?" Много еще было сказано в том же роде. Некоторые говорили, что когда они пытаются исследовать себя, их охватывает такой страх и ужас, будто они увидели чудовище у своей кровати в сумерках. Из всего этого мне стало ясно, почему настоящее покаяние в мире Реформированных Христианских церквей пришло в упадок и отброшено за ненадобностью.

В присутствии этих духов я также задал вопрос некоторым из тех, что принадлежали к Римско-католической религии, было ли неприятным для них исповедоваться перед своими священниками. Они ответили, что, как только это входит в обычай, уже не страшно перечислить свои прегрешения перед исповедником, если он не очень строг. Они даже находили некоторое удовольствие в том, чтобы собрать их все до единого, охотно называя более легкие, и со стеснением говоря о более серьезных грехах. По их словам, каждый год они добровольно приходили, чтобы совершить обряд, и радовались отпущению грехов. У них считается нечистым тот, кто не желает открывать грязь своего сердца. Выслушав это, Реформированные удалились, похвалив их, хотя с улыбкой и со смехом, а некоторые - с удивлением.

Позже ко мне подошли некоторые, принадлежавшие к Католической церкви, но жившие в Протестантских странах. В соответствии со своим обычаем, они не исповедовались лично, как их братья во всем остальном мире; исповедание у них было совместным, перед одним из священников. Эти люди рассказали, что они совершенно неспособны исследовать и вынести на свет то зло, которое они совершили на деле или замышляли тайно; они находили это настолько же невыносимым и страшным, как пересечь ров перед крепостью, перед которой стоит вооруженный солдат и кричит: "Назад!" Отсюда понятно, что подлинное покаяние легко для тех, кто уже каялся несколько раз, но крайне неприятно тем, кто этого не делал.

563. Известно, что привычка - вторая натура, посему то, что просто для одного, сложно для другого. Это верно и в отношении исследования себя и исповедания в том, что при этом найдено. Что может быть легче для наемного рабочего, грузчика или фермера, чем работать с утра до вечера своими руками? Между тем, благородный человек, ведущий утонченный образ жизни, не смог бы этого делать и полчаса, не устав и не вспотев. Гонцу в легкой обуви с посохом легко одолеть милю, тогда как тот, кто всегда ездил в карете, еле-еле перебежит с одной улицы на другую.

Любой ремесленник, с упорством занимавшийся своей работой, выполняет ее легко и охотно, а будучи лишен ее, желает возвратиться к ней. Другого же, делавшего то же самое с прохладцей, ни за что потом не заставить этим заниматься. То же самое можно сказать о каждом, кто несет какую-либо службу или учится чему-либо. Что легче ревнителю набожности, и что труднее для безбожника, чем помолиться Богу, и наоборот? Не боится ли священник, который первый раз проповедует перед царем? Но став известным проповедником, он делает то же самое уверенно. Нет ничего проще для того, кто стал ангелом, чем возвести глаза к небу, а для того, кто стал дьяволом, - броситься в ад. Однако, если последний будет лицемером, он может взирать на небеса наравне с первым, сердцем же отвернется от них. Каждый проникается своей конечной целью и привычкой, которую она порождает.

LXI Тот, кто никогда не каялся, или не смотрел в себя и не исследовал себя, заканчивает тем, что не знает, какое зло проклинает его, и какое добро его спасает.

564. Поскольку столь немногие в мире Реформированных Христиан творят покаяние, необходимо добавить, что тот, кто никогда не смотрел в себя и не исследовал себя, заканчивает тем, что не знает, какое зло проклинает его, и какое добро его спасает. Ибо у него нет религиозных убеждений, которые позволяли бы ему это знать. То зло, которое человек не видит, не осознает и не признает, остается с ним; а то, что остается, укореняется глубже и глубже, пока не заградит внутреннее его ума. От этого человек становится сначала природным, затем чувственным, и наконец, телесным. Последние два состояния не позволяют ему распознать ни губительное зло, ни спасающее добро. Он становится, как дерево, растущее на твердой скале, с корнями в ее расщелинах, которое заканчивает тем, что засыхает от недостатка влаги.

Тот, кто хорошо воспитан, уже разумен и нравственен, однако есть два пути к разумности: один - от мира, другой - от небес. Кто идет по мирскому пути к разумности и нравственности, но не по небесному в то же время, тот разумен и нравственен лишь в речах и манерах. Внутренне он - животное, или скорее, дикий зверь, поскольку действует заодно с обитателями ада, где все таковы. Но кто следует также и небесному пути к разумности и нравственности, тот истинно разумен и нравственен, потому что он таков одновременно и духом, и речью, и телом. Речь и тело обладают духовностью, как душой, заключенной внутри них, которая приводит в действие природные, чувственные и телесные способности. Такой человек действует заодно с небесными жителями. Таким образом, есть люди разумные и нравственные духовно, а есть разумные и нравственные природно. Их невозможно различить между собой в этом мире, особенно, когда человек погряз в лицемерии, долго упражняясь в нем. Но ангелы небесные могут отличить одних от других так же легко, как голубей от сов, или овец от тигров.

Чисто природный человек может видеть злые и добрые качества в других, и может осуждать других. Но поскольку он не заглядывает в себя и не исследует себя, то в себе он зла не видит; а если какое-либо зло в нем откроет кто-то другой, он скрывает его с помощью своей разумности, как змея прячет свою голову, погружая ее в песок, или как шершень зарывается в навоз. Причиной тому - наслаждение зла, которое окружает его, как туман болото, поглощая и ослабляя лучи света. Наслаждение ада - именно в этом. Оно исходит из ада и проникает в каждого, но со ступней ног, со спины и с затылка. А между тем, проникало бы оно через переднюю часть головы или через грудь в тело человека - он стал бы рабом ада. Это оттого, что мозг человека предназначен для разума и его мудрости, а мозжечок - для воли и ее любви. Вот почему весь головной мозг человека разделен на эти две части. Для того, чтобы излечиться от этого адского наслаждения, преобразовать его и обернуть в другую сторону, есть только одно средство: духовная разумность и нравственность.

565. Теперь необходимо описать человека, который лишь природным образом разумен и нравственен. По сущности своей он - чувственный человек, а если остается таковым, то становится телесным и плотским. Этому посвящен следующий очерк, состоящий из отдельных утверждений.50

Чувственный уровень - это самый нижний уровень жизни в уме человека, плотно прилегающий и привязанный к пяти телесным чувствам. Чувственным человеком называется тот, чье любое суждение основывается на телесных чувствах, и кто не верит ни во что, кроме того, что можно увидеть глазами и потрогать руками, считая только это настоящим и отвергая все остальное.

Внутреннее его ума, при помощи которого он мог бы видеть в свете небес, закрыто, отчего он не может видеть истины ни в чем, относящемся к небесам или церкви. Такой человек мыслит на крайне поверхностном уровне, без какого-либо внутреннего озарения духовным светом, потому что пользуется грубым светом природы. Следовательно, он внутренне противится всему, что имеет отношение к небесами или церкви, даже если внешне и высказывается в их пользу, и со страстью, если это нужно ему, чтобы добиться власти над другими, а с ее помощью и богатства. Образованные и ученые люди, глубоко уверившиеся в ложных понятиях, более чувственны, чем остальные, тем более, если они противятся истинам Слова.

В рассуждениях чувственные люди тонки и умны, потому что их мысли так близки к речи, что, по существу, в ней и содержатся, так сказать, на языке; и еще потому, что, говоря, они считают, что весь ум основан на одной лишь памяти. Они искусны в доказательстве ложных понятий, доказав же эти понятия, они верят в их истинность. Но их рассуждения и доказательства основываются на иллюзиях чувств, которые помогают привлекать внимание и убеждать обычных людей.

Чувственные люди превосходят других хитростью и злонамеренностью. Скупцы, прелюбодеи и обманщики особенно чувственны, хотя в глазах мира они даже могут казаться талантливыми. Внутреннее их умов грязно и отвратительно, потому что оно соприкасается у них с адами. В Слове они названы мертвыми. В адах духи чувственны, и чем глубже ад, тем более они чувственны. Сфера, которая исходит от духов в аду, присоединяется сзади к чувственной способности человека. В небесном свете задняя часть головы у них выглядит будто бы выдолбленной. Рассуждающие из одних только чувственных впечатлений назывались у древних змеями с дерева познания.

Чувственные впечатления должны занимать последнее место, а не первое. У мудрого и умного человека чувственные впечатления действительно идут последними, и подчинены более внутреннему; а у неразумного они занимают первое место и главенствуют над ним.

Если чувственные впечатления находятся на последнем месте, то благодаря ним открывается путь разуму, и истины очищаются тем же способом, что и извлекаются. Такие чувственные впечатления располагаются вплотную к миру, и впускают, то, что приходит от мира, так сказать, просеивая через себя. Чувственными впечатлениями человек соприкасается с миром, а разумными понятиями - с небесами. Чувственные впечатления дают нам то из природного мира, что может быть полезно для внутренних областей ума. Есть чувственные впечатления, которые дают нечто для разума, а есть чувственные впечатления, которые дают нечто для воли.

Если мышление не поднимается над уровнем чувственных впечатлений, мудрость человека крайне ограничена. Когда его мышление возносится над этим уровнем, он вступает во все более яркое освещение, и, в конце концов, в небесный свет, будучи уже в состоянии воспринимать все эти понятия, как вливающиеся в него с небес. Самый низкий уровень разума - это природная способность знания, а самый низкий уровень воли - удовольствия чувств.

566. Человек относительно своего природного человека подобен животному; такое подобие он принимает из-за своего образа жизни. Вследствие этого он является в духовном мире окруженным всякого рода животными, представляющими собой соответствия. Природное человека, рассмотренное по сущности, - это не что иное, как животное; человек становится человеком благодаря данной ему сверх того духовности. Если он не становится человеком благодаря способности быть духовным, он может притворяться человеком, но останется лишь говорящим животным. Ибо его речь тогда исходит от природной разумности, а мысль - от духовного безумия; его действия исходят от природной нравственности, а любовь - от духовной похоти. Его действия с точки зрения духовно-разумной личности мало чем отличаются от движений ужаленного тарантулом, или пораженного пляской святого Витта.

Кто не знает, что лицемер может говорить о Боге, разбойник - о честности, прелюбодей - о целомудрии, и так далее? Однако, если бы у человека не было способности закрывать и открывать дверь, разделяющую мысли и высказывания, а также намерения и действия, и если бы сообразительность или хитрость не служили у этой двери привратником, он свирепее дикого зверя бросился бы в преступления и жестокости. После смерти же эта дверь у всех открывается, и становится ясным, каков человек был на самом деле. Но тогда уже его сдерживают наказания и тюрьмы ада. Поэтому, любезный читатель, загляни в себя, вылови одно или два зла, и откажись от них из религиозных соображений. Если сделать это с иными намерениями или ради чего-то другого, твой отказ будет лишь попыткой скрыть это зло от глаз мира.

* * * * *

567. Здесь я приведу несколько рассказов о собственном опыте, из которых этот - первый.51

Однажды меня сразила почти смертельная болезнь. Голова моя вся отяжелела и наполнилась ядовитым дымом из Иерусалима, имя которому было Содом и Египет (Откр. 11:8). Полумертвый, я чувствовал дикую боль и ожидал своего конца. Так я пролежал в постели три с половиной дня. Эти муки я испытывал духом, и поэтому телом. При этом я слышал вокруг себя голоса, говорившие: "Смотрите, вон тот человек, который проповедовал покаяние для прощения грехов и Христа-человека, как единого Бога, теперь лежит мертвый на улице нашего города". Они спросили кого-то из духовенства, засуживает ли этот человек погребения. Те ответили: "Нет, пусть лежит здесь, чтоб люди видели". Они то уходили, то возвращались, чтобы посмеяться надо мной. Это случилось со мной на самом деле, когда я писал объяснение одиннадцатой главы Откровения.

Затем я услышал от этих насмешников уже нешуточные обвинения в мой адрес, в частности такие: "Как можно, - говорили они, - каяться без веры? Как можно почитать Христа-человека подобно Богу? Если нам свободно дано спасение без всякой заслуги с нашей стороны, к чему нам еще что-то, кроме веры в то, что Бог Отец послал Своего Сына, чтобы снять проклятие, наложенное законом, вменить нам Его заслугу и, таким образом, оправдать нас в Его глазах, отпустить нам грехи через священника, а затем дать нам Духа Святого, который будет делать через нас добро? Разве не подтверждает все это Святое Писание, равно как и рассудок?" Толпа, стоявшая вокруг, встретила эти слова рукоплесканием.

Слыша все это, я не мог возразить, поскольку лежал при смерти. Но по прошествии трех с половиной дней мой дух ожил, и я пошел по улицам города, говоря: "Покайтесь и верьте в Христа, и ваши грехи будут прощены вам, и вы будете спасены; а иначе - погибнете. Не проповедовал ли Сам Господь покаяние для прощения грехов, и чтобы верили в Него? Не велел ли Он и своим ученикам проповедовать то же самое? Не ведет ли догма вашей веры к полному безразличию к вашему образу жизни?"

"Что за бессмыслица!" - сказали они. "Разве Сын не совершил искупления? Разве Отец не вменил его нам? Он оправдывает нас, верящих в это. Посему нас ведет дух милости. Какой же грех в нас? И что нам смерть? Ты, проповедник греха и покаяния, понимаешь ли сию Благую Весть?

Тогда с небес раздался голос: "Какая вера может быть у нераскаявшегося, если не мертвая? Конец пришел, конец пришел всем вам, беспечным, безупречным в собственных глазах, оправдавшимся собственной верой сатанам". При этом посреди города вдруг разверзлась пропасть, которая расширялась и расширялась, поглощая падавшие в нее один за другим дома; и тут же из этой бездны хлынули потоки воды, затопившие опустошенный город.

После того, как всех их, по внешней видимости, поглотил и скрыл под собой потоп, я захотел узнать, что с ними стало в этой пучине, и с небес мне было сказано: "Ты увидишь и услышишь".

Тогда вода, затопившая их, расступилась перед моими глазами, потому что воды в духовном мире представляют собой соответствия, и поэтому появляются вокруг тех, чьи убеждения ложны. Я увидел их на песчаном дне, усыпанном грудами камней, среди которых они носились туда-сюда, сетуя на то, что их изгнали из их великого города.

Повсюду раздавались крики и причитания: "За что это нам? Ведь мы через веру нашу чисты, непорочны, праведны и святы! Разве мы не очищены, не омыты, не оправданы и не освящены нашей верой?" Другие кричали: "Неужели наша вера не сделала нас достойными того, чтобы предстать перед Богом Отцом, и перед ангелами выглядеть, считаться и быть признанными, как чистые, непорочные, праведные и святые? Разве не было для нас исполнено примирение, умилостивление и искупление, чтобы мы стали невиновными, омытыми и свободными от грехов? Не снял ли Христос с нас осуждение закона? Почему же нас сбросили сюда, как проклятых? Мы слышали, как какой-то дерзкий человек обвинял наш великий город в грехе, говоря: "Верьте в Христа и покайтесь!" Как же мы не верили в Христа, если мы верили в Его заслугу? Разве мы не каялись, когда признавались в том, что грешны? За что же нам все это?"

Но тут неподалеку послышался голос: "Да знаете ли вы хоть один из своих грехов? Вы хоть раз исследовали себя, чтобы затем воздержаться от какого-либо зла, поскольку оно есть грех против Бога? Кто не воздерживается от греха, тот остается в нем. Грех - это дьявол, не так ли? Итак, это о вас говорит Господь:

Тогда станете вы говорить: мы ели и пили пред Тобой, и на улицах наших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам, не знаю, откуда вы; отойдите от Меня все, делающие беззаконие. Лука 13:26,27; то же описано и в Матф. 7:22,23.

Поэтому убирайтесь каждый к себе. Вот входы в пещеры; идите туда. Каждому из вас там будет дана своя работа, а еду вам будут давать соразмерно ее выполнению. Если же вы откажетесь, голод вскоре все равно заставит вас работать".

Вслед за тем с небес раздался громкий голос, говоривший тем, которые находились на поверхности земли вне того великого города (они также упомянуты в Откр. 11:13): "Берегитесь! Берегитесь общения с такими людьми. Разве вы не понимаете, что нечистыми и порочными людей делает различное зло, которое называется грехами и беззакониями? Как же можно очиститься от них, если не подлинным покаянием и верой в Господа Иисуса Христа? Подлинное покаяние - это исследование себя, познание и признание своих грехов, обвинение себя в них и исповедание перед Господом, обращение к Нему с просьбой помочь и дать сил противостоять им, с тем, чтобы в дальнейшем воздерживаться от них и вести новую жизнь, делая это словно бы сам по себе. Делайте так раз или два в году, когда приступаете к Святому Причастию, а затем, какой бы грех из тех, в которых вы уличили себя, не пришел вам на ум, говорите себе: "Мы не хотим делать этого, потому что это - грех перед Богом". Вот подлинное покаяние.

Кто неспособен понять, что человек, не исследующий себя и не видящий своих грехов, остается в них? Ведь с рождения человеку всякое зло приятно. Приятно мстить, блудить, мошенничать, богохульствовать, а в особенности повелевать другими из любви к себе. Не служит ли удовольствие помехой тому, чтобы видеть все это, как грехи? И если даже кто-то скажет, что это грехи, не заставляет ли удовольствие, которое они дают, найти их извинительными, или даже, используя ложные доводы, доказывать, что это вовсе не грехи? Так вы остаетесь в них, и совершаете их чем дальше, тем больше; и это продолжается до тех пор, пока вы не узнаете, что такое грех, точнее, что грех вообще существует. Дело обстоит по-другому у того, кто действительно покаялся. Те виды зла, которые он осознал и признал, он называет грехами, и поэтому начинает избегать их и испытывать к ним отвращение; в конце концов, он находит их удовольствия противными. Когда это происходит, он уже видит, что такое добро, любит его, и наконец, чувствует его удовольствие, то удовольствие, которое испытывают ангелы на небесах. Словом, насколько человек бросает дьявола позади, настолько Господь принимает его, учит и ведет, удерживая от зла и сохраняя в добре. Вот путь, и единственный путь, из ада в небеса".

Удивительно, что у Реформированных есть какое-то прирожденное сопротивление, неприятие и отвращение относительно настоящего покаяния. Оно настолько сильно, что они не могут решиться исследовать себя, чтобы увидеть свои грехи и признаться в них перед Богом. Их охватывает своего рода страх, когда они намереваются это сделать. В духовном мире я многим задавал вопросы на эту тему, и все они отвечали, что это выше их сил. Услышав, что Римские Католики, оказывается, делают это, то есть, исследуют себя и открыто исповедуют свои грехи перед монахом, они были очень удивлены. Они сказали также, что Реформированные неспособны даже проделать это тайно, перед Богом, хотя такая обязанность в равной степени возложена и на них, когда они приступают к Святому Причастию. Некоторые люди хотели узнать, почему это так, и нашли, что причиной того, что они не покаялись и что сердца их таковы, является их учение об одной вере. Им затем позволено было увидеть, что те из Римских Католиков, которые поклонялись Христу и не призывали святых, спасаются.

Вслед за этим ударил гром, раздался голос с небес, и было сказано: "Мы в изумлении. Скажи собранию Реформированных: "Верьте в Христа, покайтесь, и будете спасены"". Я сказал и добавил: "Крещение разве не являет собой таинство покаяния? И не поэтому ли оно есть введение в церковь? Что еще могут пообещать крестные родители за того, кто крестится, кроме отречения от дьявола и его дел? Святое Причастие не является ли таинством покаяния? И не поэтому ли оно есть введение в небеса? Разве не говорят приобщающимся во что бы то ни стало покаяться, прежде чем они придут? Катехизис всеобщее учение в Христианских церквях, но разве он не учит покаянию? Ведь сказано же в нем, в шести заповедях второй скрижали: "Не делай таких-то злых дел", но не сказано: "Делай такие-то добрые дела". Из этого вы можете понять, что как только человек отрекается и отвращается от зла, он стремится к добру и любит его; но до этого он не знает ни что такое добро, ни даже что такое зло".

568. Второй опыт.

Каждый религиозный и мудрый человек хочет знать, какой его жизнь будет после смерти. Поэтому я приведу здесь общее описание, чтобы это стало известно.

После смерти каждый, когда он осознает, что жив, но находится в другом мире, и ему говорят, что над ним небеса с их вечными радостями, а под ним ад с его вечными скорбями, сначала возвращается в то внешнее состояние, в котором он был в прежнем мире. При этом он думает, что обязательно попадет в небеса, говорит умно и ведет себя благоразумно. Одни говорят: "Мы жили нравственной жизнью, наши намерения были честными, и мы не делали зла умышленно". Другие говорят: "Мы исправно ходили в церковь, слушали обедни, целовали святыни, усердно молились, стоя на коленях". А некоторые говорят: "Мы подавали бедным, помогали нуждающимся, читали благочестивые книги, в том числе Слово", и тому подобное. Когда такие люди как-то сделали подобные заявления, ангелы, находящиеся рядом с ними, сказали им: "Все перечисленное вы делали внешне; тем не менее, вы не знаете, каковы вы внутренне. Теперь вы духи с осязаемым телом, а дух - это ваш внутренний человек. Именно он в вас думает то, что хочет, и хочет то, что любит, что составляет удовольствие его жизни. С раннего детства каждый начинает свою жизнь с внешнего уровня. Он учится вести себя нравственно, говорить разумно, а когда у него образуются понятия о небесах и их блаженстве, начинает молиться, ходить в церковь и соблюдать обряды. Но в глубине души он все равно хранит все виды зла, происходящие от их врожденного начала. Он искусно скрывает их еще и рассуждениями, основанными на ложных понятиях, до тех пор, пока не узнает, что зло есть зло. При этом, поскольку оно окутано или укрыто, как бы пылью, он больше уже не думает о нем, заботясь только о том, чтобы они не стали видны миру. Внимание его приковано лишь к внешне нравственной жизни, и он становится двойственным: овцой - во внешнем, волком - во внутреннем. Он становится подобным золотой шкатулке с ядом внутри, или человеку с дурным запахом изо рта, который держит во рту что-нибудь вкусно пахнущее, чтобы окружающие не чувствовали неприязни; или еще мышиной шкурке, пропитанной ароматами.

Вы говорите, что жили нравственной жизнью, и стремились к богоугодным занятиям. Но ответьте, вы когда-нибудь исследовали своего внутреннего человека, и стало ли вам известно о каких-либо стремлениях к мести, вплоть до убийства, о стремлениях потакать своим похотям, вплоть до прелюбодеяния, к мошенничеству, вплоть до воровства, к лжи, вплоть до лжесвидетельства? Четыре из Десяти Заповедей содержат повеления "Не делай...", а две последние - "Не пожелай...". Вы действительно думаете, что ваш внутренний человек похож на внешнего? Если так, я думаю, что вы, возможно, ошибаетесь".

На это они возразили: "Что такое внутренний человек? Разве он не то же самое, что и внешний? Наши священники говорили нам, что внутренний человек - это не что иное, как вера, а почтительность в словах и нравственность в жизни - это ее признак, потому что в этом проявляется ее действие".

Ангелы ответили: "Спасительная вера - во внутреннем человеке, а вместе с ней и милосердие, и в них - источник Христианской правоверности и нравственности во внешнем человеке. Однако, если упомянутые стремления остаются во внутреннем человеке, то есть в воле, а значит, в мыслях, и поэтому вы любите эти стремления внутренне, но иначе действуете и говорите внешне, то у вас зло стоит выше добра, а добро - ниже зла. Таким образом, как бы ни казалось, что вы говорите по разуму и действуете по любви, внутри вас - зло, которое, как мы сказали, спрятано. В этом состоянии вы подобны хитрым обезьянам, подражающим человеку, но лишенным человеческого сердца.

Вы ничего не знаете о вашем внутреннем человеке, потому что не исследовали себя и не покаялись. Вы вскоре увидите, каков ваш внутренний человек, ведь он будет оставлен вам, когда вы сбросите с себя внешнего. Когда это произойдет, ваши товарищи не узнают вас, да вы и сами себя не узнаете. Нам доводилось видеть, как дурные люди, выставлявшие себя нравственными, выглядели дикими зверьми, смотрели на ближних свирепым взором, пылали кровожадной ненавистью и проклинали Бога, которому раньше поклонялись во внешнем человеке".

Услышав это, они ушли; ангелы сказали им вдогонку: "Вы увидите, какова будет ваша жизнь впоследствии, ведь скоро вместо отнятого внешнего человека у вас будет внутренний, который пока остается вашим духом".

569. Третий опыт.

Каждая любовь в человеке дает приятное чувство, благодаря которому она ощущается. Оно передается непосредственно духу, а из него переходит в тело. Удовольствие любви человека, наряду с красотой его мысли, составляет его жизнь. Эти удовольствия и красоты лишь смутно ощущаются человеком, пока он живет в природном теле, потому что это тело поглощает и притупляет их. Но после смерти, когда это материальное тело отнимается у него, и дух, таким образом, лишается своего покрова, или одежды, удовольствия его любви и красоты его мысли чувствуются и воспринимаются во всей полноте. И что удивительно, они воспринимаются иногда, как запахи. Из-за этого все в духовном мире соединяются в общества в соответствии с видами своей любви: те, кто в небесах - по своей любви, те, кто в аду - по своей.

Все запахи, в которые превращаются удовольствия любви в небесах, представляют собой благоухания, сладкие ароматы, чудесные веяния и нежные испарения, которые бывают в садах, цветниках, полях и лесах утром весенней порой. А те запахи, в которые превращаются удовольствия любви обитателей ада, воспринимаются, как тухлые, отвратительные, гнилые зловония, подобные исходящим от выгребных ям, трупов и прудов, полных отбросов и нечистот. Интересно, что для дьяволов и сатан эти запахи, как бальзам, духи или благовония, которые освежают их ноздри и сердца. Животным, птицам и насекомым в природном мире тоже дано объединяться между собой по запаху, но человеку не дано, пока он не сбросит с себя свое тело.