Бааш принадлежит к тем буржуазным историкам и экономистам, которые считают географическую среду определяющим фактором исторического развития. Он даже утверждает, что из-за природных условий Голландия «с самого начала не была предназначена стать индустриальной страной».
Ошибочность такого утверждения очевидна. Определяя роль географической среды в развитии общества, товарищ Сталин пишет:
«Географическая среда, бесспорно, является одним из постоянных и необходимых условий развития общества и она, конечно, влияет на развитие общества, — она ускоряет или замедляет ход развития общества. Но ее влияние не является определяющим влиянием, так как изменения и развитие общества происходят несравненно быстрее, чем изменения и развитие географической среды» (История ВКП(б), Краткий курс, стр. 113). — Прим. ред.
Пользу от ветряных мельниц англичанин Петти (около 1663 г.), оценивал в 150 тыс. ф. ст. в год (Pierson, 106). О различном применении этих ветряных мельниц см. Sоmbart, Kapftalismus, I, 485 и сл.
Утверждение автора в такой категорической форме является неправильным и требует некоторых оговорок. Молодое буржуазное государство Соединенных провинций не знало такого развития бюрократии и постоянной армии, как это характерно, например, для Франции XVII и XVIII вв., в период абсолютной монархии. Но хорошо известно, однако, что значительный по своим размерам военный флот Голландии, а также ее сухопутная армия участвовали в многочисленных войнах XVII–XVIII вв. — Прим. ред.
В провинции Голландии в 1514 г. из 400 тыс. жителей около 190 тыс. жили в городах. (Blok, Eene holl. stad, II, 2).
Складочное право (стапельное право — Stapelrecht) — существовавшее в средние века право города требовать от купцов, проезжающих мимо в пределах так называемой «городской мили», останавливаться в городе на определенный срок для продажи своих товаров. Иногда это право было связано с так называемым «Strassenzwang», т. е. требованием, чтобы купцы с товарами следовали через город по определенной дороге. Лишь по истечении предусмотренного срока купцам с остатком нераспроданных товаров разрешалось продолжать путь. В Нидерландах только немногие города пользовались складочным правом (складочные — стапельные пункты) для товаров, — обычно один или два города в стране для данного вида товаров (складочные товары), привозимых, как правило, по водным путям. — Прим. ред.
Уже Гвиччардини (Guicciardini) отмечал большую свободу, предоставленную иноземным купцам в Нидерландах. (Fruin, Tien jaren, 122); см. также Brugmans, Opkomst, 190 и сл.
У идеалиста Бааша действительные отношения оказываются поставленными на голову. Он, правда, пытается опровергнуть ходячее в буржуазной исторической1литературе мнение, будто капитализм, и в частности — голландский, имел своим источником кальвинизм. Но вместо того чтобы говорить о капитализме, о капиталистических отношениях, Бааш говорит о «капиталистическом духе» и беспомощно барахтается, в прочих всевозможных «духах». На самом деле, не потому в Южных Нидерландах в XVI в. развилась промышленность, а в Северных — судостроение, судоходство, торговля, что там возобладал «капиталистический дух», а наоборот, «капиталистический дух», «купеческий деловой дух», «торговый дух», т. е. — предприимчивость, жажда накопления, торгашество и прочие буржуазные «добродетели» расцвели среди господствующих классов Нидерландов именно потому, что уже в XVI в. в Нидерландах начали усиленно развиваться капиталистическая мануфактура и торговля. Здесь же следует искать и причины «явной склонности голландцев к свободной торговле», «их отвращения к привилегиям» и т. д. С другой стороны, на этой же основе складывалась голландская нация и развился тот «дух свободы и независимости», который в XVI в. воодушевлял нидерландский народ в его борьбе против испанского феодального гнета. — Прим. ред.
Следовало сказать — торговые интересы. — Прим. ред.
Плакат (plakkaat) — начиная с XVI в. распространенное в Нидерландах название официальных постановлений и распоряжений, обычно вывешивавшихся на видном месте. — Прим. ред.
В «Voyage en Hollande» Дидро писал: «Республика стремится к обогащению, а не к расширению». («L'ambition de la République est de s'enrichir et non de s'agrandir»), см. Colonbrander, Patriottentijd, I, 85. прим. 2.
Отчет от 1626 г.: Существование всех жителей Амстердама зависит от торговых дел, в которых заинтересованы все, так что кажется, что существует известное равенство. Еще в 1762 г. Beckmann (стр. 445) писал: «Все, что вы видите и слышите в Голландии, — все связано с торговлей».
Можно вполне согласиться с van Brakel (Handelscompagnieen, стр. XI и сл.), который считает, что расцвет Амстердама объясняется не перемещением антверпенской торговли на Эй (залив Зёйдерзе), но что основы расцвета его торговли более Старого происхождения.
Согласно Rachfahl, Willi, v. Oranien, I, 330, около 1514 г. Антверпен и предместья имели 150 тыс. жителей, Амстердам — около 40 тыс.
Лейстер в 1586 г. назвал Аматердам «единственным торговым городом в этой части христианского мира» — «the only towne for trafick in this part of Christendom» (Elias, Reg. Patriciaat, 29).
Если Амстердам встречал какое-либо противодействие своим планам, то он угрожал прекращением взносов налогов в пользу государства. — Еlias, ук. соч., 189. Де ла Курт в Interest v. Holland, 54, решительно поддерживает право Голландии на преобладание, так как она приносит много жертв в пользу других провинций. А. Наller, 30, в 1723 г. писал о том, что Амстердам, опираясь на свое богатство, сопротивлялся «решениям всего государства».
Beurtvaart, Börtfahrt — один из первых видов регулярного судоходства, осуществлявшийся обычно товариществами судовладельцев. (Beurten, Börten). — Прим. ред.
Вестфальский мир с Испанией был возможен для Голландии лишь при условии закрытия Шельды. См. также Laspeyrеs, 61.
В 1663 г. дордрехтский купец Гейсен дал Яну де Витту совет присоединить Гент, Брюгге, Ньивпорт и Остенде к республике путем уплаты королю известной суммы денег. Об Антверпене он, по-видимому, умолчал (Deductie, 56 и сл.). Кольбер также считал закрытие Шельды главной причиной возвышения Амстердама (Еlzinga, 57).
Э. Бааш говорит о политике Амстердама без учета классовых противоречий и обостренной борьбы партий в рядах самой торговой буржуазии, значительная часть которой была на стороне Олденбарневелде именно потому, что она была заинтересована в торговле с Испанией и колониями. — Прим. ред.
Уже в 1694 г. Вильгельм III жаловался на сильные в Амстердаме мирные настроения (van der Неim, III, 72). Lasреeres, 60 и сл.
Август Шлегель указывал на значение голландского языка для торговых сношений. В 1791 г. он писал из Амстердама, что «его самое настоятельное дело заключается сейчас в изучении голландского языка, этого сладкого шопота купеческих муз и граций» (Briefe von und an G. A. Bürger, IV, 123; 1874). О правовом развитии см. Kohlеr-Heсht.
Уже Phoonsen в его записке от 1677 г. о разменном банке (Ее. Hist. Jaarb., VII, 144 и сл.) предложил восстановить «Торговую коллегию». В журнале De Koopman, II, 334 и сл. (1770) была также предложена организация Торговой коллегии с местопребыванием в Амстердаме и, кроме того, коллегий в других городах.
Brugmans, Opkomst, 39 и сл., указывает, что уже в средние века Амстердам имел аристократически-олигархическое политическое устройство. О слиянии городских интересов Амстердама с торговыми см. там же, 190.
В 1655 г. Роттердам стал питать неприязнь к Амстердаму из-за того, что бранденбургский курфюрст просил Амстердам быть крестным отцом его сына (см. Кolkert, 96).
Уже в XVI в. Амстердам выступал против введения одинаковых мер и весов (tеr Gоuw, VI, 340 и сл.). Установление штатами Голландии единообразия веса для торфа, именно в тоннах вместо корзин, вызвало в 1678 г. в Зандаме серьезные беспорядки (Ноnig, II, 1 и сл., 10).
Согласно De Koopman, III, 51, Амстердам имел в 1730 г. около 190 тыс., в 1736 г. — 166 тыс., в 1741 г. — 141 тыс., в 1770 г. — 246,8 тыс. жителей.
Blink, Nederland, III, приводит для 1740г. 100 тыс. Это ошибочно. Blok сомневался даже в цифре 70 тыс. Все приведенные данные — по Blink, Nederland, III. Статистические данные по всей стране показывают, насколько вообще ненадежны все оценки для более старых времен. По De Koopman, III, вея провинция Голландия насчитывала в 1770 г. 1 700 тыс. жителей. De la Court, Interest! van Holland, 19 и сл., считает, что население провинции составляло в XVII в. 2 400 тыс. жителей. Согласно Haepke, ук. соч., во всех Нидерландах в 1737 г. было 980 тыс. жителей, в 1805 г. — 1 882 тыс.; van Schelven, 16, основываясь на мнении Pirenne’а, полагает, что около 1623 г. Северные Нидерланды имели едва 1,5 млн. населения. Наерke, Nied. Akten, II, 163, прим. 1, приводит данные о населении города и провинции Утрехт, согласно которым там в 1566 г. имелось около 62 400 жителей. Отдельные данные о населении других городов приводятся у van Niеrоp. Bevolkingsbewegrng, 72 и сл. Там же, 84 и сл., о сокращении населения в XVIII в.
Многократно отдельные провинции заключали с иностранными государствами конвенции по вопросам судоходства по внутренним водам. Такие соглашения были заключены в 1745 г. между Гелдерландом, Голландией, Оверэйселом, Утрехтом и властями Клеве, а в 1771 г. — между Гелдерландом, Голландией и Пруссией. Blink, Nederland, I, 396.
С «капитализмом» Э. Бааш не связывает определенного способа производства, поэтому у него неизбежно получается путаница. В данном случае следовало бы сказать, что из среды городского купечества выдвинулось большинство капиталистов-предпринимателей. Но капитализм, или капиталистический способ производства, в виде домашней промышленности, а часто также в виде централизованной мануфактуры был широко распространен в деревне, где отсутствовали цеховые ограничения, сильно стеснявшие развитие капиталистической промышленности в городах. О распространении капиталистической промышленности в деревне Э. Бааш говорит в ряде мест своей книги. См. стр. 50, 57, 68, 110–111 и т. д. — Прим. ред.
По Brugmans, Opkornst, 144, амстердамский крупный капитал долгое время опасался связываться с промышленностью вследствие ее цеховой организации. Лишь к концу XVII в. крупный капитал начал участвовать в промышленности.
Автор забывает указать, что продажей доменов и церковных земель воспользовалась преимущественно зажиточная верхушка деревни, а также городская буржуазия. Факты, приводимые Баашем в дальнейшем, показывают, как уменьшилось число крестьян-собственников и увеличилось число крестьян-арендаторов в Нидерландах после буржуазной революции XVI в. — Прим. ред.
Не менее 91,5% всей земли оставались необработанными или заброшенными.
Усселинкс пои этом потерял около 300 тыс. гульд. (Jameson, 52).
Одновременно с этими осушительными работами капиталисты захватывали земельную собственность в свои руки, превращая крестьян в своих арендаторов. См. стр. 54. — Прим. ред.
Об амстердамской маслобойной промышленности см. ниже, гл. 4.
Цены сыра резко колебались: цены северо-голландского сыра составляли в 1675–1685 гг. 12–13 гульд.; в 1686–1690 гг. — 6–7, в 1691–1700 гг. — 11–12, в 1701–1708 гг. — 5–6, в 1709–1714 гг. — 14–18, в 1715–1720 гг. — 6–8, в 1721–1740 гг. — 5–6, в 1741 — 1775 гг. — 8–14, в 1776–1795 гг. — 14–18 гульд. за 100 старых фунтов. Hogendorp, Bijdragen, VI, 446.
Один только Ассенделфт имел 4000 коров. Стоимость продукции мяса и сыра составляла 1 млн. золотом. Memoires s. le commerce des Hollandais (1717), 35, называют Хорн главным пунктом торговли сыром, который производится на севере Голландии. Козимо Медичи был в 1669 г. в Алкмаре и упоминает о торговле маслом и сыром (264). Далее, De Koopman, I, 207, и сл. Согласно Metelerkamp, I, 79, в Северной Голландии в 1801г. на рынок поступило 17 894 407 фунтов сыра.
В 1667–1668 гг. вывоз марены из Амстердама составил 1846 408 фунтов, кроме того 11 150 фунтов бреславльской марены; импорта не было (Brugmans, Statistiek, 166). Об упадке производства марены в Зеландии в конце XVII в. см. Eversmann, 214. Вывоз марены в конце XVIII в. через Амстердам был значителен и даже увеличился. В 1753 г. было вывезено 623 728, а в 1792 г. — 2 086 290 фунтов очищенной марены (van Niеrор, Uit de bakermat d. Amsterd. Handelsstatistiek). В XIX в. возделывание марены совершенно прекратилось. В 1851–1860 гг. площадь под мареной еще составляла 4315 га, в 1881–1890 гг. — 783 га, в 1910 г. — только 52 га (Everwyn, II, 519).
Даже в своей колонии в Новых Нидерландах голландцы занимались льноводством (Laspeyres, 107).
В 1655 г. ввозная пошлина на пшеницу составляла 2 гуль д.; в 1725 г. — 6 гульд.; на рожь: в 1655 г. — 1,25, в 1725 г. — 4 гульд.; на овес: в 1655 г. — 0,60, в 1725 г. — 1,80 гульд.; на ячмень: соответственно 1 и 3,15 гульд. (Bunk, 84 и сл.).
В 1791 г. урожай табака составлял около 20 млн. фунтов (Koch, Rotterdam in den franschen Tijd, в: Rott. Jaarboekje, 1924, 13).
Т. е. кулацких, капиталистических хозяйств. — Прим. ред.
Собственная продукция провинции приносила доход не свыше чем на 8 т золота. Остальное поступало от незначительной торговли Девентера, Кампена, Зволле, Хасселта и от земельных владений провинции.
Венецианский посол, который в 1620 г. писал о большом благосостоянии Гронингена и Фрисландии, имел в виду именно скотоводство этих провинций (Вlоk, Rel. Venez., 133).
Так назывались отчеканенные в 1544 г. серебряные гульдены в 20 штиверов (Sсhimmel, 14).
Кантский сыр — большие гладкие сыры, зеленые или белые.
Согласно Temple (1667), голландцы потребляли много ирландского масла (Piers on, 110).
Согласно Metelerkamp, I, 76, в круглых цифрах 900 тыс. голов.
Венецианский посол в 1626 г. удивлялся мощным сооружениям плотин. Blok, Rel. Venez., 232.
Согласно Меtеlеrkamp, I, 87, одна пятая часть земли оставалась необработанной.
Генералитетными землями являлись: Северный Брабант с Маастрихтом, Лимбург, области Фландрии, принадлежавшие Генеральным штатам, часть Гелдерна (Венло); последний лишь в 1713 г. перешел к республике.
Автор не всегда учитывает качественное различие между политикой феодального города, выступавшего обычно в защиту городского цехового ремесла, и политикой города мануфактурного периода, когда в деревне городские капиталисты всякими способами насаждают домашнюю, или кустарную, промышленность; см., например, стр. 68. — Прим. ред.
В трудные времена поземельный налог поступал плохо. На это жаловался в 1667 г. van der Goes (Briefwisseling, 268)
Мальтер — мера зерна, равная примерно 600 литрам. — Прим. ред.
В провинции Гронинген в 1764–1774 гг. частным лицам было продано провинциальных земель на сумму около 3,5 млн. гульд. Это стимулировало гораздо лучшее использование земли (Blink, II, 286).
Цены были: в 1794 г. — 680 гульд., в 1800 г. — 450, в 1805 г. — 585, в 1810 г. — 645, в 1814 г. — 560, в 1818 г. — 910 гульд. (Blink, II, 287).
В 1753 г. вывоз масла из Амстердама составил 82 288 фунтов; тминного сыра — 277 225 фунтов (van Niеrор, Uit de bakerraat). Роттердам в тот же год вывез 28 867 фунтов по цене 12 гульд. за 100 фунтов (Dobbelaar, Een statistiek, 214).
Luzac (IV, 270) в 1783 г. писал: «Без оснабрюкских и мюнстерских крестьян, которые ежегодно прибывали в Голландию для промывки торфа и сенокоса, было бы невозможно добывать торф, косить сено и собирать зерно».
Это «высвобождение местных рабочих рук» попросту означало массовую безработицу, которая вынуждала квалифицированных рабочих мануфактур за бесценок продавать свою рабочую силу, работая в качестве батраков в хозяйствах буржуазной верхушки голландской деревни. — Прим. ред.
Гвиччардини оценивал годовой доход от сельдяного промысла в 0,5 млн. фламандских фунтов, или 3 млн. гульд. (Fruin, Tien jaren, 117).
На восточном берегу Швеции в 1566–1589 гг. голландцам представилась прекрасная, хотя и временная, благоприятная возможность для лова сельди, которая была ими хорошо использована.
См. также данные у Вlоk, Geschied. v. h. ned. Volk, IV, 27; он насчитывал 3 тыс. судов и 35–40 тыс. рыболовов.
Согласно Blok, Een merkwaardig aanvalsplan, 55, голландские сети для рыболовства оценивались в 2 млн. гульд.
В 1638 г. 10 участников судовладельческих компаний по лову сельдей переселились из Делфсхавена в Роттердам (Вijlsma, De uittocht d. Delfsch. haring-reeders).
Голландский корабельный ласт равен 1976 кг. — Прим. ред.
Во Франции в 1577 г. ласт лучшей голландской сельди стоил 24,10 фламандских фунтов, ярмутской сельди — 20,12, ирландской — 18, шотландской и сельди побережья — 11 фламандских фунтов за ласт (Muller, Маге clausum, 39, прим. 6). (Фламандский фунт равнялся 6 гульд — Прим. ред.).
Специальные быстроходные рыболовные буйсы, которые первыми доставляли сельдь на берег.
Еще в 1646 г. в Делфсхавен прибыл 61 буйс вместимостью 2117 ластов сельдей (Вijlsma, De in- en uitvoer te Delfshaven).
Ласт равнялся 14 бочкам.
Роттердам вывез в 1753 г. лишь 21861/4 ласта стоимостью в 262 350 гульденов (Dobbelaar, Een Statistiek, 217).
Штаты Голландии сообщили об этом соглашении штатам Зеландии, а последние городу Вере с предложением выдвинуть свои возражения, но их, по-видимому, не последовало (Haepke, Nied. Akten, II, 387).
В Штеттин в 1754 г. было привезено 14 315 бочек сельди, из них 8 280 бочек голландской (Schmidt, Beitr. z. Geschichte des Stettiner Handels, II, 239), а в 1739 г. только 2 168 бочек, из них 1 582 бочки голландской сельди. Там же, I, 64.
Vеrmaas, 155. Он оспаривает утверждение, что рыболовы побережья были более защищены от врагов, чем морские рыболовы. Еще 23 февраля 1808 г. голландский королевский плакат одобрил план займа в 500 тыс. гульд. для организации каперской компании на паевых началах. Сомнительно, однако, организовалась ли она в действительности (Sautijn Kluit, Continentaal-stelsel, 95).
В 1667–1668 гг. из Амстердама было вывезено 4 744 малых бочек (малых тонн) ворвани и импортировано 8135 (Вrugmans, Statistiek, 176). Малыми тоннами (малыми бочками) именовались так называемые сельдяные тонны (сельдяные бочки); в одном ласте было 24 таких бочки. Они по вместимости были на одну четверть меньше пивных бочек.
Еще в 1660 г. между Францией и Голландией возник конфликт в связи с тем, что французская Северная компания (Compagnie du Nord) закупила в Голландии суда для китоловного промысла. (Elzinga, 161 и сл.).
Согласно Bijlsma, ук. соч., 214, около 1660 г. в Роттердаме существовало минимум 12 китоловных судоходных компаний.
В Йиспе в 1700 г. насчитывалось семь предприятий для вытапливания ворвани.
Уже в 1625 г. голландцы получили октруа на ловлю кораллов у берегов Алжира и Туниса (Elias, Het voorspel, I, 51).
Бааш выдвигает на первое место церковно-религиозный характер цеховых организаций, извращая этим их сущность и их историческое значение в условиях классовой борьбы в феодальном обществе. Напоминаем классическое определение цехов из «Немецкой идеологии» К. Маркса и Ф. Энгельса: «Необходимость объединиться против объединенного разбойничьего дворянства, потребность в общих рыночных помещениях в эпоху, когда промышленник был одновременно и купцом, рост конкуренции со стороны стекавшихся в расцветавшие города беглых крепостных, феодальный строй всей страны — все это породило цехи» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. IV, стр. 14–15). — Прим. ред.
Мюллер различает цехи и гильдии. Для нашего изложения это различие несущественно.
Причиной упадка цехов является подчинение ремесла купеческому капиталу и превращение значительной части прежде самостоятельных ремесленников в зависимых от капиталиста-предпринимателя рабочих в домашней промышленности. — Прим. ред.
В Амстердаме в середине XVI в. существовало 26 цехов (t erGоuw, V, 400 и сл.).
Бааш не отличает мануфактуры от фабрики. В большинстве случаев, когда несомненно, что речь идет о мануфактуре, редакция в переводе внесла необходимую поправку в терминологию. — Прим. ред.
Обсуждение «съездами» цеха суконщиков (Droogscheerders-Synode) в XVII в. вопросов о продолжительности времени ученичества, об испытаниях, о числе учеников, о приеме в члены цеха иностранцев и т. д. знаменует собой уже упадок цеховой организации. (Кеrnkamp, Droogscheerders-Synode, 279 и сл.).
Еще Kluit (Jets, 352) предлагал приглашать ремесленников со стороны и не ограничивать их строгими цеховыми постановлениями.
В начале XVIII в. в Зютфене строгость цеховых правил была смягчена; стали делать различие между важными и маловажными правами горожан. Это открыло возможность для некоторого увеличения числа ремесленников.
Так, крефельдский фабрикант ван Бекерат в 1763 г. писал: «Многочисленность фабрик очень полезна для процветания города, монополия же наоборот, вредна. Гарлем, Эльберфельд, Изерлон и другие фабричные города, достигшие расцвета, развились только благодаря тому, что каждый мог неограниченно производить все то, что он считал необходимым и лучшим» (Schmoller-Hintze, Seidenindustrie, II, 606).
Алан указывает на некоторые вредные стороны упразднения гильдий (IV, 611). В Гарлеме в 1718 г. существовали еще 42 гильдии. Здесь в каждом ремесле сохранилась еще значительная внутренняя дробность. Allan, IV, 612.
См. вступительную статью. — Прим. ред.
В 1573 г. в Лейдене жаловались на то, что гамбургские и другие купцы красят лейденское красное сукно в плохой черный цвет и продают это сукно как черное лейденское (Posthumus, II, № 1225).
До 1580 г. иммигранты прибывали главным образом из Хондсхотена, Брюгге, Эйперна (d e la Court, Welvaren van Leiden, 85).
Шерстяная кипорная ткань. — Прим. ред.
По данным Масрherson, Annals, II, 444, в 1651 г. возник план, чтобы английское правительство добилось в Испании права закупки всей испанской шерсти, что явно было направлено против нидерландской шерстяной промышленности; голландцы незадолго до этого закупили четыре пятых всей испанской экспортной шерсти для своих нужд. Франции также требовалось много шерсти для своей промышленности. Но из этого плана ничего не получилось. Испанская шерсть еще в 1629 г. экспортировалась из Голландии в Гамбург (Вaasсh, Hamburgs Seeschiffahrt, 358). Годовой вывоз шерсти из Испании в Голландию оценивался тогда в 15–16 тыс. тюков (Diferee, Geschiedenis, 207).
Мнение Posthumus, III, стр. XI, что прибалтийские страны окончательно были потеряны в качестве рынка сбыта для нидерландских текстильных мануфактуристов, опровергается опубликованным списком зундских пошлин, поступивших от торгового оборота (см. ниже, гл. 8).
Эти новые отрасли промышленности в Нидерландах возникли в виде капиталистических мануфактур. — Прим. ред.
Согласно Renier, Histoire de l'industrie drapière au pays de Liège, 39, в середине XVII в. шерстяное производство в Льеже снизилось, а в Вервье увеличилось.
Кеrnkamр, ук. соч., 238 и сл., разделял суконщиков на две категории: первая включала фабрикантов, не занимавшихся торговлей, другая — фабрикантов, бывших одновременно также и торговцами.
Уже в средние века лейденские подмастерья-суконщики выделялись своим неспокойным поведением (Вlоk, Eene hall, stad, II, 229 и сл.); Brugmans, Opkomst, 151, упоминает о волнениях среди амстердамских суконщиков в 1618, 1638 и 1661 гг.
Среди товаров, отправленных на голландских кораблях в Средиземное море в 1646–1647 гг., было много лейденских полукамвольных тканей (Watjen, Niederl. im Mittelmeeirgebiel, 290 и сл.). В Англии в середине этого столетия раздавались жалобы на сильную конкуренцию со стороны голландской суконной промышленности (Cunningham, 231, 233).
Отсюда также возражения Лейдена против плана, предложенного в 1697 г. одним армянином, об устройстве суконной фабрики в Ангоре (Нееringa, Bronnen, II, 269 и сл.).
В 1669 г. Козимо Медичи дал описание «знаменитых» лейденских суконных фабрик. Мнение Watjen, (Niederl. im Mittelmeergebiet, 339), что около середины столетия голландская суконная промышленность не достигла еще своего высшего развития, неправильно.
Имеется в виду франко-голландская война 1672–1678 гг. и связанные с ней внутренние события. В самом начале войны стотысячная французская армия оккупировала всю Южную Голландию. На севере страны произошло народное восстание, в результате которого была свергнута власть купеческой олигархии («республиканская партия»). Избавиться от захватчиков голландцам удалось, только открыв шлюзы и затопив значительную часть страны, что довершило экономическое разорение. — Прим. ред.
По утверждениям де ла Курта (Welvaren. 129), лейденские фабриканты ежедневно отправляли свою шерсть для прядения не только в Гойланд, Фландрию и Францию, что «ещё можно было извинить», но даже в Делфт и Гауду.
Это привело к часто порицавшемуся злоупотреблению, когда сукна, которые производились не в Лейдене, но на деньги лейденских предпринимателей, получали лейденскую марку и считались произведенными в самом Лейдене. Berg, 303 и сл.; Posthuraus, Bronnen, VI, № 345.
Тогда же предлагали выдачу премий за производство сукна (там же, № 255).
О гарлемских белильнях весьма подробно — Еvеrsmаnn, 89 и сл. Он насчитывал 18 белилен для полотна, 10 для пряжи. Первые работали для всего мира, главным образом для Англии. Vоlkmаnn, 229 и сл.: Вüsсh, Bemerkungen, 64. Согласно Macpherson, Annals, II, 703, голландцы около 1698 г. занимались преимущественно ткачеством и отбеливанием. Пряжа производилась большей частью в Германии, где заработная плата была ниже.
Уже в 1613 г. Laurefici упоминал о гарлемском «tele finissime» («тончайшем полотне») (Reise, 423).
В связи с застоем и упадком голландской промышленности, в XVIII в. действительно наблюдается стремление владельцев мануфактур добиться ограничения круга лиц, имеющих право открывать новые предприятия. Но «цеховая замкнутость», т. е. отказ цеховых мастеров допускать в члены цехов посторонних лиц, в данном случае — неподходящий термин, поскольку речь идет о владельцах мануфактур, превративших гильдии в свои предпринимательские организации. — Прим. ред.
Здесь, как и во многих других случаях, сказывается классовая позиция Бааша, вопреки известным историко-экономическим фактам считающего повышение заработной платы рабочих причиной упадка промышленности. В действительности некоторое повышение заработной платы было вызвано чрезвычайной дороговизной продуктов питания в связи с событиями франко-голландской войны. О повышении же реальной заработной платы тут не было и речи. — Прим. ред.
Централизованные мануфактуры. — Прим. ред.
Согласно «Tegen-woordig Staat van Noordbrabant» (у Blink, Nederland, III, 396), в Тилбурге в 1751 г. было около 500 ткацких станков. Блинк выражает сомнение насчет правильности утверждения о наличии в Тилбурге 300 ткацких станков уже в 1649 г. Geschiedenis, II, 49.
Это утверждение Бааша может ввести в заблуждение. Как видно из дальнейшего, в данном случае цехи не являлись организацией самостоятельных ремесленников, а объединяли предпринимателей-скупщиков, эксплоатировавших деревенских кустарей в системе так называемой домашней промышленности. Отсюда понятно, почему эти гильдии не задержали развития капиталистической промышленности. — Прим. ред.
В действительности — в виде централизованной мануфактуры. — Прим. ред.
Уже в 1622 г. московский царь отправлял персидский шелк для продажи в Голландию (Scheltema, I, 118). В 1659 г. в течение одного дня на ярмарке в Архангельске было продано амстердамским купцам 1200 фунт, персидского шелка по цене 70 рейхсталеров за фунт (van Zuiden, 15).
Оставляем на совести автора применение этого термина к экономическим явлениям XVII в. — Прим. ред.
В конце 1604 г. амстердамский Vroedshap постановил закупить на 120 тыс. гульд. шелка-сырца, чтобы предупредить прекращение работы шелковой промышленности (de Rоеver Weeskaraer, 57).
Так, Альберт Кунратш Бюог был «voornaam koopman en verver» (известный купец и красильщик) (Еlias, 327).
Устроенная в 1724 г. в Крефельде ван дер Лейеном красильня шелка отправляла небольшие партии шелка для крашения во Франкфурт, Кёльн, Утрехт, Амстердам (Sсhmoller— Нintze, II, 584).
Luzас, I, 367, указывает на особенности голландских судов, которые были округлой формы и имели неглубокую осадку. Их называли «толстопузыми»; их нельзя было причислить к лучшим типам судов, но они поднимали большой груз. Ими легко было управлять, и они не требовали большого экипажа.
Хорн и Эдам строили преимущественно суда для перевозки соли.
Ян Биккер, брат известного амстердамского бургомистра Корнелиуса Биккера, сам был собственником верфи (Еlias, Regentenpatriciaat, 118).
Амстердамский купец Абрам Бом заявил в 1638 г., что ему надо поставить французскому королю два корабля. Он поручил постройку их трем корабельным плотникам. Еlias, Vioedschaip, 288.
В действительности, как указывает Маркс, высокая заработная плата стимулирует технический прогресс в промышленности и отнюдь не является причиной упадка промышленности, как утверждает Бааш. В других местах книги автор сам отмечает, что именно в Голландии заработная плата стояла на низком уровне. См., например, стр. 115. — Прим. ред.
20 сентября 1700 г. русский посол в Гааге сообщал царю, что Генеральные штаты недовольны производимым им в Архангельске строительством судов (Uhlenbeck, 63).
Согласно Bontemantel, 506, в 1677 г. в Амстердаме было 16 канатных дворов и канатных мастерских.
Из одного Амстердама два раза в год отправлялись 50 судов в Норвегию за корабельным лесом. Дома строились исключительно из дерева (1610). В 1680 г. 22–23 судна доставили в Дордрехт свыше 60 корабельных грузов леса из Норвегии, (van Dillen, Stukken, betr. d. Amst. Graanhandel, 94). Здесь концентрировалась большая часть норвежской торговли с Голландией (Niebuhr, Circularbfiefe, 167).
До Люпса и Мейера, в начале XVIII в., монополия на смолу принадлежала голландской фирме Тесинг (Scheltema, III, 167), см. гл. 8. В 1653 г. голландским купцам был отдан на откуп вывоз пеньки и юфти.
Согласно Büsch, Bemerkungen, 50, пиленый дуб в виде досок отправлялся потом в те же страны, откуда он вывовился как необработанный дуб. В Роттердам в 1753 г. было ввезено 5620 штук дубовой рейки стоимостью 131 640 гульд.
Большая часть пива, потреблявшегося в Амстердаме, производилась в Веспе: амстердамская вода была для этого непригодна, (донесение венецианского посла от 1611 г., см. Вlоk, Rel. Ven., 92).
Промежуточное место между пивоварами и продавцами пива на вынос занимали в Амстердаме «Bierbeschoqiers» (van Raveateyn, 141).
В 1692 г. здесь было сварено 187246 бочек пива.
Жалобы об обходе этого постановления раздавались в 1591 г. (Japikse, Resqlutien, VII, 487, 718).
Еще в 1608 г. венецианский посол сообщал о Делфте: «В этом городе производится пива на всю Голландию», что было некоторым преувеличением (Вlоk, Rel. Venez., 14). В 1611 г. он высказывал такое же мнение (81). Vоlkmann, 186, говорит о популярности делфтского пива.
1 оксгофт равен, примерно, 225 литрам — Прим. ред.
Голландский способ пивоварения состоял из производства легкого пива путем смешивания тяжелых и слабых сортов пива в «gijl-kuip», т. е. в чане, в котором бродит пиво. Тimmer, Generale brouwers, 258; Timmer, De impost op de gijlbieren.
В южных районах Голландии налог на пиво дал в 1667 г. рекордную цифру в 1 514 933 гульд. С этого времени он постоянно снижался (van der Heim, III, стр. LXXXVI).
Уголь пивовары получали частично из графства Марк, частью из Шотландии (van Riemsdijk, 192). Пивовары Делфта потребляли почти исключительно уголь, торфа же употребляли мало. (Timmer, Uit de nadagen, 7'55 и сл.).
Согласно Nеmniсh, 152, винокуры отдавали брабантским дрожжам предпочтение перед голландскими, даже перед дрожжами собственного производства. Это приносило большой ущерб голландским пивоварам: «За 30–40 лет до этого один из крупнейших пивоваренных заводов Голландии выручал от дрожжей свыше 30 тыс. гульд.».
Согласно Metelerkamp, I, 96 и сл., Гауда в 1518 г. имела 159 пивоварен, в 1588 — 126, в 1803 — 3. Конечно, лучшим показателем упадка служит численность рабочих, а не число заводов. Однако уменьшение последнего не оставляет никаких сомнений в, упадке этой промышленности,
По мнению Brugmans (Opkomst, 215), упадок пивоваренной промышленности объяснялся не столько сокращением потребления, сколько ввозом дешевого пива из-за границы.
Мнение Pringsheim (стр. 53), что «развитие хлебного винокурения в Голландии обязано своим происхождением запрещению французской водки в 1672–1678 гг.», ошибочно.
В Гамбург в первой половине XVII в, водка импортировалась из Амстердама и Франции, причем не известно, была ли первая голландского происхождения (Baasch, Seeschiffahrt und Warenhandel, 351).
По Volkmann (стр. 486), схидамская водка изготовлялась большей частью из можжевеловых ягод; это, впрочем, верно лишь в отношении джина.
Анкер — мера жидкостей, равная примерно 3 ведрам или 36 литрам. — Прим. ред.
Metelerkamp, I, 42, а также de Bosch Kemper, 171 и сл., жалуются на плохое влияние, которое оказывало потребление водки. Коеnen (Voorlezingen, 196) говорит о «печальной известности», которую приобрел Схидам своими заводами по производству джина.
Так, Вusсh (Ober die hamb. Zuckerfabriken, 1790, стр. 350) писал: «Голландия не получает достаточно сахара от своих колоний, а Дания — от своих трех сахарных островов».
Фламандский фунт, которым в течение продолжительного времени пользовались для оценки различных товаров, равнялся 6 гульд.
Об этом см. ниже, гл. 8.
Солью, доставлявшейся из Голландии, не всегда были довольны, что следует из жалоб жителей Кенигсберга в 1707 г. на целые корабельные грузы соли, от которой пахло гнилой рыбой (Rachel, Handels und Zollpolitik, 437).
Согласно Volkmann, 57, в 1783 г. торговля бразильским табаком полностью прекратилась, но еще в 1753 г. в Роттердам ввезли 395 350 фунтов трубочного бразильского табака.
По Luzас, II, 327, листовой табак Гелдерланда и Утрехта экспортировался и там, за границей, свертывался в рули. По тарифу 1725 г. табак, свернутый в рули в Голландии, освобождался от вывозных пошлин. Из Амстердама в 1753 г. было вывезено местного табаку на 529 858 гульд., в 1792 — на 1 153 132 гульд., т. е. в два раза больше (van Niеrор, Uit de bakermat). Около, 1670 г. готторпское управление табачной монополии закупало амерсфортский табак.
Еще в 1617 г. маасское адмиралтейство запретило употребление табака на своих кораблях. (Rolt. Jaarb., 1925, 173).
Продукция бумажных фабрик на Зане составляла 80 тыс. стоп в год, не считая синей и серой бумаги; Everwijn, II, 396 и сл.
Cогласно Brugmans (Statistiek, 268), ввоз бумаги в Амстердам в 1667 — (1668 гг. составлял 181 808, вывоз — 41 179 рулов. По Luzас, III, 375, Голландия в течение продолжительного времени обеспечивала бумагой Францию, Испанию и почти полностью Португалию. Генуя была вытеснена из этой торговли.
Североголландские фабрики доставляли только писчую бумагу, печатную бумагу получали из Руана.
Видимо, мануфактуры. — Прим. ред.
Голландия, в особенности Хорн, ввозила в XVII в. в Гамбург, Шлезвиг-Голштейн и т. д. так называемые «Asterich», «Astrachen», которые служили для настила пола и стен; они представляли собой обыкновенные кафли (Baasch, Hamb. Seeschiffahrt, 375; Rehder, 212, 276).
В 1752 г. Дания запретила ввоз голландских трубок (La Fаrgue, Onderzoek, 85); Nеmni сh, 247 и сл.; об аналогичном запрещении Пруссией см. Schmidt, Beitr. z. Gesch. d. Stettiner Handels, II; 238.
Для производства кирпича «Moppen» в 1624 г. были приглашены специалисты из Голландии (Rehder, 174, 177).
В 1590 г. по желанию Амстердама лицентный сбор был снижен. О попытках голландцев в 1663 г. добиться свободного ввоза «черного мыла» во Францию см. Elzinga), 182 и сл.
В 1667–1668 гг. ввоз составил 566 885 ф., вывоз — 464 910 фунтов.
van Schelven (стр.16) дает цифру 60 тыс. иммигрантов, что близко к истине.
usken-Huet (Rembrandts Heimat, II, 199) сравнивает Усселинкса, Лемера, Маухерона с «железнодорожными королями и биржевиками нашего времени. Они также спекулировали собственными и чужими капиталами самым рискованным образом. Маухерон обанкротился. Усселинкс стал нищим, Лемер потерял свыше 1,5 млн., но все еще держался на поверхности».
Кто доставлял в город новые источники пропитания, встречал всегда радушный прием (Brugmans, Opkomst, 192).
За период 1589–1624 гг. объем амстердамской торговли утроился (Brugmans, Opkomst, 116).
Elias (Vroedschap., 371) отмечает в начале XVII в. Ханса ван Тилта из Гарлема в качестве резчика алмазов в Амстердаме.
В «Interest van Holland» (1662), 38 и сл. де ла Курт подчеркивал крайнюю желательность и полезность развития местной голландской промышленности благодаря влиянию иностранцев. Он высказывался против всякого противодействия этому влиянию.
То есть они освобождались от обязанности вступать в цехи и подчиняться их правилам. — Прим. ред.
Централизованные мануфактуры. — Прим. ред.
В Амстердаме уже в 1690.г. были отменены некоторые важные льготы: освобождение от акциза и гильдейского права (Berg, 74, 196).
См. также ниже, гл. 8.
Чумой в южной Франции объясняли также чрезвычайный расцвет текстильной промышленности Вервье (Renier, Histoire de Tindustiie drapiere, 50).
О «высокой заработной плате рабочих в Голландии» того времени можно говорить лишь в сравнении с Германией, где заработная плата была еще ниже. — Прим. ред.
На иммиграции после Утрехтского мира (Berg, 73) мы не будем здесь подробно останавливаться.
Численность населения в 60 тыс. чел. представляется нам слишком высокой; см. выше, стр. 47 и сл.
В этом месте, как и в некоторых других, Бааш повторяет свою мысль о том, что Нидерландам самой природой предопределено оставаться чисто торговой страной и что нидерландская промышленность всегда носила искусственный характер. Подобные взгляды высказывались еще в XVII–XVIII вв. представителями нидерландской торговой буржуазии. К. Маркс неоднократно отмечал реакционность такого рода взглядов и выражаемой ими политики. Так, говоря об истории Англии, Маркс указывает, что торговое сословие и торговые города являются политически реакционными и в союзе с земельной и финансовой аристократией выступают против промышленного капитала (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIX, ч. I, стр. 355. Прим. 46). В ряду причин упадка промышленности в Голландии Бааш не формулирует важнейшей из них — засилья торгово-ростовщического капитала, — хотя ряд ценных фактов, приводимых им, подтверждает это положение. — Прим. ред.
В данном случае Э. Бааш сам опровергает свои ошибочные утверждения, будто высокая заработная плата являлась причиной экономического упадка Голландии. — Прим. ред.
Рringsheim (стр. 53), считает цифру в 4 гульд. преуменьшенной.
Утверждение автора неправильно, ибо он не принимает во внимание дороговизны продуктов питания в Голландии и сравнивает зарплату лишь в ее денежном выражении. Реальная зарплата в Голландии была значительно ниже, чем во Франции и в Англии. — Прим. ред.
Это не означает, что средневековый ремесленник и купец заботились лишь о своем пропитании и не стремились к получению прибыли. Против такого взгляда выступил Below (Probleme, 410 и сл.).
О положении рабочих см. Вступительную статью. — Прим. ред.
Заработная плата амстердамских рабочих суконной промышленности составляла в 1648 г. 18 штиверов, в 1661 г. — 18–21 штивер, в 1682 г. — 24 штивера в день.
См. прим. ред. на стр. 118 и 152. — Прим. ред.
Автор, как типичный буржуазный историк, старается затушевать классовую борьбу в капиталистическом обществе. Но даже немногочисленные факты, приводимые им в дальнейшем, опровергают его тезис об отсутствии классовых конфликтов в капиталистической промышленности Голландии XVII–XVIII вв. Столь же нелепыми являются рассуждения Бааша о «прирожденной лености» и других национальных пороках, якобы присущих голландцам вообще. В русском переводе соответствующие места пропущены. — Прим. ред.
Kernkamp, Droogscheerders-Synode, 285 и сл., 288, указывает, что в 1791 г. начались волнения среди подмастерьев винокуренных заводов; в следующем году пришлось даже применить военную силу (van Riemsdijk, 149 и сл.).
Резкое ухудшение жилищных условий народных масс в Голландии в XVII–XVIII вв. объясняется отнюдь не приростом населения и не притоком иммигрантов, а развитием капиталистической мануфактуры. Прогрессирующее обнищание рабочего класса является одним из законов развития капиталистического общества. См. В.И. Ленин, Соч., т. XVI, стр. 212-213. — Прим. ред.
Венецианский посол уже в 1610 г. упоминает о принудительных работах для праздношатающихся (Biok, Rel. Ven., 38); затем об этом же он писал в 1618 г. (стр. 122). О работных домах см. Haller, 50.
Сильное сокращение подвоза из Прибалтики можно видеть из приведенной ниже, в гл. 8, таблицы.
Bunk, 108, несправедливо порицает эту предусмотрительную хлебную политику города, которая не имела ничего общего со свободной торговлей или протекционизмом. Против этого мнения Бюнка выступал Ungеr (Graanhandel, 481 и сл.).
Vogel, Europ. Handelsflotten, 331, считал, что в 1470 г. водоизмещение флота Нидерландов составляло 30 тыс., в 1570 г. — 116 тыс., в 1670 г. — 284 тыс. ластов (по 2 т.).
Блок считает цифру в 3000 рыболовных судов слишком высокой, равно как и цифру в 2 тыс. судов для плавания в Испанию и в Средиземное море и, наоборот, низкой — 7 судов для Ост-Индии (5 голландских и 2 зеландских).
Более высокие цифры о нидерландском судоходстве давал англичанин Рэли (Raleigh) в 1603 г. (Масрhersоn. Annals, II, 233 и сл.), а именно: в Англию — ежегодно 500–600 судов; для лесной торговли по Балтийскому морю — ежегодно 500–600 крупных судов; только в Данциг, Кенигсберг, Эльбинг — ежегодно около 3 тыс., судов. Ежегодное строительство составляло около 1000 судов, и для своего рыболовства голландцы использовали примерно 20 тыс. судов с экипажем в 400 тыс. чел. Последняя цифра безусловно преувеличена, как это показал Блок и другие исследователи.
По утверждениям Блока (стр. 32), численность экипажа была не выше 180 тыс. Но данные Рэли о 20 тыс. судов не преувеличены. В одном отчете приводится даже цифра в 22 370 судов с экипажем в 240 815 чел. (стр.37). Один француз около 1600 г. высказал всеобщее мнение о голландском судоходстве: «Голландия имеет больше домов на воде, чем на суше» («La Hollande a plus de maisons sur raer que sur terre») (Murris, La Hollande etc, 248).
По решению Генеральных штатов от 1638 г. Вест-Индская компания была обязана совершать «регулярные рейсы» между Голландией и Бразилией (стр. 297).
По одному английскому источнику от 1662 г., нидерландское судоходство на Балтийском море обладало в то время 4 тыс. судов, причем каждое судно имело экипаж в среднем 1.4 чел. Всего в Нидерландах насчитывалось 211 980 моряков. Japikse (Veiwikkelingen, 304, прим. 2) считает цифру в 4 тыс. кораблей слишком высокой. Kernkamp (Sleutels v. d. Sont, 228) для 1645 г. принимал цифру в 650–700 судов. Bosse (стр. 87 и сл.), приводит данные о частых визитах голландских кораблей в норвежские порты в. XVI–XVII вв.
Menne, 107, считает, что «избыточное население» Голландии должно было направляться в колонии; однако подлежит сомнению, имела ли Голландия в прежние времена избыток населения.
Чай из Китая был вывезен (в фунтах):
(на голландских судах … на английских судах)
1776 … 4 923 700 … 3 402 415
1777 … 4 856 500 … 5 673 34
1778 … 4 605 700 … 6 312 788
1779 … 4 553 000 … 4 372 021
1780 … 4 687 800 … —
1781 … 4 957 600 … 11 592 849
1782 … — … 6 857 731
1783 … — … 4 138 295
1784 … — … 9 916 760
1785 … 5 334 000 … 10 583 628
1786 … 4 458 800 … 13 486 691
1787 … 5 943 260 … 20 618 919
1788 … 5 794 900 … 22 096 723
1789 … 4 179 600 … 17 991 632
1744 … 2 417 200 … 20 728 705
1795 … 4 096 800 … 23 733 810
Macpherson, IV, 165; van Dam (стр. 24) сообщает об экспедиции с транспортом рабов из Роттердама через Гвинею в Демерару в 1780 г.
Пфальцское правительство в 1741–1780 гг. содержало в Гааге агента по делам эмигрантов в лице И. О. Корнета (там же, 14, 120).
Чему так удивляется и чего никак не может понять Бааш, объяснялось не «леностью голландцев» и не «боязнью моря», а общим экономическим упадком страны в XVIII в., который повлек за собой упадок судоходства, упадок заинтересованности в мореплавании (падение барышей судовладельцев, снижение заработной платы матросов) и упадок предприимчивости. Сказывалась также все возраставшая конкуренция со стороны Франции и особенно Англии, которая опиралась на мощь своей капиталистической промышленности. — Прим. ред.
Это сообщение через Хеллевутслёйс было очень значительным; в 1792 г. в него вошло 1935 и из него вышло 1849 судов (Оvеrvооrde, Geschiedenis, 362, прим. 2).
Heinse, Reise nach Holland (1784), стр. 314, писал о Голландии: «Ее торговля носит искусственный характер, у нее нет другого, порта, кроме Флиссингена».
Кампен был одним из многочисленных голландских портов, который вследствие его неудовлетворительного водного режима был вынужден снижать осадку и этим также — размеры своих судов.
В XVI столетии Амстердам создал себе еще одну судоходную магистраль по внутренним водам — «Spui» (ter Gоuw, IV, 365).
Согласно Bontemantel, 11, 509, в 1667 г. в Гарлем прибыли из Амстердама 5146 барж, а из Гарлема в Амстердам; отправились 6401.
Уже в 1538 г. и в последующие годы Амстердам жаловался на дордрехтское складочное право (ter Gouw, IV, 351). О конфликтах, между Амстердамом и Дордрехтом по вопросу о пропуске леса см. Japikse, Resolutien, VII, 280 (1590).
В 1586 г. Голландия и Зеландия условились о новом тарифе (Japikse, Resolutien, V, 372 и сл.).
Амстердам уже раньше охотно пошел на снижение налогов и падавшие на его долю квоты по некоторым налогам сумел сократить в ущерб небольшим городам (tеr Gonw, IV, 463 и сл., V, 365).
Имеется в виду народное движение, развернувшееся в Нидерландах в связи с вторжением французов во время войны за австрийское наследство. Народные восстания были направлены против гнета голландской купеческой олигархии, против откупщиков и непомерных налогов. В результате движения Вильгельм Нассауский был провозглашен штатгальтером. — Прим. ред.
Согласно Fruin, Geschiedenis der Staatsinstellingen, 188, уже в 1612 г. были установлены твердые квоты, которые в 1616 г. были изменены на 2% в пользу Зеландии.
Siсkenga, Bijdrage, 115, иначе De Koopman, III, 230 и сл.; по его данным, в 1616 г. доля Зеландии была снижена с 13 гульд. до 11, затем до 9 гульд., а доля других провинций соответственно повышена, так что распределение представлялось в следующем виде: Гелдерланд — 7 гульд. 5 штив., Голландия — 42 гульд. 10 штив., Зеландия — 11 гульд., Утрехт — 8 гульд. 5 штив., Фрисландия — 17 гульд. 10 штив., Оверэйсел — 5 гульд. 5 штив., Гронинген — 8 гульд. 5 штив.
Согласно Козимо Медичи (стр.281), провинция Голландия вносила ежегодного взноса в пользу республики в 1668 г. 16 млн. L (гульденов?), один Амстердам — ежедневно свыше 50 тыс. В 1701 г. русский посол сообщал: Амстердам уплачивает столько же налогов, сколько все другие провинции вместе взятые (Uhlenbeck, 69).
Бюш называет Голландию страной, где акцизы больше всего удорожают жизнь для бедного человека и отягощают мануфактуры (Samt. Werke, X, 71).
К чрезвычайным налогам принадлежал налог на очаг, на последний в 1666 г. жаловался van der Goes, 239; см. Sickenga, 349 и сл.
Deut — старинная голландская медная монета ценностью 1/3 копейки. — Прим. ред.
Davenant оценивает общие доходы Нидерландов от сельского хозяйства, торговли и промышленности к концу XVII в. в 181/2 млн. ф. ст. (Works, I, 248).
В конце 1628 г. неоплаченные долги республики составляли почти 3 млн. гульд. (Blok, ук. соч., IV, 298). Амстердамские банкиры и среди них Бартолотти ван ден Хёвел дали принцу Генриху взаймы не менее 2 млн. гульд. из 4% (Elias, Vroedschap, 388).
В 1794 г. для нужд обороны также собиралась «liberale gift», но она дала немного (Ноnig, II, 243).
Э. Бааш не понимает роли и значения системы государственных долгов в процессе первоначального накопления. Об этом см. вступительную статью. — Прим. ред.
Macpherson (II, 463) называет снижение процента в 1655 г. «первым снижением в национальном масштабе, произведенным в Европе» Процент на частные капиталовложения пал до 31/2% (de Roever, Weeskamer, 60).
В табл. штиверы и пеннинги не даны.
В противоречии с этими данными находятся сообщения французского посланника от 1728 г., по которым долг провинции Голландии между Рейсвикским и Утрехтским миром повысился на 143 млн. гульд. (Recueil des instructions etc., XXII, 475). Большую задолженность Голландии после Утрехтского мира подчеркивает Thorbecke, Simon van Slingelandts. toeleg etc., 336.
Уже Davenanl (Works, I, 252) указывал на легкость, с какой Нидерланды несли свою задолженность, которая оценивалась в 25 млн. ф. ст.; оплату процентов они производили не столько за счет торговли, сколько за счет косвенного обложения предметов потребления.
Согласно Macpherson (Annals, IV, 95), война эта обошлась нидерландскому государству около 10 млн. ф. ст: Судовладельцам и купцам она стоила около 80 млн. гульд. (Mr. D., Over de aloude vrijheid etc., 293).
Правильнее следовало сказать, что в Голландии купеческий капитал подчинил себе мануфактуру, т. е. промышленный капитал. «Амстердамские капиталисты», о которых пишет Бааш, являлись главными представителями купеческого и ростовщического (банкиры) капитала в Голландии. — Прим. ред.
Из одной только Западной Африки в течение 1629–1636 гг. было ввезено в Голландию золота и слоновой кости на 11 733 900 гульд. весом 1 137 400 фунт. (Zimmermann, Kolonialpolitik, 43).
Долг этот стал называться по имени его посредника, главного казначея амстердамской адмиралтейской коллегии Питера Хуфейсера (Еrdmannsdörfer, Urk. u. Aktenstücke, IV, 9 и сл.).
Рауле приобрел в 1689 г. в Голландии для курфюрста Фридриха III, сильно нуждавшегося в деньгах, пожизненные ренты, принесшие ему 50 тыс. талеров (Sсhück, I, 228). van der Heim, I, 72 и сл., сообщает о трудностях, которые встретили амстердамские маклеры в 1691 г., когда они старались получить 1/2 млн. гульд. для бранденбургского курфюрста.
Уже в 1625 г. английские коронные драгоценности были доставлены в Амстердамский разменный банк в качестве залога за предоставленный заем (van Dillen, Bronnen, 65). О тех трудностях, которые встретил Вильгельм III Оранский при получении денег в Амстердаме в 1696 г., см. van der Heim, III, 208 и сл.
Уже в 1728 г. французский посол оценивал участие голландского частного капитала в английских ценных бумагах в 100 млн. гульд. (Recueil des instructions, II, 493). Согласно van Dillen (Beurskrisis, 245), Англия в 1760 г. заключила заем в Амстердаме на 12 млн. ф. ст. из 3%. Согласно Haller, 33, около 1725 г. кредит приносил в Амстердаме лишь около 3%.
Голландия дала Англии взаймы 400- 500 млн. гульд.
Еще в мае 1728 г. Adams (van Wijk, 174) подчеркивал большую заинтересованность голландских фирм в английских ценных бумагах. D е Koopman, III, 192, подчеркивает, что большая задолженность Англии Голландии представляет для последней опасность, так как этим она вовлекается в политические дела Англии.
Фирма Балде уже в 1699 г. передала Дании 856 914 гульд. в виде пожизненной ренты. Попытка Дании получить в 1700 г. через эту же фирму заем в 600 тыс. рейхсталеров не удалась из-за противодействия амстердамских властей, которые ссылались на запрещение голландских штатов (Еlias, Vroedschap, 890).
В 1617 г. против займа Голландии для Швеции выступал главным образом Луис де Гер, шурин Элиаса Трипа (Еdmundson, 692).
Внешние займы царской России за указанный период носили по преимуществу военный характер. В свою очередь удачные войны, которые вела Россия во второй половине XVIII и в первой половине XIX в., увеличили ее кредитоспособность. Россия стала чрезвычайно выгодным рынком для помещения голландского капитала. — Прим. ред.
По Stiassnу, 139, Россия в 1789 г. заключила заем в 40 млн. (гульденов?) для своей армии в Молдавии.
В 60-х годах XIX в. Россия заключила два займа в Амстердаме и Лондоне, получившие название «англо-голландских».
При посредничестве кельнских банкиров в 1714–1715 гг. для Юлиха был заключен 6%-ный заем в 245 тыс. гульд. у амстердамского банкира Дётча (Deutz) (Кrüger, Kölner Bankiergewerbe, 4, прим. 3).
Ртуть применялась для значительного в Амстердаме производства киновари.
После смерти Дётча в 1758 г. императорским посредником в делах с ртутью в Амстердаме стал Клиффорд (Elias, 882).
Облигации хранились в Амстердамском разменном банке (van Dillen, Bronnen, 371).
При переходе Силезии к Пруссии последняя приняла силезский долг на себя, и он был в 1809 г. включен в новый заем, сделанный Пруссией в Голландии; но так как заем этот оказался малодоходным, то много старых силезских облигаций остались нераспроданными (Alting Bösken, 49 и сл.).
В этом, в частности, выражалось преобладание в Голландии торгово-ростовщических интересов над промышленными. В этом же заключалась одна из причин упадка в XVIII в. голландской промышленности, которая испытывала недостаток кредита. — Прим. ред.
По мнению Colenbrander (Patriottentijd, I, 85), лишь после 1780 г.
Посредником при получении этого займа в Амстердаме был банкир короля — Хорнека (Horneca) (Marion, I, 264).
Шарль Александр де Калонн (Calonne, 1734–1802). В 1783-1785 гг. — французский генерал-контролер (министр) финансов. — Прим. ред.
Хоггер стоял в тесной связи с фирмой Физо (Elias, 1057).
Согласно Elias (Vroedschap, 1060), Хопе за 1796–1807 гг. заключил для Испании три 5,5%-ных займа на 60 млн. гульд.
Заем на сумму 10 млн. фр., полученный в 1781 г. в Голландии для Америки, был предоставлен за счет Франции (Oberleitner, 43).
Первый городской ссудный ломбард был учрежден в Амстердаме в 1614 г. В Голландии и Зеландии еще в 1575 г. взимали 321/2% годовых. В 1684 г. в Амстердаме процент был установлен в размере 6–161/4, в зависимости от размера погашенных сумм.
Следующее изложение в основном также базируется на Mees, превосходная книга которого нашла документальное обоснование и существенное дополнение в труде, опубликованном van Dillen, Bronnen.
Почти вплоть до конца XVII в. фунт содержал 40 grooten, что соответствовало гульдену; фламандский фунт = 6 гульденам. Старые каролус-гульдены постепенно исчезали (Diferee, Geschiedenis, 102, 351; Schimmel, 1 и сл.).
В III томе «Капитала», указывая на то, что с капиталистическим процессом производства «связано расходование денег при покупках, прием их при продажах, уплата денег и получение при платежах, уравнение платежей и т. д.», К. Маркс, далее, следующим образом определяет функции кассиров: «Торговец деньгами исполняет все это для купцов и промышленных капиталистов сперва как простой кассир» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIX, ч. I, стр. 345). При этом К. Маркс цитирует на этот счет Виссеринга: «Институт кассиров, быть может, нигде не сохранил в таком чистом виде своего первоначального, самостоятельного характера, как в нидерландских торговых городах (о происхождении института кассиров в Амстердаме см. Е. Luzас («Holland's Rykdom» [Leyden, 1782], часть III). Их функции отчасти совпадают с функциями старого Амстердамского разменного банка. Кассир получает от купцов, пользующихся его услугами, известную сумму денег и открывает им на эту сумму «кредит» в своих книгах; затем они посылают ему свои долговые требования, по которым он получает для них деньги и кредитует их на соответствующую сумму; напротив, он производит платежи по их распоряжениям (kassiers briefjes), уменьшая на соответствующую сумму их текущий счет. С этих поступлений и уплат он отчисляет себе незначительный процент за комиссию, который образует соответствующее вознаграждение за его труд только вследствие значительности оборотов, совершаемых при его посредстве между двумя сторонами. Если требуется покрыть платежи двух купцов, причем обоих обслуживает один и тот же кассир, то такие платежи покрываются чрезвычайно просто благодаря параллельным счетам в книгах, так как кассиры изо дня в день балансируют их взаимные требования. Итак, занятие кассиров заключается собственно в этом обслуживании платежей; следовательно, оно исключает промышленные предприятия, спекуляции и открытие бланкового кредита; потому что здесь должно оставаться правилом, что кассир за того, кому он открыл счет в своих книгах, не производит никаких платежей, превышающих размеры его имущества». (S, Vissering: «Handboek von Praktische Staathuishoudkunde», Amsterdam, 1860, т. I, стр. 134). См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIX, часть I, стр. 345–346, прим. 43. — Прим. ред.
Запрещение это было возобновлено в 1608 г. (стр.12).
Чрезвычайно важны те замечания относительно Амстердамского банка и развития кредитного дела в Голландии, которые делает К. Маркс, рассматривая в «Капитале» (т. III, ч. II) формирование капиталистической кредитной системы. Маркс указывает, что для развития капиталистического кредита Амстердамский банк XVII в. почти не имел значения. Коммерческий кредит и торговля деньгами развились в Голландии вместе с развитием торговли и мануфактуры, «и капитал, приносящий проценты, самым ходом развития был подчинен промышленному и торговому капиталу. Это обнаруживалось уже в низком размере процента» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIX, ч. II, стр. 152). Но если Голландия была известна как страна с низким размером процента, то причиной этого было высокое по тем временам развитие ее промышленности и торговли. «…Голландия в XVII веке считалась… страной наиболее передовой в смысле экономического развития. Монополия старомодного ростовщичества, базировавшегося на бедности, исчезла там сама собою» (там же). В этом отношении Амстердамский банк, в сущности, не играл роли. Это определило и характер выдававшихся им расписок (квитанций, рецеписс). «Банк в Амстердаме, основанный в 1609 г., так же мало, как и банк в Гамбурге (1619 г.), знаменует новую эпоху в развитии современного кредитного дела. Это был чисто депозитный банк. Боны, выпускавшиеся банком, были в действительности лишь расписками в получении вложенного в банк благородного металла, в монете или в слитках, и обращались только с передаточной надписью их владельца» (там же). Бааш называет Амстердамский банк «Wechselbank», что соответствует голландскому «Wisselbank». Но было бы неправильным переводить это название как «вексельный банк». Говоря о возникновении меняльного дела и торговли деньгами, К. Маркс в «Капитале» (т. III, ч. I) по этому поводу цитирует работу Виссеринга: «De Wisselbank [разменный банк] получил свое название не… от векселя [Wissel], не от вексельного письма, а от wisselen [разменивать] различные сорта денег. Задолго до учреждения Амстердамского разменного банка в 1609 г. в нидерландских торговых городах были менялы, меняльные лавки, даже разменные банки… Занятие этих менял состояло в том, что они разменивали различные иностранные монеты, привозимые в страну иностранными купцами, на ходячую монету. Мало-помалу круг их деятельности расширялся… они сделались кассирами и банкирами своего времени. Но в соединении профессий кассира и менялы власти Амстердама усмотрели опасность, и, чтобы предупредить эту опасность, было решено основать крупное учреждение, которое заменяло бы как менял, так и кассиров и действовало бы открыто, согласно уставу. Таким учреждением и был знаменитый Амстердамский разменный банк 1609 г. Совершенно так же возникли разменные банки в Венеции, Генуе, Стокгольме, Гамбурге вследствие постоянной потребности в размене денежных знаков» (Vissеring, цит. произв., стр. 247). См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIX, ч. I, стр. 344. — Прим. ред.
Гильдебранд Схелингер (1580–1633), член амстердамского городского совета и участник Ост-Индской компании, стал при основании разменного банка его «Onivanger of Kassier» (Elias, Vroedschap, 300).
Как, например, путем запрещения приема и выдачи золотых и серебряных монет по ценам, выше указанных в постановлении (van Dillen, 25, 81 и сл.).
В Амстердаме в периоды порчи монет подделывали даже немецкие медные деньги. Так, в 1623 г. между Дортмундом и Амстердамом возникли оживленные деловые махинации по доставке фальшивых медных монет; они тайно доставлялись в бочках из-под мыла (L. v. Winteifeld, Die Dortm. Wandschneider-Gesellschaft, 57).
Фактически эти монеты были не чем иным, как выше упомянутым патаконом и дукатоном (Sсhimmel, 26).
В Амстердаме устроили тогда монетный двор для ускорения чеканки (van Dillen, Bronnen, 157, 160 и сл.).
Уже в своем меморандуме о разменном банке в 1677 г. J. Phonsen выдвинул это предложение и горячо его защищал (van Dillen, Econ. Histor. Jaarboek, VII, 96 и сл.; van Dillen, Bronnen, 302).
Для золотых монет процент прежде составлял 1/2%, а с 1776 г. — 1/4% (van Dillen, 426 и сл.).
Как правило — иностранную. — Прим. ред.
Установленный в 1638 г. лаж в 1/2% (van Dillen, 79) никогда не соблюдался.
Мееs считает, что число лиц, имевших свои счета в банке, временами превышало 5 тыс.; van Dillen (стр. 985) считал, что максимальное число их составляло 2918 (в 1721 г.). Гамбургский банк уже в 1757 г. имел свыше 3 тыс., а в 1796 г. около 14 000 счетов (Bush, Handlungsgeschichte Hamburgs, 70).
Приведем несколько цифр:
(Годы … На текущем счету … Металлическое покрытие)
1687 … 10 175 864 … 7 913 428
1696 … 10 207 122 … 8 648 941
1712 … 10 284 448 … 6 800 847
1725 … 21 310 709 … 17 833 144
1730 … 20 290 467 … 16 138 676
1739 … 19 133 621 … 13 787 627
1742 … 18 296 177 … 11 107 578
1749 … 12 219 463 … 9 244 963
1755 … 13 649 819 … 9 096 468
1758 … 16 027 085 … 10 008 114
1780 … 23 191 540 … 20 003 438
1784 … 18 122 804 … 6 014 134
(van Dillen, 964 и сл.); Н. v. Treitschfce (Die Rep. d. Verein. Niederlande, 497) пишет, что ко времени Мюнстерского мира в подвалах банка лежало «300 млн. в металлах», фактически было всего 81/2 млн. гульд.
Sоmbart, Kapitalismus, II, 2, стр. 968; Haller (стр. 48) упоминают о серебре, поступавшем в 1725 г. из Германии в Амстердам в качестве предмета импорта. Англичанин Чайлд жаловался в 1690 г., что почти все серебро из Кадикса и Севильи вывозится в Голландию (Pieron, 125).
1 сентября 1701 г. (van Dillen, 315).
Даже мастера-филигранщики по золоту и серебру должны были получать материал исключительно от разменного банка (van Dillen, 113 и сл., 222 и сл., 243 и сл., 348). Предпринятая в 1700 г. попытка сделать Ост-Индскую компанию в отношении ее закупок серебра зависимой от банка — не удалась (т а м ж е, 303 и сл.). Большие суммы, в которых нуждалась Англия для своих войн на континенте, как правило, также проходили через Амстердамский банк и увеличивали его обороты (Andreades, 97).
Из многих фактов можно видеть, что эта торговля металлом не всегда имела солидную основу. Так, в Голландии шведские каролины немедленно по получении переплавляли (около 1714 г.), так как их вывоз из Швеции был строго запрещен. По-видимому, часто имел место тайный вывоз этих шведских монет в Голландию. Даже шведский финансист Гертц, который издавал все эти запрещения, сам посылал большие суммы за границу (Bruckner, Finanzgeschichtl. Studien, 199 и сл.).
Такое мнение высказал Pepys в «Diary and correspondence of Samuel Pepys», vol. II, 378 и сл., в 1666 г. Спустя сто лет Бюш оспаривал предубеждение, что лишь в республиках банки пользовались достаточной безопасностью (Abhandlungen von den Banken, 57, в Sämtl. Werke, VI, 99 и сл.).
Уже в 1789 г. был выдвинут план устройства учетной кассы (там же, 443).
Наличных денег, принадлежавших банку, оказалось всего 121 262 гульд. (van Dillen, 480).
Значительны также были кредиты, предоставленные банком городскому ломбарду; с 1770 г. этот долг сильно возрос, так как уплата производилась неудовлетворительно (там же, 977 и сл.). В начале 1795 г. долг составил 1715 тыс. гульд. (стр. 480).
Сообщение прусского посла Бильфельда 28 июня 1802 г. о том, что кредит банка до того возрос, что ему стали предлагать деньги с 4%-ным лажем, ничего не меняет в положении (Colenbrander, IV, 176). Такой же оптимистический взгляд высказывал van Dillen (стр. 595); о погашении банковского долга см. там же, 599.
С мнением ван Диллена, (стр. XI), который пытается оправдать большие кредиты, предоставлявшиеся банком, я не могу согласиться, в особенности в связи с недостаточным металлическим обеспечением банка. Этому мнению ван Диллена противоречат цифровые данные на стр. 964 и сл. См. также мое сообщение о работе Ван Диллена в Jahrb. f. Nationalok., Bd. 126.
Внутренняя и внешняя структура и развитие этих обоих банков, конечно, существенно отличались от Амстердамского.
Мидделбургский банк был вновь организован в 1805 г., как банк текущего счета, и в таком виде продолжал затем существовать.
По этому поводу возник спор с текленбургским фабрикантом Арентом Вестергофом. Об этом упоминает Phoonsen, ук. соч., 98. Согласно Мееs (там же), из этого полотна делались кошельки. Вместо денег банк мог предложить купцам, требовавшим обратно свои деньги, лишь кошельки.
Генеральные штаты не согласились со сделанным в 1732 г. предложением генерального чеканщика временно приостановить чеканку серебряных монет (van Dillen, Bronnen, 369). Уже в 1635 г. упоминается о распространении практики выплаты в лёвенталерах на ОстИндию, Левант, Кипр, Грецию, Персию, Армению (там же, 77). Голландские золотые дукаты часто подделывались за границей. В 1749 г., по настоянию прусского правительства, Генеральные, штаты распорядились чеканить дукаты с гуртиком (Sсhrоеtter, II, 62).
Постройка здания биржи относится к 1611 г., а не к 1613 г., как считали прежде (Breen, 211).
«Enfin l’on peut dire, que Amsterdam est comme le magasin général non seulement de l'Europe, mais de tout le rnonde» (Le Moine de l'Espine, 43).
Регулярная торговля медью между Швецией и Голландией началась еще в 1613 г. (Wittrосk, Svenska Handelskompaniet, 7 и сл.). Об участии Самуэля Бломмарта в шведской торговле медью см, его письма, изданные Kernkamр’ом, стр. 24 и сл. В 1660–1668 гг. пропорция ввоза меди к ее вывозу в Амстердаме была 5:2 (Brugmans, Statistiek, 141). Об отправках шведской меди из Голландии в Россию, что служит показателем универсального значения Голландии как товарного рынка, указывает, van Brake! (Stat, en andere gegevens, 359 и сл.). Это можно доказать в отношении целого ряда других товаров; так, например, в 1632 г. деготь отправлялся из Амстердама в Гамбург (Baasch, Seeschiffahrt, 377).
В 1667–1678 гг. Амстердам не импортировал ртуть, а, наоборот, вывез ее на 63 839 гульд., что указывает на большие запасы этого металла в Амстердаме (Brugmans, Statistiek, 169).
В Амстердаме существовала специальная хлебная биржа.
Амстердамский курсовой лист второй половины XVII в. содержал продукты заокеанской торговли (пряности, сахар, табак, красильное дерево, аптекарские товары и т. д.), далее, товары левантийской и средиземноморской торговли (рис, масло, вина), продукты рыболовства (рыба, ворвань, китовый ус), металлы (олово, ртуть, свинец), шерсть всех видов и т. д. Из продуктов голландской промышленности список содержал лишь пестрые амстердамские изразцы, «bonte leiren» (Brugmans, Handel en nijverheid, 1740. Официальный прейскурант на товары существовал в Амстердаме с 1613 г., возможно даже раньше (Sautijn Kluit, Prijscourantiers).
Согласно Colenbrander (Erste Auftreten etc.), название «акция» (aktie) впервые появилось в 1606 г., раньше упоминался лишь «пай» («part»), который обеспечивал участие только в основном капитале, в то время как «акция» включала в себя право на дивиденд. Скоро название «пай» вышло из употребления.
Об этом см. интересную книгу de la Vega, появившуюся в 1688 г. Ее издатель Pringsheim на стр. XIV выступает против Зомбарта (Kapitalismus, II, 562) и его утверждения, что биржа ценных бумаг в Амстердаме до второй половины XVIII в. «оставалась на первоначальных ступенях своего развития». См. также Smith, Tijdaffaires, 21 и сл.
Разумеется, объяснения следует искать не в «теоретических соображениях», а в сопротивлении господствующих классов имущественному обложению. — Прим. ред.
Smith (стр. 72), в противоположность Grossmann, считает, что связь между биржей и политикой существовала уже до 1672 г.
По данным Зомбарта (Sludien, II, 64), до 1770 г. на амстердамской бирже за все время ее существования было заключено займов на 250 млн. гульд. Возможно, что сумма эта была даже выше.
То есть ассигнации, или бумажные деньги, выпущенные во Франции во время буржуазной революции конца XVIII в. — Прим. ред.
Uffenbach, III, 422, выражал в 1711 г. свое удивление по поводу того, что в Голландии все еще можно было обнаружить следы цветочного сумасбродства. Писатель-романтик Арнем фон Арним в своем произведении «Holland. Liebhabereien» (стр. 191) изобразил тюльпаноманию голландцев. Он сообщает об одном тюльпане «Admiral van Enckhuizen», который якобы стоил 20 тыс. ф. ст. Он также упоминает о биржевой игре с тюльпанами.
Вывоз китового уса в 1667–1668 гг. превышал ввоз почти в 5 раз (Вrugmans, Statistiek, 135). В 1753 г. вывоз китового уса из Роттердама составил 193 650 фунт, стоимостью 104 560 гульд. Импорта не было. (Dobbelaar, Een Statistiek, 213).
Дороговизна хлеба в Нидерландах в конце 90-х годов XVII в. была вызвана рядом неурожайных лет и голодом (1695–1697 гг.) в Прибалтике, откуда голландцы получали основную массу импортируемого хлеба, а также запрещением со стороны шведского правительства экспорта хлеба из Риги, Таллина и Нарвы. — Прим. ред.
То есть во время экономического расцвета Нидерландов в XVII в. — Прим. ред.
Этим миром в 1763 г. окончилась Семилетняя война. — Прим. ред.
Об этом см. полемику между Мансвелтом и ван Дилленом в Tijdschrift v. Geschiedenis. 37 (1922), 400 и сл. Первый отрицает существование спекуляции векселями; по его мнению, был лишь кредитный кризис по причине медленности амстердамского денежного обращения.
Согласно van Dillen (De beurscrisis, 249), фирма Нефвилля в Амстердаме не пользовалась симпатией потому, что она предложила прусскому королю в Эмдене деньги для организации его Азиатской компании. Поэтому план поддержать эту фирму выдачей ей 11/2 млн. гульд. встретил возражения со стороны амстердамских властей.
В 1695 г. власти Амстердама отклонили ходатайство нескольких городских лотерей открыть счета в разменном банке под тем предлогом, что банк существует только для купцов и для деловых операций; исключение сделали лишь для соседнего города Гарлема (van Dillen, Bronnen, 277 и сл.).
Тонна золота равна 100 тыс. гульд.
В Амстердаме Тимон Якоб Хинлопен (1572–1637) выступал как торговец зерном и страхователь (Еlias, Vroedschap, 310); Якоб ван Не.к (род. в 1602 г.) — как торговец с Италией и страхователь (там же, 478); Н. Р. ван Капелле (1609–1695) — купец, участник судоходных компаний и страхователь (стр. 514); Ян Хюлфт (1610–1677) — купец, канатозаводчик, участник судоходных компаний и страхователь (стр. 533); Герард Рогге (1645–1713) — купец, участник судоходных компаний, китоловного дела, торговец ворванью, вином, солью и страхователь (стр. 283).
Еще в 1767 г. штеттинцы страховали свои корабли не в Берлине, а в Амстердаме или Гамбурге (Schmidt, Geschichte d. Handels Stettins, III, 221).
Хотя власти Роттердама отказали компании в субсидии Роттердамского банка, они предоставили в ее распоряжение деньги самого города (van Dillen, Bronnen, 1367 и сл.).
Hagedorn (II, 404) полагает, что торговое значение Антверпена после завоевания его Александром Пармским не уменьшилось в такой мере, как это принято считать. Это, однако, верно лишь для первоначального периода, затем значение его в качестве торгового центра совсем пало.
Английская шерстяная материя. — Прим. ред.
Было уплачено лишь 30 тыс. гульд. (te Lintum, 163 и сл.)
Davenant оценивал вывоз шерстяных материй в Голландию за один год в 1 339 526 ф. ст. (The Brit. Merchant, I, 27).
В Англии часто сожалели об эмиграции многих коммерсантов в Нидерланды, усматривая в этом потерю для Англии (The Brit. Merchant, Vol. I, 3 ed., 1748, 146).
Организация шотландского складочного пункта и его политика имели много общего с политикой и организацией Ганзы.
То есть товары, подлежавшие действию складочного права. — Прим. ред.
К числу нидерландских предприятий в Швеции относилось также устройство текстильных фабрик, на что Якоб ван Эйтенховен в 1649 г. получил от королевы Кристины привилегию на 30 лет (van Brakel, Een tiental vennootschappen, 204 и сл.). Кристина освободила в 1654 г. амстердамскую фирму «Л. и X. Трип» от зундской пошлины на все артиллерийские орудия, производившиеся на пушечном заводе в Юлетабруке у Ничепинга. В 1662 г. в результате протекционистских мероприятий Швеции, где с 1655 г. была установлена государственная монополия торговли артиллерийским вооружением (Wittrock, Karl XI. formyndares fijnanspolitik, 1913; 424), торговой фирме Трип, которая в 1655 г. объединилась с фирмой де Геер, пришел конец. Торговлю шведским оружием вел также голландский купец Бартолотти, который выступал в качестве комиссионера (Wittrock, ук. соч., 1917, 56 и сл,). В XVII и XVIII вв. нидерландцы участвовали в железоделательной и квасцовой промышленности Швеции (Еlias, Vroedschap, 547, 857). Шведское правительство назначало в Амстердам комиссионеров для сбыта шведского дегтя. Комиссионерами были, например, Луис Трип и Пеле (Еlias, ук. соч., 547, 814). О монополизации Швецией торговли дегтем см. Barries, 79.
В прежние времена нидерландцы широко ввозили артиллерию из-за границы, в 1588 г., например, из Англии (Japikse, Resolutien, VI, 390). Гамбург в 20-х годах XVI в. вывозил из Амстердама орудия, мушкеты, патроны, фитили; это, однако, не доказывает их голландского происхождения (Вaasсh, Hanib. Seeschiffahrt, 408). Во времена Густава-Адольфа Швеция часто вывозила пушки и другие военные материалы из Голландии (Wittrосk, Svenska Handelskomp., 35, 121 и сл.; письма Louis de Geer'a, опубликованные Kernkamp'oм, 202 и сл., 352 и сл.; Edmundson, Louis de Geer, 692). Амстердам был тогда центром торговли оружием. О большом вывозе пороха и фитилей из Амстердама см. Вrugmans, Statistiek, 133. В 1665 г. штаты Голландии и Фрисландии заключили соглашение с любекским и гамбургским орудийным заводчиком Беннингком о поставке орудий (Mitt. d. Ver. f. lüb. Gesch., H. 3, 212).
Об орудийном заводе в Гааге, устроенном в начале XVIII в., см. Eversmann, 192 и сл. Согласно Le Moine de l’Еspine (стр. 43), Амстердам в начале XVIII в. производил всякого рода оружие. Порох доставляли Рейнье Кант (1536–1595), затем Питер ван Хорн (род. в 1619) (Elias, Vroedschap, 72 и сл., 296). В Роттердаме И. Ф. Гофман, к которому перешла фирма И. Харткопа, изготовлял в XVIII в. много военных материалов. Он владел литейным заводом и был освобожден на 25 лет от всех городских и других податей (N. J. Hoffmann, Een Oud-Rotterd. Firma). Еще Фридрих II получал в 1761 г. оружие из Амстердама (Вlоk, Verslag, 265).
Амстердам послужил англичанам образцом для создания запасов хлеба для неурожайных лет; там всегда был запас хлеба не менее чем в 700 тыс. квартеров (Durham, 235). В конце XVII в. годовой привоз зерна в Амстердам составлял около 76 тыс. ласт., из которых сам Амстердам потреблял 27,5%, 29% служили для внутреннего потребления в стране и около 43% — для экспорта (Brugmans, Opkomst, 121 и сл.).
Налог на каждый конгий зерна. 1 конгий равнялся 3,24 литра или 1/4 ведра. — Прим. ред.
Бааш здесь допускает ошибку. Шведско-датская война началась в 1643 г. — Прим. ред.
Миром в Бремсебро завершилась шведско-датская война (1643–1645), явившаяся одним из побочных эпизодов Тридцатилетней войны. По этому миру Дания потеряла часть своих владений на юге Скандинавского полуострова, а также острова Готланд и Сарема (Эзель), которые отошли к Швеции. — Прим. ред.
Данные за 1632 и 1634 гг. отсутствуют в таблицах; 1650–1652 гг. выпали вследствие вышеупомянутого договора от 1649 г., по которому зундская пошлина была выкуплена вперед.
См. табл. на стр. 162.
См. табл. на стр. 257 и сл. Для более раннего времени см. Unger, 362 и сл.
См. также выше, стр. 158.
Ом — старонемецкая мера жидкостей, равная примерно 2 ведрам — 24 литрам. — Прим. ред.
Помимо того меньшие количества — в “тюках”.
1 голландский корабельный фунт = 148,23 кг, а датский — 160 кг. — Прим. ред.
Через Зунд прошли: в 1780 г. 2058 голландских судов (об английских сведений нет); в 1781 г. — 2021 английское и 11 голландских; в 1785 г. — 2535 английских и 1571 голландское судно; в 1790 г. — 5788 английских и 2009 голландских; в 1793 г: — 3478 английских и 807 голландских судов (Kluit, Jets, 152 и сл., 334 и сл.; Рringsheim, Beiträge, 24). Из Петербурга в 1780 г. отбыли в Голландию 22 судна, в Англию — 467 (Kluit, 153).
Еще в 1803 г. батавский посол в. Петербурге Дирк ван Хогендорп добивался поддержки России у Порты для получения свободного прохода судов через Дарданеллы (Sillem, Dirk van Hogendorp, 154).
Fr. List, Das nat. System, 70: «Торговля Голландии имеет свои корни в бассейне Рейна и его притоков; чем богаче и плодороднее был бассейн этой реки по сравнению с Везером и Эльбой, тем более торговля Голландии должна была превосходить торговлю Ганзы».
В экспортной торговле Роттердама Германия занимала в середине XVIII в. первое место. В 1753 г. в Германию было вывезено разных товаров на 4 493 242 гульд., кроме того в Гамбург и другие города на 270 521 гульд., а стоимость всего вывоза равнялась 15 271 687 гульд. Англия занимала второе место после Германии, вывоз в Англию составил 3 497 705 гульд. (Dobbelaar, Een Statistiek, 212).
Эйфель — район Рейнской области между реками Мозелем, Рейном и Руром. — Прим. ред.
Это поведение голландцев согласуется, с их отказом оказать поддержку Гамбургу в его стремлении состоять в мирных отношениях с берберами. Голландец де ла Курт сказал по этому поводу в 1662 г., что нужно оставить у гамбуржцев в ноге занозу турецких морских разбойников (Вaasсh, Convoyschiffahrt, 15).
В 1709 г. по одной Эльбе было перевезено в Голландию 25–30 тыс. ластов зерна (Вaasсh, Hamburg und Holland, 75).
Много селитры и свинца отправлялось в Голландию из Гамбурга. Селитра поступала преимущественно из Польши и России и считалась северным продуктом. О северной торговле селитрой см. Fridericia, Danmarks ydre polit. Historie, 1629–1660, II, 232 и сл.
Удивительно, что курсовой бюллетень от 1674 г. (Вrugmans, Handel en mjverheid 174) не содержит никаких хлебных котировок; по-видимому, на бирже для зерна существовали особые котировки. О зерновых ценах в Утрехте за 1393–1644 гг. см. Sillem, Tabellen.
Амстердамский судовладелец Жан де Пейру (Jean de Peyrou) (1647–1718 гг.) поддерживал регулярное грузовое сообщение с небольшим портом Рюгенвальде при посредстве корабля в 40 ластов водоизмещения (Ellias, Vroedschap, 835).
После Семилетней войны Голландия вывозила из Прибалтики меньше леса, чем с Рейна (там же, 214).
Амстердамский купец Якоб Лотан закупил в 1717 г. в Ютландии при посредстве своих комиссионеров 466 волов и доставил их в Голландию на семи арендованных им судах (Еlias, Vroedschap, 709).
Преобладающая часть голландцев, переселившихся в конце XVI в. в Гамбург, происходила из Южных Нидерландов (Sillem, Zur Geschichte der Niderlander in Hamburg, Ztschr. d. v. f. hamb. Gesch., VII).
По утверждениям Блока (Geschiedenis, v. h. ned. Volk, V, 369), уже в XVII в. в Голландии в качестве лавочников поселилось много вестфальцев (Наерke, Der deutsche Kaufmann in den Nederlanden, 58).
Приведенные Замбартом (Sludien, I, 151) данные о вывозе Франции в Голландию (3972 млн. фр.) относятся к 1658 г.
Согласно Malvezin (стр. 261), который ссылается на данные Кольбера, всего было 25 тыс. судов, в том числе французских 5–6 тыс.; эти данные ошибочны. Де ла Курт в Interest van Holland (1662) (стр. 161) указывает, что большая часть французской морской торговли велась при посредстве голландских судов. Установившиеся издавна регулярные рейсы между Амстердамом и Руаном велись, по-видимому, судами обеих стран.
Лейстер называл Амстердам «единственным торговым городом в этой части христианского мира» (Elias, Regentenpatriciaat, 29).
Имеется в виду борьба буржуазной оппозиции против абсолютизма Стюартов накануне английской буржуазной революции XVII в. — Прим. ред.
Настоящими причинами войны с Англией де ла Курт в своей работе «Interest van Holland» (1662 г.) (стр. 107) считал зависть Англии к «onze florizante commercie» («нашей цветущей торговле») и ненависть Кромвеля к принцу Оранскому, племяннику короля. Определяющей являлась, конечно, первая причина.
Еще на рубеже XVII и XVIII вв. Давенант (Works, I, 417 и сл.) указывал на большую опасность, которую встречала английская торговля со стороны всепроникающей нидерландской конкуренции. В Голландии же, напротив, в 1689 г. жаловались на то, что торговля Англии увеличивается, а торговля Голландии все более падает (van der Heim, I, 16, 19).
List (Nat. System, 73) отмечает превосходство голландцев над англичанами в XVII в. «Но английская революция вызвала переворот. Дух свободы потерял в Голландии свое гражданство».
Pringsheim, 16; см. The British Merchant, vol. I, (3 ed.), 1748, 146. «Соединенные провинции — самый крупный из всех наших внешних рынков». Торговый оборот составлял:
(Ввоз в Англию … Вывоз в Голландию)
В среднем за 1700–1710 гг. … 588 357 … 2 146 519
1750–1760 гг. … 352 402 … 1 692 594
В 1753 г. стоимость английского ввоза в Роттердам составляла 4 273 390 гульд. при общей стоимости ввоза в Роттердам в 9 503 579 гульд. (Dоbbеlaar, Een statistiek, 212).
Из 496 судов с зерном, которые прибыли в Роттердам в 1751 г., 437 судов приходились на Англию; солод в этих статистических данных отнесен к зерну; каждое судно, по-видимому, привозило не только солод (Dobbeilaar, Opgaven, 164), хотя из всего роттердамского ввоза зерна в 20 800 ластов, не менее 11 237 ластов приходилось на солод (там же, 153).
В 1734 г. в Кадикс прибыли лишь,147 голландских судов против 596 английских и 228 французских.
Шерсть, которая якобы поступала в Голландию из Испании, на самом деле в XVIII в. большей частью была португальского происхождения (Merkator, ук. соч., 5). Торговля шерстью в Бильбао и торговля серебром в Кадиксе были в XVII в. всецело в руках голландцев (Brugmans, Opkomst, 127). Последняя война с Англией нанесла Голландии тяжелые раны и в этой области; в 1779 г. в Кадикс прибыло 161, в 1785 г. — 47 голландских судов (Кluit, Jets., 334 и сл.).
Приводимые Э. Баашем исторические сведения о торговле Голландии с Московским государством в XVI и XVII вв., а также о русско-голландской торговле в XVIII в., заимствованы автором исключительно из голландской литературы без учета существующих русских публикаций источников. Он также незнаком (если не считать работы И. М. Кулишера «История русского народного хозяйства» и одной статьи И. И. Любименко) с работами русских историков, занимавшихся исследованием русско-голландской торговли за указанный период. Более полные сведения по этому вопросу дает В. А. Кордт, очерк которого о сношениях Московского государства с республикой Соединенных Нидерландов до 1631 г. написан на основании русской и голландской литературы, русских и голландских публикаций источников, а также на основании ряда неопубликованных архивных материалов (Сборник Императорского Русского Исторического общества, т. 116); там же опубликованы донесения голландских посланников при русском дворе. И. И. Любименко в своих исследованиях, посвященных англо-русской торговле («История торговых сношений России с Англией». Вып. I, XVI в., Юрьев, 1912), попутно освещает также англо-голландское соперничество в торговле с Московским государством («Московский рынок как арена борьбы Голландии с Англией», статья в журнале «Русское прошлое», 1923, № 5). Особый интерес представляет ст. И. Любименко «Сношения России с Англией и Голландией с 1553 по 1649 г.» (Записки Акад. Наук, 1932, № 10), поскольку в ней дается сводка результатов многолетних исследований автора. Русско-голландские отношения в XVII в. освещает А. Ловягин в вводной статье к книге «Посольство Кунраада фан Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу», СПБ, 1900. Подробнее см. ниже, стр. 369.
Общую характеристику внешней политики России и русской дипломатии в XVI–XVII вв. дает «История дипломатии», т. I, М., 1941. — Прим. ред.
van Brakel, Een tiental vennootschapacten, 188, упоминает об одном контракте 1598 г. о фрахтовании судна от Амстердама до Кольского полуострова и Архангельска без оплаты сборов за груз.
В 1625 г. русский рубль ценился на 5 штиверов меньше 6 гульденов.
Фирма «Филип ван дер Портен» в Амстердаме и Гамбурге, принимавшая участие в русской монопольной торговле икрой и соленой семгой, отправляла эти продукты прямо из Белого моря в страны Средиземного моря (Scheltema, I, 283). По данным Чайлда, в 1689 г. в Россию отправились 22 крупных голландских судна и лишь одно английское (Pierson, 124). См. выше, стр. 160, прим. 3.
Так как деньги по займу, проводившемуся при посредничестве амстердамской фирмы «Пеле и сыновья», не были своевременно внесены, то герцог отказался от займа.
В 1794 г. в Россию прибыли 340 голландских судов, в 1795 г. — лишь 4. Однако до последней войны с Англией в 1773–1777 гг. число голландских кораблей, прибывавших в русские порты в среднем составляло 642 в год (там же, 250). Число судов, прибывавших из России в голландские порты, было значительно меньше. В XVIII в. рекордную цифру дал 1778 год — 125 судов (van Brakel, Stat. Gegcvens, 380 и сл.). Стоимость вывоза из России в Голландию составляла в 1781 г. лишь 110 209 руб., а в Англию — 8 653 084 руб. (Pringsheira. Beitr., 24); правда, это был военный год.
Согласно Edmundson (стр. 692), в 1617 г. Луис де Геер навербовал в Нидерландах пехотный полк для борьбы под венецианским флагом.
В 1635 г. голландцы хотели устроить в Венеции завод растительного масла (для производства мыла и др.) см. Нееringa, Bronnen, I, 1, стр. 82 и сл. В 1717 г. шла речь об отправке голландских товаров в Фиуме и другие гавани этого района; Венеция желала, чтобы эти товары поступали к ней (Вlоk, Rel. Venez., 376, прим. I).
Во время войны за испанское наследство, в особенности с 1706 г., большие массы зерна отправлялись морским путем из Голландии в Пьемонт. (Sombart, Studien, II, 141).
20 ноября 1663 г. английский посол в Гааге писал: «Они (голландцы) утверждают, что их торговля только в Смирне стала теперь столь же значительной, как их ост-индская торговля; кроме того, эта торговля через проливы пользуется такими мощными судами, что они будут иметь значение в случае войны на море»: (Japikse, Verwikkelingen, 300, прим. 2).
Согласно Brugmans (Notulen en Munimenten, 306 и сл.), с 24 декабря 1663 г. до 24 июня 1664 г. берберийские пираты захватили 29 голландских кораблей, причинив убытку на сумму 1 223 500 гульд., помимо потери в людях. За период 1714–1770 гг. таким образом было захвачено 39 нидерландских судов с экипажем в 909 чел. (Diferee, Geschiedenis, 48'5).
Противоположного мнения придерживается Блок (Handel op Spanje, 109). Мнение Блока разделят также Watjen (Holl. Kolonialreich in Brasilien, 27), между тем, как раньше он придерживался взгляда Прейсса, что свои рейсы в Индию голландцы были вынуждены предпринять по необходимости. По моему мнению, истина посредине. С одной стороны, — необходимость, а с другой — стремление к экспансии побудили голландцев вторгнуться в колониальные владения испанцев.
В «Interest van Holland» (1662 г.) (стр. 49) защищался принцип взаимности, по которому торговцы стран, в которых голландцы облагались выше, чем местные торговцы, соответственно выше облагались и в Голландии.
Де ла Курт в Interest (стр. 53) указывает на ту ненормальность, что вывозная пошлина на голландское масло на 50% выше, чем на фрисландское.
Как всегда, и в данном случае Бааш смазывает классовую сущность экономической политики торговой буржуазии. Причиной высокого обложения предметов массового потребления является преднамеренное стремление господствующих классов переложить налоговое бремя на народные массы. — Прим. ред.
В Померании часто воздерживались от вывоза зерна в Голландию из-за низких цен в ней, например в 1723 г., 1733 г. и др. (Naudé, II, 269).
Французский посол также считал, что в 1728 г. имело место «сокращение торговли» Голландии (Recueil des instructions etc., II, 478, 481).
Еще в 1825 г, Нетшер жаловался на плохое состояние торговой статистики Голландии, которой нельзя было пользоваться (Falck, Gedenkschriften, 431).
Watjen (Nied. im Mittelmeergebiet) сомневается в том, превышала ли в середине XVII в. вся голландская торговля 75–100 млн. гульд. в год.
Амстердамский городской совет уже в 1738 г. обсуждал вопрос о превращении Амстердама в свободный порт (Вrugmans, Ophomst, 202).
«Advis» (стр. 11) между прочим, решительно высказывался против предложенного повышения, сбора с ласта. Насколько незначительна была тогда транзитная торговля, можно видеть из того, что в 1753 г. в Роттердаме, при общем объеме экспорта и импорта в 11–15 млн. гульд., на транзитную торговлю пришлось всего 65 630 гульд. (Dobbelaar, Een Statistiek, 230).
Голландский гульден содержал 20 штиверов.
15 ноября 1798 г. французский посол Шампиньи-Обен писал из Гааги французской Директории: «Вся торговля, которая производилась здесь для Германии, теперь проходит через Гамбург, Бремен и т. д. На все это здесь не могут смотреть без сильнейшей зависти» (Colenbrander, Gedenkstukken, III, I, стр. 37).
Уже в 1609 г. Бломмарт заключил от имени Ост-Индской компании договор с одним из князей на Борнео, которым голландцам предоставлялась, между прочим, монополия торговли алмазами (Кеrnkamp, Briven van Blommaert, 11 и сл.).
Японская медь продавалась в 1628 г. Швеции (Wittrосk, Svenska Handelskomp., 121).
Luzас, I, 272. Торговля пряностями и торговля с Японией, пишет он (III, 361), составляла в 1782 г. монополию Ост-Индской компании.
Эта коррупция распространилась также и в подчиненном компании Капланде (см. Gеуer, Das Wirtschaftliche System, 34 и сл., 40 и сл.). Относительно Ост-Индии см. между прочим Aalbers, Rijklof van Goens, 113 и сл.
В 1623–1643 гг. часть дивидендов выплачивалась гвоздикой; после того — деньгами или облигациями (Klerk de Reus, 180).
Имеются в виду англо-французские войны за господство в Индии. Особенно ожесточенная вооруженная борьба в Индии происходила в 1757–1761 гг. и в 1778–1781 гг. — Прим. ред.
В 1793 г. Англия ввезла на амстердамский рынок большие партии пряностей.
Согласно Colenbrander (III, 8), в 1798 г. задолженность компании достигла 184 млн. гульд. О долге Амстердамскому банку см. выше, стр. 210 и сл.
Капланд и Цейлон были спасены от захвата англичанами во время англо-голландской войны только благодаря занятию их французами.
В данном случае, как и во многих других местах своей книги, Э. Бааш выступает как пошлый буржуазный моралист, в силу своей классовой ограниченности не способный понять причинную связь между описываемыми явлениями. Поразительно, как автор совершенно замалчивает пороки и преступления голландской колониальной политики. Э. Бааш заставляет читателя верить, будто с ликвидацией Ост-Индской компании наступило какое-то улучшение. Между тем, известно, что в XIX в. грабительская политика голландских колонизаторов отличалась особой жестокостью. Современные же голландские империалисты, с неслыханной свирепостью подавляющие освободительное движение индонезийского народа, в своей кровожадности оставили далеко позади своих предшественников из Ост-Индской компании, мрачных «рыцарей первоначального накопления»
В.И. Ленин в статье «Итоги дискуссии о самоопределении» отмечает, что в Голландии «страшно сильны воспоминания и традиции» тех времен, когда «Голландия была более сильной, чем Англия, колониальной великой державой». Ликвидация голландской Ост-Индской компании нисколько не облегчила положение колониальных народов, так как Голландия сохранила «до сих пор привилегии, состоящие в угнетении чужих народов: голландский буржуа владеет богатейшей голландской Индией». (См. В. И. Ленин, Соч., изд. 3, т. XIX, стр. 263). — Прим. ред.
Имеются сообщения о подобных мероприятиях уже в первой половине XVII в. (Zimmermann, Kolonialpolitik, 31).
Уже в 1613 г. в Парамарибо существовала фактория амстердамцев (van Brake I, Een Amsterd. Faktorij). О первых путешествиях в Гвинею в 1594 г. и сл. см. van Gelder, Scheepsrekeningen.
Имеется в виду двенадцатилетнее перемирие с Испанией (1609–1621), заключенное пенсионарием Голландии Олденбарневелде, свергнутым в 1619 г. — Прим. ред.
Компания должна была также бороться с конкуренцией других морских наций. В «Advies tot aanbeveling van de verovering van Brazilie door de Westindische Corapagnie» от 12. IX. 1622 г., ссылающемся на Усселинкса, говорится, например, что автор уже ряд лет назад указывал Генеральным штатам на необходимость завоевания испанских владений в Америке, что также должно было содействовать «уменьшению морской торговли Англии, Шотландии, Франции и ганзейских городов» (Stukken voor de geschiedenis des Vaderlands uit het archief van Hilten, III, 2); см. также Jamesojn, Usselinx, 54 и сл.
Вест-Индской компании потеря Бразилии стоила 28 млн. гульд., тогда как Португалия уплатила в 1661 г. только 8 млн. гульд. контрибуции (Вrugmans, Opkomst, 137).
В конце XVII в. голландские вест-индские владения снабжались рабами амстердамским торговым домом Джон Койманс и К°, тесно связанным с фирмой Валтасара и К° в Кадиксе. В Испании голландцев обвиняли в том, что они на кораблях с неграми часто перевозят контрабанду (J. A. Wright, 23 и сл.).
В 1753 г. в Разменном банке было депонировано долговое обязательство, касающееся Суринама, более чем в 1 млн. гульд.
По словам d'Alphonse (стр. 426), в 1810 г. в Бербис, Эссекебо, Демерару и Суринам было вложено еще почти 94 млн. гульд.
Это соглашение фактически осталось только на бумаге. Немедленно после его заключения ожесточенная борьба между обеими Ост-Индскими компаниями возгорелась с новой силой; в 1623 г., после учиненной голландцами так называемой Амбонской бойни, англичане бежали с Молуккских островов. — Прим. ред.
Лауренс де Геер, сын Лодевейка, как уполномоченный шведского короля и от имени директоров шведской Африканской компании, заключил в 1657 г. договор с тремя амстердамскими купцами о добыче и доставке на Кюрасао негров-рабов; амстердамские купцы должны были платить де Гееру за рабов деньгами или товарами (кожами, какао, лесом, индиго и т. п.). Лауренсом де Геером вместе с его родственниками было вложено в шведскую компанию 84 500 шведских рейхсталеров (Kemkamp, Een contract tot slavenhandel, 444).
Нетрудно видеть, что, переходя к фактам, автор сам опровергает свои голословные утверждения о «чисто немецком» характере колониальных предприятий Бранденбургского курфюрста. — Прим. ред.
В ранние времена голландских колониальных компаний последние предохраняли себя от намечавшихся к созданию их же соотечественниками аналогичных компаний, отбирая от конкурентов подписку с обязательством не вступать в такие объединения. Так поступила, например, в 1605 г. Ост-Индская компания против Лемэра (см. Bakhuizen van den Brink, 206).
Здесь сказывается шовинистическое нутро буржуазного историка Бааша, жалующегося на грабительскую политику голландских капиталистов только потому, что она препятствовала осуществлению не менее грабительских планов немецких князей. — Прим. ред.
В 1753 г. во Францию было отправлено из Амстердама 849 ластов пшеницы, в 1789 г. — 20 165 ластов; вывоз ржи за те же годы возрос со 137 до 3795 ластов. Большую роль играл в нем торговый дом Хопе; см. L. van Nierop, Uit de bakermat; van Dillen, Eenige brieven der Firma Hope en C°. Из маасских гаваней было вывезено в 1788 г. 62411/3 ластов зерна; в 1789 г. — 12 4225/12 ластов. Это надо, несомненно, отнести на счет увеличивавшегося вывоза во Францию (Dobbelaar, Stat. Opgaven, 150).
Colenbrander, Gedenkstukken, I, 19; Fr. List, ук. соч., относительно Нидерландов: «Как во всех купеческих аристократиях, пока дело касалось жизни и имущества, пока материальные выгоды ясно стояли перед глазами, здесь были некоторое время способны на великие дела; но более глубокая государственная мудрость была чужда им»; отсутствовал «мощный национальный дух».
Обе эти провинции, ранее принадлежавшие к «генералитетским землям», были присоединены 1 января 1796 г. в качестве седьмой и восьмой провинций к Соединенным Нидерландам и получили представительство в Генеральных штатах. Понятие «генералитетских земель» исчезло совсем после присоединения принадлежавшей Генеральным штатам области Фландрии, а также Маастрихта и Венло к Франции в 1795 г.
Что касается почт, то новое постановление вошло в силу только в 1803 г. О ликвидации цехов см. Sillem, Gogel, 276 и сл.
К числу изданных, но не проведенных в жизнь законов принадлежал также закон о бедных от 15 июля 1800 г. (Falkcnburg в: Handworterbuch der Staatswissenschaften, 3 Aufl., II, 114.
По данным d'Alphonse, 154, в 1810 г. во всей Голландии проживало 36 980 евреев.
В 1785 г. через Тессел и Вли прошло 2802 корабля; в 1794г. — 2479; в 1797 г. — 220. Ср. Metelеrkamр, I, 122; Colenbrander, Gedenkstukken, II, 465, прим.
В 1792 г. в голландских портовых городах были установлены публичные весы для взвешивания грузов, что отвечало желанию Кёльна о введении контроля над взвешиванием (Geschichle der Handelskamraer Frankfurt a. M., 84). Суда, двигавшиеся вверх по Рейну, должны были вносить плату за провоз за весь путь; она составляла большей частью при движении вверх от 8 до 10 тыс. фр. с корабля (Schwann, I, 74).
Особенно болезненно ощущалась республикой утрата возможности прямого проезда по Шельде, Маасу и т. д. на юг и на юго-восток (Кluit, Jets, 335 и сл.).
Предстоявшее освобождение Шельды было воспето в 1793 г. Глеймом в стихотворении «К Амстердаму»:
Der Weg zu dir und deinem Gelde
Geht über die Verschlossene Schelde!
«Hinweg dies Schloss, Hollandia»,
Sagt eine Frankin: «Ich bin da» и т. д.
(Путь к тебе и к твоим деньгам лежит через запертую Шельду. «Долой замок, Голландия», говорит француженка: «Я здесь». (Vater Gleims Zeitgedichte von 1789–1803, heiausg. v. Korte, 1841, 27 и сл.).
Высшей точки морская торговля Антверпена достигла в 1805 г., когда в его порт вошло 2424 морских судна; потом его значение быстро и неудержимо падало. То же случилось и с Остенде (Waentig, 137); в 1795-1799 гг. судооборот его порта свелся к 2, 4, 2, 8 кораблям (Deiss, 23).
Nеmni сh, 19, 27 и сл. Там же, на стр. 35, рассказывается, что голландцы предлагали Бонапарту 30 млн. гульд., если он не допустит свободы судоходства по Шельде.
Проект торгового договора между обеими странами вновь возник в 1806 г., но и тогда не получил осуществления.
Такая снисходительность к сношениям с Англией, шедшим также на пользу Антверпену, тогда как Амстердам не принимал в них участия, приписывалась гневу Бонапарта по поводу неудавшихся переговоров Мармона о займе (Colenbrander, III, 311).
Бонапарт писал Талейрану 16.ХП о своем принципе «de ne plus laisser sortir un seul grain de blé pour quelque pays que ce soit» (не выпускать ни для одной страны ни единого хлебного зерна).
d’Alphonse (стр. 385) приводит для 1803–1809 гг. общие цифры импорта в 1 544 288 539 фр. и экспорта — в 1 893 301 928 фр., определяя таким образом превышение экспорта над импортом в 349 013 389 фр.; но к этим цифрам надо относиться с осторожностью.
Sautijn Kluit (стр. 232) предостерегает против приписывания континентальной системе некоторых невыгодных последствий, которые надо фактически отнести за счет недостатков, существовавших уже в XVIII в.; там же (стр. 230) о суррогатах кофе во время континентальной блокады.
Ввоз сахарного песка составлял в 1803 г. — 31 550 046 фунт.; в 1804 г. — 43 000 821 фунт.; в 1805 г. — 43 003 607 фунт., в 1806 г. — 52 925 277 фунт., в 1807 г. — 50 958 548 фунт., в 1808 г. — 9 143 431 фунт. Вывоз рафинада составлял: в 1803 г. — 20 578 964; в 1804 г. — 19 686 736; в 1805 г. — 21 598 203; в 1806 г. — 22 331 391; в 1807 г. — 24 842 492; в 1808 г. — 12 389 019 фунт. (Reesse, 237).
В Дордрехте их было еще в 1809 г. 12, в Утрехте — 2, в Зволле — 1; см. d'Alphonse, 269.
Nemnich (стр. 134) приписывает (в 1809 г.) упадок голландского сахарного производства главным образом ухудшению качества продукции.
В 1809 г. в Схидаме оставалось еще 200 винокуренных заводов, в Веспе — 2 (в 1798 г. было 14). Веспский джин (jenever) шел прежде главным образом в Ост-Индию, вывоз в которую был теперь полностью закрыт (Nemnich, 150 и сл.).
Очевидно, речь идет о количестве не только ткачей, непосредственно работавших на ткацких станках, а обо всех рабочих, занятых в различных процессах мануфактурного производства сукон (прядильщики, ткачи, гладильщики, стригальщики, красильщики и др.), в расчете на один ткацкий станок. — Прим. ред.
Нижнерейнские полотняные заводы с трудом добились в 1807 г. разрешения отбелки их полотна по традиции в Голландии, в частности в Гарлеме (Zеуss, 112). Об упадке отбелочных мастерских см. d'Alphonse, 301.
Согласно d'Alphonse, 334, китобойный промысел прекратился совсем.
Шиммелпеннинк Рутгер Ян (1765–1825) — нидерландский дипломат и государственный деятель, в 1805 г. поставленный Наполеоном во главе Батавской республики. Смещен с должности пенсионария 5 июня 1806 г., когда брат Наполеона, Людовик Бонапарт, стал королем Нидерландов. — Прим. ред.
При слиянии с Францией налоговое бремя в Голландии в три раза превышало налоговое обложение во Франции (Naber, 15).
L. van Nierop, De hondert hoogst aangeslagenen. Впрочем, автор считает (стр. 13), что эти 100 «наиболее высоко облагаемые» не были самыми богатыми.
Велика была и задолженность городов. За богатым Амстердамом числился в 1770 г. долг в 6 540 419 гульд., проценты с которого составляли 167 398 гульд. Для большого и богатого города это был долг терпимый. Но в 1794 г. он увеличился до 13 168 039 гульд., и прирост его относился главным образом за счет банкротства Амстердамского разменного банка, слишком тесно связавшегося с Ост-Индской компанией, вследствие чего город был вынужден перевести на себя его долг- В 1797 г. долг города увеличился до 19 266 086 гульд., а в 1813 г. достиг, круглым счетом, 31 млн. гульд. (Rootlieb, Bijdrage tot de kennis van Amsterdams financien, 132).
Значительная часть долговых обязательств Ост-Индской компании находилась во владении иностранцев; например, у курфюрста Гессенского их было на 1/2 млн. гульд. (Berghoeffer, 164)
Manger, Appendice, III; Colenbrander, Gedenkstukken, III, 211, приводит на каждое 21 января такие цифры: 1798 г. — 811/2–80; 1799 г. — 641/2–631/2; 1800 г. — 531/3–521/3; 1801 г. — 463/4— 46; 1802 г. — 451/2–441/2; 1803 г. 431/2–421/2; 1804 г. — 431/2–421/2; 1805 г. — 391/2–381/2. В начале апреля 1798 г. — 94%. Батавская республика и Франция часто платили иностранные долги такими рескрипциями (Вaasсh, Handelskammer zu Hamburg, I, 609).
Введен в 1809 г.
Проценты за 1808 и 1809 гг. вообще еще не были внесены в 1810 г. (Вlоk, Geschiedenis, VII, 227).
Metelerkamp (II, стр. 110) уже в 1804 г. предполагал вероятность банкротства, но потом отказался от этой мысли, считая, однако, что нужно облегчить бремя процентов. Нибур писал, что уже в феврале 1809 г. можно было ясно предвидеть банкротство (Circularbriefe, 309 и сл.).
Заем королю сардинскому в 763 000 гульд., заключенный в 1794 г. через банкирский дом Ренуар и К°, по-видимому, не состоялся в полном объеме (van Dillen, Bronnen, 484, прим. 2; 489).
В то же время прусский посол в Гааге писал: «Полное истощение страны заставляет ее правителей по-прежнему отказывать Франции во всех ее денежных требованиях». (Там же, III, 305). Еще в 1806 г. Наполеон писал своему брату Людовику, что в Голландии сосредоточена большая часть денег всей Европы (Jоrissen, 15).
В «Interest v. Holland», 1662, стр. 13, объявлялось большой выгодой для голландских дельцов то, что здесь можно было получить деньги из 3.5% и даже из 3%.
Помимо этого оставался еще долг Голландии датской Азиатской компании в 1 млн. гульд.
D'Alphonse определял сумму долгов иностранных государств Голландии в 1810 г. в 440 477 тыс. фр. (стр. 426).
Развитие сношений этого банкирского дома в голландских переводных векселях (траттах) в течение XVIII в. показывают следующие цифры:
(Годы … Гульд.)
1740 … 420 000
1741 … 513 000
1742 … 840 000
1743 … 876 000
1744 … 570 000
1745 … 810 000
1746 … 730 000
1747 … 561 000
1748 … 533 000
1749 … 714 000
1750 … 1 377 000
1751 … 2 176 000
1752 … 1 009 000
1753 … 3 109 000
1754 … 1 464 000
1755 … 1 065 000
1756 … 767 000
1577 … 1 039 000
1758 … 748 000
1759 … 1 046 000
1760 … 2 670 000
1761 … 1 189 000
1762 … 962 000
1763 … 1 441 000
1764 … 1 044 000
Наиболее высокие суммы гамбургских тратт того времени были: в 1743 г. — 148 000 талеров, в 1753 г. — 649 000, в 1760 г. — 1 166 000, в 1762 г. — 1 789 000, в 1763 г. — 1 021 000 талеров.
Гамбург был очищен французами только в июне 1814 г.
Составлено редакцией.