История России. Часть 1. XVIII — начало XX века

Петр Великий – первый император России. До него, как вы помните, начиная с Ивана Грозного правители России носили звание «царь».

Петр I был величественен во всем. Почти трехаршинный рост (аршин = 71 см), «целой головой выше любой толпы», недюжинная мощь в руках – ломал подковы и сворачивал в трубки серебряные тарелки, сплющивал между ладонями чаши из серебра, с размаху перерезал ножом кусок сукна на лету, ловко выхватывал из огня щипцами кусок железа весом в несколько пудов (пуд = 16 кг) и без особого напряжения поднимал его на наковальню. Однажды, будучи в Амстердаме (Нидерланды), во время сильного ветра одной рукой остановил ветряную мельницу – так ему захотелось рассмотреть невиданное для России устройство с вращающимися крыльями. Ходил царь быстро, сопровождающие его лица вынуждены были переходить на бег, имел страсть к бешеным скачкам на двуколке. Не любил чванство (тщеславная гордость, важничанье; кичливость, спесь) и почитания «восточного» типа: запретил падать перед ним на землю или на колени, приказал просто кланяться при встрече.

«Царь, а, пойди же ты, освоил 14 рабочих ремесел!» (Такое заключение сделали немецкие принцессы после встреч с ним.) Как заправский плотник, столяр, токарь владел топором, долотом, пилой, токарным станком. Успехи в ремеслах и отсутствие таковых у его окружения поселили в нем уверенность, что теперь он способен делать все. Петр даже считал себя хорошим стоматологом и занимался зубоврачебной практикой. Говорят, после него остался целый мешок с выдернутыми им зубами – памятник его личного стамотологического действа.

Петр работал, любил, ненавидел – все горячо, без остатка, до дна. Эта страсть распространялась и на его веселье. Он был хлебосол, но порой для многих его угощение становилось «хуже демьяновой ухи». Не будучи пьяницей, царь заставлял некоторых сановников и иноземцев пить «до усмерти». Установил, чтобы на ассамблеях (балах, общественных собраниях) от спиртных напитков не отказывались даже дамы – на западный манер. По словам историка В.О. Ключевского, «в тот век пили много везде в Европе, не меньше, чем теперь, а в высших кругах, особенно придворных, пожалуй, даже больше. Петербургский двор не отставал от своих заграничных образцов». В Англии, к примеру, чтобы побороть пьянство, уже тогда было создано движение за трезвость.

Петр был неприхотлив и прост в бытовой жизни. Царская прислуга, в 10–12 дворян, у многих вельмож вызывала, молчаливо, конечно, презрение малым числом, не знатностью («худородностью») и мизерным для царского уровня жалованьем – на всех 1000 руб. в год. Общие расходы двора не превышали 60 000 руб. в год, в то время как до него эта сумма выливалась в сотни тысяч руб., а после него – в миллионы и десятки миллионов.

Судьбой первому императору России было отведено всего около 53 лет жизни. С его могучим организмом он мог бы жить и нести пользу Отечеству еще долгие годы, но перенапряжение умственных и физических сил и некоторые излишества в повседневной жизни постепенно разрушали его здоровье. Петр болел, и не особо доверяя врачам, сам лечил себя такими чудовищными, но, по его мнению, чудодейственными препаратами, что и в фантастических видениях могут явиться далеко не каждому – потреблением мокриц, червей и им подобных тварей. Окончательно государь слег осенью 1724 г., после одного случая. Русский бот в море сел на мель. Петр бросился в ледяную воду и, стоя в ней по пояс, помогал спасать солдат, в результате чего сильно простудился.

От телесных болезней Петр мучился гораздо меньше, чем от рано постигших его болей души. Всю жизнь без остатка он положил на алтарь Отечества, от чего безмерно утомился. Особенно горько было сознавать, что у него совсем мало оказалось единомышленников, искренне радеющих за судьбу России. Царь порой бился, как рыба об лед, а многие замыслы, малые и великие, так и не переросли в желаемые преобразования, поскольку их исполнение на всех уровнях шло ни шатко, ни валко, а многому откровенно чинились всевозможные препятствия.

Через три месяца после описанного происшествия Петр Великий скончался.

Царствование Петра получило неоднозначные оценки у современников и потомков. Некоторые из них – легендарные, другие – реальные, но все одинаково противоречивые. Ничего удивительного: у великих личностей однозначных оценок не бывает.

Положительные оценки деяниям Петра дали литераторы А.С. Пушкин, А.И. Герцен, В.Г. Белинский, выдающийся ученый М.В. Ломоносов, писатель и бунтарь А.Н. Радищев, историки С.М. Соловьев, С.Ф. Платонов, М.П. Погодин и др.

Однако далеко не все выдающиеся деятели характеризовали Петра как выдающуюся личность. Негативно оценивали императора историк Н.М. Карамзин («Государь России унижал россиян в собственном их сердце»), президент Академии наук при Екатерине II Е.Р. Дашкова, сама Екатерина II, историки В.О. Ключевский и П.Н. Милюков, писатель Л.Н. Толстой.

Поэт М. Волошин посвятил Петру такие строки:

Нам, уважаемые читатели, предстоит поднять пласт великой истории – изучить царствование Петра I в таком ракурсе, чтобы не обмануться в оценке деятельности первого императора России по мере возможности и по собственному разумению. И не беда, если ваши точки зрения не во всем совпадут с приведенными выше. Главное, чтобы у вас выработался свой обоснованный взгляд на правление великого преобразователя России.

Юный Петр

Петр был первым ребенком царя Алексея Михайловича «Тишайшего» от второго брака и четырнадцатым по счету родившихся царских детей.

30 мая 1672 г. Алексей Михайлович устроил с поистине царским размахом обед «без зову», «без мест», на котором он, на радостях от рождения наследника, вскоре названным именем Петр, с удовольствием самолично потчевал гостей разными заморскими винами, смоквой (инжиром), цукатами (засахаренными плодами) и другими вкусными диковинками.

Юного царевича держали скрытно, до четырех лет никому не показывали, чтобы его не «сглазили» (по суеверным представлениям это означало: принести несчастье, болезнь – повредить «дурным глазом»). После такого «домашнего ареста» Петра, наконец, могли увидеть придворные, и даже, если счастье улыбнется, простолюдины.

Ребенок набирал рост и силу стремительно. Сам встал на ножки и сделал первые шажки в шесть месяцев от роду. С пяти лет, под руководством отобранного матерью и утвержденного патриархом подьячего Н.М. Зотова, царевича начали обучать грамоте. На учителя, что манна небесная, в изобилии посыпались всякие милости: царь произвел его в дворянское сословие; патриарх даровал ему сто рублей; царица-мать одела учителя в дорогое платье. Не по чину было Зотову оставаться простым подьячим, находиться рядом с царевичем в простой одежде, испытывать нужду в деньгах.

Петр с первых дней показал себя разумеющим учеником, охотно одолевая все, чему его учили – азбуку, часослов, Псалтирь. Не сробел царевич даже перед Евангелием и Апостолом и мог пересказать их почти наизусть. Но поскольку учитель сам был не шибко грамотен (в его тетрадях встречаются элементарные ошибки при решении задач на умножение), не выполнял некоторых правил и ученик (иногда писал слова по выговору, а не по правилам и т.д.).

Наряду со словесным Зотов все чаще стал применять наглядное обучение. В покоях царевича появились «исторические книги» с рисунками разных городов Европы и Азии, военных кораблей, разного оружия, солдат, крупных сражений. Многое ученик узнал от учителя о русской старине: про Владимира I Красное Солнышко, великих князей Дмитрия Донского, Александра Невского, царя Ивана Грозного. В результате плодотворной учебы царевич, не достигнув еще и десяти лет от роду, по умственному и физическому развитию казался иноземным гостям 16-летним юношей – умным и образованным.

Все складывалось у Петра благополучно до десятилетнего возраста: царевич рос, учился, играл. Но после смерти его брата царя Федора Алексеевича началась борьба за трон, да такая ярая, что ее круговорот не минул и юного царевича. Фактической правительницей России стала старшая сестра по отцу Софья. Детский организм и разум Петра претерпели мощные потрясения, дикий страх, вызванные стрелецким бунтом на обильной крови, и немудрено – ведь речь шла о его физическом выживании. Так что и при неиссякаемой жажде познания ему было в то лихое время не до учебы. Занятия Петра вынужденно прервались.

Лет через пять началась вторая волна обучения, и что важно заметить, уже по его личному почину. Только теперь в круг интересов царевича входили вопросы, понимание которых способно было обеспечить лучшее правление в государстве, упорядочить жизнь его созидателей. Как-то, случайно прознав о существовании астролябии – приборе, «которым можно брать дистанции или расстояния, не доходя до того места», Петр тут же потребовал посмотреть на этот чудо-инструмент. Целый год понадобился, такой вот была Россия на рубеже XVII – XVIII вв., чтобы астролябию привезли из Франции.

Но, вот беда, никто во всей огромной стране не знал, что с ней делать и как ею пользоваться. Наконец, отыскали голландского мастера Ф. Тиммермана, который секрет прибора весьма доступно раскрыл, чем определил свое непосредственное участие в дальнейшем образовании Петра.

Отличие методов обучения Зотова от Тиммермана было разительным: Зотов развивал память царевича через заучивание и запоминание – чисто в русском стиле. Тиммерман же вовлекал в занятия зрительную память, сноровку и сообразительность – по-европейски.

Неуемный характер Петра буквально бурлил в поисках новых занятий, и не только книжных. Одним из них стала многолетняя игра, в какую играют все дети в мире и сегодня, в том числе и на компьютерах, – война. Пока что она носила развлекательный характер, но, как выяснилось впоследствии, стала прекрасной школой военного самообразования для царевича – будущего военачальника и его друзей – будущих русских полководцев.

Устойчивые потешные пристрастия имели многие цари – до Петра и после него. Так, его отец и дед азартно увлекались соколиной охотой, бывало даже послов со срочными сведениями не принимали вовремя по этой причине. Петра же такие забавы не прельщали, со всей страстью его влекло военное дело – создание своего войска из придворных и дворцовых людей, бояр и боярских холопов. Набрав человек 600 (кто посмеет царевичу отказать!) сформировал Петр два батальона, которые получили название потешные (потеха – забава, развлечение, веселье). Началась серьезная игра в армию и войны.

Здесь Петр обзавелся «кумпанией» – друзьями, которые затем станут государевыми помощниками, первыми лицами в правительстве, – А.Д. Меншиков, Ф.Я. Лефорт, П. Гордон и др.

Молодой царь сам себе определил место в строю – рядовым солдатом-барабанщиком. Друзья назначались старшими и младшими офицерами. Привлек Петр в свои войска и настоящих военных профессионалов из иноземцев – для обучения своего воинства ратным хитростям да премудростям. Иностранцы, в основном немцы, шли на такую службу охотно: риска для жизни никакого, а жалованье высокое, в Европе таким и в войну не одарят.

Вскоре два потешных батальона развернулись в полки. Поскольку один полк размещался в селе Преображенском, он получил название Преображенский. Полк, размещавшийся в селе Семеновском, и название получил соответствующее – Семеновский.

Поездка на Запад

Европа представляла Россию конца XVII в. варварской страной, что-то наподобие Крымской или Нагайской орды. В 1690 г. в Голландии, к примеру, была издана карта, на которой территория России называлась «Северная и Восточная Татария». Запад утвердился в мысли, что предназначение России – быть вечно отсталой, грубой, слабой, неразвитой азиатской страной. Даже крупный немецкий ученый Г. Лейбниц, философ, математик, физик, пророчествовал, что Россия в ближайшее время может стать, например, колонией Швеции.

Петр остро осознал, что, культура, наука, развитая промышленность – все это пока сосредоточено в Европе. Он также понял, что без ее опыта Россия мало чего достигнет в своем развитии. Царь принимает доселе неслыханное решение – отправиться в западные страны в «командировку», будто бы «за недостававшими ему надобными мастерствами» (1697).

«Мастерства», конечно, надо рассматривать в широком смысле слова. Первое – это навыки и умения дипломатического общения с властными представителями европейского мира. Второе – это «учиться всяким наукам», а также «для научения морского дела». Для этих нужд раньше приглашали иностранцев в Россию, которые чаще всего не оправдывали надежд и оказывались просто шарлатанами. Теперь же Петр, отправив 50 стольников «в разные государства учиться всяким наукам», «и сам воспринял марш в Голландию». Царь намеревался «во Европе присмотреться новым…