Избранное

Capitulum I. De et contra apparentias fictas, et de et contra invocationes spirituum. Глава I. О ложных явлениях и призывании духов, а также против того и другого.

Vestrae petitioni respondeo diligenter. Nam licet natura potens sit et mirabilis, tamen ars utens natura pro instrumento potentior est virtute naturali, sicut videmus in multis. Quicquid autem est praeter operationem naturae vel artis, aut non est humanum, aut est fictum et fraudibus occupatum. Nam sunt qui motu veloci membrorum apparentia fingentes aut vocum diversitate, aut instrumentorum subtilitate, aut tenebris, aut consensu, multa mortalibus proponunt miranda, quae non habent existentiae veritatem. His mundus plenus est, sicut manifestum est inquirenti. Nam ioculatores multa manuum velocitate mentiuntur, et Phytonissae vocum varietatem in ventre et gutture fingentes et ore, formant voces humanas a longe vel prope, prout volunt, ac si spiritus cum homine loqueretur; et ut sonos brutorum configurant. Cannae vero gramini subditae, et in latebris terrae conditae, ostendunt nobis quod vox humana est, non spirituum, quae magno fingitur mendacio. Cum vero in tenebris crepusculi matutinis vel nocturnis res inanimatae moventur velociter, non est veritas, sed fraus et dolus. Consensus vero omnia fingit quae volunt homines, prout adinvicem disponunt.

Подробно отвечаю на ваш вопрос. Ибо хотя [дела] природы могущественны и удивительны, тем не менее, искусство, использующее природу как инструмент, могущественнее, чем естественная сила, что мы обнаруживаем во многом. А все, что за пределами действия природы или искусства, или вне человеческой власти, или же выдумка и обман. Ибо есть такие люди, которые создают [ложные] явления благодаря ловкости рук, различию голосов, хитрым инструментам, темноте, или заранее сговорившись; и они показывают смертным много удивительного, каковое не существует на самом деле. И исследователю ясно, что мир полон таких людей. Ибо фокусники часто вводят в заблуждение благодаря быстрым движениям рук, а чревовещатели добиваются различия утробных, гортанных и ротовых звуков, создавая, когда захотят, человеческие голоса, которые [как бы вещают] издалека или с близкого расстояния, как если бы с человеком разговаривал дух, или же производят звуки, характерные для неразумных животных. [А если говорить о хитроумных инструментах, то иногда обманщики вводят в заблуждение], передавая звук по скрытым в траве или каком-либо укромном месте трубкам, но [их наличие] показывает нам, что это — голос человека, а не духа, созданный с помощью большого обмана. А когда в темное время суток — в сумерках, ранним утром или ночью быстро передвигают неодушевленную вещь, то это не истина, а обман и лукавство. А по сговору люди делают все, что захотят, в зависимости от того, как договорятся между собой.

In his vero omnibus, nec philosophica consideratio considerat, nec ars, nec potestas naturae consistit. Sed propter haec est nequior occupatio, quando homines contra leges philosophias, et contra omnem rationem spiritus invocant nefarios, ut per eos suam compleant voluntatem. Et in hoc est error, quod credunt sibi subiici spiritus, ut ipsos cogant humana virtute; hoc enim est impossible, quia vis humana longe inferior est quam spirituum. Atque in hoc magis oberrant huiusmodi homines, quod per aliquas res naturales quibus utuntur, credunt vel advocare vel fugare spiritus. Et adhuc errantur, quando per invocationes, et deprecationes, et sacrificia nituntur homines eos placare, et adducere pro utilitate vocantium; facilius enim sine comparatione a Deo deprecandum esset, vel a bonis spiritibus, quicquid homo debet utile reputare. Cum nec in rebus inutilibus favorabiles existunt spiritus maligni, nisi in quantum propter hominum peccata a Deo permittuntur, qui humanum genus regit et gubernat. Et ideo istae viae sunt praeter sapientiae documenta, immo potius in contrarium operantur, nec unquam vere philosophantes de his sex modis curaverunt.

И все это не подлежит рассмотрению философии, и здесь не действуют силы ни природы, ни искусства. Но из-за этого занимаются и еще более негодными вещами, когда люди вопреки всем законам философии и против всякого разумения вызывают нечестивых духов, чтобы с их помощью осуществить свои желания. Но уже в этом имеется заблуждение, а именно в том, что они верят, что смогут подчинить себе духа, так что он будет управляться человеческой силой. Но это невозможно, потому что сила человека куда слабее, чем сила духа. И эти люди ошибаются еще и в том, что считают, что с помощью неких естественных вещей, которыми они пользуются, можно призвать или изгнать духа. И еще они заблуждаются в том, что с помощью призываний, воззваний и жертвоприношений стремятся умилостивить их и побудить к совершению полезного для вызывающего: ведь несравненно легче им было бы просить у Бога или благого духа все то, что человек должен считать полезным. Хотя и в вещах вредоносных злых духов нельзя считать предпочтительными, разве что в случае, когда по причине человеческих грехов попускает [вмешательство злых духов] Бог, Который есть Царь и Правитель рода человеческого. И поэтому эти пути вне свидетельств мудрости, более того, скорее против них, и истинные философы никогда не имели дела с этими шестью видами [обмана].

Capitulum II. De characterihus, carminihus et eorum usu. Глава II. О магических формулах, заклятиях и их использовании

Quid vero de carminibus, et characteribus, et huiusmodi aliis sit tenendum, considero per hunc modum. Nam proculdubio omnia huiusmodi nunc temporis sunt falsa, et dubia: nam quaedam sunt omnino irrationabilia quae philosophi adinvenerunt in operibus naturae et artis, ut secreta occultarent ab indignis. Sicut si omnino esset ignotum quod magnes traheret ferrum, et aliquis volens hoc opus perficere coram populo, faceret characteres et carmina proferret, ne perciperetur quod totum opus attractionis esset naturale. Hoc totum opus esset error. Sic igitur quam plurima in verbis philosophorum occultantur multis modis, in quibus sapiens debet hanc habere prudentiam, ut carmina et characteres negligat, et opus naturae et artis probet; et sic tam res animatas quam inanimatas videbit adinvicem concurrere, propter naturae conformitatem, non propter virtutem characterum vel carminis. Et sic multa secreta naturae et artis aestimantur ab indoctis magica et magici confidunt stulte characteribus et carminibus, quod eis praebeant virtutem; et per secutiones eorum relinquunt opus naturae vel artis propter errorem carminum et characterum. Et sic utrumque genus hominum istorum privatur utilitate sapientali, sua stultitia cogente. […]

Чего же следует держаться в отношении заклинаний, заговоров и т. п., рассматривается следующим способом. Вне сомнения, все таковое в настоящее время следует признать ложным и сомнительным, ибо кое-что из такового совершенно неразумно, и это, относящееся к деяниям природы и искусства, изобрели философы, чтобы скрыть тайны от недостойных. Так, если было бы совершенно неизвестно, что магнит притягивает железо, и некто пожелал бы показать это деяние [природы] простому народу, то он произнес бы магические формулы и заклятия для того, чтобы не было заметно, что все это действие притяжения носит естественный характер. Но все то, что [связано с магическими формулами и заклятиями] было бы заблуждением. Так в словах философов многое сокрыто различными способами, и мудрый должен быть в них столь сведущ, чтобы отвергнуть магические формулы и заклятия и объяснять деяния природы и искусства [надлежащим образом], понимая, что как одушевленные, так и неодушевленные вещи стремятся друг к другу по причине сходства природ, а не благодаря магическим формулам и заклятиям. Но именно так тайны природы и искусства воспринимаются теми, кто не обучен магии, а маги напрасно надеются, что они посредством магических формул и заклятий дают силу [этим природным явлениям]. И следуя этому, они оставляют деяния природы и искусства ради заблуждения магических формул и заклятий. И так оба рода этих людей, движимые своей глупостью, испытывают нехватку в пользе, приносимой мудростью. […]

Sed quae in libris magicorum continentur omnia sunt iure arcenda, quamvis aliquid veri contineant; quia tot falsis abutuntur, quod non potest discerni inter verum et falsum. Unde quicquid dicunt quod Salomon composuit hoc vel illud, aut alii sapientes, negandum est; quia non recipiuntur huiusmodi libri auctoritate Ecclesiae, nec a sapientibus, sed a seductoribus, qui mundum decipiunt. Nam et ipsi novos libros componunt, et novas adinventiones multiplicant sicut scimus per experientiam; et tunc ut vehementius homines alliciant, praeponunt titulos famosos suis operibus, et eos magnis auctoribus ascribunt impudenter; ac ut nihil omittant de contingentibus, stilum grandisonum faciunt, et sub forma textus mendacia confingunt.

Но все то, что содержится в магических книгах, должно быть запрещено по закону, пусть [даже кое-что из этого] и сохраняет нечто от истины, поскольку ложь в них столь изобильна, что невозможно отличить истинное от ложного. Поэтому когда говорят, что ту или эту [магическую книгу] составил Соломон или другой мудрец, то это следует отрицать, ибо эти книги получили признание не от Церкви и мудрецов, но от совратителей, которые обманывают [весь] мир. Ибо, как мы знаем из опыта, они составляют и новые книги, и умножают новые измышления, и чтобы сильнее привлекать людей, придают своим сочинениям громкие названия и недостойно приписывают их великим авторитетам, и чтобы не упустить ничего из того, что имеет отношение [к трудам авторитетов], пишут их высоким стилем, скрывая [свои] заблуждения под [внешней] формой текста.

Characteres vero aut sunt verba figuris literatis compositi, continentes sensum orationis adinventas, vel sunt facti ad vultus stellarum in temporibus electis. De characteribus igitur primo iudicandum sicut de orationibus dictum est. De secundis autem si non fiant temporibus electis, nullam penitus efficaciam habere noscuntur. Et ideo qui facit ea sicut in libris formantur, non respiciens nisi solam figuram quam repraesentat ad exemplar, nihil facere ab omni sapiente iudicatur. Qui autem sciunt in constellationibus debita opera facere ad vultus coelorum, illi non solum characteres, sed omnia opera sua possunt disponere, tam artis, quam naturae, secundum coeli virtutem. Sed quia difficile est certitudinem coelestium percipere, ideo in his multus est error apud multos, et pauci sunt qui aliquid utiliter et veraciter sciant ordinare. Et propterea vulgus mathematicorum iudicantium et operantium per stellas magnas, non multum proficiunt, aut aliquid utile faciunt; quamvis peritissimi, et artem sufficienter habentes, possent multas utilitates facere, tam per iudicia quam per opera in temporibus electis.

А магические формулы суть в соответствии с требованиями языка соединенные слова, содержащие смысл искомой молитвы, или сотворяемые пред лицом звезд в особое время. Касательно первого вида магических формул следует придерживаться того же, что ранее было сказано о молитвах. А о втором [следует сказать], что если они не были произнесены в определенное время, то они, как известно, не имеют никакой действенности. И поэтому, по мнению всех мудрецов, тот, кто произносит магические формулы сообразно книгам, соприкасается только со [словесной] формулой, которую воспроизводит сообразно образцу, [представленному в книге], и не производит ничего. Но те, кто знает, как совершать дела при должных констелляциях пред лицом небес, те могут упорядочить в соответствии с силами неба не только магические формулы, но и все свои дела, как связанные с природой, так и связанные с искусством. Но поскольку трудно обладать достоверным знанием о небесном, то у многих часто случаются ошибки в отношении вышеуказанного, и только немногие знают как истинно и с пользой упорядочить нечто [сообразно силам небесных тел]. И потому подавляющая часть математиков, выносящих суждения и действующих на основании [положений] больших звезд [174], достигли немногого и произвели мало полезного. Однако наиболее опытные и достаточно знающие искусство [т. е. астрономию], смогли бы произвести много полезного как своими суждениями, так и своими действиями, осуществленными в определенное время.

Considerandum est tamen, quod medicus peritus, et quicunque alius qui habet animam excitare, per carmina et characteres licet fictos, utiliter (secundum Constantinum medicum) potest adhibere; non quia ipsi characteres et carmina aliquid operentur, sed ut devotius et avidius medicina recipiatur, et animus patientis excitetur, et confidat uberius, et speret, et congaudeat; quoniam anima excitata potest in corpore proprio multa renovare, ut de infirmitate ad sanitatem convalescat, ex gaudio et confidentia. Si igitur medicus ad magnificandum opus suum, ut patiens excitetur ad spem et confidentiam sanitatis, aliquid huiusmodi faciat, non propter fraudem, nec propter hoc, quod de se valeat (si credimus medico Constantino) non est abhorrendum. Nam ipse in Epistola de his, quae suspenduntur ad collum, sic concedit ad collum carmina et characteres, et eos in hoc casu defendit. Nam anima multum potest super corpus suum, per suas affectiones fortes, ut docet Avicenna in quarto De anima et octavo De animalibus; et omnes sapientes concordant. Et ideo fiunt coram infirmis ludi, et res delectabiles afferuntur. Immo aliquando appetitui multa conceduntur contraria; quia vincit affectus, et desiderium animae super morbum.

Однако следует учесть и то, что опытный врач, да и любой, кто должен воодушевить [другого], может с пользой употреблять заклинания и заговоры, пусть даже и пустые (так считает Константин Медик). И это не потому, что сами магические формулы и заклятия делают нечто, но для того, чтобы пациент воодушевился, более охотно и с большим желанием принимал лекарство, больше уповал, надеялся [на выздоровление] и пребывал в хорошем расположении духа, поскольку когда он воодушевлен, его душа может многое восстановить в своем теле, так что он выздоровеет благодаря доверию и хорошему расположению духа. Итак, если врач делает нечто подобное для усиления своих действий, чтобы пациент был воодушевлен надеждой и уверенностью в выздоровлении, то он делает это не ради обмана и не потому, что они [т. е. магические формулы и заклятия] значимы сами по себе, [и в связи с этим] (если мы поверим Константину Медику) этого не следует отвергать. Ибо он сам советует это в [своем] Послании о [магических формулах и заклятиях], которые вешают на шею, и в указанном случае оправдывает и дозволяет их. Ибо душа способна на многое по отношению к своему телу благодаря своим сильным желаниям: так учит Авиценна в IV книге О душе и VIII книге О животных, и в этом соглашаются все мудрецы. И поэтому больных развлекают играми и доставляют им желаемые вещи. И более того, иногда больному [наоборот] предлагается многое такое, что противно его желанию [чтобы желание усилилось], поскольку желание и устремление души берет верх над болезнью.

Capitulum III. De virtute sermonis et redargutione magiae. Глава III. О силе слова и опровержении магии.

Quoniam vero in nullo laedenda est veritas, oportet diligentius considerare, quod agens omne facit virtutem et speciem a se in materiam extrinsecam; non solum substantiae, sed accidentia activa de tertia specie qualitatis; et fiunt virtutes a rebus, aliquae sensibiles, aliquae insensibiles. Et ideo homo potest facere virtutem et speciem extra se, maxime cum sit nobilior omnibus rebus corporalibus, et praecipue propter virtutem animae rationalis, nihilominus exeunt spiritus et calores ab eo, sicut ab aliis animalibus. Et nos videmus quod alia animalia immutant et alterant res eis obiectas, ut basiliscus interficit solo visu, et lupus reddit hominum raucum si prius viderit hominem, et hyaena intra umbram suam non permittet canem latrare, sicut Solinus [in] De mirabilibus mundi narrat, et alii auctores. Et Aristoteles in libro De vegetabilibis dicit, palmarum foeminearum fructus maturescere per odorem masculinarum, et equae impregnantur in aliquibus regionibus per odorem equorum, ut Solinus narrat; et multa talia contingunt, per species et virtutes animalium et plantarum, multaque mirabiliora, sicut docet Aristoteles in libro Secretorum. Cum ergo plantae et animalia non possint attingere ad dignitatem naturae hominis, homo multo magis poterit fecere virtutes et species, et calores emittere ad alterationes corporum extra se; propter quod Aristoteles dicit secundo De somno et vigilia, quod mulier menstruosa si inspiciat speculum, inficit ipsum, et apparet in eo nubes sanguinea. Et Solinus narrat quod in Scythia regione sunt mulieres geminas pupillas habentes in uno oculo. Unde Ovidius: "Nocet pupilla duplex", quae cum irascuntur interficiunt homines solo visu. Et nos scimus, quod homo malae complexionis, habens infirmitatem contagiosam, ut lepram, vel morbum caducum, vel febrem acutam, vel oculos multum infirmos, vel huiusmodi, quod inficit alios praesentes et contaminat. Et e converso homines bonae complexionis et sani, et maxime iuvenes, confortant alios, et homines gaudent de eorum praesentia; et hoc est propter spiritus suaves, et vapores salubres et delectabiles, et naturalem calorem bonum, et propter species et virtutes quae fiunt ab eis, sicut Galenus docet in Techni. Et augetur malum si anima sit peccatis magnis et multis corrupta, habens corpus infirmum, et malae complexionis, et sit cogitatio fortis, et desiderium vehemens ad nocendum et malignum. Nam tunc natura complexionis et infirmitatis obedit cogitationibus animae et desideriis, et fortius agit. Unde leprosus qui ex desiderio forti et cogitatione, et sollicitudine vehementi, intenderet alium praesentem inficere, et citius et fortius ipsum inficeret, quam si non ad hoc cogitaret, nec desideraret, nec intenderet. Natura enim corporis (ut Avicenna docet locis praedictis) obedit cogitationibus et vehementibus desideriis animae; immo nulla operatio hominis fit, nisi per hoc quod virtus naturalis in membris obedit cogitationibus et desideriis animae. Nam (sicut Avicenna docet tertio Metaphysicae) primum movens est cogitatio, deinde desiderium conformatum cogitationi, postea virtus naturalis in membris, quae obedit cogitationi et desiderio; et hoc in malo (ut dictum est) et in bono similiter. Unde quando in homine inveniuntur haec, scilicet bona complexio, et sanitas corporis, et iuventus, et pulchritudo, et elegantia membrorum, et anima munda a peccatis, et cogitatio fortis, et desiderium vehemens ad aliquod opus magnum; tum quicquid fieri potest per virtutem et speciem hominis, et spiritus, et calorem naturalem, necesse est quod fortius et vehementius fiat per huiusmodi species, et spiritus, et vapores, et influentias quam si aliquod istorum deficiat; et praecipue si desiderium forte et intentio valida non desit. Et ideo per verba et opera hominis possunt aliqua fieri, quando omnes dictae causae concurrunt. Verba enim fiunt ab interius per cogitationes animae, et desideria, et per motum spirituum, et calorem naturalem, et vocalem arteriam; et eorum generatio habet vias apertas, per quas est magnus exitus spirituum, et caloris, et evaporationum, et virtutum, et specierum quae possunt fieri ab anima et a corde. Et ideo alterationes ex caeteris partibus spiritualibus fiunt per verba, secundum quod eis debetur ex potestate naturae. Videmus enim quod propter huiusmodi vias apertas a corde et interioribus, anhelitus, et oscitationes, et multae resolutiones spirituum et caloris fiunt, quae aliquando nocent, cum ab infirmo et malae complexionis corpore proveniunt; et prosunt et confortant, cum a corpore mundo, et sano, et bonae complexionis producuntur. Et ideo similiter aliquae operationes magnae naturales possunt fieri in verborum generatione et prolatione, cum intentione et desiderio operandi. Unde non immerito dicitur, quod vox viva magnam habet virtutem; non quia habeat illam potestatem, quam magici fingunt, necnon similiter ad faciendum et alterandum (ut aestimant), sed sicut dictum, secundum quod natura ordinavit. Et ideo valde caute in his sentiendum est; nam de facili potest homo errare, et multi errant in utramque partem; quia aliqui omnem operationem negant, et alii superfluunt, et ad magica declinant.

И поскольку истина ни в чем не может навредить, следует со всем тщанием рассмотреть то обстоятельство, что любое действующее производит от себя во внешнюю материю силу и species; и не только субстанция, но и действующая акциденция из третьего вида качества. И вещами производятся силы, одни из которых чувственно воспринимаемы, а другие — нет. И поэтому человек может производить вне себя силу и species, прежде всего потому, что он благороднее всех телесных вещей (преимущественно благодаря силе разумной души); тем не менее, от человека, как и от прочих животных, исходят запахи и тепло. И мы видим, что прочие животные изменяют вещи, которые им попадаются, например, василиск убивает одним взглядом, волк делает голос человека хриплым, если ранее видел человека, а гиена не позволяет собаке лаять в своей тени, как рассказывает Солин в Чудесах мира, а также другие авторы. И Аристотель в книге О растениях утверждает, что плоды женских особей финиковых пальм завязываются благодаря запаху мужских особей, а Солин рассказывает, что в некоторых регионах кобылицы беременеют от запаха жеребцов. И многое таковое, и даже более удивительное, происходит благодаря силе и species животных и растений, как говорит Аристотель в книге Тайная тайных. Но поскольку растения и животные обладают меньшим достоинством сравнительно с человеком, то человек куда более способен производить силы и species, и испускать тепло для изменения тел, находящихся вовне, вследствие чего Аристотель говорит во II книге О сне и бодрствовании, что если женщина во время месячных посмотрит в зеркало, то заразит его и в зеркале появятся пятна крови. И Солин рассказывает, что в Скифии есть женщины, имеющие два зрачка в одном глазу, которые могут, находясь в гневе, убить человека одним взглядом (отсюда слова Овидия «вредит двойной зрачок»). И мы знаем, что человек с меланхолическим темпераментом и больной заразной болезнью, например, проказой, эпилепсией, лихорадкой, глазными недугами и т. п., заражает других, находящихся рядом. И наоборот, люди с сангвиническим темпераментом, здоровые, а особенно юные, воздействуют на окружающих благотворно, и они радуются их присутствию. И это, как говорит Гален в своем Искусстве, происходит по причине приятного дыхания, благотворных и приятных испарений и естественному хорошему теплу, а также благодаря силам и species, от них исходящих. А зло умножается в том случае, если душа повреждена значительными и многочисленными грехами, имеет нездоровое тело и меланхолический темперамент, помышляет и страстно желает зла и вреда. Ибо тогда природа темперамента и болезни подчиняется помышлениям и желаниям души, и действует более сильно. Поэтому прокаженный, который имеет сильное желание, намерение и заботу о том, чтобы заразить того, кто находится рядом, заразит его скорее и сильнее, нежели в случае, если бы он не имел таких мыслей, желаний и намерений. Ибо природа тела, как учит Авиценна в указанном выше месте, подчиняется сильным помышлениям и желаниям души; более того, любое действие человека совершается только благодаря тому, что естественная сила в членах [тела] подчиняется помышлениям и желаниям души. Ибо, как Авиценна учит в III книге Метафизики, первое движущее есть мысль, затем соответствующее мысли желание, затем естественная сила в членах [тела], которая подчиняется мысли и желанию. И это, как было сказано, относится как ко злу, так, равным образом, и к добру. Поэтому когда в человеке обнаруживается сангвинический темперамент, здоровое тело, юность, красота и изящество членов, душа, чистая от грехов, сильное помышление и стойкое желание какого-либо великого дела, тогда все, что может быть сделано благодаря силе и species человека, дыхания, естественного тепла, необходимо будет осуществляться благодаря такого рода species, дыханию, испарениям и воздействиям, с большей силой и энергией, нежели при отсутствии чего-либо из этого, и прежде всего, если имеет место стойкое желание и твердое намерение. А потому, когда соучаствуют все вышеназванные причины, с помощью слов и действий человека может осуществиться нечто. Ибо слова возникают изнутри — благодаря помышлениям и желаниям души, а также благодаря движениям дыхания, естественному теплу и гортани. И их возникновение происходит по открытым путям, по которым осуществляется значительное исхождение дыхания, тепла, испарений, сил и species, которые могут возникнуть, исходя из души и сердца. И потому благодаря словам происходят изменения, касающиеся прочих духовных аспектов — в соответствии с тем, что полагается сообразно возможностям природы. Ибо мы видим, что по этим открытым путям, [берущим начало] от сердца и [прочих] внутренних органов, осуществляются выдыхание, зевота и многое другое, связанное с исхождением дыхания и тепла; и таковое может иногда быть вредоносным, когда исходит от больного и обладающего меланхолическим темпераментом, а может быть и благотворным, когда производится чистым и здоровым телом, обладающим сангвиническим темпераментом. Поэтому равным образом благодаря произведению и произнесению слов могут осуществляться некие значительные природные действия при [соответствующем] желании и намерении действовать. Поэтому правильно говориться, что живое слово обладает большой силой. Оно, однако, не обладает теми возможностями, которые измышляют маги, и, равным образом, не [может употребляться] для тех действий и изменений, о которых они воображают, но, как сказано, [слово действует] сообразно порядку природы. И поэтому к данному вопросу следует относиться с большой осторожностью: ибо человек может легко ошибиться, и многие заблуждаются, впадая в крайности, ибо одни отрицают всякое действие [слова], а другие его преувеличивают и склоняются к магии.

Multi igitur libri cavendi sunt propter carmina, et characteres, et orationes, et coniurationes, et sacrificia, et huiusmodi, quia pure magici sunt. Ut liber De officiis spirituum, et liber De morte animae, et liber De arte notoria, et huiusmodi infiniti; qui nec artis, nec naturae continent potestatem, sed figmenta magicorum. Considerandum est tamen, quia multi libri reputantur inter magicos qui non sunt tales, sed continent sapientiae dignitatem; qui igitur sunt suspecti, et qui non, experientia cuiuslibet sapientis docebit. Nam si quis in aliquo illorum opus naturae vel artis inveniat, illud accipiat; si non, relinquat velut suspectum; et sicut indignum est sapienti et illicitum magica pertractare, sic superfluum est, nec est necessarium. Nam, ut sentit Isaac in libro De febribus, anima rationalis non impeditur in suis operationibus, nisi detineatur ignorantia. Et Aristoteles vult in libro Secretorum, quod intellectus sanus et bonus potest im omnia quae homini necessaria sunt, cum influentia tamen divinae virtutis; quia tertio Meteororum dicit, quod non est virtus nisi per Deum; et in fine Ethicorum dicit, quod nulla virtus, nec moralis nec naturalis, est sine influentia divina. Unde cum loquimur de potestate agentium particularium, non excludimus regimen agentis universalis et primae causae. Nam omnis causa primitiva plus influit in causatum quam secunda, ut prima propositio de causis proponit.

Итак, многих книг следует избегать из-за [включенных в них] заклятий, магических формул, воззваний, заклинаний, жертвоприношений и т. п., что является чисто магическим. Таковы книги О служении духов, О смерти души, Об искусстве наведения порчи и бесчисленное число других, которые не содержат ни силу искусства, ни силу природы, но только измышления магов. Следует, однако, рассмотреть то, что многие книги, считающиеся магическими, не являются таковыми, но содержат достоинство мудрости; а какие из них являются подозрительными, а какие — нет, тому научит опыт всякого мудреца. Ибо если некто обнаружит в какой-либо из них дела природы или искусства, тогда эта книга должна быть им принята, а если нет, то отвергнута как подозрительная. Ибо как недостойно и непозволительно мудрецу заниматься магией, то эта книга является излишней, а не необходимой. Ведь, как полагает Исаак [175] в книге О лихорадках, разумной душе в ее действиях может воспрепятствовать только невежество. И Аристотель утверждает в книге Тайная тайных, что здоровый и благой разум способен ко всему, что является необходимым для человека при влиянии, однако, Божественной силы, ибо в III книге Метеорологики он говорит, что сила — только от Бога, а в конце Этики указывает, что никакая сила, ни моральная, ни естественная, не имеет места без Божественного влияния. Поэтому когда мы говорим о возможностях отдельных действующих, мы не исключаем начальствования всеобщего действующего и первой причины. Ибо любая первичная причина оказывает на причиненное большее воздействие, нежели вторичная, как гласит первое положение Книги о причинах.

Capitulum IV. De instrumentis artificiosis mirabilibus. Глава IV. Об удивительных рукотворных инструментах.

Narrabo igitur nunc primo opera artis et naturae miranda, ut postea causas et modum eorum assignem; in quibus nihil magicum est; ut videatur quod omnis magica potestas sit inferior his operibus et indigna. Et primo per figuram et rationem solius artis. Nam instrumenta navigandi possunt fieri sine hominibus remigantibus, ut naves maximae, fluviales et marinae, ferantur unico homine regente, maiori velocitate quam si plenas essent hominibus. Item currus possunt fieri ut sine animali moveantur cum impetu inaestimabili; ut aestimamus currus falcati fuisse, quibus antiquitus pugnabatur. Item possunt fieri instrumenta volandi, ut homo sedeat in medio instrumenti revolvens aliquod ingenium, per quod alae artificialiter compositae aerem verberent, ad modum avis volantis. Item instrumentum, parvum in quantitate, ad elevandum et deprimendum pondera quasi infinita, quo nihil utilius est in casu. Nam per instrumentum altitudinis trium digitorum, et latitudinis eorumdem, et minoris quantitatis, posset homo seipsum et socios suos ab omni periculo carceris eripere, et elevare, et descendere. Posset etiam de facili fieri instrumentum quo unus homo traheret ad se mille homines per violentiam, mala eorum voluntate; et sic de rebus aliis attrahendis. Possunt etiam instrumenta fieri ambulandi in mari, vel fluminibus, usque ad fundum absque periculo corporali. Nam Alexander Magnus his usus est, ut secreta maris videret, secundum quod Ethicus narrat astronomus. Haec autem facta sunt antiquitus, et nostris temporibus facta sunt, ut certum est; nisi sit instrumentum volandi, quod non vidi, nec hominem qui vidisset cognovi; sed sapientem qui hoc artificium excogitavit explere cognosco. Et infinita quasi talia fieri possunt; ut pontes ultra flumina sine columna, vel aliquo sustentaculo, et machinationes, et ingenia inaudita.

Итак, теперь я поведу речь во-первых об удивительных делах искусства и природы, чтобы затем указать их причины и способы [осуществления], в которых нет ничего магического, для того чтобы стало ясно, что любые возможности магии ниже этих дел и недостойны. И прежде всего — с помощью характера и методов одного только искусства. В самом деле, могут быть созданы такие орудия мореплавания, чтобы большие корабли без гребцов пересекали реки и моря, управляемые одним человеком, и с большей скоростью, чем если бы они были наполнены гребцами. Также могут быть созданы повозки, которые двигались бы без тягловых животных с невообразимой стремительностью, каковы, как мы представляем, были вооруженные серпами боевые колесницы, на которых сражались древние. Также могут быть созданы инструменты для полета: чтобы в середине инструмента сидел человек, вращая некое изобретение, с помощью которого [двигались бы], ударяя по воздуху, искусственно созданные крылья, на манер летящей птицы. Также [может быть создан] небольшой по величине инструмент, который поднимал бы и опускал немыслимые тяжести (нет ничего полезнее такого инструмента в определенной ситуации). Ибо с помощью инструмента высотой в три пальца и такой же ширины и даже меньшего размера, человек мог бы избавить себя и своих близких от всякой опасности заточения, и подняться, и спуститься. Также можно легко создать инструмент с помощью которого один человек сможет насильственно притянуть к себе тысячу людей вопреки их воле. И то же касается прочих вещей, необходимых для принуждения. Могут быть также созданы инструменты для путешествий под водой морей и рек — вплоть до достижения дна, и без всякой телесной опасности. Ибо Александр Великий использовал такие инструменты для того, чтобы разведать тайны моря, как рассказывает астроном Этик. И [все] это было создано в древности и, определенно, создано в наше время, — исключая разве что инструмент для полета, который я не видел, и не знал человека, который бы его видел. Но я знаю мудреца, который придумал, как его изготовить. И может быть создано несчетное число такового, например, мосты через реки без опор или какой-либо поддержки, и неслыханные механизмы и изобретения.

Capitulum V. De experientiis perspective artificialibus. Глава V. Об оптических рукотворных опытах.

Sed magis philosophicae figurationes inveniuntur. Nam sic possunt figurari perspicua specula, ut unum appareat multa, et unus homo exercitus, et plures et quot volumus soles et lunae appareant. Nam natura sic aliquando figuravit vapores, ut soles duo et duae lunae, et tres simul apparuerint in aere, sicut Plinius recitat in secundo Naturalis historiae. Et qua ratione plures et infinitae possunt in aere apparere; quia postquam suam excedit unitatem, nullus numerus est ei determinatus; sicut arguit Aristoteles in capitulo De vacuo. Et sic omni civitati, et exercitui contrario, possent fieri terrores infiniti; ut vel propter multiplicationem apparitionum stellarum, vel hominum super ipsos congregatorum penitus desperarent; praecipue si sequens documentum cum illo habeatur primo.

Но скорее можно обрести то, чем занимается оптика. Ибо можно так сформировать прозрачные зеркала [176], что одно будет казаться многим, один человек — войском, и будет казаться, что [на небе] много Солнц и Лун, даже столько, сколько захотим. Ибо природа иногда так сочетает испарения, что кажется, что в воздухе одновременно присутствуют два или три Солнца и Луны, как рассказывает Плиний во II книге Естественной истории. И этим методом можно добиться того, что в воздухе будет явлено несколько или бесчисленное количество [объектов], поскольку после того, как [нечто] оставляет свое единство, то никакое число не является для него ограничением, как доказывает Аристотель в главе О вакууме. И так всякое вражеское государство и войско может быть ввергнуто в панический ужас — так, чтобы оно пришло в полное расстройство из-за увеличения числа либо явлений звезд, либо людей, собирающихся ему противостоять (особенно, если вслед за первым последует второе явление).

Possunt enim sic figurari perspicua ut longissime posita appareant propinquissima, et e converso; ita quod ex incredibili distantia legeremus minutissimas litteras, et numeraremus res quaecunque parvas, et stellas faceremus apparere quo vellemus. Sic enim aestimatur Iulius Caesar super littus maris in Galliis, deprehendisse per ingentia specula dispositionem et situm castrorum et civitatum Britanniae maioris.

И можно так сформировать прозрачные зеркала, чтобы наиболее удаленное казалось наиболее близким и наоборот, так, чтобы на невероятном расстоянии мы смогли прочесть крошечные буквы и сосчитать сколь угодно малые вещи, и сделать так, чтобы звезды казались нам такого размера, какого захотим. И представляется, что таким вот образом Юлий Цезарь с побережья Галлии разузнал с помощью мощных зеркал расположение и местонахождение лагерей и городов в Великой Британии.

Possunt etiam sic figurari corpora, ut maxima appareant minima, et e converso; et alta appareant ima et infima, et e converso; et occulta videantur manifesta. Nam sic Socrates draconem, corrumpentem civitatem et regionem suo anhelitu pestilentiali, deprehendit residere intra montium latibula; sic etiam omnia quae essent in civitatibus et exercitibus contrariis possent ab inimicis deprehendi. Possent etiam sic figurari corpora, ut species et influenzae venenosae et infectivae ducerentur quo vellet homo; nam sic Aristoteles fertur docuisse Alexandrum; quo documento venenum basilisci, erecti super murum civitatis contra exercitum, deduxit in ipsam civitatem. Possent etiam sic figurari perspicua, ut omnis homo videret aurum, et argentum, etc lapides pretiosos, et quicquid homo vellet; et quicunque festinaret ad loca visionis nihil inveniret. Non igitur oportet nos uti magicis illusionibus cum potestas philosophiae doceat operari quod sufficit.

Можно также сформировать тела таким образом, чтобы наибольшее казалось наименьшим и наоборот, и чтобы высокое казалось низким и наоборот, и чтобы сокрытое было явлено со всей очевидностью. Ведь так Сократ распознал, что дракон, опустошавший город и страну своим ядовитым дыханием, обитает в убежище, сокрытом в горах. И таким же образом все, что имеется во вражеских городах и войсках, может быть узнано противником. Можно также так сформировать тела, чтобы ядовитые и заразные species и испарения были направлены туда, куда пожелает человек. Ибо сообщают, что так Аристотель научил Александра: по этому свидетельству, он сумел направить яд василиска, поднятого на городской стене против [нападавшего на город] войска, на сам город. Можно также сформировать прозрачные зеркала таким образом, чтобы любой человек видел золото, серебро, драгоценные камни, и все, что бы ни пожелал, но всякий, поспешивший добраться до того места, где он это видел, не нашел бы ничего. Итак, нам не требуется использовать магические иллюзии, если возможности философии учат делать то, что достаточно [для человека].

Sed de sublimioribus potestatibus figurandi est, quod ducantur et congregentur radii per varias figurationes et reflexiones, in omni distantia qua volumus, quatenus comburatur quicquid sit obiectum; nam hoc testantur perspicua comburentia ante et retro, sicut auctores certi docent in suis libris. Et maius omnium figurationum et rerum figuratarum est, ut coelestia describerentur, secundum suas longitudines et latitudines in figura corporali, qua moventur motu diurno, et haec valerent regnum unum homini sapienti. Haec igitur sufficiant pro exemplo figurationum, quamvis infinita alia miranda proponi possent in medium.

Но [одной] из наиболее возвышенных возможностей формирования [зеркал] является способность с помощью различных форм [зеркал] и отражений [лучей] собирать и концентрировать лучи на любом расстоянии, на каком захотим, до тех пор, пока не воспламенится все то, на что они направлены. И это подтверждают прозрачные [линзы], воспламеняющие то, что находится перед ними и позади них, как учат в своих книгах достойные доверия авторитеты. Но наибольшим из всех вещей, которых можно достичь с помощью формирования [зеркал] является описание небесных [тел] сообразно их широте и долготе, [так, чтобы можно было воспроизвести] их траекторию, т. е. фигуру, которую они образуют, двигаясь суточным обращением. И таковое для мудреца обладает ценностью целого королевства. Итак, этого достаточно для примеров о формировании [зеркал], хотя среди них можно привести и другие бесчисленные достойные удивления вещи.

Capitulum VI. De experimentis mirabilibus. Глава VI. Об удивительных опытах.

His vero sunt quaedam annexa super figurationibus, nam in omni distantia quam volumus, possumus artificialiter componere ignem comburentem scilicet ex sale petrae et aliis. Item ex oleo petroleo rubra et aliis. Item ex malta, et naptha, et consimilibus; secundum quod Plinius in II libro dicit civitatem quandam se defendisse ab exercitu Romano; nam malta proiecta militem armatum combussit. His vicinus est ignis Graecus, et multa comburentia. Praeterea possunt fieri luminaria perpetua et balnea ardentia sine fine. Nam multa cognovimus quae non consumuntur in flamma; ut pelles salamandrae, et thale, et huiusmodi; quae adiuncto aliquo inflammantur et lucent, sed non comburuntur, immo purificantur.

Помимо формирования [зеркал] с этим связано и кое-что еще, ибо на любом расстоянии, на каком захотим, мы можем создать рукотворный воспламеняющий огонь, образованный из селитры и прочего. А также из нефти и прочего. А также из мальты, нафты [177] и т. п. В соответствии с этим Плиний рассказывает во II книге Естественной истории о некоем городе, который защищался от римского войска: выстреливая мальту, [защитники города] поджигали одетых в доспехи воинов. Близок к этому и греческий огонь и многие [другие] зажигательные [смеси]. Кроме того, может быть создано постоянное освещение и неостывающие горячие ванны. Ведь мы знаем о многом, что не сгорает в огне, например, кожа саламандры, таль [178] и т. п., что при соединении с определенными [веществами] горит и светит, но не сгорает, а, напротив, очищается.

Praeter vero haec sunt alia stupenda naturae. Nam soni velut tonitrua possunt fieri et coruscationes in aere, immo maiori horrore quam illa quae fiunt per naturam. Nam modica materia adaptata, scilicet ad quantitatem unius pollicis, sonum facit horribilem et соruscationem ostendit vehementem. Et hoc fit multis modis; quibus omnis civitas et exercitus destruatur, ad modum artificii Gedeonis, qui lagunculis fractis, et lampadibus, igne exsiliente cum fragore inaestimabili, infinitum Midianitarum destruxit exercitum cum trecentis hominibus. Mira sunt haec, si quis sciret uti ad plenum, in debita quantitate et materia.

Помимо этого имеются и другие поразительные [дела] природы. Можно создать в воздухе звуки, подобные раскатам грома, и вспышки, подобные молниям, и даже более устрашающие, чем те, которые возникают естественным путем. Ибо небольшое количество — не более пальца — соответствующего вещества производит устрашающий звук и яркую вспышку. И это может иметь место многими способами, посредством коих может быть разрушен любой город и уничтожено любая армия, [например], тем способом, который применил Гедеон: [он использовал] кувшины и светильники, [наполненные определенной смесью], и когда они разбивались, возникал огонь, сопровождаемый невообразимым грохотом, и так он с тремя сотнями людей уничтожил неисчислимое войско мадиамское [179]. И все это удивительно, если кто-нибудь знает как использовать таковое во всей полноте, в должном количестве и составе.

De alio vero genere sunt multa miracula; quas licet non multam habeant utilitatem habent tamen spectaculum sapientiae ineffabile; et possunt applicari ad probationem omnium occultorum, quibus vulgus inexpertum contradicit; et sunt similia attractioni ferri per adamantem. Nam quis crederet huiusmodi attractionem fieri nisi videret? Et multa miracula naturae sunt in hac ferri attractione, quae non sciuntur a vulgo, sicut experientia docet sollicitum. Sed plura sunt haec et maiora. Nam similiter est per lapidem auri attractio, et argenti, et omnium metallorum. Item lapis cadens currit ad acervum, et plantae adinvicem, et partes animalium divisae localiter, motu naturali concurrunt. Et postquam huiusmodi perspexi, nihil mihi est difficile ad credendum, quando bene considero, nec in divinis, sicut nec in humanis.

Но многие удивительные вещи относятся к иному роду; они хотя и не имеют большой пользы, но, тем не менее, демонстрируют невыразимое чудо мудрости, и могут употребляться для доказательства всего тайного, которое не искушенная в опыте толпа отрицает. Таковое сходно с притяжением магнитом железа: ибо кто поверил бы, что такое притяжение возможно, если бы не увидел его? И многие чудеса природы, неизвестные толпе, заключены в этом притяжении, как учит опыт того, кто интересуется [таковыми явлениями]. Такового много, но есть и более значительные [вещи]. Ибо равным образом [некий] камень притягивает золото, серебро и все металлы. Также, брошенный камень отклоняется в сторону кучи [камней], деревья тянутся друг к другу, а части животного, отделенные друг от друга по месту, объединяются в естественном движении. И после того, как я сам видел таковое, мне не трудно поверить [чему-либо], относится ли оно к Божественному или человеческому, если я рассмотрю это должным образом.

Sed maiora his sunt; nam tota potestas mathematicae non potest nisi in instrumentum sphaericum iuxta artificium Ptolomaei scilicet Almagesti, in quo omnia quae sunt in coelo suis longitudinibus et latitudinibus sunt descripta veraciter; quod autem moveretur naturaliter motu diurno non est in mathematici potestate. Experimentator tamen fidelis et magnificus ad hoc anhelat, ut ex tali materia fieret, et tanto artificio, quod naturaliter coelum motu diurno volveretur; quod videretur fieri posse quoniam multa motu coelestium deferuntur, ut cometae, et mare in fluxu, et alia in toto, vel in partibus suis; quod esset maius miraculum quam omnia antedicta, et utilitatis quasi infinitae. Nam tunc omnia instrumenta astronomiae cessarent, tam specialia quam vulgata: nec thesauro unius regis posset comparari.

Но имеется и то, что больше этого, ибо все возможности математики ограничиваются сферическим инструментом [180], описанным Птолемеем в Альмагесте, с помощью какового инструмента истинно описывается долгота и широта всего, что имеется в небе; однако то, что по природе движется суточным движением, математик описать не может. Однако верный и великий экспериментатор стремится к тому, чтобы [этот инструмент] был создан из такой материи и с таким искусством, что [демонстрировал] бы обращение неба в соответствии с естественным суточным движением, и, как представляется, таковое может быть создано. [А нужно это] потому, что многое находится в зависимости от суточного движения небесных тел, например, кометы, морские приливы и прочее, как в целом, так и в отношении своих частей. И создание этого инструмента было бы большим чудом, чем все то, о чем говорилось выше, а полезность его была бы неизмеримой. Ибо тогда отпала бы необходимость во всех астрономических инструментах, как общераспространенных, так и специальных. [И ценность этого инструмента] нельзя сравнить даже с сокровищами целого царства.

Et licet non quantum ad miraculum, tamen quantum ad utilitatem publicam et privatam, maiora possunt fieri; scilicet ut auri copia et argenti deducatur in medium, quantum placet homini, et non solum secundum naturae possibilitatem, sed secundum artis complementum. […]

И может быть создано [много] значительного, относящегося, правда, не столько к чудесам [природы], сколько важного для общественной и частной пользы. А именно, можно сделать так, чтобы в обращение поступило несметное количество серебра и золота, столько, сколько нужно человеку, и [это имело бы место] не только в соответствии с возможностями природы, но и сообразно дополняющему [природу] искусству. […]

Sed praecedentibus maius est, quod tamen anima rationalis cogi non poterit, eo quod libertate gaudeat arbitrii; potest tamen efficaciter disponi, et excitari, et induci, ut gratis velit suos mores mutare, et affectiones, et voluntates, secundum arbitrium alterius; et non solum singularis persona, sed totus exercitus, et civitas, et totus populus regionis. Et huiusmodi exempla docet Aristoteles in libro Secretorum tam de regione, quam de exercitu, et persona singulari. Et in his est fere finis naturae et artis.

Но куда более значительным, нежели все предшествующее, является то, что разумная душа, хотя она и не может быть с необходимостью принуждаема [к чему-либо], поскольку наделена способностью свободного выбора, может, тем не менее, по выбору другого действенным образом быть располагаема, побуждаема и влекома к тому, чтобы охотно изменить свои нравы, аффекты и желания. И это относится не только к отдельной личности, но и к целому войску, городу и народу [определенной] области. И примеры такого рода приводит Аристотель в книге Тайная тайных, как в отношении области, так и в отношении войска и отдельной личности. И здесь находится почти что предел [возможностей] природы и искусства.

Capitulum VII. De retardatione accidentium senectutis, et de prolongatione vitae humanae. Глава VII. Об устранении акцидентальных причин старости и о продлении человеческой жизни.

Sed ultimus gradus in quem potest artis complementum, cum omni naturae potestate, est prolongatio vitae humanae usque ad magnum tempus; quod autem hoc sit possibile, multa experimenta docuerunt. Nam Plinius XXII libro recitat, militem strenuum corpore et animo ultra aetatem hominis consuetam durasse in sua probitate cui cum Octavianus Augustus diceret, quid fecisset ut sic viveret, respondit in aenigmate, quod oleum posuit exterius et mulsum interius. [Mulsum autem habet octo partes aquae et novem mellis secundum auctores.] Sed postea similia multa contigerunt. Nam rusticus effodiens in campis cum aratro, vas aureum cum liquore nobili invenit, et aestimans rorem coeli lavit faciem et bibit; et corpore, et spiritu, et bonitate sapientiae renovatus, de bubulco factus est baiulus regis Siciliae; quod accidit tempore regis Wilhelmi; et probatum est testimonio papalium litterarum, quod Alemannus quidam captivatus inter Saracenos recepit medicinam, qua usque ad quingentos annos vita sua prolongate est. Nam rex qui eum habuerat captivum, recepit regis magni nuntios cum hac medicina; sed quia eam suspectam habuerat, voluit probare in captivo quod fuerat ei delatum. Similiter domina de Nemore in Britannia Maiori, quaerens cervam albam, invenit unguentum, quo custos nemoris se perunxerat in toto corpore, praeterquam in plantis; qui vixit trecentis annis sine corruptione, exceptis pedum passionibus. Et pluries experti sumus nostris temporibus, quod homines rurales sine consilio medicorum vixerunt centum et LX annis vel circiter. Haec etiam confirmantur per opera animalium; ut cervi, et aquilae, et serpentes, et multa alia, quae per virtutes herbarum et lapidum suam renovant iuventutem. Et ideo sapientes dederunt se ad huiusmodi secretum, excitati exemplis brutorum, aestimantes quod possibile fuit homini, quod brutis animalibus est concessum. Propter quod Artephius, in sua sapientia secretas vires animalium, et lapidum, et herbarum, et caeterarum rerum scrutatus, ob secreta naturae scienda, et maxime propter vitae longitudinem, gloriatur se vixisse mille et viginti quinque annis.

Но последняя степень всех возможностей искусства и природы заключается в продлении человеческой жизни до значительного времени. А о том, что это возможно, свидетельствуют многочисленные свидетельства. Ибо Плиний в XXII книге Естественной истории передает, что крепкий телом и духом и при этом скромный воин прожил срок, превышающий обычный для человека. Когда же Октавиан Август спросил его о том, благодаря чему он прожил столько лет, тот ответил ему загадкой: «Наружно принимал масло, а внутрь — медовый напиток» (этот напиток, по свидетельству авторитетов, состоит из восьми частей воды и девяти частей меда). Но и позднее имели место многие подобные случаи. Крестьянин, вспахивая поле, обнаружил золотой сосуд с благородной жидкостью, и, посчитав, что это небесная роса, омыл лицо и испил, после чего помолодел телесно и духовно, обрел благодать мудрости, а из крестьянина стал слугой правителя Сицилии (это случилось во времена короля Вильгельма). Также доказано на основании свидетельств [неких известных нам] папских посланий, что некий немец, захваченный в плен сарацинами, раздобыл снадобье, благодаря коему продлил свою жизнь до пятисот лет. [А дело было так]: правитель, который захватил его в плен, получил это снадобье от послов великого царя, но, сомневаясь в нем, решил опробовать на пленнике то, что было ему доставлено. Равным образом, госпожа де Немор из Великой Британии преследуя [на охоте] белую самку оленя, нашла мазь, которой один из стражников, [находившихся на службе у семьи] Немор натер все тело, за исключением стоп; он прожил триста лет и не страдал никакими заболеваниями, кроме болезни ног. И в наше время имеется много свидетельств, что деревенские жители без всяких советов медиков живут по сто или сто десять лет или около того. И это также подтверждается на примере животных: вороны, орлы, змеи и многие другие омолаживаются благодаря силе трав и камней. Поэтому мудрецы посвящают себя [исследованию] этой тайны, вдохновленные примерами неразумных животных, и уверенные в том, что то, что дано им, возможно и для человека. Поэтому Артезий [181], изучивший в своей мудрости все тайные силы животных, камней, растений и прочих вещей, исследуя тайны природы прежде всего ради продления жизни, гордился тем, что прожил тысячу двадцать пять лет.

Et possibilitas prolongations vitae probatur per hoc, quod homo est naturaliter immortalis, et potens non mori, atque etiam post peccatum potuit vivere circiter mille annos; et deinceps paulatim abbreviate est vitae longitudo. Ergo oportet quod huiusmodi abbreviatio sit accidentalis; quare potent in toto vel in parte reparari. Sed si nos volumus causam accidentalem huius corruptionis investigare, inveniemus quod non est a coelo, neque ab alio, quam a defectu regiminis sanitatis. Nam in hoc quod patres corrupti sunt, generant filios corruptae complexionis et compositionis; et filii ex eadem causa se corrumpunt; et sic devenit corruptio a patribus in filios, donec invalescat continue abbreviatio vitae, sicut est die ista. Non tamen propter hoc sequitur quod abbreviabitur semper in minus, quia terminus in specie humana positus est, ut in pluribus vivant homines LXXX annis, "sed amplior est eorum labor et dolor". Remedium vero esset contra corruptionem propriam cuiuslibet, si quilibet exerceat regimen completum sanitatis a iuventute; quod consistit in his quae sunt cibus, potus, somnus, vigilia, motus, quies, evacuatio, constrictio, aer, passio animi. Nam si quis hoc regimen conservaret a nativitate, viveret quantum natura assumpta a parentibus permitteret, et duceretur ad ultimum terminum istius naturae lapsae ab originali iustitia; quem tamen praeterire non posset; quia hoc regimen non habet remedium contra corruptionem antiquam parentum. Sed impossibile est, quod homo sic regatur in omni mediocritate istorum, sicut exigit regimen sanitatis; et ideo oportet, quod abbrevatio vitae contingat ex hac causa, non solum ex corruptione parentum. Ars vero medicinae determinat hoc regimen sufficienter. Sed nec dives, nec pauper, nec sapiens, nec insipiens, nec ipsi medici quantumcunque periti, possunt hoc regimen in se, nec in aliis perficere, ut patet cuilibet. Sed natura non deficit in necessariis, nec ars completa; immo valet insurgere et irrumpere contra accidentales passiones, ut in parte vel in toto deleantur. Et a principio, cum incepit aetas hominum declinare, facile fuisset remedium; sed nunc, a sex millibus annorum et amplius, difficile est remedium apponi. Sapientes tamen moti considerationibus antedictis, nisi sciunt vias excogitare, non solum contra defectum proprii regiminis cuiuslibet, sed contra corruptionem parentum; non quia reducatur homo ad vitam Adae, vel Artephii propter corruptionem tam invalescentem; sed ut in centenarium annorum, vel plures, vita prolongetur ultra communem aetatem hominum nunc viventium; quatenus passiones senectutis retardentur, et cum prohiberi non possint, mitigentur, usquequo ultra aestimationem humanam vita prolongetur utiliter; semper tamen citra ultimum terminum naturae. Nam ultimus est terminus, qui in primis hominibus positus est post peccatum; et alius terminus est cuilibet ex propria et parentum corruptione. Ultra istos ambos non contingit transire, sed bene terminum propriae corruptionis; nec tamen usque ad terminum primum, credo quod aliquis, quantumcunque sapiens his temporibus, posset attingere; licet possibilitas sit, et aptitudo naturae humanae ad illum terminum secundum quod fuit in primis hominibus.

И возможность продления жизни доказывается тем, что по природе человек бессмертен и может не умирать, а также тем, что даже после [первородного] греха мог жить около тысячи лет, и лишь затем человеческая жизнь постепенно сократилась. Следовательно, необходимо, чтобы такое сокращение было акцидентальным, а потому [исходная продолжительность] человеческой жизни может быть частично или полностью восстановлена. Но если мы захотим исследовать акцидентальную причину этой порчи, то мы обнаружим, что она исходит не от неба и не от чего-либо иного, но от отсутствия режима, необходимого для здоровья. Ибо больные родители рождают больных детей с плохим телосложением, и дети болеют по этой же самой причине. И так порча переходит от отцов к сыновьям, пока продолжительность жизни не сократится, что мы и наблюдаем в наши дни. Однако из этого не следует, что продолжительность жизни будет сокращаться и более, поскольку возрасту человека положен предел, чтобы в большинстве своем люди жили по восемьдесят лет, но большая часть их — труд и болезнь (Пс 89, 10). А средство от этой самой порчи для кого угодно одно: с малолетства соблюдать режим необходимый для здоровья, а именно, в том, что касается еды, питья, сна, бодрствования, движения, покоя, опорожнения, удерживания, дыхания и душевных страстей. Ибо тот, кто с рождения соблюдает этот режим, будет жить столько, сколько позволит природа, воспринятая от родителей, и дойдет до последнего предела этой природы, отпавшей от изначальной праведности; этот предел он, однако, преодолеть не сможет, поскольку этот режим не является средством против последствий грехопадения праотцев. Невозможно, тем не менее, чтобы человек добился умеренности во всем указанном, как того требует режим, необходимый для здоровья. Поэтому необходимо, чтобы сокращение жизни происходило и по этой причине, а не только вследствие грехопадения праотцев. Но искусство медицины достаточным образом определяет этот режим. Однако, как ясно всякому, ни богатый, ни бедный, ни мудрый, ни глупец, ни сами медики, сколь бы опытны они ни были, не могут довести этот режим до совершенства ни для себя, ни для других. Но природа не испытывает недостатка в необходимом, равно как и полное искусство, более того, имеет смысл трудиться и бороться с акцидентальными свойствами, [являющимися причинами старения], дабы они были устранены частично или полностью. И изначально, когда сокращение века людского только началось, было легко найти средство [против этого], но теперь, спустя более шести тысяч лет, трудно представить такое средство. Однако мудрецы, движимые вышеуказанными рассуждениями, если не знают, [то пытаются] найти способы борьбы не только с недостатками режима, но и с последствиями грехопадения праотцев; не потому, что они хотят довести [продолжительность жизни] человека до продолжительности жизни Адама или Артезия — [это невозможно] в силу столь усилившейся порчи, но для того, чтобы жизнь была продлена сверх обычного для ныне живущих людей срока на сто или более лет, чтобы причины старости были устранены насколько это возможно, а если не устранены полностью, то умерены — до тех пор, пока жизнь не будет продлена сверх всякого человеческого разумения и с великой пользой; но при этом [срок человеческой жизни] никогда не преодолеет последнего предела природы. Ибо последним является предел, установленный для первого человека после греха, а другой предел, — для кого угодно, — зависит от собственной испорченности и испорченности родителей. Оба этих предела преодолеть нельзя, но вполне возможно преодолеть предел, полагаемый собственной испорченностью; однако, я не думаю, что некто, сколь бы мудрым они ни был в свое время, смог достичь первого предела. Однако такая возможность имеется, равно как существует и соразмерность человеческой природы данному пределу — сообразно тому, что [мы наблюдаем] в случае первых людей.

Nec mirum cum aptitudo ista se extendit ad immortalitatem, sicut fuit ante peccatum, et erit post resurrectionem. Sed si tu dicas quod nec Aristoteles, nec Plato, nec Ypocras, nec Galienus, ad huius vitae prolongationem venerunt; respondeo tibi, quod nec ad multas veritates mediocres, quae postea scitae sunt per alios studiosos; et ideo haec maxima potuerunt ignorare, quanquam ad haec laboraverunt. Sed nimis se in aliis occupaverunt, et citius perducti sunt ad senectutem, consumentes vitam in peioribus et vulgaris, quamvis vias ad haec secreta perceperunt. Scimus enim quod Aristoteles dicit in Praedicamentis, quod quadratura circuli scibilis est, et sic fatetur se et omnes ignorasse usque ad tempus suum. Sed nos scimus his diebus quod scitur haec veritas, et ideo longe magis potuit Aristoteles ulteriora naturae secreta ignorare. Multa etiam modo ignorant sapientes quae vulgus studentium sciet in temporibus futuris. Unde haec obiectio vana est per omnem modum.

И неудивительно, если эта соразмерность [первому пределу] распространится вплоть до бессмертия, — так, как было до греха, — и это произойдет после воскресения. А если ты скажешь, что ни Аристотель, ни Платон, ни Гиппократ, ни Гален не достигли увеличения продолжительности этой жизни, то я отвечу, что они не достигли и многих весьма скромных истин, которые впоследствии были открыты другими исследователями, а потому они могли не знать и этих великих [истин, связанных с увеличением продолжительности жизни], хотя и работали над ними; но они были слишком заняты другим и быстрее постарели, посвятив свою жизнь менее важному и общедоступному, хотя и видели пути к этим тайнам. Ибо мы знаем, что Аристотель говорит в Категориях, что квадратура круга может быть познана, и так он признает, что она неведома ни ему, ни всем его современникам. Но в наши дни мы знаем, что эта истина известна, а потому [мы можем заключить], что Аристотель тем более мог не знать более высокие тайны природы. Также многое то, что неизвестно современным мудрецам, станет общеизвестным в будущем. Поэтому данное возражение бессмысленно во всех отношениях.

Capitulum VIII. De occultando secreta naturae et artis. Глава VIII. О сокрытии тайн природы и искусства.

Enumeratis quibusdam exemplis circa naturae et artis potestatem, ut ex paucis multa colligamus, et ex partibus tota, ex particularibus universalia, quatenus videamus quod non est necesse nobis aspirare ad magica, cum ars et natura sufficiant; volo modo singula per ordinem prosequi, et causas, et modum dare in particulari. Sed considero quod in pellibus caprarum et ovium non traduntur secreta naturae, ut a quolibet intelligantur, sicut volunt Socrates et Aristoteles. Atque ipsemet Aristoteles dicit in libro Secretorum, quod esset fractor sigilli coelestis, si communicaret secreta naturae et artis; adiungens quod multa mala sequuntur eum qui revelat secreta. Caeterum in hoc casu dicit A. Gellius in libro Noctium Atticarum de collatione sapientum, quod stultum est asino praebere lactucas, cum ei sufficiant cardui. Atque in libro Lapidum scribitur, quod rerum minuit maiestatem qui divulgat mystica; nec manent secreta quorum turba est conscia. Ex divisione probabili potest vulgus dividi in oppositum contra sapientes. Nam quod videtur omnibus est verum, et quod sapientibus similiter, et maxime notis. Ergo quod pluribus, hoc est vulgo, in quantum huiusmodi videtur, oportet quod sit falsum de vulgo loquor, quod contra sapientes in hac divisione probabili distinguitur. Nam in communibus conceptibus animi concordat cum sapientibus, sed in principiis propriis et conclusionibus artium et scientiarum a sapientibus discordat, laborans circa apparentias in sophismatibus, et inutilibus, de quibus sapientes non curant. In propriis igitur vel secretis vulgus errat; et sic dividitur contra sapientes; sed in communibus animi conceptionibus, sub lege omnium continetur, et cum sapientibus concordat. Sed communia parvi sunt valoris, nec propter se quaerenda, sed propter particularia et propria. Sed causa huius latentiae vulgi apud omnes sapientes fuit, quia vulgus deridet sapientes, et negligit secreta sapientiae, et nescit uti rebus dignissimis, atque si aliquid magnificum in eius notitiam cadat a fortuna, illud perdit, et eo abutitur in damnum multiplex personarum et communitatis.

Итак, после того как были приведены некоторые примеры, касающиеся возможностей природы и искусства, — с тем, чтобы из малого мы собрали многое, из частей — целое, из частного — общее, и чтобы нам стало ясно, что нам нет нужды стремиться к магии, поскольку достаточно искусства и природы, — теперь я хочу по порядку рассмотреть отдельные [аспекты искусства], причины и метод в частном. Но я обращаю внимание на то, что тайны наук не записываются на пергаменте, чтобы они были доступны пониманию кого угодно, как говорят Сократ и Аристотель. Кроме того, сам Аристотель говорит в книге Тайная Тайн, что «тот, кто сделает общедоступными тайны природы и искусства, нарушит небесную печать», и добавляет, что того, кто откроет тайны, ждут многочисленные беды. Кроме того, по этому поводу высказывается и Авл Геллий в книге Аттические ночи, [где повествует] о встречах мудрецов, [утверждая], что «глупо давать ослу салат, если ему довольно и чертополоха». Также в книге Драгоценных камней написано, что тот, кто распространяет тайное среди толпы, принижает величие [великих] вещей, и не остается тайн, если о них знает толпа. И когда [Аристотель] подразделяет «возможное», он отделяет толпу от мудрых. И [он утверждает], что истинным является то, что представляется таковым всем, в том числе и мудрецам и наиболее [среди них] знаменитым. Следовательно, то, что признается истинным [только] большинством, т. е. толпой, необходимо должно быть ложным: я говорю о толпе, которую Аристотель отделяет в этом делении «возможного» от мудрых. Ибо толпа соглашается с мудрыми в отношении общих понятий души [182], но в отношении собственных начал и заключений искусств и наук она с ними расходится, занятая кажущимися [истинами] софизмов и бесполезными [вещами], до которых мудрецам дела нет. Итак, в отношении собственных [начал] и тайн [природы и искусства] толпа заблуждается, и на этом основании ее отличают от мудрых, однако в том, что касается общих понятий души, она подчинена общему закону и согласна с мудрецами. Но у общих понятий незначительная ценность, и ими занимаются не ради их самих, но ради частного и особенного. А причина этого неведения толпы, по мнению всех мудрых, такова: толпа высмеивает мудрецов, с презрением относится к тайнам мудрости, не знает, как использовать достойнейшие вещи, и даже если по случаю она и узнает нечто значительное, то тут же его портит и пользуется им неправильно — на многоразличную погибель людей и сообществ.

Sic enim cucurrit tota sapientum multitudo de principio, et multis modis occultaverunt a vulgo sapientiae secreta. Nam aliqui per characteres et carmina occultaverunt multa, alii vero per verba aenigmatica et figurativa, ut Aristoteles in libro Secretorum dicens Alexandro: "O Alexander, volo tibi ostendere secretorum secretum maximum, et divina potentia iuvet te ad celandum arcanum, et ad faciendum propositum. Accipe igitur lapidem qui non est lapis, et est in quolibet homine, et in quolibet loco, et in quolibet tempore; et vocatur ovum philosophorum, et terminus ovi". Et sic inveniuntur in libris multis et scientiis diversis innumerabilia, talibus sermonibus obscurata, ut nullo modo intelligantur sine doctore. Tertio modo occultaverunt per modos scribendi, scilicet per consonantes tantum, ut nemo posset legere nisi sciat signilicata dictionum, sicut Hebraei, et Chaldaei, et Syri, et Arabes scribunt secreta; immo quasi omnia pro maiori parte sic scribunt; et ideo est magna sapientia occultata apud eos, et maxime apud Hebraeos; quoniam Aristoteles dicit libro memorato, quod Deus dederit eis omnem sapientiam antequam fuerunt philosophi; et ab Hebraeis omnes nationes habuerunt philosophiae principium. Et Albumasar in libro [De] introductorio maiori, et alii philosophi, et Iosephus primo et octavo Antiquitatum libris haec manifeste docent. Quarto accidit occultatio per mixtionem litterarum diversi generis. Nam sic Ethicus astronomus suam occultavit sapientiam, eo quod litteris Hebraeis, et Graecis, et Latinis eam conscripsit in eadem serie scripturae. Quinto occultabant quidam per alias litteras, sicut nec apud gentem suam, nec apud alias nationes, sed fingunt eas pro voluntate sua; et hoc est maximum impedimentum, quo usus est Artephius in suo libro De secretis naturae. Sexto fiunt non figurae litterarum, sed aliae figurae geometricae, quae secundum diversitatem punctorum et notarum habent litterarum potestatem, et his similiter usus est Artephius in sua scientia. Septimo est maius artificium occultandi, quod datur in arte notatoria, quae est ars notandi et scribendi ea brevitate qua volumus, et ea velocitate qua desideramus. Et sic multa secreta scripta sunt in libris Latinorum. Necessarium vero aestimavi has occultationes tangere; quia forsan propter secretorum magnitudinem aliquibus his utar modis, ut sic te saltem iuvem ut possum. […]

И так изначально поступало все множество мудрых, разными способами скрывая тайны мудрости от толпы. Ибо одни скрыли многое с помощью магических формул и заклинаний, другие — с помощью загадок и иносказаний: так Аристотель в книге Тайная Тайн говорит Александру: «О, Александр, я желаю показать тебе величайшую тайну тайн, и пусть Божественное могущество поможет тебе в сокрытии тайны и в нахождении искомого. Итак, прими камень, который не есть камень, и существует в любом человеке, и в любом месте, и в любом времени; и он называется яйцом философов и пределом яйца». И во многих книгах и различных науках обнаруживается неисчислимое множество [сходных истин], сокрытых такими словами, что никоим образом не может быть понято без учителя. В-третьих, [тайны природы и искусства] скрываются благодаря особому способу письма, т. е. с помощью одних согласных, чтобы никто, кроме тех, кто знает значения слов, не мог это прочесть. Так записывали тайны иудеи, халдеи, сирийцы и арабы; более того, по большей части они записали так почти все. А потому у них была сокрыта великая мудрость, и прежде всего — у иудеев, поскольку Аристотель говорит в упомянутой книге, что Бог дал им всю мудрость, прежде чем появились философы; и от иудеев все народы получили начала философии. И этому ясно учат Абу Машар в Большом введении, и другие философы, и Иосиф в I и VIII книгах [Иудейских] древностей. Четвертый способ сокрытия [тайн природы и искусства] осуществляется с помощью смешения букв различного рода. Так скрыл свою науку астроном Этик, записывая [слова] одного и того же предложения с помощью иудейских, греческих и латинских букв. В-пятых некоторые скрывают [тайны природы и искусства] с помощью иных букв, которые не употребляются ни в языке самого [автора], ни в языках иных народов, но он изобретает их по собственному желанию. И это — наибольшее препятствие [для непосвященных], и этим пользовался Артезий в своей книге О тайнах природы. В-шестых, используются не буквы, но геометрические фигуры, которые обладают смыслом букв благодаря различию точек и знаков. И этим также пользовался Артезий в своей науке. Седьмое, и наибольшее искусство сокрытия — это искусство сокращенного письма, которая заключается в том, что мы сокращаем при письме слова так, как захотим, и пишем с той скоростью, с которой пожелаем. И этим способом записаны многие тайны в книгах латинян. И я счел, что затронуть эти способы сокрытия [тайн природы и искусства] необходимо, поскольку я, возможно, воспользуюсь некоторыми из них, [по причине] величия тайн, и таким образом я, во всяком случае, помогу тебе настолько, насколько смогу. […]