Измена. Горячая месть слаще

Глава 7

К счастью, мне не приходится становиться адвокатом свекрови. Когда Давид возвращается домой, после успешной гулянки, он сам заводит разговор о своей матери.

— Я знаешь, что подумал, — произносит он, стараясь не смотреть на меня. — По поводу мамы… Не стоило мне, наверное, так себя вести. Да, она поступила плохо. Но ведь не потому что хотела причинить мне боль, а потому что ревновала. Она не привыкла с кем-либо делить своих детей, и наличие у меня супруги выбило её из колеи. Мама решила от тебя избавиться и не придумала ничего лучше, чем начать меня травить, чтобы потом обвинить во всём тебя.

— Давид, я всё понимаю, — заверяю я. — Она твоя мама, и вам действительно не стоит портить отношения из-за меня. Ну, не любит она меня. И что с того? Переживу как-нибудь, постараюсь пореже с ней контактировать. Но только пообещай мне, что ты не будешь слушать те небылицы, что она про меня сочиняет. Ты мой муж, и я тебя люблю. Но ты должен быть на моей стороне. У нас своя семья, я поддерживаю тебя, а ты должен поддерживать меня, даже если у твоей мамы на этот счёт другое мнение.

— Люда, я полностью с тобой согласен, — кивает он. — Ты всё говоришь правильно. Я поговорю с мамой и попрошу её больше к тебе не цепляться. На всякий случай пригрожу ей тем, что если она не послушается, я оставлю её без денег. Мне ведь прекрасно известно, что она продолжает снабжать Веронику. Моя сестрица привыкла к хорошей жизни, без поддержки семья она не выживет.

— Спасибо, — искренне улыбаюсь я.

Перебарываю брезгливость и нежно обнимаю мужа. Целую в щёку. К счастью, он сам практически сразу отстраняется.

— Надеюсь, Аврора вернётся к субботе. Я хочу познакомить её со своими друзьями, — меняет он тему.

— Придется подождать до следующего раза, — отвечаю я. — У неё экзамены на носу, она усиленно к ним готовится.

— От того, что она посвятит один вечер своей семье, ничего страшного не произойдёт! Я пообещал, что она будет присутствовать на этом ужине. Позвони ей и скажи, что если она не придёт, ей же хуже будет, — заявляет Давид. Смотрю в его глаза и понимаю, что он не шутит.

— Хорошо, — растерянно киваю я.

Как-то мне не нравится эта идея с присутствием Авроры на ужине. Что Давид задумал? Во что собирается втянуть нашу дочь?

Мысли, что приходят мне в голову, одна другой ужасней. Неужели этот идиот захотел наладить связи, пообещав одному из своих богачей мою девочку? Боже, это даже звучит ужасно! Если я права, то Давид ещё большее чудовище, чем я думала. Я стараюсь не думать о плохом, но оказывается, что сделать это не так уж и просто. Страх за единственную дочь лишает меня покоя.

С трудом дожидаюсь момента, когда муж уедет, и сразу набираю номер Авроры.

— Привет, мам, что-то случилось? — тут же интересуется она.

— Да, случилось. Твой отец требует, чтобы ты присутствовала на завтрашнем ужине.

— Но я ведь должна помочь Александру выкрасть дядю Кира, — растерянно напоминает она.

— Я знаю, милая, — вздыхаю я. — И мне очень не нравится, что твой папаша настаивает на том, чтобы ты тоже явилась.

— А он как-то объяснил своё желание лицезреть меня? — с усмешкой интересуется Аврора.

— Да. Он сказал, что хочет познакомить тебя со своими партнёрами. Точнее, их с тобой, — тут же отвечаю я.

— Ясно, — вздыхает дочь. — Значит, в лучшем случае это смотрины, а в худшем меня собираются подложить под какого-то богача ради выгодной сделки.

— Я его при любом раскладе урою! — обещаю я.

— Мам, успокойся! Тебе не придётся этого делать. Как только отец поймёт, что дядя Кира исчез, он обо всём на свете позабудет. К тому же во всём этом есть свои плюсы: у меня будет алиби, и меня ни в чём не смогут обвинить.

— Тут ты права, — соглашаюсь я. — Но кто тогда поможет Александру?

— Придётся тебе как-то ненадолго исчезнуть с праздника, — произносит дочь. — Думаю, что-нибудь сможем придумать. Не переживай заранее и предупреди друга дяди Киры, что у нас небольшие изменения в планах.

— Хорошо. Ты главное не опаздывай! Нужно создать видимость, что слова твоего отца имеют для нас какое-то значение.

— Будет сделано, — смеётся Аврора и отключается.

После этого я сразу набираю номер Александра и договариваюсь с ним о встрече в том же кафе, где мы виделись ранее.

Улизнуть из дома не составляет труда — все думают, что я увлечена подготовкой к предстоящему ужину, а я и не собираюсь никого разубеждать. Едва я вхожу в кафе, как сразу замечаю Александра. Мужчина сидит за тем же столиком, что и в прошлый раз, задумчиво помешивая кофе и уставившись в одну точку.

— Спасибо, что согласились приехать, — с улыбкой произношу я.

— Я подумал, что раз вы предлагаете встретиться, значит, что-то произошло. Планы изменились? Ваш муж отменил ужин?

— Нет, ужин он не отменял, но наши планы действительно придётся подкорректировать. Аврора должна была сориентировать вас внутри дома. Но мой муж настаивает на том, чтобы она присутствовала на ужине.

— Ничего страшного, — успокаивает меня Александр. — Всё же я не раз бывал в доме Кирилла, как-нибудь разберусь. Не думаю, что за пять лет коттедж сильно изменился.

— Вы планируете всё сделать самостоятельно?

— Нет, конечно, — качает он головой. — В одиночку я точно не справлюсь. Мне помогут те, кто очень заинтересован в возвращении Кирилла, например, его бывший управляющий, которого ваш муж оставил без работы.

— Я вас поняла. Это хорошо. Просто побоялась, что все эти изменения помешают нам исполнить задуманное.

— Людмила, я же вижу, что вас беспокоит совсем не это. Можете говорить со мной откровенно, что ещё у вас произошло?

— Я переживаю за свою дочь. Муж как-то странно выразился о своем желании видеть её на завтрашнем вечере… Он сказал, что пообещал своим друзьям, что познакомит их с Авророй. Я не знаю, что он задумал и чем это грозит моей дочери! И вдруг он на полном серьёзе собирается сосватать её за одного из своих дружков?

— За это не переживайте! Даже если у него в планах было нечто столь ужасное, я помогу вам защитить дочку, — обещает он, глядя мне в глаза. — Как же вы умудрились связаться с таким… мужчиной?

Ответить на этот вопрос я не могла. Вряд ли Александр поверит, если я скажу, что раньше Давид таким не был. До того как с его братом случилась беда, мы буквально не вылезали из долгов. Приходилось экономить на всём. Мне прекрасно известно это ощущение, когда ты выскребаешь из кошелька последнюю мелочь и думаешь, на что её потратить: на пачку дешёвых макарон или на проезд до офиса. Да, бывали дни, когда мне приходилось ходить на работу пешком. Добиралась я примерно за час и считала, что это нормально, что многие так живут, и в этом нет ничего особенного.

Когда мы переехали в дом Кирилла, я ещё какое-то время продолжала работать в офисе. А потом жизнь моя кардинально изменилась. Одна из сиделок Кира ушла, и Давид попросил меня уволиться, чтобы посвятить время уходу за его братом, пока он ищет новую медсестру. Тогда-то и выяснилось, что деверь относится ко мне иначе, чем к остальным. Видимо, он всеми силами пытался хоть до кого-то достучаться, объяснить, что с ним происходит нечто странное. Но я была так занята собственными проблемами и переживаниями, что ничего не замечала. И сейчас я винила себя за то, что была такой слепой.

Даже представить не могу, что чувствовал Кир, день за днём беззвучно взывая о помощи. Думаю, он не раз пытался поймать мой взгляд, чтобы подать какой-нибудь знак, но всё было бесполезно. Я, как и многие в этом доме, ничего необычного не замечала.

Домой я возвращаюсь, преисполненная решимости. Уверена, что раз Александр сказал, что справится — мне больше не о чем беспокоиться. Не похож друг Кирилла на того, кто бросается пустыми обещаниями. Главное, спокойно пережить оставшиеся часы до похищения Кирилла и не угробить Давида в приступе ярости.

Субботнее утро для меня начинается в районе шести утра. До прихода гостей у меня остается ровно двенадцать часов. Первым делом я заглядываю к Киру и проговариваю, как для него должен закончиться этот день.

— Спасибо, — едва слышно выдыхает он.

— Благодарить не стоит, — тихо отвечаю я, присаживаясь на край кровати. — Я очень надеюсь, что у нас всё получится, но нельзя быть уверенными на все сто процентов Что-то может пойти не так, и лучше нам быть готовыми к любому исходу событий.

В комнате у Кира я надолго не задерживаюсь. Совсем скоро должны появиться приглашённые повара и два официанта, которые будут обслуживать гостей. Когда персонал появляется на пороге дома, я сразу веду их в столовую, чтобы познакомиться с обстановкой, а затем провожаю на кухню. Мы обсуждаем меню, проверяем наличие нужных продуктов и расходимся по своим делам.

На выходе из кухни меня догоняет один из официантов — высокий молодой человек лет двадцати пяти. Симпатичный, голубоглазый брюнет с ямочками на щеках.

— Вы что-то хотели? — холодно интересуюсь я.

— Я от Александра, — очень тихо отвечает он. — Мне нужны ключи от чёрного хода.

Я молча киваю и жестом приглашаю его следовать за мной. Запасные ключи от всех помещений хранятся на кухне. Беру из ящика нужный ключ и показываю мужчине, где находится задняя дверь. Провожаю через участок, объясняю, как легче всего обогнуть дом и дойти до центральных ворот. Практически весь этот путь мы проделываем в полной тишине, чтобы не привлекать внимание ненужных свидетелей.

Вернувшись на кухню, я сразу отхожу от молодого человека. Официант тоже делает вид, что видит меня впервые. Когда его коллега интересуется, где он пропадал, мужчина спокойно поясняет, что ему показывали, где находятся мусорные ящики.

Часов до четырех я ношусь как белка в колесе. В очередной раз проверяю, что всё идёт как надо, и отправляюсь в свою комнату, чтобы привести себя в порядок к ужину. По пути ненадолго забегаю к деверю, чтобы пожелать нам обоим удачи.

Я настолько сильно переживаю, что кажется, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди — так часто оно стучит. Даже холодный душ не особо мне помогает. Но невзирая на нервозность, я беру себя в руки и начинаю готовиться к ужину.

Аврора приезжает где-то через час, и настроение Давида тут же меняется в лучшую сторону. Толком не поздоровавшись с дочерью, он начинает рассказывать о том, какие важные люди посетят наш дом и как Авроре повезло, что она сможет с ними познакомиться. Дочь, конечно, энтузиазма своего папаши не разделяет, но всё же натягивает вежливую улыбку и старается притвориться, что её всё более чем устраивает.

Когда гости начинают прибывать, я понимаю, что вечер вряд ли пройдёт спокойно. Друзья Давида выглядят как типичные завсегдатаи криминальных сводок. В дорогих костюмах, с золотыми часами на запястьях, но при этом обрюзгшие, с выпирающими животами, проплешинами в волосах и сальными взглядами, которыми они одаривают не только меня и мою дочь, но даже свекровь. Мамаша моего мужа выглядит растерянной — явно не таких гостей она планировала увидеть сегодня. Мы, в своих простых, но элегантных платьях, смотримся среди этих мужчин так же уместно, как бокалы для шампанского рядом с металлическими мисками.

Начинается всё довольно неплохо, если не брать в расчёт нашу неловкость. Муж настоял, чтобы Аврора сидела рядом с ним, и теперь я то и дело бросаю на дочь растерянные взгляды. Она сидит с совершенно прямой спиной и молчит, в то время как один из соседей Авроры вовсю пытается её разговорить.

— Какая скромница! — ржёт один из мужиков, опрокидывая в себя очередную порцию спиртного. — Люблю таких! Поначалу строят из себя недотрог, а потом показывают, на что способны.

Вилка выпадает из моей руки, громко лязнгув о тарелку.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха — собираюсь поставить этого урода на место. В это время Аврора вскакивает из-за стола, явно намереваясь уйти.

— Сидеть! — рычит Давид, хватает её за запястье и тянет вниз. — Прояви уважение к моим гостям!

Я инстинктивно хватаюсь за столовый нож, крепко сжимая его в кулаке.

— А что происходит? — испуганно блеет свекровь.

Я впервые оказываюсь в ситуации, когда совершенно не понимаю, что мне следует делать, чтобы защитить себя и свою дочь. На что способны эти мужчины под действием алкоголя? Насколько далеко может зайти мой муж в погоне за собственным благополучием? Сейчас мне становится по-настоящему страшно — не за себя, конечно, а за Аврору. Буквально на секунду в комнате воцаряется звенящая тишина, но практически сразу столовая утопает в дружном хохоте подвыпивших мужчин.

— Правильно, Давид! Этих куриц нужно нужно держать в узде, — хвалит моего мужа тот самый урод, который назвал мою дочь "недотрогой".

Я сжимаю нож настолько сильно, что у меня пальцы сводит от напряжения. Смотрю в лицо своего мужа, пытаясь поймать хотя бы отблеск понимания того, что здесь творится что-то неладное. Но судя по довольному лицу Давида, его всё устраивает — он искренне наслаждается этим вечером, выставляя себя перед своими недалёкими дружками настоящим главой семейства.

Неужели он действительно не понимает, насколько ужасно мы себя чувствуем в подобной компании? Альбина Игоревна пристаёт из-за стола, облокотившись руками на столешнице, и смотрит прямо в глаза своего сына.

— Давид, я задала тебе вопрос: что здесь происходит? — шипит она.

— Присядь, мамаша, — с усмешкой советует мужик, сидящий слева от моей свекрови. — Пока что ничего не происходит. Всё самое интересное впереди. Твоя внучка — главное украшение этого вечера. И скоро узнает, кому она будет принадлежать.

Моё сердце пропускает удар. Я смотрю на побледневшую Аврору. Меня начинает мутить. Осторожно осматриваюсь по сторонам и встречаю взглядом парня-официанта, которого прислал Александр.

Он выразительно смотрит на нож в моей руке и качает головой, как будто просит меня не предпринимать никаких действий. Но я ведь не могу просто сидеть и смотреть, как эти пьяные свиньи говорят подобные вещи при моей дочери?

Смотрю ему прямо в глаза, а он шепчет одними губами: "Всё будет хорошо". Я незаметно киваю и оставляю в покое свой нож. Вряд ли я могла бы причинить кому-нибудь вред с помощью не особо острого столового прибора, но я и голыми руками порву всех за этим столом, если понадобится.

— Да ладно, расслабьтесь, дамочки! — ржёт один из гостей. — Мы не собираемся делать вам больно. Только если вы сами этого не попросите.

Я снова смотрю на своего мужа, продолжая надеяться на то, что он вмешается. Ну ладно, ему меня и собственную мать не жалко. Но как же Аврора? Она ведь его единственная дочь.

Но похоже, Давида это совсем не волнует. Он ржёт вместе со всеми и заливает в глотку горячие напитки. Всё это кажется каким-то нереальным, словно я сплю и вижу ужасный кошмар. Притихшая Альбина Игоревна бросает хмурые взгляды в сторону своего сына, но Давид как будто их не замечает.

— Может, уже перейдём к торгам? — интересуется один из мужчин. — Мы ведь сюда не ради ужина приехали.

Вокруг все начинают одобрительно гудеть, а мне в очередной раз становится плохо.

— Давай, Давид, назначай стартовую цену за эту куколку!

— Сейчас, — мой муж ухмыляется и фокусирует на дочери свой пьяный взгляд, словно пытается прикинуть, сколько она действительно может стоить. — Думаю, мы можем начать торги с пятисот тысяч! — выдаёт он.

— Шестьсот тысяч! — раздаётся откуда-то справа от меня.

И на этом моё терпение загадочным образом испаряется. Словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как голубоглазый официант срывается с места и бежит в сторону моей дочери. Это становится для меня своеобразным сигналом к действию.

Вскакиваю на ноги, хватаю со стола бутылку вина и обрушиваю её на голову того, который рискнул озвучить первую ставку.

Мужчина вскрикивает, хватается руками за голову и падает со стула. Прежде чем эти животные успевают хоть что-то сообразить, моя дочь, следуя моему примеру, бьёт своего папашу по башке металлическим подносом с фруктами. Даже свекровь не сидит без дела — она тянет на себя скатерть и резко обматывает её вокруг шеи своего соседа, который советовал ей успокоиться. Мы втроём громим стол, забрасывая присутствующих мужчин посудой и бутылками с алкоголем.

Давид резко вскакивает со стула в ужасе, наблюдая за происходящим.

— Что вы творите? — орет он, вращая глазами. Пытается схватить Аврору за руку, но она наотмашь бьёт его тарелкой, которая с треском раскалывается пополам. — Это всё ты виновата! — рычит муж и прямо через стол бросается на меня.

Я успеваю отскочить в сторону, и Давид летит носом в пол, а сверху на него сыплются остатки посуды.

Краем глаза вижу, как человек Александра, прикидывающийся официантом, выводит Аврору из комнаты. Хватаю свекровь за руку и бегу следом.

— Я тебя убью! — в бешенстве орёт мне вслед Давид.

— Быстрее Альбина Игоревна, — тороплю я женщину, волоча женщину к выходу из дома.

— Я останусь, — внезапно заявляет она, упираясь ногами в пол. — Сейчас вызову полицию. Это мой дом! И я не позволю превратить его в притон!

Тратить время на ее уговоры я не собираюсь. Мне нужно как можно скорее вывести отсюда дочь.

Мы выбегаем на улицу и садимся в фургон, припаркованный у самых ворот. Официант устраивается напротив нас и бьет по корпусу машины ладонью. Когда автомобиль трогается, я с облегчением выдыхаю и откидываюсь на сиденье. Но уже спустя секунду прихожу в себя, подтягиваю Аврору поближе к себе и крепко обнимаю.

— Ты как? — интересуюсь.

— Я всё хорошо, мам, — заверяет она. — Правда, немного испугалась. Не ожидала, что мой папаша на такое способен. Как думаешь, Альбине Игоревне ничего не грозит?

— Надеюсь, что нет, — выдыхаю я.

Как бы я ни относилась к своей свекрови, я не желаю ей зла. Буду надеяться, что ей удастся выбраться живой и невредимой.