Измена. Любимых (не) предают

21

— Нет! — выдыхаю в ответ мужу.

Демонстративно иду к дивану, чтобы его разложить, а затем в спальню. Нужно взять постельное и пижаму. Геворг заходит следом.

— Спокойной ночи, Наталья Денисовна, — произносит насмешливо.

Щелкает дверной замок.

Я медленно оборачиваюсь с постельным бельем в руках.

— Открой дверь.

Он качает головой и кивает на кровать.

— Ложись баиньки, любимая, уже поздно.

Кидаю белье на пол, стараясь дышать ровно. Он просто меня выводит. Делает это специально, чтобы мать удостоверилась в том, что я не в себе, и перешла на его сторону.

Несмотря на всё, что муж натворил.

А мне не хочется посвящать её во все подробности. У нее и без того сердце слабое.

Разочаровавшись в мужчинах после моего отца, мама всё-таки продолжает верить в то, что крепкая семья может принести счастье. Но уже не ей.

И потому она переключила внимание на меня. Только явно не была готова к подобного рода проблемам.

Да и сама я готова. К чему-то такому не так-то легко подготовиться.

Особенно когда никто и никогда раньше не предавал, не изменял и не поднимал руку.

Геворг шагает ко мне, примирительно улыбаясь.

— Давай начнем всё сначала. Давай забудем. Мы же выбрали друг друга на всю жизнь, Эля. Вспомни, как нам было хорошо.

Да, и определяющее слово здесь — было.

Было и прошло.

Мне даже не хочется ничего ему говорить. А смысл повторяться? Я уже всё сказала. И хорошо, что это продлилось год, а не десять и не двадцать. Мы не успели срастись душами и родить детей, не нажили общего имущества.

Так что всё, что ни делается — к лучшему.

Я выйду из этих отношений сильнее, чем была. Только бы выйти.

— Всё хорошо, Эля, я на тебя не сержусь, — продолжает между тем Геворг, неспешно приближаясь ко мне, как к дикому животному, чтобы не спугнуть, — иди ко мне.

— Не подходи, — шепчу, — или я за себя не отвечаю.

— Что будешь делать? — его взгляд светится насмешкой.

Мужчина расставляет руки, словно ловя меня в объятья. И потому я не двигаюсь с места. Гляжу на него исподлобья, как на врага.

Хотя, может и следовало бы проявить женскую хитрость. Притвориться, что смирилась, чтобы запудрить ему мозги. Тогда он расслабится, и осуществить побег будет гораздо легче.

Но, если я проявлю мягкость, он тут же накинется на меня, как сумасшедший. В этом Геворг неизменен…

Возможно, потому и изменял, что я не позволяла ему реализовать со мной всё, чего он хотел.

Тогда пускай реализовывает с другими! Пусть хоть тысячу шлюх себе найдет. А для меня он теперь чужой, грязный и отвратительный. Тот, кто посмел причинить мне боль и замарался предательством.

— Ты моя любимая, — наступает он, проникновенно глядя в глаза, — ты моё всё. Лучшая женщина в моей жизни, моё сокровище. И ты очень добрая, Эля. У тебя доброе сердце и чистая душа, а я тебя недостоин. Но и отпустить не смогу, уж прости. Ты ведь простишь, уверен.

Слежу за его приближением, кусая губы. Все эти слова для меня белый шум. Теперь я знаю, что они не значат ничего, ведь поступками муж только доказал обратное.

— Оставь меня в покое, — мой голос звучит очень странно, даже незнакомо.

Надломленный и усталый.

Кажется, Геворг тоже это понимает. Понимает, что я вымотана донельзя, и с меня на сегодня достаточно. Он опускает руки и разочарованно вздыхает, поджимая губы.

Догадывается, что сегодня ему ничего не перепадёт.

— Ладно, успокойся. Я тебя и пальцем не трону. Но и отсюда ты больше никуда не уйдёшь, это ясно?

Опускаю голову, глядя себе под ноги.

Пусть думает, что смирилась. Слишком устала от всего, слишком болит в душе.

Он вытер об меня ноги, наказал и дал понять, кто тут хозяин. Теперь будет чем похвалиться перед семьёй. Не сомневаюсь, он очень доволен.

— Ложись спать, — приказывает, стягивая рубашку.

Сейчас мне не стоит лезть на рожон, и я это прекрасно осознаю. Очередного нападения просто не выдержу.

— Сразу после тебя.

Он снимает джинсы, укладывается в кровать и демонстративно откидывает для меня одеяло.

Медленно, нога за ногу, обхожу кровать по дуге и ложусь на спину. Лицом к мужчине желания нет, спиной — чревато, а боком вполне смогу отслеживать каждое его движение.

Что-то подсказывает, что сегодня я не засну. Потому что всё моё будущее оказалось под угрозой. Он не опустит, а если сбегу — найдет.

Значит нужно сбежать туда, докуда он не сможет дотянуться. Куда?? И, самое главное, на что?

Муж поворачивается ко мне. Кажется, что моя покорность его смягчает. Он улыбается уголком губ, смотрит влюбленными глазами. Вижу, что очень хочет коснуться, но сдерживается. Понимает, что и без того натворил дел.

Моё плечо горит огнём. Закрываю глаза и слышу:

— Всё наладится, любимая.

Само собой. Но только без тебя.

Через какое-то время он всё-таки отворачивается и засыпает. Слышу его размеренное дыхание и не могу не удивляться, насколько для этого мужчины всё просто. Избил, поскандалил, вымотал нервы? Подумаешь… это никак не помешает спокойному сну.

Чтобы я еще раз вышла замуж и поставила себя в зависимость? Да никогда в этой жизни!

Слегка поворачиваю голову, чтобы убедиться наверняка, что муж спит.

Тот не шевелится. Одеяло соскальзывает с его обнаженной спины. На смуглой коже четко выделяются едва зажившие характерные царапины от женских ногтей… я закрываю глаза.

И открываю их уже утром. В шоке от самой себя, подскакиваю, чуть не падая с кровати. Чёрт! Как я умудрилась заснуть??

В комнате никого нет, а дверь распахнута. На подгибающихся ногах иду на звук закипающего чайника.

Захожу в кухню и вижу Геворга. Одетый в одни пижамные штаны, муж сооружает себе завтрак.

Подняв голову, он улыбается.

— Доброе утро, любовь. Как спалось?

Игнорирую его вопрос. Перед глазами стоят те самые царапины на его спине.

— Где мама? — шепчу хрипло.

— Уехала. У нее дела.

Сердце падает куда-то вниз. Какие ещё дела? Он просто убедил её, это он может. А она слишком доверчива. Хоть мужчин и не любит, но у нее перед ними странный пиетет.

Никогда этого не понимала и никогда не пойму.

— Садись завтракать, — муж достает из шкафа мою кружку, — после завтрака едем к родителям.

Тяжело сглатываю, понимая, что профукала свой единственный шанс вырваться на свободу.

— Зачем?

— Вернём орудие наказания, — усмехается, — и ты покажешь родителям, что оно возымело эффект.

Непонимающе смотрю на него, явно очень довольного тем, как всё обернулось.

— Что ты имеешь ввиду?

Его взгляд леденеет. Кружка со стуком опускается на столешницу.

— Ты будешь вести себя с ними максимально вежливо, смотреть в пол и улыбаться. Иначе повторим вчерашнюю беседу. Поняла, любимая?