К небесам

Десять (наконец-то!)

Динь-дон. Дверной звонок! Наконец-то! Время из черепахи превращается в гепарда. Пора нанизывать новые события на лакричную спираль. Я вскакиваю и, скользя в носках по полу как по льду, огибаю дверь в углу комнаты, мчусь по коридору мимо гостиной, столовой и папы к входной двери. А вот и она: антенны-косички, за плечами рюкзак, топчется у порога. Ням-Ням пришла!

– Наконец-то!

– Тоторони! – Она кидает рюкзак в угол, снимает куртку, на бегу роняет её на пол и произносит лишь одно слово: – Туалет!

Она всегда так. Первым делом Ням-Ням надо пописать – такая уж она есть. Тоторони – Тони-Пеперони + Тоторо, а Ням-Ням – ну, ты ведь понимаешь? Я в тебе и не сомневалась.

Я, значит, с её тяжеленным рюкзаком за ней к двери туалета. На телефоне у неё играет музыка: без звуков она не может.

– Всё принесла?

– Да, в рюкзаке.

– Чего ж он такой тяжёлый?

– Прибор. А ты как думала?

Тут из-за угла появляется папа, и я напускаю на себя беззаботный вид. Заметив, что он хочет что-то сказать, я закатываю глаза, качаю головой и прикладываю палец к губам – ничего не говори, пап, только не сейчас, но он вообще не сечёт.

– Рад, что ты пришла, Ня… Нет?

– Ну папа! Вторжение в личную сферу – не, не слышал?

Он поднимает руки, беззвучно извиняется, разворачивается и скрывается в кухне.

– Он ушёл? – спрашивает Ням-Ням из-за двери, где играет классика, что-то на фортепиано – я в этом не разбираюсь.

– Да.

– Палатку поставили?

– Да. Целую вечность провозились.

– Кстати, классная маска.

– Маминой краской для Хэллоуина нарисовала.

– Очень круто. Красивая синева.

– Спасибо.

– Ей бы понравилось.

– Да… Подожди, я сейчас… В комнату сбегаю!