Каждая веснушка

Глава восьмая. Кому ты доверяешь?

Дождь продолжал литься, будто хотел за один день хотел выполнить сверх нормы за несколько месяцев. К итак плохой видимости дороги из-за проливной шторки добавился туман, поэтому Ксюша ехала аккуратно, напрягая глаза и наклоняясь к рулю. Артур спал без задних ног на коленях Маши, как собственно и Маша. Роберт всё это время пытался просушить книгу, хоть сам сидел с мокрой одеждой и волосами, из которых по капле вытекало на штаны. Роберт пытался добиться результата и сохранить книгу, но листы прилипли друг к другу и чернила уже смывались. Да и сушил он её неправильно: только дул на листы и махал перед ними рукой. Попытавшись отклеить один лист от другого, он дёрнулся от боли в руке и лист сорвался с места наполовину, после чего Роберт разочарованно выдохнул.

— Чёрт. Это бессмысленно.

Роберт достал телефон и пытался открыть карты, но связи не было совсем.

— Что ты ищешь?

— Пытаюсь посмотреть, может есть какое-нибудь село поблизости с библиотекой.

— Тут точно не будет связи. Ещё и с такой погодой.

— Да, ты права. Но нужно ведь что-то сделать.

— А зачем нам эта книга?

Роберт в непонимании посмотрел на Ксюшу.

— По-моему, мы это уже обсуждали. Нам ведь нужно понять, как остановить этого свиноголового.

Ксюша прокашлялась и громко глотнула слюну, сигнализируя о том, что хочет начать серьёзный разговор.

— Знаешь. Я ехала, чтобы спасти своего брата, но я ведь ничего не могу сделать. Даже будучи рядом — он ведь в коме. Чем я смогу помочь ему? Ободрить тем, что всё будет хорошо? Но ведь даже никаких предпосылок к этому. А говорить — услышит ли он? Он почти в руках Ёлмак-хана.

— В любом случае, ты будешь рядом, а это уже не просто так. Эй, — наклонился Роберт, подбадривая девушку, — ты чего такая кислая? Это не похоже на тебя.

— Ты не знаешь, что похоже на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, мы знакомы-то меньше недели. Так что сложно говорить, что мы знаем, как мыслим. Как мыслишь ты, как мыслю я.

Роберт садится ровно на кресло, не зная, как продолжить спор и переубедить Ксюшу, ведь она по всей сути была права.

— Так стыдно, что я вас повела за собой и мы столкнулись со всем этим. — полушёпотом сказала Ксюша.

— Не вини себя. Ты не знала, что делать и обратилась к тем, кого знаешь. Я рад, что мы с тобой сейчас едем и обсуждаем что угодно.

— Мгм.

— Что-то не так?

— Извини, — отмахнулась Ксюша, — просто не могу прийти в себя после этих воспоминаний.

— Если бы я знал, как избавиться от этого, но, как видишь.

Роберт потряс книгу перед Ксюшей, а после выкинул себе под ноги, как ненужную вещь.

— Даже не знаю, как спасти самого себя.

— А разве стоит? — невзначай спросила Ксюша.

— Хочешь, чтобы я сдался?

— Иногда существуют вещи, из которых невозможно выбраться. Да и ты ведь слышал Мустафу: смерть не обманешь. Его дед просто хотел найти лекарство, а в итоге нашёл плацебо, которое ему не помогло. Он обманывал себя. Наверняка обманывал и других.

Роберта пугал настрой Ксюши, которая до этого никогда себя так не вела.

— Но я не хочу умирать. И сдаваться тоже. Хотел, но когда-то. Тогда всё казалось бессмысленным, а в каждом я искал подвох. Обвинял всех во лжи, даже отца, который всё это время зарабатывал деньги, чтобы я мог спокойно жить и не задумываться о каких-то финансовых трудностях. Это было тогда. Я не решился, но и хорошо, ведь что тогда бы я мог принести в мир? Углекислый газ, испражнения и пластик за десяток лет жизни на этой планете?

— Я сейчас его будет ещё больше. — прыснула смехом Ксюша.

— Ксю, это очень грубо, если быть откровенным. Всё, что ты увидела там… всё, что показала тебе Суб-кис — этого не было на самом деле и я так не считаю. Ты мне нравишься. Я могу честно это сказать сейчас.

Ксюша остановила машину у обочины и вцепилась в руль, решаясь начать трудный диалог.

— Ты хочешь быть со мной? — повернулась Ксюша со взглядом, что был полон грусти и отчаяния.

— Да, — не задумываясь сразу же ответил Роберт, — я хочу быть с тобой, разделить моменты счастья и тому подобное. Запечатлеть его.

— Даже если услышишь всю правду?

— О чём ты?

Ксюша повернулась на задние места и толкнула Артура, чем разбудила ещё и Машу. Они протёрли глаза и недовольно смотрели на Ксюшу.

— Я думаю, мы все должны признаться друг другу.

Артур смотрел с непониманием, как и Роберт, но Ксюша была нацелена серьёзно, и он догадался, о чём она хочет рассказать.

— Может пока не стоит? — предложил Артур.

— Роберт, — с серьёзным тоном произнесла Ксюша, — помнишь, когда мы встретились?

— Да. Ты очень больно врезалась в меня.

— Ксюша, не надо. — пытался затормозить Артур девушку, но она продолжала.

— Мы встретились не просто так.

— О чём ты говоришь, Ксю?

— Я переехала задолго до этого дня. Артур нашёл мою страницу на «Мамбе», где я искала новые знакомства и общения и даже не планировала искать парня и тому подобное. Он написал мне.

Роберт всё ещё не понимая всей ситуации повернулся к Артуру и Маше.

— Что ты забыл на «Мамбе»? — спросил он у Артура, а потом обратился к Маше, — А ты типа знала это или почему ты его не бьёшь сейчас в истерике?

— Да, — призналась Маша, стыдливо пряча глаза, — я вообще-то сама и попросила его это сделать.

Роберт был шокирован, но продолжил слушать Ксюшу.

— Рассказал про тебя, про твою ситуацию. Предложил денег, если мы сыграем в один театр.

— Театр?

— Именно. Артур сказал, что заставит тебя скачать «Мамбу» и якобы я найду тебя там. Потом по удачным обстоятельствам я привлекла твоё внимание, упав с велика. Он нервничал, помнишь?

— Я думал, что ты голоден. — злился Роберт на Артура.

— Да, но ещё мне не нравилось, что всё идёт не по плану.

— Но это сработало ещё лучше, — продолжала Ксюша, — и я завлекла тебя.

— Но для чего? — спросил Роберт, сжимая кулак.

— Артур боялся за тебя. Что ты останешься один, как когда ты уехал в лес. Не справишься с одиночеством.

— Это была моя ошибка, да, но после этого я справился со всем этим. Я был один потому, что хотел сформулировать в голове, чего хочу.

— Но ведь это не так. — перебил Артур.

— Ты постоянно был подавлен, — продолжала за Артура Маша, — постоянно был в себе, постоянно пропадал, чем пугал нас. Поэтому мы и хотели найти тебе девушку.

— Вы врёте, — смеялся Роберт, — этого ведь не может быть.

— Мы врали тебе всё это время. Я врала тебе. Как тебе соврали однажды.

— Твою мать, это ты, придурок? — кричал в потолок Роберт.

— Нет, Роберт. — успокоила парня Ксюша. — Всё это действительно так.

— А твой брат? Про него ты тоже соврала?

— Ты сопротивлялся и не хотел отношений, поэтому пришлось надавить. И, как видишь, сработало.

— К чему вы мне это всё говорите?

— Всё слишком затянулось, Роб. Все эти сказки в реальной жизни, когда мы чуть не умерли несколько раз. Это надоело.

Роберт всё ещё смеялся, надеясь на розыгрыш со стороны друзей, но увидев опечаленные лица сидящих рядом людей, которым когда-то доверял, оскалился. Он не знал, куда деть эту злость, что кипела внутри, и просто отвернулся от них, слушая работающий мотор автомобиля и дробь дождя по крыше.

— Я не верю в это.

Роберт открыл дверь машины и вышел под дождь, идя в сторону города. Ксюша и Артур пытались его остановить, крича из машины, но оставались на месте, не пытаясь забрать его. Роберт шёл, скрестив трясущиеся руки на груди, добавляя к подошве ещё одну собранную из грязи.

— Видишь, как всё обернулось? — говорил голос Ёлмак-хана через всё пространство.

— Так это всё же ты, хряк? — поднял голову к небу Роберт.

— Да, чтобы указать тебе в чём ты не прав. Всё это — то, что было в их головах, парниша. Это то, чего они тебе ещё не сказали, скрывая от тебя всю правду.

— Я тебе не верю. Придурок.

— Как интересно. Иногда вам, взрослым и умным, всё равно нужно указать на очевидную мораль, как напомнить ребёнку поесть. Всё, что тебя ждёт — не счастье в моменте, не истинная любовь, которую ты так нежно и долго выстраивал в голове, а сплошная ложь, будь она от личной выгоды, во благо, просто из-за патологии. Ложь и только. На этом построены вы, людишки.

— Почему мне, восемнадцатилетнему парнише, понятен мир больше, чем прожившему века и тысячелетия богу свиней? Мир несправедлив, идиот. И никогда не был таким. Всё то, что говорят нам в детстве — ложь. Про чёрное и белое, про добро и зло, про какую-то там честь и как должен вести себя мальчик или девочка — сказки, придуманные обществом когда-то давно. Настолько давно, что никто даже не задумывается, для чего это было создано. Может ты и вытянул у них из головы это и передал мне, чтобы я якобы разочаровался и сдался, но я ушёл не из-за того, что это может быть правдой, нет. Тут всё просто, но как бы тебе сказать, чтобы ты понял?

Роберт выдохнул, отпуская голову к земле, из-за того, что вода попадала ему в глаза, после чего он протёр их.

— Моя магическая способность в том, что я вижу людей насквозь. Я нашёл себе тех людей, которые не станут обманывать меня ради того, чтобы навредить мне. В этом плане я смирился с ложью. Это наша часть и ничего с этим не сделаешь. Но это, твою мать, ужасное сравнение: избить меня до полусмерти и найти мне девушку. Ты глубже не мог покопаться в моей голове? Артур не впервые так делает, когда ищет мне замену самого себя.

Роберт даже не смог сдержать смех от нелепости ситуации.

— Да ты вообще знаешь, что такое люди? Какой же ты всё-таки глупый. Не пробовал пообщаться с душами, которых забираешь в своё царство? Узнать их получше? Провести сеанс психотерапии?

— Почему же ты тогда вышел из машины, парниша, если тебя это вовсе не задело?

— Хотел поговорить с тобой и указать, какой ты жалкий.

Роберт издевательски смеялся, тыча в небо пальцем.

— Да и вспомнил кое-что из книги. Как можно обмануть тебя.

Не дожидаясь, пока Ёлмак-хан среагирует и что-то ответит, Роберт рванул с трассы в густой лес по вытоптанной насыпной дороге, разбрасывая куски грязи в стороны. Бежал, пытаясь не сбавлять темп и игнорировать боль, что съедала его руки, что ползёт дальше, к груди. Свет перестал доноситься, чему способствовали не только высокие столбы деревьев, но и собравшийся вокруг туман, из-за чего Роберт не мог разглядеть дальнейший путь и то и дело врезался в вытянутые ветви, что царапали его лицо. Неровная дорога сбивала ноги и дыхалку, а острые камни врезались в ноги, но Роберт не сдавался и продолжал марафон, а после, где между деревьями было больше пространства, чтобы свернуть к ним, свернул к ним от протоптанной дороге. Остановился Роберт только через пять минут обильного кардио остановился, скрываясь за деревом, будто это поможет смерти не разглядеть его. Отдышавшись, Роберт закрыл глаза что-то усердно вспоминая, как вдруг его осенило, из-за чего он не смог сдержать улыбку и начал напивать слова:

Степи да степи твои вскормлены,

По зёрнышку, семечке довольны собрались.

Твоей мудростью ручейки восполнены

Твоей мудростью твари все попоены.

Другом ты будь да меня не губи.

Мужество и отвага меня привели,

Голод мой болен да меня ты прости.

Дал-кошни мною прочитаны.

Дал-кошни соблюдать я изволен.

Другом ты будь да меня не губи.

Закончив воспевание, Роберт притих: он ждал хоть какого-то хруста и движения в лесу, но не мог расслышать из-за капель, что соскальзывали по тесному пространству вниз, к земле. Он пропел это ещё раз для убедительности, но ничего живого рядом не чувствовал, никакого живого чувства в груди.

— Чёрт, видимо это так не работает, — с грустью произнёс Роберт, вставая с сырой земли.

Он пытался понять, что делать дальше и вспомнить какой-нибудь подходящий вариант из книги, сдирая кожу с губ, пока краем глаза не заметил, как мох начинает дёргаться, что было странно — никакого ветра не было, а вода на него не попадала. Роберт пропел стихотворение в третий раз. Это возымело эффект: из похожего на пушистый ковёр растения трансформировался человек, — по крайней мере, его очертания походили на человека, — и пытался встать ровно, не горбясь, впечатлив Роберта. После очертаний высокого человека, что был на голову выше Роберта, появилась глубина: вырисовывались рот, волосы, глаза, нос с горбинкой, уши, за одним у которых застряла ветка дерева, а тело покрывала одежда, которую Роберт видел только на видео показа мод и в рандомных видео из Москвы и про стилистику их одежды. Выглядело это так, будто мутант-мох увидел в лесу журнал мод, который оставили нерасторопные туристы, и вдохновился показанными там моделями: высокие латексные ботинки, бархатный плащ, вязанный и рванный свитер оверсайз и широкие штаны. Образ человека, что встал перед Робертом, закончив свой образ, облокотился об дерева и ехидно смотрел на парня.

— Ого, — не смог сдержаться Роберт, — если бы я про тебя не знал, то подумал бы, что ты одет как какой-нибудь сумасшедший рыбак.

— Чувак, не завидуй. — подмигивал недавний мох. — Подожди, мы же с тобой уже виделись?

— Не помню такого.

— Ну да, ты был в таком состоянии, что вряд ли бы запомнил. К тебе тогда ещё пристал Ёлмак. Еле вывел его из леса.

— Точно. Пару лет назад, — задумался Роберт. — Так что, мне обращался к тебе как Чангал или продолжать эти обряды и звать тебя священный полубог леса?

— Я предпочитаю просто Чан. Или Гал. В целом, по барабану, только не эта старомодная ересь.

— Я думал, что уже не дождусь тебя. Типа, я сейчас не совсем в нашем мире.

— Чувак, я полубог, как ты сказал. Я могу быть везде. Даже в психологических ловушках этого идиота.

Роберт искренне рассмеялся.

— Так вы тоже зовёте эту свиную голову идиотом? Ладно, в общем, почему я звал тебя.

— Я в целом знаю, почему ты звал. Мне рассказал этот волосатый хмырь о том, как наткнулся на группу людишек, что дали ему люлей.

— Можем не тратить время на рассказ? Чем ты сможешь помочь, Чан?

— Хочешь обмануть идиота? — цокнул Чангал. — В целом я могу помочь. Но, чувак, ты же знаешь, чего это стоит?

— Это минимум за мою жизнь, если честно. Но я отдам тебе всё, что ты просишь, только после того, как сделаешь всё.

Чангал усмехнулся и прошёл ближе к Роберту.

— Как вы любите жизнь и отнимать её у других. Лицемеры. И зачем вас создал Бюйюк?

— Чтобы у тебя работа попыльнее была. Но у меня ещё одно пожелание.

— Любой каприз за… В общем, проси, что хочешь, чувак.

Роберт вдохнул воздуха и Чангал перенёс парня назад, в домик, который заполнялся водой. Роберт нырнул под воду и искал своих друзей, что Суб-кис утащила к себе, благо Ксюша была в сознании и помогла ему. Они подхватили Артура и Машу, после чего почувствовали толчок: сползающий к озеру домик неожиданно возвращался на своё место с помощью выросших из ниоткуда деревьев, отчего вода, которая до этого держала в невесомости компанию друзей рухнуло на пол, а вода отступала с журчанием. Артур и Маша резко вдохнули, откашливая воду, который успели наглотаться, а Ксюша прыгнула в объятия спасителя Роберта. Роберт опешил на секунду, но принялся за объятия, крепко сжимая руки на теле Ксюши, отпустил голову на её плечо.

— Всё будет хорошо, Ксю. — говорил Роберт, успокаивающе поглаживая девушку по спине.

— Я знаю, — как испуганный ребёнок ответила Ксюша, — только никогда больше не отходи от меня.

Артур и Маша сели на колени, всё ещё пытаясь осознать, что видели всего пару минут назад. Дом, как машина после мойки, в сырости капала, все вещи сваливались на пол, а потолок скрипел от такого стрессового перемещения, поэтому находиться внутри было небезопасно — Роберт подхватил Ксюшу и повернулся к друзьям, говоря, что пора сваливать из этого дома, и они послушались, выбегая на улицу, где наконец-то перестал литься дождь. Выйдя, они заметили, что там, где не было ни одного куста, выросли монументальные деревья, способные своих ростом дотянуться до облаков. Рядом стоял Чангал с руками в карманах, дожидаясь виновников торжества. И они правда появились: Суб-кис вынырнула из воды, выходя на берег.

— Подожди, а как же Мустафа? — спросила Ксюша Роберта.

— Я не видела его, — откашливалась Ксюша, — но может просто не заметила.

— Нужно вытащить его.

Роберт удивился этому, но взгляд Ксюши, полный беспокойства за дедулю, который пытался прибить его вместе с Суб-кис, переубедить его. Роберт кивнул девушке и побежал к дому, но жестом Чангал остановил его на месте, после чего Мустафа сам вышел из дома, становясь в Ёлмак-хана.

— Что это за модник? — указал Артур на лесной дух.

— Мой новый друг. — посмеялся Роберт.

— Подруга, — обращался Чангал к Суб-кис, — ты не можешь так же лить, когда у меня леса горят, например? Очень бы помогло на самом деле.

— Ты защищаешь этого парнишку? — удивился Ёлмак-хан.

— Как и до этого, идиот.

— Ты ведь знаешь, что это будет стоить тебе?

— Что? — посмеялся Чангал. — Сер-гюль тобой обещанный? Спасибо, не надо, я и без этого твою шестёрку стерплю в лесу.

— Ты получишь возмездие, а не дар. Адское пламя на каждом несчастном листочке твоего царства.

— Посмеешь пойти против Бюйюка? Нарушишь Дал-кошни?

— За всё придётся заплатить. Тенин. Каждый получает то, что заслужил.

— Почему ты тогда ещё не получил кандалы и вечные муки? О каком тенина ты говоришь, когда мир давно не этот твой тенин?

Ёлмак-хан со злостью в красных сверкающих глазах с грохотом стремился к Чангалу, но тот, командуя сорникам, окружил его ноги плотной травой, из-за чего Ёлмак-хан не мог сдвинуться с места. Суб-кис, которая молчаливо выслушивала спор двух, решила вмешаться, собирая за собой огромную волну, и направила её к Чангалу. Вместо того, что ополоснуть лесного духа, вода приняла форму женщины. Богиня воды Куожуй-сув с волнистыми волосами, что текли по её спине, с морщинами, что подчёркивали её статус могущественной властительницы, встала рядом с Чангалом, с милостью обращаясь к Суб-кис.

— Дочь моя, я знаю, что ты сбилась с пути…

— Куожуй-сув? — удивилась Суб-кис.

— Знаю, — продолжала Куожуй, — что попала под власть смерти, что сеял в тебе боль и страдания. Но сейчас всё может быть иначе. Быть, как было до этого. Не отрекайся от меня, дочь моя, и вернись ко мне.

Суб-кис, что в омуте своей злости стремилась стереть в порошок каждого, превращая его в своё зомби, что управляется ненавистью ко всему живому, переменилась во взгляде: щёки, что были горестных слёз восполнились слезами мольбы о прощении своих деяний. Она перестала сжимать кулаки, перестала желать влезть в драку, а расслабилась, прибегая в объятия к Куожуй-сув, и Ёлмак-хан понял: здесь ему не победить.

— Какой же ты всемогущий бог смерти, — смеялся Чангал, — если тебя может победить любовь? Идиот, не бери на себя больше, чем можешь проглотить.

Ёлмак-хан был вне себя от злости, а красные огоньки из-под его капюшона выбивались ещё ярче и разгорячённо, чем было до этого. Он кинул взгляд на Роберта, что прятал за своей спиной друзей, советуя им сесть в машину и спрятаться. Но Ёлмак-хан не сделал ничего, чтобы навредить Роберту, а лишь указал своей костлявой рукой на него.

— Ты получишь всё, что заслужил, парниша! Тенин! Тенин!

После этих слов Ёлмак-хан испарился, будто его и не было, а сорняки, что окружали его ноги, снова спрятались в земле. Суб-кис и Куожуй-сув поняли, что им нечего делить и вернулись в реку, растворяясь в ней, а Чангал посмотрел на всю ситуацию, сложившуюся из-за одного смертного, и не мог сдержать ехидных комментариев, идя в сторону Роберта.

— Да, неравнодушен он к тебе. Знаешь, это даже не похоже на него. Сказал бы, что ты какой-то избранный, но это так избито, если честно. Ты какой-то Мэри-сью местного разлива. Но если ты способен так взбесить мистера «уничтожу весь мир ради одной души», то я не могу ничего сделать, кроме как похлопать тебе.

Чангал встал рядом с машиной, заглядывая на водительское сиденье, где сидела Ксюша, подправляя чёлку.

— Слушай, а она ничего. Твоя девушка?

— Мы пока не решили, — пожал плечами Роберт, — но ещё не вечер.

— Правильный настрой, чувак. Ну что, последняя просьба?

Чангал указал на травинки, и они начали трансформироваться в книгу, которая была так нужна компании. Он наклонился, взял книгу и передал Роберту.

— И зачем вам бумажные книги? У вас давно развит интернет, где вы можете скачать электронные. Странные вы люди, очень странные.

— Спасибо, Чан. Но нам нужно спешить.

Роберт потянул руку Чангалу, тот пожал её, после чего каждый пошёл по своим делам.

— И не забывай про уговор, чувак. Иначе отдам тебе в лапы этого идиота.

Роберт уселся рядом с Ксюшей и начал листать книгу, остановившись на определённой странице.

— Ксю, можешь дать ключи?

Ксюша послушалась и вытащила из зажигания ключ, передавая Роберту.

— Арт, прости меня за это.

Роберт вышел наружу и встал возле капота, начиная царапать на нём руны-обереги, а закончив, сел в салон.

— И что это было? — заметно усталый Артур спросил обессиленно и не очень заинтересовано.

— Теперь никакие духи к нам на метр не подойдут.

Роберт передал ключи Ксюше, которая тут же завела машину и пыталась выехать подальше от этого места, но Роберт положил на её руку свою, останавливая её.

— Мне нужно кое-что спросить у тебя. И у тебя, — повернулся он к Артуру, — а вы должны ответить предельно честно на мой вопрос. Я сразу пойму, если вы врёте.

— Что такое, зайчик? — не скрывая интереса спросила Ксюша.

— Почему мы познакомились?

— Ну, — посмеялся Артур безучастно, — она врезалась в тебя, мы нашли друг друга на «Мамбе».

— Вообще-то, — задумалась Ксюша, — есть история.

— Я слушаю.

— Я приехала чуть раньше, чем говорила. Артур на самом деле знает это, но я просила ему не говорить. В общем, я увидела тебя ещё в парке, но ты куда-то ушёл и осталась Артур, после чего я подошла к ним и начала расспрашивать про тебя. Узнала, как тебя зовут, кто ты, попросила Артура заставить тебя скачать «Мамбу». А потом всё прошло так, что мы тут вместе.

— Ты знал и не сказал мне? — спросил Роберт у Артура.

— Я пытался. — сонным голосом и еле слышно говорил Артур.

— В общем, — стыдливо прятала взгляд Ксюша, — я стеснялась, не знала, как привлечь твоё внимание. Смелости набралась, когда врезалась в тебя. Я знаю, что у тебя печальный опыт, где тебя обманывали.

— Забей. Сейчас всё по-другому. И это явно не сравниться с тем, что было. Просто надо было сказать сразу об этом.

— Прости.

— Всё в порядке, Ксю. Только пообещай мне, что не будешь вести два романа разом.

— Это легко.

Они улыбались друг другу, пока машина прогревалась, пока их улыбку не перебил храп Артура. Ксюша тронулась с места, и они выехали из посёлка. Ксюша следила за дорогой, что привычно наклонялась то вниз, то вверх, изредка имея поворот. Роберт нашёл в содержании раздел про Ёлмак-хана и читал его главу, изучая своего злобного друга, пытаясь сдержать дрожащие руки, а Маша уснула вслед за Артуром, поэтому музыка, которую поставил Роберт, — альтернативный хип-хоп сменялся инди-роком и иногда просачивался джаз, — играла тише, почти невозможно было разобрать её из-за дикого храпа Артура, от которого тряслись двери машины.

— Как ты вообще относишься к интернет-знакомствам? — вдруг спросила Ксюша.

— Как видишь, неплохо. То есть, это ведь отличный способ. Сейчас довольно странно знакомиться по-старому. Бегать за девушкой считается уже чем-то… на уровне маньяков, не знаю.

— Я бы точно отказала, если бы ты полез знакомиться, когда я врезалась в тебя.

— А ты разве не лезла?

— Что? Какого ты обо мне мнения, зайчик?

Роберта рассмешила эта фраза, и он положил на руку Ксюши, что держалась за рычаг коробки передач.

— А как же романтика прошлых дней, когда с гитарой под окна? — предложила Ксюша.

— Скинуть любимую музыку в чат кажется намного романтичнее. И не нарушает общественный порядок. Кто хочет услышать мой скрипучий голос, который не попадает в ноты? А ты что думаешь?

Ксюша сбавила скорость, чтобы не потерять управление из-за того, что задумалась над вопросом. Роберт закрыл книгу, но сделал закладку из своего пальца, слушая ответ Ксюши, пытаясь проникнуться в морали.

— Мне намного удобнее общаться через телефон, когда человек не видит моего лица. То, что пыталась показать мне Суб-кис, имеет и правду. В школе часто смеялись над моим видом, но я их не виню. Просто тебя выставляют в общество с разными интересами, которое всегда должны высказать своё «фи». А в интернете, когда ты выстраиваешь свои интересы, к тебе и тянутся те, кто поддерживает твой вид, вкус, предпочтения в общем одинаковые.

— Понимаю. Так намного удобнее, чем постоянно подстраиваться под толпу. На самом деле я бы тоже посчитал тебя странной, если бы ты встала и такая: «Ого, ты такой красивый, дашь свой номерок?». Кстати, о номерке: когда я заслужу ещё одну цифру?

— Восемь, девятьсот двадцать один, девятьсот тридцать два, пятьдесят пять, тридцать восемь.

Роберт резко вытащил телефон, чтобы дополнить номер Ксюши.

— Я заслужил целый номер? Какая честь!

— Ты поехал со мной, решил спасти брата, спас меня несколько раз. А ещё ты симпатичный, поэтому да, заслужил.

— Столько комплиментов за раз я ни разу не слышал.

— Привыкай, зайчик.

— Тогда мне нужно сказать пару вежливых для тебя?

Ксюша смутилась, отворачиваясь к окну, облизнув губы, но через отражение Роберт мог увидеть её реакцию, словно у маленькой девочки, которой сказали, какая она красивая.

— Можешь попробовать.

— Твои веснушки напоминают мне чистое ночное небо, где можно разглядеть целый млечный путь.

— Хорошо.

— Мне нравится твой характер, — продолжал Роберт, — ты всегда пытаешься помочь людям, даже если они навредили тебе. Это удивительно, как в тебе сохранилось такое.

— Я всегда считала это своей слабостью.

— Ну, смотри: ты никогда не знаешь, почему человек так поступает. Почему он злой? Может у него такая судьба незавидная? Или он просто запутался в своём мнении. Такой вот обиженный человек, и разве стоит на него обижаться в ответ? У каждого своя правда. Я даже в каком-то плане понимаю хряка. Это же просто его судьба.

— Я согласна с тобой, но разве его можно прощать?

— А кто говоришь прощать? Я просто обману этого придурка и останусь здесь. С тобой.

— Тогда ты должен мне цветы.

— Почему это? — посмеялся Роберт.

— За то, что останешься со мной. Такая цена, понимаешь?

— Хорошо, согласен. Какие ты любишь больше всего?

— Красные розы, я думаю.

— Классика.

— Разве классика — это скучно?

— Не всегда, ты права.

— Красные кустовые розы, — уточнила Ксюша, — отец часто дарил их матери, а она передавала их мне, и я наслаждалась их видом у себя на подоконнике и грустила, когда они высыхают.

— Мой отец, когда приезжает, дарит маме ирисы. Вроде они так называются. Не знаю, где он их достаёт всегда, но каждый раз стоит в ожидании мамы именно с ними. — Роберт прыснул смехом, вспомнив историю. — Один раз он подшутил надо мной, что сажает у нас во дворе ириски и они вырастают как раз, когда он дома.

— И ты? — с улыбкой выжидала ответ Ксюша.

— Я и посадил однажды ириски. Ждал месяц, ждал два. Ничего не выходило. Потом приехал отец, опять же подарил ирисы. Ну я и попробовал их, думая, что они на вкус как ириски.

— Какого же было твоё разочарование, верно?

— Я очень обиделся на папу тогда, а он смеялся надо мной.

Ксюша пыталась смеяться тише, чтобы не разбудить Артура и Машу, но у неё выходило плохо.

— А что? — не понимал Роберт. — Я ведь был ребёнком.

— Ничего, я тоже вспомнила кое-что. На выпускном в детском саду нам подарили мыло в форме всяких фруктов. Подарили, но не сказали, что это мыло. Знаешь, как я узнала?

— Думаю, что ты откусила свой подарок.

— Да. Думала, сейчас наслажусь вкусом красных яблок, а потом пришлось промывать рот.

Солнце выбилось из затяжных облаков, разрывая их на части, засветив на Ксюшу и Роберта, но было недостаточно тёплым, чтобы они наконец просушились от затопившей дом воды.

— Может остановимся и я вытащу полотенце из рюкзака?

— Нет, не стоит. Ты взяла полотенце?

— Конечно. После такой потной поездки самое то сходить в душ.

— Я думал, у вас полно полотенцем дома. Ну, в Сарай-Куарте.

— У меня своё личное. Но могу поделиться и с тобой.

— Ого. С принцессой какой-нибудь?

— Что-то типа того. Несу её с самого детства и вытираюсь только им.

— А что на счёт «живи моментом»? Хранить память в вещах не в твоём духе.

— Ну, — начала искать ответ Ксюша, — это ведь не максимализм какой-нибудь. Память о чём-то ведь приносит удовольствие. Как момент, когда она у тебя появилась.

— Тоже верно.

Ксюша свернула к обочине, где на поле, наблюдая за солнцем, выстроились в линии подсолнухи. Пассажиры сзади завертелись, через сон пытаясь понять, что именно произошло и почему они перестали двигаться, но не были способны открыть глаза и прервать свой отдых. Ксюша и Роберт вышли — девушка направилась к багажнику, а парня привлёк вид жёлтых листов, поэтому он спускался к растениям. Ксюша открыла багажник и полезла к своей сумке, капаясь в вещах и ища на дне свёрнутое полотенце. Вдруг в джинсах заныл телефон. Ксюша вытащила его и показался незнакомый номер. Пришлось взять, ведь возможно это звонят из больницы, говоря про состояние брата.

— Обернись. — послышалось через телефон и сзади Ксюши.

Она последовала требованию, хоть и немного испугалась, что до сих пор находится под властью духов или богов, которых пруд пруди в их некогда лёгком путешествии от пункта А в пункт Б, а сзади неё стоял счастливый Роберт с телефоном у уха и тремя подсолнухами в руках, сорванными с поля. Ксюша выдохнула с облегчением, а после рассмеялась во весь голос.

— Такие цветы подойдут на первый раз?

— Какой же ты романтик!

— Иногда могу, — игриво произнёс Роберт, передавая цветы в руки подсолнухи Ксюши.

Они встали нос к носу, смотря друг на друга в неуверенности последующего действия — кто уверен, что кто-то из них хочет поцелуя? Но головы сами потянулись друг к другу, ведь никто не был против такого поворота событий, ведь всё именно к этому и шло. Губы соединились между собой. Им никто не помешал, как обычно это было в сериалах и кино, хоть их жизнь сейчас напоминала что-то подобное. Губы отлипли друг от друга, и Ксюша с Робертом пытались придумать оправдания данному действию, да оно и не было нужно. Какие оправдания могут быть после этого, тем более, когда никто не против? Они поцеловались ещё, но более страстно, чем в первый раз. Рука Ксюши потянулась к затылку Роберта, прижимая его ещё ближе к себе, а Роберт обнимал талию Ксюши так, чтобы они стали одним целым организмом.

— Извините, если отвлекаю, — выглядывал из окна Артур, — но мы бы не могли заехать в кафешку? Я голодный, как собака.

Справка. Отлуй

Отлуй — мифологическое существо, персонализация духа огня. В переводе означает «Огненный». Покровитель пламени.

Был создан Тенак-ханом и отправлен на землю до зарождения человечества. Изображается как мужчина с бородой и факелом в руках. Имеет нейтральное отношение, если его не раздражать — иначе может обрести форму пламени и сжечь всё по периметру, не жалея никого. По записям живёт в каждом человеке и присутствует при рождении каждого существа, тем самым зарождая От («Огонь») в сердце человека.

С уважением относится к Куожуй-сув, есть записи о том, что был влюблён в неё, после чего у них родился сын — Булут-батыр, который управляет облаками и дождём вместе с погодой, после чего Булут-батыр попал под власть Ёлмак-хана. Отлуй превратился в неконтролируемое пламя, после чего появилась «Великая степь» — Их-тала.

Сопровождает людей от рождения до смерти, присутствует на торжествах и праздниках. Если нужно задобрить Отлуя, читается пять последних строчек стихотворения для благословения огня. Также может быть снисходительным при условии договора с Куожуй-сув.