Как искусство может сделать вас счастливее

Информация от издательства

Издание для досуга

Пейн, Бриджит

Как искусство может сделать вас счастливее / Бриджит Пейн; пер. с англ. А. Семина. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2018.

ISBN 978-5-00117-023-5

Эта книга о том, как искусство может сделать вас счастливыми. Автор рассказывает про бесконечный источник радости в жизни, которым и является искусство. Это простое и практичное руководство поможет обычным поможет сделать отношения с искусством вдохновляющими. С подсказками о том, как посещать музеи, как говорить об искусстве на коктейльных вечеринках, и как позволить искусству вдохнуть в самого себя жизнь.

Ну как, готовы стать человеком, влюбленным в искусство?

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Text © 2017 by Bridget Watson Payne.

© 2017 by Chronicle Books LLC

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2018

Предисловие

Почему вы читаете эту книгу?

Возможно, когда-то вы были влюблены в искусство и хотите вернуть его на значимое место в вашей жизни.

А может быть, вы хотите влюбиться в него впервые.

Вероятно, когда-то вы ходили в музеи или на выставки, но уже давно нигде не были, все никак не можете найти на это время. Или вам хотелось бы любоваться произведениями искусства, но вы боитесь начать и не знаете, как это делается.

И эта ситуация не делает вас счастливее.

Не то чтобы вы намеренно решили: «Знаете что? Искусство отнимает у меня слишком много сил и времени. Я выкину его из своей жизни и тогда почувствую себя лучше, свободнее!» Нет. Ваша жизнь обесценивается из-за отсутствия в ней искусства, и еще вы испытываете чувство вины оттого, что оно вроде бы должно там быть.

Так что, когда вы пьете кофе с другом, который ходит на выставки и много знает о художниках, вы обнаруживаете, что ведете себя как виновный — жалуетесь или оправдываетесь. И не потому, что вашего друга хоть сколько-нибудь волнует, были ли вы на последней крупной выставке в музее, а потому что это волнует вас. Причем волнует сильнее, чем вы хотите признать. И вы не знаете, как это исправить.

Но дело вот в чем: вопреки тому впечатлению, которое складывается у вас под влиянием разных источников — от статей об искусстве до мнения вашей бабушки, — искусство должно приносить в вашу жизнь счастье. Давайте повторим: искусство должно приносить в вашу жизнь счастье.

Всегда ли искусство радостно? Нет, разумеется, нет. Так же как и не всегда оно красиво, удобно или просто. Но может ли увлеченность искусством — этим крепким напитком, в котором смешаны визуальное удовольствие, интеллектуальная строгость, миллиарды значений и неожиданный взгляд на мир, — сделать вас счастливее и существенно обогатить вашу жизнь?

Разумеется, да.

И вот каким образом.

Что же такое искусство?

«Искусство» — широкое понятие, и ошибочно было бы полагать, что, произнося это слово, мы все имеем в виду одно и то же. Например, как бы невероятно это ни звучало, многие до сих пор убеждены, что ремесла или дизайн одежды не могут быть искусством и не стоит устраивать подобные выставки или показы в музеях искусств.

Эта книга опирается на расширенный подход к толкованию понятия искусства. Руководствуясь нашими целями, мы включаем в него живопись и графику; скульптуру, перформансы, видео, звук, инсталляции и уличное искусство; исполнительские искусства, такие как танец, музыка и театр; создание вещей, что обычно не рассматривается как искусство (в частности, упомянутые выше ремесла и мода), но возведенные до уровня искусства своими создателями; литературу, поэзию и по-настоящему хорошие очерки; а также любительские произведения искусства, созданные обычными людьми.

Как бы то ни было, по какой-то причине чаще всего чувство вины вызывает изобразительное искусство. Возможно, потому что оно тесно связано с осмотром достопримечательностей: предполагается, что вы хотите посетить Лувр, когда оказываетесь в Париже. Терзаемые чувством вины, любители визуальных видов искусства считают, что те, кто предпочитает другие виды (исполнительские, например), просто покупают билеты и идут смотреть выступление группы или пьесу, или что там еще им нравится. Но найдутся также и «виноватые» любители музыки, и терзаемые чувством вины театралы.

Почему созерцание произведений искусства может сделать вас счастливее

Да, искусство — это волшебство. Исследования показали, что созерцание произведений искусства стимулирует, помимо всего прочего, двигательную кору — ту часть вашего мозга, которая контролирует движения вашего тела. Когда вы смотрите на объект искусства, вы не просто видите его или думаете о нем, вы чувствуете его всем своим существом. В буквальном смысле: вы откликаетесь на произведение искусства всей душой и всеми клетками, оно воздействует на ваши чувства, разум, эмоции и даже на ваше физическое тело. Это можно назвать первым волшебным свойством искусства. Оно проходит сквозь вас как электрический заряд.

Привлекая к этому науку, мы обнаруживаем еще больше чудесного. Одно исследование доказало, что рассматривание пейзажей, особенно морских, не только уменьшает стресс, но и ускоряет процесс выздоровления после хирургических операций. Несмотря на архетип страдающего художника, существует прочная связь между творчеством (и в особенности — занятиями каким-либо видом искусства) и счастьем.

Но это не всё. Благодаря искусству вы можете прочувствовать и осознать подлинную сущность трех очень важных реальностей. Познание любой из них может сделать вас счастливее. Понимание всех трех, можно сказать, опьяняет, настолько сильно при этом повышается качество жизни и удовольствие от нее. Вот они:

Первая — реальность этого мира.

Вторая — реальность других людей.

Третья — реальность самого себя.

Мир вокруг нас поражает. И не только масштабными вещами: океанами, закатами, Эйфелевой башней и другими подобными штуками. Как сказал Энди, ты можешь увидеть много чудесного в малом, если позволишь себе это. Банка супа «Кэмпбелл», осеннее солнце на кирпичах, ресницы жирафа. Настроившись на величие реальности — и природной, и рукотворной, — вы можете увеличить свой ежедневный коэффициент счастья.

Великие мыслители от поэтов до психиатров, философов и ученых знали, что это так. Одно из лучших лекарств от болезней (начиная с непонятных недомоганий до серьезной депрессии и всего, что находится между этими двумя полюсами: одиночества, тоски, скуки, творческого застоя, хандры) — шагнуть за дверь. Поехать к океану. Зайти в кафе на углу. Позволить людям, или предметам, или природе проникнуть через ваши глаза и оставить отпечаток в вашем мозге. Начните видеть их красоту, и радость по крошечным капелькам будет заполнять ваше сердце.

Но как? Ваш мозг прекрасно умеет блокировать — он просто обязан это делать. Его работа во многом заключается в том, чтобы вы не осознавали большую часть происходящего вокруг вас. Иначе вы будете парализованы раздражителями. Если какой-то объект не хочет вас съесть и если вы сами не можете его съесть или воспроизвести с ним новых людей, ваш древний мозг, «мозг рептилии», не хочет, чтобы вы задумывались о нем. Как с этим бороться? Как сражаться с веками умышленной слепоты во имя выживания? Как нам проделать дыру в барьере, который отделяет нас от блистательной сути вещей? Вы знаете ответ: искусство.

Иногда выйти на улицу и посмотреть на крышки люков и облака недостаточно. Наш мозг подчинен условностям, мы абсолютно уверены в том, что разные мелочи вещественного мира не нужны и не важны, и слишком хорошо натренированы не обращать на них внимания. Нам нужен проводник. Кто-то, кто пришел до нас и увидел мир так, как мог только он один, а потом на основании увиденного создал нечто, чего не мог создать никто другой. И когда вы смотрите на этот предмет, волшебство действует вдвое сильнее (вообще-то его действие увеличивается в миллион раз, но мы пока говорим о первых моментах): вы видите перед собой и красоту, которую этот человек создал, и — через эту вещь — огромный мир, который вдохновил ее создателя. Тот самый мир, который окружает нас прямо сейчас.

Я не говорю, что все произведения искусства выглядят похожими на физический мир или вдохновлены им. Разумеется, нет. И через минуту мы еще перейдем к этому. И я не имею в виду, что искусство — это нечто практическое. Мрачное настроение? Нажми на кнопку искусства! Нет. Это работает не так. Одно из важнейших свойств искусства заключается в том, что оно не подходит для всего. Оно не для того, чтобы вам полегчало. На самом деле оно может расстроить вас или ухудшить настроение. Но оно почти всегда заставит вас что-то чувствовать (даже если вы считаете, что именно этот вид искусства не для вас). И если вы позволите, оно почти всегда заставит вас видеть. А умение видеть — это то, ради чего все затевалось.

Давайте признаем: мы все ограничены. Ужасно, неизбежно ограничены. Мы ограничены временем, и местом, и обществом, в котором рождены, — ограничены нашей расой и классом, гендерными ожиданиями, наличием или отсутствием привилегий, ограничены тем, чему нас учили, когда мы были детьми, ограничены языком, ограничены спектром, который могут видеть наши человеческие глаза, ограничены всем тем, что мы плохо умеем, если вообще умеем. Так что, да, можно сказать, что мы ограничены в какой-то трагической степени. Каждый из нас, каждый день.

Но человечество за свою долгую и бурную историю изобрело нечто великое и ослепительное, позволяющее нам преодолеть собственные ограничения, и, между прочим, это не интернет. Это искусство. Это живопись, и скульптура, и музыка, и литература, и танец, и так далее, и так далее.

Мы все знаем (или, по крайней мере, подозреваем), что в процессе создания произведения искусства художник преодолевает какие-то собственные неизбежно существующие границы. Нам нравится образ гения-художника, почти теряющего рассудок в экстазе, магия творческой силы которого так сильна, что перед ним широко распахиваются двери восприятия: Гоген, который находил вдохновение в южных морях; О’Кифф — в пустыне; Поллок, прорвавшийся на следующий уровень абстрактной живописи у себя в гараже.

Да, отлично. Рады за них. Вперед, художники! Но о чем мы говорим гораздо, гораздо меньше — так это о том, как переживание искусства поможет нам выбраться из собственной тесной скорлупы. И нам для этого не обязательно быть гениями-творцами, нужно только сойти с накатанного пути и позволить себе видеть.

Давайте поговорим о тех двух видах искусства, которые вы можете увидеть в крупных музеях: европейскую живопись прошедших пяти столетий или около того, и черно-белую фотографию двадцатого века. У них гораздо больше общего, чем вы могли подумать. Потому что они, в общем и целом, сосредоточены на изображении.

Здесь стоит отметить, однако, что абсолютно достоверное отображение невозможно. Тем не менее, когда вы смотрите на многие картины и фотографии этих эпох, они как будто громко кричат вам, что изображают вещи такими, какие они есть (или, скорее, какими они были), какими они выглядят. Художники изображали — иногда очень искусно, часто с искренней страстью, — как драпировались одеяния на телах их современников; как выглядели деревья и здания на заднем фоне; как тени от людей, проходивших по тротуару, падали на стены. Они брали материал из жизни и делали из него искусство, точно так же, как они делали это из красок и холста или целлюлозы и эмульсии.

Зайти в художественную галерею — это как провести урок в переполненном классе: каждый ребенок требует вашего внимания; каждый хочет, чтобы вы послушали, что он хочет сказать. И все картины хотят рассказать о миллионе вещей: о любви, о религии, о процветании, власти, статусе, технической виртуозности и умении показать себя, о глубокой духовной борьбе и неудачах, о фантазии, волшебстве, форме, свете, тени, перспективе, чуде, отчаянии, жертве, и о многом-многом другом. Но возможно — возможно! — иногда они говорят о чем-то громче, чем обо всем остальном: «Посмотри! Это мир! Открой глаза и посмотри на него!»

И тогда все внезапно становится ясно: Тёрнер, импрессионизм, кубизм, абстрактный экспрессионизм и практически все остальное. Бах! Давайте больше не будем волноваться о том, как вещи выглядят в этом мире; давайте признаем, что человеческие догадки всегда были своего рода сломанным устройством для «восприятия» «реальности». Давайте лучше подумаем, какими видит вещи художник, как он воспринимает мир, поразмышляем о его личных впечатлениях и о том, как они становятся абстрактными. Так начинается история, которую все мы знаем, — движение, которое в девятнадцатом и двадцатом веках прошло путь от искусства, похожего на окружающий мир, до искусства, которое совсем на него не похоже.

Бог знает, почему для того, чтобы ваши глаза открылись, вам не нужно смотреть на что-то, в точности похожее на мир. Когда искусство — любое искусство, будь то утонченный реализм Вермеера или дикий абстракционизм масштабного настенного граффити, нарисованного в подворотне на прошлой неделе, — оставит на вас свой отпечаток, вы всё увидите более отчетливо, не только то, что вы считали искусством.

Это все равно что выйти из темного кинотеатра и изумиться тому, что на улице все еще день, — одно мгновение все вокруг сверкает. И знаете, Тёрнер действительно был прав насчет закатов. И вы действительно можете увидеть лицо девушки со всех углов одновременно, потому что она говорит с вами, она двигается, она не статична. И жестянка из-под супа сверкает во всей своей обыденной красоте, и возможно, вас посещают провокационные мысли о капитализме, а возможно, нет. Но в любом случае вы думаете и видите. Свет включился.

Мы все сначала были маленькими детьми. Вернее, сначала мы были зиготами, потом младенцами, потом маленькими детьми. Но основная предпосылка одна: мы все начинали как эгоисты. Мы были глубоко, абсолютно и полностью эгоцентричны. Известный исследователь когнитивного развития Жан Пиаже одним из первых заметил, насколько глубоко эгоистичны и насколько должны быть эгоистичны маленькие дети. Он говорил, что это подходящий для эгоизма возраст. Что мы взрослеем, когда обучаемся видеть вещи с точки зрения других людей. Учимся верить, что чувства других людей так же важны для них, как наши — для нас. Совершенно точно, что мы не рождаемся с этим, мы с трудом учимся этому в течение долгого времени. Как говорит Фрэнк Чимеро, возможно, этот процесс длится даже дольше, чем наша жизнь.

Джордж Элиот, писательница девятнадцатого века, которая в наши дни не слишком популярна, внесла огромный вклад в сокровищницу человеческой мудрости, сказав, что культивирование эмпатии — это настоящий и достойный человека труд и что лучшие из нас до сих пор работают с этим над собой, несмотря на зрелый возраст. Потому что это дьявольски сложно. В каждом из нас до сих пор живет маленький ребенок, которому совершенно неинтересно, как чувствует себя кто-то другой. Вы когда-нибудь пытались заставить малыша сделать что-то, чего он делать не хочет? Да. Это тяжело.

Так что, возможно, вы спрашиваете себя: какое отношение это имеет к вопросам искусства и счастья? Ответ: прямое. Если эмпатия — один из основных ресурсов глубокого человеческого счастья (в отличие, скажем, от того мимолетного ощущения счастья, которое дает пиво или шоколадка), искусство — это источник эмпатии.

Представьте себе, что вы могли бы позвонить кому угодно по волшебному видеофону. Вообще кому угодно. Живому или умершему. Знаменитости или затворнику. Умному, смешному, мечтательному, сумасшедшему. И вы могли бы спросить этого человека, какой была или какой является для него жизнь. Как он видел мир. Каково это — быть в его шкуре и идти его путем в отведенный ему момент человеческой истории, в том месте, где ему довелось жить. И все, кому вы позвоните и спросите, ответят вам. Они расскажут вам, как их современники и соседи думали, видели и чувствовали, и даже больше того, они вывернут собственное существо наизнанку и покажут вам, каково это — быть ими, и только ими: откроют вам свои чувства, ощущения, заботы, саму свою сущность. Один за другим, а потом еще один и еще.

Знаете, что здесь описано? Созерцание произведений искусства. Когда вы смотрите на чье-то творение, вы видите реальность того человека, который его создал. Задумайтесь об этом, и у вас не останется сомнений: этот человек был так же реален, как и вы сами. Он был центром собственной вселенной, как и вы — центром своей. Он обладал уникальным восприятием действительности, какого не было ни у кого из живших прежде и не окажется у тех, кто будет жить после него, — и выражал это восприятие уникальными способами. Нет более надежного доказательства существования других, чем то, что они создали.

Правда, здесь кроется серьезная проблема. До недавнего времени (и во многом до сих пор) вы не могли просто позвонить «кому угодно» по волшебному телефону искусства. Вы могли лишь ощутить реальность тех людей, которые были достаточно везучими, чтобы их причислили к «художникам», а их искусство стало каноническим. Эти люди были в большинстве своем мужчинами и по большей части белыми. Предубеждения прошлого и настоящего приводят к тому, что мы имеем доступ к продуктам творческой деятельности значительно меньшего количества людей, чем должны бы. И это трагедия. Но ограниченная выборка, которая нам доступна, все равно доказывает основной момент: на что бы вы ни смотрели, человек, который создал это творение, существовал на самом деле.

Есть огромное количество примеров того, что люди, запечатленные на картинах, реальны в буквальном смысле слова: портретная живопись эпохи Ренессанса, ферротипы времен Гражданской войны, фотографии Дианы Арбус, статуя Майкла Джексона авторства Джеффа Кунса. Человек, который жил и дышал, любил, ненавидел, плакал, спал, смотрит на вас через пространство и время. Эта мысль может взорвать мозг.

Но это волшебство работает, даже если картина, о которой идет речь, изображает не настоящих людей, а вымышленных персонажей, или пейзажи, или пятна. Потому что реальны эмоции. Тут вы можете с полным правом сказать: «Что?»

Часто такой спор можно услышать о сияющих четырехугольниках на картинах Марка Ротко. Первый человек не в восторге от Ротко. «Это просто раскрашенные коробки», — говорит он. «Нет, нет, — говорит второй. — В них гораздо больше! Я имею в виду, что, конечно, это раскрашенные коробки. Но они светятся! Это море, и небо, и деревья. Они — мир, и свет, и природа! Они — чувства». «Нет, — говорит первый, — Я все равно вижу только коробки. Расплывчатые коробки». И дело не в том, что один прав, а второй нет (мы еще дойдем до вопросов вкуса), просто с точки зрения второго Ротко сумел вдохнуть в эти цветные коробки…