Глава 6. Человек с красивым членом

Господи, ну хотя бы трусы ему можно было оставить?

И почему, спрашивается, мужчины совсем не испытывают стыда, когда остаются без нижнего белья? Только… выпячивают всячески причину для гордости. Простыня так выразительно топорщилась на этом флагштоке, что даже через хлопок простыни можно было разглядеть…

Так, Оля! Разглядеть-то можно, но не нужно!

Да. С коробкой, пожалуй, психанула. Но ничего не смогла с собой поделать, когда услышала, как Воронцов заворочался в спальне. Оля поняла, что скорее под землю провалится, чем появится перед ним такая, как есть. Вчера в темноте клуба он мог ее не узнать, но уж при дневном-то свете оставаться неузнанной невозможно.

Спешно высыпав овсяные хлопья в пакет, Оля ножом вырезала в опустевшей картонной коробке кривые дырки для глаз. Кое-как натянула шмотки, которые валялись на антресолях в прихожей, а все рука не поднималась выбросить. В них Оля передвигалась по стройке, когда клуб переживал реконструкцию после смены директора. Бегала тогда полная надежд, что смена интерьера и новый директор, безусловно, только к лучшему. А оно вон как вышло.

В первый же день и «Уволена!»

А во второй проснулась в одной постели с голым боссом. Черт возьми, что ни день, то новые сюрпризы!

Оля снова скосила глаза. Член Воронцова явно жил собственной жизнью: Оля и не знала, что этот орган у мужчин такой подвижный и деятельный. Казалось, помаши ему ручкой, и он тоже ответит. Раньше ее как-то не тянуло рассматривать достоинства других мужчин.

Раньше ведь как с другими было? «Тебе хорошо? Ага, крошка, вот так, еще, давай, ага. Ох, я все. А ты?…» Эти неловкие движения, притирка к партнеру и почти всегда слишком быстрый финиш. «О, малышка, спасибо, это было чудесно, ну я пошел». Только врожденная вежливость не позволяла Оле ответить грубо.

А вот Воронцов ее вчера удивил. Удивил и удовлетворил. Приятно знать, что такие инициативные и выносливые мужчины все-таки существуют. Жаль, что они достаются каким-то другим женщинам.

Даже жаль, что вчера Оля не смогла себя проявить, как следует. Наверняка, Алексей Воронцов навидался в постели партнерш куда опытнее нее. Она ведь вчера… Вроде бы пыталась сделать ему минет? Одно слово «пыталась» уже достаточно обрисовывает ситуацию.

Трезвой она бы справилась лучше, эффектней. Виртуозней! Вечная отличница она хотела добиваться сногсшибательных результатов во всем.

Во всем, без исключений. Пусть и в постели.

Тем временем, Воронцов попытался удобнее устроиться в кровати с привязанными к изголовья руками. А ведь затекли, наверное… Но лучше не развязывать.

– Еще вопросы ко мне будут? – хмуро спросил он.

Ни дать, ни взять царь на аудиенции.

– А ты спешишь куда-то?

Оля не узнала собственный голос.

Ее злило, что Воронцов развалился в ее постели так вальяжно, как будто это не его держат в заложниках. Разве можно вести себя так, когда ты без одежды и связан в кровати в доме совершенно незнакомой женщины? Где его инстинкты самосохранения?

Член снова дрогнул.

Ах ну да, вот и все инстинкты.

– Абсолютно свободен до вечера… У тебя что, есть предложения, как скоротать время получше?

Он что, соблазняет ее? Серьезно?!

У Оли, как говорится, все упало. Почему он хочет даже в таком виде? Это уже не доставляет радости, выходит, он просто такой озабоченный, что ему все равно кого. Даже с коробкой на голове и в рваных тряпках.

– Есть варианты! – рявкнула Оля. – Буду ждать слесаря!

– А зачем нам слесарь? – приподнял темную бровь Воронцов.

– Замок заклинило, – соврала Оля. – Из квартиры не выйти.

– Развяжи меня, и я сам посмотрю, что там у тебя с замком случилось.

Ой, заливает…

– И это говорит человек, у которого даже отвертки дома нет, – закатила глаза Оля.

И тут же прикусила язык. Черт! Думать же надо, что говорит.

Воронцов тут же нахмурился. Скорей всего, сразу вспомнил, что сам говорил эту фразу вчера на открытии клуба, когда хвалил работу строителей и говорил, что у самого руки не из того места растут. А пьяным во время приветственной речи он не был. И скорей всего, он тоже помнит эту фразу, после которой все смеялись.

Воронцов снова дернул руки, но ничего не изменилось. Связал он самого себя хорошо. Чулки теперь только резать, чтобы освободиться.

– Ты кто такая? – спросил резко.

Низкие бархатные нотки исчезли. Теперь это был тот же холодный директор с узнаваемым тоном. Вчера он увольнял ее тем же голосом. Все вернулось на круги своя.

– Не важно, кто я, – отрезала Оля. – Важно то, что я тебя похитила.

– Похитила? Ты в своем уме вообще? Развяжи, дура!

О, как заговорил.

Воронцов извернулся, посмотрел на узлы. Простыня, скрывающая его тело, при этом окончательно сползла в сторону. Он остался совершенно голым.

– Зачем похитила? – едко спросил он. – Учитывая, каким голодным взглядом пялишься, я так понимаю, тебе понравилось и хочется еще?

– Не хочется. Любовник ты так себе.

– Себе-то веришь? А кто вчера визжал подо мной от оргазмов?

– Претворялась, – припечатала его Оля.

Воронцов сверкнул глазами.

– Врешь!

Задела. За живое и трепещущееся, что качается маятником, задела. Ох, и размерчик. И он вот этим ее вчера?… Туда?… А потом еще туда?…

– Да что ты меня глазами-то пожираешь! – взорвался Воронцов.

Оля отвела глаза в сторону.

– Одежда моя где? – задал следующий вопрос директор.

– Выбросила в окно.

– Сдурела совсем?!

– Телефон, бумажник и ключи твои оставила.

– Ну спасибо… – выдохнул он. – Ладно, хорошо, связала и похитила. И дальше-то что? Чего добивалась? Говори, вот он я, весь твой. Отраханный и похищенный.

Абсолютно весь, ага.

– Хватит пялиться на мой член! Серьезно, похитительница!

– Прости, – вырвалось у Оли.

– Развяжешь – прощу. Даже уеду от тебя как римский патриций в тоге из простыни. Только давай распрощаемся? Этот бред мне порядком надоел. Да и дел выше крыши.

– Не могу я тебя выпустить. Дверь заперта на ключ.

– Так открой.

И тут до него дошло:

– Подожди, так ты вчера не только мою одежду, ты и ключ от квартиры тоже выбросила?

– Нет, ключи я в канализацию спустила.

– А ты идейная, – вздохнул Воронцов. – Хоть зачем это все? Чего добивалась? Деньги нужны?

Работу она хотела вернуть, но вчера эта идея казалась правильной. А сегодня уже нет. Ничего она этим похищением не добьется, потому что Оля не представляла, как теперь работать с человеком, у которого такой идеальный член.

– Хотела узнать, какой ты человек, Воронцов, – тихо сказала Оля. – Знаешь, сколько разговоров о тебе было, когда только узнали, что «Пламя» твоим станет? Так ждали тебя, так готовились к открытию. Еще и ремонт этот, – Оля вздохнула и провела руками по пятнам краски на одежде. – А ты… Скольких вчера уволил, хоть помнишь?

Прищурил стальные глаза.

– Так ты из клуба. Из кодлы работников, которые на Иваныча впахивали… Пригрел на груди змей. Поверил бывшему директору, что коллектив добренький, слаженный, ни в коем случае не меняй, говорит. Тьфу какой коллектив! Осиное гнездо разворошил.

Значит, бывший директор после того, как клуб проиграл за долги, просил за них у Воронцова. Предсказуемо, если честно.

Иваныч хоть и заядлым картежником был, но широкой души человек. Пил, пропивал целые состояния, но людей никогда с грязью не смешивал. И уж точно не позволил бы себе, как Воронцов уволить лучшего работника нескольких лет кряду вот так, не оборачиваясь и не удостоив даже взгляда.

Впрочем, это Иваныч Олю никогда бы не уволил. А Воронцову она кто? Никто.

– Имя! – потребовал он. – Быстро назвала свое имя.

– Да иди ты в задницу!

– А я там уже был, помнишь? – протянул он с довольной улыбкой. – Вчера был. Где-то тут поблизости должно валяться детское масло, которое и помогло мне проскользнуть так глубоко, что аж дыхание сперло. А уж как ты от этого извивалась…

А все-таки хорошая идея была с коробкой!

Щеки у Оли вспыхнули так, что аж жарко стало. Не увидит этот гад, как ей стыдно за вчерашнее. Ни за что на свете!

– Можем повторить, если тебе так понравилось, – продолжал Воронцов с наглой усмешкой. – Правда, у меня презервативов не осталось, но может, у тебя найдутся? Девочка вроде взрослая. Не верю я в твою историю со слесарем и выброшенной в окно одеждой. Меня ты хотела, ненасытная похитительница. Так бы сразу и сказала. Давай оторвемся на прощание и потом я уйду. Обещаю не преследовать. И эту бурду с похищением тоже забуду.

Оля облизнула губы под коробкой.

– Хорошо тебе со мной было? – прошептала она.

– Очень, Хлопушка, – хмыкнул он, и Оля вспомнила, что именно это поперек коробки на ее голове и написано.

Издевается, значит.

– Повторить хочешь, Воронцов?

– Очень.

– А силенок-то хватит?

– Если потом еще и накормишь, то хватит.

– Накормить? А не могу я тебя накормить! Я теперь безработная, мне каждую копейку беречь надо!

С этими словами она вылетела из спальни, громко хлопнув дверью.

Загрузка...