Карнавал

Пролог

Глаза напряженно следили за назойливой летающей тварью, описывающей круги в воздушном пространстве просторного кабинета. Большая жирная муха не просто кружила над огромным столом, кожаным креслом, иногда переходя на бреющий полет над дорогим, отполированным до зеркального блеска паркетом, она еще при этом противно жужжала, подвизгивая на форсаже и подсвистывая при выходе из пике. Казалось, что она ищет подходящее место для приземления, но блестящие гладкие и чистые поверхности ее не устраивают. Ей бы коровью лепешку или кусок собачьего дерьма для мягкой, так сказать, посадки. Но ни того, ни другого в кабинете Главы администрации города не было, лишь под одиноко стоящим у окна фикусом в аккуратном фаянсовом горшке имелась кучка посадочной смеси на основе торфа, песка, чернозема и остатков недопитого когда-то кофе. Но мерзкая летающая тварь продолжала накручивать круги, игнорируя этот единственный островок живой природы и питательной органики.

Когда-то в детстве Пахом Анатольевич с легкостью расправлялся с такими летающими объектами при помощи ракетки для бадминтона. Один точный удар, и ошметки насекомого разлетались в разные стороны. Другой замечательный способ был более растянут во времени, но при этом доставлял больше удовольствия от победы – лак для волос во флаконе с пульверизатором, выбрасываемый перед летящей гадиной. Он налипал на крылья, лапки и брюшко твари, постепенно сковывая ее движения. Иногда приходилось потратить много времени и большую часть содержимого флакона, но результат того стоил. Обессиленная муха в конце концов с истошным визгом падала камнем на пол или билась с лету в стену с приятным уху звуком, похожим на стук морской гальки о волнорез. А еще были газеты. «Сила слова», правильно направленным ударом расшибала насекомое в лепешку. Особенно хорошо с этим справлялась газета «Труд». В меру мягкая, в отличие от жесткой «Правды», но держащая форму и не издающая лишних звуков при замахе, как, например «Известия». Таких газет теперь не печатают, вот и расплодились жужжащие твари.

В обычный день Пахом Анатольевич уже вызвал бы коменданта или уборщицу с мухобойкой, но день был необычный, и начинать его с пролития крови Пахом Анатольевич не хотел. Он нажал кнопку селектора и вызвал секретаршу. Массивная дубовая дверь отворилась, и резкий запах дорогой парфюмерии ворвался в кабинет из приемной. Муха недовольно зафыркала. Секретарша подошла к столу и привычным движением поставила на стол чашку кофе, после чего разложила перед руководителем документы, продолжая распространять по кабинету запахи, блокирующие обонятельные рецепторы насекомого и градоначальника.

– Это как же надо потеть, чтобы столько парфюмерии на себя выливать?! – подумал Пахом Анатольевич и с интересом посмотрел на секретаршу, стараясь не дышать.

В поисках чистого воздуха муха снизилась и в бреющем полете выскочила через распахнутую дверь в приемную.

– Спасибо, Светлана, – с благодарностью произнес Глава города, провожая взглядом надоевшее насекомое. – Что бы я без тебя делал?! – Он перевел взгляд на секретаршу и прикрыл нос салфеткой, пропитанной запахом кофе.

– Ну что Вы, Пахом Анатольевич, это ведь моя работа, – скромно парировала секретарша, собирая со стола крошки от разорванной стирательной резинки и обломки попавших с утра под руку Пахому Анатольевичу карандашей.

– Двадцать пятого со мной поедешь на открытие мусоросжигательного завода, – экономя оставшийся в легких последний чистый воздух, почти прошептал Пахом Анатольевич. – И свечи ароматические для этой поездки можешь отменить. Не понадобятся, наверное.

– Хорошо, – Светлана кивнула и повернулась к выходу, продолжая распространять убойные ароматы и женское обаяние на все помещение.

– И собери мне, пожалуйста, завтра на утро всех руководителей управлений на совещание… Нет, не всех, Банчука не ищи… и зама его не надо, – Пахом Анатольевич сделал, наконец, глубокий вдох и протер слезящиеся глаза платком.