Клеопатра и Цезарь. Подозрения жены, или Обманутая красавица

Сюжет I Птолемеи: юность

Откинувшись на подушки, Клеопатра сонно глядела в небо. Тихо шелестели пальмовые листья над головой. Маленькие обезьянки, перепрыгивая с ветки на ветку, негромко между собой переговаривались. Лишь здесь, в маленькой беседке, скрытой в глубине сада, девочка чувствовала себя защищенной. Жизненная сила и спокойствие, исходящие от вековых деревьев и диковинных цветов, передавались и ей. В этом маленьком раю не было ни ссор, ни скандалов, ни злобы, ни оскорблений, ни детских обид. Здесь все было так, как некогда задумывали древние боги Кемета, здесь царили гармония и умиротворенность.

Клеопатра закрыла глаза и как будто упала в материнские объятия. Сердце защемило то ли от любви, то ли от безысходной тоски. Крепко обнявшись, они сидели на берегу Нила. Каждая из них дала себе слово никогда не размыкать объятий.

– Отчего ты грустишь, доченька?

– Мама… – Клеопатра склонила голову ей на грудь, – мама…

По ее щекам покатились непослушные слезы.

– Не плачь, не плачь, любимая, когда-нибудь все твои горести закончатся. Ты прости меня… прости.

– Мама… – беспомощно шептала девочка, не в силах совладать с болью, – мама… мне так плохо без тебя.

Клеопатра вздрогнула и проснулась. Лицо ее было мокрым от слез, а на сердце – тяжело и угрюмо. Горько вздохнув, она прислушалась к странным крикам, что доносились со стороны Нила.

– Скорей! Беда! Беда! Позовите лекаря!

Клеопатра напряглась. Привстав с подушек, она какое-то мгновение выжидала, а потом мигом бросилась к реке.

Оказавшись на берегу, девочка замерла. Ее маленькое сердечко заныло от ужаса, от неотвратимости настигающей ее беды. На песке, раскинув руки, лежал старший брат Александр, а вокруг него суетились слуги.

– Госпожа, идите во дворец! – словно откуда-то издалека донесся голос старой служанки Мути.

Слуги были настолько поражены случившимся, что на девочку никто не обращал внимания.

Вдруг кто-то прикоснулся к ее плечу.

– Госпожа, вам надо уйти отсюда. Мути, забери ее!

Оказавшись под прохладными сводами дворца, Клеопатра крепко обняла старую служанку и заплакала.

– Мути, Мути, что с ним случилось?

– Он… ваш брат утонул, госпожа. Все произошло так быстро и так неожиданно… Он плавал, а потом вдруг всплеснул руками и… все…

Не стесняясь ни слез, ни страха, девочка еще сильнее прижалась к служанке. Ей хотелось материнской ласки и утешения.

Дворец погрузился в скорбную тишину. Даже слуги разговаривали шепотом. Царица Египта Береника отменила все увеселения и праздники. Клеопатра догадывалась, чего это стоило старшей сестре, которая превыше всего в жизни ценила шумные пиры. Но… нелепая смерть брата, пусть и не горячо любимого – в их семье любовь друг к другу была под запретом, – заставила Птолемеев задуматься о конечности жизни. Безусловно, боги бессмертны, но какое-то время они должны пребывать на земле. И лучшая ли это часть их божественной жизни?

Александра хоронили ночью в закрытом саркофаге. Так хоронили всех незаконнорожденных детей царской крови. Совсем недавно их было семеро, а теперь – шестеро. Произошедшее враз изменило их жизни, будто все благо, отмеренное им богами, уже иссякло. Клеопатра закрыла лицо руками. Она боялась подходить к саркофагу. Под крышкой, осыпанной драгоценными камнями, лежала мумия. Неужели это ее брат? Неужели это с ним она играла, ссорилась, ела за одним столом? Пускай он был незаконнорожденным и никогда не носил царского титула, но он был ее братом. И у них с ним один отец.

Арсиноя пнула ее в бок и зло прошипела на ухо:

– Иди. Твоя очередь.

Клеопатра взяла цветы из рук Мути, мельком взглянув на младшую сестру. Изо всех сил Арсиноя делала вид, будто скорбит, но сестра отчетливо видела, что та лишь прикидывается. А сама она, Клеопатра, что она чувствует, кроме страха смерти?

Бросив цветы на крышку саркофага, Клеопатра продолжала стоять на месте. С ужасом она пыталась представить, где же сейчас ее брат, вступивший на путь в царство мертвых – царство Осириса.

– Клеопатра, – тихо позвала ее Береника. Девочка вздрогнула и, спотыкаясь, словно во сне, вернулась на место между старшей сестрой-тезкой Клеопатрой и младшей Арсиноей. Позади нее стояли два брата – два Птолемея, законные наследники трона.

– Ходят слухи, что отец просит помощи у римского сената. Если совет поддержит его и он вернется, что ты будешь делать, Береника? – спросила Клеопатра.

Царица фыркнула.

– Разве этот Флейтист на такое способен? А если вдруг и вернется… – Береника пожала плечами, так, будто меньше всего этого ожидала. – Что ж… Тогда мы с супругом Архелаем встретим его с войском. Кроме того, жрецы на нашей стороне. Вряд ли его возвращение обрадует кого-то в Египте.

Старшая сестра держалась достойно и всячески демонстрировала свою невозмутимость, однако этот жест – пожатие плечами – выдал ее с головой. Клеопатра поняла, что Береника не уверена ни в себе, ни в Архелае.

– Значит, опять война, – тихо прошептала старшая Клеопатра.

– Ну и что? Ты ведь к ней не будешь иметь отношения. Разве я вас чем-то обижаю?

– Нет-нет, – поспешно ответила за всех младшая Клеопатра. – С тобой нам намного лучше, чем с отцом.

Так оно и было. После переворота, успешно осуществленного Береникой, их отец Птолемей XII, по прозвищу Флейтист, бежал в Рим. Чудное прозвище было дано ему неспроста: единственное, что он хорошо делал, – конечно, не считая детей, – так это играть на флейте. За каждым из младших Птолемеев новая царица сохранила царские покои, слуг, евнухов, учителей и, самое главное, образ жизни, к которому каждый из них привык. Крайне важно это было для Клеопатры, ведь она не представляла себе жизни без Александрийской библиотеки и Мусейона, без верного наставника-сирийца Аполлодора.

Безусловно, как правитель Береника поступила глупо. Власть должна принадлежать одному, особенно если он из большой семьи. Впрочем, об этом Клеопатра предпочитала молчать. Девочка понимала, что в отличие от сестер и братьев, в чувствах которых она сомневалась, Береника всех их искренне любила. А как можно отправить в ссылку или казнить тех, кто тебе дорог? Правда, любовь ко второму мужу, Архелаю, – первого по приказу царицы благополучно задушили – сыграла здесь отнюдь не последнюю роль. Любовь смягчила ее сердце, и она стала сомневаться в необходимости быть жестокой с подданными.

«Она не доживет до старости», – вдруг подумала Клеопатра, наблюдая за старшей сестрой, ласково прижимающей к себе Арсиною.

– Ты нам как мама, – вдруг вырвалось у Клеопатры. Как ни странно, но остальные сестры ее поддержали. Видимо, всем им нужны были ласка и утешение.

– Идите все ко мне!

Береника крепко обняла трех сестер.

– Теперь у нас осталось два брата. Они наши единственные защитники, наши Птолемеи.

– У них есть «мамка», которая стоит нас всех троих, – капризно заметила Арсиноя.

Словно в подтверждение ее словам, дверь в царскую спальню приоткрылась, и тихий голос евнуха Потина прошептал:

– Божественная, маленький Птолемей уснул.

– Хорошо, Потин. Теперь ты и сам можешь отдохнуть.

– Доброй ночи вам, госпожа, и доброй ночи вашим сестрам, – сказал он и закрыл дверь.

Арсиноя фыркнула.

– И чего это он с ним так носится?

– Потому что любит, – ответила Клеопатра. – А ты просто завидуешь.

– Лучше молчи, приблудная!

Клеопатра ахнула. Семейная идиллия, царившая мгновенье назад, сменилась враждой и ненавистью. Будто искра пробежала между ними и обнажились их истинные чувства.

Клеопатра схватила сестру за льняной сарафан и дернула его изо всех сил. Арсиноя завизжала и вцепилась ей в волосы.

Береника и старшая Клеопатра принялись их разнимать.

– Да перестаньте же вы!

Сестры отпустили друг друга. Тяжело дыша, они смотрели на Беренику.

– Еще раз такое увижу – брошу вас в темницу! Мы все Птолемеи! Ты слышишь, Арсиноя? Ты поняла меня?

– Да, – буркнула та.

– Да, у нас у всех разные матери. Зато у нас у всех один отец! Вы все меня слышите? У нас у всех одна кровь!

Береника перевела дух и уже более спокойно добавила:

– Я вас наказываю.

– Как? – одновременно воскликнули Арсиноя и Клеопатра.

– Как? – царица внимательно посмотрела на девочек. – На протяжении тридцати дней вы не будете приходить ко мне в спальню для девичьих разговоров. Отныне это дозволено лишь старшей Клеопатре. А теперь все разошлись по своим спальням. Я сказала, разошлись!

Пожелав царице доброй ночи, сестры вышли.

– Как же вы глупы! – вынесла им приговор старшая Клеопатра. Гордо задрав голову, она направилась в свои покои.

– Это все из-за тебя, длинноносая уродина, – прошипела Арсиноя.

Клеопатра ударила ее в плечо.

– Замолчи, пустышка, или я позову Беренику!

Показав друг другу язык, они разошлись.

Переживая чувство острого одиночества и несправедливости, Клеопатра долго не могла заснуть. Обидные и злые слова глубоко ее тронули. Она ворочалась с боку на бок, подходила к окну, заглядывала в смежную комнатку Мути, так и не решившись ее разбудить. Клеопатра долго гляделась в старое зеркало, рассматривая в нем свое лицо – кстати, его изрядно портил длинный нос с горбинкой, фамильная черта всех Птолемеев. Заснула она лишь на рассвете, когда из-за горизонта показалась огненная колесница бога Ра.

Устроившись на расшитых бисером и золотой нитью подушках, сестры вкушали сладости. Каждая из них была одета в платье, соответствующее ее положению. Царица Египта облачилась в плиссированную тунику, отделанную аппликациями и драгоценными камнями, Арсиноя – в платье, стянутое под грудью и свободно ниспадающее к ногам, и только Клеопатра была в простом льняном сарафане. Сестры могли лишь недоумевать и судачить о странных вкусах Клеопатры, впрочем, чего еще можно было ожидать от юной девушки, большую часть времени проводящей в библиотеке за манускриптами?

Беседы в саду были любимым занятием сестер, правда, зачастую они заканчивались крупными ссорами. Братьев они к себе не приглашали. Вообще они, братья и сестры, жили немного обособленно, встречались только по большим праздникам да иногда за столом.

– Клеопатра, сколько ты знаешь языков?

– Пока четыре, – спокойно ответила та, совершенно не испытывая никакого чувства превосходства.

Арсиноя прыснула.

– Для чего они тебе?

– Я говорю на них.

– С кем?

– С Аполлодором, например.

– А что дальше?

– Что дальше?

– С кем ты еще собираешься разговаривать?

– С людьми, для которых эти языки родные. Мир ведь очень большой.

Арсиноя причмокнула, закатила глаза и со всем высокомерием, на которое только была способна, промолвила:

– На-чи-на-ет-ся.

– Погоди Арсиноя, ведь это очень интересно, – вмешалась в разговор Береника. – Ты хочешь путешествовать по миру, Клеопатра? – Царица даже не догадывалась о том, как была близка к заветным мечтам сестры.

– Может быть… – уклончиво ответила та. – Аполлодор говорит, что у меня есть способности к языкам.

– Значит, ты можешь выучить любой язык?

– Да.

– Как раз вчера мне Архелай рассказывал о племени троглодитов. Они живут в пустыне. Ты смогла бы выучить их язык?

Клеопатра с трудом сдержала улыбку. Прошлой ночью она подглядывала за любовными утехами Береники и ее мужа. Архелай, занятый лишь своими победами, вряд ли вспоминал о каких-то там троглодитах.

– Конечно, – ответила Клеопатра, – если в библиотеке есть переводы и словари, я выучу.

Царица внимательно смотрела на сестру.

– Ты умница, Клеопатра. Самая способная из всех нас, – с какой-то затаенной грустью добавила Береника. – Ты знаешь, а я в библиотеке так никогда и не была.

Арсиноя фыркнула и демонстративно отвернулась от Клеопатры.

– Ты ведь часто туда ходишь?

– Почти каждый день. Береника, я могу тебе все показать, тебе понравится…

– А где старшая Клеопатра? – испытывая мучительную зависть, перебила сестру Арсиноя.

– Она себя плохо чувствует. С ней лекарь, – ответила царица. – Я с огромной радостью пошла бы в библиотеку, но у меня столько государственных дел, особенно теперь, когда наш отец стал «другом и союзником римского народа».

– Этого не может быть! – в один голос воскликнули сестры.

– Увы… Мне сообщили, что консул Цезарь провел в сенате этот закон в обмен на шесть тысяч талантов.

– Сколько? – На мгновение Клеопатре показалось, что она ослышалась. – Но ведь это почти что наше наследство. Отец не может так поступить с нами!

– Глупая девчонка, он может все: и пустить по ветру наше наследство, и продать нас самих.

– Думаю, ты слишком сгущаешь краски, Береника, – решила вмешаться в разговор Арсиноя.

– Напротив, я преуменьшаю, чтобы лишний раз не пугать вас.

– И что ты намерена делать? – спросила Клеопатра.

– Ждать. И собираться с силами.

Клеопатра задумалась. А что бы сделала она? Промедление смерти подобно, а ждать можно вечно. Победа всегда на стороне самого хитрого и ловкого. И все-таки как хорошо, что груз этих забот лежит на плечах старшей сестры. Чтобы ни произошло в их семье, вряд ли кто обидит самых маленьких. Наверное, так же думала и Арсиноя. Узнав, что смертельная опасность ей не грозит, она напрочь потеряла интерес к разговору.

– С вами так скучно… – протянула она, вставая с подушек и потягиваясь, словно кошка. – Пойду я, наверное…

– О, боги, как же ты глупа! – в сердцах проговорила Клеопатра.

– Как и ты сама.

Мягко покачивая бедрами, Арсиноя направилась во дворец.

– О-о-о… – протянула Береника, – да у нее бедра раздались.

– Что? – не поняла Клеопатра.

– Когда начинаешь жить с мужчиной, бедра становятся шире и походка меняется.

– С мужчиной?

– А ты разве не знала? Арсиноя завела себе любовника, хотя ей только одиннадцать. А тебе уже тринадцать, – многозначительно добавила царица.

Береника испытующе посмотрела на Клеопатру. Девочка не покраснела и не отвела взгляд.

– Каждый сам себе выбирает дорогу. Я еще не встретила своего мужчину.

Царица покачала головой.

– Что ж… Когда встретишь, расскажи мне об этом. Ведь мне надо замуж вас выдать.

– Хорошо, сестра. Я пойду, меня Аполлодор, наверное, заждался.

– А что у тебя сейчас по расписанию?

– Геометрия.

Царица грустно улыбнулась.

– Если бы и твои сестры вот так же учились… Ну иди, иди.

Добежав до дворца, Клеопатра обернулась. В белоснежной беседке полулежала на подушках молодая царица – старшая сестра, заменившая ей мать. Именно такой запомнится она ей на всю жизнь. Клеопатра видела, как к беседке подошел Архелай. Видимо, он все время был рядом, но выжидал, когда возлюбленная останется одна. Сняв с себя набедренную повязку, он лег на Беренику. От любопытства и нарастающего желания Клеопатра встала на носочки и вытянула голову, чтобы получше все рассмотреть. Она уже знала каждое движение чужой любовной игры, но ей хотелось смотреть снова и снова…

Тяжело вздохнув, Клеопатра нехотя вошла во дворец. Наставник обычно наказывал за опоздания. Пытаясь перебороть плотское желание, Клеопатра бежала по дворцовым галереям. Это странное желание появилось в ее теле с того момента, как она начала подсматривать за любовными утехами старшей сестры.

Вбежав в комнату, Клеопатра закричала:

– Аполлодор, ты представляешь… – и тут же осеклась.

– Госпожа, вы опоздали на урок, – произнес он медленно и надменно.

– Ну, Аполлодор, ты только послушай, что я узнала…

– Ничего не хочу слушать! Дисциплина прежде всего! Садитесь!

Послушно расположившись за маленьким учебным столом, раскрасневшаяся Клеопатра откровенно посмотрела на наставника. Тот нахмурил брови. Долго гадать не было надобности.

– Ты опять застала царицу за интересным делом?

– Не только. Оказывается, у Арсинои появился любовник, а еще моего отца официально поддержали римляне.

Аполлодор поморщился.

– Какой интересный порядок новостей. Любовник Арсинои для тебя важнее собственного будущего, которое теперь совершенно неопределенное. Какая странная девочка! Зависть для тебя важнее чувства собственной безопасности.

– Я… – Клеопатра потупилась и замолчала. В словах наставника был большой резон. И, что самое невыносимое, он был прав.

Подойдя к окну, Аполлодор стал рассматривать небо и роскошный царский сад, где росли деревья еще со времен фараонов. Их перевезли сюда из Мемфиса при Александре Македонском.

– Как странно, – медленно и задумчиво проговорил наставник, – древних истинных царей этой земли давно уже нет, а деревья, посаженные их собственными руками, еще живут. Какая сила поддерживает их столько лет? Не дает им засохнуть, умереть? Быть может, это тоска одиноких царей, взирающих с небесного Дуата на свой бывший земной удел? Быть может, царская печаль оттого, что нет более сильных царей? Была великая могущественная империя, а теперь только несколько деревьев осталось. И ты, одна из ее наследниц. Это неважно, что в тебе нет крови фараонов, ты божественная дочь царя. Ты царица! Твоя судьба отмечена особой печатью. Ты, как и все цари, будешь вечно пребывать в Дуате, ни один смертный и мечтать о таком не смеет…

Аполлодор всплеснул руками и, смущенно улыбаясь, отошел от окна.

– Да о чем же это я? Прости, забыл, ведь у Арсинои появился любовник, а я тут про царей, про вечность…

Клеопатра вскинула голову. Аполлодор поправил на себе тунику, взял в руки чертежи.

– Хочешь, тоже заведи любовника, – продолжил он как бы между прочим. – А когда закончишь в изгнании или проституткой, кроме себя винить будет некого…

– Я…

– Помолчи! Вместо того чтобы заниматься делами государства, твоя сестра предается разврату и убийству своих мужей. Тем же занимался и твой отец. И где он сейчас? Словно попрошайка обхаживает римлян и выклянчивает помощь против своих детей! Тебе еще привести примеры?

– Нет… – Клеопатра отрицательно замотала головой. – Я все поняла…

– Не в каждом течет царская кровь! – перебил ее Аполлодор. – Тебе повезло! Однако ты не желаешь оценить своего везения. Ты обладаешь многими талантами. И все, что тебе нужно сделать, – это развивать их, совершенствоваться и изучать науки, как и подобает истинной гречанке. Если поставишь плотское превыше всего, то окажешься такой же проституткой, как и твои сестры. Ты погубишь себя! Ты сгинешь, как сгнили до тебя множество Птолемеев и прочих царей-неудачников!

– Я и так занимаюсь только наукой! – воскликнула Клеопатра.

Аполлодор надменно поджал губы. Способны ли его слова направить в нужное русло эту горячую птолемеевскую кровь?

– Так продолжай!

Положив перед девочкой чертежи, он смягчился:

– Ты обязательно попробуешь мужчину. Но только тогда, когда научишься владеть собой и освоишь все науки. Впрочем, я все равно тебя накажу.

– За что? – всхлипнула Клеопатра.

– За то, что не справилась с возбуждением. За то, что мне его показала. За то, что плотское ставишь превыше всего. А если бы тебя еще кто-то встретил? Мужчина мог бы легко воспользоваться твоим состоянием.

Девочка покраснела.

– У нас во дворце только евнухи.

– А я разве евнух? А Архелай евнух?

– Вы бы… вы бы… А Архелай с Береникой…

– А если бы во дворце появился мужчина, подкупленный Арсиноей? Именно для того, чтобы опозорить тебя! А? И что тогда? Ты должна все учитывать! Ты должна управлять своей судьбой, а не наоборот!

– И каким же будет наказание? – смиренно спросила Клеопатра.

Аполлодор задумался.

– Пять заданий по геометрии и пять по математике. Завтра покажешь.

– Но как я все успею сделать?

– Моя госпожа, ты успеваешь подсматривать за Береникой, а теперь, как я понимаю, еще и за Арсиноей, так что для науки ты тем более найдешь время.

Слова наставника заставили Клеопатру серьезно задуматься. Разумом она понимала, что он прав во всем, а вот сердцем… К чему так настойчиво изучать науки, если она все равно никогда не станет царицей Египта? Сумеет ли Береника выдать ее замуж за какого-нибудь иноземного царя? А если нет, что вероятнее всего, то ей достанется кто-нибудь из александрийской знати. Почему бы ей не внести немного легкомысленности в свою жизнь? Ведь чтобы стать царицей Египта, ей надо избавиться от Береники, от старшей Клеопатры и, в конце концов, от отца. О, нет! Она не то что бы не знает, как все это правильно сделать… но она и руки не посмеет поднять! Клеопатра вспомнила мертвого брата. Раскинутые руки, полуоткрытый рот… Как страшна и нелепа смерть. Как она ее напугала! Чтобы надеть на голову корону, ей придется постоянно иметь дело со смертью. Нет, нет! Нет…

С наступлением сумерек Клеопатра почувствовала нетерпение. Так хотелось узнать, что же именно происходит у Береники в спальне! Что за любовник у Арси…