Я сижу в потрескавшемся от времени уродливом кресле. Пахнет влажной пылью, размазанной по полу, горелыми волосами и химией.
– Следующий! – слышится из зала.
Я робко заглядываю и вижу, как из одного из кресел встает накудрявинная до невозможности дама лет сорока.
– Чего стоишь, садись, – командует парикмахерша с торчащими практически дыбом палеными волосами грязно-желтого цвета.
Я подчиняюсь, и она, стряхнув накидку от волос предыдущей посетительницы, завязывает ее на моей шее настолько сильно, что я начинаю задыхаться, мне хочется откашляться, но я ловлю ее суровый взгляд в зеркале и продолжаю сидеть с комом в горле, еле дыша.
– Лодочку? – спрашивает парикмахерша.
– Я бы хотела, – сбивчиво начинаю я.
– Осветлиться? – пытается угадать парикмахерша.
– Нет, – отвечаю я.