Книга движений (сборник)

3

Морозная крепость старых московских улиц, забитый трамвай тронулся, я вижу в своих собственных глазах обещание, глядя в отражение заледенелого стекла. Кончается просьба «разрешите?», но признаться, это вовсе не вопрос, просто некто еще протиснулся, в то время как на руках у матери растет – «Выручай», играя с прочитанной сказкой. Бледная девочка со вкусом сливы во рту подвергается смыслу взросления. Огни в мутные окна трамвая смотрятся в ту минуту, когда «Бог знает кто» уже смешался с толпой, залив в биографию нелегкого преломления.

Ошибайся в значениях своих, ибо в них нет места для меня и еще паре сотен таких же. Боль – это когда перерезано горло, но не в присутствии ножа, а так, сволочным словом, поступком, это четкая пульсация, сдавленный затылок, напряжение мышц, пресная нить, что сшивает горечь внутри тебя. Боль – рукодельница. Есть люди, которые к ней чрезмерно взаимны, на смену ей приходит все та же, но только слабее, безвкусней, а боль лишь в углах стервенеет. Сегодня мне уж достаточно слов. Так что, «паралич окружения», заполнит мои представления, уже заготовлено нечто, взаимное следующее, топчется неустрашимо, мерзнет, снаружи ожидая своего входа. Слишком противно оттого, что еще несколько стадий, и статистика скажет, что боль превращается в ноль лишь у «процентов – могильщиков».