Предисловие

Поначалу он производил впечатление веселого ребенка. Но он таким, конечно же, не был. Коби Бину Брайанту пришлось изрядно потрудиться, чтобы все думали, что его ничего небеспокоит.

Особенно в тот беспокойный первый сезон.

Я был там в тот вечер, когда он сделал свой первый бросок в НБА – трехочковый – в декабре 1996 года в Шарлотт Колизеум.

После игры он влетел в раздевалку и поделился со мной волнением души, бегающими по телу мурашками, сведенными от тяжелой работой кончиками пальцев. Он понятия не имел, кто я такой. Просто какой-то парень с блокнотом и диктофоном. Но ему не терпелось рассказать о себе всему миру.

Позже в том же сезоне я сидел с ним наедине в пустой раздевалке в Кливленде. Он ждал своей очереди, чтобы принять участие в соревнованиях по броскам сверху[1] на пятидесятом юбилейном Уик-энде Всех Звезд НБА[2], коротая свободное время перед выходом на площадку.

Мы обсуждали его статус молодого человека с плаката, из поколения новых талантов, приходящих в НБА, бо́льшая часть из которых очень молода – самая молодая группа игроков, которая когда-либо приходила в лигу. Он говорил о трудностях, ожиданиях, опасностях, многочисленных искушениях в большом, плохом Лос-Анджелесе для игрока, которому было всего восемнадцать лет.

Он рассказал о том, как сильно заявление Мэджика Джонсона о его ВИЧ-инфекции в 1991 году повлияло на него, парня тринадцати лет; о том, как он избегал соблазнов, которые, как позже признался сам Джонсон, заставляли его спать с тремя-пятью сотнями человек каждый год.

«Со мной все просто, – сказал мне Брайант, – потому что я очень многого хочу добиться в своей жизни».

Действительно, буквально через несколько минут после нашей расслабленной вдумчивой беседы он вышел из раздевалки, чтобы энергично выступить и выиграть соревнование по броскам сверху, которое разожгло пламя его и без того раскаленных добела амбиций.

На следующий год его выберут игроком стартового состава Матча Всех Звезд, несмотря на то, что он даже не был игроком старта в «Лейкерс». За этим последовал катастрофический сезон 1999 года, в котором владелец «Лейкерс» Джерри Басс потерял контроль над чрезвычайно талантливой командой, которая, казалось, шла в никуда.

В разгар хаоса своего третьего сезона Брайант выглядел очень потерянным, одиноким, разочарованным двадцатилетним парнем.

«Я просто хочу быть тем самым, – сказал он мне, подтверждая свою цель стать лучшим игроком НБА. – Я не знаю, как у меня получится это сделать. Я просто должен найти способ этого добиться».

И у него это получится, несмотря на то, что в то время подобная цель казалась нереальной. Когда в 2016 году он приблизился к концу своей карьеры, Брайант мог оглянуться на цифры, которые он набрал за двадцать сезонов, и объявить, что заработал «место за столом» с величайшими игроками этой игры. В 2015 году он обошел своего кумира Майкла Джордана и занял третье место в списке лучших бомбардиров лиги, уступая только Кариму Абдул-Джаббару и Карлу Мэлоуну. Более того, Брайант помог «Лейкерс» завоевать пять титулов НБА, провел восемнадцать матчей в составе команд Всех Звезд и завоевал две золотые олимпийские медали.

Хотя в тот вечер, когда он был новичком в Кливленде, он сказал, что не знает, как он доберется до вершины, – он на самом деле утаил ответ, который знал с самого начала. Он собирался проложить себе дорогу туда, неумолимо и безжалостно вечер за вечером, матч за матчем пробиваясь сквозь трудности игры, пока не станет доминирующим игроком, способным перехитрить всех остальных.

История его карьеры – беспрецедентные двадцать лет в одной команде НБА – свидетельствует о том, что Брайант, обособленный и бескомпромиссный, блестящий и уверенный в себе, оказался великой загадкой американского профессионального баскетбола. Он, несомненно, самый энергичный игрок в истории баскетбола, тот, кто в течение многих сезонов среди инсайдеров спорта имел твердую репутацию абсолютного мастера анализа игры и интенсивной подготовки атаки, при этом с исключительным вниманием к деталям, удивляющим окружающих. В свою очередь, его жизнь также оказалась цепью постоянных серьезных конфликтов, и почти все это было побочным продуктом его стремления доминировать в спорте.

Вечер за вечером, день за днем, в течение двух десятилетий, через травмы и смятения, через разрыв одних ключевых отношений за другими, не будет такой цены, которую он бы не заплатил, чтобы стать великим.

Так он стал тем, кого снова и снова описывали как «самого противоречивого игрока в НБА», попеременно ненавидимого и любимого огромной частью болельщиков профессионального баскетбола.

С самого раннего возраста его отец, бывший игрок НБА Джо Мармелад Брайант, стремился воспитать в своем сыне абсолютную уверенность. Главным образом именно она оставалась его фирменным знаком.

Эта безраздельная, непоколебимая вера в себя была единственной чертой, по которой Брайант явно превосходил своих современников, говорил психолог Джордж Мамфорд, который много работал как с Джорданом, так и с Брайантом. «Это ставит его в его собственную категорию».

Его уверенность оставалась всегда абсолютной, потому что Брайант практически исключил любой вызов ей, объяснил Мамфорд. «Он не позволит себе иметь дело с противоположными взглядами».

Она вела Брайанта через его ранние проблемы в подростковом возрасте в НБА, сквозь все его сражения с товарищами по команде и тренерами, через обвинения в изнасиловании в 2003 году, через его конфликты с родителями и отчуждение от них, а затем через его битвы с серьезными травмами. Это было основой его 81-очковой игры, его многочисленных победных бросков, его выступлений на уровне МВП[3], его полного отсутствия угрызений совести по поводу большого количества бросков, которые он мог совершить в данный вечер. Во многом это было причиной того, что Брайант регулярно практиковал в своей карьере игру через такую боль, которая легко переводила бы других в список травмированных, сказал Мамфорд.

Эта уверенность также была ответственна за другую важную сюжетную линию в карьере Брайанта – его разрыв с товарищем по команде Шакилом О’Нилом, несмотря на их успех, который приведет «Лос-Анджелес Лейкерс» к трем титулам НБА подряд в период с 2000 по 2002 год. Во многом именно его отношения с гигантским центровым выковали основу его соревновательного духа, который подталкивал Брайана к конфликтам, почти в каждой фазе его жизни.

Прозвище «Понторез» О’Нил дал Брайанту, когда тот был новичком, жаждущим показать свои навыки бросков сверху и способность добраться до кольца.

Брайанту очень не нравилось это прозвище. Он считал, что оно унижает его, характеризует как человека, которому не хватает соревновательной честности, что было обвинением, которое часто предъявлялось его отцу на протяжении многих лет, в основном шепотком в кулуарах профессионального баскетбола. Тем не менее прозвище также отражает огромную любовь к игре, которую Брайант разделял со своим отцом, и их удовольствие от игры в яркой, развлекательной манере.

«Мой отец играл в баскетбол, и это было у меня в крови с самого детства, – объяснил Брайант. – Я любил играть в баскетбол. Я занимался и другими видами спорта, но никогда не получал того удовольствия, которое я получаю, играя в баскетбол».

В детстве он проводил много часов, наблюдая, как его отец выпендривается в итальянской лиге, куда он ушел после преждевременного краха своей профессиональной карьеры в Америке.

«Мне было интересно наблюдать, как люди реагировали на его движения и его харизму, когда он играл, – однажды сказал мне Брайант. – Я вроде как хотел испытать то же самое чувство. С другой стороны, это было типа круто, когда он играл. Он был Мармеладом Брайантом».

Сэм Райнс, его главный тренер в команде Любительского спортивного союза, видел такую же сильную страсть в сыне, когда тот сам был подростком.

«Ему это нравилось, он занимался этим с удовольствием, – говорил Райнс. – Коби хочет быть в центре внимания, он хочет быть в центре площадки, его одежда была одной частью этого желания, походка – другой, разговоры – третьей. К тому времени, когда он перешел в десятый класс, он уже был шоуменом. Он был невероятным шоуменом, поскольку развлекал людей».

Альтер эго к Понторезу будет прозвище Черная Мамба, которое Брайант сам себе придумал, чтобы противостоять общественному неодобрению после обвинений в сексуальном насилии. Брайант ухватился за образ змеи-убийцы в фильме Квентина Тарантино как за идеальное воплощение своей якобы столь же безжалостной к соперникам натуры.

Позже в своей карьере он стал изображать это явление как захват и внедрение «злодея» в свою не терпящую конкуренции природу. Он от души рассмеялся, когда в передаче «Реальный спорт» телеканала HBO ему выложили заявление бывшего товарища по команде Стива Нэша о том, что Брайант был «гребаной сволочью».

«Описание правдиво», – признал он.

Несмотря на то, что он принял свою субличность как трудного, требовательного внутреннего конкурента, Брайант смягчил этот свой подход в своем прощальном турне во время выездных игр на аренах по всей лиге. Это был чрезвычайно тяжелый для «Лейкерс» сезон 2015/16 годов, полный проигрышей и разочарований.

Во всяком случае, финальная игра Брайанта в НБА в апреле 2016 года как зеркало отразила его любовь к этой игре вместе с замашками позерства, когда он в конце карьеры боролся с безнадежно проигрышной ситуацией, забивая бросок за броском и набрав 60 очков, ведя своих «Лейкерс» к удивительной победе над «Ютой Джаз».

На первый взгляд, эта игра была бессмысленной в провальном сезоне для обеих команд, которые не смогли выйти в плей-офф. Но сама игра волшебным образом возвысилась над сухими цифрами и стала праздником любви, которую фанаты в Лос-Анджелесе питали к Брайанту и его способности творить волшебство в любом матче. В течение многих лет он был в Лос-Анжелесе первым во всем, что касалось баскетбола. С его великими умениями, которые к концу сильно сократились, он каким-то образом умудрился завершить последнюю главу самым театральным триумфом, показав себя самым умопомрачительным артистом в именно том городе, который ценит театральные способности превыше всего остального.

То, что написано ниже – «Понторез», – моя попытка запечатлеть его увлекательную, во многом поучительную историю, рассказанную многими ее свидетелями на протяжении многих лет.

После публикации этой биографии, в 2016 году, ему всего тридцать восемь лет и Брайанта ждет еще одна карьера уже после своих игровых дней. Он построил несколько медиа-компаний в надежде, что после баскетбола он сможет вернуться к новой карьере писателя и продюсера. Каким бы ни был в ближайшие годы выбранный им путь, кажется логичным ожидать, что Брайант продолжит быть амбициозным и агрессивным в своих начинаниях, бесстрашно и уверенно переживая и преодолевая ключевые моменты в своей новой карьере, какими бы они ни были.

Если так, то я надеюсь, что он сможет начать новую жизнь так, как в ту ночь его первой большой игры в Шарлотт. С душевным волнением и большими, яркими глазами, устремленными в будущее.

Роланд Лазенби

Август 2016

Загрузка...