Глава девятая

Сессилия не помнила, как добралась до дома. Слезы продолжали литься с ее глаз, и, распахнув дверь, закричала:

— Роман!

Однако только тишина стала свидетелем ее зова. Темнота окутала пространство, и она, найдя выключатель, зажгла свет. Роман еще не появился, хотя говорил, что будет дома раньше, чем она.

Сессилия смахнула слезы и пошла к себе в спальню. Сейчас она быстро соберет вещи и вернется к мужу… А если он еще в Париже? Все пазлы сложились в логическую мозаику.

Он посылал ей цветы. Он оплатил счет в ресторане. Он являлся спонсором ее выставки и волшебником.

Для нее вечно серьезный и суровый бизнесмен стал глупым романтиком, совершающим то, о чем в грезах представляла Сессилия.

Анжело доказал ей вещь, в которую она никогда не поверила бы. Он любит ее! Стал бы человек так стараться лишь для того, чтобы увидеть ее улыбку, если не любил?..

Однако тьма сомнений не хотела ее оставлять. Ребенок значил для Анжело очень много, ведь он будущий наследник семьи Габрисов. Ради ребенка он сделал ее своей женой, жертвуя своими принципами. Она знала, что Анжело на все готов ради ребенка.

Звук сообщения на телефон заставил ее посмотреть на дисплей. Роман оповещал ее, что ждет сестру в ее любимом кафе.

Сессилия грустно усмехнулась. Он даже и не знает, что сегодня она успела получить самый дорогой подарок в своей жизни — любовь драгоценного мужа, а затем жестокость реальности также быстро отняла его.

Войдя в спальню, Сессилия решила не включать свет, а подошла к окну. Фонари освещали дорогу, по которой ходили молодые пары, держась за руки. Париж — город любви и романтики. Кто-то находит, а кто-то теряет. Кто-то встречается, а кто-то разлучается.

Вот и она познакомилась с Анжело, влюбилась, забеременела, а в ответ не получила ничего, кроме романтических иллюзий.

Внезапно кто-то положил руки ей на плечи, и Сессилия, вскрикнув от страха, повернулась и уперлась носом в теплую грудь, вдыхая до боли знакомый аромат.

Это просто невозможно…

— Прости меня.

Его хриплый шепот отдался звонким гулом в ее измученном сердце. Это просто ее мечта. Сон. Он бы никогда не попросил у нее прощения. Анжело просто не умел выговорить эти слова, как и другие, заветные и вымышленные для его понимания.

Сессилия отскочила от него и включив свет, не смогла сдержать рвущиеся рыдания.

Он стоял перед ней… Она и не думала, что человек может похудеть так быстро и так сильно. Деловой костюм висел на нем, как на вешелке.

Смуглое лицо побледнело и осунулось, а под глазами залегли очень глубокие морщины. Он постарел на сто лет, даже огонь в черных глазах потух, и они казались настолько безжизненными, что сердце пропустило удары.

Наверное, что-то случилось с его матерью, ибо по — другой причине он не выглядел настолько ужасающим и завлекающим.

— Как твоя мама? — спросила Сессилия, вытирая слезы. Она и не узнала свой голос: дрожащий и сломленный.

Анжело кивнул темной головой, не переставая смотреть на нее с нескрываемой болью:

— С ней все хорошо. Через неделю ее можно забрать домой. И еще… отец принял Ангелоса обратно.

— Неужели? — искренне обрадовалась Сессилия. Эта семья заслужила счастья, а не мучения. А Ангелос оказался достаточно порядочным и честным человек, помогшим ей в трудную ситуацию. И муж ее также достоин покоя и радости.

— Да — Анжело подошел близко, но ей, казалось, что он был далек от нее — Папа попросил у нас прощения и раскаялся в своих поступках.

— Видишь, как твоя жизнь налаживается без меня — не сумев скрыть разочарования, произнесла Сессилия и опустила голову, не заметив, вспышку страданий на его лице.

— Нет, agape mou, она не налаживается, а разрушается — Анжело сократил расстояние, разделяющее их и заключил ее в объятия. Поначалу Сессилия пыталась сопротивляться, но потом, обессилев, прижалась к нему всем телом, скучая по нему. Она не представляла свой мир без него, но готова была отказаться от всех благ ради его благополучия.

Она долго рыдала, всхлипывая и сердито вытирая глаза, прежде чем успокоилась и положила голову на плечо мужа.

— Насколько я понял, ты рада снова увидеть меня? — беспечно спросил он, но хриплый голос подозрительно прерывался. Он провел ладонью по ее телу: плечу, руке, твердому, вздымающемуся холму живота, лаская, ощущая слабые толчки младенца. Оба, счастливые, молчали.

Все еще продолжая властно обнимать ее, он проворчал:

— Ну почему ты ушла от меня?

— Анжело, милый мой. Прости, что так сильно огорчила тебя. Это я во всем виновата!

— Только не плачь! — шепнул он — Я так боялся за мать, что не хотел видеть истину. Ты желала моему дому всего хорошего, а я приказал не вмешиваться в нашу семью. А ведь ты и моя дочь — есть моя семья.

— Анжело…

— А теперь объясни, почему ты меня покинула.

— Ты ужасно настойчив! Боюсь, что моя кожа уже никогда не будет прежней, а живот так и останется растянутым и в складках.

— Он всегда будет наполнен моими дочерьми и сыновьями, Сессилия! Говори!

Ей пришлось смириться.

— Ты же выгнал меня!

Анжело застонал от отчаяния:

— Боже, какая у меня глупая жена? Я имел в виду, чтобы ты вернулась в особняк, а не к брату.

— Я глупая? — отстранившись от него, притворно обижено переспросила Сессилия. Она до сих пор находилась в состоянии, близком к эйфории. Он тут… Держит ее в объятиях и еще шутит. Может, правда, сон?

— Очень глупая — подтвердил Анжело — Глупая, красивая, наивная и такая любимая.

— А скажи, умник, как ты проник ко мне домой? — не осталась в долгу Сессилия.

Анжело засмеялся и чмокнул ее в нос:

— Надо закрывать окна.

Сессилия ахнула от удивления. Торопясь в галерею и сильно волнуясь, по дороге она долго вспоминала, не забыла ли закрыть двери, но при виде ключа в сумке успокоилась.

— А я и не думала об окне — про себя буркнула Сессилия.

Анжело нежно прошептал ей на ухо:

— Мне было очень плохо без тебя.

Слезы жгли ей глаза, и Сессилия потерлась лицом об плечо мужа. Знал бы он, какие испытания прошла она без него! Как молилась еще об одной встрече и иногда вскакивала посреди ночи в ожидании столько долгожданного звонка.

— Ты ни разу не позвонил мне, а говоришь, что было плохо — упрекнула его Сессилия, чертыхнувшись и приблизившись к двери, обернулась:

— Чай или кофе?

Он смотрел на нее, как на сумасшедшую. Казалось, что эта обыденность: Анжело лезет к ней в окно, пытается признаться в любви, а Сессилия предлагает ему кофе. Эта девчонка не знает, что из — за нее он едва не помутился рассудком. Следить за ней и не иметь права коснуться. Анжело никогда и не думал, что в нем живет романтик, однако прислушавшись к сердцу, он поступал необдуманно. Что любят женщины? Одежду, драгоценности. Но эта женщина хотела другого…

— Сессилия, я не хочу ни того, ни другого — схватив ее запястье, Анжело остановил ее и повернул к себе. С ее ресниц срывались капли слез, а нос покраснел.

— Не нужно, Анжело — почти не слышно попросила она — Это все ребенок. Я знаю…

— Ни черта ты не знаешь — перебил ее он — Ребенок — это бонус к тебе, моя любовь. Я люблю так сильно, что иногда у меня болит вот тут.

Анжело положил ее ладонь к себе на сердце, и Сессилия слушала тяжелые удары. Он признался ей в любви, тем не менее в душе ее до сих пор жили сомнения. Все не может быть так хорошо…

Но спустя секунду она уверилась, что все может быть и лучше, когда Анжело, прижав ее к себе, страстно впился в ее губы, зарывшись пальцами в ее волосы. Его губы заставили ее подчиниться ему, и Сессилия позволила его языку вскользнуть ей в рот. Поцелуй захватил обоих, как вдруг в памяти Сессилии вспылили слова Анжело о том, что страсть намного дороже любви.

Слезы снова заструились по ее лицу, и Анжело, ощутив солоноватый вкус, отстранился и пристально посмотрел на нее.

— Чем я разочаровал тебя? — недоуменно спросил он — Или тебе разонравилось целоваться с собственным мужем?

— Ты сказал, что любишь меня, — всхлипнула она..

— И что же? Я часто это говорил! Почему же ты восприняла это в штыки?

— Ты никогда и словом не обмолвился!

Он приподнял ее подбородок.

— Снова плачешь? Ничего не понимаю! Дня не проходило, чтобы я не сказал тебе о своей любви. Разве, когда мы придавались любви в постели, это не являлось доказательством? Наша дочь — это не пример моей любви? Какая-то умная частичка меня специально сделала тебя беременной, Сессилия.

— Но ты спал с десятками женщин! — шмыгнула носом Сессилия. — Значит, и их тоже любил?

— Вовсе нет! И с тобой все по-другому, — начал Анжело, но осекся, не в силах понять, почему она этого не видит. — Разве я не был добр с тобой?

— Ты добр ко всем женщинам, — пробормотала она, силясь сдержать слезы.

— Ты меня с ума сведешь! Я только сейчас сказал, что люблю тебя!

— Ты ругаешь меня, и это, по-твоему, признание в любви?

— Потому что рядом с тобой я теряю разум. Ну какая еще женщина способна в два счета вывести меня из себя или рассмешить? За какой другой женщиной я брошу работу и буду строить безнадежного романтика? За какую другую женщину я буду готов отдать свою жизнь?

Анжело на секунду остановил поток речи и, достав из кармана бумагу, раскрыл ее и показал ей.

У Сессилии вырвался смешок. Это тот портрет, который соединил их. Ее первый портрет, где она изобразила его.

— Помнишь, я сказал, что глаза не похожи — напомнил ей Анжело и, получив удовлетворительный кивок, продолжил: — А теперь посмотри на меня. Я, глупый влюбленный, пытающейся влюбить в себя собственную жену.

— Анжело…

— Я хочу будить тебя своими поцелуями и умирать от страсти, когда ты отвечаешь на них. Хочу слушать, как ты критикуешь Гогена, но хвалишь Да Винчи, а потом резко переходишь на неправильную политику Франции. Хочу видеть, как ты набрасываешься, как волк, на круассаны. Я хочу тебя всю, Сессилия.

Все колебания рухнули, и Сессилия, бросившись ему на шею, начала покрывать его лицо поцелуями: глаза, нос, волевой подбородок, щеки, а дойдя до губ, нежно поцеловала их.

— Подожди, любимая — остановил ее он, что-то доставая из кармана. Эта была бархатная коробочка красного цвета. Встав на одно колено, Анжело прошептал:

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Но я уже твоя жена — засмеялась Сессилия, смахнув слезы счастья.

— Нет — покачал он головой — У нас не было медового месяца, а еще, когда я вел тебя к алтарю, то ты плакала. А твой Анжело не хочет видеть в твоих глазах слезы. Милая, скажи мне «Да».

— А какой ответ ты от меня еще ожидаешь? — раскрыв коробочку, Сессилия увидела кольцо с огромным бриллиантом, по бокам ограненным мелкими сапфирами. Это кольцо, наверное, в сто раз превосходило по цене ее обручальное, но Сессилии было все равно.

— Самый дорогой подарок — это твоя любовь, мой муж — тихо прошептала она и с удивлением обнаружила, что в его черные глаза подозрительно блестят.

Встав на ноги, Анжело притянул ее к себе:

— А ты, моя маленькая художница, покорила меня с первого раза.

— Хочешь я еще раз нарисую тебя? — проговорила Сессилия, чмокнув его в ямочку на щеке — Обнаженным.

Анжело застонал и, подхватив ее на руки, понес к кровати. Сессилия обхватила его шею руками, спрятав голову у него на груди.

— Нет, agape mou, на этот раз мы нарисуем с тобой вместе наше счастье — серьезно сказал он, взглянув в ее изумленное лицо, а потом громко расхохотался. Сессилия с минуты расширила глаза, а потом засмеялась вмести с ним.

Дикий мужской хохот сливался с женским звонким смехом, подобным колокольчику, но уже через несколько мгновений раздавались приглушенные стоны и прерывистые шепоты.

Два жаждущих тела слились с двумя тоскующими душами в замысловатом танце любви.

Загрузка...