Колыбельная ведьм. Скриптум Первый

III. Ворон

Путь до Академии прошёл спокойно и без новых сомнительных встреч. Вновь оказавшись в главном зале, Тадеуш поспешно поцеловал меня в щёку и произнёс:

– Спокойной ночи, сестрёнка!

– Ты не идёшь в дормитории?[6] – подозрительно спросила я.

– Меня ждут…

– Тадеуш Бенджамин Огастус Кроу! – строго сказала я, пародируя Санторо.

– Теперь что, из-за одного инцидента не выходить из Академии?! – закатил глаза Тадди. – Сама-то вон едешь на свои пустоши!

– Там шанс встретить пьяных докеров, ненавидящих ведьм, меньше, чем в кабаке.

– Колючка, я же иду в «Уголок Данте». Там только наши.

– А если по пути что-то случится? – не унималась я.

Мне была несвойственна подобная опека над братом, но столкновение в кафе «Флориан» знатно выбило меня из колеи и заставило тревожиться о каждой мелочи. Собственно говоря, делать то же, что и Тадеуш несколько минут назад, когда он пытался отговорить меня от поездки в Йоркшир.

– Так идём со мной – будешь меньше переживать, – предложил он компромисс.

– Мне нужно собираться.

– Я знаю, – Тадеуш ещё раз поцеловал меня в щёку и направился к выходу из зала. – Сладких снов, сестрёнка! И не забывай про обещание писать мне.

– Береги себя, – тихо попросила я.

Но брат уже покинул зал, не услышав этого.

Оставшись в одиночестве, я почувствовала, что пережитый страх берёт своё. Колени тряслись, и путь по многочисленным лестницам до дормиторий представлялся настоящей пыткой.

В такие минуты меня переставала радовать величественная архитектура Академии. Да, башня, альма-матер ведающих, выглядела поистине волшебно. Она возвышалась над Венецией, уходя далеко за облака, и напоминала своими коридорами Вавилонскую башню, а изяществом – Пизанскую.

Но как же тяжело было подниматься по лестницам до нужных этажей! У профессоров, конечно, были специальные магические переходы – быстрые и удобные. Но наш преподаватель по физической подготовке – профессор Аполло – ещё много лет назад настоял на том, чтобы запретить пользоваться этой магией студентам. Да и профессора ночью оставались без подобного удобства: магию развеивали, чтобы не тянуть из резерва поддерживающих её артефактов слишком много сил.

Я добрела до фонтана в центре главного зала и села на холодный каменный бортик. Магия больше не освещала воду: тратить энергию на её поддержание в ночи, как и в случае с переходами профессоров, было расточительством.

«Моя Академия», – улыбнулась я, запоминая родные стены. Они дарили ощущение защищённости, а скрытые за ними знания манили вернуться в аудитории. «И я обязательно вернусь. Но знания без должной практики бесполезны». Мысли об Академии и воспоминания о проведённых в ней счастливых годах помогали отвлечься от пережитого страха.

Внезапно в галерее надо мной послышались шаги.

Комендантский час был обязательным лишь для студентов, но от старых привычек сложно было отказаться за несколько часов. Поэтому я, как последняя первокурсница, соскользнула с бортика и прижалась спиной к стене за фонтаном, как раз под галереей. Там меня могли увидеть, только подойдя совсем близко к балюстраде и посмотрев точно вниз.

Шаги сверху остановились, и я услышала разговор.

– Я способна оценить способности своих студентов! – тон профессора Санторо был непривычно напряжённым.

– Никто не ставит под сомнение ваш профессионализм, – ответил ей глубокий мужской голос. – Но лишь один из ваших студентов смог на втором курсе снять инфернальное проклятие, с которым не справилась даже Лукреция.

Я с удивлением поняла, что моя преподавательница говорила с верховным ведьмаком Вороном.

– Это была случайность. Девочка умна, талантлива и трудолюбива, но тогда ей просто повезло, – резко ответила Санторо.

– А когда Эстер Кроу, практикуясь во французском колледже Академии, смогла вывести безопасную формулу экзорцизма – это тоже случайность?

Услышав своё имя, я перестала дышать.

– Что вы хотите от меня услышать, верховный ведьмак? – Санторо устало вздохнула. – Эстер – моя лучшая ученица за много лет. У неё талант, особенно в сфере проклятий. Но я не могу, не имею права лишать её выбора. А она чётко дала понять, что профессорская карьера ей неинтересна.

Только теперь я смогла понять суть разговора. Ковен контролировал Академию. Его мнение в выборе профессорского состава было решающим. Страх за судьбу Тадеуша неприятным холодком пробежал по позвоночнику, но я всё ещё не могла понять, какое дело было Ворону до ассистентуры вчерашних студентов и почему он настаивал на моей кандидатуре.

Я вжалась спиной в стену. Моё укрытие было в высшей степени ненадёжным, но использовать магию для отвода глаз было слишком рискованно. Если от профессора у меня ещё был шанс скрыться, то Ворон наверняка почувствовал бы даже малейший всплеск энергии. Поэтому, почти не дыша, я только мысленно молилась покровительнице ведьм: «О Геката, Мать Триады, укрой меня тенями…»

– Вы должны были подвести Эстер к решению стать профессором, как только заметили талант, – продолжал Ворон. – Сильных ведающих становится всё меньше не только из-за связей с простыми людьми. Главная причина – это недостаток знаний о собственных возможностях, неумение их развивать и передавать. Академия была создана для того, чтобы это исправить. Именно поэтому те, кто в ней преподаёт, обязаны быть лучшими.

– Неужели вы думаете, что я могла избрать своим преемником недостойного кандидата? – холодно и почти с угрозой ответила Санторо.

– Тадеуш Кроу – сильный ведьмак. В этой семье иного быть не могло. Но он не лучший.

– Тем не менее моим ассистентом, а вскоре и профессором проклятий, станет именно он, – не терпящим возражений тоном сказала профессор. – Я забочусь о благе ведающих. Я чту законы и мудрость Ковена. Но я всегда буду давать своим студентом право на собственный выбор.

На галерее воцарилась тишина. Мне отчаянно хотелось увидеть реакцию Ворона на слова Санторо. Достаточно было немного приподнять голову, бесшумно и осторожно…

Подняв взгляд, я поняла, что совершила ошибку. Казалось, сердце рухнуло вниз, а воздух отказался проникать в лёгкие, ведь прямо на меня смотрел сам верховный ведьмак.

«Он знает, что я слышала. Сейчас скажет Санторо, и… и всё», – забились в голове панические мысли. Я не знала, что сделает профессор. Откажет ли Тадди в ассистентуре? Или просто разочаруется во мне? Почему-то второй вариант был более страшным.

Хотя… Я же ничего плохого не сделала! Это они не удостоверились, что в зале никого нет! И никаких особых тайн раскрыто не было. Значит, бояться нечего.

Секунды шли, а член Триумвирата Ковена по-прежнему молчал.

– Это всё, о чём вы хотели поговорить? – спросила Санторо, когда тишина стала затягиваться.

– Да, профессор, – спокойно ответил Ворон. – Благодарю вас за уделённое время.

Может, он не заметил меня? Верилось в это с трудом.

– Buona notte[7], верховный ведьмак. Выход, думаю, вы найдёте сами.

Я видела, как профессор покинула галерею. Она всегда отличалась жёстким характером, но манера её разговора с членом Ковена была… впечатляющей. Надежда на то, что Ворон уйдёт вслед за ней, умерла очень быстро. Я успела лишь моргнуть, а когда вновь открыла глаза, мужчина уже стоял передо мной.