Кольцо анаконды

— Руки вверх! — прервал резкий голос.

Я повернулся и увидел дула двух автоматов.

— Руки, ну!

Мы выполнили приказ.

Перед нами стояли трое: двое немцев и один индеец.

— Может быть, вы представите меня вашему знакомому, лейтенант Хейде?.. — с издевательской ухмылкой сказал длиннолицый верзила с рыбьими глазами. Я узнал его сразу. Это он читал газету на веранде дома. — Не желаете! Ну что ж. Придется самому. Корветен-капитан Мёльке! Вы арестованы, господин незнакомец.

— На каком основании?

— Как шпион.

— Вы не имеете права! Я…

— А ну заткнись! — прорычал Мёльке, сбрасывая маску наигранной вежливости. — Тчуин! — бросил он индейцу. — Скрути им лапы, да покрепче, не церемонься. А вы зарубите себе на носу. Малейшее сопротивление — и прострочу!

Ни о каком сопротивлении не приходилось и думать. Да и что могли предпринять трое людей, сидящих на земле под прицелом двух автоматчиков? Ровным счетом ничего. Тем более что оба предусмотрительно держались на расстоянии шагов пятнадцать. Мы молча протянули руки, но Пауль не выдержал.

— Это ты выследил нас, с-сукин с-сын? — дрожа от бессильного бешенства, прошипел он в лицо Тчуину.

— Угу!.. — злорадно осклабился тот. — Я выследил. И получу много кшасы[11] за ваши глупые головы. Тебе тоже дам глоток. Хи-хи!..

Ловко скрутив руки Пауля проволокой, он повернулся ко мне.

«Кажется, я принял участие в „деле“ помимо воли…» — невесело подумал я. Обстоятельства приняли прескверный оборот. Проволока больно врезалась в кожу, стягивая кисти…

Выстрелы ударили неожиданно и слитно. Мёльке широко открыл рот, словно собираясь петь, бессильно перегнулся пополам и упал головой вниз. Второй автоматчик свалился колодой. Тчуин метнулся в сторону, но Пауль подставил ногу, и он кувыркнулся в траву. На него тотчас насел Хейде, и они завертелись по земле. Я рывком освободил руку от проволоки, еще не скрученной Тчуином, и кинулся на помощь Хейде. Этой же проволокой мы скрутили Тчуина, и я принялся освобождать руки Пауля…

Флориндо подошел к нам с винтовкой в руках, как всегда, спокойный и невозмутимый, но лицо его приняло сероватый оттенок.

— Долго не стрелял, выжидал. Стояли неудобно. Боялся промазать, — извиняющимся тоном сообщил он и, неодобрительно посмотрев на меня, укоризненно добавил — Не люблю драки, а пришлось. И все из-за вас, Андриу…

— Флориндо, друг! — кинулся я к нему. — Бесценный вы человек! Как вам удалось?..

— Извините, господин инженер, но болтать некогда! — перебил Хейде мои благодарственные восторги. — Надо скорее оповестить наших и в атаку. Иначе нам крышка! Вы с нами?

— Стоит ли спрашивать?

— Благодарю! А ваш спутник?

Я повернулся к Флориндо.

— Флориндо, друг! Я хочу помочь этим людям и…

— Ладно, ясно все! — прервал он. — Не люблю драки, но рассуждать поздно. Куда вы, туда и я!

— Господин инженер, вы хороший стрелок из винтовки? — деловито осведомился Хейде.

— Так себе…

— Тогда уступите свою винтовку нам. У нас всего одна. Правда, оставлять вас безоружным не совсем удобно, но…

— У меня есть вот это! — я вытащил «вальтер».

— Ну и прекрасно. Вперед!..

Хотя мы спешили изо всех сил и условия для подробной информации были не слишком подходящими, но Пауль и Хейде сумели вкратце ознакомить меня с особенностями предстоящей операции.

На десятерых заговорщиков до сих пор приходились один автомат, одна винтовка, две гранаты и шесть пистолетов. Сегодня к арсеналу прибавились автоматы и пистолеты Мёльке и его сопровождающего. Наше участие увеличило число бойцов до двенадцати, добавило две винтовки и мой «вальтер». Казалось бы, оружия в избытке. Но оружие оружию— рознь! Нам противостояло семнадцать человек офицеров и эсэсовцев, все с автоматами, кроме гауляйтера, носившего лишь пистолет. Не сравнишь же автомат с пистолетом? Правда, Хейде очень надеялся, что два офицера присоединятся к нам. Однако и в этом случае вражеская огневая мощь превосходила нашу чуть не втрое. К тому же мы не могли выдержать длительной перестрелки из-за ограниченного количества боеприпасов. На три автомата имелось всего шесть запасных магазинов. На пистолеты можно было надеяться только в рукопашной схватке, в дальнем бою они почти бесполезны. Зато винтовка в метких руках Флориндо превращалась в грозное оружие.

Нашим основным козырем была и оставалась внезапность нападения и сопутствующая ей паника.

После короткого обсуждения Пауль и Хейде согласились, что Мёльке скорее всего действовал по собственному почину, без ведома командира. На этом основывались все надежды. В противном случае шансы на успех катастрофически падали. Тогда оставалось только собрать кого успеем и сможем и бежать через Большое болото. Но если нас будут преследовать, то запросто перещелкают с обрыва, как цыплят. Картина вырисовывалась далеко не радужная, к тому же меня беспокоили выстрелы, и я поделился своей тревогой.

— Ерунда! — отмахнулся Пауль. — Мёльке был заядлый любитель стрельбы. Не охоты, а стрельбы по чему ни попало, лишь бы живое. Хоть попугай! Это все знают…

— Скорее, скорее! — торопил Хейде. — Главное успеть до обеденной поверки. Если Мёльке хватятся, кончено!..

Перед самым лагерем мы ненадолго задержались перевести дух и договориться окончательно. После непродолжительного обсуждения был принят план Хейде.

— Пауль! Вы отправитесь на алмазные разработки и отдадите дежурному офицеру эту бумагу. Действуйте уверенно, но в подробности не вдавайтесь. Мол, исполняю приказ и все, больше ничего не знаю. Бланк командира подлинный, дежурный отпустит всех пятерых безоговорочно. Ведите их сюда. Разбейтесь на две группы по три человека в каждой и подберитесь как можно ближе к коттеджам командира и эсэсовцев. По зеленой ракете в атаку! Я возьму на себя и своих офицерские коттеджи. Вашему спутнику, господин инженер, поручим гауляйтера. Хорошо бы взять его живым. Пусть стреляет в ноги. Переведите!

— Но как узнать гауляйтера?

— Его коттедж я покажу. Он сам плотный, седой человек в светлом костюме. Кстати, отличительным признаком всех наших будут белые повязки на левом предплечье. Переведите!.. Смотрите же, Пауль, не забудьте повязки! Не то мы перестреляем друг друга. Вы, господин инженер, будете нашим резервом. Очень прошу вас не стрелять без крайней необходимости… — он явно не хотел впутывать меня в историю.

Я пожал плечами.

— Если вы так настаиваете…

Он кивнул утвердительно.

— Хорошо!

— Благодарю вас! Ну а если дело сорвалось или Мёльке хватились и объявлена тревога, я дам красную ракету. Тогда вы вместе со своим спутником спешите к Большому болоту и уходите отсюда. Кто из наших успеет и сможет, тот присоединится к вам. Но ждать ни в коем случае не следует. Вы поняли меня?.. О нас не думайте. Не знаю, как вы, Пауль, а я кормить муравьев не намерен. Живым в руки не дамся!..

Лейтенант подвел нас с Флориндо поближе и, указав на коттедж гауляйтера, прощально кивнув, бесшумно исчез. Я невольно отметил, что лесная жизнь наложила свой отпечаток на всех встреченных нами здесь. В легкости и ловкости движений Хейде и Пауль ничуть не уступали индейцам. Потянулись минуты напряженного ожидания. Вот-вот могли затрещать выстрелы или зашипеть роковая красная ракета, но все было тихо. Только кричали дети и гортанно перекликались индеанки.

Так прошло с полчаса, потом час. Уже приближалось время сиесты, Флориндо с винтовкой на коленях выглядел сонным. Чего медлит Хейде? И где Пауль со своими товарищами?.. А может, они схвачены? Схвачены настолько ловко и умело, что и пикнуть не успели. Если так, то и наши часы сочтены…

Хлопнуло негромко и глухо. Рассыпая неяркие искры, в ослепительное дневное небо взвилась зеленая ракета. Флориндо распрямился, как пружина, а я спустил предохранитель «вальтера». Частя и захлебываясь, застрочили автоматы, отрывисто и нестройно захлопали пистолеты. Из окна коттеджа выскочил человек с автоматом в руках. Флориндо коротко повел стволом, и он неподвижно растянулся в траве. Это не был гауляйтер, я хорошо различил черноволосую голову. Грохнул разрыв гранаты, покрывая трескотню выстрелов, и отчаянно закричала женщина. Бой разгорался.

На площадь выскочили трое. Впереди бежал маленький крепыш в спортивном костюме. Припав на колено, он застрочил из автомата, а двое, стреляя на ходу, побежали дальше. На руке крепыша не было повязки, и Флориндо, чуть помедлив, выстрелил. Крепыш, роняя автомат, повалился на бок, но тотчас вскочил и спрятался за толстую пальму, стоявшую посреди площади. Флориндо выругался, вскочил и, пригибаясь, побежал влево. Я понял его намерение: он хотел зайти с фланга. Отвлекая внимание крепыша, я дважды разрядил «вальтер» в пальму. Воздух взвыл, и на голову посыпались листья, срезанные автоматной очередью. Меня, безусловно, заметили, я метнулся в сторону. На выручку крепышу спешил автоматчик, он и дал очередь по мне.

— Командир! — крикнул автоматчик.

Секундой позже ударила винтовка Флориндо. Крепыш, хватаясь за ствол, съехал вниз. Автоматчик повернулся и, широко расставив ноги, дал длинную очередь в сторону винтовочного выстрела. Винтовка не ответила…

Забыв все на свете, я кинулся туда. Флориндо лежал навзничь, под головой темнела лужа крови. Я перевернул его на спину и позвал:

— Флориндо! Флориндо! — Он молчал. Я схватился за пульс, но не мог прощупать. Его лицо стало землисто-серого цвета. «Убит…» — безнадежно подумал я.

Затрещали ветки, в кустах промелькнула фигура человека в светлом костюме. Я вскочил и устремился следом. Светлое пятно то показывалось, то снова исчезало за кустами. На какое-то мгновение взор поймал белую рубашку и светлую голову. Подозрение превратилось почти в уверенность.

— Стой! — крикнул я, стреляя вверх.

Тотчас над ухом взвизгнул кто-то невидимый и злобный. Я услышал щелчок выстрела и нырнул за дерево. Еще выстрел — пуля тупо чмокнула в ствол. В наступившей тишине я отчетливо услышал топот ног и треск ветвей. Он убегал, я кинулся вдогонку. Нелегко бежать по лесу в тропический полдень. Колючие лианы хватают за рубашку, царапая кожу, ветки хлещут по лицу. Воздух обжигает горло, сердце готово разорвать грудь, а глаза слепит клейкий пот. Но я бежал. Бежал, как никогда в жизни, но и он не мешкал. Мы неоднократно обменивались выстрелами, он стрелял лучше. Его пули пролетали в опасной близости, а одна срезала прядь волос. Я тоже стрелял не в воздух, но попасть дрожащими руками в быстро мелькающее пятно для меня задача непосильная. Я уже сменил обойму, а на последние два выстрела вообще не ответил. Не слишком-то много патронов было в запасе.

Он выскочил на открытое место, находясь в полсотне шагов впереди. Теперь сомневаться не приходилось. Это был господин гауляйтер собственной персоной в белом изодранном в клочья костюме. Он бежал к Большому болоту. Через него незнающему человеку пути нет, но откуда мне знать его замыслы и возможности? Я не хотел упускать. И хотя у меня оставалось, наверное, не больше трех-четырех патронов, припал на колено. Белый силуэт плясал на мушке, отдаляясь с каждым мгновением. Я перехватил кисть левой рукой, так получилось лучше.

— Tax!.. Tax… Черт, мимо!..

Я вскочил и кинулся за ним. На бегу вытащил обойму. Так и есть, пуста! Подставив руку, передернул пистолет. В ладонь лег патрон. Быстро засунул его в обойму, вставил ее на место и, передернув, вогнал патрон в казенник. Пока я стрелял и возился с пистолетом, он ушел вперед на добрых сто шагов. Белый силуэт мелькнул на краю обрыва и исчез. «Дурак, идиот! — ругнулся я про себя. — Надо бы стрелять, когда станет спускаться с обрыва. Эх!»

Я предусмотрительно взял правее. Как знать, вдруг затаился, под обрывом и караулит? Мне вовсе не хотелось нарваться на пули. Взглянув с обрыва, я увидел его сразу. Он стоял, очевидно в нерешительности, углубившись в болото метров на двадцать, не более, но уже завяз по колени.

— Эй! — крикнул я.

Он мгновенно обернулся, вскидывая руку. Я кинулся на землю, над головой взвизгнула пуля, и донесся хлопок выстрела. Его рука дернулась и опустилась плетью, второго выстрела не последовало. «Кончились патроны», — догадался я. Вскочил и взял его на прицел. Несмотря на довольно значительное расстояние, он в его светлом костюме был превосходной мишенью, я мог стрелять наверняка и все же не стрелял. Всего минуту назад я застрелил бы его не колеблясь, а сейчас не мог. Трудно стрелять в безоружного, что стоит перед вами, бессильно опустив руки. «Нет, не могу. Лучше взять живым».

— Эй, сдавайся! — он не ответил, молча глядя на меня. — Бросай пистолет и марш сюда!.. Ну, последний раз говорю! — Он послушно отбросил бесполезный пистолет и, с усилием вытаскивая ноги, сделал несколько шагов ко мне, потом вдруг круто повернулся и кинулся обратно. — Куда? Назад! Там смерть!..

Он остановился и вполоборота хрипло бросил:

— А у тебя что? Жизнь!..

Я не успел ответить. Из затянутого тиной озерка за его спиной взвилось стремительное темное тело. С неуловимой быстротой оно обвило человека, зажав в живое кольцо. Я успел увидеть кошмарную голову огромной анаконды. В следующий миг взметнулся фонтан тины и все исчезло. Озерко по-прежнему сонно зеленело. Я повернулся и пошел прочь…

Я понуро брел, с трудом переставляя ослабевшие ноги. Мне было скверно. Слишком много крови в один день. Убит Флориндо, друг и товарищ, чуть не брат. И только что на моих главах в страшных кольцах удава погиб человек. Его тайну, наверное зловещую и недобрую, навсегда унесла анаконда. Ведь командира, единственного человека, знавшего, кем он был, застрелил Флориндо. Застрелил, с тем чтобы самому тотчас пасть от пули эсэсовца… Чем все кончилось, я не знал. И подумал: «Куда же я иду? Не в пасть ли смерти?»

Я остановился в нерешительности и поднял голову. Навстречу спешили трое. Я вытащил пистолет. Живым не дамся! И тут же выронил…

Впереди мчался Пауль. Его рыжую бороду я узнал бы и за километр. За ним по-журавлиному вышагивал лейтенант Хейде. А третий!.. Третьим с повязкой на голове был… Флориндо.

— Флориндо-о!

— Я же говорил вам, Андриу! В моих жилах смешалась кровь индейцев и черных рабов. Вот и получилось крепко. Контузило, поцарапало голову. Но так, немного…

— Наша взяла! — объявил Пауль. — Теперь домой!..

— Где он? — перебил Хейде.

— Там… В кольце анаконды…

Меня не расспрашивали. Назавтра мы покинули эти места.

«Белые индейцы» разбрелись кто куда уже в Позу-Алегри. Мы с Флориндо вылетели в Розарио, с тем чтобы вскоре расстаться. Он отправился домой, в Потоси, а я в сертаны искать нефть.

Через полтора года, найдя нефть для «Петробраза», правда в другом месте, я тоже вернулся на родину. Помимо нефти для «Петробраза» я нашел кое-что и для себя. Мне пришлось повидать немало жестокого и страшного в затерянном краю у Синих гор, но раз и навсегда я усвоил: человеческое в человеке не убить никаким темным силам, как бы могущественны и коварны они ни были. Не знаю, стал ли Флориндо Эспина «настоящим сеньором», но человеком настоящим он был.

К Новому году пришло письмо из ГДР. Пришло через Бразилию, испещренное многочисленными штампами о досылке и пересылке. Мне писал бывший унтер-офицер Пауль Грюнинг.

Кольцо анаконды разжалось.