Глава 3. Хватит пользоваться соломинками!

1. Последняя соломинка

Летом 2015 года аспирантка, изучающая морскую биологию, сидела в лодке у побережья Коста-Рики и соскабливала со спины морской черепахи паразитов, когда вдруг заметила, что в ноздре животного что-то торчит. 31-летняя Кристин Фиггенер достала видеокамеру и попросила коллегу попытаться вытащить предмет.

– Отлично, я снимаю! Можешь начинать, – говорит она. – Вот черепаха обрадуется[200]!

Ее коллега берет плоскогубцы и тянет за предмет. Черепаха чихает.

– Ты когда-нибудь слышал, как чихает черепаха? – спрашивает Кристин.

– Что это может быть? – недоумевает коллега.

– Мозг? – предполагает другой мужчина.

– Червяк, – отвечает коллега.

– Фу, гадость! – восклицает Фиггенер. – О боже!

Черепаха корчится от боли, а ученый продолжает вытягивать плоскогубцами тонкий серый предмет.

– Какого хрена?! – кричит Фиггенер. Из ноздри черепахи капает кровь. – У нее кровь! Это анкилостома?

– Скорее, трубчатый червь, – отвечает ее коллега, который вытягивает предмет.

Черепаха широко разевает рот, будто хочет кого-то укусить, и шипит.

– Прости, малышка, но я думаю, что после этого тебе полегчает, – говорит Фиггенер.

– Не хочу тянуть слишком сильно. Я ведь не знаю, что там внутри, – говорит мужчина.

– Понимаю, – соглашается Фиггенер. – Да, у нее уже кровь. Может быть, это уже у нее в голове.

– Eso es un gusano, – произносит по-испански один из матросов. Это червяк.

– Да, – подтверждает Фиггенер.

Позже мужчина добавляет:

– Es una concha rara. Это какая-то странная раковина.

Вытащив часть предмета, они начинают спорить, с какой силой тянуть оставшийся в ноздре фрагмент. По стенке лодки стекает кровь. Наконец мужчина говорит:

– Es plastico. Это пластик.

– Это что, соломинка? Только не говори, что это проклятая соломинка! – кричит Фиггенер. – В Германии они такие, с черной полоской…

– Es un pajilla, – перебивает ее мужчина. Это пластиковая трубочка.

– Трубочка! Пластиковая трубочка! – кричит Фиггенер.

– Ya lo mordí y es plastico, – говорит мужчина. Я попробовал на зуб, и это точно пластик.

– Разве мы не обсуждали на днях, насколько бесполезны эти чертовы соломинки?! – спрашивает Фиггенер. – Вот почему от них стоит избавиться!

Они продолжают вытягивать трубочку.

– Мне так жаль, детка, – говорит Фиггенер черепахе. – Не понимаю, как она дышит с этим дерьмом внутри.

Черепаха шипит и извивается от боли. На восьмой минуте видео мы слышим чавкающий звук – ученый выдергивает из носа черепахи последний фрагмент трубочки.

– О господи! – восклицает Фиггенер. – Покажи мне, пожалуйста.

В последние секунды видео из носа черепахи капает кровь[201]. Вернувшись тем вечером домой, Фиггенер загрузила видео на YouTube[202]. В течение двух дней видеоролик просмотрели миллионы людей. К 2020 году оно набрало более 60 млн просмотров. Вскоре после того, как видео Фиггенер стало вирусным, город Сиэтл объявил о запрете на пластиковые соломинки. Затем его примеру последовали Starbucks, авиакомпания American Airlines и город Сан-Франциско[203].

В последующие месяцы и годы люди говорили ей, что стали использовать меньше пластиковых предметов, в том числе соломинок. «Конечно, я очень рада, – призналась Фиггенер позже. – Каждый может что-то сделать у себя дома, даже если это всего лишь один крошечный шаг»[204].

Возможно. Но если учесть, что пластиковые соломинки составляют всего 0,03 % из 9 млн тонн пластиковых отходов, ежегодно попадающих в океаны, запрет на них кажется весьма незначительным вкладом[205].

2. Стойкость пластика

Когда я в конце 2019 года разговаривал с Фиггенер по телефону, она сказала, что запрет на использование пластиковых соломинок стал «отличным первым шагом и началом дискуссии, но наши проблемы он не решит. Многое из того, что я нахожу в океане, – это одноразовый пластик, пенополистирол, стаканчики, полиэтиленовые пакеты»[206].

– Я сняла это [спасение черепахи] на камеру потому, что работаю с черепахами 13 лет, и все это время пластик сопровождает меня всюду, – призналась Фиггенер, получившая степень доктора в области морской биологии в Техасском университете A&M в 2019 году.

Пластиковые отходы могут значительно повысить уровень смертности морских черепах. Половина из них употребляет в пищу пластиковые отходы, а в некоторых частях мира пластик попадает в пищу 80–100 % черепах. Проглоченный пластик убивает животных, снижая их способность переваривать пищу, а также разрывая желудки[207].

– Они проглатывают целые пластиковые пакеты, – сказала Фиггенер, – а также фрагменты размером 5–10 см, которые образовывают в желудках заторы, перфорации, приводят к голоданию и внутренним кровотечениям[208].

В 2001 году ученые обнаружили, что мусор, в основном пластиковый, в 13 % случаев повинен в смерти зеленых черепах, за которыми наблюдали у берегов Бразилии[209]. В 2017 году исследователи обнаружили в кишечнике морской черепахи четырнадцать кусочков пластика, и ее шансы выжить составляли пятьдесят на пятьдесят[210]. И в такой ситуации не только черепахи. Весной 2019 года в Италии была найдена мертвая самка кашалота, в желудке которой оказалось более 22 кг пластиковых трубочек, посуды и пакетов. Большая часть пластика осталась целой, непереваренной. Он мог стать причиной гибели ее плода, который, по словам экспертов, находился «в продвинутой стадии разложения».

Месяцем ранее ученые на Филиппинах обнаружили выброшенного на берег кита с 40 кг пластика в желудке. В 2018 году в Испании выудили 27 кг пластикового мусора из мертвого кашалота[211]. «На каждый килограмм тунца, которого извлекаем из океана, мы опускаем в океан 2 кг пластика», – сообщает ученый-океанолог[212].

В период с 1950 по 2010 год на 70 % сократилась популяция морских птиц[213].

– В первую очередь вымрут виды морских птиц, – говорит ведущий ученый. – Возможно, это случится не завтра. Но их численность резко сокращается. И пластик – одна из угроз, с которой они сталкиваются[214].

Морские птицы способны употребить количество пластика в объеме до 8 % своего веса, что «эквивалентно среднестатистической женщине, в утробе которой двое младенцев», отмечает другой ученый[215]. В 2015 году доля видов морских птиц, употребляющих в пищу пластик, возросла примерно до 90 %. По прогнозам изучающих этот вопрос специалистов, к 2050 году пластик окажется в желудках до 99 % видов морских птиц[216]. Одна из причин, по которой мы так сильно беспокоимся о пластике, заключается в том, что он чрезвычайно долго разлагается. В 2018 году Программа ООН по окружающей среде подсчитала, что для распада пенополистирола потребуются тысячи лет[217].

3. Мусор и нищета

Потребление пластика резко возросло за последние несколько десятилетий. Сейчас американцы используют в десять раз больше пластика на душу населения, чем в 1960 году[218]. Во всем мире производство этого материала увеличилось от 2 млн тонн до почти 400 млн тонн в период с 1950 по 2015 год[219]. Ученые полагают, что с 2015 по 2025 год количество пластиковых отходов возрастет в десять раз[220]. Одно из исследований показало, что только четыре развивающиеся страны – Китай, Индонезия, Филиппины и Вьетнам – производят половину всех неконтролируемых пластиковых отходов, которые могут легко очутиться в океане. Четвертая часть этих отходов приходится на Китай[221].

Подавляющее количество обнаруженных в море пластиковых отходов поступает туда из наземных источников. Это мусор, производственные материалы и отходы, связанные с прибрежной рекреационной деятельностью. Оставшаяся часть приходится на океанический мусор, такой как рыболовные сети и лески[222]. Именно они составляют половину всех отходов в печально известном Большом тихоокеанском мусорном пятне[223]. По словам Фиггенер, там были найдены «сети-призраки, плавающие в наших океанах», мешки из-под риса и другой «крупный мусор, в котором могут запутаться черепахи»[224].

– Утилизации, ресайклинга отходов не происходит, – объясняет Фиггенер. – На самом деле мы отходы не перерабатываем. А если и перерабатываем, то это, скорее, даунсайклинг (переработка со снижением качества – Прим. пер.), а не апсайклинг. Вы ведь знаете, что переработка пластика, в отличие от алюминия или стекла, возможна лишь несколько раз, если она вообще происходит, после чего он оказывается на свалках[225].

В Соединенных Штатах в 2017 году было переработано почти 3 млн тонн пластиковых отходов, 5,6 млн тонн было сожжено и почти 27 млн тонн отправлено на свалки[226]. Если сравнивать 2017 год с 1990, то количество свалок и сжигания отходов удвоилось, в то время как объем переработки пластика увеличился в восемь раз. В 2014 году в Европе было произведено более 25 млн тонн пластиковых отходов, при этом 39 % было сожжено, 31 % отправлено на свалки и 30 % подверглось переработке[227].

– Даже если вы бросили пластик в мусорное ведро, это не значит, что он останется здесь, в США, – говорит Фиггенер. – Его отправят в Китай и Азию, Индонезию и Малайзию, то есть в другие страны, в которых нет инфраструктуры для обращения с подобными отходами[228].

В 2017 году Китай внезапно объявил, что больше не будет принимать большие партии пластиковых отходов из богатых стран, таких как Соединенные Штаты. В то время Китай импортировал твердых отходов на сумму 18 млрд долларов в год. Отказ Китая стал частью его крупной реформы в области здравоохранения и охраны окружающей среды[229]. Несколько месяцев спустя Малайзия заменила Китай, став крупнейшей мировой свалкой твердых бытовых отходов, но менее чем за год шестикратное увеличение импорта твердых бытовых отходов вызвало массу внутренних протестов. «Все знают, что эти свалки незаконны, – заявил – The New York Times малазийский мясник. – Они нам не нравятся[230].

Судя по всему, другие страны принимают отходы менее охотно. Вьетнам объявил, что прекратит импорт отходов пластикового лома к 2025 году. Филиппины не дали разрешения на перевозку топлива на основе пластиковых отходов из Австралии весной 2019 года в том числе из-за его ужасного запаха[231]. Это не значит, что в развитых странах все идеально. Даже в привередливой Японии, где 70–80 % использованных пластиковых бутылок, пакетов и упаковок собираются и сжигаются или перерабатываются, от 26 до 60 тыс. тонн пластика попадают в океан[232].

После двух десятилетий роста сегмента переработки даже в богатых странах этому процессу подвергаются менее трети пластиковых отходов[233]. Фиггенер (Кристин родом из Германии, где сжигают большую часть своих отходов) отмечает, что «Германия до сих пор “перерабатывает” – ну, вы понимаете, в кавычках, и мы по-прежнему являемся одной из стран, экспортирующих предназначенный для переработки мусор в страны Азии и Африки. Мы сжигаем только те предметы, которые больше не имеют ценности на рынке вторичной переработки»[234].

Важнейшим решающим фактором в том, попадут отходы в океан или нет, является наличие в стране мощной системы сбора и управления отходами. Если государства не хотят, чтобы пластиковый мусор попадал в океан, им, скорее всего, придется сосредоточиться либо на захоронении отходов на полигонах, либо на сжигании. Как показывает опыт американских городов в период с 1980-х по 1990-е годы, когда начали внедрять системы переработки отходов, технологичное оборудование и методы сбора оказываются дороже простого сбора мусора – до 14-кратной стоимости одной тонны[235]. В конечном счете, производителям пластика попросту дешевле производить новую пластиковую смолу из нефти[236].

Для стран с низкими доходами, где уровень сбора составляет менее 50 %, первым шагом должен стать переход от открытых свалок к эффективному сбору и санитарному захоронению отходов. Грамотно разработанная и управляемая система утилизации мусора может стоить в десять раз дороже, чем открытая свалка, но такой подход необходим, если мы не хотим загрязнять реки и океаны[237]. Таким образом, многие эксперты считают, что, если богатые страны стремятся сократить количество пластиковых отходов в океанах, им следует усовершенствовать систему сбора мусора в бедных странах. «Совершенствование инфраструктуры управления отходами в развивающихся странах имеет первостепенное значение», – пишут авторы крупного исследования 2015 года. Это «потребует значительных инвестиций в инфраструктуру, особенно в странах с низким и средним уровнем дохода»[238].

4. Все разваливается на части

В период с 2007 по 2013 год группа из девяти ученых устроила 24 отдельных экспедиции по всему миру в попытках определить общее количество пластика в море. Они изучили все пять субтропических круговоротов (круговых течений в океанах), которые улавливают и накапливают пластиковые отходы. Ученые 680 раз буксировали сети за лодками, собирая отходы, которые вначале с помощью микроскопов отделили от природного мусора, а затем подсчитали и взвесили с точностью до 0,01 мг. Они 891 раз визуально исследовали отходы. И даже разработали модель распространения пластиковых отходов по океану, с учетом того, как ветер перемещает пластик по вертикали. Обнаруженное повергло ученых в шок: «Глобальный вес пластикового загрязнения на поверхности моря для всех классов и размеров, вместе взятых, составляет всего 0,1 % от мирового годового производства»[239]. Что еще более удивительно, они обнаружили в 100 раз меньше микропластика, чем ожидали.

Так куда же девается весь микропластик? Ученые назвали несколько предположений.

Во-первых, по мере того, как крупные пластмассы распадаются на более мелкие частицы, процесс их распада ускоряется, потому что «соотношение объемов резко возрастает, а уровни окисления становятся выше, что увеличивает их способность к биоразложению»[240]. Во-вторых, морские обитатели, поедающие пластиковые отходы, по-видимому, «упаковывают микропластик в фекальные гранулы, тем самым способствуя его погружению». Хотя употребление пластика в пищу может негативно сказываться на здоровье морских птиц и млекопитающих, оно также способствует «удалению мелкого микропластика с поверхности моря»[241].

В конце концов, ученые продемонстрировали, сколь много мы еще не знаем. «Вопрос “а где весь пластик?” остается без ответа», – заключили они, подчеркивая необходимость изучать процессы, которые играют определенную роль в перемещениях макро-, мезо- и микропластиков в мировом океане[242]. Пять лет спустя другая группа ученых предложила иной вариант, по крайней мере, для одной из самых неприятных форм пластиковых отходов: полистирола, пластика, который содержится в пенополистироле, пластиковой посуде и бесконечном количестве других предметов.

В 2019 году группа ученых из Океанографического института Вудс-Хоул в Массачусетсе и Массачусетского технологического института объявила об открытии: под воздействием солнечного света полистирол распадается в океанической воде в течение всего нескольких десятилетий[243]. О том, что солнечный свет способствует распаду пластика, такого как полистирол, было известно давно. «Взгляните на пластиковые игрушки для детских площадок, скамейки в парках или садовые стулья. Они быстро выгорают на солнце», – говорит один из ученых[244].

Но экологи уже давно решили, что отходы полистирола в океане разлагаются в течение нескольких тысяч лет, если не больше, поскольку не подвергаются воздействию бактерий. Поэтому, хотя доля полистирола в мировом пластике небольшая, его долгая жизнь в природе считается угрозой для окружающей среды, и он сразу бросается в глаза в виде фрагментов пенопласта, качающихся на волнах и разбросанных по пляжам.

В лаборатории ученые взяли пять образцов полистирола в морской воде и подвергли их воздействию света специальной лампы, имитирующей солнечный свет. Они обнаружили, что солнечные лучи расщепляют полистирол на органический углерод и двуокись углерода. Органический углерод растворяется в морской воде, а углекислый газ попадает в атмосферу. По завершении процесса пластик исчезает. «Мы использовали несколько методов, и все они приводили к одному и тому же результату», – говорит один из исследователей.

Та же особенность, что делает молекулы полистирола практически несъедобными для бактерий, позволяет им легко распадаться под воздействием солнечного света. Ученые заявили, что их исследование является первым прямым доказательством того, как и с какой скоростью солнечный свет расщепляет полистирол сначала на микропластик, затем на отдельные молекулы, а уж потом на элементарные строительные блоки[245].

Самая хорошая новость, появившаяся в результате исследования, заключается в том, что определенные добавки, придающие полистиролу гибкость, цвет и другие качества, могут ускорить или замедлить его распад под воздействием солнечного света в воде. Это открытие дает возможность изменить способ изготовления пластмасс, обеспечив более быстрый распад[246].

5. Слон в комнате

На протяжении тысячелетий люди во всем мире изготавливали изысканные украшения и другие предметы роскоши из панцирей морских черепах бисса (лат. Eretmochelys imbricata – вид морских черепах, единственный представитель рода Eretmochelys – Прим. пер.), подобных тем, которые Фиггенер и ее команда изучали в Коста-Рике. Ремесленники нагревали черепах над огнем, иногда живыми, чтобы отделить так называемый «черепаший панцирь». Животных без панциря порой возвращали в море. По оценкам ученых, с 1844 года люди убили 9 млн черепах бисса, или около 60 тыс. каждый год. Люди уничтожили так много этих животных, что резкое сокращение численности вида изменило функции экосистем коралловых рифов и морских водорослей на всей планете[247].

Во всем мире художники и ремесленники использовали тепло для придания плоской формы и выравнивания панциря, чтобы создавать из него различные предметы роскоши, такие как очки, гребни, лиры, украшения, шкатулки, а в Японии – кольца и чехлы для пениса, презервативы. В Древнем Риме черепаховый панцирь считался ценным. Поэтому Юлий Цезарь несказанно обрадовался, когда после вторжения в Александрию, Египет, обнаружил склады с этим материалом. Черепаховый панцирь он сделал символом своей победы[248].

Панцирь морских черепах отличался не только гладкостью и красотой, но и тем, что был настолько пластичным, что сразу снискал славу материала, которому легко придать нужную форму. Этот покров состоит из кератина, прочного белка, который защищает клетки от стресса и повреждений. Кератин также содержится в ногтях, рогах, перьях и копытах. Черепаховый панцирь примечателен тем, что его можно нарезать на тонкие листы и создать шпон, который останется твердым и водостойким. В случае поломки его можно даже починить, повторно подвергнув воздействию тепла и давления[249].

Подобно панцирю черепахи, бивни слонов также ценились за красоту и пластичность. Из них изготавливали предметы искусства и роскоши, включая гребни, клавиши пианино и бильярдные шары. Древнегреческий скульптор Фидий создал 9-метровую статую Афины, дочери Зевса и богини войны, из золота и слоновой кости. Она много лет выставлялась внутри Парфенона[250]. В Средние века из слоновой кости делали шкатулки, кубки, рукояти для мечей и труб. Спрос на этот материал значительно вырос в XIX веке, когда он стал использоваться в промышленных масштабах. В частности, он очень понравился американцам. С 1830-х по 1980-е годы один из крупнейших в мире заводов по переработке слоновой кости находился в Эссексе, штат Коннектикут. Город перерабатывал до 90 % всей слоновой кости, импортируемой в Соединенные Штаты[251].

Обеспокоенность по поводу нехватки слоновой кости возросла вскоре после окончания Гражданской войны в США. «Торговцы слоновой костью выражают серьезную тревогу по поводу того, что через несколько лет запасы слонов иссякнут, – сообщалось в газете The New York Times в 1866 году, – и они лишатся своего бизнеса». Репортер подсчитал, что 22 тыс. слонов убивают каждый год лишь «для того, чтобы снабдить столовыми приборами английский Шеффилд, включая рукояти ножей и другие производимые там столовые приборы»[252].

Спрос на бильярдные шары из слоновой кости уже превысил предложение. «Для некоторых предметов из слоновой кости (например бильярдных шаров) замены этому материалу не найдено, – сообщает The New York Times. – Крупный поставщик бильярдного инвентаря предложил вознаграждение в несколько сотен долларов любому, кто изобретет такой материал для бильярдных шаров, чтобы они получались более долговечными и дешевыми, чем шары из слоновой кости. До сих пор никто не ответил»[253]. Семь лет спустя, в 1873 году, репортер издания был разочарован тем, что достойная замена слоновой кости так и не была найдена. «Только подумайте, какая тишина наступит в стране, если нам не удастся раздобыть слоновую кость для изготовления клавиш пианино!» Репортер подсчитал, что спрос на слоновую кость в США привел к уничтожению 15 тыс. слонов[254]. Позже журналист вычислил, что британский импорт ежегодно приводит к уничтожению 80 тыс. слонов[255].

Рост цен побудил предпринимателей искать альтернативы. «Высокая цена слоновой кости, а также ее склонность к деформации и усадке привели к настойчивым попыткам найти какую-либо подходящую замену этому материалу». Среди этих альтернатив оказались зубы моржа и гиппопотама, а также белок выращенных в Андах пальм, который уже использовался для изготовления четок, игрушек и распятий.

В 1863 году в северной части штата Нью-Йорк молодой человек по имени Джон Уэсли Хайат узнал о предложении производителя бильярдных шаров выплатить 10 тыс. долларов любому, кто придумает замену слоновой кости, и начал экспериментировать в своем сарае с различными материалами. Шесть лет спустя он изобрел целлулоид из содержащейся в хлопке целлюлозы.

К 1882 году газета The New York Times предупредила о росте цен. «Последние 25 лет стоимость слоновой кости неуклонно росла, и сейчас она более чем в два раза дороже, чем 20 лет назад»[256]. Европа и Соединенные Штаты ежегодно потребляли почти миллион килограмм слоновой кости – около 160 тыс. животных. «Известный торговец слоновой костью, который с пессимизмом смотрит на проблему дефицита этого материала, уверенно заявил, что материал со временем станет настолько редким, что в грядущих поколениях кольцо из слоновой кости будет считаться одним из самых дорогих подарков, какие только может надеть на палец своей суженой состоятельный поклонник»[257].

Аналогичная динамика произошла и с черепаховым панцирем. После того, как в 1859 году Япония открылась для внешней торговли, в страну из Европы хлынули дешевые товары массового производства. «По мере того как Япония развивалась по западным образцам, – отмечает историк, – пластик заменил черепаховый панцирь во многих сферах применения, включая производство украшений для волос…»[258] Гребни стали одним из первых и самых популярных применений целлулоида. На протяжении тысячелетий люди делали их из черепахового панциря, слоновой кости, резины, железа, олова, золота, серебра, свинца, тростника, дерева, стекла и фарфора. Целлулоид заменил большинство из этих материалов[259].

К концу 1970-х годов слоновая кость более не использовалась для изготовления клавиш пианино. Некоторые музыканты заявляли о том, что предпочитают клавиши из слоновой кости, но большинство оценили преимущество пластика. «Я был рад, что это сработало, – признался газете The New York Times менеджер по контролю качества производителя клавиш для фортепиано в 1977 году. – С бивнями приходилось обращаться очень осторожно, а пластиковое покрытие, которое мы сегодня используем, гораздо более долговечно». И на вид пластик ничем не хуже. «Лучшая слоновая кость не имеет зернистости и выглядит точно так же, как пластик»[260].

Преимущество целлулоида заключалось в том, что он имитировал мраморный цвет, характерный для черепаховых гребней. Хайат выпустил брошюру, в которой превозносились экологические преимущества продукта и утверждалось, что «отпадет необходимость рыскать по земле в поисках материалов, которых становится все меньше»[261].

В нашей беседе, после того как я рассказал Фиггенер историю о том, как пластик помог спасти черепаху бисса, она рассмеялась. «Пластик – это чудо-продукт, понимаете? Я хочу сказать, что достижения в области технологий способствуют развитию. Без пластика это было бы невозможно. Я говорю откровенно и не хочу лгать. Я не настолько категорична в данном вопросе»[262].

6. Настоящие убийцы

В сентябре 2019 года мы с Хелен отправились в отпуск на Южный остров Новой Зеландии. Нам бы не хватило времени, чтобы увидеть и светлячков, и редких пингвинов, поэтому мы остановили свой выбор на последних.

Прежде чем отправиться в центр для посетителей, мы остановились пообедать в закусочной, которую рекомендовал путеводитель. В меню была рыба с жареным картофелем. Американцы не умеют готовить это блюдо, и оно мне никогда не нравилось, пока я не попробовал его в Британии несколькими годами ранее. «Держу пари, рыба с жареной картошкой здесь хороша», – сказал я, выжидательно глядя в лицо Хелен. Она кивнула, и мы сделали заказ.

Рыба, голубая треска, идеально обжаренная в легком кляре, оказалась восхитительна на вкус. Я с большим аппетитом проглотил свое блюдо, а Хелен пообедала тушеной рыбой. Через час мы были на Пингвин-Плейс, частной ферме, защищающей места гнездования желтоглазых пингвинов. Владелец фермы соорудил длинные траншеи с зелеными жалюзи, чтобы туристы могли наблюдать за пингвинами, не пугая их. Траншеи глубиной примерно 1,5 метра тянулись на километр по склону холма неподалеку от дикого побережья.

Я ничего не читал о пингвинах заранее, потому что был в отпуске и просто хотел насладиться пейзажем. Но перед экскурсией гид объяснил нам, что этот вид находится на грани исчезновения. Диаграмма, наклеенная на стене за спиной нашего гида, показывала популяцию желтоглазых пингвинов острова: она колебалась между тремя и четырьмя сотнями. Когда он заговорил о причинах бедственного положения пингвинов, над группой туристов повисла тишина, а меня начал охватывать ужас. Причин было несколько. Пингвинами питались внедрившиеся агрессивные виды, включая горностая, разновидность ласки, а также собаки и кошки. Но самая большая угроза в последнее время, по его словам, заключалась в том, что пингвины имели недостаточный вес. Им не хватало еды.

О нет, подумал я. Нет, нет и нет. Я знал, к чему он клонит. Большая проблема, о которой говорит наш гид, это наверняка чрезмерный рыбный промысел в районе, где кормятся пингвины. Люди попросту выловили всю рыбу, не оставив ничего пингвинам. А какую рыбу предпочитают пингвины? Ответ родился в моей голове прежде, чем его успел озвучить гид: голубая треска. Какой ужас, подумал я. Мы только что съели обед несчастных пингвинов.

Пингвин-Плейс начал брать пингвинов в неволю с единственной целью – откормить.

– Они могут оставаться здесь не более 3 месяцев, – сказал наш гид, – потому что, если останутся дольше, заболеют и умрут.

– Что именно с ними происходит? – спросил я.

Гид ответил, что животные испытывают сильный стресс, находясь рядом с людьми, и этот стресс, по-видимому, активирует заболевания, возбудители которых уже находятся в их организме. Красный список Международного союза охраны природы (МСОП) классифицирует желтоглазого пингвина как вид, находящегося под угрозой исчезновения. Популяция вида неуклонно сокращается. По оценкам МСОП, в дикой природе обитает в общей сложности от 2528 до 3480 птиц.

Другой серьезной угрозой для пингвинов является отсутствие среды обитания, ведь бо́льшая часть территории, на которой они гнездятся, захвачена ранчо и фермами. Также сокращению их числа способствуют инвазивные хищники и рыбаки. «Популяция желтоглазых пингвинов демонстрирует экстремальные колебания, – отмечает МСОП, – и стремительное сокращение на протяжении последних трех поколений (21 год) в результате постоянных угроз, таких как инвазивные хищники и рыбный промысел». То есть когда рыбаки случайно убивают пингвинов[263]. Из-за изменения климата вода в океанах становится теплее, загоняя рыбу на глубину. Пингвинам приходится погружаться глубже и расходовать больше энергии, что усугубляет их недоедание.

Первый желтоглазый пингвин, которого я увидел, жил в неволе. Здесь его откармливали рыбой. Гид велел нам вести себя тихо, чтобы не встревожить животное. Он отдыхал на досках во дворе: необычный, красивый, с желтыми кругами вокруг глаз, напоминающими маску. Наша группа примерно из 30 человек выглядывала из-за забора, шуршала камерами. Я в пингвинах не разбираюсь, но этот выглядел напряженным.

Мы расселись в два школьных автобуса и поехали ко входу в траншеи. Над нами – треугольный потолок, покрытый зеленым материалом и защищающий наши головы, справа и слева – земляные стены. Впечатление такое, будто входишь в подземный мир. Мы прошли около полукилометра по траншеям, и гид указал на одинокого пингвина, стоявшего примерно в 200 метрах от нас. А в 50 метрах, почти в противоположном направлении, стояла пара. Желтоглазые пингвины боятся не только людей: они боятся друг друга. Пара защищала яйцо и почти не двигалась. Пока мы наблюдали за ними, гид объяснил, что здесь каждая птица отмечена и у каждой есть кличка. На стенах внутри траншеи ученые разместили ламинированные листы с описанием каждой птицы и фотографиями, позволяющими их идентифицировать.

С учетом того, что вид находится под угрозой вымирания, Пингвин-Плейс внимательно следит за репродуктивным успехом своих обитателей. Таш, 15-летняя самка, успешно вырастила семерых птенцов. Джим, 25-летний самец, вырастил двадцать одного. А вот Тош, который на фотографии понуро смотрит вниз, не вырастил ни одного птенца, хотя ему уже шестнадцать. Гид признался, что среди пингвинов имеется пара геев. Ученый дал им яйцо, из которого успешно вылупился пингвиненок, и они вырастили его, как родного.

Затем мы отправились в местный информационный центр, чтобы посмотреть видео и ознакомиться с экспонатами. На стене висело изображение разлагающегося тела мертвой морской птицы, альбатроса, желудок которого был забит пластиковым мусором. Но из видеоролика мы узнали, что основными причинами смерти альбатросов являются рыбацкие лодки и агрессивные хищники, а не пластик. Видеоролик не врал. В 1970-х и 1980-х годах рыбаки использовали длинные лески с тысячами крючков с наживкой. Альбатросы съедали наживку, попадались на крючок и погибали. Кролики, коровы, свиньи и кошки также негативно повлияли на популяцию крупных морских птиц. Ученые полагают, что кошки и свиньи стали причиной локального исчезновения южного королевского альбатроса на Острове Окленд, а в данный момент препятствуют возвращению вида[264].

Что касается изменения климата, то, по словам ученых, если бы это было единственной угрозой для вида, то с пингвинами, скорее всего, все было бы в порядке, ведь по крайней мере один вид альбатросов чувствует себя комфортнее в более теплой воде. «В отличие от изменения климата, этими факторами можно управлять на региональном уровне», – отмечает один из ученых, занимающийся пингвинами[265]. В 2017 году ученые опубликовали результаты исследования, которые указывают на то, что «незаконный вылов рыбы гораздо сильнее, нежели климат, способствует сокращению популяции [чернобровых] альбатросов». Ученые обнаружили, что повышение температуры воды на поверхности моря «способствует успешному размножению»[266] альбатросов, чего нельзя сказать о морских черепахах.

Изучение черепах у южного побережья Бразилии позволило установить, что в результате рыбной ловли их погибло столько же, сколько и от пластиковых отходов[267]. «У нас огромные потери морских черепах в результате коммерческого рыболовства и браконьерства, – говорит Фиггенер[268]. – За 10 лет чуть более полумиллиона оливковых черепах погибло в рыболовных сетях, и это только в экономической зоне, а о том, что происходит в международных водах, нам ничего не известно. Вероятно, миллионы черепах ежегодно погибают на рыбных промыслах».

Среда обитания оливковых черепах, отмечает МСОП, сокращается из-за развития прибрежных районов, прудов для рыбоводства и стресса, вызванного ростом численности населения[269]. Таким образом, уделяя пристальное внимание пластику и изменению климата, СМИ и общественность рискуют отвлечь нас от других не менее (а возможно, и более) важных опасностей морской жизни, с которыми нам справиться легче, чем с изменением климата или пластиковыми отходами.

Например, чрезмерный рыбный промысел, по данным МГЭИК, «является одним из наиболее важных не климатических факторов, влияющих на устойчивость рыболовства»[270]. Количество рыбы и рыбной продукции, потребляемой человеком, возросло с 11 % в 1976 году до 27 % в 2016 году и, по прогнозам, увеличится еще на 20 % к 2030 году. По данным FAO, «начиная с 1961 года, среднегодовой рост потребления рыбы (3,2 %) опередил прирост населения (1,6 %) и превысил потребление мяса всех наземных животных, вместе взятых (2,8 %)»[271]. По данным МСОП, 42 вида акул находятся под угрозой исчезновения, им угрожает непосредственно рыболовство. А хищники, такие как дельфины и акулы, размножаются медленно, их популяции не выдерживают таких крупных потерь[272].

Что касается морских черепах, то для них самой большой угрозой остается человек. «Во всем мире все еще много стран, где по-прежнему потребляют черепашье мясо, панцири, жир, – говорит Фиггенер. – Есть пляжи, где забирают буквально 100 % всех отложенных яиц, предотвращая появление нового поколения. Они также разрушают гнезда»[273].

7. Пластик – это прогресс

Сегодня Фиггенер обеспокоена тем, что соломинки отвлекают нас от корня проблемы: «Не хочу, чтобы корпорации чувствовали, что можно легко отделаться, просто отказавшись от пластиковых соломинок. ‹…› Я надеюсь, что через 5 лет нам даже не нужно будет обсуждать пластиковые соломинки, потому что слишком много альтернатив»[274]. Она добавляет, что в Германии вместо пластика часто используют стекло[275].

Но действительно ли альтернативы пластику на основе ископаемых менее вредны для окружающей среды? Уж точно не с точки зрения загрязнения воздуха. В Калифорнии запрет на пластиковые пакеты привел к использованию большего количества бумажных и других более толстых упаковок, что обусловило рост выбросов углекислого газа из-за огромного количества энергии, необходимой для их производства[276]. Известно, чтобы компенсировать это воздействие на окружающую среду, бумажные пакеты необходимо повторно использовать 43 раза[277]. А пластиковые пакеты составляют всего 0,8 % синтетических отходов в океанах[278].

Из стеклянных бутылок, возможно, приятнее пить, но для их производства и переработки требуется больше энергии. Стеклянные бутылки потребляют на 170–250 % больше энергии и выделяют на 200–400 % больше углерода, чем пластиковые бутылки, в основном за счет необходимой в производственном процессе тепловой энергии[279]. Конечно, если энергия, необходимая стеклу, добывается из источников, не производящих выбросы, это другой вопрос. «Если под энергией подразумевается ядерная или энергия из возобновляемых источников, то стеклянные бутылки оказывают меньшее воздействие на окружающую среду», – отмечает Фиггенер[280].

Что касается биопластиков, они не обязательно разлагаются быстрее, чем обычные пластмассы, изготовленные из ископаемого топлива. Некоторые биопластики, в том числе целлюлоза, так же долговечны, как и пластмассы из нефтепродуктов. Хотя биопластики разлагаются быстрее, чем ископаемый материал, они реже используются повторно, и их труднее перерабатывать[281]. Отсутствие повторного использования и инфраструктура вторичной переработки снижают ресурсоемкость биопластиков, увеличивая как их воздействие на окружающую среду, так и экономические издержки[282].

– Люди считают, раз это «био», значит, лучше, – говорит Фиггенер, – а это не совсем так. То есть это также зависит от того, откуда берется сырье. Только потому, что предмет сделан из сахарного тростника, он не обязательно является биоразлагаемым[283].

Исследование жизненного цикла биопластиков из сахарного тростника показало, что они негативнее воздействуют на здоровье дыхательных путей, способствуют образованию смога, окисления, канцерогенов и сильнее истощают озоновый слой, чем пластик из ископаемых. При разложении биопластик на основе сахара выделяет больше метана, мощного парникового газа, чем ископаемые пластмассы. В результате разложение биопластика часто загрязняет атмосферу сильнее, чем отправка обычных пластмасс на свалку[284]. И поскольку биопластик получают из выращенных культур, а не из отходов нефтяной и газовой промышленности, он оказывает большое влияние на землепользование, равно как и биотопливо – от кукурузного этанола в Соединенных Штатах до пальмового масла в Индонезии и Малайзии, – где оно уничтожило среду обитания находящегося под угрозой исчезновения орангутана, одной из человекообразных обезьян[285].

Пластик изготавливается из побочных продуктов добычи нефти и газа и, таким образом, не требует использования дополнительной земли. Напротив, переход от ископаемого пластика к биоаналогу потребует увеличения сельскохозяйственных угодий в Соединенных Штатах на 5–15 %. Для замены ископаемого пластика материалом на основе кукурузы потребуется от 12 до 18 млн гектаров кукурузы, что эквивалентно 40 % всего урожая этой культуры в США или 12 млн гектаров проса[286].

Фиггенер надеется, что в ближайшие 5 лет компании разработают более подходящие альтернативы. Заметив мой скептицизм, Фиггенер добавляет: «Темпы изменений, которые они [компании] выбрали, слишком медленные для меня и моих черепах. Наверное, я просто немного нетерпелива»[287].

8. Мотовство до добра не доведет

Притча о пластике учит тому, что мы спасаем природу, не используя ее ресурсы, переходя на искусственные заменители. Эта модель сохранения природы противоположна той, что продвигает большинство защитников окружающей среды, сосредоточившихся либо на более рациональном потреблении природных ресурсов, либо на переходе к биотопливу и биопластику. Мы должны преодолеть инстинктивное желание считать натуральные продукты лучше искусственных, если хотим спасти такие виды, как морские черепахи и слоны. Подумайте, насколько опасным оказался этот инстинкт в случае с черепахами.

Быстрый экономический рост сделал представителей среднего класса Японии богатыми по мировым и историческим меркам и усилил их стремление к предметам роскоши, включая натуральный панцирь черепахи, большую часть которого Япония поставляла из Индонезии. Конвенция о международной торговле представителями дикой флоры и фауны, находящимися под угрозой исчезновения (Convention on International Trade in Endangered Species of Wild Fauna and Flora, CITES), окончательно запретила торговлю черепахами бисса в 1977 году. Сначала Япония отказалась присоединиться к запрету и смягчилась только в 1992 году[288]. По оценкам ученых, за 150 лет торговли черепаховым панцирем на протяжении одного лишь 15-летнего периода с 1970 по 1985 год были проданы шокирующие 75 % всех черепашьих панцирей. Значительная доля этой торговли принадлежит Японии[289].

Таким образом, искусственные заменители необходимы, но недостаточны для спасения таких диких животных, как морская черепаха бисса и африканские слоны. Мы также должны найти способ приучить себя видеть, что искусственный продукт порой превосходит натуральный. Хорошая новость в том, что в какой-то степени это уже происходит. Во многих развитых странах потребители осуждают использование натуральных продуктов, например изделий из слоновой кости, меха, кораллов и черепахового панциря. Человечество хорошо подготовлено к пониманию важной, парадоксальной истины: только приняв искусственное, мы сможем спасти натуральное.

Ближе к концу разговора мы с Кристин Фиггенер поспорили по поводу ее предложения о том, чтобы крупные компании, например Coca-Cola, брали на себя ответственность за управление отходами в бедных странах, таких как Никарагуа.

– Если в стране нестабильная политическая ситуация, – спросила она меня, – то кто будет заниматься отходами?

– Очевидно, в стране должно быть функциональное правительство, – сказал я.

– Никарагуа – лучший пример, – сказала она. – Сколько раз там менялось правительство? Сколько раз менялось правительство в африканских странах? Всегда хочется возложить ответственность на правительство, [но] в бедных странах часто нет политической стабильности.

– То есть вы хотите поручить каждой отдельной компании заниматься отходами, а не создавать единую систему управления процессом? – спросил я.

– В тех странах, у которых не так много вариантов, большую часть товаров производит либо Coca-Cola, либо PepsiCo, либо Nestle. То есть максимум две или три компании. Так что им придется взять на себя за это ответственность. Первым шагом может стать совместная работа, направленная на то, чтобы обойти правительство, зачастую коррумпированое.

– Итак, мы придем и скажем: поскольку ваше правительство сильно запуталось, – начал я, – мы заставим компании…

– Вы правда верите, что государство должно платить за управление отходами, создаваемым, компаниями? – спросила она.

– Во всем мире мы делаем это [сбор отходов] одинаково, – ответил я. – Вы говорите, что для того, чтобы проблема пластиковых отходов была решена, бедные страны должны делать это иначе. Я не уверен, что понимаю почему, помимо того что вы подозреваете правительства в коррумпированности.

– Но это все еще зависит от потребителя, – сказала она. – Если задуматься, то это сущее безумие. Я имею в виду, что вы платите за мусор, производимый компаниями, и даже не можете иначе, потому что альтернативы часто нет.

– Если вы заставите Coca-Cola заплатить за это [сбор отходов], разве они не переложат расходы на потребителя, задрав цены на свою продукцию? – спросил я.

– Да! И что тогда? Люди станут потреблять меньше колы? Что в этом плохого? – возразила она.

– Вы хотите, чтобы люди пили меньше газировки? – спросил я. – А я-то думал, вы хотите, чтобы была система управления отходами.

– Ну, это сокращение другим способом, – сказала она. – Потому что, вероятно, дело не только в удобстве и неудобстве, верно?

– Я думал, мы пытаемся решить проблему пластиковых отходов, – сказал я.

– Я всегда говорила, что стремлюсь к сокращению и соответствующему управлению, – объяснила она.

– Но большая разница, с точки зрения проблемы, которая беспокоит всех нас, заключается в том, действительно ли у вас есть сбор и обработка мусора, – сказал я. – Мне кажется, что нетерпение заставило вас искать решение, которое, по вашему мнению, окажется более быстрым и простым.

– Страны Африки, Центральной Америки и Азии не так хорошо справляются с уровнем бедности, коррупции и нестабильностью правительства, – сказала Фиггенер. – Поэтому все, что работает в Европе, не всегда будет работать в этих странах[290].

Хотя мы расходились во мнениях по поводу решений, я понимал, куда клонит Фиггенер. Когда я впервые приехал в Никарагуа в конце 1980-х, то был в ужасе от разбросанного всюду мусора. Пластиковые отходы, которые я вижу, путешествуя по бедным странам, не дают мне покоя до сих пор. Для защитника природы нет ничего более угнетающего, чем прийти пешком или приплыть в место, отличающееся необыкновенными природными красотами, и обнаружить там пластиковый мусор, либо оставленный несознательными людьми, либо прибывший туда через реки и океаны.

Однако для людей, жизнь которых в бедных и развивающихся странах напоминает борьбу за выживание, есть много всего, что угнетает их гораздо больше, чем неконтролируемые отходы. В 2016 году в Дели, Индия, я посетил поселок рядом с одной из главных городских свалок. Даже в маске и защитных очках я с трудом переносил гнилостный запах. Но люди, с которыми я беседовал, по понятным причинам больше, чем о вони, беспокоились о том, чтобы собрать достаточное количество металлолома и других материалов, чтобы им было что поесть перед сном.

Грамотное обращение с отходами приходит в результате экономического развития. В начале 2020 года ведущее агентство экономического планирования Китая разработало пятилетний план по сокращению производства и использования пластика. К концу 2020 года в супермаркетах, торговых центрах и службах доставки еды в крупнейших городах Китая больше не будут использоваться пластиковые пакеты. Примечательно, что Китай пришел к этому спустя долгое время после создания системы сбора отходов и управления ими[291].

В бедных странах создание инфраструктуры для современной энергетики, канализации и управления паводковыми водами окажется приоритетнее, нежели пластиковые отходы, как это было прежде в Соединенных Штатах и Китае. Отсутствие системы сбора и удаления отходов жизнедеятельности человека через трубы, канализацию и системы очистки представляет гораздо большую угрозу здоровью человека. Отсутствие программы управления паводковыми водами представляет гораздо большую угрозу для домов, ферм и общественного здравоохранения, чем отсутствие системы утилизации отходов, как мы видели в Конго. И, как будет показано в следующей главе, отсутствие современной энергетической системы в бедных странах представляет одну из величайших угроз как для людей, так и для исчезающих видов.

Загрузка...