Глава 4

Снова перестук колес, гудки паровоза, лязг буферов и звон станционных колоколов, но теперь каждый из этих звуков напоминает, что мы едем домой…

В Красноярске дольше необходимого решили не задерживаться, слишком уж сахарно-медовыми все городские и губернские шишки стали после наших кабацких утех. Горячев по секрету объяснил, что и начальнику гарнизона и их полковнику градоначальник и губернатор поставили задачу выяснить, кому и что я могу в Москве доложить. И принять все меры к тому, чтобы доклад был благоприятным для местных вершителей судеб. Не особо стесняясь в ассортименте этих самых мер. Поэтому Игорь Михайлович и получил особое задание, как наиболее тесно со мной общавшийся.

Сложившуюся ситуацию мы использовали на всю катушку, а посему не возникло абсолютно никаких проблем ни с чиновниками от медицины, ни с их коллегами от МПС, ни с местными интендантами. Я получил всё, что хотел, а штаб-ротмистр заработал жирненький плюсик, доложив по команде, что никакой лишней информации не просочится и что хитрый жандарм обвёл героического, но слегка туповатого вояку вокруг пальца.

На следующий день я с плохо скрытым удовольствием смотрел на недоумевающего Сталина, читавшего представленные ему заключение врачебной комиссии о годности Джугашвили Иосифа Виссарионовича к службе в качестве ратника 2-го разряда и приказ о зачислении оного в списки 1-го Отдельного великой княжны Ольги Николаевны Нарочанского батальона специального назначения…

– Паслушайтэ, гаспадын капытан, я нэгодэн к службэ…

– Знаю, Иосиф Виссарионович, знаю. Левая рука не сгибается, повреждена при наезде фаэтона.

– Тагда пачэму?..

– Потому, что у меня приказ – доставить вас целым и невредимым в Москву. Вы же всё равно собирались бежать, за казённый счет это будет удобней. А чтобы не привлекать внимания, переоденетесь в солдатскую форму, оленьи сапоги и этот… как его… – Показываю на длинную рубаху с капюшоном из оленьего меха, лежащую на лавке.

– Сокуй.

– И сокуй… Конечно, смотрится колоритно, но не для Москвы. А так – одеты, обуты, поставлены на довольствие, едете с комфортом. Обстоятельства для вас складываются более чем удачно.

– Это мэня и настораживает… Ви сабираетесь завэрбовать мэня, как Малиновского? Зря потэряетэ врэмя.

– Никто вербовать вас не собирается. И я, и те, кто меня сюда послал, прекрасно знаем, что это – бессмысленно… С вами хотят пообщаться… м-м-м… некие особы, и, возможно, разговор будет полезен для обеих сторон. Но к этому разговору мы вернёмся позже, надо же будет чем-то скрасить монотонность дороги.

– А если я нэ соглашусь и сбэгу?

– Ну, начнём с того, что сбежать будет проблематично. Рядом с вами всё время будут мои люди, на что они способны – вы знаете…

– Видэл… Я поначалу падумал, что драка была падстроена, но шашка, кров на снэгу… Балагадару вас, гаспадын капытан, за помощь.

– Не за что, если что, – обращайтесь… Ну, так что, едем все вместе? Или вы всё же хотите проделать этот путь в гордом одиночестве, без копейки в кармане и подвергая свою жизнь ненужному риску? Желаете создать себе трудности, чтобы потом геройски их преодолевать?..

Если так будет проще, считайте, что решение об изменении места ссылки принимать будет не местный губернатор, а люди повыше его. Сейчас вы – ратник 2-го разряда, следующий к месту службы. По приезде будет еще одна врачебная комиссия, которая констатирует ошибку местных коллег и признает вас негодным к службе, после чего сможете дальше с чистой совестью бороться с капиталистами за свободу пролетариата.

Сталин испытующе смотрит на меня, затем решает, что, действительно, разговор лучше продолжить не в ожидальне Яковлевских бань, а в купе поезда, поэтому задает последний вопрос:

– Яшка тоже едет?

– Да, Свердлова мы тоже забираем. Зная ваши не очень-то дружеские отношения и причину оных, он едет отдельно.

– И какава жэ, па вашэму мнэнию, прычына?

– В тринадцатом году, когда вы с «товарищем Андреем» только прибыли на Туруханские «курорты», ЦК РСДРП(б) принял решение об организации побега, на что было выделено сто рублей, но, получив деньги, Свердлов оставил их у себя. А вам вследствие этого предстояла очень тяжелая и голодная зима, и вы тогда чуть не погибли. – Такой подробной информацией со мной поделился наш убежденный сталинист Тимин-Павлов.

– Для простого армэйского афыцэра ви знаетэ слышкам много, гаспадын капытан… Кто ви на самом дэлэ?

– Позже мы поговорим и об этом, Иосиф Виссарионович. Давайте будем уже собираться…

Накал страстей уже угас, почти неделю только и делать, что чесать языком, оказывается, не так-то и легко. Так что не правы те, кто считает, что трындеть – не мешки ворочать. А мне еще приходится всё время косить под майора Пейна…

Оппонент, слава богу, за это время понял, что лихой рубака-капитан из него согласие становиться сексотом клещами тянуть не собирается, расслабился, разговаривает уже не так резко. Но споры с моей подачи порой заходят далеко, приходится иногда и к авторитетам апеллировать. Получил даже небольшое удовольствие, глядя на изумлённое выражение лица Сталина, когда достал из чемодана «Манифест Коммунистической партии», чтобы процитировать тезис, с которым был не согласен…

– …Чему вы удивляетесь? Лучше работать с первоисточниками, чем выслушивать байки в стиле «одна бабка сказала». Предвосхищая ваш вопрос, сразу говорю, что обыска не боюсь. Потому как ни в чём предосудительном не замечен… Так, ладно, где же это было… А, вот… Цитирую… Буржуазный брак является в действительности общностью жён. Коммунистам можно было бы сделать упрёк разве лишь в том, что они хотят ввести вместо лицемерно-прикрытой общности жён официально открытую… Иосиф Виссарионович, объясните мне, тёмному, что сие означает! Я женат, мы с супругой, говорю честно и откровенно, любим друг друга. Какая, нафиг, лицемерно прикрытая общность?..

– Ну ви жэ нэ будэтэ атрицать, что помимо жён существуют лубовницы и продажные жэншыны? Буржуазный брак – пыросто формалность, которую прынято соблудать.

– Ага, а вы, коммунисты, предлагаете открыто их обобществить! Типа, сударыня, вы мне понравились, пожалте в койку, так, что ли?.. И смотрим дальше… Само собой разумеется, что с уничтожением нынешних производственных отношений исчезнет и вытекающая из них общность жен, то есть официальная и неофициальная проституция…

Сталин, сморщившись, всем своим видом показывает, что этот вопрос – не самый главный в книге и сейчас он на эту тему дискутировать не собирается. Поэтому переходим к следующему…

– …Далее… Рабочие не имеют отечества… А кто сейчас воюет с германцем? Вчерашние крестьяне и рабочие, простой люд в солдатских шинелях. Им, к сожалению, эту великую истину господина Маркса никто в уши не ввёл, вот они и воюют. За Отечество, за Россию. Потому что считают себя русскими. А может, и говорили, только они не поверили. Я не прав? Вы ведь специалист по национальному вопросу, растолкуйте мне. Какое может быть право наций на самоопределение, если пролетарии, по мнению Маркса, – движущая сила прогресса, не имеют ни Родины, ни национальности? По вашему же определению, нация – это исторически сложившаяся общность людей, возникшая на базе общих языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общей культуре.

– Дэло в том, Дэнис Анатольевич, что Маркс писал о будущэм, когда на всэй зэмлэ наступыт коммунызм. – В голосе Сталина вроде даже снисходительные нотки проскальзывают. – А я рассматрываю нынэшнээ врэмя, когда сущэствуют государства и нации.

Ну что, пора тумблер «Дур» переводить в положение «Выкл»?.. Наверное, пора. А то зазнается еще товарищ революционер…

– Хочу вас немного огорчить, Иосиф Виссарионович. Даже будучи признанным специалистом в области межнациональных отношений, вы так и не поняли самого главного. Человеку можно дать всё, у него можно отобрать всё. Богатство, положение в обществе, семью, работу… Но одно никогда нельзя отобрать у него – национальность, принадлежность к определенной нации. Это дается при рождении и остается с человеком до самой смерти. В любой точке мира, в любой стране англичанин останется англичанином, немец – немцем, русский – русским. И никакое воспитание это не изменит. Это ощущение закладывается при рождении, в самые первые дни жизни. И остается глубоко в подсознании. Вы не знаете такого определения? Человек обладает сознанием, то бишь способностью думать, но очень много действий проходит без вмешательства мысли. Вы же не думаете, какие мышцы нужно напрячь, а какие расслабить, чтобы сделать вдох или поднести папиросу ко рту… Кстати, там же, в подсознании хранятся все рефлексы и инстинкты… В том числе и два самых главных и основных – инстинкт самосохранения и продолжения рода. По большому счету они лежат в основе каждого поступка каждого человека. Так вот, именно из-за инстинкта продолжения рода господин Маркс на том свете еще долго будет ждать исчезновения проституции и супружеских измен. Почему? Потому что для продолжения своего рода каждый самец должен оставить своё семя в максимальном количестве самок. Поэтому все мужчины полигамны, то бишь в душе являются многоженцами. И каждый сам решает, насколько он готов поступиться своими чувствами к той единственной и неповторимой перед инстинктом. Вот это уже – дело воспитания. А не каких-то там производственных отношений…

А что касается национального вопроса – его нельзя рассматривать отдельно самого по себе. Он всегда связан с геополитикой. Если государство многонационально, то там всегда есть господствующая и подчинённые нации. И многое зависит от того, как сложилась история этих народов… – Вот теперь начинаем очень потихоньку ездить по ушам в нужном направлении. – Либо… А вы никогда не задумывались, Иосиф Виссарионович, о роли личности в истории?.. Ведь наряду с народными массами, классами, этносами историю делают личности. В качестве примера: молодой поручик артиллерии Наполеон Бонапарте хотел поступить на российскую службу, но за несколько дней до этого пришел высочайший указ о приёме иностранцев на чин ниже. В результате Россия лишилась неплохого артиллериста, а Европа заимела очень сильную головную боль…

Так вот, приведу вам два примера отношения между нациями… Как турки вырезали и вырезают армян, вы знаете? Цифры напомнить?.. Резня в Сасуне, Стамбуле и Ване в конце прошлого века – убиты более девяноста тысяч человек. Только один февраль пятнадцатого: около ста тысяч армян – военослужащих турецкой армии – разоружены и убиты. Это – так, навскидку. Не говоря о депортации мирного населения в пустыни, где женщины и дети умирали от голода, жажды и болезней. Не говоря о медицинских экспериментах, где армян использовали как подопытных животных… Вот вам один пример отношения правящей нации к подчиненной…

А вот второй. Про Семиреченское восстание не слышали?.. Нет? Хорошо, рассказываю. В конце июня был издан высочайший указ о привлечении инородцев к работам в прифронтовой полосе. Это было последней каплей в чаше терпения, как оказалось. Казахи начали вооруженное восстание, которое генерал-губернатор втихаря попытался подавить имеющимися войсками…

Когда великому князю Михаилу стало об этом известно, он принял правильное решение. Действие указа было приостановлено до особого распоряжения, в Семиречье отправились комиссия с широкими полномочиями и необходимым для их осуществления количеством надёжных войск. И выяснилась интересная картина! Оказывается, с четырнадцатого года скот у местных для армии скупался за копейки, за десятую часть цены и в принудительном порядке. А наверх, в столицу докладывали совсем другие цифры, полную стоимость. С землёй, которой владели кочевые роды, – тоже чехарда непонятная. Короче говоря, там было много неприятных неожиданностей… Через старейшин родов связались с лидерами восставших, провели переговоры, те сложили оружие. Почти все чиновники, замешанные в махинациях, взяты под стражу и уже отдали всё до копейки, чтобы компенсировать ущерб, территория в данный момент управляется напрямую наместником, которого назначил регент. Без крови, конечно, не обошлось, дунганские банды под шумок занялись грабежами и разбоями, вырезали несколько русских поселений… И после этого были полностью уничтожены войсками и казаками-добровольцами. А чтобы остальным было неповадно, их кланы были изгнаны с земли. Вроде бы в Китай подались… Остальным был предложен выбор – спокойно и мирно жить в составе Российской империи или геройски погибнуть за выдуманный турками после очередного гашиша Великий Туран…

– А аткуда вам это извэстно, Дэнис Анатольэвич? – Сталин заинтересовался рассказанным, наверное, и вправду до Курейки эти новости не дошли.

– Помимо своих прямых обязанностей я иногда выполняю отдельные поручения великого князя Михаила Александровича. И он частенько интересуется моим мнением по тому или иному вопросу…

– И тэпэр ви вэзетэ нас на аудыенцию? – Фраза прямо-таки сочится сарказмом.

– Я этого не говорил. Сопоставьте свои рассуждения с моими словами, в том числе и про роль личности в истории. И потерпите немного. А чтобы было интереснее думать, вот вам еще вопрос… – Снова открываю отпечатанные не очень скромным тиражом фантазии господина Маркса и нахожу нужную страницу. – Вот десять пунктов, которые по мнению вашего кумира должно исполнить пролетариату, чтобы устроить всем светлое будущее. Смотрим… Экспроприация земельной собственности… Спорно, но в отношении отдельных категорий вполне возможно. Вы меня внимательно слушаете?.. Дальше, высокий прогрессивный налог – согласен… Конфискация имущества эмигрантов и мятежников – абсолютно не возражаю, причем заграничное имущество – тоже. Национальный банк с государственным капиталом и исключительной монополией – обеими руками – только «за»… Централизация транспорта в руках государства – спорно, но здравый смысл есть; улучшение числа государственных фабрик – архиправильно, как говорит ваш вождь, особенно в стратегически важных отраслях, обязательный труд для всех – не уверен, а вот трудовые армии – это хорошо, и даже очень… Соединение земледелия с промышленностью – гениально, общественное и бесплатное обучение и воспитание детей – никаких возражений… Интересно, что будете делать, господа социал-демократы, если услышите такие слова от… того, кто имеет право принимать решения?..

– …Ви это сэрьезно?.. – Сталин снова язвительно улыбается. – Тот, как ви гаварытэ, кто имэет право прынымат решения, будэт угнэтат тэх, кого считает сваей апорай в барбэ протыв трудяшыхса? Нэ вэру!..

М-да, почти по Станиславскому. Ну, ладно мне можете не верить, товарищ Сталин, а вот великому князю, наверное, придётся.

– …Пролэтариат сам спасобэн взят власть и пастроить свэтлае будущэе, про каторае ви упомянулы.

– Может быть, может быть… Только вот какой глубины реки крови прольются, пока это случится? Вы же всех несогласных… А скажите, Иосиф Виссарионович, как Церковь относится к приметам? Вы же учились в семинарии… Верите, что бывают сны в руку? Мне вот как раз с четверга на пятницу такой приснился… Давайте попросим чаю у проводника, и я вам его расскажу.

* * *

Пять минут молчаливого перекура, когда каждый думает о своём, глядя в окно на проплывающий мимо очень однообразный пейзаж. Затем, обзаведясь стаканами с дымящимся, ароматным и наверняка тоже контрабандным чаем, продолжаем общаться…

– Так вот, о снах… Как я уже сказал, приснилось как-то с четверга на пятницу. То есть имеет все шансы сбыться… А приснилось мне, что в России революция грянула, да не простая, а… Нет, не пролетарская, а буржуазно-демократическая. Опередили вас буржуи. Императора заставили отречься, Государственная Дума, честно исполняя свой долг, избрала Временное правительство, которое должно было править страной до созыва Учредительного собрания. И которое вдруг взяло и распустило эту самую Думу, оставшись единственной властью в стране. Но это оно так думало и народу об этом сказать забыло. А он, народ, взял и выбрал свою власть, Советами называемую. И начали эти две власти бодаться друг с другом, из-за чего в стране такой бардак начался, что бывшие при императоре времена раем показались.

Из тюрем всех преступников повыпускали. Политических – ладно, но ведь и всех уголовников тоже. Назвали их жертвами царского режима, несправедливо обиженными. А те прикинули нос по ветру и стали убивать и насильничать не для собственного удовольствия, а ради революции и всеобщей справедливости… Ещё чаю не желаете, Иосиф Виссарионович?.. Нет? Тогда продолжу…

Полгода такое счастье длилось, пока вашему Владимиру Ильичу не надоело лицезреть сей бардак. А еще он был недоволен тем, что большевики во всех Советах были в меньшинстве, простите за каламбур. И устроил он ещё одну революцию, на этот раз – пролетарскую. В результате которой к власти пришла диктатура пролетариата, руководимая вашей партией. Естественно, это не понравилось никому, и началась война всех со всеми…

Да, совсем забыл сказать, что сразу после первой революции в Россию приехал знакомый вам вольный социал-демократ Лев Давидович Бронштейн, он же товарищ Троцкий. И если бы просто один приехал, так ведь со свитой единомышленников и очень приличным финансированием от американских банкиров. Да и сам Ленин не брезговал помощью немцев… Не смотрите на меня так, Иосиф Виссарионович, я же вам свой сон рассказываю… Германские вояки использовали вашего вождя для облегчения положения на фронте. И добились своего. Россия заключила мир с Германией, причем на самых унизительных условиях. Были потеряны Прибалтика, Украина, Белоруссия, часть Кавказа, это – треть населения, треть всей пахотной земли, две трети промышленности. Репарации составили полмиллиарда золотом, армия и флот должны были быть демобилизованы…

Впрочем, всё это не помешало начать гражданскую войну и еще пять лет убивать друг друга. Большевики создали Красную армию, все, кто был против – Белое движение, причем монархистов там было очень немного, в основном – те же буржуи, которые царя и отправили на покой. Им же помогали и бывшие союзники, не простившие России выход из войны. Помогали и поставками оружия, и прямой интервенцией…

– Значыт, Германия в вашэм снэ побэдыла?

– Нет, но России это ничем помочь уже не могло. Англия, Франция и САСШ дожали бошей. Только с предателями, сами знаете, какой разговор… Так вот, вскоре после окончания гражданской войны Ленин отошел от дел. Давнее покушение, да ещё три инсульта. И вы, товарищ Сталин, начали воевать за власть с Троцким. Масла в огонь подлили ваши с ним разногласия по поводу дальнейших действий. Лёва считал, что надо всеми силами развивать перманентную революцию, экспортировать коммунизм в другие страны. На штыках Красной армии, которой он к тому времени командовал и где у него было очень много сторонников. Вы же придерживались идеи построения социализма в одной стране, чтобы пролетариат всего мира видел его преимущества. Воевали вы с ним аж целых пять лет, а с его явными и тайными сторонниками – еще десять…

Те отчаянные красногвардейцы к тому времени выросли в руководителей разных рангов, но они умели только убивать и разрушать. Спокойная, планомерная работа была не для них. Их стихией были пламенная агитация, штурмовщина и кидание лозунгами.

– Пачэму так много врэмэни?..

– Потому, что они в любой момент могли сговориться у вас за спиной и переизбрать генерального секретаря партии. Потому что разогнанное ими колесо репрессий не могло остановиться, требовались новые и новые жертвы. И людей сажали за пару гвоздей, взятых на заводе, за анекдот про кого-нибудь из Политбюро, за то, что, пардон, в сортире подтерся газеткой с чьим-то портретом.

– Развэ можно судыть за такие пустяки? – Сталин недоумевает от услышанного.

– Да, и даже к расстрелу приговаривать. И вашей Туруханской ссылке любой зэк позавидовал бы. Потому что весь срок в бараке за колючей проволокой, охрана стреляет без предупреждения, а если дневную норму не выполнил, пайку не получишь. Но это – только сон, как вы понимаете… А когда всё только налаживаться стало, снова германец попёр войной. Вырастили там одну талантливую истеричку с акварельными красками… Ну да не в этом суть. Война была страшной, немец до Москвы дошёл, потом его четыре года обратно выпроваживали. Землю на людях пахали, десятилетние пацаны у станков стояли…

– И что было далшэ? – Собеседник заслушался, аж глаза разгорелись, требует продолжения сказки. А вот не всё сразу. Хорошего понемножку.

– А дальше проснулся я. И сильно задумался, сбудется этот сон или нет. А вы, Иосиф Виссарионович, как считаете?..

Загрузка...