Коробка Наказаний

Глава 3. Алина

Просыпаюсь в ужасном настроении.

Еще бы, сегодня снова идти в особняк этого неотёсанного мужлана Захара. Даже не представляю, что он придумал в расплату за долги Мирона.

Хотя… зачем я себе вру?

Прекрасно понимаю, что меня ждет. Такие самцы открыто и без стеснения пользуются женщинами, зная, что останутся безнаказанными.

Справедливости ради, стоит отметить, Захар во время встречи смотрел на меня как на пустое место, не выражая никакой сексуальной заинтересованности во взгляде. Словно прикроватная тумбочка, примерно так я себя ощущала в его кабинете. Помощник Альберт разглядывал меня с бОльшим интересом: его глаза с энтузиазмом сканировали на мне все имеющиеся выпуклости, открыто оценивая внешний вид.

Властный с неприкрытым удовольствием показал мне мое место, взяв за руку и положив ее к себе на ширинку, однако даже в этот момент я не почувствовала никакого импульса желания с его стороны. Он игнорировал во мне девушку, оценивая скорее как вещь, которой можно пользоваться как взбредет в голову. Ощущение, что Властному доставляет искреннее удовольствие издеваться надо мной и вгонять в краску.

Таких мужчин как он я видела немало, самоуверенных и убежденных, что им принадлежит весь мир. Они истинно полагают, что женщины готовы на любые кульбиты и свершения, для того чтобы оказаться с ними в постели хоть на часок.

По иронии, совершенно не переносящая на дух подобных индивидов, я обязана выполнять все пожелания Захара. Выхода нет, поэтому не буду утопать в сожалениях к себе, а просто сделаю то, что нужно, для благополучия своего брата.

Мирону двадцать, и он бесконечно разбалованный сынок моих родителей. С самого рождения, ему только что не "дули в задницу", хотя и это, честно говоря, делали. Воспитаны мы совершенно по-разному, что вносит тоже горечь в мои воспоминания о детстве. Обид на брата нет, только на родителей, за то, что они так нечестно поделили свою любовь и заботу между детьми.

Баловень Мирон имел лучшие игрушки, вещи и образование. Наша разница в возрасте составляет восемь лет. Вместо меня, всю беременность родители ждали сына, но в день родов, Боженька преподнес папе и маме подарок, родилась девочка. Родители не то чтобы расстроились, но иметь сына загорелись с удвоенным желанием. Следующая беременность не наступала у матери долгих восемь лет, что только она не предпринимала — ходила по бабкам, пила какие-то отвары, лечилась в больницах, медики лишь разводили руками и сообщали о том, что мама полностью здорова, просто, видимо, кто-то свыше не желает давать в семью второго ребенка.

Когда родители окончательно смирились, что желанного малыша зачать не получается, произошло чудо, о котором они так долго грезили — мама забеременела. Ну, а когда узнали на УЗИ, что будет сын — счастью не было предела. Все девять месяцев мамуля провела словно хрустальная ваза, тщательно оберегая свою беременность и драгоценного сыночка в животике.

Вот так и повелось в семье, еще с самого зачатия — Мирон, словно Божественный дар и подарок небес. Все лучшие покупки, внимание и родительское время — ему.

Сначала я расстраивалась и искала причину в себе, старалась еще лучше учиться, еще больше помогать, словом, прыгнуть через свою детскую голову и даже перепрыгнуть ее, только бы обратить внимание родителей на себя. С течением лет поняла, что все это без толку. Я для родителей не любимая дочь, а няня и домработница в одном флаконе. С чем смирилась и научилась получать позитивные эмоции от других вещей, благо, я очень веселый и открытый человек, и пытаюсь не циклиться на чем-то негативном. Не вижу смысла взращивать в себе обиды и боль.

Только в двадцать шесть лет, приехав навестить семью, я впервые услышала от матери, что проморгали они сына и какая я правильная и хорошая у них дочка. Подобные слова от родительницы были настоящим откровением.

Признание означало только одно — брат куда-то серьезно вляпался.

Оказалось, Мирон пристрастился ставить ставки на спорт. Сначала это было наподобие милого увлечения, затем дошло до того, что пока родители благополучно отдыхали в Турции, он сдал в ломбард приставку, ноутбук, телевизор и даже фен матери. После произошедшего, родители даже не наказали брата, только спокойно поговорили и попросили остановиться играть в дорогостоящие игры. Конечно же, Мирон даже и не думал тормозить, плюс, к ставкам подключились и другие увлечения с деньгами, о которых мы мало что знали, но воочию наблюдали, как из квартиры пропадают ценные вещи.

Когда Мирон продал собственную хорошую немецкую машину, подаренную семьей на восемнадцать лет, мать наконец-то забила тревогу. Однако, брат совершенно никого не слушал и не желал прекращать свои игрульки. Ситуация накалилась до того, что в очередной ссоре, у отца случился сердечный приступ и он загремел в больницу. Разочарование в сыне было огромным, папа не мог спокойно наблюдать, как Мирон наплевательски относится к его просьбам с матерью и продолжает просаживать остатки кровных денег и вещей.

Спустя неделю после приступа отца, Мирон пришел избитый и, усевшись на кухне, стал плакать. Слез избалованного брата я никогда не видела и сердце сжалось. В конце концов, не только он виноват, что вырос таким бестолковым разгильдяем, вина родителей также была огромна, это они приучили сына получать от жизни что угодно, и когда угодно, ни в чем себе не отказывать и идти против всех, ради своих желаний.

— Меня убьют, Аля, — обращается ко мне брат. — Меня сто процентов накажут. Я задолжал огромные деньги и не представляю как мне быть, — хлюпая носом произносит Мирон, ожидая моей реакции.

— Сколько? Давай помогу, только обещай, что ты остановишься, выносить из дома уже категорически нечего, отец в больнице, мать на грани нервного срыва, может быть, прекращай. Чего ты добиваешься? — обращаюсь нервно, понимая, что он не услышит моих просьб, однако Мирон хватает меня за руку, сжимает крепко ладонь, и начинает причитать.

— Я умоляю тебя, помоги мне. Мне не к кому обратиться. Боюсь, если батя узнает, то уже не выйдет из больницы, он очень слаб. Властный обещал, что спишет долг, если я пришлю ему тебя на отработку. Помоги мне! — умоляюще смотрит на меня, в глазах слезы.

— Какой еще Властный, не понимаю, — одно имя вызывает жуткую панику. — Это тот, кому ты должен денег?

— Тот, кто предложил списать мои долги, если ты выполнишь все его пожелания. Он сам предложил отправить к нему сестру, — опустив глаза, заканчивает Мирон.

Раздраженно выдергиваю руку и ловлю от возмущения ртом воздух.

Он мне что предлагает?

Отработать долги за чертовы игры проституцией? Совсем обалдел?

— О какой сумме речь? — интересуюсь ледяным голосом.

— Денег не хватит даже если родители продадут квартиру. Плюс — я стою на счетчике. Каждый день растет процент за пользование деньгами, — удивительно, но наглый братец еще и краснеет. Вот уж не думала, что в нем остались крупицы совести.

— И что мне нужно будет делать? — нервно сглатываю.

— Властный расскажет тебе сам. Знаю только, что он любит играть с женщинами и получает от этого огромное удовольствие. Он обещал оплатить все кредиты, которые я набрал, и списать суммы, если ты отработаешь долг. Спаси меня, Алина. Мне больше не к кому обратиться.

В тот вечер я ничего не ответила брату, но пообщавшись с родителями, наконец-то поняла, в какой безнадежной финансовой яме оказалась вся семья по вине Мирона. Что же, видимо, наступил тот момент, когда нужно снова прыгнуть через свою голову, чтобы доказать родителям, что я на что-то, да годна.

Стою перед входом в особняк и ощущаю непроизвольный тремор рук.

Властный вызывает во мне неосознанный и неподвластный страх. Еще бы, в его распоряжении моя жизнь и свобода, как бы высокопарно не звучало, но так и есть. Чтобы мужчина списал долги, нужно выполнить все условия, а какие они — решать лишь ему. И именно этот момент пугает. Я не могу знать, какие мысли роятся в мозгах чужого человека.

Дверь открывает помощник Захара и смотрит на меня с ироничной улыбкой, конечно, ему приятно осознавать, что его хозяин оказался прав, я снова тут, и снова с просьбами. Поднимаемся на второй этаж, идем вдоль темного коридора в кабинет Властного. Дежавю.

Снова стою перед массивным столом мужчины, а он наблюдает за мной с ухмылкой.

— Привет, Алина. Как доехала? Как настроение? — спрашивает Властный.

Не думаю, что ему интересно знать ответы на поставленные вопросы, скорее уточняет, чтобы показаться вежливым и учтивым.

Сегодня Захар выглядит более презентабельно и мужественно, чем вчера: вместо футболки и оголенных татуированных рук на нем классический темный костюм, галстук и вычищенная до блеска обувь. На руке массивные часы, глядя на которые, становится понятно, что стоимость их заоблачная.

— Спасибо, все в порядке, — отвечаю несмело. Мне неловко находиться в таком положении, к тому же помощник Захара вызывает почему-то дополнительное смущение. Хотелось бы тет-а-тет решить наши вопросы с Властным.

Словно прочитав мои мысли, мужчина произносит:

— Альберт, похоже, ты тут лишний, покинь, пожалуйста, кабинет. Нам нужно поговорить с Алиной, да, милая? — обращается ко мне и смотрит пристально в глаза. От его тяжелого порочного взгляда я вся сжимаюсь.

Альберт разворачивается и выходит из комнаты.

Мы остаемся одни.

Захар встает со своего кресла и направляется ко мне. Приблизившись, оглядывает с ног до головы и делает вокруг меня круг, словно шагами рисует невидимые границы, в которые загнал свою жертву.

— Деньги, я так понимаю, ты не нашла, моя хорошая, — снова эта наглая ухмылка.

Упивается своей властью и моей беспомощностью.

— Нет, не нашла, сумма слишком огромная для меня, — отвечаю как можно более спокойно.

— Значит, нужно отработать долг. Алин, ни к чему разводить ненужные беседы с просьбами отсрочки или глупыми отговорками, лучше приступим к условиям, — в голосе Захара что-то меняется. Мне кажется, он становится более жестким.

Мужчина направляется к шкафу и открывает его. Достает оттуда бархатную красную коробку и преподносит мне ее со словами:

— Держи, Алина, это тебе, — затем разворачивается и направляется к рабочему столу, чтобы снова сесть в кожаное кресло руководителя.

— Что это? — беру коробку с огромным бантом. Не ожидала, что после моего проступка, Захар будет так благосклонен и преподнесет презент. Становится неловко.

— Ты просила шанс? Он внутри, — громким голосом сообщает мне из своего кресла. — Семь наказаний, выдержав которые, ты его получишь, — впивается в меня взглядом хищника. Похоже, Властный не шутит. — Открывай, чего медлишь?

Срываю бант и аккуратно распаковываю нежелательный и нежданный подарок с наказаниями. Что там может быть? Немного волнительно и страшно.

Внутри коробки конверты. Достаю их и молча смотрю. Каждый темно синий и глухо запечатан.

— Знаю, я провинилась, — опускаю глаза, в надежде, что там пустяковые задания, умом осознавая, что этот жесткий и властный мужчина подготовил для меня изматывающий аттракцион на неделю.

— Вот и славно, отработаешь свою провинность, потом и поговорим, — заканчивает ледяным голосом. — Ты вела себя слишком вызывающе, отвесив мне оплеуху, — добавляет, буравя меня глазами. — А плохих девушек я предпочитаю наказывать, — снова приподнимает уголок губы в полуулыбке. Заметила, это его особенность, так делать. И она мне, как ни странно, нравится.

От слов Властного, по спине пробегает озноб… хочется понять, что внутри конвертов. Смогу ли я выдержать испытания? Честно говоря, если бы не родители, послала бы Мирона подальше с его проблемами. Из-за его нелепых ставок и беспечности, мне приходится принимать условия этого жесткого деспота.

— Семь дней, семь наказаний, вызывать буду тебя тогда, когда того захочу я, — сообщает мне Захар. Моя мечта о том, что за неделю мы во всем разберёмся, рушится на глазах. Неизвестно, на сколько мучитель растянет отработку долга.

— Что мне нужно будет делать? Я могу открыть конверт? — задаю немного осмелевшим голосом вопрос.

— Нет, не можешь. Конверт будешь получать в день визита, — чеканит холодным голосом. — Не прибедняйся и не строй из себя целочку, — неожиданно грубо и цинично произносит Захар, затем встает и, цокая каблуками ботинок по дорогущему керамограниту, подходит ко мне. Крепкой мужской ладонью нагло проскальзывает в бюстгальтер, пальцами приближается к соску и резко оттягивает его. Внизу живота отзывается.

— Будет много разврата, практик и ебли, — шепчет бархатным голосом на ухо.

Хочется послать Властного ко всем чертям, но я не могу этого сделать, допустить второй раз одну и ту же ошибку — непозволительная роскошь.

Его наглость и неотесанная животная грубость, против моей воли, разливается возбуждением по венам. Мужлан. Противный деспотичный мужлан, пытаюсь сконцентрироваться на этой мысли и понимаю, что все равно теку.

Захар отпускает сосок и отходит от меня.

— Я думаю, мы поладим, девушка ты понятливая, дважды, надеюсь, не придется ничего объяснять. Когда я буду готов ко встрече, — пришлю сообщение с указаниями. Не смей опаздывать и перечить. Тогда вопрос долга и обязательств Мирона передо мной — решится быстро, — монотонно раздает указания. — А теперь можешь быть свободна, покинь мой кабинет.

Нервно сглатываю и пытаюсь прийти в себя.

Господи! Во что я вляпалась…

Направляюсь молча к двери, потом разворачиваюсь и произношу:

— До свидания, Захар!

Не решаюсь задавать какие-то дополнительные вопросы, может быть, в следующий раз, потому что в данный момент меня сковывает дикий страх.

Один взгляд Властного — и я парализована.

— Хорошего тебе вечера, — отвечает вежливо.

Открываю дверь и собираюсь выйти, тут же в спину слышу, — Кстати! Ты очень сексуально отзывчивая, мне это нравится, от моих минимальных манипуляций — возбудилась и потекла.

Краснею как рак.

Как он понял, что я завелась?

Черт!