Королевский шут

8. Место под солнцем

После ужина оставалось ещё пару часов свободного времени перед сном. На сердце было тревожно. Памятуя об обеденном инциденте, реально представлял, что за ночка предстоит впереди. Не простят веренгцы выходок Фанни. Также понимал, что и сам не останусь в стороне, как бы мне ни хотелось притвориться спящим. Значит, что? Значит, надо спросить совета и предупредить.

Уже в полной темноте, разбавленной только светом редких факелов, висящих на стенах, подкрался к домику охраны и затаился, поджидая командира Бурта.

Тот не заставил себя долго ждать, выйдя на крыльцо.

— Пссс… Командир. Есть разговор, — прошептал я из тёмного угла.

Бурт вздрогнул от неожиданности, но рассмотрев мою морду, успокоился и кивнул в сторону двери, стоящего рядом домишки.

— Проходи. Присаживайся, — нормальным голосом сказал он, когда мы оба оказались внутри помещения. — Моя халупа. Здесь «карманный пёс» морду и наедает.

— А где золото, бриллианты? Томные девы на роскошном ложе? — поддержал я его стиль общения, обозревая убогую комнатушку.

— Всё на еду трачу! А девы… На такой кровати самому бы разместиться полностью! Ты зачем пришёл?

— Сказать, чтобы твои бойцы сегодня не слишком крепко спали.

— А они и так первые ночи, не раздеваясь, ложатся, — пояснил Бурт. — Каждый новый заезд начинается одинаково — с массовой драки. Потом, правда, ближе к концу обучения все «не разлей вода», но носов до этого момента расквашено будет немало. Если честно, ждал, что в первую ночь начнётся — ты же воин в прошлом, и выходки этих засранцев вряд ли бы стерпел.

— Перетерпел, — честно ответил ему. — Не стал лезть без предварительной разведки.

— Судя по твоим словам и действиям, воином ты был непростым. Приходилось командовать? Мне Ручей сказал, что ты сегодня единственный весь Весёлый Путь прошёл, как заправский гвардеец, и только на спуске сплоховал. Неудивительно! Его у нас не было — шутовская придумка.

— Учили, чего уж там. И учителя грамотные попались. Но это неважно. Меня ребята из Веренги настораживают.

— Меня не меньше… — вздохнул Бурт. — Впервые столько их прибыло. Они и по отдельности «не мёд», а стаей — так, хоть вешай через одного! Самые сложные людишки из всех присоединённых королевств. Работать не хотят, живут впроголодь, но даже у последнего свинопаса королевский гонор! Считают себя самыми первыми, сотворёнными Творцами, и поэтому им все должны. Остальные для них — не люди, а сброд.

— Странно, что в шуты подались развлекать захватчиков.

— Ничего странного. Я сам, больше шестидесяти лет назад, ещё при прошлом короле — Войдуре Сильном, участвовал в походе на Веренгу. Достали они нас разбойными набегами и прочей дрянью — вот Владыка и решил проблему махом. И что я тебе скажу… Простой народец резался с остервенением и фанатизмом, а аристократия веренгская быстро смекнула про последствия, и своего связанного правителя сама нам выдала, сохранив замки и кормушки такой лояльностью. Так что, местным шутам не зазорно у земляков служить.

— Везде одно и то же… — скривился я. — Кто больше всех кричит: «Родина в опасности!» — тот первым и распродаёт её по сходной цене.

— Вот-вот! Разбираешься в политике! Так, чего хотел-то?

— Предупредить. Сегодня в стороне вряд ли останусь. Фанни Цветочку после сегодняшнего точно не поздоровится.

— Вступиться хочешь?

— Не хочу — придётся. Извини, но так меня воспитали хорошие люди.

— Правильно! Уважаю! — согласно кивнул Бурт. — Девка неприятностей «будь здоров» нажила. Не удивлюсь, если все рёбра пересчитают и «на круг» пустят. Хотя с последним ей не привыкать.

— Чего? — не сразу врубился я. — Какой круг?

— Всё время забываю, что ты не из нашего мира, Илий, — будто извиняясь, расставил руки командир. — Давай объясню тебе просто — пригодится в жизни. Заметил, что необученные шуты все по своим отклонениям называются? Если толстый — Большой, если длинные руки — Хваталка. Пожалуй, только ты и исключение, и то, потому что нормальный. Но есть и другие прозвища — Цветочек, Птичка, Сладкая… Догадайся, почему их так называют, и чем они «веселят» господ, помимо своей убогости?

— Так это… Неужели?

— Да, Илий! Шлюшки они!

— Чего-то Фанни на неё не похожа… — произнёс я с сомнением.

— Сам удивляюсь, хотя и читал её бумаги. Бывали до неё «цветочки», но те, наоборот, «передком» себе дорогу пробивали, а эта злая, как демоны, и сама на рожон лезет. Может, не по своей воле аристократов ублажала — отсюда и поведение странное.

— Не сама? Такое бывает часто?

— Сплошь и рядом. В былые времена, ещё до Ипрохана, владельцы замков приличными людьми были. Но с его воцарением, и особенно с приходом Веблии, многое изменилось. Хороших людей из дворца убрали, от власти отодвинули, а всякую мразь посадили в родовые замки. Остались несколько умных и осторожных от прошлого короля, но и их держат только ради того, чтобы хоть кто-то нормально вёл дела страны. Я шесть лет лейтенантом дворцовой стражи отслужил и знаю, о чём говорю. Однажды не выдержал и попросил перевод сюда, пока на меня «государственную измену» не навесили и не отправили на плаху вслед за товарищами.

— И ты мне так откровенно обо всём рассказываешь? Не боишься, что сдавать побегу в обмен на «бочку варенья и ящик печенья»?

— Хороший обмен! — рассмеялся Бурт. — Но не боюсь. Как ты понял, на каждого из вас приходят бумаги с описанием. Твои задержались и пришли только сегодня. Зато две!

Встав из-за стола, мужчина открыл ключом большой сундук в углу комнаты и протянул мне лист:

— Это — первая бумага. Читай!

Впервые мне довелось видеть буквы этого мира, но старый маг не подвёл, дав не только язык, но и вложив письменность.

Большой королевский герб украшал сверху досье на меня. Поставив поближе свечу, я начал читать вслух:

«Илий. Прибыл из другого мира. Кандидат в шуты Владыки Ипрохана Весёлого. Не восприимчив к воздействию магии. Физически развит, умён, коварен. Способен влиять на ситуацию и легко входит в доверие. Потенциальный „Враг Короны“, поэтому приказываю обратить на него особое внимание. Отслеживать все его контакты. В случае настораживающего поведения, докладывать без промедления. По окончании обучения вышеназванного Илия, составить полный отчёт о его пребывании в Школе Шутов, который передать с начальником конвоя.

Первая Советница Веблия Затнийская.» Подпись. Печать.

— А теперь держи другое письмо, — вытащил Бурт из кармана маленький огрызок бумаги.

«Илий — мой человек. Присмотри за ним. Кортинар», — прочитал я записку и хмыкнул: — Бездушный маг, как всегда, лаконичен.

— Я помню его другим… — грустно сказал мужчина. — Умница! Любимец женщин и душа любой компании! При этом, человек с понятиями о чести и пример трудолюбия. Как он там?

— Мёрзнет… — коротко ответил ему, не вдаваясь в подробности.

— Скорее бы уж «согрелся»… Все ждём. Теперь понимаешь, почему я с тобой откровенен?

— Да. Мы в одной лодке сидим и спрыгнуть с неё не получится. Много ещё противников власти?

— Узнаешь, если время придёт.

— Ясно. Меньше знаний — крепче сон. Будем решать проблемы по мере их поступления. Так, что по сегодняшней ночи?

— Действуй, как сам посчитаешь нужным. Я со своими ребятами прикрою, если чего. Вообще-то, разобраться с веренгцами, пока они дел не наделали, и мне выгодно.

— А Магистр Замруд Хохотун? Как на такое посмотрит?

— Правильно посмотрит.

— Он тоже свой?

— Свой или чужой — не нам об этом говорить, — пробурчал Бурт, убирая моё официальное досье обратно в сундук. — Тебе пора.

Придя в казарму, улёгся одним из последних. Этой ночью решил вообще не спать, ожидая нехорошего, да и подумать о многом, после разговора с командиром стражи, тоже стоило.

Это, что получается? С одной стороны, Ипрохан и Веблия со своими жополизами и огромной магической силой, а с другой — некая тайная организация, пытающаяся свергнуть короля? Как свергнуть, если его власть волшебным образом неприкасаема? Организовать вторжение другого королевства? Вряд ли! Не те люди, чтобы отдавать свою страну. Что остаётся? Только принцесса Греяна, хрен знает где сидящая под замком. Очень рискованно! Даже если каким-то чудом и получится её освободить оппозиционерам, то как Греяна поведёт себя? Может и казнить в «благодарность» — прецеденты в земной истории были. Самое поганое, что теперь весь этот риск висит и над моей головой. Но с другой стороны, лучше в составе группы попытаться что-то изменить и, в случае удачи, вернуться домой, чем одному лоб расшибать о дворцовые интриги. Да уж… В недетские игры тут играют! А командир Бурт? Выглядит на «полтосик», но судя по откровениям, ему за семьдесят, а то и за восемьдесят лет. Надо будет выяснить нестыковочку.

То ли устал за день как собака, то ли тяжёлые мысли придавили, но, несмотря на настрой всю ночь бодрствовать, незаметно заснул.

Снилось мне, что схожу с трапа самолёта, а меня встречает Сергеич с дочерьми, держащими в руках букеты.

— Выжил! — радостно обнимаю я его.

— Выжил! И деньги твои пригодились! — обнял он меня в ответ.

Две девочки подошли и вручили мне свои букетики, а третья вдруг замычала и стала по взлётной полосе бить цветами, которые глухо стучали, словно колотушка.

«Странный сон, — подумал я. — Сон… Сон!!!»

Резко открыв глаза, посмотрел в сторону звуков. Проспал, идиот! Несколько человек навалились на Фанни, которая напрасно пыталась отбиться, в бессилии лупя пяткой по спинке кровати. Рот карлицы был плотно зажат широкой ладонью Марамбы Хваталки, поэтому только лишь глухое мычание раздавалось из уст бедолаги вместо криков о помощи.

Парб Большой довольно скалясь, наблюдал эту картину. Потом передал факел подельнику и, разорвав на обездвиженной девчонке ночную рубаху, положил свои лапищи ей на грудь.

— Ну что, Цветочек?! Пора отвечать за свои слова. Ты же этого добивалась? Сегодня получишь от меня самого большого, о котором только и мечтать могла.

— Порви ей там всё! Покажи суке настоящего веренгца! — взвизгнула с каким-то нездоровым азартом Хваталка, явно возбуждаясь сама.

Вот, мразота! Рывком вскакиваю с кровати и бью извращенку по затылку. Та, молча опадает. Ещё парочка «грязных» ударов по стоящим рядом — жалеть даже не пытаюсь! Запрыгиваю на кровать и обхватив голову Парба, не успевшего отреагировать на изменение обстановки, впечатываю колено ему в нос. Пробивать мускулистую тушу, обросшую жиром — занятие бесполезное, поэтому и выбрал самый простой способ «достучаться до совести». Слышен хруст костей и дикий вопль. Правильно вопишь, падла! Это очень больно при хорошей постановке удара. Сзади раздаётся ещё один вопль. Спрыгиваю с кровати и вижу, как Фанни, словно бультерьер вцепилась зубами в руку одного из насильников и держит её мёртвой хваткой, несмотря на сильные удары с его стороны. Пара кулаков прилетают откуда-то сбоку. Ухожу в сторону, блокируя их, и пытаюсь прийти карлице на помощь, но не успеваю — с грохотом отлетает дверь. Отряд воинов быстро распределяется по помещению и кладёт всех нас мордами в пол.

— Почему кричим? Почему не спим? — спокойно спрашивает Бурт, как бы ненароком наступив на пальцы стонущего Большого. — Драка? Замечательно! Зачинщиков завтра исключат после показательной порки!

— Командир Бурт, — сиплю я, придавленный коленом одного из охранников. — Не драка. Недоразумение вышло.

— Поднять! — приказал начальник охраны. — Говори!

— А что говорить? — начинаю, скосив глаза на нож, приставленный к горлу. — Вышел тут у нас спор — сможем ли мы на одной кровати вдевятером поместиться. Парба положили снизу, как самого здоровенного. Я уже почти выиграл спор, когда на кучу из тел залезла Фанни. Поместились все, но кровать не выдержала. Видите сломана? Рухнули с неё и немножко покалечились.

— И я должен тебе поверить?

— Истину говорю! Не верите мне — спросите у Парба! Он больше всех пострадал — врать не будет, если били!

— Ну? — перевёл взгляд командир на эту жирную, стонущую свинью, не убирая свой каблук с его руки.

— Дааа… — плаксиво ответил Большой. — Тааак… Упалиии…

— Хорошо, — подытожил Бурт. — Теперь всем спать! И если чего, мои ребята дежурят у входа!

Охрана школы вышла, а мы остались, молча сверля друг друга взглядами.

— Убью… — размазывая кровь по лицу, прогундосил Парб.

— Убьёшся! — ответил я и, подскочив, схватил того за повреждённый нос.

Главарь веренгцев тихонечко завыл и слёзы покатились градом из его глаз.

— Ещё раз, гнида, тявкнешь в мою сторону, или кто-то из твоих недоносков посмеет, то не только нос — всю жизнь тебе сломаю. Поверь! Она будет очень короткой, так что, мучиться долго не будешь! Понял?

— Понял! — взвизгнул Большой, чувствуя, как мои пальцы поворачивают его «пятак» вокруг оси.

— Что случилось? — внезапно заглянул с улицы один из бойцов охраны.

— Другу нос вправляю, — пояснил я, застуканный за интересным занятием.

— Не надо. Завтра лекарь ему почти новый намагичит!

— Ого! И такой у вас есть?

— А чего ж не быть? Школа-то не из последних!

Воин скрылся, а мы, кое-как приладив дверь на место, потушили факелы.

Улёгшись, я увидел застывший силуэт на фоне окна.

— Фанни, а ты чего не ложишься?

— Кровать всмятку…

— Блин! Забыл! Забирайся ко мне.

— Обойдусь. Не до сна.

— Так и будешь стоять?

— Так и буду.

— Грохнешься. Залазь. Обещаю вести себя культурно.

— Отстань, я сказала. Не твоё дело, — уже почти привычным злым голоском отбрила меня она.

Ну, не моё, так не моё. Перестав играть в джентльмена, я закрыл глаза.

Поспать нормально опять не удалось — лишь только начал видеть очередной яркий сон про Землю, как звук падающего тела и тихая ругань карлицы вернули меня в действительность.

— А я предупреждал…

— Плохо, значит, предупреждал, — ответила эта вечная «заноза», садясь на край моей кровати. — Подвинься… Разлёгся тут! Одеяло у меня своё. Не лапать!

Демонстративно отвернувшись, снова попытался вернуться в «объятия Морфея», чувствуя, как сбоку, пыхтя, приспосабливает свою мелкую тушку Фанни. Не придавить бы во сне — криков потом не оберёшься…