Глава 15

Артем не стал ждать появления вампира в крепости. Поднявшись с рассветом, пока Хойсира сладко спала, подкинул дрова в камин, оделся и, не будя свою женщину, устроился у пышущего жаром очага, в удобном плетеном кресле. Достав бутылочку, он выпил несколько глотков эликсира концентрации. Использовал заклинание, снимающее отрицательные последствия для организма от применения эликсира, и, вытянув ноги, закрыл глаза.

Приятное тепло огня расслабляло и приводило в состояние, близкое к покою.

В последнее время он стал сильно напрягаться и физически, и морально. Груз ответственности за племена и доверившихся ему людей, ранее непривычный для простого студента исторического факультета, давил. И давил сильно. По своему складу характера и отношению к жизни Артем не был лидером. Не был и простым ведомым. Он более походил на волка-одиночку, который избегал стай и отвечал только за себя. При этом он мог наплевать на то, что у него где-то не складывалось, рушилось и ломалось. Он переезжал с места на место, пытаясь найти свое, именно ему предназначенное место, но столкнувшись с трудностями, казавшимися ему непреодолимыми, отступал и бросал свое начинание. На Земле он так нигде и никогда его не находил. Теперь он понимал, что не надо искать себе теплого, уютного беззаботного житья. Его нигде не было. Ни на Земле, ни тут. Лишь труд. Упорный, целеустремленный, в сочетании с ясной и нужной целью, могут привести человека через все трудности к нужному результату. Цель-то у него была, но он чувствовал, что сил дойти до этой цели катастрофически не хватает. Он не видел в себе ни харизмы, которая увлекала бы людей, ни лидерских качеств уваренного в правильности выбора человека. Он был полон мук сомнений, скрывал это от других за жестокостью и воинственностью… Это неопределенное, вечно колеблющееся состояние духа подтачивало его силы. Он понял, что морально истощился.

«Не по Сеньке шапка», – сидя в кресле, с тяжелой грустью на сердце размышлял Артем. Но и бросить все и сбежать, как раньше, в другое место уже не мог. За ним были длинный шлейф смертей, надежд тысяч людей и никогда не закрывающиеся очи хранителей. Они тоже надеются с его помощью подняться из небытия…

Извечный вопрос миллионов людей мучил и Артема: что же делать? Мысли беспорядочно метались в поисках опоры и неожиданно нашли ее. В памяти всплыли давно забытые слова убитого батюшки отца Алексея, бывшего офицера-артиллериста. Они сидели у костра, перед последним переходом к своим, и вели, как казалось тогда Артему, пустые, нескончаемые беседы о жизни, о боге и справедливости. Артем в ту пору не верил священнику… Кривился презрительной усмешкой, отводил блудливо глаза. Ему, как и всем в раненой, изломанной, разорванной на кровавые куски стране, нужны были деньги, а не поучения, как жить.

А отец Алексей, вызволенный из плена, спокойно и даже нудновато говорил:

– Артем. Ничего не происходит с человеком того, чего бы он ни заслужил, и бог никогда не даст ему непосильного. Это лишь неверие в свои силы и в бога толкает человека на отчаяние. Живи по совести, решай малые дела, не торопись, не отчаивайся, и справишься со всем, что преподносит тебе жизнь. Прыгая с вершинки на вершинку холмов, доберешься до вершины горы… При этом получишь опыт и силу…

– Вот эти простые, ранее казавшие Артему пустые слова, в которые он не смог поверить, сейчас стали тем якорем, который удержал его на грани отчаянного срыва. Он понял как-то сразу и принял мысль, что ему эта ситуация по силам. Он не один. У него есть верные товарищи, готовые идти с ним в огонь и в воду. Любимая женщина, союзники, советники… И всего этого он добился благодаря тому, что не отступал, шел постепенно, хотя и рвал жилы, не хватая непосильное, и верил в себя. Может, ему помогал бог отца Алексея? Ну кто-то же помогал…

Артем улыбнулся. Скорбные складки у рта, появившиеся на его лице, исчезли. Исчез вечно озабоченный и хмурый вид. Мышцы лица до этого сведенные почти в судорогу, расслабились. На сердце лег мир и покой.

Артем не знал, что над ним, в неизвестных смертным людям планах, шел другой незримый, но очень важный бой.

Первой заметила странности Агнесса. Мир вокруг них потемнел. Подул резкий, холодный втер. К ней подступил безотчетный страх.

– Арингил, что-то происходит… – Тифлинг положила руку на плечо Ангела. Она сидела за его спиной, и тревога медленно, словно змея, проникала в ее сердце. Не осознавая, она крепко сжала плечо Арингила.

– Ты о чем? – Арингил начал оглядываться. Тоже заметил приближавшуюся бурю. – Нас окружают! – неожиданно осознал возникшие странности он. Арингил ощутил знакомое, но забытое, то самое состояние беспокойства, которое он испытывал, когда вместе с Артемом выбирался из окружения боевиков. – Будет бой! – неожиданно для Агнессы и для самого себя уверенно произнес он. И сказал нечто ей непонятное: надо окапываться. Будем держать круговую оборону. Гранаты кидать умеешь? – но, обернувшись и увидев обалдевшее выражение лица девушки, вздохнул. – Ясно, не умеешь. Будешь подавать патроны…

– Я помогу! – рядом появился черняво-кудрявый, как цыган, гремлун. – Вижу, моя помощь пригодится. Что за гранаты и как их кидать?

– Да что тут происходит?! – испуганно воскликнула Агнесса.

Арингил открыл карту.

– Смотри, – показал он рукой. – Вот дорога Артема. А вот на его пути засада. Это спецназ церкви. Агенты влияния. Они хотят сбить Артема с его пути и заставить отступить. Но на их пути находимся мы. Собьют с позиций нас, уведут Артема. А обратной дороги у него нет. Только предательство и служение архиагентом церкви. Он зальет всю планету кровью и, в конце концов, проклятый всеми, погибнет сам… Им нас не обойти, но и отступить не дадут, обложили… – Арингил убрал карту и стал создавать оборонительный рубеж. Ему как мог помогал гремлун. Они «вырыли» окоп и два хода сообщения Гремлун создал блиндаж. Арингил на флангах устроил огневые точки для пулемета. В блиндаж положил патроны и ящик с гранатами. Подумал и создал для гремлуна и себя бронежилеты.

Агнесса, видишь боеприпасы? – Арингил указал на стопку ящиков, Та молча кивнула. Лицо ее было необыкновенно бледным. – На тебе их пополнение. Следи, они расходуются, желай, чтобы пополнялись. Из блиндажа не вылезай. Энергии у нас мало, а держаться надо…

– Может, Иля позовем? – неуверенно предложила Агнесса.

– Поздно. Нас блокировали и лишили связи. Слишком большие силы они задействовали и скрытно. Мы не предугадали ходы противника, теперь остается лишь обороняться. Так и так гибель. А выстоим, есть надежда выжить. Нет, нас развоплотят. Шутки закончились…

– Иль не придет, – вступил в разговор мрачный гремлун, – меня к вам послал, очень просил, даже росту прибавил…

– Спасибо, Свад, я этого не забуду. – Арингил протянул руку коротышке, и тот ее, смущаясь, пожал.

– Да что там… – отвернулся он. – Показывай, как гранатой пользоваться, и откуда это у тебя?

Арингил усмехнулся:

– Из прошлой жизни… Даже сам не понимаю, как это все тут оказывается. Просто пожелал – и вот на тебе, появилось. Этим Артем пользовался на земле, я видел и запомнил…

Ветер усилился. Потемнело. Порывы ветра зашуршали по траве. Над головами поплыли темные, тревожащие нервы тучи. Арингил развернул карту перед пулеметом, поправил каску. Такую же он сделал Агнессе и Сваду.

– Вот они, – указал он на появившиеся точки на карте. Десять впереди и сотня группируется с тыла. Это основной ударный отряд. Надо пулемет переносить за спину. Ты, Свад, кидай гранаты, когда появятся враги. Граната оборонительная. Будь осторожен. Вот так распрямляешь усики, выдергиваешь кольцо, крепко сжимаешь в руке гранату. И, размахнувшись, кидаешь ее в противника. Присел, дождался взрыва, кидаешь новую. Размах не из-за головы, а сверху и с боку. Вот так, – Арингил показал, как надо кидать гранату. Теперь все, приготовились. Идут…

Из наплывающего тумана показался архитифлинг. Красномордый, обросший длинными волосам с проседью, на козлиных ногах, с толстым, покрытым неопрятно свалявшимися волосами хвостом, волочившимся по земле. Он, приседая и опираясь на большой топор, вышел на поляну.

– Эй, вы! – крикнул он. – Даю вам пять минут на размышления. Сдавайтесь, обещаю сытую жизнь, ангелу баб, тебе, тифлинг, замужество за благородным тифлингом. Будет жить, ни в чем не нуждаться. Наш Владыка берет все заботы о вас на себя. Думайте, потом будет поздно. Мы вас схватим и отдадим на живодерню. Будете миллионы раз в муках умирать и возрождаться.

Тифлинг развернулся и, тяжело ступая, скрылся в тумане.

Арингил бросил взгляд на Агнессу. Та вспыхнула бордовым цветом щек, возмущенно зашипела:

– Не надо вспоминать мою глупость, я уже все осознала… Давно…

Потянулись мучительные минуты до начала сражения. Агнесса извертелась.

– Мне надо по нужде, – не выдержала она. – Мне страшно…

– Терпи! – отозвался гремлун.

– Как терпи, если хочется?..

– Начнется бой – все забудешь, – ответил ей Арингил. – Это нормально, когда молодой, необстрелянный боец боится…

– А ты, значит, обстрелянный?..

– Да, было дело.

– Что-то я раньше воинственности за тобой не замечала…

– Внимание! – прервал ее Арингил, – пошли те, кто отвлекает. Приготовить гранаты! – И сам первый выдернул чеку. Сжал гранату. – На счет «три» кидаем…

– Раз, два, три! – и, размахнувшись, закинул гранату в туман. Следом раздался голос Свада: «Ножницы!» И его граната полетела следом. Оба нырнули в окоп. Через несколько секунд раздался сдвоенный взрыв и вой раненых врагов.

Арингил вскочил и метнул следующую гранату. Но теперь себе за спину. гремлун повторил бросок, но кинул вперед и крикнул:

– Бумага!

Арингил ухватил пулемет и стал короткими очередями строчить в туман. Он не видел, по кому стрелял, но знал, там враг и, пораженный пулями, враг громко завыл.

Арингил, выпустив длинную очередь, прекратил стрелять. Свад, бросив гранату, в азарте прокричал:

– Камень!

Арингил сверился по карте.

– Они отошли. Передышка, – вытирая выступивший пот под каской и садясь на корточки, сообщил Арингил. – Сейчас бы покурить.

Руки его немного дрожали.

– Как, по нужде, еще хочешь? – спросил он Агнессу. Та сидела бледная и широко раскрытыми глазами смотрела в землю. Услышав вопрос, подняла голову и отрицательно ею покачала. Не поднимая головы, спросила:

– Арингил, ты из какого ужасного мира пришел?

– А что?

– А то, что такое смертоносное оружие у вас там используют…

– Это да, научились у нас убивать друг друга… – говорил он абсолютно спокойно. У нас тоже был свой дракон – Люцифер, и старики-ангелы воевали с его ангелами… Наши победили. Их вел маршал архангел Михаил…

Арингил поднялся с коротчек и посмотрел на карту. Хмыкнул:

– Идет парламентер.

Вышел еле различимый в тумане раненый архитифлинг. Не приближаясь, крикнул:

– Эй, вы! Владыка сделает вас архиперсонами, будете у его трона. Будете попирать смертных и тифлингов. Сдавайтесь! Отдайте нам свое оружие…

– Иди и возьми, – крикнул Свад и запустил в сторону парламентера гранату.

Раздался взрыв. Арингил видел, как архитифлинга подняло и отшвырнуло в туман. Он завыл, исчез и резко оборвал крик. Наступила тишина.

– Свад, а ты зачем при броске говоришь «камень», «бумага»? – спросила Агнесса. – И почему «ножницы»? Это колдовство такое?

– Нет, – неожиданно смутился гремлун. Артем научил игре, «Камень, ножницы, бумага». Там на счет «три» нужно выкидывать пальцы. Вот я просто автоматически… короче…

– Варварская игра, – фыркнула тифлинг. – Как потом пальцы находить? Раз выкинешь, два выкинешь. Так и без пальцев останешься…

– Идут… с тыла! – вновь прервал ее рассуждения Арингил. Он приник к пулемету. – Сколько там гранат осталось? – спросил он Агнессу.

– Двенадцать, – ответила та.

– Бережем… К ним пришло подкрепление… Это простые тифлинги… Вот теперь началось…

Из тумана волнами стали появляться толпящиеся вооруженные чем попало тифлинги. С дубинами в руках, с ножами, камнями. Они с воем страха и обреченности бежали на окоп защитников. За их спинами шли главные силы атакующих и подгоняли сброд, набранный на скорую руку поблизости.

Арингил заметался. Тратить драгоценные патроны на эту толпу он не хотел. Подскочив к Агнессе, сидящей в блиндаже, схватил из ящика пару гранат, взмыл в воздух и, усиленно маша крыльями, взлетел над полем боя. Оценив обстановку, он одну гранату кинул влево, за спины атакующей волны, в кучу хорошо экипированных тифлингов, и другую в центр, между загонщиками и гонимыми на убой тифлингами. Каждый из них понимал, что, убитый тут, в этом бою, он не скоро возродится, если вообще до него дойдет очередь, и безбожно трусил. Это понимал и Арингил. Что, если они не отобьются, их постигнет такая же печальная участь…

Тифлинги первой волны дрогнули и, развернувшись, со всех ног бросились вспять. Мигом затоптали растерявшихся от потерь и атаки с воздуха тифлингов из заградотряда и скрылись в тумане.

Арингил камнем упал в окоп. Наступавщие с фронта тифлинги, которых было гораздо меньше, чем с тыла, уже почти вплотную подошли к опорному оборонительному пункту защитников. Арингил перетащил пулемет и короткими очередями стал прореживать центр, за которым прятался архитифлинг. Он смел первые ряды атакующих и, не отрываясь от прицела, крикнул:

– Свад, кидай гранаты по одной на фланги!

– А где они, эти фланги? – Гремлун держал готовую к броску гранату и вертел головой. Агнесса, зажав уши, пригнулась к ящику с боеприпасами.

– Слева и справаа… – перекрикивая грохот, ответил ангел. Его пулемет сеял смерть и опустошение в рядах нападавших, но они упорно шли на пули, падали и обреченно шли. Арингил видел их искаженные страхом лица, а за ними, хромая, шел архитифлинг и рубил топором тех, кто не спешил. Так продолжалось до тех пор, пока гремлун не кинул две гранаты по флангам атакующих. Грохот взрывов, очереди из пулемета, предсмертные вопли погибающих тифлингов заглушил могучий рев смертельно раненого архитифлинга. Одна из пуль, выпущенная из пулеметаснесла ему полчерепа. Он взревел и упал мордой вперед. Его тут же подхватили за хвост бойцы заградительного отряда и, словно бревно, потащили в тыл, в спасительный туман.

Арингил перестал стрелять. Из ствола пулемета потянулся к небу сизый дымок. Он перезарядил ленту, с сожалением увидел, что осталось две ленты по пятьдесят патронов.

– Что у нас с боеприпасами? – спросил он Агнессу.

– Арчи! – тифлинг посмотрела на разгоряченное лицо ангела. – Не могу больше восполнять. Перекрыли доступ к энергии. Нас накрыли мощным магическим куполом…

– Плохо дело… – Арингил сверился с картой, – они подтягивают резервы…

– Ты где таких слов нахватался? – уставилась на него удивленная Агнесса.

– В прошлой жизни… – невесело усмехнулся Артем.

– Прости, но я думала, что ты не мужик и не баба… Прости, Арчи, я была не права…

– Забудь. Сейчас это не важно. Нам надо добить этого командира, архитифлинга с козлиным ногами. Пока он жив, на нас будут переть эти гады…

– А как?..

– Я вижу только один выход. Возьму несколько гранат и полечу к нему…

– Тебя убьют, Арчи. Не пустят. Я знаю, в тумане ты летать не сможешь.

– Может, и нет, но ничего другого я придумать не могу. Следующий штурм мы не отобьем, их слишком много.

– Тогда я с тобой, Арчи. Погибнем, так вместе… я без тебя не останусь. Возьму гранты и подорвусь с ними…

Арингил молча смотрел на девушку и понимал, что она права, другого пути у них нет. Нужно идти вместе.

– И ты прости меня, Агнесса, что я впутал тебя в такие передряги. – Он подошел и крепко обнял девушку. Прижал ее к груди.

Так они простояли несколько долгих, приятных секунд. Арингил отпустил девушку и посмотрел на гремлуна.

– Спасибо за помощь, Свад. Ты можешь возвращаться к себе…

– Да ты что такое говоришь! – возмутился гремлун. – Чтобы я, мастер проклятий, бросил товарищей погибать одних? Да не в жизнь! Я этого архитифлинга опущу по константе ниже нуля… У меня родился план. Мы сейчас пойдем в наступление. Ты, Арингил, из пулемета расчищай нам дорогу. Ты, Агнесса, отгоняй гранатами врагов с флангов, чтобы они не смогли нас окружить, а я доберусь до командира и подорву его вместе с собой. Мне не страшно. Умру тут – возрождусь у себя дома… Готовы? Гремлун выдернул чеку из одной гранаты, потом из другой, и, сжав их мгновенно вспотевшими ладонями, побледнев, но полный решимости, посмотрел на Арингила.

– Дорогу осилит идущий! – торжественно проговорил Арингил, а Свад, явно на кураже, крикнул:

– Марселон, эту победу мы посвящаем тебе!

Последнее слово эхом разлетелось по месту боя.

– Тебеее… Тебеее… Тебеее…

Все звуки притихли, установилась непривычная тишина. Ветер смолк, и троица выбралась из окопа. Встав рядом, плечом к плечу, они пошли в туман. И тот, словно испугавшись, стал отступать. Они шли неумолимо, как приближающийся тайфун, и туман, дрожа, бежал от них.

Вскоре показались сгруденные кучки тифлингов под охраной конвоиров. Артем уловил направление, где прятался командир, и выпустил длинную очередь по толпе. Тифлинги в ужасе заорали, рванули в стороны, разметали своих охранников, и перед Артемом показался лежащий в крови архитифлинг. Его охрана рванула к Артему. Пули срезали их на бегу, но они бежали и бежали, пока последний не упал у ног Артема. Сухо щелкнул затвор, возвещая, что патроны закончились, а слева и справа к ним с воплями бежали оставшиеся в живых обозленные тифлинги. Агнесса не очень ловко кинула гранаты. Не добросив их до врагов, прижалась к Артему. Тот прикрылся, как щитом, пулеметом и закрыл собой Агнессу. Свад, увидев просвет в порядках противника и лежащего Архитифлинга, с громким воплем: «Ааааа!» бросился бежать к раненому командиру. Выставил руки с гранатами вперед и ничего не замечая, мелкими прыжками приближался к цели. Ему наперерез рванул охранник. Потом другой, и вся толпа, бежавшая на Арингила, изменив направление, устремилась к гремлуну. Часть из них попали под разрыв гранат и своими телами прикрыли ангела и девушку от осколков. Пыль и дым от разрывов закрыли на миг гремлуна. А когда его можно было увидеть, то он висел в воздухе и мотал ногами. Орал что-то ругательское, а потом, махнув руками, бросил гранаты в кучу, где сгрудились у своего командира тифлинги. Одновременно раздались два взрыва, и лопнула туго натянутая струна. Купол тишины взорвался звоном разбитого окна, и по поляне разметало ошметки поверженных врагов. Тифлинги, оставшиеся без командующего, прыгали с поляны и исчезали в воздухе.

Гремлун опустился на землю, и ему в ухо прозвучал легкий смех: «Хе, хе… Я принял твою жертву, маленький гремлун».


Артем полностью успокоился. Его решимость продолжать начатое укрепилась. Он вышел из тела и взлетел. Покинул замок и, не обращая внимания на то, что происходило внизу, направился в сторону, куда убежал мертвяк. К нему тянулась нить, видимая в магическом зрении. Артем готовился к предстоящей схватке и хотел знать, где сейчас мертвяк и вампир, который его искал. Артем вдоль реки Безымянной устремился на восток. Он летел около семи-восьми километров и почти достиг максимума расстояния, на которое он мог покидать тело, и там, где река делала крутой изгиб, он увидел небольшую крепость, заросшую молодняком леса. Из снега высились серые стены. У самой кромки высокого обрыва, спрятанная среди деревьев, стояла деревянная вышка. Подлетев к ней, Артем понял ее предназначение. Сама крепостица, которую Артем назвал острог, пряталась в глубине, и с реки ее не было видно. А с вышки хорошо просматривалась река в обе стороны на много километров.

«Хорошее место для контроля реки», – подумал Артем. Маги были совсем не дураки и знали, что с той стороны могло к ним приплыть. Ему тоже нужно озаботиться охраной реки и выставить тут сторожевой пост.

Дальше по берегу, за крепостицей расположился припорошенный снегом и тоже заросший молодыми деревьями поселок. С десяток больших усадеб. Укрытые высоким забором, стояли дома и хозяйственные постройки. Поселок, как и крепость, был пуст. Люди покинули это место по меркам заброшенности крепости магов недавно. Не более чем сорок-пятьдесят лет.

За поселком большая вырубка. Видимо, были пахотные поля. Внутри поместий, за заборами, небольшие участки огородов.

Все выглядело так, словно поселок покинули год-полгода назад. Ничего не разрушено, не обветшало. Артем спустился ниже и приблизился к одному из домов. Крепкий сруб из толстых бревен, покатая крыша, крытая соломой. Края ее виднелись из-под нахлобученной шапки снега. Дверь аккуратно прикрыта и прижата поленом. Видимо, когда уходили, думали вернуться. Внутри тоже не было разрухи. Только вездесущая серая пыль толстым слоем покрывала все, и множественный мышиный помет на полу. Но и мыши, видимо, покинули дома, где не было пищи. Сени с рыболовной сетью, слежалая солома для телят. Кадка, в которой были заплесневелые засоленные овощи, превратившиеся в дурно выглядевшую массу. Дальше большая горница со столом, лавки, два массивных комода с глиняной и деревянной посудой. Каменная печь с дымоходом на всю стену и спальня с двумя кроватями. Большая кровать скрыта за деревянной перегородкой с истлевшей, изгрызенной мышами занавеской. Постели разорванные, когда-то мыши свили себе здесь гнезда. В общем, давно забытый дом, в котором никто не жил, и звери обходили стороной эти усадьбы. Хотя вокруг было множество заячьих и волчьих следов.

Артем вернулся к крепости. Облетел, ее изучая. Высокий забор с башнями у ворот. Ворота закрыты изнутри. Небольшой двор с навесом для лошадей. Конюшня и сеновал под одной крышей из теса. Большой амбар, где в клетях под крышей еще осталось зерно. Мыши не могли туда добраться. У коновязи в конюшне скелет лошади. От ее черепа к перекладине тянется веревка. Бедная и брошенная лошадка умерла от голода. Вход в невысокую башню закрыт изнутри. Артем пролетел внутрь. И тут не было беспорядка. Все на своих местах. Закрытая кованой решеткой оружейная комната с бронями на стеллажах, стрелы в бочках, копья у стены, топоры, прислоненные к стеллажам. На стенах развешаны пяток тяжелых самострелов. Везде чувствовался армейский порядок. Рядом комната с двухъярусными нарами. Они были пусты. Лишь клочья изгрызенных тюфяков и прелое сено. Работа вездесущих мышей. Напротив столовая-кухня с парой длинных столов и печью. Больше тут Артем задерживаться не стал, и так понятно, что можно увидеть.

На второй этаж вела винтом вгрызающаяся в стену лестница без перил. А на самом этаже одна комната и коридор, выводящий к лестницам на стены и верх башни. А вот в небольшой комнате за столом, за закрытой дверью, сидел человек в броне. Руки сложены в замок на столе. Пергаментная кожа обтянула кости черепа. Глаза прикрыты. На столе, пришпиленная кинжалом, пылилась записка. Артем огляделся. Кровать, шкаф, чугунная печь с трубой, выведенной в маленькое оконце, прикрытое ставнями. Вот и все убранство комнаты командира.

Артем подлетел к записке. Ему стало очень интересно, что там было написано. Сквозь пыль можно было с трудом прочитать выцветшие строчки.

«Ты, неведомый путник, читаешь это послание. Значит, меня уже нет. Я сержант храмовой стражи конклава отвергнутых Ульрих Беспощадный, прошу тебя, неизвестный, о милости. Я остался один, верный своему долгу и служению. Все остальные в страхе покинули меня и ушли. Я им не мешал. Если ты маг, то отпусти мою душу, запечатанную печатью силы собора конклава в этом теле, и дай мне свободу. Или если сможешь, верни меня к жизни. Если ты простой человек, то сожги мое тело, и душа обретет свободу. Мне нечего тебе дать взамен. Возьми мою зачарованную броню и оружие».…

Дальше рука писавшего ослабла, и строчки смазались.

Артем вгляделся в тело и увидел в нем слабо мерцающий огонек жизни. И это было странным. До каких высот могущества дошли маги и так позорно все проиграли, сначала простым крестьянам, а потом дикарям. Может, они с самого начала были определены в неудачники? А чрезмерное обладание силой ведет к высокомерной недальновидности и к гибели?..

«И что мне с тобой делать, Ульрих Беспощадный? – подумал Артем. – Оживить не могу, я не бог. Отпустить душу?.. Хм, наверное, с помощью магии нет. Ты не жив, не мертв. У меня нет нужных знаний. Могу только сжечь. Это я тебе обещаю. И хотелось бы, очень хотелось посетить библиотеку в городе Мертвых. Сколько там открытий чудных меня ждет…

Он уже собрался покинуть крепость, как почувствовал рядом присутствие мертвяка. Он ощущал вспыхнувшую злобу и радость вампира.

Мертвяк топтался у ворот. Он стал каким-то неуклюжим. Шатаясь, лапами стучал по полотну ворот. Не добившись успеха, тупо пошел в обход. Вампир плохо владел телом. Если демон мог управлять низшим юшпи, то вампир просто их бездумно сожрал и теперь словно пьяный шел вдоль линии стены. Его мотало из стороны в сторону. Он почувствовал присутствие Артема у себя над головой и замахал лапами, пытаясь до него дотянуться.

«Ну-ну, – мысленно усмехнулся Артем, – дерзай, дядя». И полетел обратно.

До крепости мертвяку надо будет добираться полдня, не меньше, и Артем потратил часть своего времени на то, чтобы отдохнуть. Он завалился на кровать и задремал. Хойсира ему не мешала. Но через час его разбудил шум. Он нехотя поднялся и вышел в коридор. Там стяли и громко друг с другом спорили две женщины. Неела и ставшая Милой бывшая швея. На их пути стояла, уперев руки в бока, Хойсира.

– Что за крик, а драки нет? – поинтересовался Артем.

– Вот, – Хойсира указала рукой на покрасневших женщин, – спорят, кто их них главнее… Пришли спрашивать у тебя… я не пускала, так они разорались, как прям не знаю кто…

– В смысле «главнее»? – не понял Артем.

– А в том! – тут же протиснулась вперед миниатюрная Неела. – Я жрица Иехиль и больше времени служу ей, а эта выскочка лишь вчера получила посвящение и…

Она не договорила, Мила оттеснила ее своей выдающейся грудью. Поперла как танк и заслонила ее. Артем невольно залюбовался жрицей Мары.

Одета она была как столичная горожанка супротив провинциальных крестьянок, Хойсиры и Неелы. В простых мужских штанах, заправленных в сапоги. Поверх сероватых, из плохо отбеленного полотна, рубах свободного покроя меховые, непременные безрукавки, без которых не мыслят себя дикари. На их фоне Мила казалась феей из сказки.

Приталенная блузка, подчеркивающая достоинства ее фигуры, с оборочками у шеи. Зеленый шелк очень гармонировал с ее карими глазами. Горчичного цвета пышная юбка из атласа обтягивала широкие, развитые бедра. Волосы, собранные в пышную, но простую прическу с серебряной заколкой… подведенные глаза оттенялись и казались загадочными.

«Да, – подумал Артем, – эта женщина может свести с ума кого угодно».

Он уловил настороженный взгляд Хойсиры и ободряюще улыбнулся ей.

– Милорд, это неправда, – решительно заявила Мила. – Мы не спорили, кто будет главной. Это Неела заявилась ко мне утром и говорит: «Значит, так, сестра, у нас с тобой одна богиня в двух лицах. А так как я раньше начала служение, то главной буду я, а ты будешь меня слушаться». Вот я вас и спрашиваю, ачем мне слушаться эту пигалицу?..

Лица женщин раскраснелись. У Милы уже не было старческого сморщенного лица. Оно разгладилось, налилось полнотой жизненной силы и пылало бордовыми щеками. Ее большие карие глаза смотрели с выражением удивления и требовательности.

– Ну, а я чем могу вам помочь? – спросил Артем. – Назначить старшую?

– Да! – из-за спины Милы выглянула Неела. Мила приняла вправо и заслонила жрицу Иехиль. Та выглянула с другой стороны.

– Хватит меня загораживать! – возмущенно прошипела она и попыталась оттолкнуть жрицу Мары. Но та стояла, словно скала.

– А зачем вам выбирать главную? Будьте каждая сама по себе. – предложил Артем. – Направления служения у вас разные. Одна забирает души грешников, вторая милует…

– Мы не можем, – ответили обе в один голос.

– Как это? – Артем был несказанно удивлен таким заявлением. – Почему?

Обе женщины вздохнули и ответили:

– Не знаем, знаем только, что должны быть вместе. – А Мила добавила: – Иначе эта пигалица поубивает всех, и ее надо вовремя останавливать.

– Интересно девки пляшут… – пробормотал Артем и, воздев глаза к потолку, простоял так минуту. Три женщины, не мешая ему думать, молча смотрели то на него, то на потолок. А Артем, ничего не придумав, спросил:

– А кто среди богинь главная?

– Моя…

– Нет, моя, – хором воскликнули жрицы.

– А почему вы считаете, что ваши богини главные?

– Я так поняла, – из-за спины Милы высунулась голова Неелы.

– И я так поняла, – Мила засунула голову Неелы обратно назад.

Артем усмехнулся:

– Вы понимаете, что ваши богини тоже спорят об этом. И вы, как и они, включились в этот спор. Вот когда они решат, кто главнее, тогда вы и примите их выбор. А пока не ссорьтесь и живите дружно. Я доступно пояснил?

– Доступно, – с недовольными лицами ответили жрицы.

– Я знаю, почему ты, Артам, на ее стороне! – неожиданно выпалила Неела. – Тебе понравились ее сиськи. – Сказав это, она прикрыла рот ладошкой.

– Ты тоже показала ему свои сиськи! – отбрила Неелу Мила.

– Таак! – сурово произнесла Хойсира и уже своей грудью стала теснить жриц. – А ну пошли вон отсюда, хабалки, иначе обе без… этих самых останетесь. И не сметь сюда приходить и спорить! Слышали, что милорд сказал? Выполнять! – Ее окрик подхлестнул обеих женщин, и те опрометью выбежали из покоев Артема.

– И что там было? – Хойсира обернулась к Артему.

– Что было? – на автомате повторил Артем и засмеялся. – Ты же слышала, сиськами мерились. Но мне нужны только твои…

– Ты видел, как оделась Мила? – спросила Хойсира.

– Видел, и что?

– Тебе понравилось?.. Не надо только врать! – решительно заявила Хойсира, и в ее голосе прорезалась нервозная ревность. – Я видела, как ты на нее смотрел…

– Ну смотрел, и что?

– Она специально так вырядилась, чтобы понравиться тебе.

– Я мужчина…У меня есть глаза… Но, Хойсира, я не кобель, чтобы бегать за каждой су… которая распушит и поднимет хвост.

– Я тебе верю, Артем, но она опасна. За нее могут начать драться наши мужчины. Как бы не получилось так, что ты пригрел змею у себя на груди…

– Мда? Я подумаю, что нужно сделать. И ты подумай. Подумаем вместе, как нам правильнее поступить. Отправить ее в большой мир мы не можем. Она одаренная и жрица новоявленной богини. Аристократка, и с простым мужиком судьбу свою не свяжет. Она… думаю, я буду ждать достойную партию…

– Или будет соблазнять тебя, – тихо, с печалью в голосе добавила Хойсира…

Артем натянуто засмеялся и, желая успокоить разволновавшуюся Хойсиру, приобнял ее. Он тоже понимал, какая опасность таилась в чертовски привлекательной Миле.

– Опа! – он неожиданно перестал смеяться. – Вампир пожаловал. Из леса вышел. Вопит, меня зовет. Ты посиди, подожди, я с него шкуру спущу и вернусь.

Вампир в теле мертвяка топтался у границы леса. Дальше не шел. Как чувствовал, что его готовы встретить доброй посеребренной сталью и молитвой Не шел, ждал Артема, утаптывая снег босыми ногами. Артем вышел из ворот и на виду стражи быстро направился к нему. Заранее сплел заклинание захвата душ и держал плетение венка в обеих руках. Вампир, увидев ненавистного врага, не вытерпел и, загребая снег, волоча заплетающиеся ноги, поспешил навстречу. Он жадно тянул к Артему руки, а тот недоумевал, как он собирается справиться с ним. Хочет задушить? Загрызть?

Артем шагал навстречу мертвяку. Не доходя до него десяти шагов, кинул в мертвяка венок заклинания. И тот, мгновенно преодолев расстояние, разделяющее Артема и мертвяка, обвил его голову. Затем по желанию Артема в его руке появился бич с костяной ручкой, и он взмахнув им, нанес удар приблизившемуся мертвяку. Тело змеи вытянулось, обвилось вокруг шеи мертвяка и сжало его. Тот остановился, ухватил руками гибкое синее тело и стал пытаться разорвать удушающий захват.

– Убей его! – мысленно приказал Артем, и голова змеи, распушив капюшон на шее, впилась мертвяку в щеку. Мертвяк затрясся. Артем находился в состоянии магического зрения. В обычном зрении змею не было видно. Для стражей на воротах крепости он просто размахнулся пустой рукой, и мертвяк зашатался, стал нелепо подпрыгивать, ухватился за шею лапами и стал заваливаться на снег. Он хрипел, пучил глаза. Его жилы на лапах вздулись от сильного напряжения. Но Артем видел лишь, как змея своим гибким телом обхватывает кольцами туманную сущность внутри мертвяка.

Вампир не выдержал. Он отчаянно взвыл, забился, вылетел из тела и попытался удрать. Его бесплотная оболочка трясла дряблыми обвисшими крыльями, а змея не отпускала его и лишь сильнее сжимала его шею, накручивала кольца вокруг тела и лап. Разинув пасть, стала заглатывать вампира. В неимоверно широко раскрытую пасть поместилась половина головы вампира. Мертвяк уже безучастно валялся на земле. Лишенный всех побывавших в нем духов бездны, он не подавал признаков жизни. Засранец получил наконец успокоение. Лишь вампир судорожно и бесполезно боролся за свою жизнь. Но что он мог противопоставить посланнице самой смерти? Его голова уже полностью оказалась в пасти змеи, и ее шея раздулась, как арбуз. Артем продолжал стоять и смотреть на это не самое приятное зрелище. Он не жалел вампира и просто ждал, когда его ручная змейка доведет дело до конца. За головой последовали узкие, костлявые плечи. Руки вампира, прижатые петлями змеи, не могли оказать сопротивления, и, в конце концов, все тело оказалось в утробе змеи. Сверкнули когтистые пальцы ног. Последний толчок, спазм пасти змеи, – и вампир исчез. А рядом с мертвяком появился величиной с кулак бордовый и полупрозрачный, похожий на стеклянную каплю, камень души.

«Вот и все. – разглядывая камень и опасаясь его брать. подумал Артем. – Один опасный противник уничтожен и оставил вот такой «сувенир». Чем эта вещь полезна и что с ней делать? Не опасен ли этот камень для жизни? Вопросы, одни вопросы. Магия – дело серьезное и опасное, особенно когда влезаешь в незнакомые дебри…

Артем, отбросив сомнения, решительно нагнулся, поднял камень. Подержал его в руках, рассматривая со всех сторон, и, не найдя ничего особенного, подкинул, поймал и сунул в сумку.

Отвернутся от тела мертвяка. Ночью звери не оставят и косточек от него. Не думая больше о погибшем Засранце, направился в крепость.


Зима, сломив сопротивление затяжной осени холодными северными ветрами, обильно выпавшим снегом, утренним, бодрящим морозом, полновластно завладела землями озер. Безымянная стала покрываться тонким трескучим льдом. Темнея местами подтаявшими полыньями, словно раненая, тягуче несла свои стылые воды на запад, чтобы утонуть и раствориться в безбрежном океане.

Крепость, ранее столетиями пустовавшая и наводившая ужас на племена дикарей, обжилась. Непоборимый невзгодами и трудностями могучий крестьянский дух витал над слободами, принося с собой запахи сена, навоза, оглашая мычанием коров, криками ругающихся у колодца баб, негромкой брехней сторожевых собак. Осенняя суета сменилась сонной зимней текучкой мелких дел.

Прекратился сбор лесных орехов и речного жемчуга. Над крепостью и слободами, возвещая о приходе лютых морозов, тянулись вверх ровные столбы дымов от печных труб. Жизнь в окрестностях крепости замирала в зимней спячке.

У Артема тоже наступил перерыв в активной деятельности. Впервые с того времени, как он прибыл в крепость магов, у него появилось свободное время. Не надо спешить, присоединять племена. Не надо ходить в разведку, вести сложные переговоры, усмирять непокорные племена, строить, организовывать, направлять и убивать. Он долго валялся в постели, гнал от себя возмущенных, приходящих в тайне друг от друга жаловаться жриц, что не могли жить отдельно и не могли согласиться жить вместе…

Хойсира расцвела и похорошела. Ее мужчина много времени проводил с ней, любил и холил. Она хватала полной грудью запоздалое, осеннее бабье счастье. Старалась быть помощницей во всех его делах. Ревниво берегла от посягательств других женщин свою нежданно свалившуюся на нее любовь.

Единственное, что омрачало обоих, это то, что в спальне на ночь Артема приходилось связывать, и он ложился на отдельную специально сколоченную кровать.

Недоволен был не только он, но и Неела. Природный зов любви и мир, установившийся на время, делали свое дело. Девушка страдала от одиночества и все больше сближалась с более опытной в таких делах Милой. Она стала перенимать ее манеру одеваться. А та шила и себ, е, и ей наряды. Для этого Милой, каким-то непостижимым образом для Артема, у прижимистой Хойсиры стразу были отобраны спрятанные в сундуке мантии древних магов. Не осталась в стороне от модной лихорадки и сама Хойсира. Ее наряды, в которых она выходила на ужин, заметили все. Приодели даже Лушу. И эта четверка «знатных» женщин баронства составила общество, закрытое для других «дам» дикарского и крестьянского сословия. Дело пошло к тому, что Мила стала учить их придворному этикету…

Артем снисходительно смотрел на всю эту бабью суету, пока к ним не пожаловала серьезно настроенная Неела.

– Ты опять жаловаться? – лениво спросил Артем, увидев решительно входящую Неелу. Хойсира кинула на девушку подозрительный взгляд и продолжила вышивать.

– Нет, я пришла спросить…

Девушка расстегнула лисью шубу, сняла теплый платок, села на стул, положила руки на колени. Ее лицо с мороза разрумянилось. Она округлилась, стала более миловидной и женственной. Исчезла детская худоба и угловатость.

Артем полулежал на софе с выцветшим блеклым, золотистым рисунком на ткани, придвинутой к камину, и, словно кот, блаженно щурился. Одет он был в простые домотканые холщовые штаны, рубаху навыпуск из небеленого грубого полотна, которую называл «джинсой». Поверх рубахи – меховая безрукавка из шкуры овцы, и завершали наряд Артема шерстяные носки. Всем своим видом он ничем не отличался от дикарей. Такое же обветренное, скуластое лицо. Растрескавшиеся сухие губы. Былых, трясущихся при ходьбе дряблых щек не было и в помине. И даже несмотря на расслабленный вид, он производил впечатление спокойно лежащего лесного, древесного кота севера. Внешне пушистого и безобидного, но который в любой момент может сорваться и прыгнуть на жертву в два раза больше его самого. Обманчиво расслабленный и неожиданно стремительный.

– Спрашивай, – разрешил Артем.

– Когда ты отдашь нам Артама на перевоспитание?

– Вам, это кому?

– Мне, Хойскару и двоим контрразведчикам… Еще… – Неела немного замялась под взглядом Хойсиры, но, набравшись смелости, негромко буркнула: – Еще нам будет помогать Мила…

Артем удивленно поднял брови. На его лбу образовались две поперечные складки-морщины. Он склонил голову, рассматривая девушку. Но та выдержала его взгляд и гордо вскинула голову. Хоть она и хотела казаться спокойной, но по ее напряженной позе и прямой спине Артем понял, как она напряжена.

– С чего бы это? – подумал он и задал сбегающий с языка вопрос.

– А Мила-то вам зачем?

– Она будет помогать…

– Чем ОНА может вам помочь в воспитании Артама? – он специально выделил слово «она». Его пороть надо, а не миловать.

– Мы разберемся.

– Интересно. – Артем скептически усмехнулся. – Что, опять не можете расстаться?..

– Нет, можем. Просто она нам нужна… Я уверена…

– Она уверена, – произнес Артем. Криво улыбнулся уголком губ и закинул удочку с другой стороны. – А если она отобьет у тебя Артама? – Артем переглянулся с Хойсирой.

– Не отобьет, она старая. На семь лет старше меня. Зачем она ему? – совершенно по-детски наивно ответила Неела.

– Ой ли! Девочка, ты что, не знаешь этого бабника? Он хватает все, что шевелится?..

– Она женщина честная, и ей нравишься ты… – ляпнула Неела и покраснела. Хойсира промолчала, лишь многозначительно посмотрела на Артема. Тот недовольно скривился, но спросил:

– И что вам от меня нужно?

– Ты нашел крепость недалеко отсюда. Туда, как я знаю, еще обоз не собран. Решают, кто заселит эту заимку. Дикари или часть семей крестьян поедет на выселку. Вот туда мы отправимся на семь дён. Ты только не вылезай.

Артем вновь переглянулся с Хойсирой. Та, прикрыв глаза, дала понять, что нужно соглашаться.

Артем, кряхтя по-стариковски явно для вида, сел на софу, спустил ноги на пол и, не глядя вниз, шаря ногами, поискал меховые калоши. Нашел, вдел ноги…

– Когда хотите ехать? – спросил он.

– Хоть сейчас. У нас все готово…


Артам проснулся внезапно, от стылого холода. Сел на топчан и огляделся.

Было темно, но можно различить, что вокруг незнакомая обстановка. Темнота, холод и тишина. Он пошарил вокруг себя рукой и негромко спросил:

– Эй, тут есть кто?

– Есть, – ответил ему знакомый женский голос. – Чего тебе?

Артам узнал эти резкие интонации. Испугался и захотел нырнуть в сердце, но не тут-то было. Артем его туда не пускал. Артам грубо нажал сильнее, но на этот раз преградой стала сила воли Артема. Она его просто отшвырнула обратно. Сделав несколько безуспешных попыток, Артам сдался.

Ему было холодно, и он очень хотел есть.

– Неела, это ты? – спросил он, хотя сам уже понял, кто вместе с ним находится в комнате.

– Я, спи…

– Мне холодно, я не могу спать. Где мы?..

– Где, где, – передразнивала девушка Артама в… в заброшенном поселке. Если тебе холодно, встань и затопи печь. Дрова сложены там же. Лампа на столе. И не мешай мне спать.

Артам, поеживаясь от холода, сел. Глаза уже привыкли к темноте. Он видел смутные очертания предметов. Стол, комод. Сквозь неплотно прикрытые ставни пробивался тусклый свет с улицы.

Артам поднялся и подошел к столу, нащупал масляную лампу. Рядом лежали трут и кресало. Трясущимся, замерзшими руками почиркал. Высек искры. Зажег фитиль. Стало светлее. Артам опасливо огляделся. Обычный крестьянский зажиточный дом. Только везде пыль. Промерзшая комната с инеем по бревенчатым стенам. У печи аккуратно сложенная поленница дров, рядом топор. За дощатой перегородкой маленькой спаленки, примыкавшей к печи, закрытой плотной тканевой занавеской, кто-то спал. У порога спаленки, перед занавеской, лежал и смотрел недобрыми красными глазами пес-мертвяк. Артам встретился с ним взглядом, вздрогнул и, несмотря на холод, моментально покрылся испариной. Машинально подался назад. Но пес зевнул, широко раскрыв пасть, полную огромных зубов, и положил морду на лапы. Он потерял к Артаму всякий интерес.

Артам посмотрел на себя. Он был в одной меховой безрукавке поверх рубахи и в шерстяных носках. Его сапоги стояли у кровати, на которой он спал, укрытый шубой. Шуба ночью упала на пол, вот он и замерз. Он подошел к своей кровати, подобрал шубу и надел ее. Сел на кровать и со злостью подумал: «Да ну к бесам! Буду я еще печь топить. Больно надо». Натянул сапоги, поднял воротник шубы и завалился на кровать.

– Лампу потуши, – услышал он недовольный голос девушки.

Поднялся и, сильно раздраженный, топая сапогами, подошел к столу и задул лампу. Возвращаясь, напоролся на скамейку и ушиб колено. В сердцах выругался. Лег и постарался уснуть. Но сон не шел. Он, валяясь, промучился до утра, пока не проснулась и не встала Неела.

Как обычно, утром хотел нырнуть в сердце. Но снова не вышло. Несколько раз он пытался проломить барьер воли Артема и не мог. Тогда он стал его звать.

– Артем! Артем! Проснись!..

В ответ молчание.

Артам пошел на отчаянный шаг и вранье.

– Спасай, Артем. На нас напали!..

Но ответом на его вопли была лишь тишина. Артем или не слышал его, или не хотел с ним говорить.

– Вставай, лежебока, – обратилась Неела к Артаму. Девушка стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди. Одета она была в свитер с высоким горлом, меховую безрукавку и в мужские штаны, заправленные в сапоги.

Артам калачиком свернулся на голых досках и укрылся с головой. Из-под воротника вылетали клубы пара.

– Вставай, Артам. Дел много. – продолжила Неела. – Дом не топлен, воду надо натаскать, дрова нарубить, дорожку от дверей до ворот почистить…

– А я тут при чем? – буркнул Артам. – Тебе надо, ты и топи, или Артема позови. Сейчас его время бодрствовать…

Закончить свою речь он не успел. Кто-то сильно его рванул за шубу и сдернул с кровати. Артам от неожиданности вскрикнул и растянулся на полу. Испуганно выглянул из-под воротника. Над ним стоял и скалился вонючий пес. Его смрадное дыхание забивало невыносимой вонью мертвечины нос Артаму, и он стал отползать.

Неела совершенно спокойно на все это смотрела.

– Хочу тебе сказать, Артам, – невозмутимо продолжила она, – что у тебя не получится отлынивать. За тобой будет присматривать этот пес.

– И что? – зло проговорил Артам. – Что ты мне сделаешь? У нас с Артемом одно тело на двоих. Убьешь? Так давай, убивай…

Неела с удивлением смотрела, как изменилось, стало некрасивым, даже отвратительным ранее приятное и располагающее лицо мужчины. Оно перекосилось. Мышцы лица сидящего на полу Артама свело в судороге. Скалился искривившийся в немой злобе рот. Темные складки вокруг рта, мгновенно появившиеся морщины, испуг в глазах, спрятавшийся за показной наглостью, вызывали жалость и гадливость.

Неела внезапно ощутила, что, общаясь с Артамом, окунулась в нечистоты и от нахлынувшего отвращения передернула плечами. Ей надоело его слушать, смотреть на его мерзкое лицо, захотелось просто растерзать и затоптать это ничтожество, что смеет считать себя мужчиной. Но она, сделав над собой усилие, сдержалась и мысленно подала знак псу.

Артам, заметив ее заминку, принял за слабость. Хотел сказать что-то едкое, но не успел… Пес ухватил его за ногу и стал, словно куклу, трепать по полу. Пасть сжимал несильно, но больно.

– Нет, Артам, убивать я тебя не стану. Ты просто сам все будешь делать добровольно. Такие трепки ждут тебя до тех пор, пока не станешь слушаться меня.

… – Хватит… – не выдержав экзекуции, взмолится Артам. – Я все понял. Скажи, что делать… Да отпустиии… уже! Хватиит. Прошу, не наадоо…

Пес оставил Артама.

– Поднимайся, Артам. Затопи печь, натаскай воды. Я буду убирать дом. Потом наруби дрова. Я приготовлю, и мы позавтракаем.

– Еще не рассвело… – попытался поторговаться Артам, но, встретив взгляд девушки, тут же пошел на попятную. – Встаю…

Он поднялся и, ссутулившись, как был в шубе, направился к печи. Настрогал щепы и с удивлением увидел, что эта работа получается у него довольно ловко. Как будто он занимался этим постоянно. Уже более уверенно накидал в печь дрова, поджег щепу и запалил огонь. За работой не заменил, как ему стало жарко. Расстегнул шубу. Посидел, тоскливо глядя на разгорающийся огонек. Увидел, что он не погаснет, и с мрачным, обреченным видом поднялся.

– Где кадки для воды? – спросил он девушку, расчесывающую длинные шелковистые волосы.

– В сенях посмотри. И вытащи кадушку с гнилью на улицу, воняет. Воду набирай в ручье в овраге. У колодца нет ведра и цепи. Потом сделаем.

Артам, стараясь не сильно хлопать дверью, вышел в сени и прикрыл ее. В темноте с раздражением сделал пару шагов, нащупал входную дверь и толчком попытался ее открыть. Не вышло. Дверь оказалась заперта на запор. Нащупав массивный крючок, он откинул его и распахнул дверь настежь.

Снаружи пахнуло свежим бодрящим морозцем. В проеме двери виднелся толстый слой нетронутого снега и цепочки следов, ведущих от ворот к крыльцу. На кусочке видимого из сеней темно-бирюзового неба, краснея, занималась заря. Вокруг стояла звенящая зимняя тишина. Она прервалась стуком дятла по дереву. Тук, тук…

Постояв несколько долгих секунд, Артам вздохнул и огляделся. В углу нашел бочку. Над ней – рыболовные сети, затянутые запыленной паутиной. На стене на крюках висело коромысло и за бронзовые изогнутые ручки – три кадки. Артам снял кадку и осмотрел ее.

«Рассохлась… – с неожиданным для себя огорчением подумал он. – Надо вымачивать».

Подхватив одной рукой коромысло, другой еще одну бадью, он вышел на крыльцо. С мрачной решимостью, скрипя коркой слежалого снега, направился к воротам. С трудом отворил калитку, отодвигая снег. Справился тремя толчками. Не закрывая ее, вышел на улицу. Как таковой улицы не было. Дворы крестьян были поставлены без всякого порядка, выходя на площадь с занесенным снегом срубом колодца.

Прошагал мимо в сторону виднеющегося справа оврага. Прошел вдоль обрыва в поисках удобного спуска и обнаружил деревянную, с поручнями, лестницу. Ступени заледенели, и он, осторожно ступая, держа коромысло на плече и придерживая его рукой, стал спускаться. Другой рукой ухватился за поручни. Только тут вспомнил, что не взял меховые рукавицы. Оставил у печи на поленьях. Возвращаться за ними не стал. Поленился. Спустился на пару ступенек. Покачнулся. Но, сделав следующий неловкий шаг, Артам с криком поскользнулся. Ноги его взлетели вверх. Он упал на спину и, отчаянно вопя, считая позвоночником ступеньки, теряя кадки, коромысло, заскользил вниз.

Долетел быстро. Проскользил деревянный помост у реки, оставляя за собой глубокий след в снегу, и, пролетев пару метров по воздуху. Перелетел подтопленную лодку и рухнул на тонкую корку льда небольшой речушки. Лед не выдержал удара его тела, и Артам погрузился в воду с головой. Замахав руками, выскочил как пробка. Первые секунды он ошалело оглядывался в поисках ведер и коромысла, а затем, взревев, как медведь, отчаянно бросился к берегу, к спасительному помосту. Быстрое течение увлекало его в сторону, и он, преодолевая его, с усилием проламывал грудью лед, брел, глядя перед собой. И, вконец измученный, добрел. Вполз животом на берег и вылез на помост. Пошатываясь, хватая ртом морозный воздух, поднялся. С него ручьем лилась вода, оставляя на снегу мокрые, прорезанные струйками в корке снега следы. Холода Артам не чувствовал. Но его охватили внезапно набежавшие жалость к себе и отчаяние. И он, собравшись с силами, не глядя на ведро под ногами, ссутулился и пошел к лестнице.

Подъем дался ему гораздо труднее, чем спуск. На морозе, под порывами ветра, обувь и одежда быстро леденели. Он уже не чувствовал ног и, лишь цепляясь ослабевшими скрюченными от холода пальцами за поручни, пытался подняться наверх. Срываясь, скользя, падая и вновь поднимаясь, он упорно цеплялся за обледенелую жердину. И, потеряв на время способность ясно мыслить, безуспешно штурмовал лестницу. Скользил, падал на живот, поднимался и вновь пытался выбрать наверх…

Наконец, измученный и обессиленный, вспомнил, что он маг…

С другой стороны реки из кустов за ним наблюдал Хойскар и один из новоявленных контрразведчиков. Они видели его стремительный спуск и полет.

Контрразведчик аж крякнул с досады.

– Эх, ты ж… Это ж надо же быть таким неуклюжим… А с виду так и не скажешь…

– Это потому, что тело у них на двоих, этот еще им не научился пользоваться. Научится.

– Поможем? – спросил контрразведчик, наблюдая, как Артам топчется, падает и снова упорно ползет наверх.

– Нет, сам справится.

– А ежели застудится. Там у него уже бубенчики небось ледышками друг о дружку звенят. Как бы беды не случилось…

Не случится, он маг.

И точно, в какой-то момент Артам прекратил бесплодные попытки выбраться из оврага и стал магичить. Получалось у него это с трудом. Пальцы рук не слушались, движения были вялыми и заторможенными, но все же он сумел создать какое-то заклинание. Его окутал мгновенно появившийся и так же быстро исчезнувший пар, и дело пошло живее. Артам стал лучше соображать и ушел в сторону от лестницы. На четвереньках стал подниматься по снежному склону. Теперь снег был его помощником. Он выбрался и, не поднимаясь на ноги, на четвереньках пополз к дому с открытой настежь калиткой, заполз на крыльцо и, потянув на себя дверь, упал в сени. Сил уже не осталось. Артам был в полуобморочном состоянии, но краем меркнущего сознания понимал – нужно попасть в теплую горницу. Понимать-то понимал, да воля и стремление к жизни уходили вместе с силами.

Перед его покрытыми смертельной поволокой глазами появился образ смеющейся ведьмы Неелы. Она обнаружила его окоченевший труп. Стоя над ним, плевала на него и мерзко смеялась.

– Какой же ты слабак, Артам, а я еще хотела выйти за тебя замуж. Жил как червь и подох как крыса.

Артам заскрипел зубами. Мысль, пришедшая в голову, придала силы для отчаянного последнего броска.

«Не дождешься, ведьма. Я не умру. Не сделаю тебе приятное…

И он пополз дальше. Эти два последних метра дались ему с огромными усилиями. Он слабеющей рукой потянул дверь. Она открылась. Из горницы пахнуло теплом, ароматами приготовленной пищи. Артам, рыча, вполз на половину проема, после чего сознание покинуло его.

Он не видел, как две женщины всполошились, ухватили обледенелого Артама под руки, втянули в горницу и стали раздевать.

– Где же тебя носило, горе мое! – плача, причитала Неела, растирая самогонкой посиневшее, твердое как камень тело мужчины. А вторая женщина, с миловидным округлым лицом, положив руки ему на голову, закрыла глаза и, что-то негромко шепча, колдовала.

Артаму было все равно. Его сознание плыло в покое и сером тумане. Рядом, распластав крылья, убаюкивая его, летела бледная женщина. Он доверял ей и хотел лишь одного, чтобы его не беспокоили.

– Забвение… Забвение, словно ласковый майский ветерок обволакивал Артама тихий приятный шепот.

Он пролетел мимо удивленно смотревшего на него Артема.

– Прощай, брат, – крикнул Артам. – Я знаю, что плохо жил и так вот плохо и глупо завершил свою жизнь… Живи, пользуйся моим телом…

– Нет, Артам! Я тебя не отпущу. – Артем подпрыгнул, ухватил его за руку и с силой дернул к себе.

На него налетела, маша крыльями, бледнолицая красавица.

– Он мой! Отпусти его, негодник.

Она била крыльями по телу Артема, ломала ему ребра, царапала длинными ногтями лицо. Но он крепко держал Артама и, закрыв глаза, свободной рукой отбивался от женщины.

– Он еще не твой, сестра! – прозвучал возмущенный строгий голос, и в схватку вступила другая женщина. В короткой белой тунике, венком полевых цветов на голове и цветущим белыми цветами на навершии посохом в руках. Она одним ударом посоха отбросила бледнолицую летунью и встала между людьми и крылатой. – Я даю ему последний шанс, – провозгласила она. Бледнолицая яростно завизжала…

А Артам и Артем обессиленно обнялись и, чувствуя тепло друг друга, оба рухнули вниз, в темноту…

Конец 5 книги

Октябрь 2022 г.

Загрузка...