Глава первая

Мы медленно, вытянутым кругом, прохаживаемся по залу совета, почти как в танце. Проходим круг за кругом от решетчатых окон на одном конце комнаты, отделанной деревом, до огромного каменного камина на другом конце. Арон, я и наши главные королевские советники; лорд Корвакс, лидер Собрания – сообщества, в которое входят дворяне по рангу ниже защитника, и сами четыре защитника. Только четыре, потому что я являюсь защитницей как Атратиса, доминиона, в котором выросла, так и защитницей Олориса, доминиона, которым ранее управляла семья Зигфрида Редвинга, по крайней мере, сейчас. По закону, защитником Олориса должен быть Зигфрид, а не я. Но это было до того, как он попытался захватить корону. До того, как убил собственного отца, как мы потом выяснили, чтобы облегчить себе путь к власти.

Трость лорда Корвакса стучит по покрытому ковром полу, невольно отсчитывая время. Встречи обычно проводятся именно так, чтобы мышцы наших ног не ослабли, учитывая то, сколько времени мы проводим в небе. Секретарь носится по кругу со скоростью кометы, делает заметки и напоминает нам при необходимости о вопросах, для обсуждения которых мы здесь собрались.

Нам не нужно напоминать о революции в Селонии. Поток прибывающих дворян не ослабел и спустя две недели после того происшествия на праздновании солнцестояния.

– …и, похоже, некоторые направились прямиком к друзьям и семьям в доминионы. Сюда добралось большинство из летающих, – леди Финч, хранительница Цитадели, вздыхает и качает головой. – Цитадель переполнена, Ваши Величества. Мои люди пытаются найти место для вновь прибывших в город, но тогда встает вопрос провизии…

Я вопросительно смотрю на управляющего поместными землями. Он строит кислую физиономию.

– Снегопад перекрыл все главные дороги. Боюсь, зерновые из Ланкорфиса, в которых мы нуждаемся, поедают амбарные крысы.

Длинный перечень бед продолжается. Селонийцы, которые не смогли лететь из-за тяжелых ран – а их много, – начали прибывать в наши портовые города на лодках. Некоторые принесли с собой болезни. Число погибших никому не известно.

Тэйн, защитник Фениана, пускается в нудное и кровожадное описание того, что он хотел бы сделать с бескрылыми мятежниками Селонии, если бы только мог до них добраться. Я унимаю свое раздражение, изучая богато расписанный потолок. На нем запечатлены мифологические сценки: война между птицами, людьми и творениями Жар-птицы, которые могли принимать обе формы – нами, – ради мира и процветания. Интересно, не иронизировал ли над сюжетом бескрылый художник, расписавший потолок? Наконец Тэйн вынужден сделать паузу, чтобы перевести дух, и я ухватываюсь за эту возможность.

– Мечты о реванше – это прекрасно, лорд Тэйн, но реальность редко бывает такой же приятной, как фантазия. И я не разрешу вам действовать, пока мы не разберемся с тем, что же происходит в Селонии. Скайн соберется через два дня, чтобы определиться с дальнейшими действиями.

– Но что насчет слухов, Ваше Величество? Волнения в бескрылых городах, тайные собрания и заговоры… – Тэйн выпучивает глаза. – Неужели мы не сделаем ничего, чтобы защитить себя?

– Слухи, милорд, это не факты. Вы можете представить какие-нибудь доказательства?

Тэйн задет, но не отвечает.

– Что ж. Любые акты возмездия против нашего бескрылого населения будут сурово наказаны, – свадебный подарок моей подруги Летии, кусок камня удачи из Атратиса, в форме пера, лежит у меня в кармане. Я крепко его сжимаю. Приподнимаю подбородок и вглядываюсь в круг лиц. – Я ясно выразилась?

Раздаются одобрительные возгласы, некоторые недовольны. Бескрылые, включая Летию, не имели права голоса и власти, только на тех местных собраниях, которые разрешались в каждом доминионе. Когда соберется Скайн, я надеюсь снова поднять вопрос об обеспечении им представительства, но сейчас я об этом упоминать не собираюсь. В первый раз, когда я это предложила, идея была сразу же отвергнута; я поняла, что лучше не давать дворянству времени на подготовку возражений.

– Лорд Флетч, какие у нас еще остались вопросы?

Серокожий советник, младший член гусиных семей, перебирает бумаги и поджимает оранжево-розовые губы.

– Гм… есть предложение награды за информацию, которая поможет поймать Зигфрида из Олориса и бывшую королеву Таллис, его сводную сестру.

Лорд Пианет, наш главный секретарь, излагает план: выделить деньги и развесить объявления с изображениями Зигфрида и Таллис на каждой городской площади, предложить вознаграждение за полезную информацию.

Мои советники продолжают молча расхаживать, пока Арден, защитник Дакии, не поднимает руку.

– Разве это необходимо? Прошло почти четыре месяца, а мы так и не нашли их следов. Во всех благородных домах в королевстве был проведен обыск. Олорис был перерыт. И все равно ничего. Скорее всего, они были убиты, – он просто отмахивается от них и кривит губы в улыбке. – А если нет, то у них нет средств, чтобы представлять реальную угрозу. Я думаю, нашим деньгам найдется лучшее применение.

– Верно, верно, – добавляет лорд Тэйн. – И вряд ли правильно поощрять бескрылых доносить на дворянство.

Арон, который весь совет молчал, так резко останавливается, что леди Виржиния, защитница Ланкорфиса, почти врезается в него.

– Должен ли я напомнить вам, лорд Тэйн, что именно эти дворяне – убийцы и предатели, и относиться к ним будут соответственно? – Он не повышает голос, но нельзя не заметить в его тоне опасной резкости. Тэйн меняется в лице и бормочет, что согласен. Арон продолжает:

– И мы не нуждаемся в вашем одобрении, лорд Арден. Награда будет финансироваться короной. Наша цель сегодня – просто держать вас в курсе насчет того, как мы поступим, чтобы привлечь предателей к суду.

– Конечно, Ваше Величество, – лорд Корвакс мягко кланяется. – Собрание всецело поддерживает вас в этом.

– Поддерживает, но не финансирует, – замечаю я.

Корвакс продолжает:

– Я уверен, единственная забота лорда Ардена в том, чтобы избавить Ваши Величества от ненужного беспокойства.

Арон не удостоил его замечание ответом. Спустя мгновение лорд Пианет спрашивает, остались ли еще нерешенные дела. Патрус, защитник Бритиса – потому что я еще не придумала, как законно сместить его, – поднимает руку.

– Если мы говорим об угрозах королевству, то позвольте напомнить совету, что вопрос о королевском престолонаследии еще не решен. Возможно, Их Величествам было бы разумно объявить наследника, поскольку в их семье нет детей королевской крови. Пока что.

Он многозначительно смотрит на мой плоский живот своим единственным оставшимся глазом; второго я его лишила, когда он пытался меня похитить.

Мы с Ароном переглядываемся. Мы знаем, что при дворе ходят слухи о природе нашего союза. Мы поженились, чтобы уберечь трон от рук Зигфрида, а королевство – от гражданской войны, без притязаний на что-либо кроме родственной привязанности. Арон знает, что я была влюблена, как и влюблена сейчас, в Люсьена. Когда-то он тоже был в него влюблен.

Я делаю глубокий вдох, чтобы сказать Патрусу, что именно он может сделать со своим предложением, но Арон обнимает меня за талию и говорит первым.

– Вопрос о престолонаследии скоро будет решен, лорд Патрус. Но, будьте уверены, что бы ни случилось, следующим правителем Соланума вы не станете, – Арон одаривает его широчайшей улыбкой, но без тени веселости. – Так что вам совершенно незачем беспокоиться об этом. Теперь можете покинуть нас.

Все откланиваются, круг распадается, и спустя мгновение в зале совета мы с Ароном остаемся одни.

– Зачем ты это сказал, Арон? Теперь все будут считать, что я беременна, и очень скоро станет ясно, что нет. Я как раз собиралась сказать ему…

– Я догадываюсь, что ты хотела сказать, – он слегка улыбается, и в его больших зеленых глазах я вижу нежность. – И, поверь мне, я полностью разделяю твои чувства. Патрус чудовище. Каменный дракон был бы лучшим защитником; по крайней мере, он убивал бы людей только для выживания, а не ради удовольствия. Но мы должны действовать осторожно, Адерин. Мы с тобой вдвоем знаем, что Зигфрид и Таллис вернутся, и когда они вернутся, нам понадобится поддержка всех дворян, которых мы только сможем заполучить. Мы должны уважать законы. Ты хочешь все изменить, и я понимаю, почему. Но мы не можем допустить тирании, – он подходит и прислоняется к окну, кладет руку на раму. – Я достаточно насмотрелся на тиранию во время правления своего отца.

Конечно же, он прав. Я действительно хочу изменений. Это одна из причин, по которой я сказала «да» Арону и трону. Я хочу продолжить работу, которую моя мать начала еще в Атратисе. То, что жизнь бескрылых: образование, свобода – абсолютно все должно зависеть от правящего ими дворянства и его прихотей, было неправильным. Мне вспоминаются слова Люсьена: он уподобил правительство Соланума прогнившей системе. Тогда я не была с ним согласна. Я знала слишком мало, чтобы понять, говорил ли он правду. Но теперь… я не хочу революции. Я не хочу кровопролития. Но все должно измениться.

Я просто не знала, что все будет настолько… сложно.

Я никогда не рассказывала Арону о другой своей мечте – бросить вызов законам, править как кузены, а не как муж и жена. Чтобы стать свободной и быть с Люсьеном. Если Люсьен когда-нибудь меня простит.

Арон все еще глядит в окно. Теперь, будучи королем, он выбирает ткани, вышитые богаче, но его верность черному никуда не делась; он считает, что отсутствие руки в темных одеждах менее заметно. Сейчас на нем черные кожаные брюки и сапоги, черная бархатная туника поверх тонкой льняной рубашки – разительный контраст со светлыми волосами и пейзажем за окном. Снова густо валит снег, пряча обычно открывающийся отсюда вид на фьорд. Падающие снежинки завораживают, но это еще один день без полетов и езды верхом. Я мягко касаюсь его плеча.

– Мне нужно встретиться с Летией, поэтому прошу меня извинить…

– Вижу, Люсьен все еще при дворе, – Арон смотрит на меня украдкой, вопросительно приподняв брови. – Все такой же невероятно красивый, как и всегда.

Так вот о чем он размышлял?

– Верно. Думаю, у него здесь друзья, которых он давно не видел: двоюродная сестра Нисса, тетушка, другие, – я пожала плечами. – Я не просила его остаться, Арон. Я не забыла об обетах, которые мы дали.

– Как и я. Пожалуйста… – он предлагает мне свою руку, – позволь мне проводить тебя обратно в покои.

Интересно, счастлив ли Арон? Считает ли он, что трон стоил того: жизни, проведенной в дружбе и любви, когда дружба может перетечь в любовь, но без какой-либо страсти.

Конечно же, я его об этом не спрашиваю. Просто замечаю этот еще один невысказанный вопрос между нами.

Мы выходим из зала совета, и снегопад становится все плотнее. Арон бы никогда не признался, но я уверена, часть его радуется такой погоде. Сколько это ни продлится, он не один привязан к земле.

Мы подходим к королевскому залу для аудиенций и слышим громкие голоса, доносящиеся из соседней гостиной. Голоса легко узнаваемы: Летия, мой клерк, горничная и лучшая подруга – моя сестра по любви, хоть и не по крови, – и леди Крамп, «советница», навязанная мне Собранием.

Арон поджимает губы, пытаясь не рассмеяться.

Я вздыхаю.

– Это твоя вина. Ты убедил меня согласиться на то, чтобы эта женщина была рядом.

В отличие от большинства дворян, которые проводят при дворе, по меньшей мере, два года, прежде чем достичь совершеннолетия, у меня не было связи с Цитаделью вплоть до прошлого лета. Леди Крамп должна давать мне советы по королевскому поведению. Учить меня, как быть королевой, хотя у нас с ней очень разные представления о том, что именно значит быть королевой.

– Я чувствую себя с ней… – я морщусь, подыскивая нужные слова. – Представь себе, как кто-то берет ржавый гвоздь, кусок шифера и скребет одним по другому, снова, снова и снова, пока тебе не захочется кричать. Вот как я себя с ней чувствую.

– Вот как себя чувствуют рядом с ней все. Но в конечном счете оно будет того стоить.

Арон наклоняется и шепчет мне на ухо, зная, как я полагаю, о слугах, застывших у двери.

– Она связана почти со всеми благородными семьями королевства. Просто потерпи ее еще несколько месяцев. Как я уже говорил, нам нужна поддержка.

Я прищуриваюсь.

– Хорошо. Но ты можешь пойти со мной… – я указываю на дверь зала для аудиенций. – И помочь разобраться.

– Я бы с удовольствием, дорогая. Но уверен, в комнате меня дожидается что-то, что требует неотложного внимания, – он начинает пятиться. – Бумажная волокита. Или еще что-нибудь.

Я упираю руки в бока.

– Ты ее боишься.

Арон улыбается, пожимает плечами и отвешивает безупречный поклон.

– Я знаю, ты сможешь, моя королева, – он с ухмылкой разворачивается.

Тупая головная боль, окольцевавшая мой правый глаз, вонзается из-за раздражения прямо в череп.

Но этого было не избежать.

Слуги распахивают передо мной двери.

Летия стоит перед одним из диванов, прижимая книгу – кажется, мой ежедневник – к своей груди. Напротив нее сидит леди Крамп, скрестив руки на груди и открыв рот в ужасе.

– Что здесь происходит?

Леди Крамп делает глубокий реверанс.

– Прошу прощения, Ваше Величество. Мы с госпожой Летией как раз беседовали.

– Это правда? – Я смотрю в сторону Летии. – Все в порядке?

Летия, вспыхнув до самых корней своих пепельных волос, выдает «нет» одновременно с леди Крамп, которая говорит «да».

Я поворачиваюсь к своей подруге.

– В чем дело?

Она хочет, чтобы я отказалась от должности твоего клерка. Она говорит, что дворянам не подобает просить о приеме у бескрылой женщины. Она говорит, что я не заслуживаю такой чести ни по рождению, ни по образованию…

Я оглядываюсь на вторую женщину.

– Летия бывала со мной на уроках с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Вы считаете меня необразованной?

Крамп выдавливает улыбку, хотя не может скрыть презрения во взгляде.

– Ни в коем случае, Ваше Величество. Я лишь хотела подчеркнуть, что о королеве судят по ее окружению. Хотя нет никаких сомнений в навыках госпожи Летии как вашей личной служанки, должность клерка исконно, – она придает этому слову такой вес, что оно превращается в камень, в оружие, которым можно выбить из кого-то жизнь, – занимал дворянин.

Этого от нас и ждали. Она устремляет взгляд в потолок – привычка, это знак, что она собирается сделать заявление.

– Служащий высокого ранга должен иметь хорошие связи с влиятельными домами и семьями, свободно передвигаться по двору и служить мостом между монархом и дворянами… Такой клерк может только повысить статус того, кому он служит.

– Похоже, у вас есть на примете кто-то конкретный.

Мое замечание на мгновение сбивает леди Крамп с толку. Мшистый цвет ее кожи – она из многочисленных семейств голубей – становится темно-зеленым.

– Выбор персонала, разумеется, зависит от вас, Ваше Величество. Но если у вас больше никого нет на примете, то моя старшая дочь скоро вернется ко двору. Я уверена, для нее будет большой честью служить Вашему Величеству.

Свое предложение она сопровождает еще одним реверансом и фальшивой улыбкой.

Летия возле меня напрягается. Я хочу указать леди Крамп, что я не согласна заменить свою подругу. Если уж на то пошло, я хочу прогнать ее со двора, отправить обратно в болота Бритиса, где она сможет проповедовать о традициях и статусе своим несчастным иждивенцам.

Но Арон прав. Нам нужна поддержка. Нам нужно время, чтобы убедить дворянство в том, что наши планы на будущее королевства осуществимы. Поэтому я стискиваю зубы и улыбаюсь леди Крамп такой же фальшивой улыбкой, как и она мне.

– Благодарю вас, леди Крамп. Как всегда, вы показываете свежий взгляд. Я обязательно обдумаю ваши слова. Вам больше не нужно будет говорить с Летией на эту тему.

Крамп недоуменно морщит лоб, пытаясь понять, что я имею в виду.

– У меня так болит голова, – продолжаю я. – Леди Крамп, не будете ли вы так любезны послать за врачом, когда будете уходить?

Ей ничего не остается, кроме как снова сделать реверанс и уйти. Как только я убеждаюсь, что она покинула мои апартаменты, я поворачиваюсь к Летии.

– Мне очень жаль.

– Это не твоя вина. Эта женщина – подлая, ревнивая стукачка. Молоко свернется, если она пролетит в трех размахах крыльев от сыроварни, – подруга вздыхает. – Хотя, я думаю, она права.

– Конечно, она не права, – я на мгновение хватаю Летию за облаченную в перчатку ладонь; сила, которая позволяет нам трансформироваться, которая остается у нас под кожей даже в человеческом облике, делает любое наше прикосновение опасным для большинства бескрылых. Я видела, как дворяне в гневе жгли кожу слугам. Однажды мой дядя, последний король, заставил и меня это сделать. – Ты хороший клерк, Летия. Не позволяй ей сбить тебя с толку.

– Я не сомневаюсь в себе. Но когда дворяне приходят ко мне просить о встрече с тобой… – она опускает взгляд и качает головой. – Я видела, как они на меня смотрят. Как будто они… они унижены только тем, что разговаривают со мной. – Она снова поднимает глаза, но теперь они грустны. – Словно у меня болезнь, которую они боятся подхватить.

От прилива гнева и сожаления у меня перехватывает дыхание.

– Я все изменю, Летия. Обещаю.

Я просто не знаю, когда. Или как именно.

– И если Крамп еще хоть раз заговорит с тобой подобным образом, я швырну ее в темницу, и неважно, насколько у нее хорошие связи.

– Не делай этого. Я не хочу усложнять тебе жизнь, – она открывает ежедневник, и несколько минут мы вместе сидим на диване – близко, но не касаясь друг друга, – и проходимся по моим встречам на ближайшие несколько дней. Но могу сказать, что ее мысли заняты не послами и не торговыми делегациями, которыми заняты страницы, кривым почерком Летии отмечены их имена и назначения.

– О чем ты думаешь?

– О переменах, – она складывает уголок одной из толстых страниц. – В Селонии все изменилось.

– Это правда. Но ведь ты же не хочешь…

– Нет, конечно, нет.

Между нами воцаряется тишина.

– Летия, – спрашиваю я, наконец. – Ты хочешь домой? Ты же знаешь, что можешь уехать, когда только захочешь, – в страхе перед ее ответом мой желудок скручивается в узел. У меня есть Арон и Одетта, и я их полюбила. У меня появились друзья среди молодой знати. Но с тех самых пор, как мне исполнилось одиннадцать, после убийства матери, когда Летия стала моей компаньонкой, я проводила с ней, по крайней мере, половину дня. Без нее моя жизнь не была бы жизнью.

И все же я должна предоставить ей выбор. Прошлой весной, когда мы покидали замок Мерл, нам казалось, что это всего на шесть недель. Что это не навсегда.

Летия колеблется, но только на секунду.

– Нет, – решительно качает она головой. – Я не оставлю тебя, Адерин. И, кроме того, – озорной юморок блеснул в ее глазах, – лорд Ланселин все еще платит мне за то, чтобы я была твоей компаньонкой. А это хорошие деньги.

Я ухмыляюсь.

– И тебе все еще весело, я надеюсь.

Она пожимает плечами и смеется.

– Ну, ты уже давно не рисковала жизнью. И хотя я сомневаюсь, что это продлится долго, я не против, чтобы волноваться чуть меньше.

Ее голос звучит легко, но я знаю, что скрывается за ее словами. Несмотря на все усилия наших врачей, на шее Летии до сих пор остается ожог, повторяющий очертания ладони Зигфрида.

Месть ничего не решает. Увидев, как погибает убийца моей матери, я не обрела покой, на который так надеялась. Что бы я ни сделала с Зигфридом, это не исцелит Летию. Но я обязана его найти. По крайней мере, я обязана остановить его, чтобы он не причинил такую же боль другим.

Приходит мой врач с настойкой ивы от головной боли. Когда он уходит, Летия помогает мне сменить шелковое платье на тунику с длинными рукавами из кожи и на брюки и высокие сапоги. Я иду в новый тренировочный зал в попытке потратить немного энергии, в попытке сделать что-нибудь – что угодно, – чтобы отвлечься от утренних разборок с моим секретарем и леди Крамп. Я научилась владеть мечом после того, как потеряла способность менять форму. Пускай эта сила и вернулась ко мне, я продолжала тренироваться; не знаю насчет Таллис, но Зигфрид умеет обращаться с клинком.

К моему приходу комната полна народу; бесконечный снегопад заставляет многих дворян искать другие развлечения. Но в толпе здесь не только знать. Это единственное место в Цитадели, где летающие и бескрылые – по крайней мере, привилегированная их часть – находятся на равных. Тренировочный зал Арон увеличил после нашей коронации, но он находится под управлением и надзором темных стражников. Сами они бьются на мечах и метают топоры, но теперь позволяют и дворянам пользоваться этим местом, предлагают советы по технике и решают исход спорных поединков. Несмотря на двести мирных лет в Солануме, умение владеть мечом некоторыми все еще ценится, хотя слишком многие презирают его как навык, необходимый только бескрылым. Но сами стражники не станут сражаться с дворянами. Исключением является Арон; когда он лишился руки, почти три года назад, темные стражники стали его друзьями и обучили, и он все еще дорожит этой дружбой. Я обыскиваю большой зал с высоким потолком в поисках его стройной фигуры.

Эмет – красивый, медноволосый, самый близкий друг Арона из темной стражи – подходит ко мне и почтительно кивает.

– Мадам, – в этой комнате не используются никакие титулы. Никаких упоминаний о доме или звании.

– Добрый день, Эмет. Мой муж здесь?

– Нет. Но есть поединок, который вот-вот закончится, если хотите партнера для тренировок. – Он вручает мне тренировочный меч с затупленным лезвием и острием и ведет мимо мишеней для топоров, туда, где двое мужчин, оба тяжело дышат, оба в поту, отдают друг другу честь. Одного я не знаю. Он среднего роста, мощного телосложения, с темными глазами и собранными сзади серебристыми волосами, наверное, они ниже плеч. Эмет бормочет, что этот человек – один из дворян, бежавших из Селонии; на одной из его скул виднеется запекшаяся рана.

Его противник – Люсьен.

Темные волосы коротко подстрижены, так что он снова стал похож на моего Люсьена. Люсьена, о котором я все время думаю. Мое сердце, предательское сердце, бьется быстрее.

Эмет делает шаг вперед.

– Джентльмены, если кто-то из вас настроен на еще один поединок, то эта леди ищет партнера.

Незнакомец слегка прищуривается, бросая на Эмета недоверчивый взгляд, но делает широкий поклон в знак своего согласия. Люсьен, немного поколебавшись, кивает. Даже слегка улыбается; интересно, пытается ли он извиниться за свое поведение в нашу последнюю встречу? Но затем он идет вперед. Словно выбор уже сделан. Словно я обязана выбрать его даже после того, как он столь презрительно обошелся со мной на балу в честь солнцестояния.

– Этот джентльмен, – я указываю на незнакомца, – будет достойным противником, я полагаю.

Люсьен застывает. Сжимает губы и отворачивается от меня.

Я отказываюсь смотреть ему вслед.

Эмет уже разбросал по полу свежий песок. Седовласый незнакомец отдает мне честь и с легкой улыбкой на губах поднимает меч. Я делаю глубокий вдох и обнажаю свой меч в ответ. У меня нет времени беспокоиться о Люсьене или о чем-то другом; как только мы встаем в позиции, незнакомец нападает.

Я отражаю без колебаний, быстро взмахивая левой рукой вверх и блокируя лезвие его клинка своим; мы на миг встречаемся взглядами, и я поражаюсь решимости и сдержанной ярости, которые в нем ощущаю. Он снова бросается на меня, но я быстрее; я успеваю увернуться и начинаю контратаку, нанося удар за ударом. Он делает шаг назад, тяжело дыша, и я вижу, что удивила его. Очевидно, он не ожидал, что я буду – или смогу – так хорошо сражаться. Мы кружим, переводя дыхание, но мой противник вскоре снова набрасывается. Он пытается использовать против меня свой рост и превосходящую силу, и я вздрагиваю, когда мышцы моих рук и ног протестуют против огромной силы его атаки. Рядом собирается несколько зрителей. Я не обращаю на них внимания. Хотя у меня меньше опыта при дворе, чем у большинства моих придворных, здесь мало кто – за исключением Арона – сражается так же хорошо, как я. Я не собираюсь терпеть поражение от этого селонийского беженца.

Когда он вновь нападает, я слегка опускаю меч, надеясь, что он подумает, что вынудил меня обороняться. Моя хитрость срабатывает. Он подходит ближе; думает, что это конец, что победа за ним.

Но он ошибается. Я приземляюсь на колени, вытягиваюсь на земле, чтобы оказаться под его клинком. Быстро перекатываюсь на бок. А потом одним молниеносным движением сшибаю его с ног. Мой противник падает навзничь, кряхтя от силы удара и взметая в воздух частицы песка и пыли. Прежде чем он успевает прийти в себя, я вскакиваю на ноги и втыкаю острие клинка прямо ему в грудь.

– Сдаетесь, сэр?

Он глядит на меня, и удивление в его глазах быстро сменяется раздражением. Но в следующее мгновение он уже широко улыбается.

– Конечно, моя госпожа. Отлично… отлично сыграно.

Прежде чем зрители расходятся, раздаются негромкие аплодисменты. Мой противник поднимается с земли и кланяется мне.

Я киваю в ответ, с трудом дышу, с дрожью возвращаю тренировочный меч Эмету и сжимаю пальцы. Покрытая шрамами кожа на спине начинает саднить; я месяцами не сражалась так рьяно. И все же изо всех сил стараюсь сдержать улыбку.

Незнакомец отвешивает еще один поклон и коротко улыбается.

– Я очень рад встретить столь достойную противницу, – у него приятный акцент. – Можно? – он протягивает мне руку; целует мои пальцы, когда я кладу свою ладонь в его. – Разрешите предложить вам еще один поединок? Я был бы благодарен такому развлечению.

– Благодарю, но, боюсь, у меня назначена важная встреча, – я отхожу назад.

Люсьен стоит рядом с нами, прислонившись к стенке, наблюдает за мной и хмурится.

Повинуясь внезапному порыву, я поворачиваюсь к незнакомцу.

– Может быть, в другой раз, когда мы будем свободны, – я тепло улыбаюсь ему. – Могу я узнать ваше имя?

– Конечно. Верон, – он не говорит мне о своем доме – Эмет, очевидно, объяснил ему правила.

– Что ж, благодарю, Верон. Я провела время с удовольствием, – снова улыбаюсь, склоняю голову и ухожу.

Я больше не оборачиваюсь и не смотрю, чем занят Люсьен.


Оставшаяся часть дня забита куда большим количеством встреч. У меня нет времени на отдых до самого окончания ужина, после которого я смогу остаться с Летией наедине в своей гостиной. Она вяжет, а я сижу, свернувшись калачиком, в углу одного из диванов. В моих руках книга – занятная история о том, как юная девушка открывает новый мир и сталкивается со всеми его чудесами, и, хотя я смотрю в текст, совсем не читаю. Мои мысли блуждают, убаюканные щелканьем спиц и потрескиванием поленьев в камине. Я мечтаю о другом будущем, полном приключений и путешествий, где нет обязательств. Пока стук в дверь не возвращает меня в реальность.

На пороге стоит один из одетых в синее с серебром слуг.

– Если вы позволите, Ваше Величество, леди Нисса Свифтинг просит минуту вашего времени.

Лицо у него деревянное, но я слышу, как позади него раздается чье-то неровное дыхание – Нисса?

– Хорошо, – я киваю Летии, она берет свое вязание и отходит на край комнаты, замерев в ожидании, когда заходит другая женщина. Лицо Ниссы покрыто пятнами, а глаза – опухшие от слез. Я догадываюсь, что произошло.

– Лорд Бастьен?

Она кивает.

– Его тело нашли на побережье в Итане. По словам лекаря, он потерял слишком много крови, на нем было столько ранений, а еще… – она судорожно глотает, – они отрезали ему одно ухо… – ее голос прерывает новый поток слез, и она закрывает руками лицо.

– Мне очень жаль, Нисса. Ваша мать знает? Позвольте мне послать за ней слугу. Или лорда Люсьена. Пожалуйста, скажите, чем я могу вам помочь, что вам необходимо.

– Месть, – тихо раздается это слово, но в следующее мгновение она сжимает руки и падает передо мной на колени, ее голос дрожит. – Кровь за кровь, вот чего я желаю. Я умоляю вас как ваш верная подданная и ваша кузина, помогите дворянам Селонии вернуть то, что у них отняли. Пошлите войска против бескрылых, утвердивших там свое правление. Заставьте их заплатить за отнятые жизни.

– Пожалуйста, Нисса, поднимитесь, – я чувствую, как покалывает обнаженная кожа на моей шее; я практически ощущаю, как Зигфрид и Таллис наблюдают за мной из темных углов комнаты в ожидании, что я совершу ошибку. Сделаю то, что поставит королевство под удар.

– Ситуация довольно сложная.

– Нет, не сложная, – она заставляет себя выпрямиться, сбивчиво дыша. – Мы должны подавить это восстание, Ваше Величество, – ее руки сжимаются в кулаки. – Или оно разрастется, и Соланум падет, а наша кровь потечет по улицам Фарна.

Нисса смотрит на Летию и наклоняется вперед с красным лицом.

– Дело бескрылых – служить, а не править. Не общаться с королями, как с равными…

– Довольно! – я вскидываю подбородок и позволяю голосу прозвучать с холодом.

– Вы забываетесь, леди Свифтинг. От горя вас покинул рассудок.

Нисса смотрит на меня с таким гневом, что мне интересно, не собирается ли она ударить меня. Но проходит момент; она начинает всхлипывать и, спотыкаясь, падает в ближайшее кресло.

– Летия…

Моя подруга все понимает. Она спешит к двери и отдает распоряжения слугам. Я расхаживаю взад и вперед во время ожидания, но не пытаюсь заговорить с Ниссой. Мне нечего ей сказать.

Наконец в дверь снова стучат. Мать Ниссы, Виржиния из Ланкорфиса, здесь, как и Люсьен. Он помогает Виржинии поднять дочь из кресла, и обе женщины уходят, мать Ниссы бормочет на ходу извинения.

Летия игнорирует Люсьена.

– Я пойду и прослежу, чтобы служанки согрели вашу постель, Ваше Величество, – она делает реверанс и уходит в мою спальню, закрыв за собой дверь.

Впервые за последние три месяца мы с Люсьеном остаемся наедине.

Загрузка...