Костя в школе. 5-8

Вергилия

Одним из последствий того судьбоносного дня стало непреодолимое желание помочь Вергилии. Подумать только – четыре года безответной любви! Это ж свихнуться можно. А ещё ужасно обидно: Вергилия – отличная девчонка, упустит Никита своё счастье, потом будет мне пенять, что я ему вовремя глаза не открыл! Но теперь-то я понимаю: мне просто хотелось устроить так, чтоб все вокруг были счастливы.

Взялся я за дело лихо.

– Смотри-ка, – говорил я Никитке, – какая у Вергилия сегодня оригинальная причёска.

Никита переводил недоумённый взгляд с Вергилиной оригинальной причёски на меня и обратно, и я торопился сменить тему. Но через какое-то время я снова не выдерживал:

– Ты не слышал её последнее стихотворение? Всё-таки она очень талантлива. Я сначала тоже думал, что она просто с мамы пример берёт…

– А я ничего не думал, – перебивал меня Никита. – Что вообще с тобой такое? Шутишь с Алисой, даришь цветы Марусе, нахваливаешь Вергилию… Ты что – этот, как его – Донжуан?

И Никитка рассмеялся над собственной шуткой.

– С Алисой я больше не шучу, а Вергилия моя лучшая подруга, – огорошил я Никитку. – Мы могли бы и втроём дружить. Вот я и обращаю твоё внимание. Чем она тебе не нравится?

– Ты опять что-то придумал, – с подозрением сощурился Никита. – Я знаю, когда ты начинаешь мутить.

Пришлось искать другой заход. И я решил рискнуть. Вызвал на разговор Матвея.

– Слушай, – сказал я ему, краснея и потея, – дело есть, такое… Забыл слово. Типа тонкое.

– Деликатное, – подсказал Матвей.

– Точно, – подтвердил я. – Ты ведь знаешь Вергилию…

Матвей удивлённо поднял брови.

– Она с первого класса влюблена в одного мальчика из нашего класса. И я хочу помочь ей. И думаю, что если ты… если кто-нибудь… покажет… в общем, приударит за ней, то он обратит внимание.

Уф, самое сложное позади.

– А я тут при чём? – не понял Матвей.

– Ну вот я решил попросить именно тебя, потому что ты, мне кажется, не станешь над ней смеяться. Ты понимаешь, что она отличная девчонка. Возможно, однажды и тебе понадобится её или моя помощь. Стих сочинить, например.

– И что я должен делать? – усмехнулся Матвей.

– Ну как с Марусей, – обрадовался я и прикусил язык. – Ну я имею в виду – сядешь рядом и просто пообщаетесь. У вас много общего, кстати.

– А в кого она влюбилась?

– Секрет, – ответил я. – Но если всё пойдёт по плану, ты и сам догадаешься.

Судя по всему, мне удалось пробудить в Матвее если не сочувствие, то любопытство. И уже на следующем уроке он подсел к Вергилии. Я потирал руки, возомнив себя величайшим тактиком, стратегом, дипломатом и устроителем человеческих судеб. Расчёт оправдался на 100%: им явно не составило труда найти общие темы. Галина Петровна даже пару раз сделала им замечание за болтовню.

– Смотри-ка, – Никитка пихнул меня локтем, – Матвей к Вергилии сел. С Марусей не задалось, так он за следующую взялся.

– А тебе-то что?

– А вдруг он назло Марусе? А Вергилия вон уши развесила.

Я изобразил тревогу.

– Хм, не думал об этом. Но мне кажется, он не такой.

– А по-твоему, он ни с того ни с сего заинтересовался Вергилией?

– Почему нет? Она хорошая девчонка. И, кстати, круто выглядит сегодня.

Никита посмотрел на меня как на умалишённого.

После уроков я догнал Вергилию и рассказал о своём мега-плане. Теперь, когда уже всё шло как по маслу, она бы не стала отказываться.

– Ну ты, Кость, даёшь! Вот не ожидала! – исполнилась благодарности Вергилия. – И что, помогает?

– Ещё как! – заверил я.

На следующий день в глазах Вергилии от печали и след простыл. Она заливалась смехом! Мне даже показалось, что я ослышался. Так как вообще не помнил, чтобы Вергилия смеялась. А после уроков я задержал Никиту в классе, и мы увидели, что Матвей её провожает.

– Слушай, ты вроде говорил, что это твоя лучшая подруга? – с упрёком напомнил Никита.

– Ну да.

Я ликовал: гениальный план сработал – Никитка клюнул. Я уже представлял, как они будут хором благодарить меня на свадьбе.

– Ну он же явно назло Марусе!

– Вообще нет.

– Я с ним поговорю.

– Да брось! Всё в порядке.

– Вот увидишь.

Но ещё пару дней не находилось подходящего момента. Или просто Никите не хватало решимости, и он всё давил мне на совесть и подбивал поговорить с Матвеем.

– Да не буду я с ним говорить! – отвечал я. – Я уверен, что он влюбился. Ты только посмотри на них.

Никитка качал головой. Я подумал было, что он уже отказался от своей благородной идеи, но тут мы остались втроём в физкультурной раздевалке, и Никита, видимо, решил, что это знак.

– Слушай, – сказал он Матвею, – а ты чего к Вергилии привязался?

– А твоё какое дело? – закономерно отреагировал Матвей.

– Мы с ней пятый год учимся и в обиду не дадим, – довольно угрожающе сообщил Никита.

И тут Матвея осенило. Он молча перевёл взгляд с Никитки на меня и, кажется, поник.

– В общем, ты меня понял, – заключил Никитка, став вылитым Колей, и вышел такой же крутой походкой, как у старшего брата.

– Так что? – обратился ко мне Матвей. – Миссия выполнена? Я больше не нужен?

– Ну, зачем так сразу… – промямлил я. – Хорошо бы закрепить.

– Сам и закрепи, – сказал Матвей и тоже вышел.

На физре он был очень зол, обыграл нас в баскетбол с разгромным счётом. После урока я поспешил осчастливить Вергилию пересказом всей разборки.

– Вергилия, – сказал я, – всё идёт по плану.

Вергилия подняла на меня обеспокоенный взгляд.

– Не совсем, Кость. – И она виновато улыбнулась. – Кажется, я влюбилась в Матвея.

Я так и сел.

– Да, – продолжила Вергилия, – я поняла, что зря зациклилась на Никите. Мы ж совсем друг другу не подходим, а с Матвеем у нас столько общего! Представляешь, он прочёл весь мой сборник, и ему понравились мои любимые стихи… Как теперь быть? Ты скажи ему, что забираешь свою просьбу и Вергилия поняла, что это глупая затея и что она влюбилась не в того, в кого думала… Или как-то так… Не знаю, как лучше.

– Он уже сам решил, что миссия окончена, – сообщил я упавшим голосом. – Потому что Никитос с ним говорил, грозил…

– Что ж мне так не везёт! – всплеснула руками Вергилия. И я понятия не имел, как её утешить.

На следующий день Матвей отсел от неё, и Вергилия сидела все уроки с отрешённым взглядом.

– Во-от, – шепнул мне довольный собой Никита, – я тебе говорил! Стоило пригрозить, и он сразу отстал. А она теперь слёзы льёт. «Он не такой, он не такой», – передразнил меня Никита.

– Всё не совсем так, – ответил я.

– Учись признавать свои ошибки, – посоветовал Никита.

И я не стал спорить.

После урока Никита неожиданно для меня подсел к Вергилии и, видимо, попытался развеселить её, как умел. Я даже понадеялся было на воскресение прежних чувств (всё-таки четыре года не шутка), но Вергилия лишь мотала головой. Я глянул на Матвея – тот смотрел на них, стиснув зубы. Я подошёл к нему:

– Слушай, она ведь из-за тебя плакала, а не из-за него.

– Отвали, Куликов, – жёстко попросил Матвей.

– А из-за чего ей тогда плакать? – не внял я.

– Не знаю и знать не хочу, – ответил Матвей. – Последний раз по-хорошему прошу – отвали.

Настаивать было бесполезно, и я отвалил. Что теперь делать, я не представлял. Вместо всеобщего счастья – одни разбитые сердца.

Маруся в тот день догнала меня после уроков:

– Кость, постой, не знаешь, что с Вергилией? Она мне не стала рассказывать, но, может, ты в курсе?

Я недолго колебался.

– Долгая история. Ты не спешишь?

Маруся покачала головой. И мы свернули в сторону её дома. Это был самый длинный наш разговор в этом учебном году, а, может, и вообще самый длинный. «Как же же хорошо, – думал я, – что есть на свете человек, который всё поймёт как надо, не осудит, не посмеётся, посоветует…» И я пересказал Марусе всю историю.

– Да-а, – серьёзно протянула она, – неувязочка вышла. Вот поэтому мне никогда не нравились такие спектакли.

– Ты никогда их и не устраивала, – усмехнулся я.

– Ну, на день рожденья, – смутилась Маруся.

– Что на день рожденья? – заинтересовался я.

– Я назло тебе надела кулон от Матвея, а потом чуть сквозь пол не провалилась, когда ты стоял у доски, уставившись на него, – она покраснела и договорила совсем тихо: – Я тогда думала, что теперь уж точно всё.

«Что ж, откровенность на откровенность», – решил я.

– Я тоже так думал. Но Вергилия убедила меня сходить за цветами, а изначально идея – мамина, – признался я. – Я шёл в школу с букетом, но вручил его Наталье Сергеевне.

– Правда? – рассмеялась Маруся.

Я кивнул.

Маруся помолчала, набираясь смелости.

– А что вообще произошло? Тогда ещё, первого сентября.

Хм, к таким откровенностям я, кажется, ещё не был готов и промолчал.

– Так что? – не отставала Маруся. – Что случилось за лето?

– Ты выросла, – трагически сказал я.

– В каком смысле? – не поняла Маруся.

– Ну как ты не понимаешь? – рассердился я. – Меня напрягло то, что ты стала выше меня.

– Разве я выше тебя? – Маруся смерила меня взглядом.

– Мне что, рядом встать? – уточнил я довольно грубо, а самого в очередной раз прошибло по́том.

– Но ты же ещё вырастешь!

– И ты ещё вырастешь!

Мы снова шли молча.

– Так что с Матвеем-то делать? – Я решил, что рост мы достаточно обсудили.

– Не знаю, – ответила Маруся. – Наверное, нужно время.

Мы уже дошли до самого её дома.

– Представляешь, розы ещё держатся! – поделилась Маруся.

– Я очень рад, – сказал я. – Ну, пока.

Время шло, Вергилия продолжала сидеть одна и много сочинять. Видимо, Матвей оказался не худшим подспорьем для творческого процесса.

Я прочёл в лежащей на её столе тетради:

Я ошиблась, так бывает…

А со мною и подавно.

Наказанье принимаю,

На прощенье уповая.

Но тот, для кого была оставлена эта тетрадь, не задержался у неё.

– Покажи ему, – посоветовал я Вергилии.

– Бесполезно, – отмахнулась она.

– Странный тип – разве он не видит, что Никита ни при чём?

– Видит. Ну и что из этого? Я ему уже не интересна, – вздохнула Вергилия с глазами на мокром месте.

– Вот только не выдумывай! – сказал я строго.

– Слушай, Кость, у меня скоро турнир по бальным танцам. Ты не хочешь прийти с Марусей? Она говорит, ты её никуда не приглашаешь…

– Так и говорит? – не поверил я.

– Ну-у… Я спросила, приглашаешь ли ты её куда-нибудь. Она сказала, что нет. С сожаленьем сказала, – добавила Вергилия.

– Мы и так каждый день видимся. Зачем мне её куда-то приглашать?

Вергилия укоризненно покачала головой.

– Но на турнир я готов, – сказал я. – Можно ведь и ещё кое-кого позвать? – Кажется, я раскусил Вергилину задумку. – Да? Я в чатик напишу, типа: «Кто хочет поддержать Вергилию…» Только скинь мне время, место, всё такое.

– От школы пятнадцать минут пешком, – обрадовала Вергилия.

– Вход свободный?

– Абсолютно.

– Супер.

В результате болельщиков собралось человек десять, включая нас с Марусей, Никиту (я его даже не уговаривал), Матвея (ура!) и Клещиков с Алисой.

Мама Вергилии встретила нас у школы и проводила до самого зала. Она села в первом ряду, а мы забрались повыше. Братцы взяли Алису в натуральные клещи, сев по обе стороны от неё. Мы с Марусей оказались в следующем ряду над ними, Матвей рядом с Марусей, Никита – рядом со мной. Я с удовлетворением отметил, что наши с Марусей плечи на одном уровне. Значит, это ноги у неё так выросли и должны уже остановиться.

Наконец ведущие что-то огласили, и в зал вышли около восьми пар. Клещики захлопали и засвистели как сумасшедшие. Они же не только футболисты, но и футбольные фанаты, ходят с отцом на настоящие матчи. Ведущая, стройная дама в вечернем платье, сделала им замечание.

Я тем временем разглядел Вергилию – у неё была высокая причёска, красное платье и золотые туфли на каблуках. Она тепло нам улыбнулась. Я уже хотел по старой привычке сказать Никите что-то вроде: «Посмотри, какая Вергилия сегодня красивая», но вовремя спохватился. Партнёр её мне сразу не понравился – чересчур серьёзный. Будто не танцевать сейчас будет, а штангу тягать.

Заиграла музыка, начался первый танец.

– О! Вальс! – обрадовался Сенька. – Это мы умеем!

– Батман тандю, – со знанием дела шептал Венька в одно ухо Алисе.

– Рондежам, – комментировал Сенька в другое.

Я старался не упустить Вергилию из виду. Мне показалось, что она танцует легче других, не выгибает чересчур спину и вообще очень грациозна.

Клещики опять не сдержались и засвистели, когда судьи объявили оценки и у Вергилии оказались самые высокие.

Никита осилил только первый танец, а затем углубился в телефон. Матвей же смотрел безотрывно. Потом был какой-то латинский танец, и я чуть со стыда не сгорел, когда Вергилин партнёр начал активно вихлять попой. Она была и то посдержанней и вообще затмевала его по всем статьям. Их пара снова получила самые высокие оценки, хоть и с небольшим отрывом. Клещики радовались так, будто их любимый «Спартак» забивает голы в финале чемпионата.

Но во время последнего танца, танго, Вергилия с партнёром оказались прямо напротив нас, она бросила выразительный взгляд на Матвея и… сбилась. То есть я бы ничего и не заметил, но Маруся ахнула, а партнёр изменился в лице. В результате они заняли второе место, что, на мой взгляд, большое достижение. А Клещиков чуть не выгнали за свист и крики «судью на мыло». Вергилия с трудом сдерживала слёзы, а её партнёр хмурился, отчего мне хотелось пойти и дать ему в нос. «Если б не она, тебя бы вообще на пьедестале не было!» – сказал бы я ему.

– Всё, что ли? – с облегчением выдохнул Никита.

И мы направились к выходу. Я предложил дождаться Вергилию, но она написала Марусе, что ждать её не нужно. И мы ушли, заверив маму Вергилии, что дорогу помним. Матвей полдороги глядел в телефон, а потом исчез.

На следующий день Вергилия сидела уже не одна.

– Гляди-ка, – сказал мне Никита, – Матвей опять за своё.

– Я понял – ты это… ревнуешь! – сказал я довольно громко.

И Никита так перепугался, что больше и не смотрел в их сторону.