Войсковой штаб сообщает, что во время пребывания красных на станции Цимлянской там было расстреляно 753 человека. Большинство расстрелянных -старики Мариинской и Николаевской станиц.
В Юзовском районе. Во время господства советской власти в марте месяце с[его] г[ода] в селе Сергеевке помощником Махно -- Петро был созван сельский сход, на котором Петро произнес речь. Во время его речи местный лавочник крестьянин Семен Литвинов сказал ему: "За что вы боретесь и проливаете кровь русского народа -- за евреев". Бандит Петро, не ответив крестьянину ни слова, выхватил шашку и тут же на глазах всей толпы изрубил Литвинова на куски. Там же Петро было совершено убийство двух старых стражников, тела которых были брошены в овраг около станции Удачной. Хоронить их не разрешили в течение двух недель, после чего было дано, наконец, разрешение, но с условием похоронить без всякого обряда.
На станции Удачная зверски были убиты красноармейцами местные крестьяне лавочник Григорий Никитович Ушаков и сын его студент Алексей. Семья Ушаковых находилась на полевых работах, где они были арестованы красноармейцами и отведены в местный исполнительный комитет, где в ту же ночь, 14 мая с[его] г[ода], они и были зверски убиты, сначала отрубили им нос и уши, а потом наносили побои тупым орудием и, наконец, расстреляли.
Киев. По постановлению киевской Чрезвычайки расстреляны известный профессор Флоринский122 и много видных ученых.
Крым. По сообщению приезжих, в Симферополе большевиками вырезана половина интеллигенции.
В[ременно] и[сполняющий] д[ела] начальника Информационной части
статский советник (подпись)
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 19 июня 1919 года, No 4243, г. Екатеринодар, Екатерининская 50, "Бристоль"
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No 18
Дон. В станице Минютинской "ревкомом" было конфисковано имущество жителей, ушедших из станицы. Разграблено и реквизировано много хлеба и вещей. Зажиточные были выселены из своих домов, которые были заняты "ревкомом". Школы повсеместно были разгромлены, а также имущество учителей.
В станице Морозовской находился военный трибунал 9-й армии, и туда отправляли для расстрела всех противоречащих советской власти. Никто оттуда не возвращался.
В станице Морозовской способ расправы большевиков со своими жертвами был "китайский". В станице были устроены ямы, над этими ямами укреплены брусья, к которым за руки и ноги привязывали жертву. Далее начинались пытки, выкалывали глаза, кололи булавками, отрезали уши, нос, рубили руки и ноги, затем жертва убиралась и на ее место привязывалась другая и т. д. Эти ямы пропитывались и наполнялись кровью.
В Никитовке большевики, выгоняя на работу, интеллигенцию назначали на самую грязную работу.
На станции Горловка были расстреляны два штейгера123 из местных рудников и один офицер, который был болен и поэтому не мог следовать за нашими войсками.
В станице Нижнечирской большевики расстреляли 100 человек, из них 5 детей. Взято заложниками 80 стариков.
В станице Есауловской расстреляно 7 стариков, много уведено за красноармейцами. В окрестностях найдено много обезображенных неопознанных трупов.
Ст[анция] Кательниково была центром большевистского правосудия. Здесь ежедневно производились расстрелы как местных жителей, так и привозимых из станиц и хуторов. Большинство расстрелянных -- старики, много женщин. Точно установить число жертв невозможно, но, по словам жителей, особенно окраин, видевших партии приговоренных, число расстрелов достигает 1000 человек. Бывали случаи, когда к месту казни приводили партии в 100 человек. Расстрелы производились днем и ночью исключительно коммунистами. В числе коммунистов было 7 женщин. Этим женщинам в награду за ревностную службу торжественно вручены были револьверы.
По словам лиц, заслуживающих доверия, большевики, занимавшие Луганск и окрестные селения, окончательно восстановили против себя население, даже фабрично-заводское. Особенно же терроризированы женщины. Во всякое время дня и ночи в здание Чрезвычайки вызывались под разными предлогами по заранее составленному списку девушки от 15-летнего возраста и замужние женщины. Там они насиловались комиссарами, по преимуществу китайцами и латышами. Затем красноармейцы везли их в кабаки, рестораны, заставляли пить с ними водку и споенных, истерзанных отправляли в участок, оттуда развозили по домам. Некоторых женщин заставляли принимать кокаин и другие наркотические средства, под влиянием которых заставляли подписывать акты бракосочетания их с красноармейцами-коммунистами. То же проделывалось под угрозой застрелить из револьвера. Повенчанных большевистским способом, несмотря на протесты, увозили, сдавали комиссарам, вообще обращались, как с вещью. Одним из многочисленных примеров является дочь вдовы Зинаида Трофимовна Вебер, 18 лет. Насильно взятая командиром 213-го Оргиевского полка Беловым, Вебер бежала и скрывалась до прихода наших войск. Много женщин, вызванных в Чрезвычайку, бесследно исчезло.
В Каменской большевиками расстреляны мировой судья Иванов, церковный староста Жданов, 70 лет, за то, что у него сын офицер; торговец Ларионов, больной тифом, был стащен с постели, его избили прикладами и бросили в реку, кроме них расстрелян стражник, надзиратель тюрьмы Дубовицкий, жена казначея Владимирская и много других.
Беженец из Киева рассказывает о кощунствах большевиков следующее. Они заранее выкрали мощи, а затем заставили священников всенародно открывать пустые раки, чтобы выставить их в шарлатанском виде. Кощунственная церемония была снята для кинематографа и демонстрировалась бесплатно народу. На одном из собраний было решено утилизировать какой-нибудь храм под собрания. Один из присутствовавших, указавший на пригодность для этой цели синагоги124, был расстрелян.
В Екатеринославе был запрещен церковный звон. Исключение допускалось с особого разрешения комиссара.
В Ромнах, Полтавской губернии царство большевиков ознаменовалось обычными зверствами. В первый же день (после прихода большевиков) было арестовано около 20 человек, из которых 5 расстреляно. Среди расстрелянных -- бывший начальник милиции поручик Корниенко. Трупы расстрелянных были отправлены в городскую больницу, где на другой день было обнаружено, что поручик Корниенко жив; его перенесли в палату. Члены Чрезвычайки, узнав об этом, немедленно явились в больницу. Несмотря на протесты больных и врачей, вытащили поручика Корниенко во двор и перед окнами палаты расстреляли. Во главе роменской Чрезвычайки стоял известный каторжник Перелагаев, обвинявшийся в убийстве целой семьи с целью грабежа.
В городе Изюм, Харьковской губернии очевидцы передавали о поголовном ограблении семейств, у коих родственники пошли к "кадетам". Говорили, что жена полковника О. была зверски истерзана: ей сначала отрубили пальцы, а затем прокололи штыком живот, несмотря на то, что она была беременна. По указанию мальчишек расстреливали совершенно невинных людей.
Прибывшие из Ялты сообщают о расстреле большевиками священников Щукина, Батенова, Владимирского, торговца Фангопуло и Окунева, владельца гостиницы "Франция".
В деревне Дерской был найден пулемет. Вследствие этого расстреляно 22 татарина.
При отступлении от Сарапуля, как сообщают лондонские газеты, большевики расстреляли большое количество женщин, жен и сестер офицеров, сражавшихся в армии Колчака. Заколот был также один полуторогодовалый мальчик.
В[ременно] и[сполняющий] д[ела] начальника Информационной части
статский советник Ю. Шумахер
Редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 29 июня 1919 года, No 4338, г. Екатеринодар, Екатерининская 50, "Бристоль"
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No 19
Харьков. Во время пребывания большевиков в Харькове там царил такой террор, что многие сходили с ума от всех переживаемых кошмаров. Особенным зверством отличался комиссар Саенко, к счастью, пойманный добровольцами. Расстреливали беспощадно, не исключая женщин и детей.
На двух улицах и в подвалах некоторых домов были вырыты коридоры, к концу которых ставили расстреливаемых и, когда они падали, их присыпали землей. А на другой день на том же месте расстреливали следующих, затем опять присыпали землей и так до верху. Потом начинался следующий ряд этого же коридора. Говорят, что в одном из таких коридоров лежало до 2 000 расстрелянных. Некоторые женщины расстреляны только потому, что не принимали ухаживаний комиссаров. В подвалах находили распятых на полу людей и привинченных к полу винтами. У многих женщин была снята кожа на руках и ногах в виде перчаток и чулок и вся кожа спереди.
По словам прибывшего из Харькова, последний период пребывания советской власти в городе ознаменовался необычайной вспышкой красного террора.
Харьковская Чрезвычайка, насчитывавшая до 1500 агентов, работала вовсю. Ежедневно арестовывались сотни лиц. В подвальном этаже дома, в котором помещалась Чрезвычайка (по Сумской ул.), имелось три больших комнаты. Эти комнаты всегда бывали переполненными до такой степени, что арестованным приходилось стоять.
В распоряжении Чрезвычайки имелась специальная китайская рота, которая пытала арестованных при допросах и расстреливала обреченных. Ежедневно расстреливалось от 40 до 50 человек, причем последние дни эта цифра сильно возросла.
В числе других большевиками расстреляны бывший иркутский губернатор Бантыш с сыном, генералы Нечаев и Кусков и князь Путятин. По приблизительному подсчету большевиками расстреляно в Харькове свыше 1000 человек.
В концентрационном лагере на Чайковской улице вырыто тридцать три трупа расстрелянных большевиками заложников. Большевики не только расстреливали заложников, но и рубили их шашками у вырытых могил, закапывали живыми в могилы, бросали в канализационные колодцы. Подземные казематы заливались водой, в которой тонули заложники.
Установлено, что расстреляны (но трупы пока не найдены) капитан Сорокин, торговец Величко.
По рассказам очевидцев, трупы зарыты во дворе дома No 47 по Сумской ул., где помещалась комендатура Чрезвычайки. Здесь должны быть зарыты трупы бывшего сотрудника "Новой России" капитана В. Г. Плаксы-Ждановича и коммерсанта Шиховского, расстрелянных в один день.
Тех, которые после расстрела еще подавали признаки жизни, Саенко собственноручно приканчивал кинжалом.
На Сумской и Чайковской улицах помещения полны трупного запаха. Жертвы большевистских зверств расстреливались у самых "Чрезвычаек" и тут же погребались, причем тела убитых едва засыпались землей.
В подвале дома по Сумской улице No 47 обнаружена доска, на которой приговоренные к смерти записывали последние слова. Имеются некоторые подписи: Кулинин, Андреев, Знаменский, Бробловский.
Дом, в котором еще так недавно помещался концентрационный лагерь для буржуев и контрреволюционеров и где зверствовал садист Саенко, окружен рвом и колючей изгородью. Проникнуть в дом можно только через маленький мостик. Весь дом в настоящее время совершенно пуст.
Во дворе дома устроены две грандиозные братские могилы, в которых расстрелянных погребали одного над другим. Сколько тел предано земле в этих братских могилах, пока установить не удалось.
Продолжаются раскопы могил жертв красного террора. Пока вырыто 239 трупов. Протоколом судебно-медицинского исследования установлены факты погребения живых, издевательств и пыток.
Волчанск. Получены сведения, что в городе Волчанске большевики перед уходом расстреляли 64 заложника, находившихся в распоряжении "Чрезвычайной" комиссии. Среди расстрелянных начальница женской гимназии и видные общественные деятели.
Расстрелы киевлян. Киевская Чрезвычайная комиссия, руководимая Сорокиным, культивирует систему расстрелов. Убито много видных общественных деятелей, которые были обвинены в фантастических заговорах против советской власти. Из числа видных киевлян кроме профессоров Армашевского, Флоринского, расстреляны офицеры, кн[язь] Трубецкой; хорошо известный киевлянам г[осподин] Размитальский; директор городского банка Цитович; присяжный поверенный Палибин; киевские финансисты Пенес и Рубинштейн; присяжный поверенный Лурье и много других. Лукьяновская тюрьма и все другие арестантские помещения забиты арестованными.
Террор в Одессе. 400 человек за неуплату контрибуций отправлено на принудительные работы.
Всюду на Украине большевики занимаются грабежом и насилиями. Так, к одному богатому мужику явились красноармейцы и потребовали от него 40 000 рублей. Тот мог дать только 4 000. Не удовлетворившись этим, красноармейцы связали мужика и его жену и принялись свечою жечь им пятки.
Расстрелы в Петрограде. По полученным сведениям, в Петрограде по постановлению Чрезвычайной комиссии были расстреляны штабс-капитан Ганыч, лейтенант флота Паскевич, полковник Четыркин, балтийский командир заградителя "Лена" Брун, Кутейников, мичман Овчинников, лейтенант флота Штейнгеттер, Чаусов, мичман Кучинский, офицеры Центрального штаба Сибиряков, Зубчанинов, Попов, Сергеев, Чайковский, Надыпов, Капорцов, Зейков, Дурнов, Карасюк, Васильев, Иванов, Далыпин-Шайлеков, Рогачев, Котов, Большаков, Хмызов-Смирнов, Выхолков, Ястяков, Сафронов, Борисов, Акимов, Анто-Самсонов. Приговоры подписаны председателем Скороходовым и секретарем Чудиным.
Кроме того, по постановлению той же Чрезвычайки были расстреляны сотрудники "Русского знамени"125 Лука Злотников, И. В. Ревенко, Л. Н. Бобров, В. Н. Мухин, А. Д. Га-рявин, Н. А. Ларин и др.; офицеры: Р. Р. Депнер, Н. С. Сурмонов, Я. Я. Тягунов, Д. Н. Карпов, В. К. Коспелецкий, Н. Б. Шкловский, С. М. Помочников, М. П. Базыкин, П. С. Беляков, Г. И. Газан и др.
В окрестностях Перми найдены тела графини Гендриковой и г-жи Шнейдер, которые сопровождали царскую семью во время ее путешествия из Омска в Екатеринбург126. Они под конвоем были доставлены в Пермь, где и погибли от рук большевиков.
Вр[еменно] исп[олняющий] об[язанности] начальника Информационной части статский советник Шумахер
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 6 июля 1919 года, No 4628, г. Екатеринодар, Екатерининская 50, "Бристоль"
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No 20
Харьков. По мере раскопки могил и расследований злодеяний большевиков обнаруживаются все новые и новые жестокости последних над своими жертвами. При раскопках найдено 18 человек с вырванными зубами и вколоченными под ногтями гвоздями.
В конторе "Вечернее время" получено два снимка с вырытых на улице Чайковского трупов. На первом изображены останки рослого широкоплечего человека. Лицо, насколько можно разглядеть, искажено предсмертной гримасой, зубы стиснуты. Две колотые раны на груди и отрубленная кисть левой руки. Поодаль еще труп; так дальше еще и еще. На втором снимке на первом плане труп с вывернутыми руками и ногами, за ним еще труп, а дальше -- женщина с отрезанной правой грудью.
Крым. По рассказам жителей деревни Новопокровки, по занятии ее большевиками в апреле и мае с[его] г[ода] первым требованием комиссаров, явившихся в крестьянские хаты, было: "Убрать эту грязь вон!" -- с выразительным жестом в сторону икон. Большинство комиссаров были евреи, которые с особенной ненавистью относились ко всем предметам культа.
По словам крестьянина-очевидца, во время нашего отступления в начале апреля с[его] г[ода] красные захватили вольноопределяющегося и сына священника, нещадно били их. Вольноопределяющемуся вырезали на плечах погоны и затем обоих расстреляли. Там же были захвачены две женщины, пробиравшиеся в район, занятый Добрармией; красные, изнасиловав, убили их.
В Севастополе во время пребывания там большевиков расстреляны среди других: 1) полковник Смирнов (инженер), 2) купец-еврей Окунев, 3) его сын, 4) сын генерала Кетрица. Судьба другой партии, состоящей из 160 человек, неизвестна. По непроверенным сведениям, из них расстреляны: корабельный инженер генерал Константинович и мичман военврач Кнорус (бывший председатель Центрофлота).
Бердянск. В начале января этого года из Бердянска в село Новоспасовку были посланы офицеры с двумя пулеметами для производства мобилизации. Трех из них поймали большевики и убили двух на месте. Третьего замуровали в хате, а затем через трубу лили до тех пор воду, пока он не захлебнулся. Позже был обнаружен его замерзший труп.
По словам приехавшего из Екатеринослава инженера Андреева, пережившего там весь ужас большевизма (кошмар, не поддающийся описанию), в Екатеринославе расстреляно более 5000 человек как контрреволюционеров.
Батум. "Туркестанские советские известия" от 24 июня сообщают о расстреле большевиками двух армянских полков, действовавших раньше с добровольцами, а затем перешедших на сторону большевиков. Последние разоружили оба полка и расстреляли всех армян поголовно. Список расстрелянных занимает 3 страницы и подписан чрезвычайным комиссаром Туркестана Казим-Беком.
Станица Усть-Медведицкая. В период советской власти большевиками в станице зверски расстреляны: 1) войсковой старшина Хрипунов, 2) полковник Авраамов, 3) предводитель дворянства Коротков, 4) подъесаул Прозоровский, 5) начальник почтово-телеграфной конторы Прилепин; урядники: 6) Петр Субулов, 7) Георгий Зрянин, 8) Василий Новгородсков; казаки: 9) Степан Широков, 10) Павел Гуляев, 11) Яков Широков, 12--13) Александр Урасов с женой, 14) Анисим Овсянников, 18) Венедик Натамоткин, 19) Василий Алифанов, 20) Филипп Красноглазов, 21) Василий Попов, 22, 23, 24) Динич Флоров с двумя сыновьями.
В станице Глазуновской расстреляны: 1) Иван Давыдович, 2) Николай Загородков, 3) Сергей Соколов. Последний изрублен шашками местными красноармейцами.
В станице Цимлянской расстреляно 753 человека, в Кулишацкой -- 10 человек, в Чертковской -- 34 человека.
Вр[еменно] и[сполняющий] д[ела] начальника Информационной части статский советник Ю. Шумахер
редактор Малиновская
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 28 июля 1919 года, No 5227, г. Екатеринодар, Екатерининская 50, "Бристоль"
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No 23
Дон. Станица Морозовская. 5 июля в станице Морозовской погребено 200 трупов, преимущественно местных жителей, замученных большевиками. В числе жертв -- 10 женщин, 3 священника: о[тец] Николай Попов, о[тец] Агафон Горин, о[тец] Александр Карапчов и отец, мать и сестра полковника барона Медема. Несчастные жертвы были страшно изрублены и все, за исключением женщин, обнажены.
Станица Урпинская. По всему округу за время пребывания большевиков расстреляно более 7 000 человек, которые погребены на горе за Ольхами. В семи могилах погребено по 1000 человек в каждой. Станица сильно разграблена: красные одинаково грабили и богатых, и бедных, забирая хлеб, сено, лошадей, скот и пр.
Черноморье. Меленковский уезд. В крестьянском восстании были замешаны 8 реалистов в возрасте от 12 до 16 лет. Всех их направили в Муром. После телеграммы из центра о немедленном расстреле "контрреволюционеров" поздно ночью всем заключенным был вынесен смертный приговор, и рано утром дети были расстреляны в присутствии прибывшей к казни из Москвы специальной Чрезвычайной комиссии. Этот случай так повлиял на крестьянство, что они в тот же день растерзали двух комиссаров -- Чернышева и Лившица. На другой день в городе был объявлен красный террор и расстреляно 260 заложников.
Екатеринослав. Из рассказа спасшегося от расстрела. В одну из особенно темных ночей из подвалов было вызвано 7 арестованных офицеров. Вместо того, чтобы "разменять" их тут же во дворе, их повели на улицу, где ждали с потушенными фонарями два автомобиля. Посадили, связав им предварительно руки. Долго кружили по темным улицам и, наконец, выехали в поле. Там расковали, поставили трех часовых, и вручили им лопаты, заставили рыть для себя могилы. Сами ушли к автомобилям, зажгли фонари и принялись играть в карты. Осужденные копали долго, когда они кончили, палачи бросили игру и веселой гурьбой подошли к ним. Заставили раздеться догола и тут же поделили между собой одежду. Выстроили осужденных перед ямой и пьяные, шатаясь, стали "шалить": то поднимут винтовки, то опустят. В этот момент одному из офицеров пришла смелая мысль: за несколько секунд до выстрела он бросился в яму. Тотчас же на него после глухого треска скатились тела его товарищей и прикрыли почти всего. Один из красноармейцев, чтобы убедиться, что все мертвы выстрелил еще в яму и попал в ногу единственному живому. Но тот не шевельнулся. Когда успокоенные красноармейцы укатили на автомобиле, офицер выбрался из ямы и бросился бежать.
Через несколько дней он был найден крестьянами в 20 верстах от города, полуголый, весь в крови, с диким выражением лица и совершенно седыми волосами. Через неделю, оправившись, он пробрался через ряд большевистских войск в Добрармию.
Царицын. 5 и 6 июля производились раскопки могил замученных и расстрелянных большевиками. Картина потрясающая: судорожно переплетенные руки и ноги, трупы найдены на полуаршинной глубине. По данным медицинской экспертизы, многие погребены заживо. На кладбище за кирпичным заводом обнаружено 63 трупа. Все они зарыты в середине сентября 1918 года, когда здесь вспыхнуло восстание против советской власти. Среди расстрелянных много офицеров и одна женщина -- г-жа Петрова, на квартире которой происходили собрания алексеевцев.126а
Курская губерния. Белгород. В декабре месяце здесь зверски умерщвлена целая семья кн[язей] Гагариных. Сначала убили отца, он был с седой бородой. Сын не захотел бросить отца, и его зарубили тоже. Мать сошла с ума, и когда пришли за ней, спросила, скоро ли поезд. "Идет, скоро", -- ответили палачи и изрубили ее. Убили не сразу. Несчастные долго мучились, а потом три дня лежали во рву непогребенные.
Курск. В осажденном Курске большевиками объявлен красный террор. Расстреляли заложников, судебных чиновников, среди расстрелянных председатель палаты Крылов.
Петроград. "Таймсу"127 сообщают из Гельсингфорса128 о массовом расстреле восставших на заводах рабочих.
Приехавший в начале июля из Петрограда сообщает о положении в красном Петрограде. Массовые расстрелы стали обычным явлением, расстреливают за появление на улице позже 7 часов вечера по советскому времени.
Латыш Петерc129, назначенный начальником штаба, довел красный террор до неслыханных ужасов. "Правда" ежедневно публикует десятки фамилий лиц, расстрелянных за контрреволюционность или просто непочтительные отзывы о советской власти. Ю. Нахамкис130 пишет в "Правде" о необходимости, в случае оставления Петрограда, уничтожить всех, не пожелавших покинуть последний вместе с советскими войскам.
Москва. Все священники мобилизованы для унизительных работ, часто [для очистки] выгребных ям, мытья казарм и пр.
Волоколамск. Произошло восстание мобилизованных. Восстание подавлено с кровавой жестокостью: 400 солдат изрублено, предводитель ефрейтор Савин зарыт в могилу живым.
Вр[еменно] и[сполняющий] об[язанности] начальника Информационной части статский советник Шумахер
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 17 августа 1919 года, No110074, г. Ростов
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No 24
Дон. Ст. Усть-Медведицкая. За период советской власти в станице большевиками расстреляны: Бельскова Ирина, Ульянов Иосиф, гимназист Егоров, Дмитрий Безчетков, Михаил Широков, Евдоким Мордвин, Ермолай Кадыков, Иван Кадыков, Матвей Коршунов, Прокофий Девяткин, Анастасия Феофилова, Максим Мазрин, Андрей Жаркин, Яков Широков, Иван Сычев, Иван Пасторов, Христофор Пастушков, Виссарион Любогов, Леонид Земцов, Иван Лащенков, Иван Фролов, Иван Филатов, Семен Бритиков, Петр Янко, Константин Маевский, Виссарион Попов.
Терская область. Грозный. При производстве ремонта в женском монастыре найдены три человеческих скелета. По меткам на белье двух скелетов были опознаны Михайловский и М. X.Павленко, проживавшие в 13 участке и расстрелянные по приговору грозненской Чрезвычайки в начале гражданской войны прошлого года за антисоветское выступление по поводу мобилизации. У третьего скелета нет головы.
Харьковская губерния. Волчанский уезд. Слободка Великий Бурлук. Во время пребывания там большевиков была расстреляна целая семья кн[язя] Вадбольского, всего в числе девяти человек, из которых две 80-летние старухи и одна бонна-англичанка. Несчастные были убиты при следующей обстановке: их раздели догола, привели за домовую церковь, зажгли свечи, приказали стать на колени и молиться, а затем под свист и крики начали отрезать им уши, рубить шашками и, когда жертвы теряли сознание, их пристреливали. После казни домовая церковь обращена в развалины.
Кутаисский уезд. Слобода Николаевка. В слободе расстрелян местный священник, которого большевики сначала взяли на паровоз и заставили обслуживать топку. Когда он, изнемогая от работы, упал, они разрешили ему помолиться, а потом стащили его в кусты и там расстреляли.
Сумы. По словам присутствовавших при раскопках могил, в которых были зарыты жертвы большевистского красного террора, тела харьковских заложников найдены в могиле No 1 на высоком холме, вблизи вокзала. При осмотре жертв оказалось, что большинство жертв погибло от сабельных ударов и лишь немногие от огнестрельных ранений в затылочную часть головы. Е. Н. Жевержеев был зарублен шашкой. Установлены кроме того следы ударов прикладами. На одном из трупов обнаружены 9 сабельных ранений, причем совершенно отрублена голова, руки и ноги и разрублена грудная клетка. Судя по наружным следам, жертвы перед казнью подвергались издевательствам. В могиле No 2 найдено около 10 бесформенных трупов. В числе их у пяти головы совершенно отделены от туловища и отрублены руки и ноги. В могиле No 3 оказалось 4 трупа, No 4 -- 6 трупов, у забора -- 3 трупа. Вчера в Сумах приступили к вскрытию могил возле семафоров и на старом кладбище, где, по словам местных жителей, погребено много жертв красного террора.
Полтавская губерния, г. Полтава. Предполагается нахождение и откапывание трупов жертв большевистского террора. Начаты раскопки за кладбищем. Пока там в одной яме обнаружено 9 трупов, среди коих опознаны тела: штабс-капитана Левченко, подполковника Якобсона и матроса Ковальчука. Обстановка расстрела такова: приведя своих жертв к месту казни, палачи поставили их на колени у самого края ямы, долженствовавшей служить им братской могилой, лицом к яме. Потом некто в черной маске, одетый матросом, стал подходить к жертвам вплотную и расстреливать их в затылок. Люди падали в яму и их закапывали, не считаясь с тем, убиты они или еще живы.
Штабс-капитан Левченко всю дорогу кричал, чтобы оповестили жену об его расстреле, за что его, раненного на войне, на костылях, били прикладами так, что он найден весь в кровоподтеках.
Лубны. Перед приходом добровольцев совершено красными кошмарное убийство. В Спаско-Преображенском монастыре перебиты настоятель игумен Амвросий, казначей иеромонах Аркадий, духовник епископ Иларион, иеродьяконы Исая и Дамиан. Перебиты монахи в общем числе до 20 человек. Все старцы 60--70 лет. Остальная братия пряталась как могла. Из Полтавы выехала Особая комиссия для расследования убийств. Отданы распоряжения о похоронах убитых.
Киев. По полученным сведениям, в Киеве расстреляны известные педагоги Науменко, Раич и Янковский.
Одесса. Одесская советская газета сообщает, что в Одессе в доме Галли на Ришельевской улице был найден в погребе склад оружия, не сданного по требованию советской власти. Все жильцы дома были расстреляны в виде примера другим. Как впоследствии удалось выяснить "Одесской правде", оружие оказалось коллекцией, спрятанной еще в 1917 году офицером, покинувшим Одессу.
Одесские беженцы рассказывают небывалые ужасы происшедшего там красного террора. Расстреливались без разбора представители интеллигенции.
Расстреляны генерал Эбелов, после трехмесячного тюремного заключения, генерал Федорович, бывший киевский губернатор, председатель судебной палаты Демьянович, полковник Осипов, Веерпольский, Иванченко, Хлебников, Шумский, две француженки агенты-информаторши.
Расстреляно 200 поляков-заложников.
Вр[еменно] и[сполняющий] об[язанности] начальника Информационной части статский советник Ю. Шумахер
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 26 августа 1919 года, No 110195, г. Ростов-на-Дону
СВОДКА СВЕДЕНИИ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No 25
Одесса. Из авторитетного источника сообщают, что в подвалах одесской "Чрезвычайки" найдены орудия пыток, много трупов замученных. Среди орудий пыток обращают внимание особые приспособления цепей для растягивания конечностей. Английское командование привело в застенки "Чрезвычайки" команды своих кораблей. Орудия пыток произвели на английских матросов тяжелое впечатление.
Херсон. Население с ужасом вспоминает зверства большевистской Чрезвычайки, свирепствовавшей с приездом в Херсон двух китайцев, специалистов пыток, препарировавших живых людей, снимавших кожу с ног и рук, втыкавших булавки под ногти. [В] последние дни большевиками было убито много общественных деятелей с целью парализовать общественную жизнь после ухода большевиков из Херсона.
Николаев. К коменданту являются беспрестанно для регистрации офицеры, укрывавшиеся в окрестных селах и деревнях от большевиков. Они рассказывают ужасы. Пылают деревни, зажженные большевиками. Матросы уничтожают крестьянское добро, сжигают весь хлеб за невозможностью унести его с собой. Расстреливается домашний скот;
разрушаются сельскохозяйственные машины. Там, где раньше крестьяне восставали против большевистских властей, большевики, не встречая мужчин в деревнях, переносят злобу на женщин и детей. Например, в одной деревне, где население перебило отряд коммунистов, большевики раздевали донага женщин и с издевательствами заставляли их идти перед пьяной толпой. Найдено много трупов детей с отрезанными конечностями.
Кременчуг. В Кременчуге продолжаются раскопки расстрелянных и замученных большевиками. Число убитых, по мнению жителей, доходит до 2 500 человек. Выкопана группа расстрелянных телеграфных служащих: 5 мужчин, 1 женщина. Расстрелы производились большей частью матросами. Приговоренного сажали на край могилы и стреляли в затылок. Когда могила наполнялась телами убитых, начинали заполнять следующую.
Пенза. Лицо, прибывшее из Совдепии, рисует картину жизни в Пензе. В кафедральном соборе коммунистами устроен клуб, где устраиваются концерты, семейные вечера для коммунистов и их родственников. В архиерейском доме помещается Чрезвычайка, которая производит расстрел днем и ночью. Масса интеллигенции и духовенства расстреляна, оставшиеся мобилизованы на общественные работы. На Соборной площади был поставлен памятник Карлу Марксу131, который охраняется китайцами и латышами. Но в одну ночь памятник был разрушен. Начался красный террор. Было арестовано 156 офицеров и посажено в тюрьму вместе с уголовными преступниками. Последние разбежались, и когда некоторые были пойманы, то выдали офицеров, организовавших будто бы восстание против советской власти. Все 156 офицеров расстреляны. Матрос, стоявший на посту на месте расстрела, лично передавал, что он не мог перенести картины ужаса и бежал с поста. Во время террора у власти стояла коммунистка Бош132, ныне находящаяся в Астрахани.
Киев. В известиях Киевского исполнительного комитета Совета рабочих депутатов, напечатан список расстрелянных в Киеве местной Чрезвычайкой: проф. Армешевский, Башин И. А., Бедуиневич А. М., служащий Юго-Восточной железной дороги; Бох Н. С., преподаватель гимназии; Бебирь А. П., заведующий бухгалтерскими курсами; Бубнов Г. К., купец; Буравкин А. Я., бывший содержатель "Большой национальной гостиницы"; Бочаров Е. А., статский советник; де Векки Н. Е., домовладелица; Дембицкий И. М., купец; Данилов Г. К., купец; Калкин Н. Д., служащий Юго-Восточной железной дороги; Григорьев Аркадий Моисеевич, присяжный поверенный, поручик артиллерии; Иванов Н. Ф., бывший окружной инспектор Киевского учебного округа; Коноклин Б. В., купец; Купянский Н. Ф., инженер домовладелец; Манинков М. Т., присяжный поверенный; Можаловский П. М., товарищ прокурора; Молодовский Г. Г., домовладелец; Неклюдов И. И., бывший вице-губернатор; Новиков А. Ф., директор Третьей гимназии, член Государственной думы; Приступа Г. И., присяжный поверенный; Печенов К. Г., служащий железной дороги; Раич Н. И., товарищ председателя окружного суда; Рудаков П. Г., домовладелец; Садовский Ф. Г., служащий железной дороги; Слинко А. Т., 80 лет; Станков В. В., купец; Стахов; Суковкин Н. И., бывший киевский губернатор; Тихонов К. В., домовладелец; Тоболин А. А., бывший директор Государственного банка; Цитович А. Л., домовладелец; Щеголев С. Н., публицист.
Вр[еменно] и[сполняющий] об[язанности] начальника Информационной части статский советник Ю. Шумахер
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 9 сентября 1919 года, No 110427, г. Ростов-на-Дону
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No26
Дон. Бахмутский уезд. Насилия большевиков над священнослужителями. Во время своего пребывания в Бахмутском уезде большевистские деятели и красноармейцы учинили целый ряд зверств и насилий над представителями Православной церкви.
В селе Новобахмутовке 24 марта 1919 года был убит священник Троицкой церкви отец Тимофей Стадник при следующих обстоятельствах. Около 4 часов дня, когда в местной церкви начался звон вечерний, в дом названного священника ворвались три вооруженных красноармейца и потребовали от священника выдачи денег, якобы находящихся у него. Никаких денег у священника при обыске найдено не было. Тогда красноармейцы причинили священнику тяжкие побои и приказали ему следовать за ними в штаб. В это время пришло еще несколько красноармейцев, которые вывели священника в кустарник возле церкви и там его расстреляли. В это время другие красноармейцы разграбили весь дом священника и вместе с лично ему принадлежащими вещами похитили находившуюся у него в доме дарохранительницу, из которой выбросили Святые Дары, а также лжицу и наперсный крест священника. Кроме того, теми же красноармейцами похищена церковная печать, которая и пропала.
В селе Скотоватом 18 марта 1919 года, в день вступления большевиков в означенное село, партия красноармейцев в числе 15--20 человек ворвалась в квартиру священника о[тца] Николая Тугаринова, окружила его в кабинете, приказала раздеться и повела в зал, где грозила убить его, что было бы, вероятно, приведено в исполнение, если бы не вступился один из красноармейцев. В этот день о[тец] Николай отделался лишь пропажей кошелька с деньгами. 10 марта священник снова подвергся обыску и грабежу и снова грозили расстрелом, обвиняя его в том, что он спрятал в церкви 60 "кадетов". По требованию красноармейцев священник и церковный староста отперли храм, куда красноармейцы вошли с папиросами в зубах, в шапках и с винтовками. Они обшарили всю церковь, открыли престол, украли с престола крест, раскрывали Евангелие, раскрыли жертвенник и разбросали священные сосуды. Из алтаря они похитили дароносицу и, выбросив из нее Святые Дары, обратили последнюю в табакерку. Красноармейцы умышленно стреляли в иконы и повредили изображение Божьей Матери и Св. Дмитрия. В течение последующих затем дней красноармейцы снова врывались в дом священника, ставили его к стенке и грозили расстрелом, требуя от него выдачу им церковного вина.
Саратовская губерния. Царицынский уезд. Хутор Букатин станицы Царицынской. 31 июля состоялись торжественные похороны казака-добровольца Астраханского партизанского отряда И. В. Фирсова, 22 лет, зверски зарубленного красными, вместе с другими шестью казаками, около села Балыклей. Мать покойного, получив известие, что ее сын "пал в бою с красными" при занятии Балыклей вторично нашими частями, нашла могилу, где в кучу были набросаны отдельные куски изрубленных тел. Некоторые части тела мать опознала по кресту и цепи на шее, а также по остаткам белья на отдельных обрубках. Собрав куски разрубленного и избитого тела сына, она с разрешения местных властей доставила останки, хотя и не всего тела, для похорон в хутор Букатин.
Наглядное доказательство зверств большевиков, имевшее место почти на глазах у всех, произвело сильное впечатление на жителей хутора Букатина и как последнюю дань мученически погибшему казаку на похоронах собралось все население хутора как казачье, так и крестьянское. При хоре певчих и оркестре штаба Кавказской армии тело покойного было предано земле.
Черниговская губерния. Близ станции Бахмач найдено тело, выброшенное большевиками из поезда, генерала И. Н. Четыркина, увезенного большевиками при эвакуации Полтавы как заложника. Тело генерала с воинскими почестями похоронено в Бахмаче.
Елизаветград (Херсонской губернии). В Елизаветграде отыскано и предано земле тело бывшего екатеринославского губернатора Эрдели, брата главноначальствующего Торско-Дагестанского края. Большевики арестовывали его три раза. Четвертый раз арестованный генерал Эрдели был подвергнут мучительным пыткам: под ногти вбивались иголки, затем ногти срывались вовсе с кусками тела. Останки замученного были брошены в помойную яму.
Вр[еменно] и[сполняющий] об[язанности] начальника Информационной
части статский советник Ю. Шумахер
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 16 сентября 1919 года, No 110509 г.,Ростов-на-Дону
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No27
Дон. 6 сентября. Миллерово. Беженцы Хоперского округа сообщают, что красные в занятых казачьих станицах и хуторах вырезают поголовно все оставшееся население. Казаки вначале попробовали остаться дома, но когда в станице Михайловской красные вырезали всех оставшихся стариков, женщин и детей, то после этого в покинутых селениях не осталось ни одной казачьей души. Все уходят за боевую линию.
Саратовская губерния. Царицын. При высадке в Царицыне красными десантами 23 августа с канонерок между Пушечным и Французским заводами матросы прежде всего бросались поджигать дома и насиловать женщин. Оставшиеся в городе семьи большевиков начали грабить вагоны и лавки на базаре. Через час, когда налет красных был ликвидирован, патрули сотнями задерживали грабителей, бежавших с мешками к Французскому заводу.
Киев. Ужасы киевской Чрезвычайки не поддаются описанию. В последнее время царил ужасающий террор с самыми утонченными пытками. Работали в Чрезвычайке преимущественно женщины. В день ухода большевиками расстреляно 1500 человек, заключенных в Лукьяновской тюрьме.
Из чинов судебного ведомства по приказу Чрезвычаек расстреляно 30 человек. В городе существовало 7 Чрезвычаек. В последнее время был выдвинут проект, который не успели, однако, осуществить: разбить город на 24 участка с отдельной Чрезвычайкой в каждом.
Оставляя Киев, большевики разгромили адресный стол и сожгли все домовые книги. Выяснено, что большевики проектировали обратить Владимирский собор133 в дешевую столовую. Приход добровольцев помешал осуществлению этой кощунственной затеи. Выяснилось, что в последние дни перед оставлением города большевиками отправлены в Москву большие эшелоны заложников; среди них много офицеров, отказавшихся служить в Красной армии.
В разных частях города продолжаются раскопки; из Чрезвычаек извлекаются все новые и новые трупы замученных и заживо погребенных людей. Судебными властями установлена наличность специальной Чрезвычайки на Пушкинской улице дом No 25. Эта Чрезвычайка официально именовалась "Особым отделом штаба 12-й армии". Из опроса швейцара и жильцов соседних домов выяснилось, что эти лица слышали звуки ружейных выстрелов, доносившиеся из двора этого дома, причем особенно часто стрельба была слышна последнюю неделю перед бегством большевиков из Киева. Свидетели удостоверяют, что трупы из этой усадьбы в течение недели каждую ночь вывозились на нескольких подводах. Подробным осмотром дома установлено, что арестованные содержались в подземных камерах, а расстрелы производились в сарае, где обнаружены следы запекшейся крови и окровавленное белье; предполагают, что в сферу компетенции Чрезвычайки входили дела преимущественно иногородних жителей Василькова, Винницы и других ближайших к Киеву местностей.
В Киеве был расстрелян большевиками член Греческого консульства в Москве М. Кудурис.
Относительно расстрела 127 человек на Садовой улице один из санитаров, работавший на уборке трупов, показывает:
Нас вызвали в 12 часов ночи. Когда мы приехали, то нам заявили, что обоза не надо, но санитары нужны, они будут для уборки трупов. Санитары обратили внимание на огромную яму, которая была вырыта в левом углу сада. У входа в сарай, где производились расстрелы, свидетели обратили внимание на гору одежды, снятой с убитых. Страшно было войти в сарай. Там была гора человеческих тел. Здесь лежали головой у стены и лицом вниз. Трупы были уложены штабелями: в первом ряду было пять или шесть ярусов, по мере приближения к двери ярусы уменьшались. У самых дверей трупы были сложены в одни ряд, трупы были все раздеты. Судя по этим ярусам, несчастные мученики сами ложились возле уже застреленного и затем уже застреливались. Санитары выносили из сарая трупы и укладывали в яму, а красноармейцы засыпали.
Чернигов. По словам прибывающих из Чернигова лиц, там идут сплошные аресты русской интеллигенции, даже женщин и детей. Люди в ужасе бегут куда попало. Голодные встревоженные матери уводят из города детей. На всех дорогах жестокие палачи ловят несчастных и приканчивают.
Одесса. Одесская Чрезвычайка отличалась не меньшим изуверством, чем киевская или харьковская. Казематы одесской Чрезвычайки продолжают осматриваться многочисленной публикой, лично наблюдающей на дворе Чрезвычайки до сих пор не высохшие лужи крови, отрубленные пальцы, стены, изрешеченные пулями при расстрелах и тому подобные остатки кровавого коммунизма. Английские матросы стоящих на одесском рейде крейсеров также произвели осмотр большевистского застенка. Особенным изуверством отличался секретарь одесской Чрезвычайки товарищ Воньямин, находивший удовольствие в копании ран134 у расстрелянных и даже полуживых людей.
Выясняется, что у большевиков были составлены списки лиц свободных профессий, подлежавших расстрелу. В первую очередь значились профессора. Во вторую инженеры, в третью адвокаты. В списках расстрелянных значится запись: Монзон расстрелян как крупный ювелир, бежавший из Москвы; Кальда "расстрелян в порядке красного террора".
Поляки, арестованные в огромном количестве, были отправлены в Киев, но ввиду захвата Раздельной какими-то повстанцами их вернули обратно, и часть освободили.
Врачей предполагали всех отправить в Киев, но не успели.
Офицеров расстреливали по жребию. Всего расстреляно в Одессе не менее тысячи людей. Председателем большевистского Совета обороны состоял дамский портной Крае-вский. Он отличался невероятной жестокостью и лично расстрелял десятки людей, помощником его был некий Камарин.
Омск. Газета "Русская армия" сообщает, что количество лиц, расстрелянных, замученных и убитых большевиками на Ижевских заводах, достигло 7 078 человек. Большинство этих жертв -- рабочие. Среди расстрелянных много женщин и детей.
Екатеринбург. Последние беженцы, прибывшие из Екатеринбурга в Омск, рассказывают ужасные детали насилия [и] кровавого разбоя, которому большевики подвергли население немедленно после взятия этого города. Только за первые несколько дней большевиками было зарезано 2 800 жителей обоих полов; дома были разграблены красноармейцами: больше всего свирепствовал отряд, состоящий из мадьяр и китайцев.
Вр[еменно] и[сполняющий] об[язанности] начальника
Информационной части статский советник
Ю. Шумахер
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 21 сентября 1919 года, No11627, г. Ростов-на-Дону
СВОДКА СВЕДЕНИЙ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И БЕЗЗАКОНИЯХ БОЛЬШЕВИКОВ No 28
Киев. Американским генералом Джавидом осмотрены дома и церковь в бывшем губернском доме на Институтской улице, где помещалась губернская Чрезвычайка. Внутренность церкви совершенно опустошена, престол, иконостас и все образа в первые же дни установления советской власти были выброшены на улицу, из церкви большевики сделали допросную, вместо икон были повешены плакаты и наклеивались объявления.
Следственными властями получены сведения, что помимо официальных Чрезвычаек в Киеве существовали тайные, в которых тоже производились расстрелы. Эти Чрезвычайки находились в районе Подола.
Лица, побывавшие последнее время в Киеве, передают:
в Чрезвычайках, на местах изуверских пыток были устроены возвышения с креслами для любителей острых зрелищ. Советская власть устроила театр: на сцене выкалывали глаза и сажали в ящик с гвоздями, а в зрительном зале любовались этой картиной. Зрителей было много -- все комиссары и комиссарши. Кругом валялись бутылки из-под водки и шампанского. Некоторые из зрителей впрыскивали себе для возбуждения морфий и кокаин. Иголки для впрыскивания найдены там же.
Далее сообщают, что известный палач "Роза" -- как выяснилось, Эда Берг -- получала за каждую умученную жертву по 150 рублей. Специальность Розы была такова: жертву втискивали в ящик, оставляя открытой голову; Роза прицеливалась и после целого ряда глумлений и плевков, стреляла прямо в лицо. Жертву полуживой закапывали. Затем вторая, третья и так далее. В промежутках Розе для подкрепления подносили бокал шампанского. Почувствовав усталость, Роза превращалась из палача в зрителя. Она усаживалась в кресле и с усмешкой на лице любовалась работой ее достойных товарищей.
Чернигов. По словам прибывших из Чернигова, там расстреляна Чрезвычайкой жена генерала Добровольческой армии Чайковского.
Чайковская была арестована Чрезвычайкой еще в конце мая, но скоро была освобождена. В конце июня, когда стало известно, что в операциях под Полтавой участвовал генерал Чайковский, она была снова арестована и расстреляна.
Херсон. В июне 1919 года агентами Чрезвычайки был задержан за нежелание предоставить лошадей в распоряжение красноармейцев крестьянин деревни Роксандровки Херсонского уезда Никифор Владимирович Потаченко, 24 лет. Согласно постановлению Чрезвычайки, приговорившей его к расстрелу, он в ночь на 15 июня был приведен в подвал во дворе дома Тюльпанова и расстрелян, после чего тело его было зарыто в том же подвале. Однако, как оказалось, Потаченко был зарыт в землю живым, т[ак] к[ак] причиненные ему огнестрельные ранения не были смертельными. Воспользовавшись тем, что сверху него было мало земли, Потаченко с трудом выкарабкался на улицу и в одном лишь оставленном на нем белье стал убегать. Вскоре он был задержан красноармейским патрулем и агентами Чрезвычайки. В ту же ночь, в том же подвале Потаченко был расстрелян и закопан, но и на этот раз, как оказалось, живым. Потаченко, отличавшийся, по словам видевших его, большой физической силой, вновь выкарабкался из могилы и вновь бежал, причем на этот раз ему удалось скрыться во дворе дома Гозадиневой, расположенном вблизи того дома, где помещалась "Чрезвычайка". Но и это не спасло Потаченко от смерти. С наступлением дня его место пребывания было открыто какой-то женщиной. Эта женщина испугалась вида полуголого мужчины, испачканного землей, производившего впечатление полупомешанного, и поспешила дать знать полиции. Потаченко был вновь задержан и после того, как рассказал обо всем происшедшем, был отправлен полицией в городскую больницу. Вместе с тем, боясь ответственности за укрывательство "преступника", полиция сообщила о случае в Чрезвычайку. Часов около 12 ночи в больницу явились агенты Чрезвычайки и, несмотря на протесты дежурных врачей, вывели Потаченко в поле и расстреляли его в третий раз, причем на этот раз уже окончательно.
6 августа того же года "Чрезвычайкой" была арестована жена офицера г[оспо]жа М., 23 лет, за то, что муж ее, будучи насильно мобилизован коммунистами, бежал с военной службы. В первые дни агенты ничего не предпринимали в отношении М. и лишь ограничивались замечаниями: "Вот ты была офицерская жена, а теперь будешь общая, гражданская, наша коммунистическая". На третий день, часов в 12 ночи, в камеру к М. вошли три коммуниста, завязали ей глаза и спустились с ней в подвал. Здесь они сняли повязку с ее глаз, совершенно ее раздели и в присутствии еще двух коммунистов, по-видимому, поджидавших ее в подвале, вложили ей в рот дуло револьвера, затем вынули его и сейчас же начали стрелять над самым ее ухом. Когда под влиянием всех этих издевательств и пыток М. потеряла сознание, палачи привели ее в чувство, а затем поочередно изнасиловали ее. После этого они подняли ее с пола, начали допрашивать о местонахождении ее мужа, вновь начали стрелять у самого ее уха и опять насиловать.
Так издевались они над нею в эту ночь 7 раз, и в следующую ночь то же самое, после чего под влиянием тревоги, вызванной приближением к городу отряда добровольцев, освободили ее.
19 июля 1919 года агентами "Чрезвычайки" был арестован штабс-ротмистр Николай Федоров, 28 лет. Через полчаса после его ареста в камеру, в которой он находился, внесли станок, ворот, скамью и валик. Вслед за тем палачи приказали Федорову отвернуть рукава рубахи, поставили его в станок, просунули сквозь две дыры в станок его руки, туго перевязали их проволокой и при помощи поставленного впереди станка стали вытягивать ему руки, нанося ему при этом удары по рукам хлыстом, а затем стали делать ему уколы иглами в руки, чем вызвали сильное кровотечение. После этого Федорова положили на покатую скамью и стали наносить ему особым валиком удары в области печени, пока Федоров от боли не потерял сознания. Тогда мучители стали отливать Федорова водой, а когда он пришел в себя, они вспрыснули ему в область позвоночного столба какую-то жидкость, отчего спина его сильно вздулась и он не мог ни сидеть, ни лежать, ни ходить. С наступлением ночи, часов около 4-х утра, коммунисты объявили Федорову, что он приговорен к расстрелу и повели его за город. Когда они были уже в степи, Федоров, воспользовавшись тем, что красноармейцы стали закуривать, бежал и, несмотря на то, что одною из выпущенных в него пуль, он был ранен в руку, ему удалось скрыться в кукурузном поле.
Начальник Информационной части
полковник Бек
редактор (подпись)
ОТДЕЛ ПРОПАГАНДЫ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ, 11 августа 1919 года, No528, г. Таганрог
ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ОДЕССКОГО ОТДЕЛЕНИЯ
22 июня в цирке состоялся митинг на тему "Диктатура пролетариата и коммунистическая партия" с участием представителей украинского правительства, исполкома и партии. К 4 часам дня собралось около 150 человек. По прошествии получаса публика начала выражать свое недовольство стуком и хлопаньем, но на арене никто не появлялся. К началу шестого часа набралось еще человек сто народу. 75 процентов собравшихся -- евреи. Вообще, около 50 процентов -- женщины. Есть дети, рабочих мало, красноармейцев -- ни одного. В 5 час. 20 мин. на середину вышел офицерского типа человек при шашке и заявил, что задержка произошла ввиду того, что устроители митинга до сих пор не явились. Затем он объявил митинг открытым. Перед публикой появился здоровенный парень с зычным голосом, произнесший краткую, но очень категорическую речь:
"Так как власть принадлежит теперь рабочим и беднейшим крестьянам, то, значит, беднейшие крестьяне и рабочие имеют власть. Власть ими приобретена стараниями коммунистической партии, а потому и должна осуществляться последней. Прочие партии идут на соглашательство с буржуазией, а потому враждебны большевикам-коммунистам. Существующие теперь Советы были организованы наскоро, в ближайшем будущем последуют перевыборы: выбирать следует только коммунистов, так как только они сохраняют власть рабочим и беднейшим крестьянам.
Коммунисты широко развили свою работу с 1905 года, после свержения царизма они сразу "громко воскликнули: довольно войны". Они подняли священное знамя. Они сказали "долой". Однако теперь мы ведем самую ожесточенную войну. Это потому, что надо задушить горилу контрреволюции и империализма. Советская власть не дремлет. В Одессе был комендант Домбровский. Он оказался плохим большевиком. Он арестован и будет судим революционным трибуналом. Если нужно будет расстрелять, его расстреляют, если его не надо расстреливать, его не расстреляют. Все силы должны быть напряжены в борьбе с контрреволюцией в тылу. Контрреволюции помогают меньшевики135 и эсеры. Их активная роль началась с провокационного убийства Мирбаха136 (самое интересное место в его речи). Они имели в виду вызвать Германию на военные действия против советской России. Если бы это случилось, революция была бы раздавлена. Теперь я получил ответственный пост коменданта г. Одессы, -- говорит далее товарищ Мизикевич, -- я железнодорожный рабочий. Моя цель истребить бандитизм и саботаж. Мы расстреливаем без стеснений и без стеснения говорим об этом. Ничто не должно нас останавливать в нашем стремлении сохранить и укрепить власть рабочих и беднейших крестьян, ибо эта власть нас самих и крестьян".
Последовавшее затем выступление довольно слабого тенора тов. Лисенко было встречено гораздо более оживленно, чем выступление Мизикевича. Но превосходно исполненная русская песня Заревским по понятным причинам не вызвала энтузиазма.
Далее выступил какой-то польский коммунист, который заявил, что самое главное теперь -- это узнать, "цо то есть коммуна". Поговорив об этом минут пять, оратор не пошел далее того, что коммуна есть такое устройство, когда всем хорошо. Затем оратор заявил, что он имеет самые достоверные сведения, что польский пролетариат настроен коммунистически и скоро возьмет всю власть в свои руки, а также что буржуазию надо стереть с лица земли.
После этого арена некоторое время была пуста. Наконец, вышел маленький еврейчик и сказал, что устроители митинга до сих пор еще не прибыли, а потому митинг надо считать законченным.
ПОЛОЖЕНИЕ В ОДЕССЕ
август-сентябрь 1919 г.
После занятия Одессы войсками Добрармии цены на продукты первой необходимости резко понизились. Жизнь постепенно стала входить в нормальное русло. Налаживается правильное освещение, водоснабжение и движение трамваев. Обыватель и рабочий начинают постепенно приходить в себя после большевистского владычества.
Рабочий класс, являющийся всегда и всюду главным оплотом большевизма, черпающего в нем кадры работников, в Одессе определенно доброжелателен к Добрармии, принесший ему хлеб, воду и свет. Но в то [же] время взращенные в его среде давней планомерной пропагандой социалистические идеи не позволяют ему отнестись к Добрармии с полной открытой симпатией. Для этого в рядах власти имеется слишком большое количество правых и кадетских деятелей, чтобы их имена не запугивали бы рабочих "потерей революционных завоеваний рабочего класса в будущем". Поэтому отношение у рабочих к Добрармии выжидательное, нося одновременно с этим самый благожелательный характер. Отсутствует элемент полного доверия, каковой легко может быть взращен в рабочей среде, если власть тактично и умело к ней подойдет. Одним из факторов, могущих способствовать возращению доверия рабочих к власти, может явиться планомерная борьба властей со спекуляцией, царящей в Одессе в невероятных размерах, благодаря чему цены на многие продукты (кроме хлеба) имеют тенденцию не только не понижаться, но даже и повыситься. Беззастенчивая спекуляция специфических дельцов от Фанкони и Бобина вызывает определенное возмущение рабочих против евреев, коих огромная масса населения считает единственными виновниками непрекращающейся дороговизны. Враждебное отношение населения к евреям достигло в настоящее время высшей точки. Бездеятельность властей в борьбе со спекуляцией, отягчающей жизнь населения, вызывает естественное возмущение, с одной стороны, и недоверие к их силам, с другой. Усилению недоверия к власти много способствует также полная бездеятельность администрации контрразведки в деле борьбы с местным большевизмом. Многие видные деятели большевизма, хорошо известные массам, либо не задерживаются вовсе, либо, после весьма краткого ареста, освобождаются властями, вызывая этим полное недоумение, возмущение и недоверие к власти в среде населения. И потому вполне естественными являются слухи о массовом взяточничестве чинов контрразведки, каковые имеют свои основания в некоторых действительно имевших место в Одессе фактах. О близорукости же власти говорит хотя бы тот факт, что в городе восстановлена еврейская боевая дружина, та самая дружина, которая первая после эвакуации французами Одессы весной этого года137 взяла власть в свои руки и производила расстрелы оставшихся офицеров. Восстановление непопулярной в массах ("жидовствующей", как ее называют в Одессе) демократической городской Думы еще более подтверждает массам мнение о власти близорукой, неосведомленной об истинных желаниях населения. Визит же одесского градоначальника генерала барона Штенгеля к бывшему товарищу городской головы Ярошевичу с целью убедить последнего не отказываться от поста одесской городской головы окончательно укрепляет это мнение.
В связи со слабостью, близорукостью и недоброкачественностью одесских властей панические слухи, усиленно муссируемые большевистскими весьма многочисленными агентами, предрекающими новое близкое (2--3 недели) завоевание Одессы Красной армией, имеют самое широкое распространение. Слухи эти в среде населения, привыкшего за время "красного" владычества больше верить слухам, чем печатному слову, порождают недоверие к военной мощи Добрармии, к ее военным успехам и к возможности для нее удержать в своих руках Одессу при нажиме со стороны "красных". Подрывая подобными слухами авторитет Добровольческой армии, пользуясь бездеятельностью местных властей, подпольная разрушительная работа большевиков идет и в другом направлении. По сию пору, например, работают Пересыпский [и] Молдавский комитеты, обладающие большим количеством оружия и предполагающие выпустить в ближайшем будущем огромное количество прокламаций. По линии железной дороги повсюду разбросаны большевистские ячейки. В самой Одессе на полном ходу идет работа советской контрразведки и агитация среди железнодорожников и прочих рабочих. Агитация имеет свои определенные центры на станции Одесса-главная и Одесса-товарная. Одновременно с этим под самой Одессой, в каменоломнях сел Парубейск и Усатов устроены большие склады оружия, где находят себе пристанище и скрывающиеся красноармейцы.
Кроме усиленной деятельности советских агентов в Одессе, конспиратирована деятельность и петлюровских организаций138, располагающих огромными денежными суммами, которые идут главным образом на агитацию среди военных и железнодорожников. Так, например, известен случай переговоров по прямому проводу двух телеграфистов станции Одесса-главная с агентом петлюровских банд, занимавших тогда станцию Затишье, о присылке 3 миллионов карбованцев138а на агитацию в пользу Петлюры. Агитация петлюровцев деньгами особенно опасна тем, что среди солдат и офицерства Одесского гарнизона наблюдается весьма подавленное настроение, обуславливаемое несвоевременной уплатой содержания, задержка какового в связи с дороговизной ставит военнослужащих в крайне затруднительное положение.
Наряду с активной борьбой с Добрармией и ее властью большевистских и петлюровских агентов наблюдается и усиленное противодействие ими агитационной деятельности тех кругов, каковые стоят на платформе Добровольческой армии. Так, например, известными представителями различных учреждений обществ скупается, очевидно с целью изъятия из обращения, номера газеты "Крестьянское дело" (Херсонская ул. No 15), редактируемой членом Винницкого окружного суда Шевченко и издаваемой специально для крестьян размером 15 000 экземляров139. Скупка номеров производится в самой конторе газеты, и, таким образом, ни один номер этого полезного издания не доходит не только до деревни, но даже до ближайшего газетного киоска.
Бездеятельность власти; нахождение неопытных людей на ответственных постах; широкое взяточничество, по слухам, процветающее в осведомительных органах; преступная недальновидность начальства; плохая организация административного и разведывательного аппаратов; отсутствие надлежащего контроля вновь поступающих служащих -- все это факторы, благоприятствующие деятельности врагов Добровольческой армии и способствующие усилению того недоверия к власти, каковое наблюдается, например, в среде рабочих масс. И только искоренением подобных дефектов возможно пресечь разрушительную работу наших врагов и окончательно завоевать симпатии широких слоев, тем более, что в памяти населения Одессы еще свежи воспоминания о кровавых ужасах большевистского режима и предательской деятельности самостийников140.
СПИСОК РАССТРЕЛЯННЫХ В ОДЕССЕ
Штейны Рафаиль и Иосиф -- за выдачу австро-германским властям большевиков.
Сакр -- за расстрел тов. Скибко
Скриценко и Шубинский -- за организованное убийство мирного населения в Подольской губернии.
Д. Янцер -- за убийство спартаковца.
Волков -- за сотрудничество в осведомительном бюро при добровольцах и участие в активной борьбе с большевиками.
Скрипченко Александр -- за службу в контрразведке при добровольцах.
Барон Штенгель Борис Федорович -- на основании красного террора.
В ночь на 13-ое июля расстреляны:
Эбедов Мих[аил] Ис[аевич], бывший начальник Одесского военного округа, как контрреволюционер и монархист.
Бирюков Николай Павлович, генерал-майор, бывший в мирное время командиром роты Его Величества Павловского военного училища, как контрреволюционер и монархист.
Гулькевич Леонид Орестович, генерал-майор, как контрреволюционер и монархист.
Федоренко Василий Тимофеевич, генерал-майор, как контрреволюционер и монархист.
Дорошенко Петр Яковлевич, действительный статский советник, как контрреволюционер и монархист.
Питаки Павел Константинович, штабс-капитан.
Билим Николай Павлович, статский советник, бывший инспектор тюрем в Херсонской губернии.
Набоков Евгений Михайлович, бывший пристав.
Гейдак Владимир Сергеевич, бывший пристав.
Левдиков Владимир Алексеевич, полковник.
Корбут Алексей Алексеевич, полковник.
Силис Петр Петрович, полковник.
Федоров Александр Васильевич, бывший письмоводитель осведомительного отдела при одесском градоначальнике Мустифине.
Шмитько Иван Фил[иппович], подпоручик.
Демиденко Павел Макарович, поручик.
Ципочка Влад[имир] Андреевич, за руководство петлюровцами.
Малеванный Фл[ор] Данилович.
Носик Павел Сергеевич, как контрреволюционер.
Григорович Эразм Григорьевич, военный чиновник, как контрреволюционер.
Шура-Шуров Федор Михайлович, поручик, как контрреволюционер.
Лемащинский Борис Федорович, офицер, как контрреволюционер.
Флоринский Георгий Сергеевич, помещик, как контрреволюционер.
Скипченко Николай Иларионович, как участник добро[вольческой] контрразведки.
Баранов Николай Сергеевич, бывший прокурор Одесского окружного суда.
Демянович Николай Илар[ионович], бывший председатель департамента Одесской судебной палаты.
Недзвецкий Владимир Николаевич, бывший товарищ прокурора Одесской судебной палаты.
Чайковский Григорий Владимирович, прокурор Елецкого окружного суда.
Зайченко Иван Иванович, бывший председатель совета Южного монархического союза.
Зусович Яков Меерович, крупный капиталист, купец 1-й гильдии.
Янкелев Аарон, крупный капиталист, купец 2-й гильдии, в ответ на белый террор.
Шац Иосиф, крупный капиталист, купец 2-й гильдии, в ответ на белый террор.
Багров Евза Литманович, крупный капиталист, купец 2-й гильдии, в ответ на белый террор.
Елик Моисей Давидович, крупный капиталист, в ответ на белый террор.
Стибор-Мархоцкий, граф, как контрреволюционер.
Осипов Андрей, полковник, как контрреволюционер.
Белопольский Исай Борухович, как работавший в добровольческой контрразведке.
Голубов Дмитрий Васильевич, как работавший в добровольческой контрразведке.
Иванченко Илья Степанович, как работавший в добровольческой контрразведке.
Хлебников Леонид Владимирович, как работавший в добровольческой контрразведке.
Шумский Павел Николаевич, как работавший в добровольческой контрразведке.
Барталович Эльвира Антоновна, как сотрудник французской контрразведки.
Башняк Любовь Михайловна, как сотрудник французской контрразведки.
Ремих Карл Карлович, помещик, как контрреволюционер.
Фаац Карл Фридрихович, помещик, как контрреволюционер.
Зозуля Мина, помещица, как контрреволюционер.
Матвеев Хризант Михайлович, бывший городской голова Николаева, как контрреволюционер.
Гомелаури Николай Иванович, служащий в гетманской варте141, как контрреволюционер.
Струмеленко Фил[ипп] Семенович, как погромщик.
Зайцев Исаак Павлович, как контрреволюционер.
В ночь на 27 июля по постановлению Комитета обороны Одессы расстреляны:
Скрибан Николай Петрович, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Дяников Тимофей Иванович, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Лысенко Тихон Васильевич, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Губан Митрофан Иванович, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Белоусов Андрей Анисимович, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Низкоусов Владимир Иванович, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Татаров Михаил Петрович, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Калита Андрей Войцехович, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Калинин Михаил Григорьевич, матрос из черноморского полка матроса Стародуба.
Кальфа Самуил Аронович, купец 1-й гильдии, Одесса, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Понозон Шая Лейбович, купец 1-й гильдии, Петроград, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Фаминер Лазарь Эльевич, купец 1-й гильдии, Одесса, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Амбатьело Иван Панайот[ович], домовладелец, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Выводцев Карл Михайлович, коммерсант, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Бурнштейн Фейтель Иосифович, коммерсант, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Кортопан Николай Адреевич, помещик, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Шурмураки Ксенофонт Скарл[атович], помещик, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Дуланаки Петр Демьянович, помещик, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Везне Андрей Иванович, помещик, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Эслингер Иван Адамович, помещик, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Эслингер Вильгельм Адамович, помещик, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Роникер Михаил Эдуардович, граф, крупный польский помещик, в порядке красного террора в ответ на белый террор.
Братановский (он же Романенко) Борис Семенович, штабс-капитан, как контрреволюционер.
Черненко Прокофий Лукич, студент, как контрреволюционер.
Езиров Иосиф Фортунатович, бывший полицейский пристав, как контрреволюционер.
Нардык Петр Викентьевич, активный член Союза русского народа, как контрреволюционер.
Ершова Анна Иларионовна, активный член Союза русского народа, как контрреволюционер.
Стрельцов Павел Владимирович, студент, за ношение оружия без разрешения.
Клейтман Лазарь, коммунист, особый уполномоченный по снабжению 5-й совармии, за массовое хищение кожи.
Ленский (Абрамович) Исаак, коммунист, особый уполномоченный по снабжению 5-й совармии, за массовое хищение кожи.
Лопушинер Герш, сотрудник по снабжению 5-й совармии, за массовое хищение кожи.
Арестованы:
Крупенский Семен Михайлович.
Гагарина, княгиня, подвергалась пыткам за укрывательство мужа, как больная тифом отправлена в госпиталь.
Степанова, дочь Василия Алексеевича Степанова, была арестована, приговорена к расстрелу, но затем была освобождена.
Сов. секретно
СООБЩЕНИЕ ОДЕССКОГО ОТДЕЛЕНИЯ "АЗБУКИ"142 от б/19 августа
В последней сводке одесского отделения "Азбуки" сообщают следующее.
На парусниках "Макар Ситников", "Три Святителя", "Мираж" и "Рассвет", которые выйдут из Одессы в море, поедут бегущие из Одессы большевики. На одном из этих парусников поедет группа: два мужчины и две женщины (у одной из женщин на шее четырехугольный медальон). Эта группа представляет собою большевистских агентов, пробирающихся в расположение Добрармии с целью произвести покушение на генерала Деникина.
Эти сведения были сообщены начальником одесского отделения "Азбуки" адмиралу Саблину за три дня до падения Одессы.
По словам курьера, привезшего информацию и выехавшего из Одессы за три дня до сдачи, есть основания думать, что названные лица уже задержаны рыбаками на Кинбурн-ской косе и переданы в распоряжение миноносца "Поспешный", откуда и можно получить справку, те ли это лица.
ИЗ ОДЕССЫ В ЕКАТЕРИНОДАР
Доклад курьера организации "Азбука" "Киевлянина"
Для того, чтобы выехать из города, будь то обыкновенный смертный или советский служащий, необходимо предварительно являться в Чрезвычайную комиссию, где первым делом приходится вымаливать, в полном смысле этого слова, разрешение, а вторым -- регистрироваться. Красноармейцы в этом случае более счастливы: они являются к коменданту, который не расспрашивает их, куда они едут и зачем, и не перерывает их вещей. Так было и со мной: комендант поставил на отпускном билете печать и указал время отхода эшелона.
2 июля отходил эшелон с полком имени Петра Старостина, который прибыл на товарную станцию в порядке с оркестром музыки. Его сопровождала огромная толпа, очевидно, родственников и знакомых.
Началась посадка по вагонам. Руководил ею начальник эшелона. Не обошлось, конечно, без ругани из-за места. Большинство красноармейцев -мобилизованные евреи. Они заявили, что почти все добровольцы, настроение у них, нужно заметить, весьма бодрое, беспрестанно из разных частей эшелона раздается пение "Интернационала"143. Перед отходом эшелона было объединенное собрание ротных коммунистических ячеек, на котором между прочим было постановлено в случае тревоги не открывать самочинной стрельбы. Эшелон направился на Вознесенск, и для того, чтобы попасть мне в Никополь, я пересел в Кисловке на поезд 50 украинского полка, шедший на Синельникове. В вагон попасть не удалось и пришлось ехать на платформе. Эта часть производит впечатление более крепкой, тем не менее резко бросается в глаза отсутствие дисциплины и хамское отношение к командному составу.
В Никополе спокойно. Красноармейцев на улицах почти не видно. Поражает сильный контраст в ценах на продукты с Одессой.
В Херсон прибыл утром, и в 12 часов я уже выехал на пароходе вверх по Днепру. Мои красноармейские документы не вызывали никаких сомнений и получать пропуск не составляло никаких затруднений. Я рассчитывал доехать до Никополя и оттуда в зависимости от положения на фронте пробраться либо к станции Пологи, либо в сторону Бердянска.
Спутником в Никополе у меня оказался красноармеец полка имени Пивчена с румынского фронта, неграмотный, деревенский мужик, прослуживший всю войну в уланском полку. В лице его я перед собой видел настоящий тип красноармейца, пропитанного насквозь коммунистическими теориями, но в то же время остающегося прежним неразвитым простым мужиком. В начале разговора, завязывающегося в каюте, он пытался отстаивать то, что ему напевали коммунисты, но после возражений большинства присутствующих он во многом стал соглашаться и в конце концов стал возмущаться некоторыми несправедливостями господства коммунистов-комиссаров и существующими порядками. Он ехал на отдых домой, но слухи о восстании крестьян по деревням того района запугивали, и он побоялся явиться в свою семью, опасаясь, что крестьяне расстреляют за то, что он, хотя и защитник революции, но коммунист.
Пароход далее Каховки не пошел, и мне пришлось в ней засесть на несколько дней.
Каховка только что была очищена от банд Дорошенко и Павленко подошедшим из Крыма отрядом Попова, но вокруг нее было еще неспокойно. На место уничтоженных главарей появился новый "бандит" Ковалев, который загородил Днепр и дорогу на Мелитополь, оставив коммунистам свободный проход лишь на Перекоп. Не желая оставаться долго в Каховке, я пытался уйти пешком по направлению к Мелитополю, но в нескольких верстах от города меня захватила застава и возвратила обратно в город. Попытка пробраться к Никополю по правому берегу Днепра из города Береслава также кончилась неуспешно. Хотя начальник гарнизона и обещал населению ликвидировать не сегодня-завтра банду и очистить дорогу, я все же решил отправиться по железной дороге в направлении на Гениченск. Переход в 130 верст я сделал в 4 дня и на 5-й день вышел к станции Новоалексеевка. Дорога, к счастью, проходила через места пустынные, где кроме ровной голой степи на десятки верст вокруг ничего не видно. Но если приходилось миновать какие-либо хутора или деревни, то, несмотря на мою демократическую внешность, многие считали своим долгом осведомиться, куда я и откуда иду. Благодаря всей неурядице, какая творится в этом крае, постоянным налетам банд и вообще обильно шатающегося подозрительного элемента, недоверчивость среди населения достигла крайних пределов. В имении Доринбург я был арестован по подозрению в шпионаже, но после долгого допроса и обыска был освобожден.
Придя в Новоалексеевку и увидя, что происходит отступление крымских советских войск, я решил задержаться на этой узловой станции и выждать удобного момента для прохода через фронт. Ознакомившись с Геническом, я убедился, что проезд на фелюге на Арабатскую стрелу мне не удастся, т[ак] к[ак] после попытки Добрармии высадить десант большевики устроили несколько наблюдательных пунктов. Подойти навстречу крымской Добровольческой армии я не мог, т[ак] к[ак] мост через Сиваш большевики успели взорвать и вдоль берега устроена была позиция. Пришлось ожидать три дня, пока, наконец, обозначился отход большевиков. 17 июня днем я вошел в город Геническ, который большевиками был оставлен ночью, в то время, как со стороны Арабатской стрелки вошел эскадрон драгун. Я явился к начальнику отряда, назвал себя и просил оказать содействие для проезда в Екатеринодар. На третий день с первым отходящим военным судном я выехал в Керчь. По прибытию туда явился к коменданту города и просил выдать пропуск на пароход. Комендант на это потребовал документ Д[обровольческой] а[рмии], которого у меня не было; частный мой документ его не удовлетворил, и он заявил, что пропустит меня только в том случае, если на запрос в Екатеринодар получит утвердительный ответ. Через два дня ответа не было. Тогда я настоял отправить меня в Новороссийск каким угодно способом, и после долгих разговоров мне было выдано предписание явиться к коменданту в Новороссийск для дальнейшего следования в Екатеринодар, куда я прибыл 24-го числа, пробыв в общем в дороге 23 дня.
ПРИЛОЖЕНИЯ
БЕСЕДА С ПЕТЕРСОМ
В беседе с нашим сотрудником председатель ВЧК Петерс144 высказал следующие соображения по поводу прошлого и настоящего Чрезвычайной комиссии.
Со времени переезда Чрезвычайной комиссии в Москву145 нам пришлось, -говорит председатель комиссии Петерс, -- провести огромную организационную работу, ибо вначале комиссия состояла фактически всего из четырех человек. В этой области дело далеко не благополучно. Наша ошибка заключается в том, что мы не создали контрольного аппарата в самом начале и дали самостоятельно образоваться уездным Чрезвычайкам. Теперь мы их лишили права расстрела и напрягаем все силы для организации благонадежного надзора за их деятельностью.
Главным принципом нашей работы является связь с массами. За настроениями ее следит специальная организация разведчиков, но вместе с тем мы уже добились того, что в целом ряде случаев сами рабочие зорко следят за деятельностью буржуазии и доносят нам при малейшем подозрении. Таким образом, работа наших агентов сводится преимущественно к проверке сообщаемых добровольных сведений.
Начатая против Чрезвычайной комиссии кампания в печати и в некоторых правительственных группах потерпела фиаско. Чрезвычайная комиссия не будет подчинена Петровскому и останется в ведении Совнаркома.
Что же касается расстрелов, то я должен сказать, -- продолжал гражданин Петерс, -- что, вопреки распространенному мнению, я вовсе не так кровожаден, как думают. Напротив, если хотите знать, я первый поднял вопль против красного террора в том виде, как он проявился в Петербурге. К этому, я бы сказал, истерическому, террору прикосновенны больше всего те мягкотелые революционеры, которые были выведены из равновесия и стали чересчур усердствовать.
До убийства Урицкого146 в Петрограде не было расстрелов, а после него слишком много и часто без разбора, тогда как Москва в ответ на покушение на Ленина ответила лишь расстрелом нескольких царских министров.
Вы спрашиваете об амнистии? Нет, амнистии не будет. Мы просто усиленно разгружаем тюрьмы от неопасного элемента. Этим ведает теперь специальная комиссия.
Что касается арестованных меньшевиков, то мы разделяем их на активных и пассивных. Последние будут освобождены, первым же не будет пощады.
Теперь наступает самый острый момент для революции. Интернациональная контрреволюция готовит грандиозный поход против большевизма. Этот поход может снова окрылить притихшую русскую буржуазию, но я заявляю, что всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову встретит такой отпор и такую расправу, перед которыми побледнеет все, что понимается под красным террором.
Утро Москвы147, 4 ноября 1918, No 81
ПИСЬМО ИЗ РОССИИ148
Дорогой Георгий!
Получила твое письмо и была, конечно, обрадована и поражена. Подумать только, куда занесла тебя судьба! Интересно будет потом встретиться, много интересного, я думаю, порасскажешь. Твое письмо я послала на прочтение Соне и Наташе Балакиной. Многое изменилось с тех пор, как мы расстались. Умерла моя сестра Шура. Мы застряли в Архангельске при белогвардейцах, куда я получила от тебя письмо из Лондона и ответила тебе на Лондон. Я вышла замуж, перенесла много горя, так как муж мой еле-еле уцелел. Теперь мы оба живем в Вологде, я служу в качестве химика в одном институте, а муж -- агроном. Живем более чем скромно, не по-прежнему. Устя с мамой в Петрограде. Устя учится в медицинском институте. Наташа с матерью тоже в Петрограде. Она тоже получила твое письмо. Балакин пропал на фронте без вести. Дочка ее умерла. Алеша Ев. жив, учится в Казани в медицинском институте. Наташа его видела. Ванечка тоже жив. Юдин женат на Тоне Девяткиной, у них два ребенка. П. Голиков тоже жив и здоров. Дейч149 сидит. Даша в Москве учится, Ксения в Москве, все такая же. Данин брат умер (муж Флоры Григорьевны) . Умер Даниил Захаров от сыпного тифа. Много, много смертей. И не узнаешь ты людей, как не узнаешь Петрограда. Я осталась такою же и рада, что ты меня вспомнил. [19]13 и[19]14 годы -- лучшие мои годы. А теперь живешь только личной жизнью. Горе одиноким. Впрочем, я не хотела бы быть за границей в эту тяжелую для родины годину и понимаю твое стремление вернуться. Я собираюсь все-таки жить в Петрограде на старом пепелище. И думаю, ты не пройдешь мимо и когда-нибудь встретимся. А если хочешь мне доставить много радости, пошли из Америки чего можешь, а главное -- сладкого. Живем без сахара, так как не по карману. Буду тебе очень признательна. Всего хорошего, искренне расположенная Леля.
Адресуй так: Петроград, Васильевский остров, 16-я линия, д. 93.
Агнии Константиновне Федорушкиной для Лели.
ВОПРОС О РЕПАТРИАЦИИ РУССКИХ БЕЖЕНЦЕВ
в связи с резолюцией, принятой Совещательным комитетом при верховном комиссаре д[окто]ре Нансене150 20 апреля 1923 года
Доклад В. П. Носовича151
Разногласия представителей русских беженских организаций в происходившем 20 апреля заседании Совещательного комитета при верховном комиссаре д[окто]ре Нансене по вопросу о репатриации вызвали серьезную тревогу в среде русской зарубежной общественности. Тревога эта находит себе полное оправдание как в деятельности верховного комиссара д[окто]ра Нансена в области репатриационной проблемы, так и в обстоятельствах, сопровождавших ее постановку на разрешение Комитета.
Внесенным на повестку дня этого заседания докладам было предпослано обширное сообщение председателя Комитета верховного комиссара д[окто]ра Нансена об его деятельности за истекший со времени предшествующего заседания период и о значении предложенных на рассмотрение Комитета вопросов. Соображения свои по поводу репатриации д[лкто]р Нансен приурочил к докладу представителя Jewish Colonization Association and Allied Organization152 г. Люсьена Вольфа "Об эвакуации еврейских беженцев в Польше и Румынии". Доклад этот был посвящен положению русских беженцев еврейской национальности, временно обосновавшихся в Польше и Румынии, впредь до получения возможности эмигрировать в другие страны, по преимуществу в Северо-Американские Соединенные Штаты и Аргентину, и оказавшихся под угрозой принудительного возвращения в советскую Россию в силу последовавших почти одновременно распоряжений Польского и Румынского правительств. В докладе г[осподина] Вольфа указывалось, что в отдельных случаях к принудительной высылке было уже приступлено, причем одна из беженских групп, насильно вывезенная польской стражей в нейтральную зону, не была допущена в Россию русской стражей и оказалась, таким образом, в совершенно безысходном положении.
В последней части своего доклада г[осподин] Вольф упоминал, что многие из находящихся в Польше и Румынии беженцев выражают желание вернуться в Россию. Хотя таким образом репатриационная проблема, по смыслу доклада, возникала лишь в отношении этой последней части беженцев, г[осподин] Вольф в виде заключительного вывода представил на утверждение Комитета проект резолюции следующего содержания:
"Верховный комиссар приглашается войти в переговоры с Русским и Украинским правительствами в видах репатриации русских беженцев, выразивших желание вернуться на родину, при условиях, которые обеспечили бы за ними право на возвращение им русского гражданства и достаточную охрану, дающую им возможность восстановить свои жилища и возобновить свою общественную и экономическую деятельность".
В упоминаемой выше записке своей верховный комиссар д[окто]р Нансен изложил следующие данные по вопросу о репатриации.
Некоторые балканские казачьи организации довели до его, верховного комиссара, сведения, что несколько тысяч казаков, входящих в эти организации, желают вернуться на родину в Южную Россию и просят д[окто]ра Нансена войти в переговоры по этому предмету с советским правительством. Последовавшие, согласно этому ходатайству, письменные сношения советского правительства с д[окто]ром Нансеном завершились заключением особого соглашения, в силу которого советское правительство обязалось предоставить всем русским беженцам, репатриированным с согласия советского правительства под покровительством верховного комиссара, все без изъятия привилегии, предусмотренные декретами о всеобщей амнистии от 3 до 10 ноября 1921 года153 и притом без применения к репатриированным декрета от 15 декабря 1921 года и других распоряжений такого же характера. Вместе с тем советское правительство согласилось предоставить г[осподину] Джону Гордипу или другим надлежаще уполномоченным представителям д[окто]ра Нансена свободно сноситься со всеми репатриированными в указанном порядке беженцами, дабы иметь возможность удостовериться в том, что перечисленные льготы им действительно предоставлены. Сверх того репатриированные беженцы получили право избрать представителей в количестве одного на сто и послать их за границу для осведомления своих соотечественников о мерах, принятых в отношении возвратившихся на родину. Все эти привилегии были дарованы исключительно выходцам с Дона, Кубани и Терека, добровольно пожелавшим вернуться на родину, численностью не более 2000 в месяц. Свои обязанности в отношении этих лиц советское правительство ограничило исключительно областью репатриации. Дополнительным соглашением от 22 декабря 1922 г. было установлено участие верховного комиссара в расходах по доставлению репатриируемых до русской границы. В отношении беженцев болгарских издержки на каждое лицо были определены в размере 17 шиллингов, из которых 10 шиллингов подлежали внесению из сумм верховного комиссара, а остальные семь доплачивались или самими репатриированными, или общественными организациями.
Сообщая эти данные о своей деятельности в области репатриации, д[окто]р Нансен заявил себя "особенно счастливым, имея возможность удостоверить, что в общем советское правительство вполне добросовестно исполнило принятые на себя обязательства".
В установленном соглашением порядке уже возвращено около 6000 беженцев из Болгарии154, причем до момента составления сообщения ни одного важного случая преследования со стороны советской власти репатриированных констатировано не было. К изложенному верховный комиссар присовокупил, что в том же порядке ему удалось вернуть на родину еще около 1000 русских беженцев из Греции, куда они проникли из Малой Азии.
Из приведенного сообщения, таким образом, явствует:
1) что верховный комиссар д[окто]р Нансен неуклонно продолжал свою деятельность по репатриации русских беженцев, ассигнуя на эту надобность часть находящихся в его распоряжении сумм; 2) что правовое положение репатриированных было урегулировано особым соглашением верховного комиссара с советским правительством.
По поводу деятельности д[окто]ра Нансена в области репатриации следует иметь в виду, что свой взгляд на эту проблему он еще ранее неоднократно, с полной определенностью, высказывал в своих рапортах Лиге Наций155. Так, в рапорте своем от 15 сентября 1922 г. д[окто]р Нансен писал буквально следующее:
"Верховный комиссар в своих разновременно предоставленных Совету рапортах настойчиво указывал, что репатриация большей, по крайней мере, части беженцев является единственным удовлетворительным способом окончательного решения проблемы, созданной присутствием в Европе значительного, доходящего до полутора миллионов, числа беженцев".
В том же смысле, по утверждению рапорта, высказывалась и американская организация American Relief Administration156. "Содействия верховного комиссара в этом вопросе, -- писал далее д[окто]р Нансен, -- домогались и советское правительство, и представители беженских организаций, ссылавшихся на заявления многих находящихся в разных странах русских беженцев, которые выражают сильное желание вернуться на родину". По поступающим к верховному комиссару сведениям, число беженцев, желающих вернуться на родину, велико. Так, в государстве сербов, хорватов и словенов157 их 7000, в Греции -- 1500, в Константинополе -- 4000, в Болгарии -- 10000.
Приведенный рапорт д[окто]ра Нансена был рассмотрен в Собрании Лиги Наций, имевшем место 28 сентября 1922 г. Высказанные в докладе соображения по вопросу о репатриации вызвали энергичные возражения представителя Швейцарии г[осподи]на Адора, указавшего на неопределенность репатриационной программы д[окто]ра Нансена по вопросу о допустимости репатриации принудительной. При последующих прениях д[окто]р Нансен счел необходимым категорически заявить, что в своем докладе он имел в виду лишь тех русских беженцев, которые добровольно пожелают вернуться на родину. В связи с этим надлежит отметить, что в резолюции, принятой того же 28 сентября 1922 г. Собранием Лиги Наций по содержанию доклада д[окто]ра Нансена, поставленные ему задачи ограничиваются исключительно областью правовой и материальной помощи русским беженцам.
Что касается затем упоминаемого выше соглашения верховного комиссара с советским правительством по вопросу об урегулировании правового положения русских беженцев, то под упоминаемыми в этом соглашении актами всеобщей амнистии от 3 и 10 ноября 1921 года разумеются, по-видимому: 1) подписанный 3 ноября 1921 г. и напечатанный под ст. 611 в No 74 советского Собрания узаконении и распоряжений правительства за 1921 г. декрет под заглавием "Амнистия лицам, участвовавшим в качестве рядовых солдат в белогвардейских организациях"; 2) подписанный 4 ноября 1921 г. (а не 10-го того же месяца, как это указано в сообщении д[окто]ра Нансена Совещательному комитету) и напечатанный под ст[атьей] 614 в No 75 того же сборника декрет "Об амнистии". Иных аналогичного характера актов ни в течение второй половины 1921 г., ни за первую половину 1922 года в советской России опубликовано не было.
По первому из этих декретов амнистированы и получили право вернуться в Россию на общих основаниях с возвращающимися на родину военнопленными лишь те беженцы, которые "участвовали в военных организациях Колчака, Деникина, Врангеля158, Савинкова159, Петлюры, Булак-Булаховича160, Пермикина161 и Юденича162 в качестве рядовых солдат, путем обмана или насильственно втянутых в борьбу против советской власти и находящихся в настоящее время в Польше, Румынии, Эстонии, Литве и Латвии". Приведенный декрет касается, таким образом, лишь ограниченного круга беженцев. Вместе с тем, применение его только к тем участникам военных организаций, которые вовлечены были в борьбу с большевиками путем насилия или обмана, связано с предоставлением власти широких полномочий отказывать в амнистии отдельным лицам.
Упоминаемый выше декрет от 4 ноября 1921 г. "Об амнистии" издан был, как это видно из его текста, "в ознаменование четвертой годовщины власти трудящихся в связи с окончанием войны и переходом на мирное строительство". Это -- обычный акт о сложении и уменьшении ответственности за преступления. Он представляет, однако, крайне характерные для власти, его издавшей, особенности163. Так, вопреки общепринятому приему прощения или смягчения участи виновных в совершении уголовно наказуемых деяний до определенного срока, декрет этот распространяется только на осужденных, подсудимых или обвиняемых и, таким образом, вовсе не касается лиц, в отношении коих преследование вовсе не возбуждено. Обстоятельство это приобретает особое значение в связи с тем, что на основании Уголовного кодекса РСФСР164 в советской России вовсе не погашаются давностью преступления, влекущие за собою смертную казнь или изгнание из пределов РСФСР, т[о] е[сть] свыше 25% всех преступлений. Так как вместе с тем Уголовный кодекс РСФСР предоставляет суду неограниченное право облагать наказанием деяния, кодексом не предусмотренные, а вместе с тем в крайне широких и неопределенных выражениях определяет понятие государственного преступления, декрет об амнистии допускает применение самых суровых наказаний, до смертной казни включительно, к беженцам, проявившим хотя бы за границей свое несочувствие к советской власти в какой бы то ни было форме.
Этого мало -- на основании пункта 5 декрета амнистия не распространяется, между прочим, "на деятелей антисоветских политических партий". Как известно, такими партиями признаются в России все, кроме коммунистической. Не довольствуясь этим, декрет (ст[атья] 10) уполномочивает органы, его применяющие, возбуждать перед президиумом ВЦИК ходатайство о неприменении амнистии по отношению к отдельным лицам, "освобождение коих может представить опасность для республики".
Не приходится настаивать на том, что правовое положение репатриированных в советскую Россию не может быть признано сколько-нибудь прочным и при условии применения к ним указанных декретов.
Несколько иной характер носит принятое на себя большевиками обязательство не применять к репатриированным беженцам декрета от 15 декабря 1921 года или иных аналогичного характера. Как известно, декретом от 15 декабря 1921 г. (Собрание узаконении за 1922 г., No 1, ст[атья] 11) русские беженцы объявлены лишенными прав советского гражданства. Неприменение его, таким образом, равносильно возвращению репатриированным этих прав, чем в конечном выводе и ограничивается область выговоренных верховным комиссаром привилегий в пользу репатриированных под его покровительством беженцев.
Наряду с этим, однако, по смыслу того же соглашения все остальные распоряжения большевиков, относящиеся к области имущественных и личных прав беженцев, не только оставлены в силе, но и получили признание верховного комиссара. Из числа этих распоряжений особое значение имеют содержащиеся: 1) в декрете от 19 ноября 1921 года (Собрание узаконении за 1921 г. No 18, ст[атья] 111) и 2) во введенном в действие с 1 января 1923 г. Гражданском кодексе РСФСР.
Декретом от 19 ноября 1921 г. конфисковано и объявлено собственностью РСФСР "все движимое имущество граждан, бежавших за пределы республики или скрывающихся до настоящего времени". На основании Прим[ечания] I к ст[атье] 59 Гражданского кодекса РСФСР, "бывшие собственники, имущество коих было экспроприировано на основании революционного права или вообще перешло во владение трудящихся до 22 мая 1921 года, не имеют права требовать возвращения этого имущества". Так как за последовавшей национализацией земли Гражданский кодекс объявил отмененным само понятие недвижимого имущества, русские беженцы, в конечном выводе, лишены в советской России права собственности на все без исключения принадлежащее им имущество и при возвращении в советскую Россию могут лишь вновь приобретать таковое в пределах, допускаемых советскими декретами. Какого-либо ограничения в отношении имущества, привозимого репатриированными из-за границы, соглашением верховного комиссара с советским правительством не установлено.
Таково значение данных и соображений, приведенных в записке верховного комиссара д[окто]ра Нансена Совещательному при нем комитету по вопросу о репатриации в связи с докладом г[осподи]на Вольфа.
Того же вопроса записка д[окто]ра Нансена касается по поводу доклада представителя старой организации русского Красного креста165 д[окто]ра Лодыженского о продолжающемся подготовлении медицинского персонала для работы в советской России. Упоминая о докладе д[октор]ра Лодыженского, д[окто]р Нансен обращает внимание Совещательного комитета на приложенный к материалу заседания рапорт своего представителя в Москве д[окто]ра Гордипа о поступившем к последнему предложении советского правительства предоставить русским студентам-беженцам, изучающим медицину в иностранных университетах, места врачей в советской России.
Обсуждение доклада Лодыженского, предшествовавшее рассмотрению доклада г[осподи]на Вольфа, послужило ближайшим поводом к поднятию в заседании Совещательного комитета 20 апреля 1923 года вопроса о репатриации.
В своих личных объяснениях д[окто]р Лодыженский высказал, что приложенное к письменному материалу обращение советского правительства к д[окто]ру Гордипу не содержит достаточных гарантий, при которых ныне же представилось бы возможным предпринять серьезные шаги для отправки в Россию медицинского персонала. На поставленный д[окто]ром Нансеном прямой вопрос, какие возражения д[окто]р Лодыженский имеет против принятия предложения советского правительства, д[окто]р Лодыженский заявил, что предложение это крайне неопределенно, так как Советы не предоставляют никаких гарантий медицинскому персоналу, не включенному в состав иностранных организаций, а при этом условии не представляется возможным советовать этому персоналу возвращаться в Россию.
Г[осподи]н Люсьен Вольф высказал, что врачебный персонал, набранный из беженской среды, мог бы работать в России при условии включения его в состав организаций под покровительством д[окто]ра Нансена. По этому поводу д[окто]р Лодыженский выразил уверенность, что если бы такое предложение было сделано, представляемая им организация отнеслась бы к нему с особенным вниманием.
Последующий обмен мнениями по возбужденному вопросу изложен в протоколе заседания в следующих выражениях:
"Председатель (т[о] е[сть] д[окто]р Нансен) замечает, что медицинский персонал во всяком случае пользовался бы защитой, которая предоставлена репатриированным в общем порядке. Представляется ли д[окто]ру Лодыженскому такая защита недостаточной?
Д[окто]р Ладыженский отвечает утвердительно, говоря, что она недостаточна.
Председатель полагает, что каждому беженцу следует предоставить возможность самому судить, считает ли он защиту достаточной или нет. Донские казаки пришли к положительному заключению и недавно вернулись в Россию.
Д[окто]р Ладыженский замечает, что он говорит только от имени персонала старой организации русского Красного креста.
Графиня Панина166 того мнения, что сама редакция письма советского правительства указывает, что правительство это не очень желает возвращения в Россию медицинского персонала, о котором идет речь".
Этим закончился обмен мнениями по вопросу о посылке медицинского персонала в советскую Россию. Резолюций по этому предмету постановлено не было.
По рассмотрении затем ряда других докладов, было приступлено к обсуждению приводимой выше резолюции, предложенной г[осподи]ном Люсьеном Вольфом по репатриационной проблеме. Г[осподи]н Вольф дополнительно доложил содержание полученной им от его организации в Варшаве телеграммы с извещением о том, что советское правительство согласно допустить возвращение на родину всех беженцев, покинувших Россию после 12 октября 1920 г.167 без законного разрешения и что советскому представителю в Варшаве уже даны инструкции возбудить перед польским правительством ходатайство об отсрочке принудительного выселения беженцев до 1 июня.
Далее в протоколе значится:
"Д[окто]р Ладыженский спрашивает, относится ли предложенная г[осподи]ном Вольфом резолюция только к русским беженцам еврейской национальности, или ко всем беженцам.
Г[осподи]н Вольф отвечает, что она относится ко всем беженцам, которые имеются в виду в декрете об изгнании.
Д[окто]р Ладыженский заявляет, что при таких условиях он не может присоединиться к резолюции.
Председатель спрашивает, что произойдет с этими беженцами, если польское правительство подвергнет их принудительной высылке.
Д[окто]р Лодыженский отвечает, что необходимо будет представительствовать перед польским правительством, дабы оно разрешило им остаться или нужно переселить их в другие государства. Репатриация равносильна для них верной смерти.
Г[осподи]н Аберсон (представитель Всеобщего единения помощи евреям), поддерживая резолюцию г[осподи]на Вольфа, выражает желание внести в нее некоторые изменения. Он замечает, что на верховного комиссара возложена не организация репатриации беженцев, а лишь помощь тем беженцам, которые сами просят о возвращении на родину, так как этих лиц нельзя предоставить самим себе. Верховный комиссар должен получить от советского правительства гарантию в том, что вернувшееся домой беженцы не подвергнутся преследованию; вместе с этим переговоры о репатриации должны происходить под руководством верховного комиссара. Сверх того, так как большинство репатриированных будет без средств, представится необходимым создать для них возможность зарабатывать средства к существованию путем предоставления им после возвращения на родину орудий для работы. Им должна быть оказана помощь не только юридическая, но и практическая.
Что касается беженцев из русских евреев в Польше, то 300 из них решили вернуться в Россию. Тем не менее не следовало бы допускать, чтобы вопрос о помощи репатриированным был использован как средство давления для сведения дела к ликвидации проблемы русского беженства в нежелательном смысле. В заключение оратор предлагает прибавить к резолюции г[осподи]на Вольфа после слов "в видах репатриации" слова "под покровительством верховного комиссара".
Как видно из протокола, г[осподи]н Вольф против такого дополнения предложенной им резолюции не возражал. Председатель же к нему присоединился. Далее в протоколе излагается:
Графиня Панина полагает, что надобности в резолюции нет. Верховный комиссар уже вел аналогичные переговоры и нет никакого основания особо упоминать о них в связи с русскими беженцами в Польше.
Председатель замечает, что резолюция -- общего характера.
Графиня Панина боится, что Комитет своей резолюцией особо подчеркнет одну из мер, способных разрешить вопрос о русских беженцах в Польше. Это не единственная мера, которую нужно иметь в виду. А так как она наиболее легко выполнима, то возможно, что польское правительство прибегнет к ней тем более охотно, что она будет этим путем выдвинута на первый план.
Г[осподи]н Джонсон (помощник верховного комиссара) заявляет, что резолюция совершенно общего характера, доклад же о положении русских беженцев в Польше составляет предмет другого номера повестки.
Г[осподи]н Вольф говорит, что меры по репатриации принимаются главным образом в Польше и Румынии, где положение русских беженцев критическое. Следовало бы облечь д[окто]ра Нансена мандатом Комитета вступить в переговоры с советским правительством.
По статистическим данным, в одной Румынии 1030 беженцев высказалось за репатриацию. В других местах половина беженцев готова согласиться на возвращение на родину при невозможности быть отправленными в другие страны. Если бы верховный комиссар отказался облегчать репатриацию, он принял бы на себя очень серьезную ответственность. Известное число русских беженцев в Польше окажется в невозможности выехать в Соединенные Штаты до 1 июля ввиду паспортных затруднений. Некоторые беженцы вообще не в состоянии эмигрировать. Если бы предложение д[окто]ра Лодыженского было бы принято, беженцы могли бы быть изгнаны в нейтральную зону и там погибнуть: уже имел место случай, когда в течение 48 часов группа беженцев болталась между русской и польской стражей.
Г[осподи]н Аберсон разъясняет, что, указывая число 300, он имел в виду только желающих возвратиться на родину русских беженцев еврейской национальности в Польше, а не других беженцев. С другой стороны, репатриация касается только тех беженцев, которые желают вернуться на родину.
Председатель говорит, что, по его сведениям, общее число беженцев в Польше, желающих быть репатриированными, составляет 5000.
Д[окто]р Лодыженский полагает, что Верховный комиссариат был создан для улучшения участи русских беженцев, а не для содействия их репатриации. Та общественная группа, которую он представляет, была всегда противницей идеи побуждения беженцев к возвращению в советскую Россию.
Председатель говорит, что Верховный комиссариат вовсе не побуждает беженцев возвращаться в Россию, а ограничивается оказанием им помощи в тех случаях, когда они сами желают это сделать. Г[осподи]н Вольф замечает, что вопрос о помощи репатриированным в форме предоставления им орудий труда уже был рассмотрен представляемыми им организациями.
Г[осподи]н Аберсон, отвечая г[осподи]ну Лодыженскому, замечает, что ни одна из организации не пожелала бы брать на себя ответственности в способствовании репатриации. Дело, таким образом, не в репатриации, а в оказании помощи тем, кто желает вернуться на родину. Может быть, желательно, дабы избежать могущих иметь нежелательные последствия недоразумений, изменить редакцию резолюции. Он предлагает следующую редакцию: "Верховный комиссар будет уполномочен вести переговоры в видах обеспечения помощи русским беженцам, которые пожелали бы вернуться на родину в условиях" и т. д. по предложенной редакции. Такое изменение или иную равнозначную формулировку.
Д[окто]р Ладыженский поддерживает свою точку зрения и говорит, что было бы неправильно оставлять детей беженцев без помощи в Болгарии по недостатку средств, а вместе с тем находить средства на репатриацию людей, безопасность коих на родине не может быть гарантирована. Дело помощи верховного комиссара должно быть ограничено нуждающимися в таковой европейскими беженцами.
Председатель замечает, что верховный комиссар не принимает на себя никакой финансовой ответственности в области репатриации: он будет только заботиться о защите репатриированных со времени возвращения в советскую Россию. Если д[окто]ру Лодыженскому известны случаи, указывающие, что с репатриированными нехорошо обращались, ему следовало бы поставить об этом в известность верховного комиссара. Что касается русских детей в Болгарии, то верховный комиссар не принимал на себя никакой ответственности в отношении их, как это и указывается в сообщении Комитету. Несмотря на это, он сделал все возможное, чтобы им помочь.
Графиня Панина, признавая резолюцию в том виде, в котором она изложена г[рсподи]ном Вольфом, в этом виде поддержанной представителями Земско-городского комитета168, имеющей чересчур общий характер и не могущей быть принятой, предлагает внести в нее поправку,"точно определяющую ее значение".
Комитет определил разрешение вопроса отложить на конец заседания. Обсуждение вопроса возобновилось внесением графиней Паниной проекта резолюции г[осподи]на Вольфа в измененном виде. Предложенная графиней Паниной редакция гласила:
"Имея в виду кризис, переживаемый в настоящее время русскими беженцами в Польше и Румынии, и надеясь, что верховный комиссар соизволит продолжать переговоры и шаги, уже предпринятые в целях устранения затруднений существующего положения, имея в виду, что известная часть беженства выражает пожелания возвратиться на родину, Совещательный комитет" и т. д. следовала резолюция в том виде, в котором она была внесена г[осподи]ом Вольфом.
По оглашении этого исправленного проекта, представитель Russian Relief and Reconstruction Fund169 г[осподин] Комлози обратился к д[окто]ру Нансену с вопросом о том, "откажется ли он от попечения судьбы желающих возвратиться на родину беженцев, если никакой резолюции принято не будет", на что д[окто]р Нансен ответил отрицательно. Ввиду этого г[осподи]н Комлози заявил, что "при таких условиях он считает резолюцию бесполезной, так как существуют особые основания для того, чтобы не выражать своего мнения по этому вопросу в заседании Комитета".
Как значится далее в протоколе, г[осподи]н Вольф внесенную графиней Паниной поправку поддержал. Председатель выразил готовность ее принять, а г[осподи]н Лодыженский заявил, что он против резолюции.
При голосовании резолюция в предложенной графиней Паниной редакции была принята Совещательным комитетом голосами всех против одного голоса д[окто]ра Лодыженского, при одном воздержавшемся (господи]н Комлози).
Таковы обстоятельства, вызвавшие и сопровождавшие разногласия по вопросу о репатриации представителей русских общественных организаций в составе Совещательного комитета при верховном комиссаре д[окто]ре Нансене.
При обсуждении вновь поставленной на очередь перед русской зарубежной общественностью проблемы репатриации надлежит прежде всего отметить исключительно
неблагоприятные условия, в которые в настоящее время поставлено русское беженство в связи с переживаемым кризисом мирового масштаба в областях как экономической, так и правовой. Ненормальность этих условий, крайне затрудняющая разрешение проблемы, явилась вместе с тем главной причиной разногласия, возникшего в среде представителей русских беженских организаций в Совещательном комитете при Верховном комиссариате по русским делам. В этом отношении достаточно указать на имевшийся в виду Комитета случай насильственного изгнания из пределов Польши группы русских беженцев, которая в течение 48 часов пробыла в нейтральной зоне, отгоняемая вооруженной стражей от границ обеих стран. Характерно, что с точки зрения действующих ныне почти повсеместно исключительных паспортных правил эти русские беженцы, самовольно перешедшие из советской России в Польшу, ныне утратили право на законное пребывание в каком бы то ни было государстве мира. Не подлежит сомнению, что указанные действия польского и советского правительств не могут быть оправдываемы никакими государственными и правовыми соображениями: им, в известной мере, можно лишь найти объяснение в переживаемом кризисе и притом в области не экономической, а правовой. Борьба с подобными явлениями несомненно представляет значительные, подчас непреодолимые, затруднения. Тем не менее учреждения, коим вверена охрана правовых и материальных интересов русского беженства, не должны единственно под давлением опасения принятия теми или иными правительствами репрессивных мер, отказываться от осуществления своей прямой задачи -- защиты русского беженства от произвольных действий властей.
Между тем в настоящем случае совещательный орган при верховном комиссаре направил свои усилия к разрешению вопроса о судьбе беженцев в Польше и Румынии по линии наименьшего сопротивления, признав необходимость их репатриации единственно ввиду вероятности неуспеха представительства перед польским и румынским правительствами об отмене предположенной ими насильственной высылки части беженцев в советскую Россию. Таким образом, и при сложившихся фактических условиях проблема репатриации может быть сколько-нибудь удовлетворительно разрешена лишь при непременном проведении правовых начал.
1. Главнейшее из них заключается в признании за русскими беженцами, ныне являющимися политическими эмигрантами, права убежища. Если в первое время после захвата большевиками власти, когда так называемое советское правительство еще не было признаваемо иностранными государствами, русские беженцы не могли быть вполне отождествляемы с политическими эмигрантами, то в настоящее время, после состоявшегося признания советской власти многими иностранными правительствами, целый ряд распоряжений большевиков создал для русских беженцев совершенно особое правовое положение в советской России, могущее быть охарактеризованным как постановление вне закона. Для государств, которые, подобно Польше, признали советское правительство, приведенный вывод не может быть оспариваем. Русские беженцы в этих государствах являются выходцами другого государства, оставившими родину по политическим побуждениям и не только подвергающимися опасности преследования за государственные преступления, но уже признанными советской властью политическими преступниками, лишенными как политических, так и имущественных прав. На основании советских декретов такому праволишению подвергнуты все беженцы, самовольно оставившие пределы России до определенного срока, вне всякой зависимости от побуждений, которыми руководился каждый отдельный беженец; а потому совершенно произвольным должно быть признано распоряжение польского правительства о предоставлении права убежища лишь таким русским беженцам, которые могут доказать наличие политических побуждений при оставлении советской России. Такой же характер русское беженство сохраняет и в государствах, не признавших советского правительства. Отрицание правительствами этих государств правового характера власти большевиков и издаваемых этой властью распоряжений не устраняет само по себе юридического значения: а) оставления беженцами своей родины по соображениям политическим и б) наличия неизбежного преследования их в случае возвращения в советскую Россию за действия, направленные против власти большевиков. Таким образом, принципиально не отвергаемое до настоящего времени ни одним из европейских государств и нарушаемое лишь отдельными распоряжениями власти право политического убежища является правовым основанием для пребывания русских беженцев за границей.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги