Кремль 2222. Тушино

Глава 1. Наследие

Игорь сидел на лавке и нервно притопывал сапогом по полу, когда в помещение вошел Захар.

– Ну что там? – спросил младший побратим, вскакивая с лавки.

– Чего ты так переживаешь? – усмехнулся десятник. – Никуда этот твой мерзопакостный наемник не денется, чем дольше в остроге просидит, тем охотней все нам расскажет.

– А воевода-то что сказал? Дал добро на допрос? Или сам хочет с ним говорить?

– Да ему-то зачем? Это же в первую очередь наше с тобой дело. И воевода прекрасно понимает, что лучше и подробней нас с тобой этого типа никто не расспросит.

Игорь кивнул. И действительно: что мог испросить у пленника тот же Миха? Или сам воевода? Тогда как у Захара и особенно у Игоря имелось к наемнику немало любопытных вопросов.

– Ну что, пошли? – десятник вопросительно посмотрел на побратима.

– Как скажешь, – пожал плечами светловолосый дружинник.

Игорь старался казаться равнодушным, однако на самом деле буквально сгорал от нетерпения. Еще бы! Разве мог он предположить, что буквально через две недели после их злоключений в Кремле окажется прихвостень коварного маркитанта?

«Возможно, конечно, он никак не поможет нам в поисках Вадима, – думал Игорь, шагая следом за Захаром по коридору. – Тем более вон как он его ненавидит! Но попытаться выудить у него эту информацию определенно стоит».

Они вышли на улицу и тут же погрузились в привычный уху шум – вдали звенели клинки тренирующихся воинов, клокотали горны и гудели меха кузнецов, гомонили люди у домов, потрепанных, но все еще способных приютить под своей крышей жителей Кремля. Скользя взглядом по окрестностям, Игорь невольно обратил внимание на ребятню, которая играла в узком проулке – улыбки и смех большинства малышей разительно контрастировали с хмурой миной крохотного брюнета. Ему было на вид лет пять, может, шесть, но он казался этаким маленьким взрослым. Пока другие наслаждались дуракавалянием, он стремился победить в этой, как будто, пустяковой игре.

«Явно большой человек вырастет, – подумал Игорь, с удовольствием наблюдая за потугами коротышки. – Наверняка, сын кого-то из наших…»

Когда-то и они с Захаром тоже были подобными «буками». В иное время и в ином месте их бы, наверное, сочли страшными занудами, но здесь, в Кремле, ценился в первую очередь серьезный подход к делу. Жизнь современного человека была слишком коротка, чтобы тратить ее понапрасну. Каждый знал это с младых ногтей, но не всяк умудрялся побороть соблазн. И, по иронии, особенно сложно было взять себя в руки как раз носителям D-гена, кому в будущем надлежало с мечом в руках защищать родную крепость на стене или за ней, в московской Зоне. Урожденный пахарь, ставший дружинником – нонсенс. А вот носители D-гена, «скатившиеся» до мастеровых, встречались чуточку чаще.

«Похоронить талант и доверие окружающих – это, конечно, надо умудриться…»

На входе в острог скучал бледный русоволосый стрелец. Было ему лет двадцать пять, как Захару, может, даже меньше. Завидев, что к нему приближаются двое дружинников, стрелец приосанился и приветствовал вновь прибывших со всем надлежащим почтением. И разведчики, не задумываясь, ответили ему тем же.

– Где пленник, которого мы привезли? – уточнил Захар.

– Пойдемте, провожу, – охотно вызвался стрелец.

Десятник кивнул, и русый воин, открыв дверь, первым нырнул в мрачную прохладу острога. Оказавшись внутри, Игорь невольно поежился, и это, конечно же, не укрылось от стрельца.

– Ночью здесь вообще холодрыга, – сообщил он тут же, шагая по лестнице вниз. – Зуб на зуб не попадает.

Дружинники промолчали, и наметившийся было разговор умер в зародыше.

Они прошли мимо двух глухих дверей и остановились у третьей. Игорю почудилось, что из-за предыдущей доносится чей-то рык, и он, поддавшись любопытству, уточнил:

– Там кто-то есть?

– Нет. Откуда? Пленники у нас тут – редкость, сами ж знаете.

– А звук такой… странный, – пробормотал Игорь, откровенно глазея на заинтересовавшую его дверь. – Надо же…

– Давай, не отвлекайся, – нахмурился Захар. – Чем к шорохам всяким прислушиваться, лучше думай, чего у прихвостня вадимовского спрашивать.

– Так я это… уже, – соврал Игорь.

На самом деле он плохо представлял себе, что спрашивать у наемника. Единственное, что хотел знать Игорь – это живы ли опальный маркитант с его братцем-подельником или уже давно горят в аду? Но пленник, судя по их первому разговору, с этим помочь как раз таки не мог.

«Впрочем, чего гадать, если наемник – вот он, за этой дверью?» – подумал Игорь, глядя на возящегося с замком стрельца.

В крохотной камере было еще холодней, чем в коридоре. Пленник сидел в углу, дрожа всем телом, а зубы его громко отбивали барабанную дробь. Руки и ноги его были связаны; только поэтому, видимо, он не бросился к вновь прибывшим, едва услышал скрип замка.

– Заб-б-берите меня отс-с-сюда, – взмолился он, продолжая клацать челюстями.

Игорю тут же вспомнился нейромантский «Рекс» – био тоже вечно так делал, правда, не из-за мороза, а из-за разболтавшихся от времени шарниров. Собственно, за это Громобой и прозвал своего «питомца» Щелкуном.

«Где вы сейчас, интересно? – с тоской подумал дружинник. – Живы ли вообще? Щелкун-то наверняка, а вот Громобой…»

И снова воспоминания овладели им и потащили его сознание обратно в прошлое. Изрядно поредевший после встречи с био отряд наемников покидал поле брани, Игорь стоял на коленях рядом со связанным побратимом, а «Рекс», с бесчувственным нейромантом в зубах, уносился прочь по широкой улице. Это было совсем недавно, двух недель не прошло, а потому те сцены не успели забыться, потускнеть. Игорь отлично помнил боль и отчаяние, которые переполняли его, когда он вопил био вслед: «Громобой!». Чуть позже дружинник нашел на поле брани шнурок с шестеренкой, который нейромант, как амулет, носил на шее, и, разумеется, оставил находку себе – как память о странном друге, помогшем ему вернуть побратима и груз… похоже, даже ценой собственной жизни.

Рука Захара, легшая к нему на плечо, отвлекла от мыслей.

– Эй, ты тут? – обеспокоенно поинтересовался десятник.

– Да, да, здесь, – пробормотал Игорь, стыдливо пряча взгляд.

Негоже дружиннику витать в облаках, особенно в такой важный момент. Хуже было б в мысли удариться прямо во время сечи. Вот бы нео порадовались, если б он вдруг застыл, будто статуя, с занесенным над головой мечом, и рассеянным взглядом уставился в никуда…

– Я вас снаружи тогда подожду, да? – уточнил стрелец.

Он, судя по всему, хотел вернуться на поверхность и погреться на солнышке.

– Давай, – кивнул Захар, и русоволосый вышел за дверь, даже не взглянув в сторону пленника. Был этот стрелец, стороживший острог, каким-то совсем безразличным, скучающим. Наверное, поэтому его и отрядили охранять заключенных – камеры большую часть времени пустовали, и надзирать тут было не за кем, так что годились сюда даже подобные, апатичные, носители D-гена.

– Я же тут ок-к-колею… – нетерпеливо проскрипел пленник.

– А ты что же, думал, будешь тут за гостя дорогого? – фыркнул Захар, презрительно глядя на бугая сверху вниз. – Таким, как ты, у нас здесь головы рубят обычно. Как предателям рода человеческого.

Пленник снова поежился – на этот раз явно не из-за холода, а из-за страха; представил, наверное, как его ставят на колени и как меч палача несется к его незащищенной шее, и ужаснулся.

– Времена сейчас лихие, – пробормотал бугай дрожащим от волнения голосом. – Вы вот в Кремле от напасти мутантской хоронитесь, а там, снаружи, спасаемся, кто во что горазд.

В беседе он, кажется, малость согрелся, по крайней мере, зубами стучать перестал и даже немного разрумянился.

– И с нео якшаться – это, видно, тоже способ спастись, да? – едко поинтересовался Захар.

– Кондрат давал крышу над головой, консервы, – отозвался пленник. – Мы его защищали. Так и жили. А в дела его я не вникал. Нео, понятно, никто из нас не любил. Да и Вадим их, конечно, не любил, но терпел, потому что с ними было проще, чем супротив них.

– Все это пустой разговор, – вставил Игорь. – Рассказывай давай, где сейчас Вадим находится, иначе я первый буду ратовать за то, чтоб тебя казнили.

– Да говорил же я уже там, в развалинах – я с Вадимом почти и дел не имел, в основном Кондрата держался! – горячо воскликнул бугай.

– Ты, видно, чего-то не понимаешь, – покачал головой Игорь. – Если ты нам ничего полезного дать не можешь, какой нам прок тебя в остроге держать? Мы, конечно, за князя и воеводу говорить не можем, но, как Захар уже сказал, с предателями человечества у нас здесь разговор короткий. Так что, если хочешь жить, заинтересуй нас как-то.

– Ну а как я вас заинтересую-то, если не знаю я ничего про этого треклятого Вадима? – пробормотал бугай.

Он, кажется, искренне недоумевал, чем можно помочь дружинникам.

– Ну, на нет и суда нет, – равнодушно пожал плечами Игорь.

Он уже повернулся к двери с явным намерением уйти, когда бугай воскликнул:

– Постойте!

Дружинники, не сговариваясь, повернулись к нему. С полминуты бугай мялся, покусывая нижнюю губу будто в нерешительности, а потом медленно, разделяя слова громадными паузами, спросил:

– А ежели я вас отведу к его главному складу, мне зачтется?

Игорь тихо хмыкнул. Надо же, какое совпадение! Вадим, помнится, тоже обещал их с Громобоем на склад отвести, туда, где Захар плененный был и груз патронов… однако ни того, ни другого там не оказалось. И вот – опять…

– К какому еще «главному складу»? – наморщив лоб, спросил Захар.

– В Тушино, – выдавил бугай. – У Вадима там – целый арсенал. Зуб даю!

– В Тушино, говоришь? – задумчиво пробормотал десятник. – А где у него там склад?

– Недалеко от Купола. Вы без меня не найдете! Это я вам точно говорю.

– Там, поди, и охрана ж имеется? – скептически произнес Захар.

– Имеется, конечно. Но меня-то они знают. Можем им сказать, что вы покупатели, что Вадим в курсе и велел отгрузить вам по полной… Ну вы же уже так делали, в Строгино, и все сработало, никто ничего не заподозрил! Но без меня, сами понимаете, никак.

– Да это-то как раз понятно, – тихо фыркнул Игорь.

В принципе, этого следовало ожидать: испугавший, что после рассказа о местоположении склада его могут со спокойной совестью казнить, бугай вызвался лично проводить отряд.

«Хорошего же они о нас, кремлевских, мнения!.. – подумал Игорь. – Информацию выудили – и голову с плеч…»

Впрочем, стоит ли удивляться, если первая и последняя встреча дружинника с Кондратом завершилась разрушением склада и гибелью нескольких наемников, точь-в-точь таких же, как этот вот темноволосый бугай, извивающийся на полу? Кто бы не счел кремлевских разведчиков палачами после случившейся бойни?

– Тушино – большой район, – сказал Захар, вопросительно глядя на побратима. – Что думаешь?

– А что я могу думать? – пожал плечами Игорь. – Ты там бывал, я – нет. Тебе видней, может там быть склад или не может.

– О, да когда я туда ездил? Года четыре прошло, не меньше, – припомнил Захар. – Я тогда еще и десятником не был, так, обычный дружинник…

– Как я, – усмехнулся Игорь.

– Да вот же!.. Ладно, потом обсудим, – спохватившись, Захар стрельнул глазами в сторону пленника. – Ты вот говоришь – целый арсенал у Вадима там. А о чем именно речь? Поподробней расскажи об этом складе и о том, что хранится на нем?

– Ну, списков всех товаров я не ведаю, – сразу предупредил пленник. – Но то, что видел, очень… внушительно было. Пулеметы, автоматы, патронов – куча… Короче, раза в два больше, чем тот, который я в Строгино охранял.

– Да ладно, – не поверил Игорь.

Он хорошо помнил прежний склад, откуда они вместе с Громобоем таскали ящики с патронами, провиантом и прочими полезностями, чтобы уложить их в грузовой отсек Щелкуна. И пусть здание было наполовину разрушено яростной атакой «Рекса», оно все равно казалось Игорю громадным. Однако бугай упрямо покачал головой и сказал:

– Точно вам говорю! Но это надо своими глазами видеть. Давайте я вас отведу, а вы меня…

Он запнулся.

– А мы тебя что? – хмуро спросил Захар.

– А вы меня… помилуете.

– Помилуем… – произнес Игорь с отстраненным видом и медленно, будто пробуя каждую букву на вкус. – А потом на все четыре стороны отпустим?

Пленник заметно побледнел. Про то, куда ему податься, он пока что, конечно же, не думал – тут бы казни избежать, для начала. Но дружинник своим вопросом заставил его заглянуть чуть дальше в будущее. И от мысли, что он останется один на один с кровожадной московской Зоной, маркитантскому прихвостню явно стало не по себе.

Однако он быстро взял себя в руки и сказал:

– Хотелось бы. Куда угодно, лишь бы не на плаху…

– А сам Вадим? – не обращая внимания на бормотание наемника, спросил Захар. – Он на складе? Или где?

– А об этом я не ведаю, – спрятав глаза, ответил пленник. – Склад где – знаю, покажу. А Вадима я с тех пор, как мы к обозу прибились, и не видел.

– Так ты не с обозом ушел разве? – удивленно выгнул бровь Игорь.

– Нет, я сбежал, – не поднимая взгляда от пола, признался бугай. – Когда «Рекс» начал рвать и метать, я решил, что пора валить, пока не прибили. Ну и свалил. Потом бродил почти две недели, прятался да крысособак стрелял, чтоб пожрать… А тут нео встретил, они меня и скрутили.

– А чего сразу не съели? – полюбопытствовал десятник.

– Да я ж откуда знаю? – нервно усмехнулся пленник. – Они не ели, я не напрашивался…

Что-то в этой истории казалось Игорю очень подозрительным. То ли то, что нео зачем-то решили таскать с собой связанного «хомо» вместо того, чтобы слопать его на месте. То ли то, что пленный наемник пытался соблазнить их каким-то оружейным складом, где Вадим хранил настоящий арсенал. Наверное, он стал слишком подозрительным после судьбоносной встречи с опальным маркитантом, который водил дружбу с нео и охотно дурил покупателей, если мог тем самым удвоить свою выгоду.

Конечно, лежащий у ног Игоря пленник вряд ли отличался той же хитростью, что и его пронырливый хозяин. Но ожидание подвоха уже стало для светловолосого дружинника нормой.

И потому, опустившись на корточки, он уставился в грязное лицо бугая и спросил напрямик:

– Ты понимаешь, что тебе грозит, если попытаешься нас обмануть?

Верзила ответил не сразу. Некоторое время он, не мигая, смотрел разведчику в глаза, а потом выдавил:

– Да.

– И что же?

– Смерть на месте, – снова преодолел себя наемник.

– В таком случае, я думаю, ты десять раз подумаешь, прежде чем пытаться водить нас за нос, верно?

– Верно.

– Пойдем, – сказал Захар. – Надо потолковать, с глазу на глаз.

Игорь, продолжая откровенно глазеть на пленника, медленно кивнул и поднялся. Десятник пошел к двери первым, побратим устремился за ним.

– Так что, вы согласны? – выкрикнул им вслед бугай.

– Решать не нам, – пожал плечами Захар. – Как скажут воевода и князь, так и поступим. Пока жди и молись… если ты, конечно, верующий.

– Верующий… прости Господи… – пробормотал пленник, опуская голову.

Уже на пороге Захар остановился и, оглянувшись через плечо, спросил:

– А как звать-то тебя?

– Третьяк я, сын Агапа, – нехотя буркнул наемник.

– Ну, будем хоть знать, как к тебе обращаться, – пояснил десятник.

И добавил, подумав:

– И что на могиле написать, ежели чего…

Пленник стал бледней, чем пол, на котором он лежал, и Захар, явно довольный результатом своей «черной» шуточки, вышел в коридор. Провожавший их стрелец переминался с ноги на ногу у дальней стенки, отчего-то решив дождаться, пока разведчики покончат с допросом.

– Жестко ты с ним, – заметил Игорь.

– Ну а как еще? Я вообще человек незлобный, ты же знаешь. Но конкретно этому мерзавцу, Третьяку, нарочно хотел показать, что его жизнь для нас – так, тлен и прах. Что даже лучше будет, если он упокоится в сырой земле, а не прибьется к какому-нибудь еще негодяю за кров и хлеб. Пусть не мнит себя важной птицей, короче говоря. А то решит еще, что мы без него склад не найдем, и перья расправит. А мы найдем, если понадобится, тем более что во времени мы ничем не ограничены.

– Ну а если Вадим жив? И уже начал, допустим, вывозить оттуда оружие?

– Гляди-ка, как ты далеко вперед забежал! – усмехнулся десятник. – Ну а что нам мешает отправиться в Тушино да поглядеть, на месте все лежит или же уже увезено куда-то? Пусть даже и с этим обалдуем Третьяком в провожатых? Сходим, разведаем. Не впервой. Есть оружие – вернемся в Кремль за подмогой. Нет – ну, на нет и суда нет. А гадать о чем-то… зачем?

– Ну, путь ведь не близкий. Идти порядочно, то есть. Считай, до самого Купола.

– А об том пусть голова не у тебя и не у меня болит, а у наших воевод. Решат они, что надо туда отряд разведывательный послать – пойдем. Решат иначе – останемся в крепости. Чего переживать?

– Рисковать зазря не хочется, должен же понимать…

– А я и понимаю, Игорек. Очень хорошо понимаю, даже лучше, чем ты… да чем большинство других наших товарищей. Я, конечно, по Москве в компании беглого стаббера и «Рекса» не разгуливал, но сколько я раз за стену ходил, пальцев двух рук не хватит, чтобы сосчитать. И в том же Тушино я уже был несколько лет назад, а потому не понаслышке знаю, как это непросто, такой длинный рейд совершать. И не всегда мы с победой возвращались, с товарами, с провиантом. Бывало, что планы проваливались, да еще как!.. Но это ведь не значит, что надо забиваться в угол и растрачивать имеющиеся припасы, пока они не закончатся? Мир дурной, но нам в нем выживать, брат. А сидя на одном месте не выживешь, к сожалению.

Игорь заметил, что стрелец чуть сбавил шаг – видно, заслушался десятника. Этого было у Захара не отнять. Зажечь сердца людей пламенной речью он мог едва ли не лучше всех в Кремле. Захар был из числа тех редких лидеров, которые увлекали за собой и словом, и делом. Десятник свято верил: никто за тобой не пойдет, если ты своим примером не укажешь им путь.

– Тебе видней, – сказал Игорь вслух. – Ты и старше, и опытней. Ну а я отправлюсь за тобой, куда и когда только скажешь.

– Я знаю, брат. – Десятник тепло улыбнулся и положил руку другу на плечо. – То, что ты сделал в Строгино…

– Так бы поступил любой, – поморщившись, перебил его дружинник.

– Любой да не любой, – покачал головой Захар. – У меня вот не получилось выжить и вернуть груз, да еще и покарать предавшего Кремль негодяя!

– У меня тоже. Негодяй, может, до сих пор ошивается где-то на свободе.

– Может, и ошивается, а, может, и нет. Главное, что от всего его воинства, похоже, только один Третьяк и остался, у нас в остроге, да те, кто на складе дежурят. Так что даже не переживай на этот счет.

«Легко сказать!..» – подумал Игорь про себя.

На самом деле он думал о случившемся каждый божий день. И очень жалел, что не смог самолично отправить к праотцам проклятого Вадима. Пусть тогда на стороне мерзавцев был численный перевес, Игорь все равно корил себя за то, что не сумел сполна отомстить маркитанту за предательство… и не предотвратил гибель Громобоя.

Дружинник невольно склонил голову и зажмурился: стоило ему вспомнить о нейроманте, и на глазах наворачивались предательские слезы. Разведчик никак не мог объяснить, как успел за один несчастный день прикипеть душой к бродяге-бородачу. Наверное, дело было в том, что за этот день они успели пережить столько, сколько иные и за месяц не переживают. Захар любил повторять, что общая беда сближает куда больше общей радости. И теперь Игорь на собственном опыте прочувствовал, насколько верно это умозаключение побратима.

Они покинули острог, без лишних слов простились со стрельцом и вновь окунулись в гомон крепости.

– Как поступим? – спросил Игорь.

– Жди меня в Никольской башне. Я с воеводой переговорю, а дальше – как он скажет.

– И что он скажет, как думаешь?

– Ну, сам решение он точно принимать не станет, уж больно далеко это Тушино находится. К князю пойдет, а что они совместно решат… Я лично думаю – поедем, нашим же отрядом. Тем более что последний рейд без потерь прошел. Пусть доверие восстановить трудно, но там ведь, наверху, тоже люди, все понимают – что подставили нас, что мутов натравили… В общем, морально готовься, брат, а там уж, как получится.

Мимо шли две молодые девки в самом соку, о чем-то щебетали вполголоса и на дружинников поглядывали. Одна, с длинной, до пояса, русой косой, даже подмигнула Игорю, и он, молодой скромняга, на боях помешанный, замер, точно завороженный. Поэтому-то хлопок по плечу, которым его одарил десятник, едва не сбил дружинника с ног. Девки тут же прыснули и пробежали мимо, с хитрецой косясь на побратимов.

– Ты чего? – краснея от стыда, пробормотал Игорь.

– Потом на девок засматриваться будешь, когда дела все переделаешь, – наставительно изрек Захар. – Отец Филарет как всегда говорит?

– Делу время, потехе час, – нехотя буркнул дружинник.

– Вот! Ну так что, готов ты к делу?

– К какому именно?

– Ах, чтоб тебя!.. – разгневанно сведя брови к переносице, в сердцах воскликнул Захар. – Иди, в общем, в Никольскую башню и жди меня с вестями. Думаю, не упустит князь возможности пополнить наши запасы за счет предателя-маркитанта. Тем более тот нам еще с прошлого раза задолжал…

– Ну давай, буду ждать с нетерпением, – кивнул Игорь.

Они распрощались, и разведчик устремился к темному силуэту Никольской башни. Шагая, он невольно озирался по сторонам в надежде отыскать понравившуюся деваху, но та как в воду канула. Зато на глаза снова попался тот серьезный мальчишка, которого Игорь приметил еще по дороге в острог. Теперь паренек был один-одинешенек – выхаживая по крылечку, с до комичного серьезной физиономией отрабатывал удары руками и уклоны.

«Интересно, где его отец?»

Новое воспоминание, куда более древнее, чем все предыдущие, моментально стерло улыбку с лица дружинника. Ему было всего десять, когда отец ушел в Строгино и не вернулся. Девять лет спустя сын едва не разделил участь родителя. Только невероятное везение, помноженное на упрямство, позволило Игорю спастись самому и вызволить из беды побратима.

Он остановился у самого крыльца, где упражнялся серьезный малыш, и, оглянувшись через плечо, закусил нижнюю губу. Что там говорил Захар? Сначала – к воеводе, потом – к князю… в общем, вернется побратим в Никольскую башню явно очень и очень нескоро.

«Так, может, заняться не просиживанием штанов, а чем-то куда более полезным?»

– Эй, паренек! – окликнул он брюнетика и невольно ухмыльнулся: именно так обращался к нему сгинувший нейромант Громобой – «паренек» и никак иначе.

Мальчишка вздрогнул и замер, моментально превратившись в статую. Медленно, будто боясь спугнуть свое счастье, он повернул голову и со странной смесью испуга и восторга уставился на стоящего перед ним дружинника. Носителя D-гена было трудно спутать с обычным мастеровым или пахарем – не обделенные мускулатурой, они все же довольно ощутимо отличались от прирожденных воинов… да хоть той же осанкой.

– Здравствуйте, дядя дружинник, – пролепетал мальчуган.

– Здравствуй и ты, – кивнул разведчик с теплой улыбкой.

Восхищенный взгляд мальчишки скользил по нему сверху вниз и обратно. В такие моменты Игорь чувствовал себя полноценным взрослым, а не младшим среди равных. Он и сам, будучи отроком, терял дар речи, едва оказывался поблизости с всамделишным дружинником. Даже несмотря на то, что у него родной отец был разведчиком, дух все равно захватывало. После подобных встреч хотелось работать над собой еще усердней, чтобы однажды получить возможность стать таким же, войти в элитные войска Кремля.

«А если бы какой-нибудь дружинник вызвался со мною приемы отрабатывать, я бы и вовсе с ума сошел от счастья!..»

– Что поделываешь? – благодушно полюбопытствовал Игорь.

– Приемы отрабатываю, – горделиво вскинув подбородок, похвастался отрок.

– А кто тебя им научил? На юнака ты не похож…

– Чего это не похож? – обиженно вопросил мальчишка.

– Ну а тебе сколько лет? – напрямик спросил дружинник.

Хмурый брюнет мигом поник и, сделав вид, что его вдруг очень заинтересовали носки его старых ботиночек, буркнул:

– Шесть только…

– Ну-ну, не кисни… Я вон, в твоем возрасте…

Он хотел рассказать о своей первой вылазке за крепостную стену через лаз, прорытый то ли крысособакой, то ли иным мелким мутом, но вовремя себя одернул. Не хватало еще, чтоб мальчишка, вдохновившись россказнями не в меру болтливого разведчика, решил повторить его подвиг и сгинул в неприветливой московской ночи.

«Не у всех ведь есть такой храбрый товарищ, как Захар…»

– Что – «вы в моем возрасте», дядя дружинник? – осторожно спросил мальчишка, отвлекая разведчика от мыслей.

– А? Ну… в смысле, я в твоем возрасте тоже тренировался вовсю, – сгладил Игорь. – Так ты не сказал, кто тебя приемам научил, которые ты отрабатываешь?

– Отец научил, – горестно вздохнув, ответил мальчишка.

«Ну вот, расстроился… И зачем я вообще завел этот разговор?»

– Ты прости, если что, – виновато произнес разведчик. – Я ж не знал…

– О чем? – не понял мальчишка.

– Ну, что твой отец… – Игорь снова замялся: складывалось впечатление, что каждым новым словом он делал только хуже. – Что он… в общем, покинул дом. Но я могу помочь тебе… если ты, конечно, хочешь?

– Было бы здорово, – виновато улыбнулся брюнет, – но, боюсь, отец может расстроиться, если я буду заниматься с кем-то другим.

Игорю потребовалось с полминуты, чтобы переварить услышанное.

– А где твой… – неуверенно начал он и снова осекся на полуслове.

К счастью, паренек сообразил сказать:

– Отец-то? На службе.

– Вот как… А где он служит? – с трудом сдержав облегченный вздох, уточнил Игорь.

– В стрелецком приказе. Сегодня, вроде бы, острог сторожит.

«Надо же, вот так встреча!.. – подивился Игорь. – Так он, выходит, сынишка того скучающего стрельца с отсутствующим взглядом… Никогда бы не подумал!»

– Матушка знает, – тем временем продолжил мальчишка. – Могу спросить, ежели надобно…

Он двинулся было к двери, но дружинник спешно воскликнул:

– Нет-нет, не надо мать звать. Продолжай заниматься, а я, пожалуй, дальше пойду…

– А что вы хотели вообще, дядя дружинник?

– Да так, смотрю, манера у тебя на отцовскую похожая… – соврал Игорь. – Вырастешь – будешь вылитый он!

В ответ на комплимент разведчика мальчишка наконец расплылся улыбкой, робкой и неуверенной. Это была маленькая, но победа.

«Нет лучшего примера для подрастающего отрока, – думал Игорь, с трудом заставляя себя отвернуться и продолжить свой путь, – чем его собственный отец. Пусть на самом деле он и увалень, сыну об этом знать совершенно необязательно…»

А, может, и его родитель тоже был не так хорош, как Игорь думал? Может, люди славили отца, только чтобы он служил для него примером, чтобы стал своеобразным эталоном, к которому стремился бы усердный и талантливый юнак?

«Пожалуй, на этот вопрос я не хотел бы получить ответа, – решил Игорь. – Буду и дальше верить, что он был хорош».

До входа в башню оставались считаные метры.

Они брели по улицам Москвы, не особо беспокоясь о том, что на них кто-то обратит внимание. Он – стаббер Гром из Зоны трех заводов, она – любовь всей его жизни, рабыня из тех же мест со скучным именем «60», которую Гром ласково именовал Бо. У него за поясом – два пистолета, но он даже не помнит, есть ли в них патроны. А зачем им патроны? Ведь они просто гуляют по вечерней Москве. Что может случиться в этом богом проклятом месте?

«Смерть? Да ну…»

– Сломаны зубья о планки креста, это наша вера, а та вера – не та… – промурлыкала Бо.

Гром встрепенулся и посмотрел на нее так, будто впервые видел. Строчки, которые напевала его возлюбленная, они придумали вместе и позже использовали, как кодовую фразу для своих тайных встреч: когда он приходил, Бо произносила первую часть предложения и открывала, только если слышала вторую в ответ.

Впрочем, умилению на смену быстро пришло недоумение, ведь Гром поймал себя на мысли, что совершенно не помнит, как они оказались в столице. Ну и вдобавок он явно был чем-то встревожен, но не мог понять, чем. Что его пугало? Полуразрушенные дома, где могли прятаться самые разные твари? Или собственная беспечность? Наверное, все понемногу…