Криминология. Избранные лекции

1. Общая характеристика преступности несовершеннолетних

Прежде всего надо пояснить, что представляет собой особенная часть криминологии. В отличие от общей части, содержащей методологические основы науки криминологии и посвященной общим проблемам преступности, особенная сосредоточена на исследовании отдельных видов преступности – их характеристик, причин и предупреждения. Это соответствует Уголовному кодексу Российской Федерации, который тоже делится на общую и особенную части, а также науке уголовного права, имеющей то же деление.

Изучение проблем особенной части должно начинаться именно с преступности несовершеннолетних, поскольку она по этическим причинам имеет чрезвычайно важное значение для любого общества, не только для нашего. Можно сказать, что состояние преступности несовершеннолетних определяет нравственный уровень и облик общества. Преступность несовершеннолетних, ее динамика и структура едва ли не в определяющей степени характеризуют уровень развития общества, его нравственности и социальной зрелости. И, конечно, влияют на социальную, экономическую и политическую обстановку в стране.

Если рассматривать только криминологический аспект, надлежит отметить, что преступность несовершеннолетних оказывает определяющее влияние на преступность в целом, и в частности на организованную, профессиональную и рецидивную.

Невозможно предупреждать антиобщественное явление, предварительно не уяснив, что оно собой представляет и каковы его причины: иначе вся предупредительная работа будет попросту беспредметна. Ведь если врач возьмется лечить пациента, не зная, чем он болен и чем вызвано заболевание, лечение тоже не будет успешным.

Криминологами доказано, что чем в более раннем возрасте человек начинает совершать антиобщественные поступки и преступления, тем выше вероятность того, что его поведение останется прежним, когда он повзрослеет. Именно поэтому можно сказать, что рецидивная преступность напрямую зависит от преступности несовершеннолетних. Анализ биографий преступников-рецидивистов убедительно свидетельствует, что подавляющее большинство из них начинало преступную деятельность именно в подростковом возрасте. Многие из них совершали общественно опасные действия, еще не достигнув возраста уголовной ответственности. Организованные преступные группы состоят преимущественно из людей, которые еще до достижения 18-летнего возраста неоднократно попадали в поле зрения правоохранительных органов и привлекались к административной и уголовной ответственности. Одним словом, организованная преступность тоже питается преступностью несовершеннолетних.

Проблема антиобщественного поведения подростков, не достигших возраста уголовной ответственности, весьма актуальна для нашей страны, в которой ежегодно выявляется до 700 тыс. беспризорных несовершеннолетних. Обеспечение им нормальных условий воспитания и обучения – архиважная задача, поскольку родительская семья в большинстве случаев на это не способна. Дело в том, что подростки как раз и бегут из неблагополучных семей.

Начав совершение преступлений в подростковом возрасте, многие люди уже не могут отказаться от этого: преступное поведение, общение с другими преступниками, оторванность от позитивных социальных групп, прежде всего от семьи и трудовых коллективов, становятся привычным и единственно возможным образом жизни. Так вступают на путь преступного профессионализма – добывания средств к существованию только или преимущественно путем совершения преступлений. Некоторые становятся членами преступных сообществ, другие нарушают уголовный закон в одиночку, иногда спиваясь и опускаясь на дно.

Преступность несовершеннолетних составляет около 10–15 % преступности в целом. Наиболее часто подростки совершают преступления против собственности (80 % подростковой преступности), среди которых основное место занимают кражи, за ними следуют грабежи, разбои и вымогательства. Преступления против общественной безопасности и общественного порядка (как правило, это хулиганство) составляют около 7 %, преступления против здоровья населения и общественной нравственности – около 6 %, преступления против личности – около 3 %.

Итак, для несовершеннолетних наиболее характерны кражи, наименее – преступления против личности. Так было всегда, но по сравнению с советскими временами значительно увеличились совершаемые подростками преступления, связанные с незаконным изготовлением, приобретением, хранением, перевозкой, пересылкой или сбытом наркотических средств и психотропных веществ. Последние годы наблюдается устойчивый рост подобных преступлений. Так, в 2002 г. по сравнению с 1996 г. их доля в преступности несовершеннолетних возросла почти вдвое. За этот же период вдвое увеличилась и доля совершаемых подростками вымогательств. Последние 10 лет отмечается значительный рост совершаемых подростками убийств, покушений на них и нанесения тяжкого вреда здоровью.

Некоторые насильственные преступления подростков носят характер вандализма, печать слепой ярости и необузданного протеста. Иногда они просто уничтожают людей или вещи, не понимая, против кого или чего направлена агрессия. Так бывает, когда орудует небольшая, но спаянная группа несовершеннолетних, или при массовых беспорядках футбольных фанатов.

Весьма тревожит тот факт, что несовершеннолетние стали чаще вовлекаться в этнорелигиозные конфликты, в экстремистские группировки и националистические движения. Опасность такой тенденции заключается в том, что молодые люди могут стать на путь терроризма. Собственно, это уже свершилось. Как показывает исследование террористических групп, действующих на Северном Кавказе, в их составе немало подростков. Они за определенную плату или безвозмездно, из ненависти или из потребности в острой и опасной игре, участвуют в подрыве боевой техники федеральных войск, нападении на отдельные группы солдат, закладывают взрывчатые вещества и т. д. В силу своей жизненной незрелости, несформированности идеалов и особенностей возрастного восприятия несовершеннолетние вообще склонны активно участвовать в экстремистских политических движениях, подчас не очень ясно представляя, что это такое, но готовые выполнить достаточно рискованные задания. Другой тревожащий факт состоит в том, что подростки, жизнь которых складывается неудачно, а также страдающие различными психическими аномалиями, часто вовлекаются в антиобщественные тоталитарные секты.

Согласно данным последней (1999 г.) всероссийской переписи осужденных, удельный вес осужденных мужского пола в воспитательных колониях составил 94,6 %, а лиц женского пола – 5,4 %. Эти данные соответствуют полученному в ходе переписи общему распределению осужденных по полу (94,1 % мужчины, 5,9 % женщины). Более 70 % несовершеннолетних осуждены к лишению свободы за кражи, грабежи и разбои; подростки 14–15 лет, осужденные за менее тяжкие преступления, составили 2,8 % от общего числа преступников этой возрастной категории, лица 16–17 лет – 1,5 %; лица 14–15 лет, осужденные за преступления средней тяжести, – 8,3 %, а лица 16–17 лет – 8,4 %; лица 14–15 лет, осужденные за тяжкие преступления, – 83,9 %, а лица 16–17 лет – 84,8 %; лица 14–15 лет, осужденные за особо тяжкие преступления, – 5,0 %, а лица 16–17 лет – 5,3 %. Как мы видим, подавляющее большинство несовершеннолетних преступников осуждены к лишению свободы за тяжкие и особо тяжкие преступления. Между тем на срок от 5 до 10 лет лишения свободы включительно осуждено только 24,1 % преступников-подростков.

Взрыв преступности несовершеннолетних в нашей стране пришелся на конец 1960 – начало 70-х годов, поскольку именно в этот период резко увеличилось подростковое население Советского Союза. Дело в том, что в 1945–1948 гг. несколько миллионов взрослых мужчин вернулись к мирной жизни. Некоторые из них обзавелись семьями, а те, у кого семьи были, вернулись к ним, и после известного количества месяцев появились дети, которые в конце 1960 – начале 70-х годов достигли возраста уголовной ответственности. Преступность несовершеннолетних как острейшая криминологическая и даже общесоциальная проблема стала привлекать пристальное внимание государства и государственных органов, а также ученых. В те годы сформировалось целое направление по изучению преступности несовершеннолетних и разработке мер борьбы с нею. Криминология как наука окончательно оформилась в это же время во многом под воздействием этого социального заказа. Тогда появилось достаточно фундаментальных работ, посвященных преступности несовершеннолетних и мерам борьбы с ней. Объяснительные схемы тех лет во многом носили идеологический оттенок, поскольку партийная диктатура разрешала видеть только то, что ей представлялось выгодным и полезным. И, конечно, в идеологические тиски оказалась зажата криминология, подобные тиски всегда пагубны для науки, однако отечественные ученые оказались на высоте, успешно разрешив научные проблемы подростковой преступности.

В этот период воззрения на природу и причины преступных действий несовершеннолетних были распространены на преступность вообще. В целом это дало положительные результаты, особенно в области познания социальных факторов, способствующих формированию личности преступника. В 1960–70-х годах особое значение для познания причин преступности несовершеннолетних имели труды А.Б. Сахарова, Г.М. Миньковского, К.Е. Игошева и их многочисленных учеников.

Последние 10 лет преступность несовершеннолетних росла в 6 раз быстрее, чем общее число несовершеннолетних среди населения. Рост преступности несовершеннолетних увеличивается с ростом преступности в целом. Совершенно естественно, что с ростом преступности увеличивается и число преступлений несовершеннолетних.

Как полагают российские эксперты в области криминологии, преступность несовершеннолетних в стране фактически в 4–5 раз превышает уровень зафиксированный официальной статистикой. Вместе с тем статистика отражает постоянный рост преступности несовершеннолетних, характерный даже для тех лет, когда к подросткам применялись жесткие меры, т. е. значительная их часть приговаривалась к лишению свободы. Так было, например, в 1970–80-е годы, но таким путем не удалось остановить рост подростковой преступности.

Больше всего преступлений подростки совершают в Красноярском крае, Московской, Новосибирской, Пермской, Тюменской и Челябинской областях. Как мы видим, наиболее высокий уровень преступности несовершеннолетних наблюдается в восточных районах страны. Уровень преступности данного вида в различных регионах относительно стабилен, не отмечается его резких комбинаций. Разумеется, принимая во внимание эти данные, необходимо помнить о высокой латентности преступности данного вида, причем она объясняется не столько злонамеренными действиями должностных лиц, сколько вполне законными факторами, например освобождением подростков от уголовной ответственности с учетом тяжелых обстоятельств их жизни или отсутствия социальной помощи. В то же время в воспитательных колониях немало подростков, совершивших кражу, причем незначительную, но поскольку это уже десятая или пятнадцатая кража, совершенная одним и тем же лицом, милиция и прокуратура просто не знают, что делать с таким несовершеннолетним и отправляют его в тюрьму.

Основная часть преступлений (70–75 %) совершается подростками в группе, что объясняется прежде всего их возрастными особенностями, психологической неустойчивостью и небольшим жизненным опытом, в том числе преступным. Для того чтобы решиться на совершение преступления в одиночку, человек должен обладать какими-то умениями, знаниями, навыками, особенно если преступление сложное и поэтому заранее планируется и подготавливается. Большинство подростков их не имеет и вынуждено прибегать к помощи других, как правило, своих сверстников.

Наиболее высокий уровень преступности несовершеннолетних приходится на 16–17-летних. Поэтому можно сформулировать следующее положение: чем большую опасность представляет собой личность несовершеннолетнего преступника, тем выше вероятность совершения им преступлений в одиночку. Лица, представляющие меньшую общественную опасность, как правило, совершают преступления в группе, но сами преступления могут быть очень опасными. Следовательно, трудно проводить различия между общественной опасностью личности и общественной опасностью деяния. Когда преступление совершается в группе, оно может быть более тяжким, чем совершаемое в одиночку, но общественная опасность личности отдельного участника группы может быть ниже, чем у личности того, кто совершает преступления в одиночку.

Между преступностью 14–15-летних и 16–17-летних имеется существенная разница – преступления второй группы опаснее, чем преступления первой. К 16–17 годам подросток успевает приобрести опыт совершения уголовно-наказуемых деяний, стойкую антиобщественную ориентацию, прочные связи с преступной средой, может быть, побывать в местах лишения свободы и т. д. В данном случае важен не только круг общения, но и возраст, поскольку один-два года в подростковый период весомее, чем в зрелости.

Преступность несовершеннолетних активно питает организованную преступность. Если проследить биографии преступников-подростков, станет ясно, что многие из них впоследствии входят в бандитские группы. Жизнь подобных преступников, если иметь в виду ее групповой уровень, строится по следующей схеме (рис. 13).

Примерно 90–95 % преступлений подростков – это преступления юношей, и только 5–10 % – преступления девушек. Причем доля последних среди преступниц значительно меньше, чем доля девушек того же возраста среди всего женского населения. Большая часть совершенных ими преступлений имеет имущественный характер. Однако в местах лишения свободы значительную часть осужденных составляют девицы, которые совершили преступления против личности, среди них много убийц, в том числе убийц собственных детей, по большей части только что родившихся. Дети – всего лишь помеха для таких женщин, как правило, не имеющих мужа. Но даже среди убийц практически отсутствуют искренно раскаявшиеся в содеянном. Иногда девушки организуют преступные группы для совершения грабежей, разбойных нападений и вымогательства.

По роду занятий среди несовершеннолетних преступников больше всего тех, кто нигде не работал и не учился. Кстати, такая же высокая доля неработающих и неучащихся была среди подростков и в советское время. Следовательно, фактор незанятости общественно полезным трудом достаточно криминогенен независимо от внешних условий. Что касается образования, то, как правило, уровень образования у несовершеннолетних преступников ниже, чем уровень образования у всего подросткового населения. Имеется в виду, разумеется, законченное среднее образование. Среди подростков-преступников очень мало тех, кто учился в высшем учебном заведении, несколько больше – обучавшихся в техникуме (профессиональном училище).

В целом состояние подростковой преступности, колебания ее динамического ряда опровергают многочисленные заявления средств массовой информации о катастрофическом росте этого вида преступности. Сказанное совсем не означает, что несовершеннолетние перестали быть одной из наиболее криминально пораженных категорий населения. Поэтому ни отдельные позитивные временные сдвиги в динамике преступности несовершеннолетних, ни здравый взгляд на мораль молодежи в целом, ни их активность, наблюдаемая иногда в отдельных областях жизни, в том числе в образовании и политике, не должны служить поводом для самоуспокоения и отрицания особой опасности преступности этого вида.

В переходный период, который сейчас переживает российское общество, нестабильность общесоциальных условий, большое число конфликтов и экономических трудностей дают право говорить о наличии в стране мощных и криминогенных, и антикриминогенных факторов. С учетом этого важного обстоятельства должно прогнозироваться состояние преступности несовершеннолетних и возможности в борьбе с ней. Использование результатов криминологического исследования преступности несовершеннолетних, как для ее предупреждения, так и для решения стратегических задач социальной политики государства и общества, зависит, с одной стороны, от объективных возможностей последних, а с другой – от специфики подросткового возраста. Дифференцированный и индивидуальный подход должен реализовываться в отношении любой категории правонарушителей, но в особенности несовершеннолетних. Отличительной чертой такой преступности является высокая латентность, быстрая и даже острая реакция несовершеннолетних на негативные социальные изменения.

2. Причины преступности несовершеннолетних

Причины преступности несовершеннолетних являются составной частью общих причин преступности в стране, при этом надо учитывать, что сама преступность несовершеннолетних активно способствует преступности в целом, о чем говорилось выше. Негативные явления и процессы экономического, идеологического, социально-психологического, культурно-воспитательного, демографического характера, происходящие в обществе, наиболее болезненно отражаются на наиболее не защищенной части населения – детях и подростках. В настоящее время государство не в состоянии выделить необходимые материальные средства на развитие и воспитание подрастающего поколения, охрану его здоровья и организацию досуга, оказание помощи семье. Поэтому возрастает беспризорность и безнадзорность подростков, их заболеваемость. Так, по выборочным данным, лишь 15 % несовершеннолетних могут считаться практически здоровыми. Данное обстоятельство существенно ограничивает их возможности в продолжении образования, выборе профессии, бытовом и трудовом устройстве, приобщении к общественно полезным ценностям и группам, в конечном итоге, приводит многих к противоправному поведению.

Несовершеннолетние – это социальная группа, которая особенно болезненно воспринимает негативные последствия экономических, социальных и духовных потрясений. Поэтому многие исследователи отмечают социальное отчуждение подростков и их готовность уйти от жизненных проблем в мир алкоголя и наркотиков, отсутствие жизненных перспектив, возможности реализоваться в общественно полезной деятельности, ощущение бесцельности существования, отверженность в семье и социальное сиротство. Все это активно криминализирует подростковую среду, однако затрагивает отнюдь не всех несовершеннолетних, а, в первую очередь, необеспеченные слои общества. Но и обеспеченные группы не могут считать себя застрахованными от вероятности, что дети и подростки их круга совершат правонарушение.

Отсутствие у государства возможности обеспечить должное воспитание и развитие детей и подростков не компенсируется семьей, которая, с одной стороны, сама не получает должной помощи, а с другой – за годы абсолютного советского государственного патронажа просто перестала проявлять себя как самостоятельная и действенная сила, способная решать собственные проблемы. Таким образом, несовершеннолетние из неблагополучных слоев общества оказались в положении, когда ни государство, ни семья не способны обеспечить их должное развитие и воспитание.

Важной причиной преступности несовершеннолетних стало ухудшение социально-экономического положения беднейших слоев населения. Нельзя утверждать, что все население страны обеднело, поскольку это не так. Но заметно увеличился разрыв между бедными и богатыми, положение бедных слоев населения часто становится безвыходным, что самым негативным образом сказывается на преступности несовершеннолетних. Другой фактор – это негативные процессы в семье. К сожалению, семья зачастую не просто не может, но и не желает или не умеет оказать подростку необходимую помощь, контролировать его поведение, заботясь о нем, наконец, просто любить его. Фактор материальной обеспеченности в данном случае практически не имеет значения. Ведь известны примеры, когда вполне обеспеченная семья, которая, казалось бы, делает для ребенка все: контролирует его поведение и учебу, удовлетворяет его желания и даже капризы, предоставляет возможность овладения иностранными языками, занятий спортом и т. д., не обеспечивает главного – любви, эмоционального тепла в отношениях между ребенком (подростком) и родителями. Происходит скрытое отвергание, выталкивание ребенка из семьи, что, кстати, редко осознается и им, и семьей. Бывает и открытое неприятие ребенка семьей, когда его подвергают жестокому обращению, бьют, оскорбляют, выгоняют из дома, не кормят, не проявляют никакой заботы.

Еще один криминогенный семейный фактор – отрицательный пример старших, особенно тех, с которыми у несовершеннолетнего прочный эмоциональный контакт. При его наличии он легко и с охотой воспринимает и усваивает то, что ему демонстрирует старший. В случае отсутствия эмоциональной связи подросток не воспринимает от взрослых ни хорошего, ни плохого и начинает искать признания, поддержки и помощи в неформальных малых группах – среди сверстников на улице.

Можно ли считать неполную семью неблагополучной только потому, что она неполная? Да, если исходить из мысли, что сама природа распорядилась так, чтобы ребенка (подростка) воспитывали и мать, и отец. Каждый из них имеет определенные обязанности, неисполнение которых может привести к нежелательным последствиям. Но если один из родителей, а тем более оба ведут антиобщественный образ жизни, совершают аморальные поступки и преступления, лучше изолировать от них подростка. Итак, неблагополучной является семья, в которой:

– ребенка не любят, не проявляют заботы о нем, отвергают в явной или скрытой форме, иногда не осознавая этого, а, напротив, проявляя гиперопеку;

– родители и другие старшие члены семьи ведут антиобщественный образ жизни, совершают аморальные и противоправные действия.

Они, естественно, втягивают в антиобщественный образ жизни подростка, особенно, если в семье существуют тесные эмоциональные отношения. При отсутствии таковых не исключено, что самые правильные наставления и назидания, праведный образ жизни старших не будут восприняты адресатом – подростком. Он будет глух к ним, потому что они чужие.

Итак, я не думаю, что неполная семья является катастрофой. Лучше неполная семья, чем пьющий отец или мать, которые не выполняют никаких обязанностей по отношению к своим детям.

Подростки, отвергнутые семьей, не имеющие семьи, плохо успевающие в школе и совершающие мелкие проступки, неизбежно объединяются в малые группы. Малые группы – это некий коллективный отец, понимающий, любящий, готовый оказать поддержку и помощь. Эти малые группы противостоят семье и школе. Чем меньше ребенку уделяют внимания в семье, тем хуже у него успехи в школе и сильнее привязанность к неформальной группе сверстников, а также общее отчуждение от позитивной среды.

Неформальная группа сверстников становится основной областью его жизнедеятельности. Я бы даже взял на себя смелость утверждать, что неформальные группы сверстников – это в общем-то группы отторгнутых семьей и школой подростков. Не подумайте, что я перекладываю на семью и школу всю вину. Я думаю, что сами подростки должны отвечать за то, что они делают. И на них самих тоже лежит вина, это естественно. Но тем не менее это подростки, выброшенные из семьи и школы.

У несовершеннолетних преступников обязательно надо формировать чувство вины, поскольку без него нет нравственности. Однако эта очевидная и давно известная истина далеко не всегда принимается во внимание правоохранительными органами и средствами массовой информации. Так, образ подростка-убийцы или разбойника на экране телевизора или на страницах печати почти всегда сопровождается сентиментальными рассказами о его бедственной судьбе, но без какого-либо упрека в его адрес. Убитые и ограбленные остаются за кадром, как будто их не существует. Естественно, герои подобных репортажей вполне могут чувствовать себя незаслуженно гонимыми. Например, некий 17-летний осужденный за убийство матери в целях ограбления сказал, что его пребывание в воспитательной колонии совершенно бессмысленно, поскольку этим его мать не оживить. Сострадание к преступнику, тем более к подростку, необходимо, но оно не должно вытеснять его вину, оно должно способствовать покаянию.

Недостатки школьного воспитания и обучения также являются криминогенным фактором. Семью и школу неоднократно упрекали и, по-видимому, всегда будут упрекать в том, что они не обеспечивают надлежащего нравственного формирования личности подростка. Группы сверстников, формирующиеся из числа школьников, состоят, как правило, из тех, кто плохо учится и часто нарушает дисциплину. К ним нередко примыкает молодежь, которая и не учится, и не работает. Подобные группы постепенно переходят от мелких правонарушений к более серьезным.

Недостатки школьного образования отечественные криминологи всегда относили к числу факторов, порождающих не только преступность несовершеннолетних, но и влияющих на преступность в целом. Их можно сгруппировать следующим образом.

– Снижение значимости образования. В России фактически происходит переход от обязательного всеобщего среднего образования к неполному среднему образованию. Это весьма печально для страны, которая по праву гордилась уровнем и качеством своего образования. Однако справедливости ради полезно вспомнить, что во времена обязательного всеобщего среднего образования далеко не все выпускники школ фактически обладали соответствующим уровнем знаний, поскольку такое образование требовалось властью и его достижение являлось основным критерием оценки работы конкретной школы. Многим неучам просто ставились удовлетворительные оценки только ради того, чтобы перевести их в следующий класс или выпустить из школы.

– Коммерциализация образования, в свете которой возникает все больше платных школ и высших учебных заведений. Это свидетельствует о наличии сословного образования и служит индикатором поляризации общества. Впрочем, сословное расслоение в школе существовало всегда: богатые родители могли нанять своим детям репетиторов и преподносить учителям подарки. Система подарков и поныне остается явным недостатком школы, который тем не менее хоть как-то компенсирует нищенские заработки школьных учителей.

– Сужение объема преподавания гуманитарных дисциплин, особенно литературы и истории. Между тем их преподавание всегда имело огромное нравственное значение. Попытки введения в некоторых школах религиозных дисциплин вряд ли смогут компенсировать этот недостаток, кроме того, это противоречит Конституции России.

– Как и в прошлом, сельская школа по качеству образования отстает от городской. Если иметь в виду криминологический аспект, то поведение сельских жителей всегда определялось не столько качеством образования, сколько иными факторами: всеобщей социально-психологической зависимостью, высокой эффективностью контроля со стороны семьи и т. д. Однако сельские жители, желающие продолжить образование в городских вузах, нередко сталкиваются с серьезными трудностями. Они нередко пополняют ряды городских правонарушителей, не выдержав конкурсного отбора в желаемый университет или институт.

Необходимо сказать о свертывании, во всяком случае о сокращении, системы внешкольного воспитания в клубах, кружках самодеятельности, центрах организации досуга, детского творчества, в различных объединениях по интересам. Подобные внешкольные структуры играли огромную антикриминогенную роль и занимали достойное место в профилактике правонарушений в микрорайонах. Это тот самый хорошо организованный досуг, который способен успешно конкурировать с неформальными малыми группами молодежи, непрерывно «поставляющими» преступников. Сейчас основная часть досуговых учреждений пребывает в плачевном состоянии, хотя и предпринимаются усилия по их восстановлению.

Резерв преступности несовершеннолетних, его постоянный источник составляют:

– лица, совершившие общественно опасные деяния до достижения возраста уголовной ответственности: каждый год немалое число таких лиц ставится на учет в милиции; ежегодно они совершают примерно 100 тыс. проступков;

– лица, сбежавшие из интернатных учреждений или из семьи: в 2002 г. было задержано около 700 тыс. таких подростков;

– дети беженцев и мигрантов: сейчас в нашей стране около 2 млн, по некоторым данным – 3 млн мигрантов, вынужденных переселенцев и беженцев. Положение этих людей весьма тяжелое. И дети в этих семьях, находясь в стадии формирования личности, естественно, испытывают огромные затруднения. Они зачастую попадают в среду, которая им враждебна, например, 8-, 10-, 12-летних сверстников, которые их не понимают, отвергают, отталкивают, смеются над ними, провоцируя протест в форме насилия. Поэтому я считаю, что беженство и неуправляемую иммиграцию надо выделить в качестве самостоятельного фактора преступности несовершеннолетних;

– подростки, состоящие на учете в милиции и достигшие возраста уголовной ответственности: по некоторым данным (И.А. Кобзарь, 2001 г.) число таких несовершеннолетних составляет около 400 тыс. в год.

Принято считать, что в преступном поведении подростков обычно доминируют корыстные мотивы. Однако саму корысть разные исследователи понимают по-разному, часто разумея под нею и нематериальную выгоду. Не оспаривая того, что корысть является наиболее распространенным среди прочих мотивов у подростков, совершающих преступления, необходимо отметить и другие мотивы: зависть, стремление к самоутверждению, «доказывание» самому себе, попытки преодолеть мучительное чувство собственной неадекватности и даже неполноценности, желание завоевать авторитет и уважение в глазах группы, а также удовлетворить свои элементарные физиологические потребности, особенно сексуальные. Как и у других людей, преступное поведение у подростков полимотивировано, т. е. определяется сразу несколькими переплетающимися друг с другом мотивами, например самоутверждения и корысти.

В то же время нельзя не отметить, что заметно повысился уровень жестокости многих насильственных и корыстно-насильственных преступлений подростков, производя временами впечатление самоцели. Надо признать, что и раньше несовершеннолетние совершали весьма жестокие преступления, достаточно вспомнить грубейшие вспышки молодежного группового насилия в 1970–80-е годы в городах Поволжья. Рост жестокости в преступлениях подростков свидетельствует о том, что жестокость и агрессия становятся самостоятельным мотивом их поведения, с их помощью они самоутверждаются, компенсируют ощущение ущемленности и смутно ощущаемые обиды.

3. Предупреждение преступности несовершеннолетних

Среди мер борьбы с преступностью несовершеннолетних первоочередная – это улучшение социально-экономической обстановки в стране, которое скажется на положении семьи и семейном воспитании, открывая возможности оказания помощи и всесторонней поддержки семье. Если повысится уровень материального благосостояния населения, то, естественно, улучшится и социально-экономическое положение наиболее бедных слоев населения. Государство должно уделять особое внимание укреплению семьи, нейтрализации кризисных брачно-семейных процессов и в первую очередь внутрисемейных конфликтов, особенно возникающих из-за материальной необеспеченности.

Необходимо поощрять семейный уклад жизни и ослаблять внешние неблагоприятные влияния, в том числе связанные с экономическими трудностями. Это потребует укрепления места семьи в обществе и бесперебойного осуществления семейных функций как важнейшего способа социализации подрастающего поколения. В то же время должно быть расширено сотрудничество семьи со всеми институтами государства и общества. В данном случае имеется в виду не только и не столько помощь семье: нужно, чтобы родители зарабатывали больше, чтобы семья, так сказать, сама по себе развивалась и материально, и духовно. Но некоторым семьям необходима и прямая помощь, особенно тем, которые нуждаются в ней, хотя я отнюдь не сторонник раздачи бедным имущества. Раздавать деньги или имущество нужно только тем, кто не в состоянии сам работать по причине младости, старости или болезни либо попал в особые экстремальные условия, например вышел на свободу после длительного тюремного заключения. Остальные должны работать и сами зарабатывать. Но вот детям, конечно, нужно помогать, и в том объеме, в котором это требуется, но все зависит от повышения материального благосостояния нашего общества в целом.

Важны меры по совершенствованию школьного обучения и воспитания, а также профессионального образования. Многие преступления совершаются подростками, которые не работают и не учатся. Естественно, что они должны быть вовлечены в общественно полезную деятельность. Отсутствие обязательного среднего образования не означает, что подростки могут выталкиваться из школы или училища, должно выйти на первый план улучшение профессионального и школьного образования. В связи с этим хотелось бы сказать, что упреки в адрес школ, училищ и техникумов раздавались и раньше, это, в общем-то, дежурная проблема. Но новое, что сейчас появилось, вселяет определенное беспокойство, о чем уже говорилось. Понятно, что далеко не все люди обладают равными способности. Одни могут продолжать учиться после школы, другим лучше начать работать. Но все-таки представляется, что подобный дифференцированный подход к обучению в школе или училище ни в коем случае не должен унижать достоинство подростка. При этом следует помнить, что для него престиж профессии гораздо важнее, чем для взрослого, даже если последнему нужно прокормить семью. Поэтому молодого человека надо обучать такой профессии, которая ему не просто пригодится потом в жизни, но и он не пожалеет о том, что получил именно эту профессию, а не какую-нибудь другую.

Одаренных детей необходимо поощрять, поскольку они – достояние нашей страны, но это следует делать так, чтобы не унижать человеческое достоинство других детей и не отбивать у них охоту учиться. Вообще для нашего общества весьма актуальна проблема утверждения уважительного отношения к детям и подросткам. Эта проблема досталась нам от тоталитарных времен и крайне болезненно проявляется, например, в том, что мы называем дедовщиной в армии. Это пережиток традиционного общества, извращений, отголосок древнейших обрядов инициации – посвящения во взрослые. Уважение к личности подростка должно лежать в основе профилактики преступности несовершеннолетних.

Еще одна группа мер профилактики преступности несовершеннолетних связана с активизацией работы общественных организаций и церкви. Сегодня общественные организации в России действуют в совсем других условиях, чем раньше. Значительно изменились требования к законности проведения профилактических мероприятий. Охрана прав личности приобрела первостепенное значение. Я, наверно, повторяю прописную истину. Но тем ни менее должен сказать, что по настоящему профилактика преступности несовершеннолетних, как и любая другая, возможна только при строжайшем соблюдении прав человека. А это очень трудно, особенно если вспомнить, что в советское время права подростков, в общем, практически не учитывались.

Следует иметь в виду, что подросткам даны очень большие права, и их всегда надо спрашивать, знакомы ли они с этими правами, находятся ли их пожелания или намерения в рамках закона. В новых социальных условиях должна быть перестроена работа общественных организаций, разумеется, не без ведома и сотрудников правоохранительных органов, особенно милиции.

Отдельно о церкви. Я не отношу себя к тем, кто полагает, что религиозное воспитание равнозначно нравственному. Хотя, конечно, известно, что религия сыграла исключительную роль в формировании нравственности. Изначально она сформировала у людей чувство вины, которое является первым шагом к формированию нравственности, поскольку вызывает у человека сомнения в правомерности его поступков. И тем не менее есть основания полагать, что в современном обществе, как и ранее, на церковь нельзя возлагать все надежды по предупреждению аморального, и тем более уголовно-наказуемого, поведения. Именем бога совершались и совершаются самые гнусные и кровавые преступления. В священных текстах любой религии, например в Коране и Библии, можно найти утверждения, призывающие и к насилию, и к добру и любви. И Христос, и Аллах нередко совершали кровавые и несправедливые деяния. Поэтому не следует возлагать надежды по воспитанию подростков только на религию и церковь, хотя она может многое здесь сделать, особенно для подростков-девочек, потому что женская психология в большей степени подвержена влиянию веры в бога.

Обеспечение разумного досуга подростков – весьма важный аспект работы по их моральному воспитанию. В определенной мере эта проблема смыкается с проблемой активизации работы общественных организаций и церкви. Мы прекрасно знаем, что большая часть свободного времени подростков уходит впустую. Грубо говоря, они просто бездельничают. Разумный подход заключается в том, чтобы подростки проводили время как хотят, но чтобы их досуг не граничил с совершением правонарушений и аморальных поступков. Для этого его надо наполнить разумным содержанием: спорт, художественное творчество, самодеятельность и т. д. Столь же важно осуществлять ненавязчивый и тактичный общественный контроль за досугом молодежи. Разумеется, это трудно, особенно в условиях крупных городов, таких мегаполисов как Москва. Крайне сложно проследить за действиями мальчишки или девчонки 16–17 лет, если он сел на электричку в Мытищах и через 20–25 мин оказался в Москве. Но тем не менее контроль за досугом подростков необходим.

Неотвратимость наказания как мера профилактики правонарушений несовершеннолетних не праздный вопрос. И раньше, и сейчас у нас стране и в других странах, прежде чем посадить постоянно совершающего правонарушения подростка в тюрьму, его многократно пытаются убедить в необходимости не совершать подобных действий. Нередко подросткам назначают условное наказание с отсрочкой исполнения. Их досрочно освобождают из мест лишения свободы, но, как ни печально, многие из них воспринимают это снисходительность, как признание, что ничего особенного они не совершили, и чуть ли ни как прощение и даже поощрение. При освобождении из мест лишения свободы зачастую имеют место грубые ошибки, например преступников освобождают от наказания только потому, что они в период его отбывания не нарушали режим. Так, Х. 16 лет был осужден на 10 лет лишения свободы за изнасилование и убийство пятерых пожилых женщин, причем четверых он убил на кладбищах, куда они приходили на могилы своих близких. По прошествии семи лет Х. был условно-досрочно освобожден. Через три месяца после освобождения он вновь стал насиловать и убивать пожилых женщин, причем опять на кладбищах. Судебно-психиатрическая экспертиза обнаружила у него шизофрению, он был признан невменяемым. Таким образом, в отношении Х. была допущена грубая ошибка: несмотря на всю необычность его преступных и крайне опасных действий, он при освобождении не был освидетельствован психиатрами. На свободу вышел человек, которого следовало держать в строгой изоляции.

Здесь необходимо сказать и о другом. Многие подростки, побывавшие в местах лишения свободы, становятся «героями» в глазах ближайшего окружения. И даже просто посидевшие на скамье подсудимых тоже считают себя выдающимися людьми. И этот героизм надо развенчивать всегда и везде. Однажды, когда я еще преподавал в академии МВД, один бывший начальник колонии рассказал на семинаре, что освобождаемых из его колонии подростков провожали с цветами. А вот это чревато, поскольку они могут утвердиться в правильности содеянного ими и никогда не исправятся.

В воспитательных колониях, где отбывают наказание подростки, еще не сложилась действенная система исправления, при которой во избежание преступлений выявляют причины их совершения. Ведь это самое главное. Административный надзор в наше время фактически не осуществляется, поднадзорных контролируют от случая к случаю. В общем, они предоставлены сами себе, и последствия такого отношения к ним часто бывают самыми печальными.

Особого внимания заслуживают сироты и дети тех, кто лишен родительских прав. Здесь можно выделить несколько проблем, в том числе: постоянный надзор и контроль за такими подростками, шефство над ними; создание в учреждениях, где они живут, максимально теплой эмоциональной обстановки; оказание им медицинской, если нужно, психотерапевтической и психиатрической помощи; обеспечение образования и профессии; ограждение от антиобщественного влияния преступников; предупреждение побегов и бродяжничества.

В последние годы в России возникла относительно новая проблема – широкомасштабная детская беспризорность. Несмотря на принимаемые меры, вокзалы и рынки крупных городов остаются пристанищем тысяч беспризорников. При таком образе жизни эти дети и подростки обречены на негативные изменения психики, остановку в культурном и интеллектуальном развитии, утрату имеющихся знаний и навыков, дальнейшее отчуждение от позитивных социальных групп, в первую очередь от семьи и школы и их ценностей. Такие несовершеннолетние уже не стремятся к возвращению в семью, а формируют замкнутые сообщества, нацеленные на выживание в экстремальных социальных условиях. Ценой этого является их вовлечение в совершение преступлений, алкоголизация и наркотизация. В крупных городах проблема стоит особенно остро. Москве принадлежит печальный рекорд по количеству беспризорников, большая часть которых приезжает в столицу из других регионов.

Основная мера профилактики беспризорности – укрепление семьи и оздоровление ее нравственно-психологической обстановки, потому что дети бегут от психотравмирующих семейных условий, от семейных конфликтов, от нелюбящих и непонимающих родителей, от их жестокости или равнодушия. Однако необходимо учитывать, что некоторые семьи, особенно неполные, просто не способны обеспечить подростку необходимые условия. Кроме того, часто бегут из семьи и подростки, страдающие расстройствами психической деятельности и столь неадекватным способом реагирующие даже на мелкие семейные конфликты или школьные неудачи.

Важной задачей является учет беспризорных детей и подростков, сбор как можно более подробных сведений об их здоровье, и в том числе психическом, и здоровье их родственников. Такие сведения могут оказаться вопросом жизни и смерти для тех, кто серьезно болен. Сейчас учет беспризорников ведется только в регионах, да и то не во всех, а должен быть централизованным, не распыленным в органах внутренних дел, здравоохранения или социального обеспечения.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. М., 2002.

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Кобзарь И.А. Противодействие преступности несовершеннолетних в переходный период. М., 2001.

Абызов Р.М. Типология личностных деформаций несовершеннолетних преступников. Ижевск. 1998.

Основы профилактики правонарушающего поведения несовершеннолетних / В.Н. Бурлаков и др. М., 1992.

Жигарев Е.С. Криминологическая характеристика социальных аномалий в среде несовершеннолетних и их предупреждение. М., 1992.

Забрянский Г.И., Савинскова Е.Н. Модель региональной программы предупреждения преступности несовершеннолетних. М., 1996.

Игошев К.Е., Миньковский Г.М. Семья, дети, школа. М., 1989.

Совершенствование деятельности воспитательно-трудовых колоний и профилактика молодежной преступности / Под ред. В.И. Позднякова. М., 1992.

Долгова А.И. Социально-психологические аспекты преступности несовершеннолетних. М., 1981.

1. Общая характеристика рецидивной преступности

Рецидивную преступность составляют преступления, совершенные лицами, ранее уже привлекавшимися к уголовной ответственности.

Рецидивная преступность представляет собой один из наиболее опасных видов преступности. Ее повышенная общественная опасность обусловлена прежде всего тем, что совершение лицом более одного преступления свидетельствует об упорном стремлении продолжать преступное поведение, об укреплении в сознании преступных навыков, стойких антиобщественных взглядов и убеждений. Кроме того, рецидивная преступность является свидетельством неумения государства и общества исправлять своих оступившихся членов и помогать им по мере необходимости.

Преступления, совершаемые теми рецидивистами, которые не скатились на социальное дно, не спились и сохранили свои интеллектуальные черты, чаще отличаются продуманностью, тщательной подготовкой, предварительным распределением ролей между соучастниками, сокрытием орудий и следов преступления, умелой реализацией похищенных ценностей и т. д. Указанные преступления имеют, как правило, более тяжкие последствия по сравнению с преступлениями, совершаемыми впервые.

Общественная опасность рецидивной преступности выражается и в том, что преступники-рецидивисты оказывают исключительно вредное влияние на неустойчивых лиц, особенно несовершеннолетних, и втягивают их в преступную активность. Выборочные исследования показывают, что наибольшей устойчивостью обладают преступные группы, которые состоят из рецидивистов или возглавляются ими. Используя ранее несудимых в качестве исполнителей преступлений, рецидивисты, являясь организаторами, обычно стремятся избежать разоблачения. Все это позволяет рассматривать рецидивную преступность в качестве определенного источника преступности вообще.

В России каждое третье-четвертое преступление совершается такими лицами. Подобная картина наблюдается во многих странах мира. До революции 1917 г. в России уровень рецидивной преступности достигал 25 %. И сейчас он удерживается в пределах 25–30 %. Следовательно, мы можем говорить о достаточно устойчивой тенденции в структуре преступности этого вида. Трудно сказать, хорошо это или плохо, что только до 30 % совершивших преступление ранее уже наказывались за преступное поведение. С одной стороны, хорошо: если всего 25–30 % из числа преступников вновь совершают преступные действия, это может свидетельствовать об успешной деятельности правоохранительных органов, что опровергает расхожее житейское представление, что тюрьма не исправляет, а только портит. С другой стороны, очень плохо, что в орбиту преступной активности вовлекаются новые люди, которые в структуре рецидивной преступности занимают 70–75 %.

Но приведенные данные относятся ко всем вновь совершившим преступления, а не только к тем, кто отбывал наказание в виде лишения свободы. Здесь картина иная: 52 % бывших заключенных вновь совершают преступления. Поэтому можно обоснованно утверждать, что в отношении половины лишенных свободы преступников цели наказания не достигнуты.

В юридической науке, и в частности в криминологии, принято выделять несколько видов рецидивов:

– уголовно-правовой, когда преступление совершают лица, судимость которых не снята и не погашена в установленном законном порядке;

– криминологический, когда преступления вновь совершают лица независимо от того, снята или погашена у них судимость за предыдущее преступление;

– пенитенциарный, когда преступление вновь совершают лица, которые ранее уже отбывали наказания в местах лишения свободы;

– особо опасный, когда вновь совершаются тяжкие или особо тяжкие преступления.

Имеется мнение, что о рецидиве можно говорить и в том случае, если человек, осужденный за совершенное преступление, ранее уже совершал уголовно-наказуемое деяние, но сумел избежать уголовной ответственности. Думается, однако, что эта позиция не обоснована, поскольку предоставляет возможности для произвола и, следовательно, является нарушением законности. Имело ли место преступление и виновен ли в нем данный человек, может решать только суд. Однако преступное поведение в прошлом должно учитываться при построении тактики расследования преступлений, проведения отдельных следственных действий и т. д.

В зависимости от характера совершенных преступлений, можно выделить:

– общий рецидив, когда вновь совершаются неоднородные или не одни и те же преступления, например первое преступление – убийство или нанесение тяжкого вреда здоровью, а второе – кража;

– специальный рецидив, когда вновь совершаются одни и те же или однородные преступления, например первое преступление – грабеж, а второе – опять грабеж или разбой.

Трудно сказать, свидетельствует ли совершение разнородных преступлений о некой универсальной преступной установке личности или о ее безразличии к тому, какие преступления совершать. Очень часто разнородные преступления можно наблюдать в деятельности людей, которые находятся за рамками нормальных связей и отношений. Нередко совершение одних и тех же преступлений убедительно демонстрирует профессионализацию преступника, его умение совершать преступления в течение длительного времени и замаскированными способами. Такие люди представляют немалую общественную опасность. Но во всех случаях надо искать причины того, почему человек повторно совершает преступления независимо от их характера и степени общественной опасности.

Наиболее высокий уровень рецидива наблюдается среди лиц, совершивших кражи (до 70 % ранее судимых среди совершивших это преступление), а также среди виновных в хулиганстве (до 60 %). Несколько ниже рецидив среди виновных в грабежах, разбоях, вымогательствах, угонах автомототранспорта; еще ниже среди совершивших убийства, изнасилования и причинивших тяжкий вред здоровью. Среди воров 33 % имели четыре и более судимостей. Наблюдения показывают, что если первым преступлением была кража, то и последующие преступления, скорее всего, будут кражами или преступлениями, так или иначе нацеленными на завладение чужим имуществом. Это как раз и есть специализация, которая упоминалась выше.

Рассмотрим некоторые характеристики личности рецидивистов. Различные исследования позволили выделить их наиболее типичные черты.

– Отчуждение от позитивной среды, уход в иное, антисоциальное измерение. Для большинства рецидивистов, особенно судимых многократно, характерно отсутствие семьи, профессии, постоянной работы и постоянного места жительства, т. е. частичная или даже полная дезадаптация. С другой стороны, такие люди прекрасно приспособлены к жизни в местах лишения свободы, они чувствуют себя своими в антиобщественных и преступных группах, ценности и нормы которых они не только разделяют, но часто участвуют в их созидании и формировании. Не надо думать, что рецидивисты, и в особенности многократно судимые рецидивисты, все время находятся в постоянной оппозиции к обществу: современные исследования показывают, что многие из них охотно сотрудничают и с милицией, и с администрацией исправительных учреждений.

– Бедность потребностно-мотивационной сферы, преобладание материальных потребностей. Для преступников-рецидивистов типичен невысокий уровень общей культуры, примитивные потребности, в основном сводящиеся к удовлетворению материальных нужд, обеспечению желаемого социального статуса в неформальной антиобщественной среде и личной безопасности в случае совершения преступления. Бытует расхожее мнение, что среди преступников и преступников-рецидивистов много очень талантливых людей. Это выдумка, не подтверждаемая реальной жизнью. «Художественные» произведения преступников, в том числе песенная продукция, примитивны и убоги.

– Наличие лидерских способностей у рецидивистов. Речь идет о наличии подобных способностей лишь у некоторых из них, а отнюдь не у всех. Если такие способности сочетаются с профессиональными преступными умениями и навыками, то обладатель таких качеств представляет собой существенную общественную опасность.

– Деградация личности по мере роста числа осуждений и лет, проведенных в местах лишения свободы. Жизнь от преступления к преступлению, антиобщественный образ жизни, постоянная боязнь разоблачения, отсутствие позитивных социальных контактов постоянно и неуклонно снижают уровень личности, чему столь же активно способствует пребывание в местах лишения свободы. Чем больше судимостей и лет, проведенных в местах лишения свободы, тем больше лиц, страдающих психическими расстройствами. Наиболее высокий уровень психически аномальных преступников наблюдается среди осужденных в местах лишения свободы особого режима. Большая часть многократно судимых рецидивистов выглядит намного старше своих лет, иногда – глубокими стариками, страдает хроническими соматическими болезнями. Они нуждаются в постоянном медицинском обслуживании и уходе, вряд ли кто-нибудь из них способен постоянно трудиться.

– Утрата страха перед наказанием, прежде всего обусловленная тем, что рецидивисты плохо адаптированы к условиям свободы, им хорошо там, где она отсутствует. Поэтому многие из них совершенно не боятся возвращения за колючую решетку, для них тюрьма является родным домом. Я неоднократно наблюдал людей, которые совершали преступления именно ради того, чтобы вернуться в места лишения свободы. Многим рецидивистам действительно хорошо в исправительных учреждениях, они не могут жить вне жестких рамок регламента жизни и без опеки вышестоящей силы, в роли которой выступают правила отбывания наказания и администрация мест лишения свободы. Для рецидивистов весьма привлекательны существующие в местах лишения свободы антиобщественные группы преступников, членством в которых они весьма дорожат. Еще одна категория рецидивистов, стремящихся в исправительные учреждения, – это лица, утратившие связи, особенно родственные, не имеющие крыши над головой и постоянного источника получения средств к существованию. Среди них много стариков и инвалидов, для которых пребывание в местах лишения свободы означает решение основных жизненных проблем с жильем, питанием, лечением, досугом и т. д. Конечно, это печально, что есть люди, мечтающие о тюрьме как о месте спокойной и обеспеченной жизни, но тем не менее такие люди есть, причем не только в нашей стране, но и практически во всем мире.

– Знание правовых норм при отсутствии солидарности с ними. Необходимо уточнить, что рецидивисты хорошо знают нормы уголовного или уголовно-исполнительного права лишь в части, которая им необходима или с которой они сталкивались во время следствия, суда или отбывания наказания. Поэтому их правовые знания более чем ограничены и закрепляются в их личности лишь на уровне фиксации, но не солидарности с ними. Хотя, впрочем, и здесь нужны определенные комментарии. Преступники, в том числе и рецидивисты, по большей части согласны с наличием каких-то уголовно-правовых или уголовно-процессуальных норм в принципе. Например, они считают вполне справедливым наказание за убийство или грабеж, но при этом возражают относительно того, как эта норма применена лично к ним, главным образом в части санкции – срока лишения свободы. Иными словами, они каждый раз находят необоснованным применение именно к ним тех или иных правовых норм.

Преступников-рецидивистов отличает стремление к постоянному и интенсивному общению с теми, кто ведет антиобщественный образ жизни, в частности совершает преступления. Таким образом формируются и закрепляются нормы антиобщественной идеологии и морали, что активно способствует распаду общественно-полезных связей и созданию социально-психологической общности статусов и интересов рецидивистов. Устойчивость названных групп обеспечивается как их лидерами, так и преданностью их участников групповым ценностям. Многие рецидивисты заботятся о пополнении преступных группировок, для чего втягивают в них молодых людей, нанося тем самым огромный ущерб обществу.

Как показали выборочные исследования, количество рецидивистов, совершивших преступления в группе, уменьшается по мере увеличения их возраста. Наоборот, с увеличением возраста растет число рецидивистов, совершивших преступление в одиночку. В большинстве случаев это может свидетельствовать о высокой общественной опасности личности рецидивиста.

Всероссийская перепись осужденных 1999 г. показала, что в нашей стране уменьшается относительное число лиц, многократно привлекавшихся к уголовной ответственности. Так, с тремя судимостями в 1970 г. было 14,0 %, в 1999 г. – 11,3 %, с четырьмя судимостями – 6,5 и 4,0 %, с пятью – 3,0 и 1,7 %, с шестью – 1,3 и 0,8 %, с семью – 0,6 и 0,4 %, с восемью – 0,3 и 0,2 %, с девятью и более судимостями – 0,2 и 0,1 %. Мы видим, что из года в год уменьшается число многократно судимых рецидивистов.

Максимальное число судимостей отмечено у осужденных, отбывающих наказание в колониях особого режима (3,2 %) и в женских колониях строгого режима (2,8 %). У отбывающих пожизненное заключение в среднем по две судимости. Большое число судимостей у осужденных, отбывающих наказание в тюрьмах (2,2 %).

Полученные сведения о лицах, совершивших преступления при особо опасном рецидиве, свидетельствуют, что большинство из них (90,5 %) находится в мужских колониях особого режима, в том числе 1,9 % – в колониях, предназначенных для отбывания пожизненного срока лишения свободы, 5,5 % – в женских колониях строгого режима и 4 % – в тюрьме.

В криминологии принято различать два типа личности рецидивиста: антисоциальный и асоциальный. Разумеется, эти названия условны. Под антисоциальным типом личности понимается личность, которая активно, настойчиво, постоянно противопоставляет свои преступные намерения, цели, установки ценностям общества. Это те, о ком можно сказать, что они борются с законом: они не ждут, когда сложится благоприятная ситуация для совершения ими преступлений, а сами активно создают такие ситуации. В отличие от них асоциальные преступники более пассивны, они «плывут по течению», для них совершение преступлений – «просто» способ материального обеспечения дезадаптивного антиобщественного существования. Чаще всего это бездомные алкоголики. Вообще, алкоголики-бродяги – самые свободные люди на земле, поскольку у них нет никаких забот и обязанностей, кроме, конечно, тех, которые направлены на обеспечение их существования.

В одной исправительной колонии я обследовал осужденного, который находился в местах лишения свободы в 13-й раз; он был профессиональным портным, имел вполне приличный заработок и крышу над головой, но, очевидно, жизнь на свободе была не для него. Он постоянно совершал мелкие кражи, причем демонстративно, словно стараясь, чтобы его тут же схватили. В предыдущий раз он украл несколько консервов с прилавка на глазах у продавцов и покупателей и, конечно, был тут же задержан. А в последний раз он украл кролика у начальника местной милиции и был им же задержан с кроликом подмышкой. В исправительной колонии, где он ранее уже отбывал наказание и его хорошо знали, он был определен на хозяйственную работу, которой он был вполне доволен и выполнял ее с особым старанием и деловитостью. Нечего и говорить, что администрация не могла нарадоваться, глядя на его труды.

Для многократно судимых рецидивистов показательна судьба С., семь раз привлекавшегося к уголовной ответственности за кражи и два раза – за систематическое занятие бродяжничеством. «Вор в законе».

С. вырос в семье, в которой было еще двое младших братьев. Родители, по словам С., его любили, а если и наказывали, то не очень строго. Однако уделяли ему мало внимания из-за загруженности по работе, поэтому он был представлен сам себе. «Они говорят, – рассказывает С., – что, поскольку я все время сижу, я самый любимый, что они виноваты во всем. Все время мне писали письма». Даже в 1-м классе он проучился лишь несколько месяцев, потом все время убегал из семьи и школы, бродяжничал. В 8 лет был помещен в специальное учебное заведение, откуда тоже убегал. Рано стал воровать. «Я почти все время сидел, на свободе был мало, всего в общей сложностей за свою жизнь не более 4 лет (в момент обследования ему было 54 года). Никогда не был женат, хотя женщины были. После очередного освобождения, бродяжничал, жил у случайных знакомых, иногда у родителей. Жил за счет краж, но пил мало; общался с такими же, как и я. В совершенных преступлениях никогда не сознавался, в колонии другие осужденные меня уважают. За все годы неволи никто никогда со мной не говорил по душам и подолгу. Когда со мной говорят, то обычно угрожают или заставляют что-то сделать. Какая разница, год лишний прожить или сейчас умереть. Все равно из зоны живой не уйду».

У С. гипертония, склероз легких, язва 12-перстной кишки; он перенес инсульт, в результате которого отнялись правая рука и нога. Инвалид II группы. С. – яркий пример загубленной жизни, причем в основном по своей собственной вине. Он не имеет абсолютно никаких перспектив в жизни, у него нет никаких родственников – незадолго до нашей беседы умерли его родители, поэтому после освобождения ему негде жить. Он никому не нужен, в том числе и другим преступникам-рецидивистам.

В беседах со мной С. никого не упрекал, казалось, он полностью смирился со своей судьбой. Однако психологическое тестирование показало, что он все-таки винит свою мать, воспринимая ее в то же время как силу, которая способна действительно помочь. В его случае этого не произошло.

2. Причины рецидивной преступности

Причины рецидивной преступности нужно исследовать в контексте прежде всего общих причин преступности. Иными словами, факторы, которые порождают преступность в целом, детерминируют и рецидивную преступность. Собственно говоря, в отсутствие общих причин преступности не было бы и рецидивов, как, впрочем, и иных видов преступности. Но мы остановимся на причинах именно рецидивной преступности, поскольку они являются объектом предупредительных усилий.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на недостатки деятельности исправительных учреждений, которые способствуют развитию повторной преступности. Основной недостаток пенитенциарной работы в том, что, во-первых, не оказывается должного дифференцированного воздействия на отдельные категории преступников. Из-за этого методика воспитательной работы с осужденными, например, за убийства практически ничем не отличается от работы, которая проводится в отношении осужденных за кражи и другие корыстные преступления. Во-вторых, сотрудники тюремных учреждений плохо знают психологию конкретных преступников и вообще слабо владеют методами психологического изучения: они недостаточно глубоко вникают в причины совершенных преступлений, хоть само собой понятно, что вылечить человека невозможно, если не знать, чем он заболел. Я хочу сказать, что индивидуальное воздействие на осужденных пока что не отличается глубиной и высоким профессионализмом. Правда, сейчас во многих исправительных учреждениях работают профессиональные психологи, а также психиатры, однако результаты их работы слабо используются в исправительной практике. Психологи и психиатры существуют как бы сами по себе, хотя получаемые ими результаты представляют значительный интерес.

В некоторых исправительных учреждениях недостаточно учитывают социально-психологические явления и процессы, структуру и иерархию существующих там неформальных групп, внутригрупповую и межгрупповую динамику, отношения между группами и внутри групп. Осужденные в местах лишения свободы делятся на три основные группы:

– Элита, которую составляют наиболее почитаемые в преступной среде лица, из них можно выделить «воров в законе» и так называемых «смотрящих». Первые – это личности, которых за заслуги перед преступным сообществом, верность преступным традициям и нравам, за лидерские способности особо отметили другие преступники. «Смотрящие» – тоже лидеры, но рангом пониже «воров в законе». Нельзя объявить самого себя «смотрящим» или «вором в законе», таковыми может признать только верхушка преступной среды.

– Самая многочисленная группа, членов которой часто называют «мужиками», – это промежуточная группа, которая обычно не нарушает режим и является основой порядка исправительного учреждения.

– Группа так называемых отвергнутых или опущенных – это лица, которых сообщество не принимает (пассивные гомосексуалисты; лица, уличенные в сотрудничестве с правоохранительными органами; лица, совершившие преступления против детей; замеченные в кражах вещей или продуктов питания у других осужденных; лица с женоподобной фигурой; лица, которые не смогли заплатить карточный долг).

Если в исправительном учреждении «командуют» представители «элиты», а администрация идет у них на поводу, это приводит к самым печальным последствиям, поскольку осужденные начинают активнее усваивать нормы преступной среды и следуют им в дальнейшей жизни. Влияние преступной идеологии и морали является более чем серьезным препятствием для успешной воспитательной работы. Можно сказать, что в таком случае особое значение имеет влияние других преступников, как правило, наиболее опасных.

Наверно, трудно отыскать на земном шаре страну, в которой тюремщики не нарушали бы законность, пусть даже и в незначительной мере. Отечественные же тюрьмы являются «законными» наследницами ГУЛАГа; в нашей стране десятилетиями попирались права личности и пока еще не хватает материальных возможностей что-либо изменить. Но тем не менее грубые и систематические надругательства над законностью встречаются редко. Более того, в некоторых исправительных колониях администрация и осужденные психологически как бы меняются местами, в том смысле, что последние по многим вопросам диктуют свою волю. Однако дело не только в прямом нарушении закона, а в равнодушии и безразличии начальства к преступникам, в отсутствии отношений партнерства и сотрудничества, а напротив – наличии давления и диктата.

Работники исправительных учреждений не привыкли выслушивать осужденных, да и времени у них на это мало из-за неимоверного количества служебных обязанностей: не умеют они вызвать и на откровенность, исповедь. Я многим осужденным задавал вопрос: «Скажите, за все время Вашего пребывания в местах лишения свободы кто-нибудь из администрации беседовал с Вами обстоятельно и доверительно?». В подавляющем большинстве случаев следовал отрицательный ответ, а некоторые из опрашиваемых просто удивлялись такому вопросу.

Между тем многие из них страстно желают выговориться, облегчить душу, быть понятыми, да и самим понять, что произошло, почему, как быть, как жить дальше, как строить отношения с другими людьми, например со своей семьей. Они бессознательно ощущают себя жертвой гигантской бездушной машины в лице следствия, суда и администрации исправительного учреждения, которые всего лишь зафиксировали факт нарушения закона и проштемпелевали срок наказания, но не увидели за всем этим живого человека с его бедами и заблуждениями.

В исправительных учреждениях из-за специфики условий тревожность людей значительно возрастает. Этим можно объяснить постоянное эмоциональное напряжение многих осужденных, напряженность в отношениях между ними, между ними и представителями администрации; аффективные взрывы, острые конфликты, порой переходящие в насильственные преступные действия, нередко возникающие по внешне ничтожным поводам. Для преступников характерны бурные реакции, они возмущаются, кричат, угрожают, чего-то требуют. Однако внимательный анализ их поведения позволяет установить, что они в большинстве случаев отнюдь не преследуют конкретные, так сказать, внешние цели, они просто хотят снять внутреннее напряжение, выплеснуть его. Постепенно такой стиль поведения, равно как и уровень тревожности, становится привычным, сохраняясь у некоторых людей даже после освобождения и оказывая сильное влияние на повторное преступное поведение.

Так называемые отвергнутые или опущенные находятся за рамками «нормального» тюремного общения, являясь объектом постоянных глумлений и издевательств со стороны других осужденных, унижений, порой глубоких и беспредельных. Они, даже загнанные в угол, далеко не всегда находят защиту у администрации, а порой просто боятся прибегнуть к ее помощи и уж, разумеется, не могут рассчитывать на снисхождение или милость своих мучителей.

Специальные наблюдения показывают, что значительная часть взятых под стражу или направляемых в колонию, особенно в первый раз, боится не представителей администрации и не самих изоляторов или колоний с их камерами, решетками и т. д. В этот момент они мало думают о предстоящей каре. Больше всего они страшатся тех, с кем придется вместе отбывать наказание, тюремных обычаев и традиций, которые зачастую успешно конкурируют с официальными правилами и предписаниями. Их страхи отнюдь не беспочвенны, поскольку некоторые лица выталкиваются, изгоняются из среды осужденных, опускаются ими на самое дно, причем почти всегда в наиболее оскорбительной форме. Это – побои, нанесение телесных повреждений, постоянные притеснения, издевательства и насмешки, гомосексуальное насилие.

Некоторые притеснения отвергнутых (будем называть их так) бывают настолько изощренными и скрытыми, что их подчас невозможно сразу установить и должным образом отреагировать. Так, во многих колониях эти лица не имеют права притронуться к дверной ручке и сами открыть дверь. Они должны дождаться, пока кто-нибудь другой откроет ее, и воспользоваться этим. В бараках, столовых и клубах униженные люди обязаны занимать особые места, как правило, самые неудобные и т. д. Администрация из самых благих побуждений, не желая обострять конфликты, в ряде случаев закрывает глаза на эти «мелочи».

Пресс унизительного положения отвергнутых не ослабевает никогда, если не в открытой, то в скрытой форме. На всех них распространяется запрет на общение, контактировать они могут лишь друг с другом. Столь оскорбительный статус закрепляется за определенным человеком на весь срок пребывания в местах лишения свободы, и изменить это положение невозможно. Ярлык отвергнутого сохраняется при переводе в другую колонию, помещении в больницу, часто и после выхода на свободу. Не случайно некоторые отвергнутые, сознавая безысходность и трагизм своего положения, убивают обидчиков или совершают побег. Справедливости ради отметим, что в группах отвергнутых также происходит расслоение, и на низшую ступень опускаются самые слабые и неприспособленные, презираемые и самими отвергнутыми, стоящими выше на социальной лестнице. Последние иногда даже распоряжаются ими, например «выдают» пассивных гомосексуалистов паханам.

Разумеется, стратификация (расслоение сообщества на отдельные неформальные группы) – явление вполне естественное. Однако если другие неформальные группы создаются добровольно, «отвергнутые» осужденные объединяются принудительно, поскольку они часто лишены возможности выбора группы. Угрозами или силой их вынуждает поддерживать обособленность сообщество осужденных. Так, осужденный, попавший для дальнейшего отбывания наказания в колонию, если он ранее не был отвергнут в следственном изоляторе или воспитательной колонии для несовершеннолетних, в определенной степени свободен в выборе неформальной группы (с положительной, нейтральной или отрицательной направленностью), а в некоторых случаях может даже перейти из одной группы в другую. Иное дело, если осужденный ранее уже был отвергнут преступниками. По прибытии в колонию он согласно существующим в среде осужденных неписаным правилам обязан примкнуть только к группе «отвергнутых». В данном случае действует жесткий закон взаимоотношений между преступниками, базирующийся на прочно сохраняющихся ими традициях и привычках. Нарушение его со стороны осужденного, признанного «отвергнутым», чревато для него крупными неприятностями – от угроз до физической расправы.

По сравнению со всеми другими неформальными группами в местах лишения свободы отвергнутые занимают самое унизительное положение – на «дно» опускаются все изгнанные из сообщества осужденных. Необходимо подчеркнуть, что при наличии публичного факта отвергания такие осужденные «выталкиваются» именно всем сообществом, не только отрицательно ориентированными осужденными, хотя, как правило, по их инициативе, но и лицами с нейтральной и зачастую даже с положительной направленностью. Однако именно первые определяют общее отношение к ним, преследуя других лиц, которые поддерживают взаимоотношения с отвергнутыми осужденными или стараются их защитить. Они сами рискуют быть опущенными на «дно».

Взаимоотношения членов отрицательной группы из окружения паханов с жертвой в начальной стадии ее отвергания нередко носят скрытый характер, что мешает администрации пресечь эти действия.

Как показало наше исследование, лица рассматриваемой категории очень редко вовлекаются в самодеятельные организации осужденных, в ряде мест они недостаточно охвачены системой профессионально-технического образования. Крайне редко практикуется их трудоустройство в столовых, санпропускниках, библиотеках, комнате свиданий и т. д. Весьма ограничены возможности их использования и в производственной сфере. Так, в одной из колоний общего режима Пензенской области отвергнутые осужденные работали в спальном помещении. Администрация иногда не решается выводить их на работу в заводские цехи в связи с невозможностью оградить их от преследований со стороны отрицательно характеризуемых осужденных.

Таким образом, отвергнутые в местах лишения свободы представляют собой сложное социально-психологическое явление, имеющее ярко выраженную антиобщественную направленность. Являясь отрицательным показателем взаимоотношений в среде осужденных, отвергнутые лица вынуждены занимать наиболее низкое положение в ее статусно-ролевой структуре.

Разумеется, администрация колоний далеко не всегда безучастна к этому негативному явлению. Она предпринимает различные, часто весьма эффективные меры по его устранению или хотя бы ограничению сферы отрицательного влияния. Поэтому отвергание в резкой форме имеет место не во всех исправительных учреждениях, что, подчеркну еще раз, в первую очередь зависит от должностных лиц таких учреждений. Там, где строго соблюдается режим и эффективно осуществляются предупредительные меры, отвергание совершается в скрытых или менее жестоких формах и в отношении небольшого количества осужденных. Даже в одной и той же колонии оно то проявляется в явной форме, то перестает носить видимый характер, что также в решающей степени зависит от администрации. В целом накоплен значительный опыт предупреждения этих нежелательных процессов.

Вообще, способ отвергания имеет свою смысловую нагрузку. Во многих случаях его пытаются максимально приблизить к характеру того деяния, за которое осужден данный человек. Как мы уже отмечали, за сексуальные преступления против детей наказывают сексуальным же насилием, часто сопровождаемым издевательствами над жертвой и ее избиением. Это не обязательно должен быть насильственный гомосексуальный акт, иногда бывает достаточно провести половым членом по лицу отвергаемого. Лиц, совершивших другие тяжкие преступления, например убивших детей путем их сожжения, отвергают с применением огня (известен факт, когда в процессе избиения подносили горящие предметы к различным частям тела жертвы). При невозможности добыть огонь таких лиц иногда привязывали к радиатору или трубам отопительной системы. Смыслом этих действий, как представляется, является не только унижение человека, но и желание дать ему почувствовать то, что он причинил потерпевшему, т. е. в них реализуется древнейший принцип «око за око, зуб за зуб». Этот принцип отвергнут цивилизацией, но, как видим, он достаточно живуч и сразу же воскресает в нецивилизованных сообществах.

Можно предположить, что, изгоняя из своей среды названных лиц, другие осужденные выражают своеобразный протест против уравнительного отношения общества, наделившего их всех одинаковым ярлыком преступника. Протест, с одной стороны, приводит к консолидации осужденных, а с другой – к стремлению унизить, опустить некоторых из преступников и тем самым психологически возвыситься в соответствии с принципом: «Я, вероятно, плох, но есть намного хуже меня. Поэтому я достоин иного обращения». Следующий пример подтверждает сказанное. Группа бунтовщиков Кингстонской тюрьмы (Канада) ворвалась в блок, в котором отдельно содержались находившиеся на положении отвергнутых заключенные, совершившие сексуальные преступления. Их привязали к стульям и устроили над ними «судебный» процесс, в ходе которого публично, на глазах других заключенных, трое суток избивали металлическими прутьями, в результате несколько человек скончались, а другие получили тяжкие увечья. Бунтовщики не преследовали цель расправиться с администрацией, хотя возможность для этого имелась. Основной целью было восстановление «справедливости», повышение своего статуса и понуждение администрации больше считаться с ними, поскольку они лучше отвергнутых и достойны более уважительного обращения.

Естественно, что общество не может смириться с существованием группы сограждан (в тюремных учреждениях они составляют 5–7 %), являющихся объектом жестокости и произвола. Такое положение находится в вопиющем противоречии с законом, официально провозглашенной исправительной доктриной. Как легко заметить, суд приговаривает к лишению свободы, а не к такому наказанию, но существует реальность, с которой нельзя не считаться. Между тем эта реальность вполне может быть преступной, хотя такую оценку ей дают редко. Она же способна порождать новые преступления и в самих местах лишения свободы, и после освобождения.

Следующий блок причин рецидивных преступлений содержит факторы, препятствующие успешной ресоциализации после освобождения от наказания. В числе этих факторов можно назвать недостаточную подготовку к жизни на свободе тех, кому предстоит покинуть тюремное учреждение, а также отсутствие жилья и работы для этих людей, многие из которых нуждаются в материальной помощи, а нередко и в медицинской. В особенно бедственное положение попадают пожилые люди и инвалиды. Не случайно первые три года после освобождения являются критическими в том смысле, что именно в этот период совершается наибольшее число повторных преступлений. Вместе с тем необходимо отметить, что в нынешних условиях административный надзор за освобожденными от наказания перестал играть превентивную роль, поскольку уголовная ответственность за нарушение правил административного надзора теперь в России отменена.

Особо следует сказать о лицах, которые были осуждены наказаниям, не связанным с лишением свободы, тем более, что количество таких лиц обнаруживает тенденцию к росту. Здесь необходимо отметить два обстоятельства: во-первых, многие из таких преступников воспринимают «нетюремное» наказание чуть ли не как прощение или полагают, что сделанное ими вообще не является преступлением. Во-вторых, осужденные к наказаниям не в виде лишения свободы вообще остаются вне поля зрения правоохранительных органов, хотя на самом деле они-то и являются преступниками. Однако в большинстве случаев никакой воспитательной, предупредительной работы с ними не проводится.

В числе криминогенных факторов, порождающих рецидивную преступность, обязательно надо назвать недостатки в расследовании преступлений. Они заключаются в том, что по многим уголовно-наказуемым поступкам виновные не привлекаются к уголовной ответственности и, по существу, остаются безнаказанными. В ходе расследования преступлений остаются невыявленными или недоказанными некоторые факты совершенных преступлений, что имеет тот же результат. В связи с этим необходимо отметить, что российские суды нередко проявляют снисходительность, граничащую чуть ли не с поощрением в отношении весьма опасных преступников, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Судебное попустительство выражается в несоразмерно мягком наказании. Иногда они, даже не отбыв его полностью, покидают тюремные стены. Подобные преступники по большей части и не думают отказываться от преступной деятельности, что они и доказывают, когда, преждевременно получив свободу, вновь возвращаются к совершению преступлений. Таким образом, в стране растет рецидивная преступность.

Совершению рецидивных преступлений активно способствуют такие антиобщественные явления, как алкоголизм и наркомания. Я не буду останавливаться на этих явлениях, тем более, что им будет посвящена отдельная глава, скажу лишь, что среди преступников велика доля наркоманов и особенно алкоголиков. Преступления совершаются ради приобретения средств на наркотики или спиртные напитки или под влиянием алкогольного или наркотического опьянения.

Криминологами давно замечено, что чем в более молодом возрасте совершаются первые преступления или опасные аморальные действия, тем выше вероятность их повторного совершения. Из этого можно сделать вывод, что высокий уровень преступности несовершеннолетних активно питает рецидивную преступность. В конкретных криминологических исследованиях было выявлено, что те молодые правонарушители, которые входили в молодежные преступные группировки, затем стали активными членами различных преступных сообществ.

Жизнь рецидивиста, тем более многократно судимого, можно представить себе следующим образом: некая среда, в которой он жил, формировался, воспитывался, породила в его личности определенные черты, которые потом стали субъективной причиной преступного поведения, что повлекло за собой его помещение в места лишения свободы, где эти черты не только не могут исчезнуть, но и еще более укрепляются, обретая статус стойкой жизненной установки. После выхода на свободу он, как правило, попадает в ту же или подобную ей среду, где его антиобщественные ориентации получают дальнейшие подкрепление. Из-за этого он вновь может совершить преступление, вновь попадет в исправительное учреждение и т. д. Как мы видим, человек может оказаться в неком порочном круге, причем он не осознает этого, не ставит задачи выйти из него. Даже если бы он осмыслил свою жизненную ситуацию и захотел бы вырваться из названного круга, ему это очень непросто сделать, хотя бы в силу определенных, выработанных его жизнью стандартов, однотипных восприятий, таких же решений, привычных ценностей и т. д.

Частично «вращение» рецидивиста в порочном круге может быть представлено схемой на рис. 14.

Сказанное вовсе не означает, что человек всего лишь игрушка в руках обстоятельств. Причиной преступного поведения всегда является он сам, но это не говорит о том, что стоит игнорировать важные жизненные обстоятельства той или иной личности. Многие преступники пожилого возраста перестают совершать преступления, но совсем не потому, что исправились, т. е. изменилась к лучшему их ценностная нравственная сфера, а потому, что они стары, устали от своей жизни, им, как и многим другим старикам, просто необходим покой. Если они и участвуют в совершении преступлений, то чаще советами, что потом трудно, а практически невозможно доказать. Те из них, кто пользуется авторитетом в преступной среде, могут выступать в качестве третейского судьи в спорах между преступниками, за что им нередко выплачивают вознаграждение.

Нам необходимо знать причины рецидивной преступности для того, чтобы успешно бороться с нею.

3. Предупреждение рецидивной преступности

Прежде всего, необходимо заметить, что успехи в борьбе с рецидивной преступностью зависят от того, насколько успешно мы будем бороться с преступностью в целом, с преступностью несовершеннолетних, с пьянством, алкоголизмом, наркоманией и бродяжничеством. Нелишне напомнить, что преступность является самовоспроизводящей системой, и если в какой-то период борьбы с ней отмечаются провалы, то это неизбежно самым негативным образом сказывается на результатах предупреждении преступности в целом или во всяком случае отдельных ее видов.

Чтобы успешно бороться с рецидивной преступностью, необходимо улучшить наше уголовное законодательство. Наверное, человек, совершивший в третий раз кражу, не должен нести такое же уголовное наказание, как и тот, кто в третий раз посягает на человеческую жизнь. Я думаю, например, что человек, который в третий раз совершил убийство или изнасилование, должен автоматически приговариваться к пожизненному лишению свободы. Названные преступления исключают его право жить свободно среди свободных людей, поскольку он представляет для них чрезвычайную опасность. Такие люди не могут быть помилованы.

Разумеется, много усилий придется предпринять для улучшения работы исправительных учреждений. Бесспорно, если сравнивать современную исправительную систему с советской, сделан колоссальный шаг вперед: изменилась сама атмосфера в подобных учреждениях, возросло взаимопонимание между осужденными и администрацией, происходит меньше конфликтов, расширяются связи осужденных с широкой социальной средой, и в результате в местах лишения свободы из года в год снижается насильственная преступность. Налажена также система получения высшего образования лишенными свободы преступниками. Таких немного, но это важный участок профилактической работы.

Однако обстановку в исправительных учреждениях в целом еще нельзя признать вполне удовлетворительной с точки зрения перевоспитания преступников, еще не сложились отношения партнерства, взаимного доверия между осужденными и представителями администрации, имеются существенные пробелы в области дифференцированного и индивидуализированного воздействия на лиц, отбывающих наказание. Как уже отмечалось выше, сотрудники администрации слабо владеют педагогическими и психологическими методами воздействия на осужденных, далеко не всегда умеют устанавливать с ними доверительные отношения.

Необходимо повести решительную борьбу с унижением и издевательствами, которым подвергают так называемые отвергнутые. В данном случае разъяснительная работа должна сочетаться с применением мер уголовного принуждения к тем, которые унижают других, подвергают их насилию и т. д. Это вполне решаемая задача, мне доводилось бывать в колониях, где отвергнутых не существовало.

Особая проблема – исправление преступников, страдающих расстройствами психики. Прежде всего, воспитательные меры должны быть соединены с лечебными, психиатр должен принимать активное участие в индивидуальной работе с осужденными. Такое сочетание разнородных мер с особым вниманием к сфере нездоровой психики будет всемерно способствовать индивидуализации наказания и экономии репрессии. Осужденные с психическими аномалиями отнюдь не должны быть исключены из жизни, они объективно больше нуждаются в помощи общества и государства, чем здоровые люди. Применение к ним наряду с уголовным наказанием специфических и лечебных воспитательных мер отвечает закономерному для правового общества комплексному подходу к воспитанию.

Поведение человека во многом зависит, как известно, от его круга общения. Исследование показало, что с осужденными, характеризующимися положительно, контактировали преимущественно психически здоровые люди. Вот почему администрации исправительных учреждений так важно постоянно следить за тем, с кем общаются лица, имеющие психические аномалии. В соответствии с рекомендациями врачей для них должен быть создан особый, «щадящий» режим, при котором работа, быт, общение с осужденными и администрацией места лишения свободы не только не вызывали бы обострений их психического состояния и совершения антиобщественных действий, но и способствовали, если позволяет сам характер патологии, ее излечению. Именно такое решение вопроса максимально отвечает гуманистическим принципам исполнения наказаний. Очень важно обеспечивать психологическую совместимость таких осужденных с другими преступниками, своевременно принимать меры к устранению конфликтных ситуаций.

Вообще основными средствами педагогического процесса в исправительных учреждениях являются:

– режим как установленный порядок исполнения наказания;

– труд (воспитание осужденного в активной трудовой деятельности);

– воспитательная работа, основанная на знании психологии осужденного с использованием достижений современной психологии, в особенности исправительной (пенитенциарной);

– общеобразовательное обучение, высшее образование и профессиональная подготовка;

– работа самодеятельных организаций осужденных;

– меры воздействия общественных организаций и церковных деятелей, их непосредственное участие в жизни осужденного и его исправлении;

– воздействие широкой социальной среды, в том числе средств массовой информации.

К числу недостатков в работе исправительных учреждений следует отнести недостаточную эффективность работы по подготовке осужденных к жизни на свободе. Речь идет не только о психологической подготовке, но и об оказании необходимой материальной помощи, помощи в поиске работы и жилья. В результате многие освобожденные оказываются предоставлены сами себе.

Повторное совершение преступлений часто может быть связано с трудностями приспособления отбывших наказание людей к условиям жизни на свободе. Во время отбывания наказания в местах лишения свободы у осужденных сужается избирательность поведения, они лишаются возможности самостоятельно решать многие задачи. Причем чем длительнее срок пребывания осужденного в таких условиях, тем более стойкий стереотип поведения, соответствующий тюремной обстановке, складывается в его психике. После освобождения человек вынужден адаптироваться к микросреде, которая существенно отличается по своим социальным характеристикам от той среды, в которой он находился до этого в колонии. Нельзя не учитывать и психологический барьер, который может возникнуть между ним и его новыми знакомыми.

Вообще, в работу с освобожденными от наказания следует внести значительные новшества и коррективы. В первую очередь было бы полезно создать специальную постпенитенциарную службу, на которую можно было бы возложить обязанности и по подготовке конкретных осужденных к освобождению, и по оказанию им помощи и поддержки в течение первого периода (скажем, до одного года) жизни на свободе. Кроме этого, в обязанности этой службы можно вменить помощь в медицинском обслуживании, решение бытовых проблем, осуществление административного надзора. Думается, необходимо восстановить уголовную ответственность за нарушение правил административного надзора.

Самостоятельным участком профилактической работы является деятельность по предупреждению повторных преступлений среди лиц, осужденных к мерам оказания не в виде лишения свободы. Было бы целесообразно законодательно установить некоторые ограничения в отношении таких лиц, чтобы воспрепятствовать повторному совершению ими преступлений.

Как уже говорилось выше, рецидивной преступности могут способствовать наркомания, алкоголизм, пьянство, бродяжничество. Поэтому предупреждение этих антиобщественных явлений имеет существенное значение для борьбы с рецидивом преступлений. Особенно важна превентивная работа в отношении представителей так называемого асоциального типа рецидивистов, о которых было сказано выше.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. М., 2002.

Хохряков Г.Ф. Криминология: Учебник. М., 2001.

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступления и наказания. М., 2000.

Наказание и исправление преступников / Под ред. Ю.М. Антоняна. М., 1992.

Проблемы борьбы с рецидивной преступностью. Томск, 1990.

Старков О.В. Введение в криминопенологию. Уфа, 1997.

Горбатовская Е.Г. и др. Личность рецидивиста и использование данных о ней в деятельности прокуратуры. М., 1987.

Каретников И.В. Характеристика преступлений, совершаемых в ИТК. М., 1986.

1. Общая характеристика насильственной преступности

Прежде чем рассматривать проблемы собственно насильственной преступности, коротко остановимся на основных связанных с ней понятиях, имеющих общетеоретическое и междисциплинарное значение.

Насилие – это физическое или психическое воздействие на человека, нанесение ему вреда ради собственных интересов или такое воздействие, при котором возможное нанесение вреда игнорируется. Насилие равнозначно агрессии, и по своему нравственному содержанию оно является нейтральным, поскольку может быть использовано и для позитивных, и для негативных целей, ради злых дел, жестоких поступков. Агрессия является характерной чертой многих видов общественно полезной деятельности, например без нее невозможно представить себе военную профессию или отдельные виды спорта. В ряде случаев закон прямо поощряет применение агрессии и предусматривает исключение уголовной ответственности даже в том случае, если в результате ее применения наступила смерть человека. Поэтому, можно сказать, в зависимости от характера и направленности насилие может быть поощряемо или наказуемо.

Одним словом, без агрессии человечество трудно себе представить. Очень часто его продвижение вперед обеспечивалось именно посредством агрессии.

Агрессия может быть реализована с помощью физической силы или носить психический характер, когда угрожают чем-то; она может быть представлена в виде реальных действий или присутствовать в сновидениях, фантазиях, бреде, галлюцинациях. Агрессивность же является чертой характера, причем человек может не быть агрессивным, но проявить агрессию, если этого потребуют обстоятельства, или он решит, что она в данном случае необходима.

Агрессия существенно отличается от жестокости. Жестокость есть причинение кому-либо страданий и мучений ради них самих либо игнорирование возможности их наступления при действиях, преследующих иные цели, например корыстные. Жестокость здесь выступает в качестве инструмента решения проблемы. Жестокость всегда агрессивна, также как жестокий человек всегда агрессивен, и, если агрессия наказуема только в определенных случаях, то жестокость наказуема всегда, поскольку всегда аморальна.

Большая часть статей Особенной части Уголовного кодекса России предусматривает уголовную ответственность именно за насильственные действия. Между тем преступное насилие распространено в мире с неравной интенсивностью. В развитых странах уровень насильственной преступности ниже, чем в развивающихся; в первых больше развита корыстная преступность. В России корыстная преступность составляет примерно 20 % от всей преступности, из них тяжкие и особо тяжкие насильственные преступления – 15 %. Понятно, что дело совсем не в этих цифрах, поскольку насильственная преступность наносит огромный, нередко невосполнимый ущерб людям. Поэтому в демократических странах наиболее сурово должны караться посягательства на жизнь, здоровье и достоинство человека. В связи с этим нельзя не вспомнить, что в Советском Союзе преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности регламентировались только после преступлений государственных и преступлений против социалистической собственности. В Уголовном кодексе России преступления против жизни и здоровья открывают Особенную часть Уголовного кодекса.

К числу насильственных преступлений следует относить не только те, которые включены в раздел VII УК РФ «Преступления против личности», но и все те, которые действительно включают насилие. Разбой, грабеж и вымогательство являются корыстно-насильственными преступлениями, но их можно назвать и насильственно-корыстными. Я предлагаю считать их насильственными главным образом потому, что неприкосновенность личности, ее здоровье, честь и достоинство должны цениться выше, чем имущество.

Насильственных преступлений в России совершается больше, чем в западных странах. Это фактически, но не исключено, что, согласно официальной статистике, насильственная преступность в целом на единицу населения может быть выше в какой-либо западной стране, чем в России. Однако если мы возьмем только убийства, т. е. самые опасные преступления, которые, как правило, регистрируются наиболее тщательно, то окажется, что по их числу Россия намного опережает западные страны. Именно соответствующие показатели должны приниматься во внимание в первую очередь. В 2000 г. уровень убийств в России на 100 тыс. населения составил 20,5, а в США – 6,1, т. е. у нас в стране убивают людей более чем в три раза чаще. Доля убийств в преступности России –1,2 %, США – 0,1 %.

В России ежегодно совершается свыше 30 тыс. убийств, около 50 тыс. случаев нанесения тяжкого вреда здоровью, около 10 тыс. изнасилований, около 130 тыс. грабежей и 40 тыс. разбоев. За последние 12 лет число убийств выросло почти в 3 раза, тяжкого вреда здоровью (тяжких телесных повреждений) – в 2 раза, грабежей – в 3 раза, разбоев – почти в 5 раз. Больше всего убийств было совершено в 1994, 1995 и в 2001 г.

Основные качественные изменения насильственной преступности за последние 10–12 лет по материалам выборочных исследований выглядят следующим образом.

1. На 10–15 % возросло число насильственных преступных посягательств, совершенных с применением холодного и огнестрельного оружия, что главным образом вызвано тремя группами обстоятельств: большей доступностью оружия и ростом ее торговли; значительным повышением удельного веса организованной преступности; войнами и военными конфликтами на территории России и стран СНГ.

2. Насильственная преступность оказалась напрямую связанной с войной и военными конфликтами в России и странах СНГ, что неизбежно приводит к росту числа таких преступлений, как убийства, причинение тяжкого и иного вреда здоровью, уничтожение имущества, терроризм, преступления против военнопленных, захват заложников и т. д. Не случайно Северный Кавказ – самый неблагополучный регион в стране в аспекте преступного насилия. Насильственная преступность тесно связана и с активной торговлей оружием, незаконным оборотом наркотиков, наркоманией и наркотизмом, что проявляется в повышении доли преступлений, совершаемых с применением оружия ради овладения наркотическими веществами или в совершении насильственных действий в состоянии наркотического опьянения.

3. В стоимостном выражении резко увеличился объем материальных благ, добываемых с помощью преступного насилия, что в первую очередь определяется развитой системой организованной преступности. Незаконное присвоение значительных материальных благ с помощью насилия включает в себя не только разбой, бандитизм, вымогательство и ряд иных корыстно-насильственных преступлений, но и убийства конкурентов, в том числе экономических или обладающих политической властью, и совершение в отношении подобных лиц террористических актов. Заказные убийства стали в России повседневностью.

4. За последние 10–12 лет в России сформировался новый, до сих пор не наблюдавшийся вид насильственной преступности – террористический. Это не только собственно терроризм и террористические акты, но и значительно более обширная группа весьма опасных насильственных посягательств, отличительной чертой которых является устрашение: захват заложников, незаконное лишение свободы, преступное воздействие на сотрудников правоохранительных органов, свидетелей и потерпевших, угрозы им убийством, нанесением тяжкого вреда здоровью, уничтожением имущества и т. д.

5. С начала 1980-х годов увеличилась серийность сексуальных преступных посягательств – примерно в 2 раза, а с 1990-х годов – при разбоях, бандитизме и вымогательстве – примерно в 3 раза. Серийными обычно являются заказные убийства. В первую очередь, это объясняется безнаказанностью преступников и слабой эффективностью деятельности правоохранительных органов. Виновные в совершении заказных убийств, как правило, остаются безнаказанными.

6. Доля насильственных преступлений, особенно убийств, совершаемых с особой жестокостью, возросла на 10 %. Отчетливо проявляется тенденция ужесточения преступных действий при совершении изнасилований.

7. Возрос удельный вес насильственных преступлений, совершаемых женщинами и несовершеннолетними. Женщины стали намного чаще прибегать к преступному насилию вне сферы семейно-бытовых отношений. Они активно участвуют в совершении убийств, грабежей, разбоев, вымогательств, бандитизма, иногда даже выступают в роли организаторов таких преступлений. За последние 6 лет более чем в 2 раза выросло число убийств новорожденных матерями. Удвоилось число несовершеннолетних, прибегающих к насилию при совершении корыстных посягательств.

8. Насилие, в том числе убийство, стало привычным способом решения экономических, политических и даже межличностных интимных проблем. Поэтому появился новый вид преступления – заказное убийство и такой тип преступника, как наемный убийца (киллер). Насилие охватило сферы жизни, в которых оно ранее практически никак себя не проявляло, например в области финансов, промышленности и торговли, т. е. в целом масштабы его применения значительно расширились.

Несколько иные формы приобрело насилие в политике. Если раньше тоталитарное советское государство во множестве уничтожало своих противников или тех, кого считало таковыми, то в настоящее время насилие в политике применяется для устранения отдельных политических противников. Причем делается это в различных формах, например клеветы и запугивания, чаще всего на региональном уровне. Поэтому есть основания говорить о существовании в России политической преступности.

Единственная сфера жизни, где не наблюдается рост преступного насилия, – это места лишения свободы, в которых из года в год уменьшается число зарегистрированных насильственных преступлений. Как ни парадоксально, тюрьма оказалась самым безопасным местом для человека в России.

9. В структуре насильственных преступлений заметно увеличился удельный вес преступлений, совершаемых в корыстных целях организованными преступниками, однако по-прежнему преобладает преступное насилие на семейно-бытовой почве. Особенно это относится к убийствам. Как уже говорилось, у нас в стране постоянно увеличивается доля таких корыстно-насильственных преступлений, как грабежи, разбои и вымогательства.

10. За последние 10 лет существенно возросло число скрытых от учета фактов преступного насилия, в том числе умышленных убийств. Они либо полностью скрыты, либо фиксируются в качестве несчастных случаев, обнаружения трупов с неустановленной причиной смерти и т. д. Поэтому, если статистика фиксирует увеличение числа подобных случаев, то, скорее всего, это свидетельствует о росте числа убийств.

В России отмечается ухудшение показателей, характеризующих криминальную ситуацию в общественных местах, где в 2002 г. зарегистрировано более 279,7 тыс. преступлений, что на 3,1 % больше, чем в предыдущем году. На улицах, площадях, в парках и скверах совершено 119 695 тяжких и особо тяжких преступлений (на 3,1 % больше, чем в 2001 г.), в том числе 2036 убийств и покушений на убийство (на 2,5 % меньше), 7332 умышленных причинений тяжкого вреда здоровью (на 6,9 % больше), 10 134 разбоя (на 26,7 % больше), 58 787 грабежей (на 23,2 % больше).

Больше всего насильственных преступлений совершается в Восточно-Сибирском, Уральском, Северно-Западном и Западно-Сибирском регионах, т. е. наибольшее распространение преступное насилие получило на Урале и к востоку от него. Среди субъектов Федерации больше всего насильственных преступлений на 100 тыс. населения регистрируется (в порядке убывания) в Бурятии, Иркутской области, Республике Тыва, Читинской области, Красноярском крае. Больше, чем в других регионах, убийств на 100 тыс. населения регистрируется в Восточно-Сибирском, Западно-Сибирском, Восточном и Уральском регионах (в порядке убывания).

2. Причины насильственной преступности

Причины насильственной преступности составляют часть проблем причин преступности в целом. Но вместе с тем необходимо отметить, что именно они достаточно специфичны.

Прежде всего, причины насильственной преступности связаны с высоким уровнем тревожности в российском обществе, причем не только в малообеспеченных, но и в иных слоях общества. Высокая тревожность определяла и определяет необходимость защиты от грозящей опасности, причем лучше, чтобы защитные действия были упреждающими. Конечно, во многих случаях опасность носит не реальный, а вымышленный характер, но и это обстоятельство свидетельствует о том, что люди в действительности переживают угрозу насилия над ними. К этому следует добавить, что насилие является традиционным способом разрешения проблем в российском обществе, история которого перенасыщена насилием: я имею в виду не только две мировые войны, гражданскую войну и революции, но и долгие десятилетия тотального террористического насилия государства над гражданами.

Люди как бы привыкли к насилию, оно стало привычным и понятным. В этом их убеждают и средства массовой информации, особенно телевидение, с экранов которого практически не сходит агрессия и жестокость. Поэтому реакция людей на бытовое насилие, если оно не касается их лично, обычно нейтральна и не содержит безусловного и строгого осуждения. Высокий уровень терроризма в современной России, оказывая влияние на нравы и нравственность, создает особую атмосферу, особое общественное настроение, благоприятствующее применению насилия.

Достаточную распространенность среди отдельных групп населения получили представления о допустимости насилия для решения различных жизненных задач. Этому, разумеется, способствовало и влияние преступной идеологии и морали, а также агрессивные действия преступных организаций, о которых становится известно благодаря средствам массовой информации. Отчасти поэтому люди чувствуют себя незащищенными и готовы к использованию разных насильственных способов защиты и обеспечения своих интересов. Кроме того, важное криминогенное значение имеет недостаточное и неэффективное реагирование правоохранительных органов на факты насилия, особенно в бытовой среде и в отношении преступных сообществ. Как показывают выборочные исследования, население убеждено, что правоохранительные органы покровительствуют организованным преступникам, находятся у них на содержании и покрывают совершенные ими опасные насильственные действия.

В нашем обществе всегда присутствовали слои и группы населения, в которых процветали насилие, грубость и произвол. Это, по существу, люмпенизированная часть населения, которая активно поставляет правонарушителей обоего пола, ее представители рано начинают употреблять спиртные напитки, курить и вступать в сексуальные связи. Это часть общества отличается наиболее низким уровнем культуры и образования и не видит в грубости и хамстве ничего особенного, поскольку это ее обыденная жизнь. Думается, эти слои населения образуют тот самый фундамент, на котором строится огромное здание насильственных правонарушений.

Как показывают криминологические исследования, такие негативные факторы, как пьянство, сквернословие, враждебные отношения между родителями и другими членами семьи, драки и скандалы, грубость и жестокость, царящие в семье, способствуют формированию устойчивой системы антиобщественных взглядов и наклонностей. Дефекты семейного воспитания не всегда устраняются в школе и во многих случаях усугубляются вредными влияниями в непосредственном бытовом окружении, в первую очередь со стороны ранее судимых, а также лиц, ведущих аморальный образ жизни, допускающих хулиганские действия, проявляющих циничное, неуважительное отношение к женщине.

Далеко не у всех людей, особенно молодых, имеются ясные представления о пределах и формах ответственности за противоправные действия, что во многих случаях предопределят их выбор насильственного способа реализации возникших потребностей. Грубость и насилие по отношению, например, к членам семьи в сознании многих виновных воспринимается как привычная, «естественная» линия поведения. Иначе и не может быть, поскольку именно такое поведение они наблюдали в родительской семье и ближайшем бытовом окружении с детских лет. Излишне говорить, что такие люди не имеют ни малейшего представления об этикете, вежливости и уважительном отношении к людям. Существование хороших манер, им вообще неведомо и может вызвать даже недоумение и насмешку.

Несомненным криминогенным фактором является незаконный оборот оружия и сравнительно легкий доступ к нему, в том числе тех, кому ни в коем случае его нельзя доверять. Понятно, что незаконный оборот оружия связан с активностью организованной преступности. Начиная с 1991 г. в структуре наиболее опасных преступлений против личности и общественной безопасности значительную часть составляют преступления, совершенные с применением оружия, а также предметов, используемых в качестве оружия. В 1999 г. в России, как показали исследования, зарегистрировано 30 368 преступлений, совершенных с применением огнестрельного оружия, из них 5963 – убийства с покушениями, 4568 случаев нанесения тяжкого вреда здоровью, 7721 разбойное нападение, 9 фактов терроризма, 4157 случаев хулиганства.

В последние годы количество особо тяжких преступлений с применением оружия несколько снизилось, но в целом их уровень остается высоким. По данным В.А. Казаковой, в 2002 г. в России зарегистрировано 26 142 преступлений, совершенных с применением оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств, из них 4857 убийств с покушениями, 4119 случаев нанесения умышленного тяжкого вреда здоровью человека, 6812 разбойных нападений, 89 фактов вымогательства, 154 случая умышленного уничтожения имущества, 269 случаев терроризма, 139 фактов бандитизма, 3689 случаев хулиганства. Оружие применено в около трех четвертях упомянутых преступлений. С огнестрельным оружием совершено 16,6 % вооруженных преступлений. В регионах с высокой вооруженной преступностью эта доля гораздо выше.

Несмотря на то, что в последние годы число зарегистрированных преступлений с использованием оружия незначительно варьируется в сторону уменьшения или увеличения, реальное снижение таких деяний неправдоподобно из-за интенсивного роста нелегального распространения оружия. По данным того же автора, в незаконном обороте находится от 1,5 до 5 млн единиц огнестрельного оружия. Криминологи объясняют снижение зарегистрированных случаев вооруженной преступности ее увеличивающейся латенизацией.

Кроме того, тенденция уменьшения вооруженной преступности не устойчива и не повсеместна, что отчасти может объясняться то обостряющейся, то затихающей борьбой организованных преступных формирований за сферы влияния в регионах и отраслях экономики, тем более, что на эту категорию преступников приходится значительная доля совершаемых с оружием террористических актов, бандитизма, массовых беспорядков, убийств, нанесений тяжкого вреда здоровью, разбойных нападений, вымогательств, захватов заложников, похищения людей.

Наиболее часто оружие в преступных целях применяется в крупных и особо крупных регионах России: Краснодарском, Красноярском, Ставропольском и Хабаровском краях, Иркутской, Московской, Свердловской и Тюменской областях, в Москве и Санкт-Петербурге.

Рост вооруженной преступности прямо связан с активностью этнорелигиозного терроризма и террористических организаций, в первую очередь на Северном Кавказе. Чеченскую войну в целом можно оценить как мощный источник преступного насилия в стране. Вполне обосновано предположение, что факты совершения тяжких преступлений чеченскими экстремистами вызывают ответные насильственные действия со стороны федеральных сил, однако подобные действия далеко не всегда фиксируются в качестве преступлений.

Из приведенных выше данных следует, что преступное насилие в большей степени, чем раньше, утвердилось в качестве способа добывания материальных благ. Об этом говорит увеличение числа таких корыстно-насильственных деяний, как грабежи, разбои и вымогательства, а также убийства. Следовательно, можно констатировать, что невысокий уровень материального обеспечения отдельных слоев населения является существенным криминогенным фактором. Он заслуживает особого внимания, поскольку распространенность преступного насилия для получения материальных благ свидетельствует о серьезном неблагополучии в обществе.

Как показали выборочные исследования, осуществленные в России в разное время, среди насильственных преступников высок удельный вес лиц с расстройствами психической деятельности. Чаще всего это алкоголизм, наркомания, психопатии, органические поражения центральной нервной системы, последствия черепно-мозговых травм, эпилепсия, намного реже – шизофрения. Примерно каждый четвертый насильственный преступник страдает тем или иным психическим расстройством, которое влияет на его поведение, образ жизни, восприятие окружающего мира и его ценностей, общение с людьми и выбор средств решения возникающих в жизни проблем. Патопсихологические исследования показали, что лица с психическими аномалиями более импульсивны, чем остальные, они легче решаются на совершение противоправных действий. Воспитательно-предупредительное воздействие на них затруднено из-за их патологических особенностей. Можно говорить как о достоверном факте, что среди убийц 58–59 % – люди с расстройствами психики, причем эта цифра остается стабильной на протяжении последнего столетия.

Следовательно, можно констатировать, что психические расстройства относятся к числу несомненных криминогенных факторов. Однако лица с такими расстройствами слабо выявляются среди тех, кто может решиться на насильственные действия, а в местах лишения свободы названный патопсихологический фактор явно недостаточно учитывается в процессе индивидуальной работы с преступниками. Между тем современный уровень знаний позволяет обоснованно предполагать возможные действия личностей, страдающих психическими расстройствами. В частности, есть достоверные данные о корреляции отдельных расстройств с определенными видами преступного поведения. Например, известно, что лица с умственной отсталостью нередко решаются на совершение насильственных сексуальных действий в силу того, что не в состоянии обеспечить нормальные контакты с женщинами и обычными способами удовлетворить свои сексуальные потребности.

Среди людей, совершающих самые опасные посягательства на жизнь человека, необходимо выделить психических больных, которые не подлежат уголовной ответственности. Они нередко оказываются предоставлены сами себе; не принимается необходимых мер для того, чтобы оградить от них общество. Поскольку они не подвергаются уголовному наказанию, в случае совершения общественно опасных действий их помещают по решению суда в психиатрические стационары. По прошествии некоторого времени, когда эксперты-психиатры посчитают, что они уже не представляют собой опасности, их освобождают оттуда. Между тем критерии выздоровления психически больных людей достаточно неопределенны, и трудно гарантировать, что освобожденный из психиатрического стационара вновь не совершит общественно опасные действия. К сожалению, достаточно многочисленны случаи, когда таких людей освобождают из стационара, в сущности, только потому, что не хватает мест для новых больных, которые направляются туда в соответствии с судебными решениями. Надо полагать, что существующий порядок освобождения из психиатрических стационаров психически больных людей должен быть пересмотрен.

Наибольшее количество насильственных преступлений совершается в сфере быта и семьи. Причем большинству из них обычно предшествуют длительные конфликты, чаще всего между супругами. Эти конфликты протекают на глазах очевидцев, которые пытаются их как-то разрешить, однако, как правило, их усилия остаются безуспешными. Причина заключается в том, что выявление и разрешение внутрисемейных конфликтов производятся лицами, не имеющими специальной психологической подготовки и руководствующимися жизненным опытом и, конечно же, благими намерениями, чего, к сожалению, совсем недостаточно. Следовательно, необходима особая система выявления и профилактики семейно-бытовых конфликтов, на почве которых совершаются опасные преступления.

Для многих внутрисемейных конфликтов достаточно типична следующая схема: доминирующая, властная жена и покорный муж, уходящий из-под ее жесткого контроля в пьянство и в нетрезвом состоянии компенсирующий свою подчиненность насилием. При таких отношениях муж не способен жить без направляющей руки жены, он привык, что именно она решает все наиболее важные вопросы. Как правило, он видит в ней мать и выбирает ее в качестве жены как раз по этой причине, т. е. практически продолжает с женщинами отношения, которые сложились у него в детстве с матерью. Женская опека ему необходима, но в то же время он пытается от нее избавиться, как пытался это делать еще ребенком и юношей, когда жил с матерью. С другой стороны, жена, властная по натуре, выбирает в мужья человека, которым она сможет командовать, разумеется, ее выбор тоже осуществляется бессознательно. Она не способна жить, не имея в подчинении мужа, это для нее жизненная необходимость. Таким образом, супруги скованы единой цепью вражды и ненависти и в то же время не могут обойтись друг без друга.

Причиной семейного насилия часто является ревность, например, когда агрессия становится средством утверждения и самоутверждения, протеста против своего положения в семье. В отношениях с женой действия убийцы могут быть реакцией на ее попытки (часто непреднамеренные и бессознательные) продемонстрировать его сексуальную, эротическую несостоятельность и тем самым снизить его самооценку. Это одна из форм сексуального отвергания, но ее не следует понимать узко, лишь как отказ от половой близости. Уход, например, любимой жены – тоже проявление такого отвергания и может означать полную катастрофу для мужа в его социально-психологических связях с окружающим миром, крушение всех жизненных планов. Переживания еще более болезненны, если жена предпочла другого мужчину.

Измены жены, и в особенности ее уход, сильно травмируют мужчин, отличающихся слабой коммуникабельностью, замкнутостью. Потеряв жену, муж не только лишается возможности удовлетворять физиологические потребности, но и теряет основной канал связи с окружающими. Лишенный ее поддержки, он начинает испытывать высокую тревожность и беспокойство. Другие люди и складывающиеся ситуации воспринимаются им как таящие угрозу. Убийство жены укладывается в логику уничтожения объекта, демонстрирующего мужчине его биологическую и социальную несостоятельность, и одновременно защиты от возможных бед. То, что эти беды не имеют реальной почвы, ничего не значит, главное, что они представляются ему таковыми. Вот почему ситуации сексуального отвергания (в самом широком смысле) могут вызвать жесточайшие разрушительные действия, в результате которых гибнут и те, которые не имеют к ним никакого отношения, например дети и соседи.

Приведу пример, показывающий, насколько сложна мотивация особо тяжких агрессивных преступлений и насколько трудно ее выявить.

П., житель Новосибирской области, летом 1993 г. в 5 часов утра подошел к дачному домику на базе отдыха, в котором спали его бывшая жена, ее малолетняя дочь от первого брака, любовник жены и еще двое ее сослуживцев, подпер снаружи дверь кольями, облил стену бензином, бросил внутри две банки с бензином и поджег. Мать и дочь сгорели в доме, остальные трое скончались в больнице. На месте преступления нашли паспорт убийцы, его куртку и записку, в которой он признался в намерении покончить самоубийством и в том, что им сожжены жена (Лилия) и ее дочь. В тот же день он был задержан и ничего не отрицал, пояснив, что «хотел отомстить бывшей жене и ее любовнику». Об остальных он сожалел. Бензин, тряпки, колья припас заранее в лесу. Сразу же после задержания пытался покончить жизнь самоубийством, для чего поджег на себе одежду.

Чтобы понять субъективный смысл действий П., прежде всего необходимо проанализировать его жизнь и особенности личности.

Появление П. на свет было драматичным: роды протекали тяжело, с применением щипцов. Этот факт достаточно серьезен. Дело в том, что подобные роды, как можно предположить, не проходят бесследно. На досознательном, организмическом уровне у ребенка формируется ощущение своей нежелательности, ненужности для мира, в который он пришел. Видимо, поэтому будущий убийца в детстве был беспокоен, часто болел. В то же время он был послушен, привязан к дому, возможно, надеясь обрести в нем, как и в болезни, защиту. В школе он также оставался неуверенным в себе, мнительным, трудно сходился с ребятами, никогда не спорил по серьезным вопросам, боялся оказаться неправым, избегал конфликтов.

Поступил в институт, но проучился в нем всего 3 месяца. Стало стыдно перед родителями, появились мысли о самоубийстве. Во время службы в армии часто конфликтовал, дрался, убежал из части. После демобилизации вновь возникли мысли о самоубийстве. Был привлечен к уголовной ответственности за хулиганство. В процессе следствия эксперты-психиатры пришли к выводу, что он страдает депрессивным психозом с выраженной акцентуацией по психостеническому типу с повышенной тревожностью и мнительностью, заниженной самооценкой. Несколько раз лежал в психиатрической больнице: слышал голос, который говорил ему о его никчемности и бесполезности. Мысли о самоубийстве никогда не покидали его, в связи с чем употреблял таблетки, обливал себя бензином, хотел покончить с собой с помощью угарного газа работающего двигателя автомобиля. Наиболее серьезная попытка суицида предпринята в 1990 г. после того, как он разбил автомашину, которую считал «наряду с женой своим божеством». Обычно пассивен, монотонен, вял, аутичен, настроение снижено, критичность недостаточная, а саморегуляция слаба; эмоциональные реакции упрощены, о чем свидетельствуют поступки, в том числе убийство пятерых людей. Иными словами, на возникающие сложные ситуации он реагирует «просто» и однозначно – уничтожает других или пытается убить себя.

Для понимания субъективных причин совершенных П. убийств очень важно то, что он рассказывает о своих отношениях с женщинами вообще и с женой в особенности: «Мне труднее общаться с женщинами, чем с мужчинами. Началось это с пятнадцати лет. С девочками в классе я не дружил. Пытался ухаживать, но ничего не получилось, одна отказала, другая… Лучше стало получаться после армии, когда мне уже был 20–21 год, но до жены интимные отношения были только с двумя девушками. После свадьбы в 1990 г. сначала было все хорошо, конфликты с Лилией начались в связи с тем, что я часто лежал в психиатрических больницах, долго не мог устроиться на работу. Она ушла к своим родителям, развод оформили в 1993 г. Я очень страдал и уже после развода пришел к ней на работу, вновь стал ухаживать за ней, возобновились сексуальные отношения, но я чувствовал, что не удовлетворяю ее. Поехал в командировку на Дальний Восток, привез оттуда подарки ей и ребенку, но уже на следующий день она мне сказала, что я ни на что не способен в этой жизни, как мужчина тоже, и у нее уже полгода есть другой. Очень переживал. Вскоре узнал, что она поехала отдыхать с ребенком, и „решил их сжечь“. Об этом мне твердил голос в голове: „Сожги их, сожги!“ Голос был сильный и властный, как у Левитана».

Итак, перед нами одинокий, замкнутый, погруженный в свои переживания человек, к тому же психически больной (последний диагноз – шизофрения), все радости которого сосредоточены на жене, чей уход воспринимается им как окончательная жизненная катастрофа. По его мнению, не остается ничего другого, как уничтожить ее и любовника, которые доказали ему, что он действительно никчемный и никому не нужный человек. Впрочем, он всегда ощущал это, и его многократные суицидальные попытки говорят о том, что жизнь ему была не нужна. То, что потерпевших он сжег, а не убил каким-либо иным способом, можно объяснить бессознательным расчетом: огонь полностью уничтожит все, от чего он страдал. Погибли ни в чем не повинные люди? П. всю жизнь был одинок, ни с кем не дружил, люди были далеки от него и малопонятны, он, в общем-то, имел с ними очень мало общего. Поэтому о них не думалось, субъективно психологически они не существовали для него как живые.

Жестокость и особая жестокость могут проявляться при опасных насильственных посягательствах любого типа. Жестокость тем вероятнее и тем беспощаднее, чем острее предшествующий убийству конфликт, чем непримиримее позиции сторон, чем более глубокие эмоциональные раны они наносят друг другу. В конечном итоге именно преступник «определяет» наличие или отсутствие жестокости в своих действиях и ее, так сказать, дозу, но имеет значение и действия потерпевшего, а также другие внешние обстоятельства. Жестокость и беспощадность проявляются не только тогда, когда им предшествует острый и непримиримый конфликт, но и в случае совершения массовых убийств. Я имею в виду такие преступления, как расправы над мирными жителями во время войны, уничтожение военнопленных, террористические акты и т. д. Здесь содержанием конфликта являются непримиримые национальные или религиозные интересы или столкновение культур.

Криминологи и журналисты указывают на то, что падению нравов в обществе и процветанию агрессии активно способствует культ насилия в средствах массовой информации. Присутствующий в средствах массовой информации культ насилия, разумеется, может приводить к совершению насильственных преступлений, поскольку сцены насилия и жестокости формируют у человека готовность к действиям подобного рода и убежденность в их допустимости. Вместе с тем необходимо иметь в виду как минимум два важных обстоятельства: во-первых, «изобилие» насилия, например, на экране приводит к противоположному результату, зритель или читатель уже не воспринимает его как насилие и относится к нему очень спокойно. Во-вторых, многие киногерои, по существу, мифологические персонажи, которые борются и устанавливают справедливость, пусть и насильственными и даже жестокими методами. Тем самым они снимают внутреннюю напряженность у человека, который претерпел несправедливость или преследование, он внутренне удовлетворяется мыслью, что есть некто, способный на психологическом уровне как бы защитить его. Тем самым снимается внутреннее напряжение и тревога. Таким образом, мы видим, что в некоторых случаях действия агрессивного героя могут иметь психотерапевтическое значение.

К числу наиболее важных условий, способствующих насильственной преступности, следует отнести пьянство. Систематическое употребление спиртных напитков способствует ослаблению или потере самоконтроля, проявлению жестокости, грубости, вспыльчивости и агрессивности. Опьянение резко обостряет и другие отрицательные качества характера, вызывает чувство мести, ревности, алчность, корыстолюбие. Вот почему алкоголизм, алкогольное опьянение и вызванные ими изменения в психике являются в большинстве случаев фактором, непосредственно влияющим на совершение насилия над личностью и хулиганских поступков. Не случайно подавляющее большинство насильственных преступников либо до совершения преступления постоянно употребляли спиртные напитки, либо в момент совершения преступления находились в нетрезвом состоянии. Убийства или тяжкие увечья, нанесенные из хулиганских побуждений, в ссорах и драках, являются наиболее типичными примерами существенного влияния пьянства на совершение подобных преступлений. Особенно пагубное воздействие оказывает алкоголизм на молодых людей, для которых в силу их возрастных особенностей характерны неумение правильно оценивать жизненные события, повышенная эмоциональная возбудимость, недостаточные навыки социального торможения и в то же время стремление показать себя, продемонстрировать храбрость. Совокупность этих обстоятельств нередко является причиной совершения насильственных преступлений.

Совершению насильственных преступлений, в первую очередь убийств, тяжкого вреда здоровью и хулиганства, способствует и безразличное отношение окружающих к фактам общественно опасного поведения отдельных лиц, а также несвоевременное и недостаточное реагирование на такие факты со стороны органов внутренних дел, суда, прокуратуры, администрации и общественных организаций, предприятий и учреждений. Большинство убийств и нанесений тяжкого вреда здоровью во многом носит непредумышленный характер, возникает на почве бытовых неурядиц, неприязненных отношений в семье, а также под влиянием алкоголя. Совершению таких преступлений часто предшествуют обстоятельства, свидетельствующие о намерениях преступника: последние обычно выражаются в угрозах убийством, в преследовании жертвы, побоях, истязаниях и сопровождаются неоднократным учинением хулиганских действий.

Подобное поведение, естественно, становится известно широкому кругу людей – соседям, сослуживцам, общественным организациям по месту жительства или месту работы хулигана и дебошира, работникам милиции и прокуратуры. Между тем отдельные сотрудники органов внутренних дел и прокуратуры вместо того, чтобы привлечь к уголовной ответственности лицо, которое угрожает убийством или учиняет дерзкие хулиганские действия, нередко всего лишь рекомендуют потерпевшему обратиться в порядке частного обвинения в суд. Чувствуя безнаказанность, указанные лица совершают тяжкие насильственные преступления. По имеющимся выборочным данным, совершению 40–50 % убийств и случаев нанесения тяжкого вреда здоровью помимо прочих условий способствовало отсутствие должной реакции органов внутренних дел, суда и прокуратуры на неправомерные действия обвиняемых, предшествовавшие преступлению.

3. Предупреждение насильственной преступности

Основой предупреждения насильственной преступности является решение глобальных экономических, социальных, политических, нравственных, правовых и прочих проблем, в первую очередь, конечно, тех, которые непосредственно определяют существование насильственной преступности, ее состояние, динамику и структуру. Повышение экономического благосостояния людей, совершенствование их нравственного воспитания, решение политических задач и проблем повседневного существования, быта имеет первостепенное значение для борьбы с таким злом, каким является преступное насилие.

Все это, конечно, будет способствовать и снижению тревожности людей. Как уже говорилось выше, высокий уровень этого негативного явления с неизбежностью порождает агрессивность как способ защиты от действительных или мнимых опасностей. Но действительных опасностей достаточно много, и здесь деятельность правоохранительных органов должна быть особенно заметной и весомой – имеется в виду их своевременное и эффективное вмешательство в криминогенные конфликты, принятие мер к тем, кто дерзко нарушает общественный порядок и проявляет явное неуважение к людям. Конечно, очень важно улучшение раскрываемости агрессивных преступлений, и в особенности серийных убийств, сексуальных и заказных. Бесспорно, должны быть полностью изжиты факты укрывательства опасных насильственных преступлений от регистрации, а значит, и от должного реагирования на них.

В профилактике насильственной преступности следует отвести важную роль деятельности государства по предупреждению этнорелигиозных конфликтов и связанных с ними террористических проявлений. Необходима более жесткая борьба с незаконным оборотом оружия, который связан как с терроризмом, так и с организованной преступностью. Вообще, чем успешнее мы будем бороться с последней, тем легче нам будет противостоять насилию, поскольку преступные организации часто прибегают к нему для решения своих проблем, в том числе для расправы с конкурентами и «предателями». Кроме того, некоторые члены преступных сообществ используют насилие ради насилия, ради причинения страдания, реализуя тем самым свои садистские наклонности.

Особым объектом профилактического внимания должны стать семья и бытовые отношения людей. Здесь необходимо отметить несколько направлений:

а) разрешение семейно-бытовых конфликтов на профессиональном, когда это нужно, уровне;

б) повышение уровня культуры семьи и особенно внутрисемейного общения;

в) принятие мер к оздоровлению среды, которая окружает семью;

г) блокирование губительных последствий влияния неформальных малых групп с антиобщественной ориентацией, в которые «уходят» подростки из неблагополучных семей, а также выявление и ликвидация малых групп подобного рода;

д) принятие предусмотренных законом мер к родителям, ведущим антиобщественный образ жизни и не обеспечивающим должного воспитания детей.

В России должна быть скорректирована государственная политика в отношении лиц, совершивших наиболее опасные преступления против человека. Прежде всего, необходимо изменить чрезмерно мягкую карательную политику в отношении убийц и прочих преступников, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Они ни в коем случае не должны отделываться краткими сроками лишения свободы, особенно в случаях неоднократного совершения тяжких агрессивных действий.

В последние годы в российском обществе постоянно обсуждается актуальная проблема применения или неприменения смертной казни, появляется среди ученых и общественных деятелей все больше и больше ее противников. При этом в числе основных аргументов называется то, что это наказание сейчас не применяется в Европе, что смертной казнью никого нельзя запугать, что право на жизнь является неотъемлемым, что к смертной казни может быть приговорен и невиновный и т. д. Эти аргументы не представляются достаточно обоснованными:

– В Европе совершенно иная обстановка, нежели в России, в том числе криминологическая. В России совершенно другой менталитет, представления ее населения о добре и зле и воздаянии за зло не тождественны европейским.

– Неверно, что смертной казнью нельзя никого запугать. Можно напугать даже намного менее суровым наказанием, если оно будет неотвратимым. Повседневная практика убедительно свидетельствует, что санкции являются мощным регулятором поведения. Если бы угроза смертной казни могла бы остановить хоть одного убийцу, это явилось бы достаточным обоснованием ее необходимости.

– Право на жизнь является отъемлемым. Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает по меньшей мере три случая освобождения от уголовной ответственности при правомерном причинении вреда. Если бы право на жизнь было бы неотъемлемым, мы не смогли бы защищать Родину от врагов и себя от нападения преступников.

Легко представить себе такую ситуацию: захватываются заложники, чтобы власть освободила лишенных свободы террористов. В этом случае мы подвергаем смертельной опасности жизни заложников только по причине весьма абстрактных соображений о недопустимости смертной казни, мы платим их жизнями за наши якобы гуманистические убеждения.

В отношении отдельных категорий наиболее опасных преступников (серийных убийц, террористов, повинных в гибели многих людей) сейчас, когда у нас фактически отменена смертная казнь, при назначении пожизненного лишения свободы в уголовном законе должна быть предусмотрена невозможность помилования.

Самостоятельного рассмотрения заслуживает вопрос о психических больных, которые по решению суда направляются в психиатрические стационары. Освобождение оттуда не должно быть столь простым и легким, как сейчас, поскольку соответствующие лица могут представлять исключительную опасность для общества. Решение комиссии в отношении конкретного лица обязательно должно быть единогласным, в судебном заседании, на котором будет решаться вопрос об их освобождении, целесообразно предусмотреть участие прокурора и адвоката потерпевшей стороны.

В стране необходимо построить новые психиатрические стационары различных видов режима. Нынешние стационары уже не вмещают того количества людей, которых туда направляют, да и само их состояние оставляет желать лучшего.

Для того чтобы успешно предупреждать насилие, необходимо разработать и реализовать на практике научно обоснованную и продуманную методику исправления тех, кто уже осужден за насильственные преступления. Это потребует, как минимум, внедрения в практику органов, исполняющих наказание, всех тех предложений и рекомендаций, которые уже выработаны наукой, но не востребованы или слабо востребованы практикой.

В средствах массовой информации должен быть поставлен прочный заслон пропаганде насилия. Разумеется, ни о какой цензуре не может быть и речи, однако необходимо возвести некие нравственно-психологические преграды на пути бесконечной демонстрации сцен насилия и жестокости. Очевидно, у тех, кто решает вопрос о демонстрации сцен насилия, надо выработать какой-то внутренний запрет, который диктовал бы им возможность или невозможность показа тех или иных жестоких действий.

Поскольку совершению насильственных преступлений активно способствуют пьянство, алкоголизм и наркомания, эти негативные явления должны стать предметом особого профилактического внимания. Соответствующая деятельность должна осуществляться с учетом нынешних реалий, когда доступ к спиртным напиткам практически ничем не ограничен. При этом надо иметь в виду, что агрессивное преступление нередко совершают лица в нетрезвом состоянии, которые не являются алкоголиками.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. М., 2002.

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Антонян Ю.М. Психология убийства. М., 1997.

Антонян Ю.М. Убийства ради убийства. М., 1998.

Антонян Ю.М., Горшков И.В., Зулкаренеев Р.М., Сапрунов А.Г. Насилие в семье. М., 2000.

Антонян Ю.М. Насилие. Человек. Общество. М., 2001.

Антонян Ю.М. Преступная жестокость. М., 1994.

Антонян Ю.М. Жестокость в нашей жизни. М., 1995.

Лебедев С.Я. Традиции, обычаи и преступность. М., 1995.

Абельцев С.Н. Личность преступника и проблемы криминального насилия. М., 2000.

Локк Р.В. Заказные убийства (криминологический анализ). М., 2003.

Сафуанов Ф.С. Психология криминальной агрессии. М., 2003.

Ильяшенко А.Н. Противодействие насильственным преступлениям в семье. М., 2003.

Корецкий Д.А., Пособина Т.А. Современный бандитизм в системе вооруженной преступности. Ростов-на-Дону, 2001.

Корецкий Д.А., Землянухина Л.М. Личность вооруженного преступника и предупреждение вооруженной преступности. Ростов-на-Дону, 2001.

1. Общая характеристика корыстной преступности

В России, как и во всем мире, бо́льшая часть преступлений совершается из корыстных соображений. Так, в России, где ежегодно фиксируются более 3 млн преступлений, около 1300 тыс. (в 2002 г. – меньше) составляют, например, кражи.

Основные виды корыстной преступности следующие:

– преступления в сфере экономической деятельности;

– посягательства на собственность (кражи, мошенничества и т. д.);

– преступления против интересов государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления;

– преступления против личности, т. е. насильственные преступления с целью завладения личным имуществом;

– преступления против службы в коммерческих и иных организациях;

– иные.

Отличительной чертой корыстной преступности является высокий уровень латентности, он намного выше, чем в насильственной преступности. Это объясняется различными причинами: правоохранительные органы стараются не регистрировать корыстные преступления, чтобы не обременять себя их расследованием; большинство корыстных преступлений совершается в условиях неочевидности, виновных в их совершении трудно установить, поэтому лучше, чтобы такие преступления не попадали на страницы официальной отчетности; иногда сами потерпевшие не знают, каким образом утратили свое имущество, что чаще всего случается с теми, кто находился в нетрезвом состоянии; многие корыстные преступления, в том числе в сфере экономической деятельности, совершаются с участием коррумпированных чиновников правоохранительных органов и уже в силу этого не выявляются и не регистрируются; в наши дни в совершении крупных корыстных преступлений часто бывают замешаны лица влиятельные и богатые, их изобличение грозит правоохранительным органам серьезными неприятностями, да и привлечь их к уголовной ответственности далеко не просто. Я хочу сказать, что в нашей стране давно сформировалась сословная юстиция, при которой самые крупные воры и мошенники вовсе не обязательно будут отвечать за совершенные ими деяния.

Корыстная преступность неравномерно распределяется в различных отраслях жизни, народного хозяйства и финансов, имея в каждой из них свои отличительные особенности. Вместе с тем можно выделить такие области социальной жизни, где ущерб, наносимый преступными действиями, затрагивает все общество. Подобной областью является социально-бюджетная сфера, под которой можно понимать совокупность общественно-экономических отношений, возникающих в процессе формирования и исполнения бюджетного законодательства в социальном комплексе страны. Эта область затрагивает и деятельность государственных внебюджетных фондов для пенсионного обеспечения, социального страхования, социального обеспечения, охраны здоровья и медицинской помощи и т. д. В этой сфере основной массив преступлений составляют хищения, совершенные путем присвоения или растраты, мошенничества, должностные злоупотребления против интересов государственной службы, преступления в сфере экономической деятельности. Бесконтрольный доступ государственных служащих и работников коммерческих организаций к обслуживанию и расходованию бюджетных средств становится все более значимым условием криминализации самой власти.

Социальное, медицинское, пенсионное и иное обеспечение населения государством в решающей степени зависит от того, насколько полно поступают в его распоряжение материальные средства. Между тем государство терпит огромные убытки из-за того, что скрываются налоги. Так, по оценкам специалистов, в бюджет не поступают от 30 до 50 % подлежащих уплате таможенных платежей и налогов (в США эта цифра составляет 15 %).

По мнению исследователей, латентность корыстных преступлений колеблется в рамках 1 к 10 (среди преступлений против собственности) и 1 к 100 и выше (среди преступлений в сфере экономической деятельности). Безнаказанность корыстных преступников приводит к тому, что корыстная преступность возрастает как снежный ком. Совершение соответствующих преступлений становится весьма прибыльным и практически ненаказуемым делом.

Общественная опасность преступлений в сфере экономики повышается не только из-за роста их количества и размеров причиняемого вреда, но и из-за организованных форм совершения этих преступлений. По своим качественным и количественным характеристикам они создают угрозу экономической безопасности Российской Федерации.

Организованная преступность активно внедряется в экономическую сферу, расширяя ее теневой сектор. С точки зрения национальной безопасности именно экономика России является сегодня ее наиболее слабым звеном. Связано это прежде всего с тем, что экономическая сфера государства является стержневой и определяет жизнеспособность прочих сфер. Влияние экономической сферы на другие более ощутимо, чем влияние этих сфер на нее. Соответственно, и экономическая безопасность является доминирующей по отношению к прочим видам безопасности. Поэтому в нынешней ситуации обеспечение экономической безопасности Российского государства является одной из важнейших задач.

В экономической преступности надо выделять организованную преступную деятельность, когда экономические преступления нередко совершаются на территории нескольких государств, либо совершаются в одной стране, но готовятся, планируются, руководятся и контролируются в другой, либо совершаются в одной стране, но их наиболее существенные криминальные последствия наступают на территории иного государства. Все это затрудняет предупреждение, выявление и раскрытие подобных преступлений и вызывает озабоченность общественности во многих странах мира, требуя их эффективного и постоянного сотрудничества. Транснациональный характер многих экономических преступлений является очевидным.

Такому распространенному и опасному виду корыстной преступности, как легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного незаконным путем, сопутствуют различные криминогенные обстоятельства. Собственно порождение банковской системы в России (особенно в 1990-е годы) способствовало беззаконию – невозврату денежных средств населению и юридическим лицам. Отсутствие законодательства, препятствующего легализации средств, добытых преступным путем, а также несовершенство существующих законов и подзаконных актов создали условия, благоприятствующие теневому бизнесу, проведению крупномасштабных финансовых афер, «отмыванию» денег, полученных от незаконного оборота наркотиков, рэкета, проституции и других видов организованной преступной деятельности. Основная часть этих доходов легализовалась посредством неконтролируемого ввода в коммерческий оборот, на чем специализировалось свыше 3 тыс. организованных преступных группировок, образовавших с этой целью собственные легальные хозяйственные структуры. Преступными группами установлен контроль над более чем 40 тыс. хозяйствующих субъектов, среди них более 400 банков, 47 бирж, около 1,5 тыс. государственных предприятий и объединений, используемых как для извлечения преступных доходов, так и для их легализации. Две трети легализируемых средств вкладывалось в развитие криминального предпринимательства, пятая часть – расходовалась на приобретение недвижимости. Значительная часть доходов от преступной и иной незаконной деятельности легализовалась путем обмена на иностранную валюту и перевода за рубеж.[15]

За 1993–1994 гг. из России было вывезено за границу не менее 40 млрд долл. США. В то же время в России были отмыты около 16 млрд долл. с Запада, в основном полученных от торговли наркотиками.[16]

Справедливости ради следует сказать, что всеобщее воровство и коррупция отнюдь не изобретение нынешнего постсоветского века. И в царской России оно имело гигантские масштабы, что не замедлило закрепиться в народной памяти, в том числе во множестве поговорок и пословиц. Среди так называемого простого народа (человека толпы) украсть и обмануть считалось не просто прибыльным делом, но и проявлением завидного ума, ловкости и храбрости. В этом слое народа и сейчас сохранилось не просто терпимое, но даже поощрительное отношение к тем, кто смог украсть, но при этом остаться безнаказанным. В немалой степени этому способствует то, что корыстные преступления, особенно коррупция и преступления в сфере экономической деятельности, плохо выявляются, а виновные сравнительно редко несут заслуженное наказание.

Об этом красноречиво свидетельствуют статистические данные. В год возбуждается уголовных дел по таким преступлениям, как воспрепятствование законной предпринимательской деятельности – 20–25; регистрация незаконных сделок с землей – 10–15; лжепредпринимательство – 200; незаконное получение кредита – 170–180; злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности – 280–290; подкуп участников и организаторов профессиональных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов – 2–3. В 1997 г. было зарегистрировано всего 5,5 тыс. случаев взяточничества, в начале этого века – 10–12 тыс. Таким образом, мы видим, как усиливается, хотя и очень медленно, борьба со взяточничеством. Для сравнения приведу следующие данные: в1988 г. в России было зарегистрировано лишь 2462 факта взяточничества, в 1991 г. – 2534, а в 1992 г. – 3331.

Как показывают данные переписи осужденных в местах лишения свободы в 1999 г., на момент переписи там не было ни одного осужденного за преступления против интересов службы в коммерческих и иных общественных организациях и только 0,3 % осужденных за преступления в сфере экономической деятельности от общего числа всех лишенных свободы. Основную массу преступников в исправительных учреждениях составили наказанные за преступления против собственности (59,0 %), ясно, что это в основном воры. В связи с этим уместно еще раз напомнить, что в нашей стране ежегодно регистрируется 1,0–1,3 млн краж.

Средний срок лишения свободы за корыстные преступления – 2,4 года.

В целом структура корыстной преступности такова:

– преступления против собственности – 90 %;

– в сфере экономической деятельности – 4,5 %;

– остальные – иные корыстные преступления.

Как показало изучение статистических данных, наиболее высокий уровень корыстной преступности наблюдается в Бурятии, Еврейской автономной области и на Сахалине, а самый низкий – в Ингушетии, Дагестане и Москве. Однако эти данные дают весьма относительное представление о действительном положении с корыстной преступностью в названных регионах, поскольку количество зарегистрированных корыстных преступлений в основном зависит от активности правоохранительных органов. Если в каком-либо регионе регистрируется мало деяний такого рода, то это может свидетельствовать попросту о том, что правоохранительные органы бездействуют, в том числе по причине соучастия в экономических преступлениях.

Очень важной для понимания корыстной преступности представляется типология личности корыстных преступников. Она позволяет строить предупредительную работу предметно и адресно, а при расследовании уголовных дел и их рассмотрении в судах ясно представлять себе, кем является конкретный обвиняемый, к какой типологической группе он принадлежит. В основу типологии ложится один из тех признаков: мотивы преступного поведения, степень устойчивости преступной установки и характер преступных действий.

Типология личности корыстных преступников по ведущим мотивам имеет следующий вид:

1. Корыстолюбивый тип. Его составляют в основном алчные и жадные лица, похищающие ценности ради их накопления. Чаще всего они имеют постоянное место работы, могут даже пользоваться там уважением и доверием, среди них немало хороших специалистов.

2. Утверждающийся тип. Его составляют лица, совершающие кражи, хищения и прочие корыстные преступления ради того, чтобы утвердиться в глазах окружающих, а иногда и ради самоутверждения, если совершение преступления требует особых умений или храбрости. Среди представителей этого типа довольно много молодых людей, для которых совершение корыстных преступлений представляется удачным способом показать себя.

3. Дезадаптированный тип. Его составляют главным образом люди, находящиеся за рамками социально одобряемого круга общения. Как правило, это преступники-рецидивисты, даже профессионалы, для которых совершение в первую очередь краж, а также иных преступлений имущественного характера является основным или единственным источником получения средств к существованию. Такие лица обычно не имеют семьи и места работы. Чаще это люди среднего и старшего возрастов.

4. Семейный тип. Его составляют лица, совершающие корыстные преступления в основном для обеспечения нужд своей семьи. При этом семейные потребности следует понимать в самом широком плане – от питания членов семьи до учебы детей в престижных вузах. Сами такие «семейные» преступники могут быть людьми достаточно скромными и из похищенного себе лично не брать ничего или очень мало. Наверное, такие лица не представляют особой опасности для общества.

5. Игровой тип. Его составляют лица, для которых совершение корыстных преступлений – увлекательная игра с опасностью, с риском, для которых важен сам процесс похищения или иного незаконного завладения ценностями или имуществом. Разумеется, соответствующий мотив функционирует только или преимущественно на бессознательном уровне, однако его реализация доставляет огромное удовлетворение людям, вовлеченным в активную деятельность в форме совершения различных корыстных преступлений. Неправильно думать, что корыстные мотивы двигают только карманными или квартирными ворами. Такие мотивы вполне могут быть и у крупных расхитителей, взяточников, представителей преступных организаций, специалистов в области компьютерной техники, которые, совершая компьютерные корыстные преступления, в то же время решают сложные интеллектуальные задачи, тем самым вступая в игру.

6. Алкогольно-наркотизированный тип. Его составляют люди, находящиеся в патологической зависимости от алкоголя и наркотиков и совершающие имущественные преступления главным образом для того, чтобы обеспечить себя спиртными напитками или наркотическими веществами. Чаще всего это представители социального дна, и их ресоциализация представляет собой исключительную сложность. Как правило, ее необходимо сопровождать лечением.

Дезадаптация и отчуждение подобных лиц стремительно прогрессируют в таких ситуациях, как распад семьи, уход от родителей, переезд на жительство в другой регион, перемена длительного рода занятий (например, увольнение из армии), а также освобождение из мест лишения свободы. Иными словами, «скатывание» происходит, когда значительно ослабляется или вообще перестает действовать привычный, достаточно жесткий социальный контроль. Здесь наблюдается внешне противоречивая картина: многие из них стремятся избавиться от этого контроля, но, обретая «свободу», в силу общей неприспособленности к жизни и весьма слабых субъективных адаптационных возможностей быстро деградируют. Надо отметить, что некоторые из таких людей осознают это, но не находят в себе сил изменить ставший привычным образ жизни.

Наблюдения показывают, что такие лица, даже имея определенное место жительства (часто формально, а не фактически) и работу (причем они ее постоянно меняют и на самом деле не работают), ведут, по существу, дезадаптированный образ жизни. Их связи с семьей и трудовыми коллективами весьма поверхностны и неустойчивы, в ряде случаев попросту отсутствуют; они систематически пьянствуют, кражи являются для них основным источником поддержания существования и, главное, получения средств на спиртное. Такие лица, как правило, совершают мелкие кражи государственного, общественного и личного имущества. При этом они нередко крадут и друг у друга, и у родственников, соседей, знакомых, что еще раз убедительно свидетельствует об их дезадаптации в микросреде. Все похищенное почти сразу же пропивается.

Для иллюстрации приведем рассказ Б., 42 лет, имеющего среднее специальное образование, четырежды судимого за кражи личного имущества граждан.

«Родился на Украине. Отец погиб на фронте, мать умерла, когда мне было шесть лет. Жил вначале у бабушки, но она со мною не справлялась, и меня отдали в детский дом. Оттуда я часто убегал и просто так, и к бабушке. Там закончил 10 классов, там же стал употреблять водку. Закончил военное училище, стал офицером. В 1968 году женился, в 1970 родился сын. Служил в Иркутске, но в армии мне не нравилось, так как не было свободного времени, и я уволился в запас. Жили мы у тещи, работал инженером по снабжению, а затем заместителем директора птицефабрики. Имея свободный доступ к материальным средствам, стал злоупотреблять этим, скопил капиталец, но часто пил. Уволился оттуда сам, так как почувствовал, что рано или поздно все вскроется и меня могут посадить за хищения. Уехал с семьей в Харьков. Там получил квартиру и вначале жил хорошо. Устроился работать в фотографию, ездил по селам и брал заказы. Затем стал странствовать и очень много пить.

Как-то приехал в Улан-Удэ, познакомился с женщиной, поселился у нее. Запил сильно, дошел «до ручки», познакомился с подобными себе и в основном общался с ними, нигде не работал. Во время одного запоя вошел в фотоателье погреться. Там лежала куртка клиента. Я надел ее и вышел, но был задержан и осужден. После освобождения вернулся к сожительнице (с семьей отношений давно не поддерживал), но на работу не устраивался и вообще уже никогда больше не работал. Она иногда меня кормила. Пил каждый день, в том числе одеколон, настойки, политуру и другие заменители. Изо дня в день воровал на рынке мясо и другие продукты. Как-то пьяный зашел к знакомому и, пока тот ходил в магазин за водкой, украл у него куртку и транзистор, понес продавать их на рынок. Однажды с сожительницей встречали Новый год у ее матери. Там я похитил мельхиор на 12 персон, все спиртное и унес домой. Были и другие случаи краж в состоянии сильного опьянения, подробностей обычно не мог вспомнить. Спал в подъездах и других местах, у малознакомых женщин, заразился сифилисом.

Стал я спиваться еще в армии, но она все-таки удерживала. Если бы остался с женой, ничего бы не случилось, но я не стал с ней жить, не стремился вернуться к ней. Почему – не знаю».

Б. – дезадаптированный алкоголик. Его отчуждение началось с детства (смерть родителей, отказ бабушки от воспитания) и закрепилось в детском доме. Социальный контроль для него неприемлем, он вступает в противоречие с его основными мотивационными тенденциями «выхода» из среды. Отсюда увольнение из армии и уход от семьи с целью ведения дезадаптированного существования, одним из основных элементов которого является избежание контроля при всем том, что его отсутствие часто ощущается как условие, способствующее деградации. Это ощущение снимает состояние опьянения, снижающее уровень тревоги по поводу своего положения. Совершение краж надо рассматривать только в аспекте такого образа жизни, который характеризуется постоянным пьянством, отсутствием семьи и места работы, устойчивого круга общения. Кражи – способ обеспечения такого существования.

У Б. можно отметить некоторые проявления самоконтроля: во время отбывания наказания за последнее преступление он бросил курить, занимается спортом, не нарушает режим, т. е. в условиях жесткого контроля может демонстрировать правопослушное поведение и стремление к ведению социально одобряемого образа жизни. Однако подобные тенденции вступают в противоречие с ведущими мотивами поведения Б., содержанием которых является стремление избавиться от социального контроля. Поэтому вероятность рецидива преступного поведения в данном случае достаточно высока.

Б. – представитель наиболее деградированного подтипа корыстных преступников, который наряду с бродягами составляет, по существу, деклассированную группу людей. Однако среди дезадаптированных преступников, постоянно совершающих кражи, нередко встречаются лица, отличающиеся иными типологическими особенностями. Во-первых, многие из них не склонны к алкоголизму и употребляют спиртные напитки относительно редко. В силу этого их поведение менее дезадаптированно, взаимоотношения с ближайшим окружением, на первый взгляд, более широки и устойчивы, они активнее участвуют в общественно полезном труде или в худшем случае создают видимость такого участия, что может говорить об их более высоких адаптивных способностях. Вместе с тем углубленное изучение их личности и образа жизни свидетельствует, что их социальные связи и отношения все-таки недостаточно стабильны и широки: значительная их часть не имеет семьи, не трудится длительное время в одном и том же коллективе, не имеет стойких привязанностей, не дорожит мнением и оценкой окружающих. Для них характерна частая смена места жительства.

Во-вторых, преступное поведение таких лиц отличается большей общественной опасностью, так как они обычно совершают крупные кражи, часто в группах, в которых нередко выступают организаторами. Особенно среди них отметим квартирных и карманных воров, а также тех, кто совершает кражи из магазинов, складов и других охраняемых помещений. Их выявление и разоблачение представляет, как правило, большую сложность. Мировоззрение подобных индивидов отличается сформированностью и достаточной четкостью, у них есть то, что можно назвать убеждениями. Они стремятся к доминированию в группе, способны убеждать других и направлять их поведение, их высказывания спокойны и отличаются силой. Интеллектуальнее развитие таких преступников выше, чем у представителей первого подтипа.

В целом криминологически значимой представляется мысль, что их дезадаптация в большинстве жизненно важных сфер сопровождается адаптацией на криминальном уровне.

Рассмотрим типологию личности корыстных преступников, основанную на степени устойчивости преступной установки. По этому признаку можно выделить следующие типы:

1. Ситуационный тип. Его составляют те, кто пользуется благоприятными ситуациями для совершения самых разнообразных преступлений. Это могут быть и мелкие карманные кражи, обирание пьяных, кражи в магазинах, а также имущественные преступления по месту работы, когда из-за халатности должностных и иных лиц создаются благоприятные условия для совершения имущественных преступлений. Среди ситуативных преступников можно назвать и взяточников, как правило, мелких, которые пользуются сиюминутными обстоятельствами для того, чтобы получить некоторую мзду.

2. Неустойчивый тип. Его составляют лица, близкие по своему психологическому облику к ситуативному типу. Однако они не только используют благоприятные для них ситуации, но иногда сами создают подходящую обстановку. Их неустойчивость проявляется главным образом в том, что у них нестабильны, непрочны нравственные установки, в силу чего они проявляют колебания в выборе вариантов поведения между дозволенным и запретным, часто склоняясь в пользу второго. Представителей неустойчивого типа нередко можно встретить среди тех, кто совершает преступления в сфере экономической деятельности, а также среди молодых людей, которые не в состоянии устоять перед искушением совершить кражу, да еще под давлением группы своих сверстников.

3. Злостный тип. Его составляют люди, которые сами создают подходящие ситуации для совершения преступлений, причем делают это постоянно, невзирая на угрозу наказания. Для представителей злостного типа характерно хорошее знание обстановки, представляющей необходимые условия для корыстного преступления, а также умение и навыки для его совершения.

4. Особо опасный тип. Его составляют люди, совершающие крупные махинации обычно на больших территориях и в крупных отраслях народного хозяйства. Они создают не только какие-то благоприятные ситуации для себя, но и целую систему людей, приемов, технических средств для совершения наиболее крупных преступлений экономического характера. Очень часто они активно сотрудничают с преступными сообществами, а в ряде случаев и входят в их состав. Надо отметить, что среди преступников, относящихся к данному типу, относительно мало так называемых «воров в законе». Отдельные особо опасные корыстные преступники богаты, располагают большими связями, в том числе в правоохранительных органах, имеют вес в политике, особенно на региональном уровне, и их изобличение представляет весьма сложную задачу. Такие преступники наносят огромный ущерб обществу. Среди представителей этого типа есть чрезвычайно опасные – это корыстные убийцы, и среди них – нелюди, убивающие детей для использования их органов и тканей.

Небезынтересна также типология личности корыстных преступников по характеру преступных действий:

1. Воры, и в особенности воры, которые сделали воровство своей профессией; хотя не они, как показывают выборочные исследования, составляют основную массу преступников подобного типа.

2. Грабители, разбойники, вымогатели, похитители людей, убийцы. Разумеется, эта категория корыстных преступников, особенно похитители людей и убийцы, представляют собой повышенную опасность.

3. Взяточники.

4. Растратчики, расхитители, лица, совершающие преступления в сфере экономической деятельности.

5. Иные корыстные преступники.

Результаты проведенного С.В. Максимовым в начале 1990-х годов в ряде регионов России (Московская, Новосибирская, Омская области, Ставропольский край) опроса лиц, осужденных за все основные виды корыстных преступлений против собственности, показали, что около 44 % из них считали, что совершенные ими деяния несправедливо отнесены к числу преступлений; 48 % – что за совершенные ими преступления установлены чрезмерно суровые наказания; 4 % были готовы совершить преступление даже в случае неизбежного привлечения к уголовной ответственности.

Анализ этих данных позволяет сделать вывод, что для совершающих наиболее распространенные виды корыстных преступлений против собственности характерен весьма низкий уровень солидарности с соответствующими нравственно-правовыми запретами.

Некоторые виды корыстных преступлений против собственности (присвоение или растрата, отдельные формы мошенничества, хищения предметов, имеющих особую ценность), три четверти видов корыстных преступлений в сфере экономической деятельности и все виды преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях совершаются лицами, имеющими специальный статус, обеспечивающий облегченный доступ к вверенному имуществу, занятие или управление определенным видом экономической, в том числе предпринимательской, деятельности либо имуществом или персоналом в коммерческой или иной организации (по данным С.В. Максимова).

В криминологии принято считать, что психические аномалии влияют в основном на насильственное преступное поведение. Исследования М.В. Гончаровой показали, что они играют заметную роль и при совершении корыстных преступлений. Среди изученных ею воров (из числа направленных на психиатрическую экспертизу) более двух третей неоднократно привлекалось к уголовной ответственности, более половины – совершили первое преступление в подростковом возрасте. При прохождении судебно-психиатрической экспертизы более половины признаны невменяемыми. В отношении 60 % рекомендовались принудительные меры медицинского характера. 36 % испытуемых страдали органическими поражениями центральной нервной системы, 19,7 % – шизофренией, 10 % – олигофренией в различных степенях дебильности, 10 % – психопатиями.

Основная часть воров с патологическими особенностями воспитывалась в неполных семьях или семьях, где родители недостаточно заботились о своих детях, не проявляли тепла и ласки. Подобное отношение пагубно отразилось на формировании личности, породило ощущение незащищенности, ненужности, тревожности, со временем привело к девиантным и патологическим изменениям личности. Такие преступники неплохо ориентируются в социальных требованиях и нормах, но им свойственно внутреннее неприятие этих норм, сознательное нарушение или недобросовестное их выполнение. Хотя многие формально признали свою вину, у них отсутствует чувство раскаяния, реакция самоупрека и самообвинения.

В гораздо большей степени, чем у здоровых, у этих воров выражены снижение или отсутствие критики своего состояния и совершаемых краж, вызванное нарушениями сознания, памяти, восприятия, мышления, умственной работоспособности, наличием психопатологических синдромов. Они отличаются высоким уровнем социальной неадаптированности, в то время как психически здоровые лица, обвиняемые в кражах, обычно достаточно социабельны. Почти 75 % имеют низкие умственные способности, а некоторая часть – незначительное умственное отставание, что во многом объясняет высокий уровень нигде не работающих и не учащихся среди них. Им также свойственны импульсивность, эмоциональная неустойчивость, нетерпеливость, треть из них конформна, подчиняема. Они склонны менять свое поведение под влиянием других людей, чтобы оно соответствовало мнению окружающих, повышенно внушаемы. Кроме того, им оказались присущи такие состояния, как быстро возникающие гнев и ярость, и в то же время беспомощность, острое переживание собственной неполноценности.

2. Причины корыстной преступности

Социально-экономическое развитие страны в последние годы происходит под влиянием объективных внутрисистемных и внешнеполитических воздействий, сформировавшихся в посткризисный (после 1998 г.) период и связанных с ликвидацией накопившихся в отечественной экономике диспропорций. Отличительной чертой современной экономической ситуации является то, что развитие российского хозяйства происходит в условиях замещения внешнеэкономических источников внутренними. Совершенно закономерной при этом является активизация ряда негативных факторных тенденций.

Анализ текущего социально-экономического развития страны показал, что основными тенденциями стали:

– низкие темпы развития экономики;

– высокие издержки производства и ухудшение финансового состояния как отдельных групп предприятий, так и целых отраслей отечественного народного хозяйства;

– нарастание объема импорта, ухудшение его структуры, вытеснение отечественного производителя из многих секторов внутреннего рынка;

– замедление роста инвестиционной активности;

– повышение социальной и дотационной нагрузки на бюджеты всех уровней.[17]

Эти обстоятельства являются источником материального неблагополучия населения России.

Корыстная преступность в нашем обществе порождается, в частности, поляризацией доходов, нуждой и неустроенностью некоторых слоев населения, инфляцией и экономической нестабильностью. Эти факторы порождают в основном такие виды корыстной преступности, как мелкие и средние хищения чужого имущества, денег или иных ценностей. Россия, как известно, бедная страна по уровню и качеству жизни своих граждан: примерно 35 % млн человек находятся за чертой бедности. Треть из них, по данным Института комплексных социальных исследований (ИКСИ) Российской академии наук, плохо питается, не имеет нормального жилья и возможности достойно проводить досуг и отдыхать. Они живут с ощущением полной безнадежности, невозможности что-либо изменить в свой жизни.

Экономика современной России, по данным В. Рыжкова, в три раза слабее китайской и в 25–30 раз – американской. Большинство российских граждан живут в тесном, низкокачественном, обветшавшем до аварийного состояния жилье. Дети посещают плохо отремонтированные школы, в которых недостает самого необходимого, а учителя вынуждены работать на полторы-две ставки. Более половины студентов высших учебных заведений страны обучаются на платной основе при все более явном падении качества высшего образования в целом. Болезнь ставит россиянина перед фактом снижения качества медицинских услуг, в том числе в силу износа или отсутствия современного оборудования, недостаточной квалификации врачей, и все чаще вынуждает оплачивать лечение в отсутствие гарантий излечения. Наглядным подтверждением бедности страны является общественный транспорт российских городов – латаные-перелатанные, дымящиеся и лязгающие монстры, тяжело передвигающиеся по ямам давно не ремонтируемых улиц.

Россия – страна прогрессирующей бедности, а темпы и качество ее экономического развития пока не привели к позитивному перелому в этом тревожном скольжении вниз. Но бедность – не только острейшая социальная проблема, но и основной тормоз экономического развития. Страна прогрессирующей бедности не может быть привлекательной для инвестиций.

Более 40 % бедных считает, что их работа бесперспективна, более 70 % отмечает низкий уровень оплаты труда и нерегулярность выплат. Бедные куда меньше внимания уделяют своему профессиональному росту, только 8 % (против 27 % богатых) посвящает часть свободного времени самообразованию (В. Рыжков). Каждый третий из числа бедных практически смирился с такой жизнью и не верит, что в состоянии что-либо изменить. Только около 5 % бедных признали, что их жизнь в целом складывается хорошо (против 72 % богатых). Две трети бедных постоянно испытывают ощущение несправедливости всего происходящего вокруг, более половины часто ощущают, что так дальше жить нельзя, и одновременно собственную беспомощность из-за невозможности повлиять на происходящее.

Вместе с тем бедность в России выражена не самыми крайними своими проявлениями – голодом и всеобщей нищетой. Те, кто сейчас живут бедно, если они не стары, не больны, не обременены чересчур большой семьей, вполне могут устроить свою жизнь, проявив инициативу и предприимчивость. Однако очень многие из них в силу алкоголизации и наркотизации, нежелания повышать профессиональный уровень, идти на риск перемен в своей жизни, наконец, из-за пассивности ничего не предпринимают. Они ждут, когда для них что-нибудь сделают другие, дадут им хорошо оплачиваемую, но не слишком утомительную работу. Например, редко кому приходит в голову самому создать себе рабочее место и пробиваться дальше. В сознании большинства российских бедных доминирует психологическая установка скорее на выживание, чем на успех и реализацию себя как личности. Их требования к себе и условиям своей жизни чрезвычайно низки. Своим детям они обычно желают получить профессию, которая всего лишь защитила бы их от бедности, тем самым программируя их именно на бедность, а не на жизненный успех в труде или творчестве. В России бедняки больше всего надеются на государство и еще на сказочный поворот в судьбе, не отдавая себе отчета в том, что это такое. Таким образом, причина бедности отчасти и в ней самой: соответствующая психология веками насаждалась русским православием, а затем советской властью. Именно последняя закрепила всеобщую и абсолютную зависимость от государства при полной несамостоятельности человека.

Поэтому для многих людей губительным оказалось отсутствие прежнего глобального государственного патронажа. В советское время государство было подателем всего: только оно давало образование и профессиональные навыки, только оно предоставляло возможность работы и определяло, какое вознаграждение за нее может получить каждый человек; оно же решало вопросы отдыха, быта и досуга и даже интимные проблемы. И вдруг в одночасье оказалось, что этого всеведущего и во все вникающего патрона больше нет, и многие люди попали в положение ребенка в семье, в которой не стало отца. Большинство людей принялось ожидать, когда им предложат работу, не предпринимая никаких усилий, чтобы продать собственный труд и самому создавать рабочие места.

Совершению корыстных преступлений, опять-таки в массовых масштабах, способствует высокий уровень тревожности людей, которые не уверены в завтрашнем дне, а потому готовы к корыстным действиям, чтобы отвести от себя нужду и нищету. Конечно, тревожность могут испытывать и богатые люди, но это чувство несколько иного рода. Она главным образом связана с нестабильностью финансовых процессов, действиями конкурентов, конъюнктурой рынка, отношением правоохранительных органов. Тревожность может порождаться и завистью богатых к другим богатым людям, которые, по мнению первых, обладают крайне соблазнительными вещами и услугами. Для таких людей крайне чувствительна утрата прежнего социального статуса, который во многом определяется уровнем дохода и качеством потребляемых услуг или угрозой его утраты. При этом духовные потребности практически не фигурируют, о них просто не вспоминают или придают какое-то третьестепенное значение. Понятно, что в этих случаях не приходится говорить о высокой нравственности.

Можно утверждать, что богатыми, совершающими корыстные преступления, движет жадность и алчность, желание получить сверхкрупные незаконные доходы, обеспечивая тем самым себе высокий уровень жизни. Вместе с тем такие лица соучаствуют в совершении преступлений, следовательно, они включены в определенный круг общения, из которого не так-то просто выйти.

Российское общество, особенно в начале 1990-х годов, психологически и нравственно совершенно не было подготовлено к резкой дифференциации на очень богатых и очень бедных при отсутствии класса со среднем уровнем дохода, который в большинстве развитых стран является основой стабильности и порядка. Поляризация доходов, с одной стороны, привела к тому, что бессовестные люди, дорвавшись до возможности беспрепятственного похищения материальных благ, никак не могли остановиться и, пользуясь попустительством и даже покровительством властей, продолжали расхищать народное хозяйство. С другой стороны, самые бедные и необеспеченные в этой принципиально новой для них ситуации не могли найти себе место и, что очень важно, определить, каким образом они будут добывать себе средства к существованию. Многие из них в силу экономического кризиса, политической и экономической нестабильности, инфляционных процессов, свертывания прежде функционировавших производств оказались на дне жизни.

Многие богатые люди, особенно из числа предпринимателей, уклоняются от уплаты налогов, которые в современном обществе являются основными источником бюджетных доходов. Государство заинтересовано в высоком уровне налогов: к этому побуждает увеличение государственных расходов. В аспекте налоговой преступности важно учитывать конфликт между частной формой собственности и интересами государства и общества, потребностями социальной защиты граждан. Конечно, некоторые юридические лица просто не в состоянии уплатить налоги, если их продукция не находит сбыта. Но наряду с этим нужно отметить негативное отношение налогоплательщиков в целом к существующей налоговой системе. Не случайно налоговые преступления совершаются в большинстве стран мира. В России же существует еще и низкая правовая культура, уплата налогов еще не стала ее заметной частью, вообще в нашем обществе нет налоговых традиций.

Само налоговое законодательство несовершенно и нестабильно. Оно отмечается излишней объемностью и сложностью, наличием огромного числа законов, инструкций и других подзаконных актов. Это законодательство постоянно меняется, не все понятия имеют точное законодательное определение.

При совершении налоговых преступлений в большинстве случаев четко просматривается корыстная мотивация. Те, кто их совершает, характеризуется высоким уровнем материальных запросов, алчностью, жадностью, стремлением к приобретению недвижимости, ведению престижного образа жизни и т. д. Однако нередки случаи, когда уклоняются от уплаты налогов для погашения кредитов или выплаты заработной платы рабочим и служащим.

Наряду с этим необходимо отметить отсутствие политической воли и подлинной заинтересованности значительной части государственного аппарата и особенно правоохранительных органов в том, чтобы активно бороться с корыстной преступностью.

При анализе причин корыстной преступности мы вновь возвращаемся к положению, сформулированному в одной из первых глав о том, что преступность присуща людскому роду как его неистребимая особенность, поскольку в любой стране и в любом обществе всегда найдутся люди или группы людей, которые недовольны своим положением и готовы преступить все законы, чтобы исправить его в лучшую сторону. Это может быть недовольство и своим материальным обеспечением даже у богатых людей. Совершению корыстных преступлений могут способствовать такие условия:

1. Правовые (пробелы и противоречия в законодательстве, в законах и подзаконных актах, отсутствие четкой уголовной политики, крайне слабая работа правоохранительных органов и, что очень важно, сращивание сотрудников этих органов с корыстными преступниками. Совершению корыстных преступлений способствует отсутствие четкой государственной политики наказания в отношении совершивших корыстные правонарушения. Очень часто люди, повинные в крупных хищениях денежных средств, остаются безнаказанными; часто ими бывают чиновники высокого ранга; их, по существу, оправдание наносит сокрушительный удар по общественной нравственности).

2. Этические (в том числе культ наживы в некоторых слоях населения, возможность получения высоких доходов после многолетних запретов на них, при этом забывается, что нынешнее государство отнюдь не запрещает получения высоких доходов, оно запрещает использование для этого противоправных методов. К сожалению, некоторые люди без всяких на то оснований решили, что в современном мире можно красть и похищать, поскольку так, якобы, поступают все).

3. Организационные (неэффективная организация работы в ведомствах, учреждениях, организациях, фирмах, в том числе учета и контроля, что позволяет совершать хищения и другие корыстные преступления; плохая организация работы самих правоохранительных органов).

4. Технические (несовершенство технических, химических и иных средств предупреждения, пресечения и предотвращения корыстных преступлений, а также часто и отсутствие таких средств).

5. Политические (отсутствие стабильной экономической, налоговой, финансовой политики, что позволяет недобросовестным людям использовать различного рода лазейки для совершения корыстных преступлений).

Необходимо также отметить, что лица, осужденные за корыстные преступления, в том числе неоднократно, недостаточно эффективно исправляются в местах лишения свободы. Одним из частных последствий этого является распространение воровской идеологии и морали, втягивание в преступную активность молодых людей.

Недавно Государственной Думой России было принято законодательное решение о привлечении лиц, совершивших кражу на сумму, не превышающую определенного размера, лишь к административной ответственности. Появляется реальная опасность, что правонарушители подобного рода не будут испытывать на себе никакого воспитательного воздействия, а это способно породить в будущем гораздо более серьезные деяния.

Отдельно рассмотрим такой криминогенный фактор, как безработица. Принято считать, что она является одной из важных причин совершения корыстных преступлений. И действительно, люди, которые не могут законным способом получить средства к существованию, поневоле будут вынуждены воровать. В России к криминологической оценке безработицы следует подходить с определенной осторожностью. В крупных и сверхкрупных городах практически не существует безработицы, там другая проблема, не менее существенная: как заставить людей работать. Безработица тем не менее существует в небольших городах и населенных пунктах, возникших около промышленных гигантов или строек, которые в дальнейшем прекратили свое существование. Проживающие там люди часто оказываются в безвыходном положении. Логика подсказывает, что таким людям необходимо предоставить возможность жить и трудиться в другом месте, где они будут востребованы. Между тем в стране еще не создана система организованного набора рабочей силы или горизонтальной миграции.

Некоторые имущественные преступления, прежде всего кражи, могут быть объяснены раннесемейными условиями формирования личности будущих правонарушителей.

Установление причин имущественных преступлений на первый взгляд не представляет особой сложности: кражи, например, совершаются ради удовлетворения материальных потребностей, для приобретения одежды, продуктов питания, спиртных напитков, ведения образа жизни, связанного со свободной тратой денег, и т. п. Однако при таком подходе остаются неясными субъективные причины выбора именно краж в качестве способа решения важных жизненных проблем. Поэтому, чтобы вскрыть подлинные личностные причины совершения названных преступлений, необходимо обратиться к анализу жизненного пути преступников, условий их социализации, особенно в детстве.

Такой анализ, не затрагивая вопроса о выборе именно уголовно-наказуемого способа приобретения материальных благ, необходимо связать с тем, что в психологическом плане «выигрывает» личность, приобретая материальные блага. Можно предположить, что обладание ими придает человеку уверенность, снижает беспокойство по поводу своей социальной определенности, устраняет, часто лишь временно, чувство зависти; он способен испытать удовольствие и удовлетворение, особенно если с помощью похищенного может приобрести престижные вещи, изменить в лучшую для него сторону свой образ жизни, войти в состав эталонной группы, завоевать внимание интересующих его лиц.

Есть основания для гипотезы, что многие корыстные мотивы связаны с психической депривацией в детстве: ведь дефицит эмоционального общения в детстве, в первую очередь с матерью, а затем и с отцом, тем более отвергание ими ребенка, невключение его в стойкие эмоциональные контакты, эмоциональную матрицу семьи в целом формирует общую неуверенность индивида в жизни, неопределенность его социальных статусов, тревожные ожидания негативного воздействия среды. Эти особенности закрепляются в нем и существенно влияют на его поведение.

Можно предположить, что совершение имущественных преступлений, в частности краж, является своеобразной компенсацией эмоционального дефицита, психологического отчуждения в детстве, поскольку такие преступления предоставляют субъекту материальные средства для того, чтобы прочнее и увереннее укрепиться на своем месте в жизни, тем самым преодолеть состояние неуверенности и неудовлетворенности, порожденные указанными неблагоприятными условиями.

Однако, как и в других подобных случаях, отчуждение в детстве не может напрямую привести к совершению краж, равно как и не может выступать их непосредственным мотивом. Между неблагоприятным детством и преступным поведением лежит жизненный опыт индивида, который довершает формирование личности преступника.

3. Предупреждение корыстной преступности

В последние годы несмотря на все неблагоприятные тенденции все-таки наметилась некоторая стабильность в экономике и экономической политике, что не может не сказаться на состоянии и результатах борьбы с корыстной преступностью. При этом очень важны так называемые общие меры предупреждения корыстных преступлений, ориентированные на решение наиболее крупных проблем нашего экономического и общественного развития. К ним, несомненно, надо отнести преодоление экономического кризиса, формирование среднего класса и наряду с этим сокращение разрывов в доходах полярных групп населения, понижение уровня инфляции и принятие мер к ее компенсации, обеспечение населению прожиточного минимума, принятие мер к снижению, даже ликвидации безработицы в тех населенных пунктах, где она существует. Это – совершенно необходимая основа для борьбы с корыстной преступностью, которую невозможно ликвидировать, но можно и нужно довести до цивилизованного уровня, такого, когда количество корыстных преступлений значительно меньше, а виновные в них несут достойное наказание.

Уже указывалось, что высокий уровень корыстной преступности в России в немалой степени определяется тревожностью и ожиданием опасности отдельных категорий людей. Следовательно, ослабление этих эмоций имеет важное значение для предупреждения корыстных преступлений, причем здесь необходимо принимать специальные меры, особенно учитывая огромные возможности средств массовой информации в этой области.

В современных условиях является насущным поддержание устойчивого равновесия государственных и частных интересов в экономике. Обеспечение последних должно осуществляться лишь в рамках, очерченных правом. Наряду с этим важное значение имеет борьба с коррупцией как в государственных, так и в частных учреждениях и организациях. Надо приветствовать инициативу частных предпринимателей, создающих собственную службу безопасности, в том числе для предупреждения коррупции и других правонарушений корыстного характера. Вместе с тем деятельность подобных частных служб должна руководствоваться только законом, они не имеют права покрывать поступки, которые уголовное право рассматривает как преступления. В таких ситуациях соответствующие материалы должны передаваться в компетентные государственные органы.

Особое внимание необходимо уделить борьбе с организованной преступностью, орудующей в сфере экономической деятельности. Как показал опрос экспертов из числа сотрудников органов внутренних дел и хозяйствующих субъектов, для повышения эффективности борьбы с организованной преступностью в области экономики следует навести порядок в проведении хозяйственных операций и повысить эффективность работы правоохранительных органов. Кроме того, эксперты из числа работников органов внутренних дел к наиболее предпочтительным направлениям борьбы с организованной преступностью в данной сфере отнесли:

– ограничение деятельности контролируемых организованными преступными формированиями «легальных» предприятий и организаций (их ликвидация, отзыв лицензий, арест банковского счета и пр.) – 60 %;

– выявление и нейтрализация лидеров (руководителей) организованных преступных формирований, осуществляющих преступную деятельность в сфере экономики – 42 %;

– привлечение к уголовной ответственности участников организованных преступных формирований за «фоновые» преступления (ношение оружия, хранение наркотиков и пр.) – 24 %.

Для повышения эффективности работы правоохранительных органов, по их мнению, следовало бы также расширить возможности применения поощрительных мер к лицам, оказывающим содействие правоохранительным органам в борьбе с организованной преступностью в сфере экономики, в частности:

– в отечественное законодательство необходимо ввести институт «сделки с преступником», т. е. освобождения от уголовной ответственности и защиты за предоставление доказательств преступной деятельности активных участников и организаторов преступных групп и преступных сообществ, – 42 % опрошенных;

– предусмотреть возможность освобождения от уголовной ответственности за участие в преступной организации в связи с деятельным раскаянием (активное содействие правоохранительным органам в раскрытии преступной деятельности данного формирования) – 44 %. С тем, что действующий институт освобождения от уголовной ответственности использует все допустимые в нашей правовой системе резервы и дальнейшее расширение невозможно, поскольку приведет к нарушению его основных принципов, согласилось только 9 % опрошенных экспертов МВД России.

Наряду с целью повышения эффективности борьбы с организованной преступностью было бы, по мнению экспертов, целесообразно предусмотреть в УПК:

– возможность выступления в суде сотрудников правоохранительных органов в качестве «свидетеля со слов» – 34 %;

– возможность допроса свидетелей в закрытом судебном заседании – 33 %;

– возможность допроса свидетелей без раскрытия анкетных данных – 50 %;

– институт «главного свидетеля» – 9 %;

– проведение допросов в качестве свидетелей лиц, установленных при проведении оперативно-розыскных мероприятий, до момента возбуждения уголовного дела, а также проведения экспертиз до возбуждения уголовного дела – 41 % опрошенных экспертов МВД России.[18]

В предупреждении корыстных преступлений важную роль играет и индивидуальная профилактика. Она заключается в устранении условий, деформирующих личность конкретного человека, и ведении работы по перевоспитанию лиц, склонных к корыстным правонарушениям, в том числе и к преступлениям. При этом главным является формирование нравственного облика человека, предполагающего отрицание возможности приобретения имущественных благ незаконным путем. К сожалению, в настоящее время слово «вор» практически утратило свое изначальное позорное значение. Формирование негативного отношения к ворам – насущная задача общей и индивидуальной профилактики корыстных правонарушений. Собственно говоря, это оздоровление микросоциальных условий жизни людей.

Особого внимания заслуживают группы населения, в которых превалируют мигранты и вынужденные переселенцы. Как правило, это люди плохо адаптированы к новой среде и имеют невысокий уровень доходов. Их адаптация, в том числе трудовая, имеет важное профилактическое значение.

К числу мер профилактического характера относится устранение условий, формирующих решимость совершить преступление или облегчающих достижение преступного результата. Основная роль в разработке мер предупреждения корыстных преступлений принадлежит работникам органов, призванных бороться с преступностью. Но конкретные меры применительно к определенному предприятию, учреждению, организации разрабатывают еще и практические работники различных отраслей народного хозяйства, специалисты. Некоторые предлагаемые ими меры проверяются вначале экспериментально, обсуждаются в коллективах трудящихся или в администрации предприятий, учреждений, фирм и организаций, деятельности которых они касаются.

В устранении условий, способствующих корыстным преступлениям, важное место должны занимать технические меры, причем как для предотвращения краж личного имущества, так и преступных посягательств на имущество иных форм собственности. Практика показывает, что технически наименее защищенным является личное имущество граждан; карманные и квартирные кражи раскрываются исключительно плохо, что активно способствует расширению масштабов этих преступлений. Следовательно, деятельность правоохранительных органов, и в первую очередь милиции, по борьбе с названными преступлениями имеет огромное профилактическое значение.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. М., 2000.

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2000.

Ларичев В.Д. Преступления в сфере кредитования. М., 1996.

Ларичев В.Д. Преступления в банковской сфере. М., 1994.

Ларичев В.Д. Преступления в кредитно-денежной сфере и противодействие им. М., 1996.

Ларичев В.Д., Гильмутдинова Н.С. Таможенные преступления. М., 2001.

Ларичев В.Д. Проблемы борьбы с преступностью в сфере экономике. М., 2003.

Демидов Ю.Н. Преступность в социально-бюджетной сфере. М., 2001.

Свенсон Б. Экономическая преступность. М., 1987.

Антонян Ю.М., Голубев В.П., Кудряков Ю.Н. Личность корыстного преступника. Томск, 1989.

Преступления в сфере экономики. Уголовно-правовой анализ и квалификация / А.П. Коротков, О.Б. Гусев, Б.Д. Завидов и др. М., 2001.

Егоршин В.М., Колесников В.В. Преступность в сфере экономической деятельности. СПб., 2000.

Солодовников С.А. Преступления в сфере отношений собственности граждан. М., 2003.

1. Общая характеристика коррупционной преступности

Коррупционная преступность есть часть корыстной преступности, это весьма распространенный вид преступности практически во всем мире, особенно в странах, где отсутствуют демократические традиции и слабо развита экономика.

Коррупционная преступность – лишь уголовно-наказуемая часть всегда актуальной проблемы коррупции, которая представляет собой совершение неких действий государственных чиновников, должностных лиц, служащих частного учреждения либо общественных и политических деятелей в пользу того, кто предлагает или вынужден предложить незаконное вознаграждение.

Под вознаграждением можно понимать:

– деньги;

– услуги, в том числе сексуальные;

– имущество или имущественные права;

– все, что может быть оценено.

Сами действия, совершаемые за вознаграждение, могут быть абсолютно правомерными. В ряде случаев действия могут просто не исполняться для вымогательства взятки.

Получающий любым способом вознаграждение или взятку ничему не угрожает: ни жизни, ни здоровью, не распространяет порочащих сведений. Ведь при наличии угрозы речь будет уже идти не о коррупции, а о вымогательстве. Можно присоединиться к мнению С.В. Максимова,[19] что коррупционные правонарушения (поступки, запрещенные правом) включают в себя три вида:

1. Гражданско-правовые деликты:

а) принятие в дар работниками государственных и муниципальных учреждений, учреждений социальной защиты и иных подобных учреждений подарков, имущества, имущественных прав от граждан, находящихся на лечении, содержании или воспитании, или от их родственников, супругов и т. д.;

б) принятие в дар государственными служащими и служащими муниципалитетов подарков при условии, что стоимость любого подарка превышает 5 минимальных размеров оплаты труда (МРОТ, ст. 575 ГК РФ);

2. Административные проступки:

а) собственно административные;

б) дисциплинарные, выражающиеся в нарушении государственными и муниципальными служащими законов о государственной службе и принятых в связи с ними иных нормативных актов, например осуществление сотрудником милиции предпринимательской деятельности вопреки ст. 20 закона РСФСР «О милиции».

3. Коррупционные преступления:

а) злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ);

б) незаконное участие в предпринимательской деятельности (ст. 289 УК РФ);

г) получение взятки (ст. 290 УК РФ);

д) дача взятки (ст. 291 УК РФ);

е) служебный подлог (ст. 292 УК РФ);

ж) преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК РФ);

з) подкуп организаторов и участников спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184 УК РФ).

В широком смысле коррупция имеет место тогда, когда должностное лицо или лицо в коммерческих или иных законных структурах:

– получает подношения (деньги, подарки) в качестве условия надлежащего исполнения своих обязанностей (например, оформления документов в установленные сроки, без излишней волокиты и мелочных придирок);

– получает вознаграждение в обмен на нарушение действующей процедуры рассмотрения вопроса или принятия решения, нарушение законных оснований для принятия самого решения; в этом случае с помощью взятки «покупается» ускоренная или облегченная процедура при наличии законных оснований для того решения, которое нужно взяткодателю (например, принятие единоличного решения там, где требуется комиссионное рассмотрение);

– получает вознаграждение в качестве условия надлежащего рассмотрения дела; такая ситуация может сложиться, если лицо наделено широкими властными полномочиями и не обязано отчитываться в их использовании, например судья оценивает факты, характеризующие личность подсудимого на основании внутреннего убеждения и в соответствии с этой оценкой делает вывод об общественной опасности лица и индивидуализирует меру наказания; но подобное рассмотрение вопроса может быть поставлено недобросовестным судьей в прямую зависимость от получения взяток, в противном случае смягчающие обстоятельства, перечень которых в законе не является исчерпывающим и зависит от усмотрения суда, не будут должным образом учтены и будет назначено более суровое наказание;

– получает вознаграждение за принятие незаконного решения в интересах взяткодателя;

– получает вознаграждение за ненадлежащее выполнение своих прямых обязанностей (например, за попустительство, за терпимое отношение к каким-либо нарушениям);

– создает условия, обеспечивающие результаты голосования, благоприятные для проведения выгодного для себя решения;

– умышленно использует служебное положение вопреки интересам государственной службы или службы в коммерческих структурах в целях получения личной выгоды.

Существует множество форм (проявлений) коррупции: взяточничество, фаворитизм, непотизм (кумовство), протекционизм, лоббизм, незаконное распределение и перераспределение общественных ресурсов и фондов, незаконное присвоение общественных ресурсов в личных целях, незаконная приватизация, незаконная поддержка и финансирование политических структур (партий и др.), предоставление льготных кредитов, заказов, знаменитый русский «блат» (использование личных контактов для получения доступа к общественным ресурсам – товарам, услугам, источникам доходов, привилегиям, оказание различных услуг родственникам, друзьям, знакомым) и др. Однако исчерпывающий перечень коррупционных видов деятельности невозможен. Хорошо известно, что в России легально существовало «кормление», переросшее затем в мздоимство и лихоимство. Может быть, российское кормление служило первым проявлением того, что сегодня с экономической (рыночной) точки зрения коррупционная деятельность сейчас оценивается как бизнес: коррупционер относится к своей должности как к источнику дохода. Важно понимание сложной социальной природы и сущности коррупции. Это позволит избежать излишней политизации, «юридизации» и, в конечном счете, мифологизации проблемы. Коррупция – одно из проявлений преступности.

Тот или иной вид коррупции, составляющий общественную проблему, представляет собой социальную конструкцию: неформальные механизмы определяют, что именно, где, у кого, когда, как, при каких условиях и с какими последствиями может быть куплено незаконным путем. При этом коррупция может характеризоваться:

– выполнением ею ряда социальных функций: упрощение некоторых административных связей, ускорение и упрощение принятия управленческих решений, консолидация и реструктуризация отношений между социальными группами, содействие экономическому развитию путем сокращения бюрократических барьеров, оптимизация экономики в условиях дефицита ресурсов и др.;

– наличием вполне определенных субъектов коррупционных взаимоотношений (патрон, должностное лицо, служащий коммерческой организации – клиент), распределением социальных ролей (взяткодатель, взяткополучатель, посредник);

– наличием определенных правил игры, норм, известных субъектам данной коррупционной ситуации;

– сложившимся сленгом и символикой (например, хорошо известный и всеми понимаемый жест потирания большим пальцем руки указательного и среднего пальцев) коррупционных действий;

– установившейся и известной заинтересованным лицам таксой услуг.

Как полагает А.С. Кривченков, можно дать следующее определение коррупции: она представляет собой девиантное поведение публичных должностных лиц, выражающееся в нелегитимном использовании, вопреки интересам общества и других лиц, имеющихся у них полномочий, вытекающих из них возможностей, а также иных общественных ресурсов, доступ к которым они имеют в связи со своим статусом и фактическим положением, для извлечения выгоды в личных, узко групповых или корпоративных целях.

Такое понятие коррупции является достаточно широким, из него могут быть вычленены отдельные составляющие. Так, одна из целей коррупции – получение различного рода выгод, благ и преимуществ, большая часть из которых носит материальный характер. Но достижение целей нематериального характера, например, касающихся захвата, удержания, укрепления и перераспределения власти, невозможно без материальной основы, т. е. без ресурсного обеспечения. Следовательно, одним из важнейших аспектов коррупции является вопрос об отношении к собственности любой формы, в том числе материальным ресурсам общества и государства, ее захвата, использования, распоряжения ею. При этом способы получения доступа к собственности, ресурсам могут быть как формально правомерными, так и прямо нарушающими закон.

К коррупционным преступлениям не могут быть отнесены такие деяния, как присвоение или растрата (ст. 160 УК РФ), вымогательство (ст. 163), хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164), легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного незаконным путем (ст. 174) и ряд других корыстных действий, лишь отдаленно напоминающих коррупцию. Естественно, при их совершении могут допускаться и коррупционные преступления, например даваться взятки. В то же время к числу коррупционных преступлений должны быть отнесены все деяния, предусмотренные гл. 23 УК РФ «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», если злоупотребление полномочиями или их превращение носило корыстный характер. Не имеет значения, что такие преступления не причиняют вреда государственной службе или службе в органах местного самоуправления. Они причиняют вред коммерческим, частным организациям, а стало быть, обществу: взятка, например, сотруднику коммерческого учреждения мало чем отличается от взятки государственному чиновнику.

В целом коррупционную преступность можно определить как совокупность уголовно-наказуемых действий, совершаемых путем получения незаконного вознаграждения и наносящих ущерб государственной и муниципальной службе или интересам коммерческих и иных организаций. Лица, совершающие коррупционные преступления, используют должностное, служебное положение для противозаконного извлечения материальных благ и преимуществ вопреки интересам службы, государства, общества.

В 2002 г. органами внутренних дел выявлено всего 6,7 тыс. преступлений, связанных с дачей и получением взяток. Однако лишь 4 % преступлений из этого числа совершены в крупных и особо крупных размерах. Коррумпированные связи с организованными преступными группами и преступными сообществами установлены менее чем в 4 % выявленных фактов вымогательства. По установленным фактам взяток, должностным лицам было передано около 7 млн руб., из них значительны суммы, полученные подобными лицами от преступных организаций. На самом деле эти данные отражают лишь небольшую часть коррупционных преступлений, латентность которых чрезвычайно велика: по выборочным данным выявляется лишь 15–20 % взяточников (по другим исследованиям – 5–10 %), но из них осуждается в лучшем случае половина.

Россия относится к числу наиболее коррумпированных стран. Самый низкий уровень коррупции наблюдается в Финляндии и Швейцарии. Коррупция в России – одно из основных зол.

Зарегистрированная уголовно-наказуемая коррупция в нашей стране составляет 1 % общего количества преступлений. Самые распространенные коррупционные преступления:

– дача и получение взятки, служебный подлог – 40–42 %;

– злоупотребление властью, служебным положением – 20–22 %.

Исследования 1990-х годов выявили следующую структуру личности взяточника:

– работники министерств, ведомств и их структур в субъектах Федерации – 40 %;

– работники правоохранительных органов – 25 %;

– работники контролирующих органов – 10 %;

– работники таможенных служб – 3 %;

– депутаты различных уровней – 0,8 %;

– иные – 20 %.

Депутаты покупаются еще на стадии предвыборной кампании, в том числе преступными организациями, чьи требования они потом выполняют.

Среди коррупционеров преобладают лица старшего возраста. Средний возраст – 37 лет. Встречаются и пожилые люди, но их мало в силу того, что они уходят со своих постов на пенсию. Среди коррупционеров насчитывается примерно 30 % женщин, но в основном они повинны в мелких поборах.

У коррупционеров наблюдается высокий уровень образования, среди них свыше 50 % лиц с оконченным и неоконченным высшим образованием.

Можно предложить такую типологию преступной коррупции:

– коррупция в высших эшелонах власти в центре и на местах (часто связана с организованной преступностью, крупными хищениями, отмыванием «грязных» денег и т. д.);

– мелкие поборы с населения (сами по себе небольшие в совокупности составляют огромные суммы);

– коррупция в правоохранительных органах (чрезвычайно опасный вид коррупции, одна из причин организованной преступности, крупных и сверхкрупных хищений, преступлений в сфере экономики; она же причина высокой латентности преступности в России);

– коммерческий подкуп организаторов и участников профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов;

– коммерческий подкуп в коммерческих и иных организациях (взятка дается должностному лицу);

– коррупция в средних и низших структурах исполнительной и законодательной власти;

– коррупция в средствах массовой информации;

– коррупция в образовании (в среднем и высшем, где процветают поборы в течение учебного года и взятки при поступлении в элитные вузы).

Разумеется, это не исчерпывающий, а лишь примерный перечень сфер жизни российского общества, где имеет место коррупция. Коррупция пронизывает все сферы общества, все его уровни. Поэтому необходимо проследить ее взаимосвязи с другими социальными явлениями, в том числе общественно опасными.

Коррупция как часть преступности связана с другими ее видами, хотя не каждый акт коррупции является преступлением (например, мелкие поборы). Но это не просто взаимосвязь и взаимовлияние – коррупция активно способствует другим преступлениям. Можно проследить следующие связи между коррупцией и преступностью:

– коррупция и организованная преступность: взятки и подкуп наряду с шантажом и запугиванием помогают преступным организациям проникнуть в легальный бизнес и политику, избежать привлечения их членов к уголовной ответственности, безнаказанно совершать преступления в течение многих лет; организованная преступность не может существовать без коррупции;

– коррупция и экологическая преступность: за взятки дается, например, разрешение на ведение хозяйственной или иной деятельности, невзирая на ущерб, который может быть причинен природной среде;

– коррупция и налоговая преступность: коррумпированные чиновники берут взятки, чтобы не взыскивать налоги или взыскивать их в значительно меньших объемах;

– коррупция и таможенная преступность: таможенные чиновники берут взятки, чтобы снизить размеры таможенных сборов;

– коррупция, присвоения и растраты: взяткодатели иногда заимствуют необходимые суммы из денег, которые находятся в их распоряжении в силу служебного (должностного) положения; с помощью взяток могут избежать ответственности те, кто совершает присвоения и растраты;

– коррупция и неосторожная преступность: например, за взятки получают разрешения использовать материал, не подходящий для строительства ни по каким нормативам; в итоге жилой дом или иное сооружение рушится, гибнут люди;

– коррупция, связанная с другими видами преступлений, например с совершаемыми в сфере экономической деятельности.

Можно сказать, что если коррупция глубоко проникла в экономику, то сама по себе экономика становится неэффективной, а население живет в бедности. Положение населения еще больше ухудшается, если коррупция в экономике сочетается с коррупцией в налоговых органах. Чем хуже пополняется бюджет, тем ниже социальное обеспечение населения, его наиболее неблагополучной части.

Коррупция в экономике стимулирует действия частного капитала в теневом секторе и создает заслон прямым иностранным инвестициям, является одной из причин экономической неэффективности. Коррупция всегда порождает коррупцию. Коррупция государственного аппарата ведет к росту непроизводственных расходов, не нужных обществу. Это также влияет на уровень жизни населения.

Размер взятки не всегда является главным. Во многих случаях гораздо важнее, зачем дается взятка, какую цель преследует взяткодатель.

Отношение к самим коррупционерам зависит от самого общества. Там, где это явление распространено, на коррупционеров смотрят как на уважаемых людей, и правоохранительные органы относятся к ним лояльно. В западных странах отношение в целом отрицательное. Однако те же самые западные предприниматели, не смеющие дать взятку дома, вполне могут дать ее в Африке или в Азии.

С какой целью дают взятки в экономике? Чтобы создать для себя наилучшие условия хозяйствования, получить преимущество перед конкурентами. Таким образом, коррупция вытесняет ценовой механизм регулирования производства. Особенно распространен механизм покупки товаров по низким государственным ценам и перепродажа их по рыночной стоимости.

При раздаче льгот и лицензий чиновники определяют, кому, а главное за сколько предоставить эти лицензии и льготы. Взятки искажают цели социального и экономического развития. Иногда лицензии получают лица, не способные на должном уровне решить возложенные на них социальные и экономические задачи.

Вообще, чем больше правил в экономике и меньше экономических рычагов влияния на рынок, тем больше возможностей для коррупции.

В тех странах, где взятка господствует над законом, обращаться в суд для защиты своих интересов в экономической сфере попросту неэффективно. В таких странах общественность крайне редко восстает против существующих порядков.

В тоталитарных обществах коррупция носит иной характер, нежели в демократических. Вожди в тоталитарных странах не знают цен. В условиях, когда номенклатура владеет собственностью, коррупция совершенно другая. Есть полностью коррумпированные тоталитарные страны. В них уровень жизни элиты резко отличается от уровня жизни простого населения. Глава государства может сдерживать производство ради удержания монопольных цен, если доходы он кладет себе в карман. Он будет поддерживать экономическую систему, которая позволит обогащаться лично ему.

Одним из самых распространенных способов вымогательства взяток – поддержание высокого уровня налогов. Такой уровень налогов заставляет платить взятки, чтобы не платить налоги, что в конечном счете производству обходится дешевле.

Тоталитарные страны отличаются отсутствием эффективного контролирующего органа. Вместо него вводится все новые и новые правила, которые предприниматели и иные лица вынуждены нарушать, чтобы поддерживать эффективность производства.

В России и других странах коррумпированное мелкое чиновничество находится на особом положении. При изобличении такого чиновника чаще привлекают к административной, а не к уголовной ответственности. Нередко он избегает и административной, уходя со службы «по собственному желанию» или переведясь в другую структуру. Этот низший слой чиновничества берет взятки, чтобы как-то улучшить свое материальное положение. 62 % опрошенных российских чиновников говорят о том, что, даже всецело отдавшись работе, они не могут удовлетворить свои материальные потребности.

Вообще, создается тенденция, когда высокоточная, научная, трудоемкая работа не приносит желаемого материального благополучия. Этим, в частности, объясняется широкое распространение взяточничества в высших учебных заведениях.

В некоторых регионах страны при высоком уровне коррупции наблюдаются невысокие тарифы взяток. Их размеры повышаются там, где правоохранительные органы работают эффективно и действительно борются с коррупцией. Большие взятки иногда являются платой за страх.

2. Причины коррупционной преступности

Причины коррупционной преступности имеют сложный характер не только потому, что представляют собой комплекс явлений разной природы, но и потому, что многие из них существуют очень давно и превратились в традиции и образ жизни. Наиболее важные из них можно сгруппировать следующим образом.

1. Экономические:

– нестабильность в экономике, зависящая от политики и внешних влияний;

– инфляционные процессы;

– проникновение организованной преступности в легальный бизнес;

– материальная необеспеченность мелкого чиновника, идущего на поборы и взятки ради удовлетворения собственных нужд и своей семьи;

– появление богатых людей, имеющих возможность давать взятки, иногда огромные;

– процедура приватизации и непродуманное завышение ее темпов, отсутствие нужной для нее правовой базы;

– отсутствие эффективной рыночной конкуренции, что позволяет получать сверхдоходы, а также добиваться успеха не работой, а подкупом.

2. Политические и организационные:

– отсутствие прозрачности действия властей, достаточно традиционное для России;

– возможность определять в своих интересах особые правила отношений с населением и предпринимателями, в том числе из-за отсутствия контроля;

– проникновение в государственные учреждения представителей преступных организаций;

– непомерное количество чиновников, что снижает возможность их высокой оплаты;

– отсутствие эффективных правовых механизмов смещения коррумпированных лиц, многие из которых, даже будучи уличены в получении взяток, все-таки избегают уголовного наказания; практически неуязвимы для правосудия некоторые высшие чиновники, обладающие связями и богатством;

– коррупция в правоохранительных органах, отдельные представители которых не хотят, да и не могут бороться с коррупцией;

– отсутствие у высшей власти желания действительно бороться с коррупцией;

– отсутствие единого учета лиц, которым запрещено занимать должности на государственной или муниципальной службе.

3. Психологические:

– игровая мотивация: как показывают отдельные исследования, коррумпированными личностями может двигать не только корысть, но и бессознательное желание поучаствовать в острой, захватывающей игре;

– отчуждение личности от государственной власти, в результате люди привыкли думать, что без подкупа нельзя ничего сделать, а контролировать власть невозможно;

– круговая порука среди коррупционеров, каждый из них помогает, даже спасает другого, тем самым поддерживая и защищая себя, при этом «другой» сохраняет и свой источник дохода, и собственную безопасность;

– многовековая история мздоимства, сделавшая коррупцию традицией, вписанной в образ жизни;

– традиционное отсутствие солидарности населения с законами, запрещающими коррупцию; существует ряд должностей и профессий, которые становятся вожделенными только потому, что открывают возможность для поборов и мздоимства, например правоохранительные органы, для некоторых людей весьма соблазнительные именно по этой причине;

– низкий уровень правовых знаний населения, правосознания;

– психологическая готовность к подкупу;

– феномен обоюдной вины дающего и берущего взятку: поскольку каждый из них знает, что и другой виноват, это снижает его ответственность перед самим собой, у него чувство вины исчезает, так как он может переложить вину и на другого; здесь имеет место рефлексивная игра, которую необходимо учитывать при расследовании коррупционных преступлений и рассмотрении их в суде.

Рассмотрим некоторые из числа названных криминогенных факторов более обстоятельно. Особое внимание хотел бы уделить государственным чиновникам, чье поведение особенно сильно может повлиять на коррупционную преступность и нравственно-психологическую атмосферу в обществе.

На современном этапе значительную часть их составляют лица, чьи взгляды и профессиональные качества сформировались в условиях административно-командной системы государственного управления. Управленец данного типа уязвим для коррупции, однако замена государственных служащих старой формации молодыми людьми таит в себе еще большую опасность развития коррупционных тенденций в системе государственной службы. Анализ отечественной и зарубежной практики показывает, что чем моложе государственный служащий, тем больше он склонен к нарушению нравственных и профессиональных норм. Это подтвердили и данные масштабного исследования Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации «Мониторинг кадрового потенциала федеральных и региональных органов исполнительной власти России». Среди респондентов в возрасте до 30 лет неподкупность в качестве важного профессионального качества назвали только 7,9 %; в ранжированном ряду из 15 деловых и личностных качеств, необходимых для успешного выполнения служебных обязанностей, неподкупность заняла 9-е место, честность – 3-е.

Данные опроса показали также, что:

– кадровый корпус скорее ориентирован на удовлетворение личных нужд, нежели на служение обществу и государству;

– в нижних и верхних эшелонах государственной службы практически одинаков удельный вес чиновников, рассматривающих свою должность как средство удовлетворения личных интересов за счет интересов общества.

Подобное отношение к работе создает все условия для процветания в государственном аппарате коррупции и лоббизма. Следует также отметить, что и законы о государственной службе, принятые в постперестроечный период, не стали надежным инструментом пресечения коррупционных тенденций в государственных организациях. Содержащиеся в законах ограничения, направленные на создание механизма предупреждения и целенаправленной борьбы с коррупцией в системе государственной службы, остаются всего лишь декларацией. На практике они абсолютно неэффективны. Так, государственному служащему запрещено (кроме педагогической, научной и иной творческой деятельности) заниматься предпринимательской деятельностью, состоять членом органа управления коммерческой организации. Закон обязывает служащих ежегодно предоставлять декларации о доходах и принадлежащем им имуществе. Организация проверки соблюдения установленных запретов и выполнения обязанностей возложена на кадровые службы соответствующих государственных органов. На практике эта задача для них невыполнима, так как для осуществления таких функций контроля они не располагают необходимыми возможностями. Сам запрет на определенные виды деятельности просто игнорируется, например, сотрудниками органов внутренних дел, которые очень часто занимаются еще и коммерцией. Более того, даже разрешенные способы получения дополнительных доходов могут быть по своей сути криминогенными, т. е. не исключать завуалированной формы дачи взятки. К примеру, возьмем преподавание в учебном заведении государственного служащего. Оплата за это может быть существенно завышена или начисляться без фактического участия в учебном процессе, и тогда оплата за фиктивное преподавание превращается в скрытую форму стабильного регулярного подкупа государственного чиновника.

С сожалением приходится констатировать, что действующее законодательство о государственной службе не предусматривает эффективных антикоррупционных мер. В то же время непрекращающееся удорожание жизни при условии фиксированного оклада и установленных запретов на получение дополнительных доходов объективно вынуждает государственных служащих искать пути пополнения личного бюджета. Чаще всего это происходит за счет поборов и взяток. Во многом именно этим обстоятельством объясняется высокий уровень взяточничества в системе государственных органов.

Коррупции активно способствует не только неисполнение законов, но и пробелы в законодательстве и его несовершенство. Законодательство обычно слабо в периоды экономических, политических и социальных кризисов. Отсутствие необходимого правового регулирования развивающихся новых социально-экономических отношений, ослабление социального контроля экономической деятельности приводят к усилению коррупционных тенденций во всех сферах общественной жизни. Этот вид связи законодательства и коррупции обусловлен объективными общественно-политическими процессами.

Другой вид взаимосвязи между этими явлениями проявляется в том, что на законодательном уровне в целях пресечения негативных социальных проявлений и преступных посягательств вводятся правовые нормы, которые изначально предполагаются неприменимыми и неосуществимыми на практике. Их назначение заключается не в установлении действенного запрета и регулировании поведения людей, а в нормативном оформлении пожеланий общественности, направленном на то, чтобы показать, что власть прислушивается к общественному мнению и должным образом на него реагирует. Принятие таких законов лишь создает видимость борьбы с преступностью, оставляя в неприкосновенности и коррупцию, и теневую экономику, и произвол чиновников, и другие негативные явления.

Коррумпированность работников структур исполнительной власти имеет объективные причины:

– экономические – низкий уровень их материального обеспечения; «смешные» размеры окладов на фоне доходов даже мелких предпринимателей, не говоря уже о представителях среднего и крупного бизнеса; поэтому следует прислушаться к мнению ряда авторов, предлагающих в качестве одной из самых действенных, на их взгляд, мер предупреждения коррупции – повышение заработной платы государственным служащим;

– политические – нестабильность политического устройства: отсутствие политических механизмов, подмена политической воли политическими лозунгами;

– правовые – власть по многим позициям в период перестройки потеряла легитимность и до сих пор не может ее возвратить в полном объеме, так как все еще отсутствуют надежные правовые методы регулирования и управления экономическими отношениями и их контроля, а реальные процессы в экономике в немалой своей части развиваются в теневом секторе;

– моральные – ценности в виде взятки не считаются чиновниками преступлением, а рассматриваются многими из них как простое пополнение к заработной плате.

За годы преобразований в экономической сфере страны произошли коренные изменения, появились новые ранее несвойственные нашему обществу сферы и формы деловой активности; к ним трудно приспосабливаются институты исполнительной власти. Неповоротливость в исполнении служебных обязанностей чиновники быстро научились компенсировать изворотливостью в получении взяток. Именно в сфере экономики, а точнее в среде чиновников, задействованных в управлении экономической деятельностью и контроле за ее функционированием, более всего возросла коррупция. В органах же исполнительной власти коррупция существует постольку, поскольку через них государство вмешивается в частную, общественную, экономическую жизнь. Это обуславливает двойственность проблемы предупреждения коррупции в этих органах: с одной стороны, государство, реализуя свое предназначение, обязано осуществлять это вмешательство, а с другой – это вмешательство должно быть действенным. Коррупция в России убеждает в том, что это вмешательство еще неэффективно.

Один из источников коррупции – исполнение бюджета и распределение бюджетных средств. Это благодатнейшая нива для коррупционеров. Практически все преступные посягательства, наносящие ущерб федеральному бюджету, сопряжены с коррупцией. Реализация корыстных устремлений связана с такими процессами как поступление налогов и платежей в федеральный бюджет, осуществление денежных зачетов, получение иностранных, вексельных и других кредитов, привлечение кредитов коммерческих банков, невозвращение необоснованно высокой просроченной дебиторской задолженности и др. В числе наиболее значимых причин указанных посягательств на экономические интересы государства – слабая дисциплина исполнения бюджета.

Безнаказанность высокопоставленных чиновников, как и их криминальных сподвижников, опрокидывает все социальные программы и законы, усиливая процесс криминализации всех сфер жизни. Живучесть коррупции, устойчивость ее связей, динамичность ее процессов убеждают в том, что она укоренена в самой идеологии функционирования государственного аппарата. Подтверждается это самим определением коррупции: «злоупотребление публичной властью в личных интересах».

Коррупция все активней проникает в суды. Относится это к судам как общей юрисдикции, так и арбитражным. На практике к уголовной ответственности за взятки чаще привлекаются судьи районных федеральных судов. Коррумпированные арбитражные судьи откровенно пользуются несовершенством законов и иных правовых актов, регулирующих экономические отношения: преследуя корыстные цели, нередко выносят недостаточно аргументированные, а порой явно противоречащие материалам дела решения.

Судьи, подвергаясь последствиям всех катаклизмов, поражающих общество, расслоившееся на богатых и бедных, коррумпируются по тем же причинам, что и другие должностные лица. В качестве факторов, детерминирующих коррупционные тенденции в судах, можно выделить:

– отсутствие должного материального благополучия судей, соответствующего их социальному статусу (что особенно заметно на фоне процветающих благодаря беспомощности власти криминальных авторитетов и различных дельцов);

– безнаказанность высокопоставленных чиновников и олигархов, богатеющих за счет обкрадывания государства и т. д.

За последние 5–7 лет в условиях нарастающего правового нигилизма у адвокатов часто главным инструментом их защиты клиентов, особенно по уголовным делам, является не профессионализм, а связи в правоохранительных органах и в судах. Это относится прежде всего к адвокатам, которые ранее работали в органах МВД, прокуратуре или судебной системе и не утратили связи с бывшими коллегами. Ведь за последние пять лет адвокатский корпус значительно пополнился за счет бывших сотрудников правоохранительных органов. Данный факт существенно повлиял на характер адвокатской практики в целом. Взятки стали весьма эффективным средством защиты интересов клиентов.

Необходимо сказать и о коррупции в частных, коммерческих структурах. Прежде всего, отмечу, что преступные факты в этих сферах выявляются крайне редко. Так, в 2000 г. по ст. 184 («Подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов») было возбуждено всего-навсего одно (!) уголовное дело. Коррупция в названных структурах порождается алчностью, жадностью служащих фирм и часто связана с предательством интересов последних. И хотя коррумпированные служащие нередко достаточно зарабатывают вполне легальным путем, им этого оказывается мало. Данное обстоятельство говорит о том, что высокий заработок на законном основании сам по себе не может давать гарантию от взяточничества. Это относится и к государственным чиновникам.

3. Предупреждение коррупционной преступности

До сих пор борьба с коррупцией в России носит бессистемный характер, чувствуется отсутствие продуманной программы борьбы с этим злом. Поэтому нет ясных представлений о наиболее перспективных направлениях предупредительной деятельности, ее формах и методах, объектах и субъектах, сроках и т. д. Самое главное, не проявлена политическая воля в ликвидации коррупции, нет команды начать ее, а без этого соответствующая деятельность не будет реализовываться, поскольку неизбежно будут затронуты интересы богатых и влиятельных людей.

Основой экономических мер предупреждения коррупционной преступности должны быть следующие положения:

– взятка должна быть экономически невыгодной, она должна влечь за собой имущественный ущерб, в том числе и из-за потери доброго имени взяткодателя или взяткополучателя;

– должна быть обеспечена прозрачность реализации государственных программ, предлагающих различные расходы: существуют программы помощи районам, терпящим бедствие или природные катастрофы, без государственной поддержки эти районы просто не выживут, но денежные средства, отчисляемые на данные программы помощи, разворовываются так, что до адресатов доходят лишь малые крохи; изменить ситуацию можно, усилив государственный контроль, а также контроль со стороны общественных организаций и общественности;

– должна быть обеспечена публичность, прозрачность объявления и проведения различных конкурсов для юридических лиц, коммерческих организаций на предоставление им разрешений на экономическую деятельность в рамках государственных заказов. При распределении заказа важна репутация того предприятия (фирмы), которому он делается. Если предприятие (фирма) заведомо не способно выполнить заказ или у него плохая репутация, это может послужить сигналом, что здесь дело не чисто.

В качестве одного из претендентов в тендерах может участвовать и государство. Государственный заказ может быть секретным лишь в том случае, если связан с обороной и государственной тайной.

И для предпринимателей, и для частных лиц важно сохранить число инстанций и «окошек», куда они должны обращаться для решения своих вопросов. В Мексике, например, при осуществлении реформы государственной службы число инстанций сократили с 16 до 3, увеличив размер заработной платы чиновников. Необходимо наладить контроль очереди услуг, для чего можно ввести перечень внеочередных услуг за дополнительную плату (вполне легально, конечно). Иными словами, следует установить законный способ приобретения дефицитных услуг и льгот.

России нужна реформа государственной службы и армия профессионально подготовленных чиновников. Чем ниже профессиональный уровень чиновника, тем сильнее у него стремление к «левым» доходам. Профессиональной подготовки нет у чиновников не только низших уровней, но и самых высоких, включая руководителей ведомств в центре и на местах; некоторые из них не имеют зачастую ни профессионального профильного образования, ни опыта работы в определенной сфере.

При смене власти, как правило, меняется весь аппарат чиновничества, что иногда таит в себе большую опасность. Зная, что через несколько лет он уйдет, чтобы обеспечить свое будущее, будет «хватать» столько, сколько позволяет должность.

Чиновники должны быть просто «винтиками», не имеющими никаких политических пристрастий; это должны быть профессионально подготовленные люди, на которых будет распространяться строгий запрет заниматься коммерцией. Аполитичной прозрачности и честности можно достичь следующими мерами:

1. Наем чиновников по принципу компетентности. В России привыкли соблюдать определенные цензы: национальный, образовательный и т. д. В США, например, столь жестких требований нет, главное – чтобы человек отвечал профессиональным требованиям.

2. Установление тарифных ставок оплаты труда, сопоставимых с рыночным уровнем зарплаты. Необходимо, чтобы заработная плата чиновника могла конкурировать с зарплатой в коммерческих структурах и чтобы вдобавок ощущался престиж работы.

3. Профессиональное обучение кадров. Чиновники должны время от времени повышать свой профессиональный уровень, свою квалификацию, проходить курсы дополнительного образования. И хотя в целом по стране уровень образования высокий, снижение его наблюдается в районах, откуда происходит отток русскоязычного населения.

В США по выходе на пенсию из государственной структуры в течение 5 лет запрещено наниматься в частный сектор, который был заинтересован в его государственной работе. Этот опыт нужно освоить и в России.

Должен существовать государственный фонд поощрения чиновников, которые быстро и квалифицированно оказывают услуги населению, а также обеспечивают полноту таможенных и налоговых сборов. Это поощрение может выражаться в виде премий.

Важен вопрос ротации чиновников (перемещение их внутри структуры). Ротация позволяет разбить круговую поруку, разрывает сложившиеся связи. Но зачастую это просто способ избавиться от неугодных или принципиальных работников. При ротации трудно поощрить добросовестных работников.

По С.В. Максимову, к организационным мерам профилактики коррупции относятся:

– создание банков данных о функционирующих в стране хозяйствующих субъектах;

– декларация доходов (расходов), имущественного положения физических и юридических лиц, в том числе тех, кто участвовал в приватизации;

– выборочные проверки соответствия результатов приватизации заявленным целям;

– снижение числа чиновников до уровня 1991 г.;

– контроль за денежными средствами в оффшорных зонах;

– издание бюллетеней о расходах и имущественном положении высших чиновников на местах;

– издание бюллетеней о расходах и имущественном положении бюджетных организаций, органов государственной власти в центре и на местах.

В борьбе с коррупцией особое значение имеет борьба с организованной преступностью, разоблачение, привлечение к уголовной ответственности руководителей и других членов преступных организаций, подкупающих государственных служащих. Горизонтально-вертикальные коррумпированные связи организованных преступных сообществ и «беловоротничковых» преступных групп носят особо скрытый и согласительный характер в условиях доминирующей жесткой алчности и продажности чиновников. Поэтому организованные группы, используя подобные связи, остаются практически недосягаемыми для правоохранительных органов. Чистка руководящих кадров – тоже весьма актуальная задача. Выявление коррумпированных связей организованных преступных групп имеет большое значение и для расследования экономических преступлений.

Мировое сообщество уделяет большое внимание борьбе с коррупцией, ее предупреждению. Только за последнее десятилетие под эгидой Организации Объединенных Наций (ООН) приняты: резолюция ЭКОСОС (Экономический и социальный Совет ООН) по борьбе с коррупцией (1995 г.); Международный кодекс поведения государственных должностных лиц (1996 г.); Декларация о борьбе с коррупцией и взяточничеством в международных коммерческих организациях (1997 г.); Конвенция против транснациональной организованной преступности (2000 г.) и др. Не меньшая работа проведена Советом Европы, Европейским Союзом, Организацией Американских государств (ОАГ), Организацией экономического развития и сотрудничества (ОЭСР) и некоторыми другими. В части принятых документов наряду с перечислением правонарушений, попадающих, по мнению составителей, под разряд коррупционных, предприняты попытки дать обобщенное определение коррупции.

Проблема коррупции не столько криминологическая и уголовно-правовая, сколько социально-политическая. Ясно, что и стратегия превенции должна ориентироваться на меры экономические, социальные, психологические, нравственные, политические. При этом следует отчетливо понимать, что ликвидировать коррупцию, как и любое иное социальное зло того же ранга, имеющее прочные основы в экономическом, политическом, социальном устройстве общества, невозможно. Речь должна идти лишь о значительном сужении масштабов явления, введении его в цивилизованные рамки, защите населения от тотальных поборов на всех уровнях – от рядового работника жилищной конторы и милиционера до высших эшелонов власти.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. М., 2002.

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Волженкин Б.В. Коррупция. СПб., 1998.

Коррупция. Политические, экономические, организационные и правовые проблемы / Под ред. В.В. Лунеева. М., 2001.

Основы противодействия коррупции / Под ред. С.В. Максимова. М., 2000.

Скобликов П.О. Совершенствование правовой базы борьбы с коррупцией // Закон. 2003. № 3.

Голубев В.В. Злоупотребление должностными полномочиями как основа отечественной коррупции // Законодательство. 2002. № 6.

Закс В.А. Социокультурные предпосылки коррупции // Государство и право. 2001. № 4.

Корж В.П. Коррумпированные связи организованных преступных образований: криминалистический анализ // Государство и право. 2001. № 8.

Мишин Г.К. Коррупция: понятие, сущность, меры ограничения. М., 1991.

Правовые и организационные проблемы борьбы с коррупцией. М., 1993.

Лопашенко Н.А. Состояние и проблемы борьбы с коррупцией // Государство и право. 2000. № 10.

Гаухман Л.Д. Законодательное обеспечение борьбы с коррупцией // Журнал российского права. 2000. № 12.

Кабанов П.А. Коррупция и взяточничество в России: исторические, криминологические и уголовно-правовые аспекты. Нижнекамск, 1995.

Роуз-Аккерман С. Коррупция и государство. М., 2003.

Тимофеев Л. Институциональная коррупция. М., 2000.

1. Общая характеристика сексуальной преступности

Сексуальная преступность, учитывая ее особое место в структуре преступности и влияние на общественную нравственность, заслуживает самостоятельного рассмотрения и изучения. Характерной чертой этого вида преступности является то, что его наиболее опасную часть составляют насильственные преступления (ст. 131 УК РФ «Изнасилование», ст. 132 «Насильственные действия сексуального характера», ст. 133 «Понуждение к действиям сексуального характера»). Именно эти преступления часто бывают связаны с другими формами преступного насилия – убийствами, нанесением вреда здоровью разной степени тяжести, побоями, истязаниями и др. Прежде чем рассматривать их динамику в течение последних лет, замечу, что все уголовно-наказуемые сексуальные посягательства отличаются высоким уровнем латентности:

Как мы видим, число названных преступлений колеблется в разные годы, но в целом проявляется тенденция к некоторому снижению. Больше всего в 2002 г. их было зарегистрировано в Москве – 669, за ней следует Свердловская область – 637; меньше всего в Эвенкийском автономном округе – 2 (в Ненецком округе – 4, в Таймырском – 3, Чукотском – 7, Ингушетии – 3). Среди федеральных округов лидирует Приволжский – 3342 преступления. Ненамного отстает от него Центральный – 3196.

В структуре всей преступности изнасилования в 1999–2001 гг. составляют 0,28 %, а в 2003 г. – 0,32 %, т. е. их удельный вес несколько возрос. Количество таких преступлений, как половое сношение и иные действия сексуального характера с лицами, не достигшими 14-летнего возраста (ст. 134 УК РФ), и развратные действия (ст. 135), из года в год снижается. Так, если в 1995 г. преступлений, предусмотренных ст. 134, было зафиксировано 675, то в 2002 г. – 140; преступлений, предусмотренных ст. 135, в 1995 г. было зарегистрировано 2643, а в 2002 г. – 571.

В целом следует иметь в виду, что сексуальная преступность отличается высоким уровнем латентности, если, конечно, половые преступления не связаны с убийством. Особенно часто остаются скрытыми сексуальные посягательства, совершенные в семье. Многие случаи педофилии не выявляются, поэтому трудно сказать, каковы ее истинные масштабы. Так, по американским источникам, среди обследованных 10 тыс. мужчин и женщин было выявлено 5 % с гомосексуальным влечением, направленным на детей, в 455 случаев – на подростков. Согласно данным Института Кинзи (США), для несовершеннолетних опасны не столько гомосексуалисты, сколько бисексуалы. Здесь действует такая схема: бисексуализм – неудачные гетеросексуальные контакты – поиск гомосексуальных связей – боязнь мнения окружающих – поиски контактов с детьми.

Изнасилование – наиболее распространенное преступление в группе половых. Его удельный вес на протяжении довольно значительного времени остается практически неизменным: по данным выборочных исследований, в 1960-х годах изнасилования составляли 90–95 % всех половых преступлений. О том же свидетельствуют данные последних лет, даже если в одной группе рассматривать изнасилования и насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ).

Уровень изнасилований в городах и сельской местности почти одинаков. Это говорит о равной интенсивности действия в городе и на селе всего комплекса явлений, обуславливающих совершение изнасилований. Но в городе острее стоит проблема влияния на свершение рассматриваемого преступления недостатков в характере совместного досугового времяпрепровождения мужской и женской частью населения: выше доля изнасилований лиц, знакомых преступникам. Очевидна проблема «сезонности» изнасилований: основное количество приходится на теплое время года – с мая по сентябрь. Однако с увеличением количества индивидуальных квартир, благоустроенных общежитий, личных домов и дач сглаживаются различия в числе совершения изнасилований в зависимости от времени года, зато резче проступают сезонные различия по показателю места: в зимние месяцы возрастает их доля в квартирах.

Лица в возрасте до 21 года включительно составляют среди насильников примерно две трети. Наиболее высока преступная активность несовершеннолетних в возрасте 16–17 лет. На лиц же в возрасте 32 лет и старше приходится менее одной десятой от общего числа выявленных насильников. Приведенные данные указывают на одну из основных проблем изучения изнасилований. Она состоит в установлении факторов, обуславливающих возрастные различия в общественно опасном социальном поведении мужчин. Эти особенности касаются не только криминальной активности, но и других показателей совершения изнасилований, например характера применяемого насилия, совершения их в группе или в одиночку, выбора жертвы и т. д.

Чем моложе преступники, тем чаще они совершают групповые изнасилования. Редко встречаются устойчивые группы, сложившиеся специально для совершения рассматриваемых преступлений. Преступный умысел вызревает, как правило, в ходе совместного проведения досуга знакомыми лицами. Устойчивая же группа состоит большей частью из несовершеннолетних, объединившихся в процессе совершения различных по характеру преступлений и иных правонарушений. Доля групповых изнасилований среди всех изнасилований значительно превышает долю совершения группой лиц умышленных убийств или причинения тяжкого вреда здоровью.

Изнасилования ранее судимыми лицами совершаются реже, чем ранее несудимыми. Рецидивисты чаще совершают убийства и наносят тяжкий вред здоровью.

Во многих работах отмечается низкий образовательный и культурный уровень насильников, который тем не менее выше, чем у виновных в совершении убийств и причинении тяжкого вреда здоровью. У насильников отмечается также наличие отрицательных привычек поведения. Так, по выборочным данным, неоднократные нарушения общественного порядка и пьянство характерны для более чем двух третей данного контингента. Лицам, совершающим изнасилования, типично такое нравственно-психологическое свойство, как эгоцентризм, при котором собственные желания и чувства рассматриваются как единственно значимые при выборе варианта поведения и подлежащие безусловному удовлетворению. Им свойственно неуважение к женщинам, примитивизм и цинизм во взглядах на половые отношения.

В связи с этим не могут не привлечь внимания полученные с нашим участием при опросе осужденных за изнасилования данные: 36 % опрошенных указали, что при сходных обстоятельствах они всегда применяли насилие по отношению к женщинам. Следовательно, такой образ действий становится для них стереотипом, отражая в то же время отношение к женщинам в целом.

В литературе выделяются следующие черты нравственно-психологической характеристики сексуальных преступников, и в первую очередь насильников:

– грубость, зачастую переходящая в жестокость, цинизм, отсутствие чувства стыда, неуважение к людям, эгоизм, потребительское отношение к окружающим;

– крайний примитивизм во взглядах на взаимоотношения полов, сводящий их к физиологическому акту;

– взгляд на женщину как на низшее существо, призванное служить мужчине орудием полового наслаждения;

– разнузданность, не признающая никаких преград на пути к удовлетворению полового влечения;

– моральная распущенность некоторых насильников.

Западногерманский криминолог Г. Кайзер приводит следующие данные о виновных в изнасилованиях. Среди них, как вообще в «классической» преступности, больше представителей низшего социального слоя и низших групп среднего социального слоя, а также лиц с дефектами социализации. У преступников-насильников встречаются значительно чаще, чем у других половых преступников, ненормальные семейные условия, нарушения поведения в детстве и направления в дом для трудновоспитуемых. Давая более осторожную формулировку, можно сказать, что органами социального контроля регистрируются при помощи жертв и подвергаются санкциям со стороны органов юстиции прежде всего преступники с такими признаками. Для осужденных половых насильников характерны нарушенные семейные связи, трудности и неуспехи в школе и на работе, а также отклоняющиеся ценностные ориентации.

Для воспитательной работы в процессе следствия, суда и исполнения наказания важное значение имеет поведение подозреваемых (обвиняемых, подсудимых, осужденных), их отношение к собственным преступным действиям, позиция, занимаемая ими в ходе расследования. Некоторые данные по этому вопросу приводит С.В. Виноградов.

В начале предварительного следствия полностью признавали свою вину и подробно рассказывали о содеянном лишь 59 % обвиняемых. Все разнообразие защитных позиций, занимаемых обвиняемыми, можно разделить на семь групп: 1) большая группа обвиняемых (45 % дел) утверждала, что половой акт был добровольным; 2) 20 % обвиняемых, отрицая совершение полового акта, пытались объяснить повреждения, имевшиеся на потерпевшей и ее одежде; 3) 14 % допрашиваемых, признавая встречу с потерпевшей во время, близкое к моменту преступления, отрицали совершение в отношении нее каких-либо сексуально окрашенных действий; 4) 7 % обвиняемых признавали, что предлагали потерпевшим совершить половой акт, «приставали» к ним, но потом отказались от этого намерения; 5) 5 % обвиняемых признавали, что были на месте происшествия, но утверждали, что не общались с потерпевшими; 6) 7 % обвиняемых представляли алиби; 7) 2 % обвиняемых вообще не вступали в контакт со следователями либо отказывались давать показания по существу дела.

Специальное исследование показало, что на момент отбывания наказания около 60 % осужденных за изнасилования не признавали себя виновными. Особенно это характерно для мужчин зрелого возраста, которые изнасиловали несовершеннолетних, и почти для всех случаев изнасилования малолетних девочек, дочерей и женщин преклонного возраста. На наш взгляд, подобное отношение к содеянному обусловлено не только боязнью резко отрицательных оценок других осужденных, весьма возможных унижений, «отвергания» с их стороны, но и потребностью насильника выглядеть в собственных глазах лучше, чем на самом деле. Такая самооценка постепенно (а они обычно отбывают длительные сроки наказания) становится устойчивым образованием, прочно закрепляется в сознании, выполняя субъективно-защитные функции. Данное образование тем стабильнее, чем раньше оно сформировалось, например в начале предварительного расследования.

У многих насильников, как свидетельствуют беседы с ними, появляется почти искренняя убежденность в том, что, в сущности, они ни в чем не виноваты или их вина невелика. Всю вину они переносят на внешние обстоятельства и на самих потерпевших. Именно поведение последних выступает в рассказах многих осужденных за изнасилования основной причиной их преступных действий. Если бы жертвы вели себя иначе, как вытекает из их слов, то ничего бы не произошло. При этом виновность потерпевших усматривается ими и тогда, когда объектом сексуального посягательства были девочки 10–14 лет.

Разумеется, такое отношение к собственному преступному поведению существенно затрудняет исправление и перевоспитание подобных лиц, повышая вероятность повторения насильственных сексуальных действий.

По обоснованному мнению криминологов, среди насильников превалирует доля тех, кто имеет психические расстройства (в рамках вменяемости). Как правило, этим расстройствам дается адекватная криминологическая оценка. На практике очень часто изнасилования, в первую очередь в особо извращенной, жестокой, наиболее циничной форме, а также сексуальные покушения на малолетних и женщин преклонного возраста пытаются объяснить именно наличием психических аномалий («Изнасиловал потому, что психопат»).

Такие выводы представляются принципиально неверными. Прежде всего, отмечу, что наличие психических отклонений – лишь медицинский диагноз, сам по себе не объясняющий поведение полностью, поскольку не содержит указания на его мотивацию. Следовательно, необходимо психологическое объяснение, психологический анализ субъективных причин поступков с обязательным учетом нарушенной психики. Известно, что множество людей с такими отклонениями не совершают никаких противоправных действий, и уже одно это свидетельствует о нефатальном характере психических аномалий.

Тем не менее для совершенствования работы по предупреждению изнасилований, для правильного распределения профилактических сил и средств, применения адекватных мер воздействия нужно знать, какова среди насильников доля лиц с психическими аномалиями, каков их характер. По полученным нами выборочным данным, 61,0 % виновных в изнасилованиях психически здоровы. Среди остальных основную массу составляют: психопаты – 15,8 %, хронические алкоголики – 9,0 %, олигофрены – 6,8 %, лица с остаточными явлениями травм черепа – 2,8 %. Обращает на себя внимание тот факт, что олигофренов среди насильников вдвое больше, чем среди убийц, воров, грабителей и разбойников. Если всех олигофренов, обнаруженных нами среди преступников, принять за 100 %, то их распределение будет таково: среди осужденных за умышленные убийства – 6,3 %; нанесение тяжких телесных повреждений – 6,3 %; изнасилований – 25,0 %; разбой или грабежи – 14,6 %; кражи – 18,8 %; хулиганство – 20,8 %; по совокупности из числа названных с другими преступлениями – 8,2 %.

Высокий удельный вес олигофренов среди насильников объясняется тем, что интеллектуальные расстройства мешают им устанавливать контакты с женщинами, в том числе в целях сексуального сближения. Дефекты речи, ограниченный запас слов и их неправильное употребление и произношение, замедленность движений, угловатость, однообразие и бедность мимики и пантомимики, «тупое» маскообразное лицо, нарушения строения черепа, наружного уха и т. д. в сочетании с неопрятностью и неряшливостью – все это с детских лет затрудняет олигофренам взаимоотношения с людьми, вызывая в них озлобление и замкнутость.

В целом дело об изнасиловании имеют существенную криминологическую специфику несмотря на ряд общих моментов, объединяющих их с другими насильственными преступлениями, в первую очередь такими, как убийства и нанесение тяжкого вреда здоровью. Относится это и к самим насильникам. Поэтому следует признать обоснованным мнение, что, хотя убийство и изнасилование объединены одним специальным объектом, поскольку направлены против личности, и хотя оба эти преступления носят, безусловно, насильственный характер, однако лица, их совершающие, во многом и существенно различаются между собой.

Как представляется, такие различия могут быть обнаружены в социально-демографических характеристиках насильников и, например, убийц. Если здесь различия и имеются, то они не столь существенны для объяснения преступного поведения. Очевидно, важнее найти отличительные признаки в причинах этих преступлений, способствующих им условиях, мотивации. Гораздо сложнее установить отличительные черты в действиях и личности тех, кто совершил убийства или нанес тяжкий вред здоровью, и тех, кто совершил изнасилование, а затем убил потерпевшую или нанес ей телесные повреждения. Очень возможно, что подобных черт вообще не существует.

Исследование латентности изнасилований, проведенное Г.М. Резником, показало, что по понятным причинам чаще всего о совершенном на них сексуальном посягательстве не сообщают замужние женщины. Обычно о подобных преступлениях заявляют лица, которые не только были изнасилованы, но к тому же подверглись телесным повреждениям или (и) были ограблены. Г.М. Резник делает вывод, что учтенные изнасилования соотносятся с изнасилованиями латентными как 1:2,6.

По внешним объективным признакам изнасилования можно сгруппировать следующим образом:

1. Внезапные нападения на женщин, в том числе на малолетних девочек и несовершеннолетних, лиц преклонного возраста, а также случаи, когда потерпевшие находятся с мужчинами, которые также становятся объектом агрессии.

2. Изнасилования, связанные с совместным свободным времяпрепровождением в малых группах. Это наиболее характерно для несовершеннолетних и молодых взрослых преступников и часто принимает форму группового изнасилования.

3. Изнасилования, совершаемые в результате контактов (обычно досуговых) между мужчиной и женщиной, причем знакомство часто бывает коротким по времени.

4. Изнасилования женщин, находящихся в родственных и семейных связях с преступниками, а также являющихся соседями или товарищами по работе.

5. Иные случаи изнасилований.

При этом во всех выделенных группах может наблюдаться ненадлежащее поведение потерпевшей, но чаще всего во второй и третьей.

Осуществленное совместно с В.П. Голубевым и Ю.Н. Кудряковым исследование изнасилований и виновных в их совершении лиц позволило выявить следующие типы насильников:

– «охотящийся» (внезапно нападающий с целью изнасилования на незнакомых женщин);

– «регрессивный» (совершающий изнасилования девочек-подростков 7–14 лет);

– «тотально-самоутверждающийся (совершающий изнасилования женщин с одновременным убийством или избиением находящихся с ними мужчин);

– «конформный» (совершающий изнасилования под влиянием группы);

– «аффективный» (совершающий изнасилования малолетних девочек (до 7 лет) и женщин преклонного возраста);

– «импульсивный» или «ситуативный» (совершающий изнасилования в ситуациях, субъективно оцениваемых как благоприятные);

– «отвергаемый» (человек с умственной недостаточностью и другими физическими и психическими аномалиями, в силу этих недостатков он не может удовлетворить свои половые потребности обычным путем и поэтому прибегает к насилию);

– «пассивно-игровой» (совершающий изнасилования в связи с сексуально-провокационным поведением женщин и собственным неумением найти выход из создавшейся ситуации).

Это не исчерпывающий перечень, существуют и другие типы насильников.

Внимание общественности и правоохранительных органов не только России, но и всего мира привлекают в последние годы преступления, тесно примыкающие к выделенным в уголовном законе в группу деяний против половой неприкосновенности и половой свободы личности. Это – вовлечение в занятие проституцией (ст. 240 УК РФ), организация и содержание притонов для занятий проституцией (ст. 241), незаконное распространение порнографических материалов или предметов (ст. 242). Такие преступления особенно опасны, если в их орбиту вовлечены несовершеннолетние. За последние пять лет количество уголовных дел, возбужденных по ст. 240–242 УК РФ, увеличилось почти вдвое.

В 2002 г. сотрудниками органов внутренних дел была предотвращена деятельность нескольких организованных преступных групп, изготавливавших и распространявших через интернет и международные почтовые компании порнографические материалы с участием российских детей, а также занимавшихся похищением несовершеннолетних и принуждением их к занятию проституцией. Названные преступные группы действовали в пяти областях европейской части страны. Только в одном уголовном деле во время обысков были изъяты магнитные и иные носители, содержащие более 25 тыс. порнографических изображений с участием детей.

В России отмечается растущий поток девушек, в том числе несовершеннолетних, которые направляются для занятия проституцией практически в любой регион мира.

Интернет активно используется как эффективный канал распространения порно– и другой сексуально ориентированной продукции, размещения рекламных сведений о ней и ее производителях. По оценкам зарубежных экспертов, «раскрученный» порносайт приносит доход до 2 млн долл. в год.

Проходящий по одному уголовному делу организатор группы, гражданин России, проживающий в Москве, установил связь через интернет с гражданами Украины и Германии, распространявшими порнографические материалы в интернете в индивидуальном порядке. Им же было организовано производство и распространение порнопродукции, распределение обязанностей и разделение доходов. На имеющихся в распоряжении преступной группы порносайтах россиянином размещалась порнопродукция, получаемая через интернет от украинских производителей. Ее отличали крайняя степень цинизма и высочайшая извращенность.

В целях сокрытия следов криминальной деятельности для работы в интернете злоумышленники использовали похищенные у легальных пользователей реквизиты доступа и регистрировали сайты на подставных лиц. В ноябре—декабре 2002 г. правоохранительные органы России пресекли деятельность группы лиц, занимавшейся перепродажей и пересылкой через интернет порновидеопродукции со сценами насилия и издевательства над малолетними детьми. Ресурсы были размещены преступниками в российском сегменте интернета с использованием технологии редиректа (перенаправления) с целью сокрытия реального электронного адреса ресурса. Главари и организаторы преступной группы, проживающие в Юго-Восточной Азии, были осуждены на родине, некоторые находятся в розыске.

В 2002 г. в Перми арестована преступная группа из семи человек, совершавшая половые сношения, развратные и иные насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетних из неблагополучных семей, а также изготовлявшая и распространявшая детскую порнографическую продукцию в интернете. При обыске у них было обнаружено около двух тысяч порнографических фотоснимков с детьми.

2. Причины сексуальной преступности

Проблема причин сексуальной преступности, несомненно, относится к числу самых сложных, поскольку затрагивает самые глубинные, интимные переживания людей. Эти переживания обычно связаны с имеющими бытийное значение представлениями людей о самих себе, об их ценности в глазах других, о желаемом образе в глазах ближайшего окружения. Человек может принимать себя лишь в определенном качестве, что полностью относится и к сфере его сексуальной жизни. Поэтому, если он отвергаем представителями противоположного пола, у него постепенно вырабатывается к ним враждебное отношение; женщина, например, становится олицетворением и символом зла и разрушения, причем подобное отношение к ней он распространяется на весь мир.

Вот почему при поиске причин сексуальных преступлений ни в коем случае нельзя исходить из мысли, что человек в насильственном сексуальном поведении реализует лишь физиологические половые потребности. В том, что это не так, убеждают многочисленные случаи жестокости и даже убийств женщин, которые, кроме того подвергались изнасилованию. Самые жестокие и кровавые сексуальные преступления, как показывают криминологические исследования, совершают, как правило, лица, ущербные в сексуальном отношении, в том числе импотенты и т. д.

Можно назвать следующие причины совершения наиболее распространенных и опасных половых преступлений – изнасилований: преодоление постоянного или длительного блокирования сексуальной потребности; возвращение в психологически комфортные переживания периода полового созревания (пубертата), когда субъект испытывал благоприятные переживания в отношении сверстницы (реже сверстника); подчинение группе, как правило, молодежной, – член такой группы принимает участие в групповом изнасиловании для того, чтобы не выглядеть в глазах своих приятелей ущербным и нерешительным; подтверждение мужского статуса при наличии жесткой психологической зависимости от сексуально провоцирующего поведения женщины. Такие ситуации наблюдаются, когда женщина соглашается на отношения, позволяющие мужчине думать о ее согласии на интимную близость, однако в нужный момент решительно ему отказывает. В подобных случаях мужчина утверждается в искомом для себя статусе. Если преступник после изнасилования убивает женщину, то это делается, либо чтобы избежать ответственности, либо чтобы отомстить ей как источнику зла и страданий. В последнем случае потерпевшая выступает в роли символа.

Психологическое исследование виновных в изнасиловании показало, что для них характерны такие особенности, как импульсивность, нарушение прогнозирования последствий своих действий, неприятие социальных норм и требований, ригидность, агрессивность, присутствие аффективных установок. У многих из них нарушена способность к социальному взаимодействию, им свойственна общая неудовлетворенность своим положением в обществе, но в то же время стремление к идентификации с традиционно мужскими качествами (доминантностью, склонностью к соперничеству, выносливостью, пренебрежением эмоциональными впечатлениями и т. д.). Психологический же смысл совершенных ими изнасилований (о чем они не задумываются) состоит в стремлении утвердить себя по отношению к женщинам, т. е. в их преступных действиях в меньшей степени отражаются сексуальные мотивы, а в большей – стремление самоутверждению. Следовательно, их сексуальная агрессия носит компенсаторный характер. Другими словами, за этим преступлением, связанным со стремлением к явному доминированию над женщиной, может стоять субъективная нерешенная проблема.

Она заключается в том, что человек бессознательно ощущает склонность к противоположному по содержанию и, по существу, «женскому» поведению (подчиненному, пассивному), которое он стремится преодолеть, чаще всего неосознанно, чтобы соответствовать субъективным представлениям о мужских качествах, некоему образу мужчины. Разумеется, во многих случаях изнасилования совершаются в основном ради удовлетворения половой потребности, что чаще всего можно наблюдать в действиях лиц, у которых она длительное время была подавляема (солдаты срочной службы, осужденные во время и после освобождения из мест лишения свободы и т. д.).

За грубостью и стремлением к полному доминированию при совершении изнасилований могут скрываться совершенно иные, не осознаваемые качества. Это, в частности, подтверждают результаты обследования данной категории насильников с помощью психологической методики Маховер «Рисунок человека». Для них характерно восприятие конкретной женщины как обобщенного образа, как символа враждебной, агрессивной, доминирующей силы. Все это является содержанием аффективной личностной установки преступника на взаимоотношения с представительницами противоположного пола.

Анализ данных, полученных с помощью методики Маховер, также показывает, что по отношению к женщинам насильники – представители подчиненного типа – ставят себя в зависимую, опекаемую, подчиняющуюся, пассивную позицию. Поэтому, описывая сюжеты своих рисунков (мужчин и женщин), они дают им, например, следующую интерпретацию: «Сын выпрашивает у матери деньги, а она ему не дает»; «Подросток пытается познакомиться с женщиной, но боится это сделать»; «Жена ругает своего мужа, а тот обещает ей исправиться»; «Жена, которая держит своего мужа в кулаке, а он пытается наладить с ней отношения мирным путем» и т. п. Женская фигура на рисунках является более массивной, активной, чем мужская. Таким образом, в рисунках этой категории преступников явно отражается их подчиненная, зависимая позиция по отношению к женщинам, неуверенность в себе в аспекте взаимоотношений с женщинами. Другими словами, они ощущают себя психологически пассивными, страдают от недостатка «мужественности», а противоположный пол воспринимают как более сильный. Здесь очень много схожего с особенностями восприятия подростком своей матери, ребенком – взрослого человека. Для такого рода восприятия в первую очередь характерно наделение другого (в рассматриваемом случае женщины) чертами взрослого человека (опытность, сила, лидерство, защищенность в аспекте удовлетворения потребностей и т. п.) и ощущение себя в роли подростка или ребенка, т. е. зависимого, подчиняющегося, неопытного и т. п.

Согласно результатам, полученным с помощью методики Маховер, изнасилования у этой категории преступников во многих случаях имеют психологический смысл «подросткового бунта» против взрослых, т. е. женщин. «Подростковая» форма агрессии по отношению к жертвам реализуется в форме насильственного полового акта. Поэтому, очевидно, изнасилование часто сопровождается избиением, жестокость которого внешне совершенно бессмысленна; преобладают извращенные способы полового акта. Из фактических обстоятельств уголовных дел и особенно после изучения личности преступника складывается впечатление, что на первом плане здесь стоит не удовлетворение сексуальных потребностей, а унижение и подавление женщины. Присутствует также сексуальная мотивация, соединение этих двух мотивов приобретает значительную стимулирующую силу.

У виновных в совершении изнасилований обычно отсутствует ясное представление о традиционно мужских и женских чертах в поведении, отношения между мужчиной и женщиной в основном сводятся к сексуальным функциям, что свидетельствует о социально-психологической незрелости. Именно поэтому их стремление к доминированию над женщиной так часто ограничивается насильственной реализацией полового акта.

На многих рисунках этой категории преступников женщина не случайно старше мужчины. Исходя из анализа рисунков и их описаний обследуемыми, можно также сказать, что их содержание фиксирует детские, подростковые представления о взаимоотношениях полов у взрослых людей. На рисунках также прослеживается отчетливый акцент на сексуальной сфере, аффективно отрицательная окраска сексуальных представлений, сексуальные мечты и фантазии.

Это подтверждается и результатом обследования совершивших изнасилования названного подчиняющегося типа с помощью методики незаконченных предложений. Здесь прежде всего находят отражение крайне негативные по содержанию, аффективно напряженные установки по отношению к женщинам. Все женщины у таких преступников выступают как «развратные», «грязные», «нелюди» и т. п. Вопросы, связанные с половыми отношениями, вызывают аффективно отрицательную реакцию. Почти все они считают, что идеальных женщин не бывает и не может быть, все женщины одинаково плохие. Понятно, что такие установки бессознательны.

Рисунки виновных в совершении изнасилований, обследованных по методике ассоциативного рисуночного теста (АРТ), также свидетельствуют о напряженности в их сексуальной сфере, о стремлении подчеркнуть свои мужские половые функции, мощь и сила которых явно преувеличена. В рисунках очень много деталей, условно символизирующих женские и мужские первичные половые признаки и обычно не встречающих в таком количестве у других категорий преступников. Все это свидетельствует о том, что область межполовых отношений является у совершивших изнасилования описываемого типа конфликтной, аффективно окрашенной, а восприятие отношений между мужчиной и женщиной ограничивается половыми функциями. Социально-психологический аспект отношений, роли, взаимодействия как бы оторваны от чисто сексуальных отношений. Именно этим, на наш взгляд, можно объяснить поведение лица, совершившего изнасилование, если он живет вместе с женой, боится ее и полностью подчиняется ей. Жена характеризует его как мягкого, доброжелательного, исполнительного человека. В то же время он, допустим, совершает изнасилование незнакомой ему женщины, жестоко избив ее и унизив. Для таких лиц характерно, что о своей жене они отзываются положительно или во всяком случае нейтрально, а о женщинах вообще – крайне негативно.

Здесь, очевидно, происходит следующее. Такая личность бессознательно выбирает себе жену в качестве прообраза своей матери. Ей он подчиняется, зависит от нее, боится. В таком поведении реализуется его социально-психологическая установка на отношение к женщинам в целом.

Жена выступает для него в роли матери, поэтому по отношению к ней невозможны насилие, жестокость и доминирование. В то же время протест против своей пассивной роли, агрессия, попытки взять верх реализуются в его противоправном поведении по отношению к женщинам. В рассматриваемом случаях мы имеем дело с аффективными установками действенного содержания, подчиненно-агрессивными по отношению к женщинам. Подобные установки не характерны для всех, совершивших изнасилование, мы наблюдали их примерно у половины осужденных за половые преступления.

Рассмотрим результаты интерпретации данных по ММИЛ совершивших изнасилования. С помощью такой методики у них зафиксирован примитивизм в отношениях, снижение возможности сочувствия, сопереживания, сострадания и стремления понять другого. Их психологический портрет свидетельствует также о том, что для них личностно значимыми являются только физические действия и поступки. Эмоциональный, а тем более этический аспект во внимание, как правило, не принимается. Можно сказать, что они не способны осознать мотивы собственных действий и поэтому не могут правильно оценить действия других. Мужчины данной категории в психологической литературе, в том числе посвященной интерпретации результатов использования ММИЛ, описываются следующими определениями: грубый, ординарный, самодовольный, торопливый, насмешливый, шумный, ленивый, опрометчивый, равнодушный.

Поэтому можно предположить, что характерной чертой насильников вообще является наличие специфических трудностей в сексуальной приспособляемости и явных гетероагрессивных тенденциях. Очевидно, эти черты связаны в первую очередь с попыткой примитивного доминирования в отношениях с женщинами, отсутствием настроя на эмоциональный контекст, упрощенным толкованием характера отношений между мужчиной и женщиной.

Наше наблюдение за конкретными преступниками, осужденными за изнасилование, показывает, что для большинства из них не существует проблемы персонифицированного выбора женщины даже в качестве сексуального партнера, не говоря уже о ней как носительнице иных ролей, в том числе социальных. Отдельная женщина воспринимается ими как женщина вообще. Поэтому зачастую даже такие признаки, как возраст и внешность, не имеют существенного значения для насильника. Этим в значительной мере объясняются, например, случаи нападения в темноте на совершенно незнакомых женщин, внешность которых преступник даже не успел рассмотреть.

Такое восприятие женщин, низведение их до уровня всего лишь объекта сексуальной «эксплуатации», отсутствие эмпатии по отношению к жертвам, нередко своеобразная месть могут быть поняты, если учитывать жизненный путь сексуальных преступников, и в особенности условия их ранней социализации в родительской семье. Беседы с осужденными за изнасилования показывают, что большинство их них не имело надлежащих эмоциональных контактов с матерями. Последние доминировали, жестко руководили своими детьми, а еще чаще эмоционально отвергали их.

Для осужденных за изнасилования характерны такие рассказы об отношениях с матерями: «Мать меня никогда не ласкала, я чувствовал, что бабушка любила меня намного больше, чем она»; «Я был послушным, но тем не менее мать меня часто незаслуженно наказывала, била, не покупала подарки. Подарки делали брату»; «Доверительных отношений с мамой у меня не было, сестру любили больше»; «Мать очень строго следила за мной, ничего не прощала» и т. д.

Подобное отношение не могло не вызвать эмоционального отчуждения от матери, которое закреплялось в личности, постепенно приобретая характер общей установки на женщин. Последние субъективно стали восприниматься как чуждые, враждебные, доминирующие, несущие в себе разрушительную и унижающую силу создания. Мы полагаем, что именно в этом заключается изначальная причина негативного отношения к женщине в целом, которое носит, как правило, бессознательный характер.

Подводя итоги общей характеристике личности насильника, можно выделить следующие психологические качества, присущие большинству из них:

– импульсивность, нарушение прогнозирования последствий своих поступков, неприятие социальных норм и требований, высокий уровень тревожности, ригидность и аффективность в сочетании с плохой приспособляемостью, отчуждением, дезадаптированностью;

– бессознательное ощущение своей ущербности, недостаточности во взаимоотношениях с женщинами, неуверенность в себе;

– снижение возможности сопереживания, слабое самосознание, нарушение сексуальной приспособляемости и отсутствие персонификации в выборе сексуального партнера;

– стремление к утверждению себя во взаимоотношениях с женщинами, восприятие их как потенциально агрессивных, подавляющих, стремящихся к доминированию.

В преступных действиях насильников так называемого «охотящегося» типа отношения с матерью наиболее рельефно проецируется на всех остальных женщин.[20]

К представителям этого типа относятся лица, которые совершают преступные сексуальные действия в отношении незнакомых женщин. Они нападают внезапно (на улице, в подъезде, сквере и т. д.), очень часто сзади, стараясь силой сразу преодолеть сопротивление потерпевшей. Обычно такие преступники заранее поджидают жертву или выжидают подходящую ситуацию, в которой можно было бы осуществить насилие. Их поведение можно сравнить с действиями охотника, поджидающего или выслеживающего свою добычу и ищущего подходящий момент для нападения. Агрессивные действия в целях изнасилования обычно включают избиение, иногда жестокое, активные попытки физическим путем мгновенно сломить сопротивление женщины.

«Охотники» редко отбирают у потерпевших ценности или деньги. Вину в совершенном преступлении они обычно признают, так как не могут, в отличие от других категорий осужденных за изнасилование, сослаться на то, что жертва не оказывала сопротивления и добровольно вступила в половой контакт с ними. Это, очевидно, связано с тем, что они нападают на ранее незнакомых женщин и, более того, преступлению не предшествует какой бы то ни было контакт с потерпевшей.

Для характеристики личности «охотников» ключевыми являются два момента: нападение в целях изнасилования направлено только на незнакомых женщин; внезапность применения физического насилия (преступник как будто избегает любой иной формы контакта, даже возможности столкнуться взглядом с потерпевшей).

Несколько необычным с точки зрения содержания и тяжести совершенного преступления оказывается и характеристика субъекта преступления. Большинство обследованных имеют семью: жену, детей. Своих детей они любят или в худшем случае безразличны к ним. К жене в основном относятся положительно или нейтрально. В то же время в отношении других женщин испытывают отрицательные эмоции, отзываются о них пренебрежительно, считают безнравственными, способными на любую подлость. Вообще, как уже отмечалось, негативный взгляд на женщин характерен для всех насильников, а не только для «охотников». После взятия под стражу за изнасилование и даже после отбытия наказания их отношение к женщинам если и изменяется, то только в худшую сторону, поскольку они начинают видеть в них причину лишения свободы.

Объяснение конкретных сексуальных преступлений обычно требует углубленного анализа личности виновного и пройденного им жизненного пути. Во многих случаях причины сексуального насилия следует искать в отношениях, в которые преступник был вовлечен в детстве.

Эмоциональное отвергание ребенка матерью и отцом может предопределить его дальнейший жизненный путь. Особенно важно отметить: оно порождает весьма тягостные воспоминания и ощущения, которые сублимируются, переносятся в сферу бессознательного, но могут быть настолько травматичными, что способны мотивировать насильственное преступное поведение. Его личностным смыслом выступает «снятие» психотравмирующих переживаний, связанных с детством, путем уничтожения объекта, вызывающую ассоциации с этим периодом жизни. Это как бы символическая ликвидация детства. Иногда подобный личностный смысл весьма опасных преступлений скрыт за иными внешними обстоятельствами и индивидуальными особенностями.

Проиллюстрируем сказанное примером.

Б., 30 лет, образование 8 классов. Осужден на 15 лет лишения свободы за покушения на изнасилование девочек в возрасте 12 лет и одного года, а также хулиганство. Как следует из приговора, явившись вместе с товарищем в дом знакомых последнего, он пытался изнасиловать 12-летнюю девочку. В тот же день в том же доме дважды изнасиловал девочку в возрасте одного года. Первая девочка сопротивлялась и сбежала. Б. пояснил, что был пьян и очень хотел вступить в половую связь. После изнасилования вышел на улицу и напал на незнакомую женщину. Несколько раз ударил ее по голове, угрожал изнасилованием.

Ранее Б. был судим за угон автомашины, вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность, грабеж, нанесение легких телесных повреждений и дважды за нарушение правил административного надзора.

Психиатрическая экспертиза констатировала у Б. возбудимую психопатию эксплозивного (взрывчатого) типа, со склонностью к злоупотреблению алкоголем; были суицидальные попытки. Как известно, возбудимая психопатия указанного типа характеризуется аффективной несдержанностью, реакциями злобно-агрессивного плана, вслед за которыми наступают симптомы психической слабости (утомляемость, раздражительность, головные боли). Как показывает практика, среди возбудимых психопатов эксплозивного типа очень часто встречаются сексуальные отклонения.

В детстве Б. постоянно убегал из дома, родителей не слушал, воровал вещи дома и в школе, учился плохо, дважды оставался на второй год. Б. рассказывает: «Родители часто ссорились. Мать била отца, а он ее не трогал. Мать меня никогда не ласкала, не играла со мной. Отец много пил. Однажды, когда мне было 14 лет, напившись, выгнал меня из дома. Меня часто били, не кормили, приходилось ходить к соседям и просить поесть. К младшему брату родители относились лучше. Ему покупали новые вещи, ласкали, рассказывали сказки, но мать тоже выгоняла его из дома. Отношения у нас с братом были хорошие…». Первой женщиной у него была В. Она любила выпить, курила, была старше его на десять лет. Обследуемый женился на Р., которая была моложе его на два года, прожил с ней три года.

Зачем и почему совершил последние преступления не знает, поскольку был пьян. По его словам, когда он пьян, возникают мысли «побить кого-нибудь». О совершенном преступлении рассказывает довольно спокойно, тон эмоционально-бесстрастен, на деталях не останавливается, ссылаясь на опьянение. Раскаяние или самоупрек отсутствуют, ни разу не высказал сожаления о содеянном. Показательны его слова: «Говорили, что девочка умерла, но она жива», сказанные им лишь в контексте «снижения» своей вины.

Как мы видим, Б. был отчужден от семьи, дезадаптирован с детства. Особое неблагополучие семейной ситуации проявлялось в том, что Б. был отторгнут и матерью, и отцом. Причем мать не только не выполняла женские, материнские функции (не следила за сыном, не ласкала его и т. д.), но и демонстрировала выполнение «мужских» ролей (пила, била мужа). В связи с этим обоснованы предположения о нарушении сексуальной ориентации Б., что мешало ему впоследствии должным образом ориентироваться в отношениях с женщинами. Таким образом, следствием психической депривации в детстве для Б. стала дезадаптация в отношениях с женщинами.

Это наглядно проявилось при выполнении Б. тестового задания: «Нарисуйте человека». Б. изобразил человека в коротком женском платье и пояснил, что это женщина. По следующему заданию: «Нарисуйте представителя противоположного пола», он вновь нарисовал человека в коротком женском платье, изобразив еще и мужской половой орган. Дать какие-либо пояснения к рисункам Б. не смог. Таким образом, на обеих картинах в сущности изображена женщина, поскольку на втором рисунке мужские признаки отсутствуют, «мужчина» сведен лишь к сексуальной функции.

Нарушение сексуальной ориентации особенно четко проявилось при применении тематического апперцептивного теста (ТАТ). Он включает в себя ряд специальных картинок. Испытуемые должны рассказать, что там нарисовано, что предшествовало изображенному, что будет потом, каковы отношения между персонажами. Рассказы по картинкам дают возможность делать выводы о том, что представляет собой испытуемый как личность, каков его характер, ведущие мотивы и т. д. Относительно 6-й картинки, которая обычно порождает рассказ о матери и сыне, так как на ней изображены пожилая женщина и молодой мужчина, Б. пояснил: «Здесь действуют муж с женой». В рассказе по картинке в качестве семейного и сексуального партнера у него выступает пожилая женщина; поэтому небезосновательна гипотеза, что в этой фигуре он подсознательно видит свою мать.

Очень важно отметить, что в рассказах по картинкам ТАТ у Б. немолодая женщина выступает в роли существенного препятствия в установлении весьма желаемых для него отношений мужчины с молодой женщиной, мешая и даже разрушая эти отношения. То, что Б. видит свою мать в качестве такого дезорганизующего фактора, особенно отчетливо проявляется в его рассказе по картинке № 18, в котором пожилую женщину он охарактеризовал так: «Старая, пьянствует, драчливая», т. е. почти полностью повторил характеристику своей матери. Это еще раз подтверждает положение о враждебном отношении к матери и бессознательном восприятии ее как источника собственной дезадаптации в межполовых отношениях и осуждении ее по этой причине.

Эти установки в жизни Б. имеют доминирующее значение. Он рассказывал, что его «всегда тянуло ко взрослым женщинам 25–30 лет. Молодых я не любил, они мне не нравились, потому что наглые. За ними я не пытался ухаживать. В детстве с девочками никогда не играл, даже с родственницами».

Б. отвергает своих сверстниц, но лишь вербально. На самом же деле он постоянно стремится к ним, и это в сексуальной сфере решающим образом направляет его поведение. Так, по 13 картинкам ТАТ из 20 в его рассказах четко звучит тема молодой красивой женщины. С ней он связывает свое личное счастье. Однако влечение к ней подавляется сексуальной дезориентацией, преградой выступает «пожилая женщина».

В аспекте сексуальной дезадаптации Б. следует отметить весьма важный факт: жена Р. была моложе его на два года. Однако совместная жизнь была неудачной из-за частых конфликтов, возникавших обычно, когда он находился в нетрезвом состоянии. Причем инициатором конфликтов выступал Б., во время ссор избивал жену. Происходило это, на мой взгляд, по причине бессознательного ощущения мужской несостоятельности по отношению к жене как молодой и красивой (по его словам) женщине, восприятия ее как источника, демонстрирующего ему эту несостоятельность. В то же время он находится по отношению к ней в, так сказать, страдательной позиции, как к недостижимому для него в психологическом плане идеалу. Данный вывод подтверждается, в частности, наличием на руке татуировки «Ах, Рита, крошечка моя».

Вместе с тем В., с которой он жил последнее время, была старше его на 10 лет, с ней отношения внешне нормальные, бесконфликтные, но он не воспринимает ее как постоянного партнера и отказывается несмотря на ее предложения жениться на ней. Напомним, что В. довольно часто выпивала, в чем можно усматривать ее сходство с матерью Б. и тем самым оценивать указанное обстоятельство в качестве препятствия к установлению с ней длительных отношений на прочной основе.

Таким образом, для Б. характерно амбивалентное (двойственное) отношение к молодым женщинам, занимающим ведущее место в его мироощущении. Это вербальное отвергание, страх перед ними и в то же время тяготение к ним.

Б. – дезадаптированная личность, находящаяся в изоляции от окружающей среды и ее ценностей, которые не стали его ценностями и регуляторами его поведения. Они воспринимаются им как «не его», чуждые, для него необязательные, а среда, общество – враждебными. Отсюда начиная с детства постоянное антиобщественное поведение, совершение преступления в 16-летнем возрасте. В связи с этим обращает на себя внимание факт, что последние два раза он был судим за нарушение правил административного надзора, т. е. упорно игнорировал нормы, которые должны были регулировать его поведение после освобождения.

Отчуждение, а затем дезадаптация Б. и социального, и психологического происхождения. Я имею в виду, что в ряде случаев отчуждение является личностной позицией субъекта, исходит от него. Поэтому такую изоляцию можно назвать психологической. Иногда же обособление – инициатива среды, отторгающей индивида. Эту разновидность отчуждения следует назвать социальной. Я полагаю, что Б. вначале стремился к общению. Он рассказывал, что в детстве его запирали дома с младшим братом, поэтому он выбивал стекло и с братом на руках уходил играть к ребятам. Как поясняют представители администрации колонии, где он в первый раз отбывал наказание, Б. был человеком достаточно общительным. Впоследствии же дистанция между ним и средой увеличилась. Можно сказать, что его отчуждение начиная с раннего детства (отвергание родителями, побеги из дома, кражи, плохая учеба и т. д.) было нарастающим.

Другой отличительной чертой Б. является агрессивность. В этом убеждают не только преступления, за которые он был осужден в последний раз, но и прежнее его поведение: он бил жену, угнал автомашину, совершил грабеж, нанес телесные повреждения.

С учетом сказанного попытаемся объяснить преступные действия Б., за которые он был осужден в последний раз. Анализируя их, можно сделать вывод, что Б., предпринимая попытку изнасиловать 12-летнюю девочку, изнасиловав годовалого ребенка, всего лишь стремился к удовлетворению сексуальных потребностей. Тем более, как сказал он сам, эти преступления совершены им на пятый день после освобождения, следовательно, после длительного сексуального воздержания. Однако такой вывод является поверхностным, не основанным на глубоком анализе личности Б., его жизненного пути и ряде других существенных факторов.

Прежде всего, отметим, что сразу же после освобождения Б. выяснил, что жена бросила его и куда-то уехала, оставив ребенка его матери. Следовательно, ему была причинена психическая травма, вызвавшая соответствующие переживания и воспринятая им как отвергание «молодой и красивой».

На второй день после освобождения он встретился с В., которая ночевала у него подряд три ночи. Поэтому предположение, что Б. совершил преступные действия в силу острой сексуальной потребности, необоснованно. Поэтому нужно искать другие, неситуативные, движущие начала его поведения, попытаться ответить на главный вопрос: каков личностный смысл его преступных действий, ради чего они совершены?

Обращает на себя внимание, что Б. вначале пытался изнасиловать 12-летнюю девочку, но эта попытка была достаточно вялой: он не прилагал необходимых усилий, чтобы силой совершить с ней половой акт и дал ей возможность скрыться. После чего он дважды изнасиловал годовалого ребенка, который, естественно, не мог оказать ему сопротивления.

На наш взгляд, с учетом личностных особенностей Б. и его жизненного пути, в частности факта отвергания родителями, изнасилование ребенка есть действие, с помощью которого он, как можно предположить, хотел уничтожить объект своего преступного посягательства, поскольку он не просто вступил с девочкой в половой контакт, причем дважды, но и тем самым нанес ей телесные повреждения. Важно отметить, что уже после первого контакта ей были нанесены тяжкие увечья, и второй был осуществлен несмотря на это, что можно расценить как «добивание» жертвы.

Личностный смысл, мотив этого акта, как представляется, состоит в уничтожении бессознательных, психотравмирующих переживаний собственного детства. Данный акт, по-видимому, носит характер символического самоубийства. В связи с этим следует вспомнить, что у Б. наблюдались попытки суицида. Именно этот мотив выявлялся мною и в других случаях насильственных преступных посягательств на детей, в том числе убийств. Сексуальная форма уничтожения в разбираемом случае связана с тем, что именно сексуальные переживания, как мы пытались показать выше, составляют одну из важнейших особенностей внутреннего мира Б. и направляют его поведение.

Существенно, что он является возбудимым психопатом эксплозивного типа, а для этого типа характерны сексуальные перверсии (отклонения). Однако здесь нужно подчеркнуть, что наличие психопатии само по себе отнюдь не указывает на мотив совершенного им преступления, хотя эта аномалия могла и способствовать его преступным действиям, влиять на процесс мотивации. Любое расстройство психической деятельности – медицинская категория, мотив и мотивация – психологические, а психологическое явление не может быть адекватно и полностью объяснено с помощью психиатрического. Констатация подобных расстройств не равнозначна раскрытию внутренних причин любого поведения. В частности, и у невменяемых лиц можно обнаружить те же мотивы поведения, что у здоровых.

Действия Б. в отношении 12-летней девочки и женщины, которая стала объектом хулиганских действий, есть проявление его латентной агрессивной установки к женщинам, о чем мы уже подробно сказали. Таким образом, истоки преступного поведения Б. следует искать в раннем детстве.

Среди сексуальных преступников можно выделить тех, действия которых – условный возврат в прошлое, в субъективно комфортное эмоциональное состояние, либо уход от более сложных сексуальных отношении со взрослыми женщинами к более простым с подростками. К этой очень опасной категории преступников можно отнести тех, которые совершают изнасилования детей в возрасте до 13–14 лет. Изнасилования чаще всего осуществляются извращенными способами в сочетании с развратными действиями, но встречаются и изнасилования, сопряженные с тяжелыми физическими последствиями для потерпевших. Сюда же можно отнести и те случаи, когда отец (отчим) вступает в насильственную половую связь со своей несовершеннолетней дочерью (падчерицей). Объединить всех этих преступников в один тип позволяют данные психологических исследований.

У этой категории преступников изнасилования могут сопровождаться прямым физическим подавлением потерпевшей, но чаще половой контакт осуществляется благодаря обману. Сам преступник может при этом находиться в состоянии сильного алкогольного опьянения, но обычно совершает эти действия, полностью осознавая их.

Лица, совершающие изнасилование девочек, как правило, имеют собственную семью или же постоянного полового партнера – взрослую женщину. Но половой контакт с женой или любой другой взрослой женщиной не приносит им сексуального удовлетворения либо же является по тем или иным причинам для них невозможным. Это может быть связано со слабостью или же с имеющимися деформациями сексуального влечения мужчины, с сексуальной холодностью партнерши, к которой тем не менее он психологически очень привязан и от которой эмоционально зависит. У преступников, совершающих сексуальное насилие в отношении девочек, иногда наблюдается определенная эмоциональная фиксированная установка именно на девочек, возникшая в связи с сильными эмоциональными переживаниями, имевшими место в возрасте 10–14 лет. Этот феномен мастерски описан в романе В. Набокова «Лолита».

Приведем следующий пример.

Ю., 21 года, стройный парень выше среднего роста с волнистыми длинными волосами, из числа тех, кто обычно привлекает внимание девушек. Внешне мягок, даже робок. Ранее его уже наказывали за развратные действия в отношении мальчика, но он вновь привлечен к уголовной ответственности за следующие тягчайшие преступления:

1. В кустах напал на девочку 9 лет, избил ее, изнасиловал в рот и, пытаясь удушить, довел до бессознательного состояния. Похитил у нее золотые серьги.

2. Примерно через полгода совершил нападение на мальчика 8 лет, нанес несколько ударов ножом в левую половину грудной клетки и совершил с умирающим ребенком половое сношение, причинив ему три разрыва прямой кишки.

3. Через полтора месяца завел в кусты девочку 9 лет, нанес удар по лицу, душил, ввел кляп в дыхательные пути, причинив множественные ссадины и кровоизлияния, после чего изнасиловал умирающую, причинив разрывы плевы и влагалища.

4. В том же месяце обманом привел в кусты мальчика 4 лет, нанес удары по голове, причинив перелом костей свода черепа, задушил его петлей и кляпом, а затем совершил половой акт в задний проход, причинив посмертные разрывы прямой кишки.

5. Через полтора месяца проник в квартиру, где находилась девочка 9 лет, пытаясь удушить, довел до бессознательного состояния, затем нанес удар ножом в сердце и легкое, от чего она скончалась. Сразу же после ее смерти совершил половой акт во влагалище и задний проход.

Известно, что Ю. страдает психопатией, в связи с чем был демобилизован из армии. Когда ему было всего 9 месяцев, у него был тяжелый припадок: он посинел, перестал дышать, произошло самопроизвольное выделение мочи и кала. До двух лет такой припадок повторился дважды. В возрасте 19 лет Ю. упал с моста, затем последовали судороги и рвота. У отца обследуемого диагностирован шизофреноподобный синдром; шизофренией страдала двоюродная сестра отца и дочь его родного брата, который покончил жизнь самоубийством.

Лица, близко знавшие Ю. с детства, рассказали, что Ю. ни с кем из девочек в классе не дружил и даже боялся их. Если его обижали, он опускал руки и даже не отталкивал обидчика. Когда ему было 10 лет, он стал заводить сексуальные игры со своими сверстниками – и мальчиками, и девочками: они терлись друг о друга гениталиями, мальчики брали половые органы в рот, причем делалось это в присутствии девочек. Со слов Ю., он получал от этого острое наслаждение. В возрасте 15 лет по предложению незнакомого мужчины в общественном туалете занимался с ним взаимным онанированием, а затем вступил в гомосексуальный контакт. Когда ему было 17 лет, совратил мальчика 13 лет: раздел его, терся половым членом о его зад, наступил оргазм. Наказание суд определил ему условно. В этот же период пытался совершить развратные действия с незнакомой девочкой лет 9, завел ее за пивнушку в темное место, но она убежала.

Как рассказывает Ю., первый нормальный половой акт со взрослой женщиной у него был в 18 лет. Опыт неудачный, поскольку вначале не было эрекции. Она наступила лишь после дополнительных усилий партнерши. Точно такие же неудачи постигали Ю. и с тремя последующими его женщинами, которые, заметим, все были старше его на 3–7 лет. Последняя, пятая его любовница М., была в возрасте 15 лет. Половые сношения с ней тоже не приносили ему удовлетворения, но тем не менее он собирался на ней жениться. Они жили вместе вплоть до дня его ареста. Иными словами, все ужасные злодеяния совершены им в период сожительства с этой молодой девушкой. Ю. признает, что им совершено около 20 нападений на незнакомых детей, известны следствию же лишь пять из них. Важно подчеркнуть, что, по его словам, со всеми своими жертвами он лишь раз испытал сексуальную неудачу в виде отсутствия эрекции, но и то через 1–2 минуты уже был способен совершить половой акт. «Когда я видел мальчика или девочку, – поясняет Ю., – то сильно возбуждался, сразу же возникала мысль вступить в половую связь. То, что я иногда совершал половой акт с трупом… Я не чувствовал, что это труп, мне было все равно, как все равно и то, мальчик это был или девочка. Убивал, чтобы не сопротивлялись, убивал, чтобы не смогли донести». Добавим, что, живя с М., он продолжал систематические гомосексуальные контакты с Д., установившиеся, когда им было по 10 лет.

Как видим, у Ю. образовалась жестко фиксированная сексуальная установка на детей обоего пола, поскольку его первый половой опыт, принесший большое эмоциональное удовлетворение, был связан именно с этим возрастом. Все последующие «обычные» сношения с женщинами были неудачны, даже с М., к которой он был привязан больше, чем к другим, хотя и продолжал сожительствовать со своим давним дружком Д. и нападать на детей. В течение одного периода его сексуальная жизнь делилась на три части: с М., с Д. и сексуальное насилие в отношении детей. Совершенно ясно, что последнее имело место потому, что контакты со взрослыми М. и Д. его не удовлетворяли. Ю. – типичная бисексуальная ригидная личность, «застрявшая» в возрасте 10–12 лет и неспособная изменить реализацию своих потребностей в зависимости от своего же возраста и новых условий жизни. Он полностью сосредоточен на своих сексуальных переживаниях, так сказать, ушел в них, и они имеют для него первостепенное значение. Поэтому, невзирая на угрозу самого сурового наказания, Ю. насилует и убивает детей. Вспомним: он сильно возбуждался, когда видел мальчика или девочку, и сразу возникала мысль…

Можно подумать, что Ю. является некрофилом, т. е. человеком, склонным к половым сношениям с трупом. Однако такая гипотеза маловероятна, поскольку он вступал в сексуальные контакты не с трупами, а с умирающими, что существенно меняет картину мотивации его поступков. Поэтому обоснованно предположение, что во всех эпизодах момент смерти жертв «выбирался» им (конечно, бессознательно) не случайно; скорее всего, предсмертные конвульсии, внешне напоминающие сладострастные, делали более острым и всеохватывающим сексуальное наслаждение, испытываемое Ю.

Есть еще одно соображение, относящееся к мотивации совершенных Ю. преступлений: криминолог Е.Г. Самовичев выдвинул интересную идею о том, что в момент кончины происходит мощный выброс биологической энергии умирающего (возможно, связанный с сопротивлением наступающей смерти. – Ю.А.). Поэтому тесный телесный контакт с ним при сексуальном сношении позволяет в данном случае нападающему как бы «подзаправиться», позаимствовать эту энергию, вобрать ее в себя. Ю. нуждался в ней, поскольку, как уже отмечалось, отличался половой слабостью. Анализ других подобных преступлений показывает, что преступник, как правило, отличается подобной слабостью, в том числе полной импотенцией. Импотентом был ростовский маньяк Чикатило, убивший несколько десятков женщин, девочек и мальчиков и каждый раз приникавший к телу убиваемого, даже съедавший отдельные куски его тела.

Фрустрация в сексуальных взаимоотношениях со взрослыми женщинами, особенно если она, как у Ю. и подобных ему лиц, носит хронический характер, приводит дополнительно к нарушениям межличностных связей вообще, активизирует различные психологические адаптационные механизмы. В первую очередь, как показывают наши исследования, у преступников происходила активизация механизма «возвращения» в прошлое, неосознанное стремление получить в настоящем удовольствие, пережитое в прошлом. Хроническая фрустрация и нарушение социально-психологической адаптации личности приводили прежде всего к внутреннему дисбалансу и неустойчивости ее психического мира.

Отдельно следует сказать о сексуальных преступлениях в отношении детей и подростков. Прежде всего, нужно выделить семейное неблагополучие, особенно мигрантов, поскольку именно дети из неблагополучных семей становятся легкими жертвами сексуальных преступников.

Отсутствие в российском законодательстве адекватной уголовной ответственности за распространение детской порнографии обуславливает широкое распространение в России преступности данного вида. В отличие от России в развитых зарубежных странах детская порнография выделена в особую статью, которая предусматривает уголовную ответственность не только за ее производство и распространение, но и за хранение и потребление. В российском законодательстве нет даже упоминания о распространении детской порнографии. Существует лишь статья 242 УК РФ, предусматривающая ответственность за незаконное распространение порнографических материалов или предметов.

У нас в законе не выделено само понятие детской порнографии, и максимальное наказание за ее изготовление, распространение и рекламу – это два года лишения свободы. При этом такому наказанию распространители детской порнографии подвергаются очень редко. В основном правонарушители, за редким исключением, отделываются штрафами или условным лишением свободы.

В Российской Федерации реальных законодательных рычагов противодействия распространению детской порнографии в настоящее время нет.

В ст. 240 («Вовлечение в занятие проституцией»), ст. 241 («Организация или содержание притонов для занятий проституцией»), ст. 242 («Незаконное распространение порнографических материалов или предметов») УК РФ в качестве отягчающих обстоятельств не указывается на соответствующие действия, направленные на несовершеннолетних.

3. Предупреждение сексуальной преступности

Предупреждение половых преступлений по сравнению с предупреждением преступлений других видов отличается существенной спецификой и повышенной трудностью. Обуславливается это прежде всего тем, что причины половых преступлений носят, как правило, сугубо интимный, скрытый характер, большая часть из них не осознается субъектом и плохо контролируется им. Они связаны с тончайшими переживаниями, порой имеющими бытийную значимость, с межличностными отношениями, внутреннее содержание и смысл которых далеко не всегда очевидны.

Поэтому первостепенное значение приобретают максимальное внимание к человеку, понимание сложности и противоречивости его субъективного мира, расширение возможностей реализации личностных потребностей и интересов (например, самоутверждения) в различных сферах трудовой и общественной деятельности, компенсация некоторых потребностей, создание лучших условий труда и отдыха, оказание психологической, психотерапевтической помощи в сочетании с повышением эффективности воспитательной работы, особенно индивидуальной.

Не менее важно нравственное, в том числе половое, воспитание, особенно подрастающего поколения. Лишенное ханжества и ложной стыдливости и в то же время циничности и обнаженности, нравственное воспитание обязано ориентировать молодых людей в сфере сексуального общения, в котором каждый выступает уважаемым и равноправным партнером. Подобное воспитание сейчас очень актуально, поскольку в некоторых молодежных кругах мужчины выступают отнюдь не в рыцарском облике, а молодые женщины – не в образе прекрасных дам.

Разумеется, перестройка отношения к человеку, более полное удовлетворение его потребностей, улучшение воспитательной работы за счет обогащения ее содержания потребуют экономического обеспечения, возможно, и значительных материальных затрат. Однако социально-экономические меры, тем более мероприятия производственного характера, сами по себе непосредственно не могут привести к успехам в борьбе с сексуальной преступностью.

Вместе с тем обеспечение общественного порядка имеет первостепенное значение для борьбы с такими опасными преступлениями, как изнасилования и насильственные действия сексуального характера. Почти все исследователи справедливо отмечают в связи с этим важность предупреждения пьянства, поскольку состояние опьянения можно считать внутренним условием, способствующим их совершению. Оно не только развязывает руки насильнику, актуализируя, опредмечивая, как мы пытались показать выше, его скрытые переживания, личностные тенденции и просто физиологические, но не социализированные потребности. Напомним, что насильники, например, «тотально-самоутверждающегося» типа чаще всего совершают сексуальные нападения в нетрезвом состоянии. Опасность алкогольного опьянения заключается, как известно, и в том, что женщины в таком состоянии легче становятся жертвой сексуального насилия, провоцируя его во многих случаях своим поведением.

Выделим еще один существенный аспект пьянства и алкоголизма. Известно, что у родителей-алкоголиков рождаются физически ослабленные дети, нередко с органическим поражением головного мозга и расстройствами эндокринной системы, которые сказываются на психосексуальном развитии. Алкоголь оказывает патогенное действие на плод, что даже дало повод к выделению «алкогольного синдрома плода». Профилактика алкоголизма, охрана здоровья беременных, предупреждение черепно-мозгового травматизма и нейроинфекций с первых лет жизни – это профилактика многих расстройств половой сферы и нарушений полового поведения.

С этим направлением борьбы с сексуальным насилием связано и другое: предупреждение безнравственного образа жизни определенных категорий людей, чаще всего молодых, объединяющихся в разного рода группы, компании и устраивающих вечеринки с целью пьянства и разврата. Профилактика таких явлений весьма актуальна в наши дни, потому что некоторые молодые люди утратили привычные нравственные ориентиры и подобный образ действий, такая форма проведения досуга получают распространение. Женщины иногда неосмотрительно попадают в компании, где беспорядочные половые связи являются нормой, и становятся жертвами насилия. Их сопротивление обычно не принимается во внимание, а расценивается как кокетство.

Вот почему так важно улучшение досуга молодежи, обогащение его содержания. Милиция совместно с общественностью должна выявлять лиц, организующих пьяные оргии, ведущих и вовлекающих других в развратный образ жизни, предоставляющих свои квартиры для этих целей. Применение к таким лицам воспитательных, а при наличии на то оснований мер уголовно-правового и административно-правового характера способствовало бы ликвидации одного из важных условий, содействующих совершению рассматриваемых тяжких сексуальных посягательств.

Неосторожное или безнравственное поведение отдельных женщин должно быть объектом профилактических усилий не только в связи с возможностью функционирования названных «увеселительных» компаний. Нужна разъяснительная работа и среди тех женщин, которые поздно и безлюдной дорогой возвращаются домой или идут на работу. Конечно, необходимо обеспечивать безопасность подобных мест силами милиции или народных дружинников. Таким способом можно предотвратить изнасилования, совершаемые, например, представителями «охотящегося» типа.

Как мы видим, для профилактики сексуального насилия важное значение имеет обеспечение надлежащего общественного порядка в тех местах и в те периоды времени, где и когда подобные преступления наиболее вероятны. К числу таких мест можно отнести нежилые, разрушенные или недостроенные здания, городские окраины, зеленые массивы, парки, пляжи и т. д., особенно в вечернее и ночное время. Охранительные мероприятия должны быть усилены в теплое время года, когда число мест, где подобные преступления могут быть совершены, возрастает. Разумеется, такие мероприятия будут способствовать предупреждению не только изнасилований, но и других опасных преступлений против личности.

Чтобы борьба с изнасилованиями и другими видами сексуального насилия носила упреждающий характер, нужно знать, кто скорее всего может совершить такие преступления. Это не только люди, осужденные за изнасилования и освобожденные из мест лишения свободы. Требуют внимания и лица, проявляющие подозрительный интерес к малолетним девочкам или девушкам-подросткам, грубо пристающие в общественных местах к женщинам, а также те, которые не привлекались к уголовной ответственности за изнасилование ввиду отсутствия жалоб потерпевших. Необходимо выделить и группу лиц с психическими аномалиями (вменяемых и невменяемых), прежде всего олигофренов. Важно знать их поведение, наличие сексуальных нарушений, для чего следует воспользоваться помощью психиатра.

Вообще, проблема профилактики общественно опасных посягательств, в том числе сексуальных, со стороны психически больных представляется весьма актуальной, но она выходит за традиционные рамки криминологии, которая занимается изучением лишь вменяемых людей. Однако названную проблему невозможно решить лишь силами медиков и специалистов в области уголовного права. Необходимо «вмешательство» криминологии, которая накопила значительный опыт в разработке профилактических мер. Правоохранительные же органы призваны обеспечивать безопасность граждан, их честь и достоинство независимо от состояния психического здоровья того, кто может совершить общественно опасные действия. Отметим, что эти действия со стороны лиц с психическими аномалиями и психически больных по большей части отличаются особой разрушительной силой, исключительно тяжкими последствиями, жестокостью, цинизмом.

Не останавливаясь далее подробно на этих вопросах, приведу тем не менее некоторые соображения сексопатологов относительно профилактики нарушений сексуального поведения, представляющие интерес и для предупреждения сексуальных преступлений. В.М. Маслов, И.Л. Ботнева, Г.С. Васильченко различают два аспекта профилактики – медицинский и социальный.

Медицинский аспект включает в себя:

– предупреждение нарушений пренатального периода (профилактика стрессовых состояний у беременных, контроль за приемом ими лекарственных средств и т. п.);

– раннюю диагностику и своевременное лечение психических расстройств, способствующих нарушениям коммуникации и психосексуального развития;

– выявление и медико-педагогическую коррекцию искажений психосексуального развития на самых ранних этапах.

Социальный аспект профилактики предусматривает:

– правильное полоролевое воспитание, которое должно быть направлено на ознакомление детей с половыми различиями, а не на сексуальность (недопустимо одергивание, запугивание, наказание при первых же намеках на «сексуальные» проявления). Как правило, в дошкольных учреждениях основные коллективные игры (в «космонавтов», «машинистов», «строителей» и т. п.) проводятся без учета пола детей. В школах иногда предпочитают фемининное (женоподобное) поведение у мальчиков и маскулинное (мужеподобное) у девочек. Маскулинное поведение у мальчиков подавляют, а компенсаторное гипермаскулинное поведение служит основанием для отнесения подростка в разряд «трудновоспитуемых». «Бесполое» воспитание школьников проявляется в том, что нередко девочки к мальчики на равных моют полы и поливают цветы, учатся шить, вязать, мастерить и т. п.;

– привитие навыков к общению со сверстниками (в том числе другого пола). Целесообразно проводить своеобразные практикумы по коммуникации. С каждым годом обучение должно усложняться, охватывать все новые аспекты взаимоотношений между людьми и прививать чувство любви и уважения к представителям противоположного пола;

– предупреждение растления и совращения детей и подростков (очень важно исключить доступ к порнографическим изданиям).

При рассмотрении вопросов профилактики нарушений сексуального поведения у лиц с сексопатологическими особенностями почти все авторы особое внимание уделяют микросоциальному окружению, и прежде всего семье. Можно убедиться, что высказываемые при этом взгляды имеют значение не только для сексопатологических личностей. Понятно, что нравственное неблагополучие семьи может обусловить в дальнейшем неправильное поведение как с развитием половых расстройств, формированием психопатического склада характера, так и без психопатологических нарушений. Адекватные социально-педагогические мероприятия, предусматривающие привитие высоких моральных качеств, являются важнейшей предпосылкой сексуально приемлемого поведения, в том числе у лиц с сексуальной и психической патологией.

Я уже неоднократно обращал внимание на формирование мотивации и механизмов насильственных половых преступлений. Понятно, что подобные негативные моменты, особенно эмоциональное, но скрытое отвергание матерью ребенка выявить очень трудно, а часто и невозможно, тем более, что вмешательство в дела семьи всегда должно быть исключительно корректным и тактичным. Но если такие отрицательные факты становятся известны, психологическая, педагогическая помощь семье весьма желательна.

Сейчас такая помощь практически отсутствует не только по причине нехватки психологов соответствующего профиля. Десятилетиями процветавшая в нашей стране невежественная критика психоанализа и фрейдизма (неофрейдизма) привела к тому, что в случае возникновения сложностей психологического характера в семейной, сексуальной или иной интимной сфере жизни, человеку попросту не к кому обратиться за помощью. При отсутствии психотерапевтической помощи аффективные переживания накапливаются и могут привести к «взрыву» – насильственным сексуальным действиям. Поэтому создание соответствующей психологической службы имеет исключительное профилактическое значение. Но ее роль не следует, конечно, ограничивать столь узкими рамками, они должны включать социальную помощь личности, что будет способствовать ее более успешной адаптации в различных сферах жизни.

Подчас одним и тем же преступником (реже – одними и теми же группами преступников) совершается не одно, а ряд изнасилований. Такая «серийность» наиболее характерна для «охотников». Поэтому важное предупредительное значение имеет своевременное установление виновных, в противном случае повторные насильственные сексуальные посягательства, особенно для отмеченного типа, становятся достаточно вероятными.

Опасность безнаказанности заключается и в другом. Лица, обычно молодые, участвующие в групповых изнасилованиях, если вовремя не изобличены, втягивают в совершение преступлений других молодых людей. Сами же сексуальные посягательства становятся все более жестокими, циничными, опасными, они превращаются для насильников в некую игру с будущими потерпевшими. Длительная безнаказанность сексуальных преступников чревата не только для женщин, но и для всего населения региона.

Между тем быстрое и квалифицированное раскрытие изнасилований и других насильственных сексуальных действий, прежде всего совершаемых «охотниками», весьма затруднительно. Несколько «проще» предупреждать и раскрывать изнасилования, если они могут быть совершены или уже совершены молодежными группами, известными своей антиобщественной направленностью; в местах, известных правоохранительным органам, поскольку там уже совершались подобные и другие насильственные преступления. «Серийность» же некоторых изнасилований, часто заканчивающихся гибелью жертв, во многом связана с недостаточным использованием научных, в том числе психологических, достижений, раскрывающих особенности личности насильника, причины и механизмы их преступного поведения.

Насильники отличаются определенным набором психологических черт и спецификой мотивов преступных действий. Их совокупность характерна именно для данного типа, что и дало основания для типологизации. Следовательно, при обнаружении таких преступлений, получении необходимых сведений из показаний потерпевшей и свидетелей, осмотре места происшествия и из других источников можно составить психологический портрет насильника (или насильников), его примерную модель. Эти материалы могут служить базой для построения и проверки следственных версий, определения тактики допросов, очных ставок и иных следственных действий.

Если бы имелся единый банк психологической информации об особенностях конкретных лиц, ранее наказывавшихся за изнасилования, то, по-видимому, из него можно было бы черпать сведения о том (или тех), кто скорее всего мог совершить данное преступление, во всяком случае хотя бы очертить по этому параметру круг подобных лиц. Разумеется, предположения носили бы самый приблизительный характер и использовались бы лишь для розыска преступника, а не в качестве доказательства вины подозреваемого или обвиняемого. Поскольку же сейчас подобного накопления информации не происходит, для раскрытия сексуальных преступлений можно использовать метод соответствия психологических черт конкретного подозреваемого тому типу насильников, представители которого вероятнее всего совершают преступления подобного рода. Понятно, что, если искомое соответствие и будет обнаружено, оно должно только направлять розыскные усилия, использоваться, как отмечалось, при проведении следственных действий, а не доказывать чью-то вину. В настоящее время работники уголовного розыска и следствия иногда прибегают к помощи психологов, но только эпизодически. Представляется, что их активное участие в расследовании уголовных дел о тяжких преступлениях принесло бы большую помощь в борьбе с преступностью.

Профилактике изнасилований способствовало бы совершенствование уголовного законодательства. Сейчас оно недостаточно учитывает обстоятельства совершенного преступления, особенно поведение потерпевшей. Действия жертв могут быть ненадлежащими в самых различных вариантах и проявлениях, даже когда на них нападают насильники-«охотники». Но я считаю, что в некоторых случаях, а именно тогда, когда женщина ведет сексуальную игру с мужчиной («пассивно-игрового» типа), это может рассматриваться в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность виновного.

Немаловажна общепрофилактическая роль судебных процессов по делам об изнасилованиях. В ходе разбирательства суд обязан показать отрицательные стороны поведения других лиц, помимо обвиняемых, которые своими действиями способствовали формированию намерения совершить такое преступление и реализации этого намерения. По делам об изнасилованиях, совершенных подростками, желателен допрос в суде родителей, представителей учебных и трудовых коллективов, других лиц, ответственных за их воспитание и поведение.

Отдельные материалы о подобных судебных процессах могут публиковаться, но без подробностей, способных исказить главный смысл подобных публикаций – извлечение нравственного урока. Это обстоятельство я особо подчеркиваю в наш век усиленного внимания к средствам массовой информации, возможности которых в профилактике даже сексуальных преступлений достаточно велики, но пока не используются в полной мере.

Отмечу еще один важный аспект предупреждения сексуальных преступлений в целом и изнасилований в особенности. Соответствующая предупредительная работа будет недостаточно эффективна, если не будут использоваться результаты сексологических и сексопатологических исследований. При этом криминологическая проблематика ни в коем случае не должна ограничиваться сексопатологическими данными. Нужно поднимать сексологические вопросы вообще.

Необходима комплексная программа противодействия вовлечению несовершеннолетних в порнобизнес и проституцию, а также внесение изменений в уголовное законодательство в целях применения более суровых наказаний к виновным в вовлечении детей и подростков в порнобизнес и проституцию. Комплексная борьба с подростковой сексуальной эксплуатацией – это задача всего общества и дело государственной важности. В этой части российское законодательство должно быть приведено в соответствие с законодательством передовых зарубежных стран (например, США) и международными правовыми актами.

Представители европейских государств, в которых проживают потребители детской порнопродукции, неоднократно указывали на то, что рынок такой продукции формируется в странах бывшего СССР, и прежде всего в России. Они обращались к российским представителям с просьбой организовать более эффективную борьбу с порноиндустирией и сексуальной эксплуатацией в нашей стране.

Большая озабоченность распространением порнографии в интернете постоянно высказывается правоохранительными органами ряда европейских стран, США, Канады и др. Тема борьбы с правонарушениями, связанными с распространением детской порнографии, в том числе и в интернете, неоднократно обсуждалась в рамках международных встреч представителей правоохранительных органов. Так, в ходе рабочей встречи представителей правоохранительных органов в Хиросиме (Япония) 14–16 ноября 2000 г. ее участники активно поддержали предложение Италии заняться проблемами противодействия распространению детской порнографии в интернете. С этой же целью в Риме 8–9 марта 2001 г. состоялась встреча экспертов для подготовки соответствующих рекомендаций.

Все это свидетельствует об особой актуальности решения проблем детской порнографии и проституции. То, что Россия поставляет несовершеннолетних на этот рынок – позор для нашей страны. Однако задача заключается не только в том, чтобы объективно оценить состояние борьбы с такими явлениями, но и выработать механизм и соответствующие меры повышения эффективности предупредительной деятельности.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Антонян Ю.М., Ткаченко А.А., Шостакович Б.В. Криминальная сексология. М., 1999.

Антонян Ю.М., Голубев В.П., Кудряков Ю.Н. Изнасилования: причины и предупреждение. М., 1990.

Антонян Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. М., 1993.

Антонян Ю.М., Позднякова С.П. Сексуальные преступления и их предупреждение. М., 1991.

Антонян Ю.М., Верещагин В.А., Потапов С.А., Шостакович Б.В. Серийные сексуальные убийства. М., 1997.

Серийные сексуальные преступления. Криминологическое и патопсихологическое исследование / Под ред. Ю.М. Антоняна. М., 2000.

Агрессия и психическое здоровье / Под ред. Т.Б. Дмитриевой, Б.В. Шостаковича. СПб., 2002.

1. Понятие и общая характеристика

Термин «терроризм» происходит от латинского слова terror – страх, ужас. Как социально-политическое явление и общественно опасное деяние терроризм имеет многовековую историю. Его обыденное и юридическое понимание с течением времени изменялось и расширялось, но суть – наведение страха и ужаса на власть и население путем совершения жестокого насилия и угроз насилия с целью запугивания, устрашения и подавления политических противников и конкурентов, навязывания им своей линии поведения – остается практически неизменной. Террологи (специалисты по изучению терроризма) отмечают, что в политологической, социологической и юридической литературе приводится до ста определений терроризма, но все они, как правило, указывают на два основных признака собственно террористических действий – насилие и его необходимое следствие – устрашение. Использование крайнего насилия и угрозы его применения для достижения публичных или политических целей является наиболее распространенным определением терроризма в мировой и отечественной литературе.

Это основная черта терроризма, его специфика, позволяющая отделить его от смежных и похожих на него преступлений. Терроризм выступает в качестве способа ослабления противника путем и физического изменения, даже уничтожения объекта (объектов) нападения, например путем убийства, и одновременно психического воздействия на противоборствующую сторону. Иногда физическое воздействие практически отсутствует, например при небольшом взрыве, не причинившем никакого вреда или нанесшем минимальный урон, хотя он и совершен ради достижения сугубо корыстной цели, например ради устрашения коммерческого конкурента. Здесь психическая агрессия является единственной и ведущей и носит демонстративный характер. Демонстрация имеет место и тогда, когда не преследуются никакие материальные цели, а террорист желает лишь показать себя, самоутвердиться. Отдельный акт террора может быть символическим и призван воздействовать на гораздо большую аудиторию, чем непосредственно устрашаемая жертва.

Терроризм ни в коем случае нельзя сводить только к убийствам руководящих государственных и общественных деятелей, равно как и считать терроризмом вооруженные разбойные нападения революционеров с целью завладения материальными ценностями для своей партии. В современном мире найдется немало общеуголовных группировок, которые, учиняя банальный разбой, прикрываются революционными фразами.

Терроризм в широком понимании многолик. Он вбирает в себя самые разные формы террористической активности – от политической, идеологической, сепаратистской, религиозной и даже так называемой партизанской борьбы до разовых кровавых криминальных акций; от справедливой вынужденной борьбы с угнетением ради выживания до зверского уничтожения ни в чем не повинных людей в корыстных политических интересах. В связи с этим до сих пор не выработано общемирового юридического и политического его понимания. Тем более, что после окончания «холодной войны» терроризм трансформируется, приобретая не только политическую, но и религиозную направленность, распространяясь в сферы экономики, бизнеса и других общественных отношений, в том числе и криминальных. Сегодня никто не застрахован от террористического нападения, в том числе и самые охраняемые люди в мире (монархи, президенты и главы правительств, руководители банков и т. д.).

К терроризму можно отнести не только собственно террористические акты (ст. 205 УК РФ) или посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (террористический акт, ст. 277 УК РФ), но и такие преступления, как похищение человека, захват заложника и некоторые другие, суть которых состоит в устрашении.

Террористические преступления в России в целом имеют тенденцию к росту. Преступлений, квалифицируемых в соответствии со ст. 205 УК РФ, в 1997 г. было зарегистрировано 32, а в 2001 г. – 327.

Суммарный уровень преступлений террористической направленности увеличился за анализируемое пятилетие в 3,7 раза, уровень собственно терроризма – более чем в 10 раз, заведомо ложных сообщений об акте терроризма – в 3,8 раза, организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем – в 165 раз, организации преступного сообщества – в 2,5 раза. Количество же захватов заложников и угонов воздушного и водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава сократилось наполовину.

Статистические данные о похищении людей (ст. 126 УК РФ) приводится в табл. 1 и 2 (в абсолютных цифрах).

Первое, что бросается в глаза, – это значительное уменьшение числа похищений человека в 2000 г. как по стране, так и по всем регионам, с последующим ростом числа таких преступлений, в том числе в Южном федеральном округе. Это вообще единственный год, когда было зафиксировано уменьшение числа похищений человека по сравнению с предыдущим годом. Представляется, что во многом это объясняется общепревентивным воздействием. Во-первых, в 1999 г. были внесены изменения в ст. 126 УК РФ, которые существенно увеличили размеры санкций за квалифицированные составы похищения человека, в том числе из корыстных побуждений. Во-вторых, конец 1999–начало 2000 г. – это время проведения антитеррористической операции в Чечне, которая тоже имела общепревентивное значение. Проведением этой операции, которая с правовой точки зрения представляет собой восстановление юрисдикции России над своей мятежной окраиной, можно объяснить и резкое увеличение темпов прироста похищений людей в Южном федеральном округе – 37 % в 2001 г. и 44,4 % в 2002 г.

Статистические данные о захвате заложников (ст. 206 УК РФ) отражены в табл. 3 и 4 (в абсолютных цифрах).

Как и в ситуации с похищениями, в 2000 г. преступления, связанные с захватом заложников, также характеризовались отрицательной динамикой темпов прироста как по стране в целом, так и по регионам (кроме Приволжского федерального округа). В остальном наблюдаются различия.

Повышенное число выявленных преступников при захвате заложников говорит о том, что это преступление совершается группами чаще, чем похищение человека. Если за анализируемый период число похищений человека в абсолютном выражении выросло (1997 г. – 1140 случаев, 2002 г. – 1535), то захват заложников, напротив, уменьшился в три раза – со 114 случаев в 1997 г. до 39 в 2002 г. И это на фоне резкого скачка актов терроризма (ст. 205 УК РФ): с 32 случаев в 1997 г. до 360 случаев в 2002 г. Понятно, что этот рост в основном произошел за счет Чечни. Еще можно отметить низкую латентность преступлений этого вида.

Данные официальной статистики не позволяют осветить многие важные моменты. Для углубленного изучения приходится прибегать к выборочным исследованиям. Так, при выборочном исследовании захвата заложников (1997–1999 гг.) были получены следующие результаты.

– захваты совершаются равномерно по временам года, а по времени суток чаще всего днем (29,9 %) и вечером (39,1 %);

– чаще всего целью захвата является получение выкупа (36,1 %), значительно реже происходят захваты для обмена на арестованных боевиков (17,6 %) или приобретения оружия (11,1 %).

Окончание «холодной войны» и интенсивный процесс глобализации в последние годы ведут мировое сообщество все к большему единству во взглядах на насильственные террористические методы для достижения любых политических, национальных, религиозных и уж тем более сугубо криминальных целей. Но данное единство пока не закреплено в международном праве, и оно не может запретить борьбу людей (иногда многолетнюю и многовековую) за политическую, социальную, национальную и религиозную справедливость, что при определенных условиях может вылиться в радикализм, экстремизм, насилие и терроризм. Лобовое военное насилие против таких «борцов» и поддерживающего их народа, как показывают события на Ближнем Востоке и в других регионах и странах, лишь «загоняют болезнь вглубь». Выход лежит в переговорном процессе и поиске компромиссов. Но озлобившиеся друг на друга стороны для принятия таких решений, как правило, не готовы.

Терроризм представляет собой повышенную опасность потому, что:

– часто влечет за собой массовые человеческие жертвы, наносит многим людям непоправимые телесные увечья и психические травмы, приводит к разрушению материальных и духовных ценностей (в том числе культовых), которые иногда бывает трудно, а подчас и невозможно воссоздать; террористы часто уничтожают людей, не имеющих к их конфликтам и проблемам никакого отношения;

– способен сращиваться, а в ряде случаев и сращиваться с организованной преступностью, в первую очередь в связи с незаконным оборотом наркотиков и оружия;

– может использовать ядерное и иное оружие массового поражения для достижения своих целей;

– таит в себе угрозу провоцирования серьезных военных конфликтов и даже войны, не говоря о национальных и религиозных конфликтов;

– влечет за собой не улучшение, а ухудшение общественно политической и экономической ситуации в данной стране или регионе мира, снижения уровня жизни населения.

К терроризму прибегают не только более слабые, но и менее цивилизованные люди, что является оценкой их нравственности, их приобщенности к культуре. Это относится к террористам не только из малоразвитых, но и из самых цивилизованных стран. Вообще, в малоразвитых странах терроризм не относится к числу распространенных явлений. Само террористическое убийство, как правило, является посягательством не против конкретной личности, а против самой жизни, против тех, кто выступает, кто вызывает злобу и ненависть просто потому, что выступает символом, олицетворением, носителем иных отношений и иной культуры, субъективно воспринимаемой в качестве постоянно враждебной и угрожающей.

Сейчас террористы используют более жесткие, более изощренные меры проведения террористических актов, на более высоком технологическом уровне. Современная техника позволяет сделать террористу такой же снайперский выстрел, какой может сделать профессиональный контртеррорист. Если в начале века террористы-революционеры в основном не обладали специальной военной подготовкой, доходили до всего опытным путем, фактически не имели тренинговой базы, то представители современных групп имеют такие базы в своей стране и за рубежом, специальную технологию, квалифицированных инструкторов, многие из которых прошли подготовку в частях специального назначения.

Материальное обеспечение террористических групп, а следовательно, уровень их возможностей и масштабов действий различны. Среди них могут быть нуждающиеся, которые живут разбоем или за счет нерегулярно выдаваемых сумм отдельными лицами. Но встречаются и организации хорошо обеспеченные, с внутренним разделением труда и специализацией, современным оружием, складами, тренировочными лагерями, госпиталями, лабораториями, убежищами, средствами связи, транспортом, маскировкой и т. д. Такие организации, связанные, например, с наркобизнесом, можно встретить в Латинской Америке, на Ближнем Востоке с мощной поддержкой местных нефтяных собственников, в Афганистане – до событий 11 сентября 2001 г. Террористические организации могут кооперироваться, оказывать друг другу помощь деньгами, оружием и людьми.

Субъектом терроризма может быть государство, его высшие и местные органы, его воинские части и карательные учреждения, суды и правоохранительные органы, партии (движения) и их боевые звенья, партизанские формирования, отдельные группы, в том числе тайные, создаваемые собственными силами или государством, тайные общества, наконец, отдельные лица.

В зависимости от того, кто является субъектом терроризма и какие цели преследуют террористические акты, можно различать следующие виды терроризма:

1. Политический – связан с борьбой за власть и соответственно направлен на устрашение, а в ряде случаев и на устранение политических противников и их сторонников.

2. Государственный – определяется потребностью в устрашении собственного населения, его полного подавления и порабощения и вместе с тем уничтожения тех, кто борется с тираническим государством или может быть заподозрен только в неприязни к нему. В XX в. государственный терроризм господствовал в СССР, Германии, Италии, Китае, Камбодже.

3. Религиозный – осуществляется ради того, чтобы утвердить, заставить признать свою религию, свою церковь, обеспечить ей государственную поддержку и одновременно ослабить другую конфессию, нанести ей как можно более ощутимый урон. Сейчас религиозный терроризм имеет место в Пакистане, Индии, в России на территории Чечни.

4. Корыстный – устрашаются те, кто препятствует получению материальных благ, коммерческие соперники и те, кто обязан платить дань преступникам либо кого принуждают принять заведомо невыгодные условия. Война наркомафии с властью в Колумбии в 1994–1995 гг. является типичным примером корыстного терроризма.

5. «Криминальный» – тесно примыкает к корыстному и во многом сливается с ним. Его содержанием является уничтожение соперников и устранение их сторонников при конфликтах между организованными группами преступников. Как показывает практика, такого рода террористические акты встречаются достаточно часто и их жертвы многочисленны.

6. Военный – имеет место во время войны и направлен не только на экономическое и военное ослабление противника, уничтожение его промышленной и военной мощи, стремясь привести его в оцепенение, навести ужас на население, деморализовать. Таков был смысл англо-американских бомбардировок фашистской Германии, атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Военным терроризмом можно назвать действия германского вермахта в оккупированных странах, уничтожение там населения, расстрел заложников, разрушение и похищение материальных и духовных ценностей и т. д.

7. Националистический – преследует цель путем устрашения вытеснить другую нацию, захватить ее имущество и землю, иногда избавиться от ее власти, отстоять свое национальное достоинство и национальное достояние. Этот вид терроризма часто принимает форму сепаратизма (Чечня в России, Страна Басков в Испании, Северная Ирландия в Великобритании). Террористический сепаратизм не имеет ничего общего с патриотизмом, ибо это есть именно национализм – глухой, фанатичный, истеричный, не приемлющий никаких доводов.

8. «Идеалистический» – может быть выделен в связи с тем, что террористические акты могут совершаться ради иллюзорной идеи переустройства мира, «счастливого будущего», победы «справедливости» и т. д. При этом преступники опять-таки пользуются устрашением, уничтожением тех, кто думает иначе, а тем более препятствует достижению их целей. «Идеалистические» террористы не менее страшны, чем любые другие, они не останавливаются перед жертвами, тем более, что среди них много фанатиков.

9. Партизанский – направлен против оккупантов или против тех, кого считают оккупантами. В годы Великой Отечественной войны партизанский терроризм был распространен очень широко. В конце XX—начале XXI в. в Чечне развернуто партизанское движение против российских вооруженных сил.

Отдельные виды терроризма могут переплетаться между собой, например религиозный с националистическим, особенно в сепаратистских целях. Именно этнорелигиозный терроризм получил наибольшее распространение в современном мире.

Отдельным видом терроризма является международный, распространившийся после Второй мировой войны. Сначала к нему были склонные идеологически противоборствующие страны (социалистические и капиталистические), затем слаборазвитые страны (против богатых государств), а также развитые страны (против развивающихся и других государств) в целях военно-политической экспансии и расширения зоны влияния.

В резолюции ООН «О недопустимости политики государственного терроризма и любых действий государств, направленных на подрыв общественно-политического строя в других суверенных государствах» эта деятельность получила международное осуждение, и ее уровень стал постепенно уменьшаться. Но борьба за зоны влияния продолжается, в том числе и методами, близкими к террористическим.

Формой государственного терроризма является поддержка, финансирование, предоставление оружия, баз для обучения террористов, укрытие их от возможного наказания и т. д. некоторыми странами с военными диктаторскими режимами (например, Ливией, Афганистаном во время правления талибов), использование террористических организаций в собственных политических интересах. Этот вид государственного терроризма также получил международное осуждение. Против таких стран (Ливия, в прошлом Ирак и др.) применяются жесткие международные политические, экономические и иные санкции.

Международный терроризм может быть осуществлен как террористическими государствами (государствами, поддерживающими терроризм), так и международными террористическими организациями типа Аль-Каиды Бен-Ладена, которые в настоящее время представляют основную опасность. Можно назвать такие международные террористические организации как «Хамас» (Палестина, Израиль), «Хезболла» (Ливан), «Братья мусульмане» (Египет, Сирия, Саудовская Аравия). Террористические государства часто сотрудничают с такими организациями.

Если внешний государственный терроризм (в своем изолированном виде) более или менее контролируем, преступная активность международных террористических организаций в условиях глобализации, расширяющейся свободы передвижения, интенсивных миграционных и коммуникационных процессов является трудно отслеживаемой. Более того, различные международные террористические организации, располагающиеся на территории многих государств, имеют тенденцию к политическому, организационному, материальному и финансовому взаимодействию, что делает их еще более опасными. Особую опасность международный терроризм представляет не столько для отдельных стран, сколько для международного правопорядка и международных отношений в целом.

Внутренний терроризм также может быть осуществлен двумя субъектами: государством против собственного народа и внутренними террористическими организациями и отдельными лицами против своих политических, экономических и иных конкурентов. И если первая разновидность внутреннего терроризма более или менее надежно контролируется международными организациями, наблюдающими за соблюдением прав человека и гражданина в разных странах, то террористические организации политической, националистической, религиозной, а тем более уголовной, корыстной направленности, нередко сросшиеся с организованной преступностью внутри страны, труднее поддаются социально-правовому контролю.

Международные и внутренние террористические акты в зависимости от среды, технологии и формы совершения могут быть наземными, воздушными, морскими, технологическими, информационными, ядерными, биологическими, химическими, генетическими и т. д. Особо распространенным является наземный, воздушный, химический и биологический терроризм. Наибольшую опасность может представлять ядерный терроризм, посягательства на объекты применения атомной энергии, использования ядерных материалов, радиоактивных веществ, источников радиоактивного заражения.

Терроризм как явление социально-политической жизни известен в России давно. Первые попытки какого-то определения его в действующих законах специалисты относят к XVI в. В истории российского самодержавия были частыми политически мотивированные заговоры и убийства сановников или царствующих особ в политических и иных целях. Наряду с этим фактический властный террор осуществлялся царями и вельможами против своих подданных. В XIX в. террор в России приобрел наиболее зримые черты: народнический, революционный террор, с одной стороны, и черносотенный, с другой.

С 1917 г. в нашей стране существовали специфические формы политического и идеологического терроризма: революционный (ленинский) и контрреволюционный (белый и красный) террор в период революции и Гражданской войны; государственный внутренний террор в период сталинских и последующих политических репрессий; государственный международный терроризм в течение всего периода существования советской власти. Эти формы терроризма, конечно, не были криминализированы во время их существования и оценены обществом и государством в качестве политического террора только после разрушения советской системы.

Государственный террор в советское время, особенно во времена сталинизма, был действительно ужасающим. Им занималась юстиция, которая может быть определена как «часть юридической системы, специально созданная или используемая для подавления политических противников, путем применения правовых и противоправных средств».[22] Миллионы людей были уничтожены и репрессированы по политическим мотивам. По нашим подсчетам (В.В. Лунеева) общее число репрессированных составило около 40 млн человек. В то же время массовый страх и жесточайший тоталитарный контроль советского режима фактически заблокировали реальное и политически мотивированное насилие против существующей власти.

Террористические акты были единичны (в 1973 г. взрыв самолета, летевшего из Москвы в Читу, в 1978 г. серия взрывов в московском метро, совершенные армянскими националистами, в 1982 г. угон самолета в Турцию братьями Шмидт, в 1983 г. захват самолета в тбилисском аэропорту, покушения на руководителей КПСС и Советского государства и др.).

В период перестройки в СССР в 1980-е годы, распада советского государства и непоследовательного демократического и рыночного реформирования России и других стран, образованных на постсоветском пространстве на рубеже XX и XXI вв., насильственная террористическая активность этнополитической, сепаратистской, националистической и религиозной мотивации приобрела практически новый и массовый характер (Азербайджан, Армения, Грузия, Таджикистан, Узбекистан, Чечня и т. д.) и со временем получила поддержку международных террористических организаций и стран, поощряющих международный терроризм. Внутренний терроризм объединился с международным.

В России нет консолидированной террористической организации, хотя террористических групп, особенно чеченских, много, и террористические акты совершаются статистически почти ежедневно (в 2001 г. было зарегистрировано 327 случаев терроризма на 365 дней года). Другой особенностью российского терроризма является то, что террористы не берут на себя ответственности за совершенные взрывы и нападения, за исключением отдельных случаев, когда такую ответственность публично брал на себя Радуев, но это могло быть «игрой на публику». Из сказанного можно сделать вывод, что российский терроризм еще не отошел от традиционной организованной преступности и не «легализовался» в отдельную политико-террористическую структуру. Его идеи не обладают большой притягательной силой, но от этого действия не менее опасны.

2. Причины терроризма

Причины терроризма следует различать в зависимости от того, к какому виду относятся преступные действия. В целом же причины таковы:

1. Нерешенность социальных, в том числе национальных и религиозных, проблем, но не любых, а только тех, которые имеют для данной социальной, национальной или иной группы бытийное значение, связаны с ее самооценкой и самоприятием, представлениями о себе, с ее духовностью, фундаментальными ценностями, традициями и обычаями. Иногда подобную группу отличают нарциссизм, склонность к декларациям своей исключительности и избранности. Разумеется, проблемы такого рода практически неразрешимы, поскольку могут пострадать другие группы, чьи интересы неизбежно будут ущемлены, например, при межнациональном или религиозном конфликте.

Речь идет о неразрешенности именно витальных проблем, а не о простом разделении общества, об остром взаимном неприятии, вражде, ненависти, исключающих компромисс. Должна произойти утеря общей духовности, первопричинных, исконных психологических, ценностных начал, дотоле цементировавших людей.

Детерминантами современного терроризма были и остаются социально-экономические причины, выраженные в величайшей социальной несправедливости, на которую потом наслаиваются многие другие обстоятельства. Эти причины окрашиваются в тот или иной политический, идеологический, национальный, религиозный или в психологический «цвет», что еще более упрочает террористическую направленность различных групп и слоев населения и его отдельных представителей.

Поэтому сегодня терроризм в его широком понимании (особенно международный) – это не только столкновение религий, наций, цивилизаций, но и антагонизм между бедностью нередко потенциально богатых регионов и богатством развитых стран. Но и здесь движущей силой выступает не столько сама бедность, сколько ощущение ее как величайшей социальной несправедливости в мире. При этом завидующие богатству других не задумываются над тем, что богатство пришло к ним в результате упорного труда и более разумной организации жизни.

2. Война и военные конфликты, в рамках которых террористические акты становятся частью военных действий, как, например, набеги на российские города чеченских боевиков за пределами Чечни во время войны в 1995–1996 гг. Партизанские движения, как уже отмечалось, достаточно часто прибегают к терроризму, то же обычно делают оккупационные армии для устрашения населения завоеванных земель.

3. Наличие стран или социальных (чаще больших) групп, отличающихся от своих ближних и дальних соседей высоким уровнем материального благосостояния и культуры, а также, что еще важнее, в силу своей политической, экономической и военной мощи либо иных возможностей диктующих свою волю другим странам и социальным группам. Первые вызывают зависть и ненависть, они наделяются всеми чертами опаснейшего и вероломного врага, которому, если нельзя победить его в открытом столкновении, можно скрытно нанести отдельные болезненные удары. Нравственные соображения здесь не принимаются во внимание, поскольку этот враг просто недостоин иного к себе отношения.

Обычно такая ненависть и вражда питаются культурными, в том числе религиозными, различиями, спецификой обычаев и традиций и характерны для традиционных обществ в их отношении к развитым.

4. Существование тайных или полутайных обществ и организаций, в частности религиозных и сектантских, которые наделяют себя магическими и мессианскими способностями, вырабатывают единственно верное учение (или используют уже кем-то сформулированное) спасения человечества или коренного улучшения его жизни, или создания строя всеобщего добра, справедливости и достатка, или вечного спасения души и т. д. Поскольку такие формирования, а также их учения государственной властью и обществом не принимаются, соответствующей цели пытаются достичь с помощью кровавого насилия. В ряде случаев подобные организации не имеют развитых учений и продуманных долгосрочных программ, как, например, российские террористы-революционеры второй половины XIX—начала XX в., но требуют немедленного принятия фундаментальных решений, столкнувшись же с отказом, переходят к террору. Иногда создается впечатление, что подобные объединения и не заинтересованы в реализации своих требований, им, наоборот, требуется именно отказ, чтобы получить повод для самой жесткой агрессии.

Для многих, если не для большинства, членов этих тайных и полутайных обществ характерна фанатичная вера в истинность и непогрешимость догматов их учения, а иногда и готовность умереть за них. Однако мотивы вступления в общество и закрепления в нем носят личностный характер, т. е., совершая названные действия, субъект решает свои внутренние проблемы. Общества могут преследовать не только политические, но и идеологические, религиозные, мистические, магические цели.

5. Давние традиции использования в России терроризма для решения в первую очередь политических задач. В нашей стране терроризм свирепствовал с 60-х годов XIX в., он перешел в большевистский революционный и послереволюционный террор и без перерыва – в беспрецедентные сталинские репрессии. В последующем, при сохранении тоталитарной системы, террористических проявлений стало намного меньше, они приобрели более мягкие формы, ведь, как известно, терроризм – это не обязательно убийство неугодного лица. Государственная власть при тоталитаризме имеет достаточно возможностей для устрашения людей. Нынешний российский терроризм – логическое развитие прежних тенденций, не изменившее своей сущности, но выразившееся в других формах. В этом заметную роль сыграло то, что никто из тех, кто прямо или косвенно, даже весьма условно, лишь в аспекте общей коммунистической идеологии и преемственности власти, виновен в терроре, не покаялся. Катарсиса не произошло, а поэтому общество и народ, не очистившись, не смогли извлечь никаких уроков из своего опыта, особенно в части не имеющей аналогов ценности человеческой жизни. Это повлекло самые роковые последствия для нравственности страны, в которой покаяние почти никогда не следовало за преступлением. Психология терроризма прочно въелась в сознание людей, вполне допускающих возможность применения крайних мер для достижения националистических, экономических и иных целей.

В связи с рассматриваемой причиной важно указать на обычай широкого использования в культуре данного социального (особенно национального) сообщества насилия, что нередко бывает связано с культом оружия, героизацией разбоя и разбойников, которые, находят выражение в мифологии и символике.

Естественно, что в такой общности не почитают закон, в нем просто не чувствуют нужды, и жизнь регулируется обычаями, неписаными нормами, интерпретация которых имеет широкий диапазон и зависит от личности интерпретатора, его групповой и типологической принадлежности, местной специфики и т. д. Прямым следствием этого является недоразвитость правосознания.

Неуважение к закону крайне опасно не только потому, что говорит о низком правосознании или об отсутствии потребности в праве вообще, но и потому, что по большей части оно свидетельствует и о неуважении к личности, пренебрежении к ней. Во многих случаях никакой регулирующей роли совести просто не существует, и всем правит разбой. Следует подчеркнуть, что даже высокое правосознание, уважение к закону и личности, что никогда не было свойственно России, совсем не гарантируют от терроризма, к которому могут прибегать недовольные или охваченные фанатической идеей люди данной страны или «мстители» из других государств.

6. Нерешенность важных экономических, финансовых и организационных вопросов, в том числе на законодательном уровне; конфликт при разделе и переделе собственности; слабая защищенность коммерсантов, финансистов и других деловых людей со стороны правоохранительных органов. В связи с этим стали повседневностью террористические акты в отношении названных лиц для их устрашения, при этом иногда одновременно устраняются конкуренты. Терророгенным фактором можно считать разгул в России организованной преступности, представители которой нередко прибегают к экономическому терроризму; их услугами пользуются криминализированные коммерческие структуры.

Наряду с названными причинами, действию террористов могут способствовать некоторые условия, среди которых можно выделить такие:

1. Слабость государственной власти, ее учреждений и институтов, неспособность правоохранительных органов своевременно выявлять и обезвреживать террористов и тех, кто готовит террористические акты, устанавливать и задерживать преступников, безнаказанность которых позволяет им совершать новые убийства, создает ореол неуязвимости и необычности, притягивая новых людей. Такой период переживает сейчас наша страна, где некоторые люди и отдельные группы ведут себя как взбунтовавшиеся, потерявшие голову и совесть дети, отец которых, ранее крепко державший в руках всю семью, неожиданно скончался. Само собой разумеется, что сильная централизованная власть не дала бы чеченскому синдрому прогрессировать, сепаратистские тенденции были бы пресечены в корне. Плохо и то, что виновники многих террористических актов остаются безнаказанными. Практически не раскрываются террористические акты криминально-корыстной направленности, жертвами которых становятся коммерческие конкуренты.

Наличие названного условия не всегда обязательно. В США, например, очень сильная государственная власть, централизованная и в отдельных штатах, эффективно функционируют правоохранительные органы, однако и эта страна серьезно страдает от терроризма. Высоко оценить государственную власть можно и в Великобритании, Франции, Испании, в которых терроризм тем не менее относится к числу застарелых болезней.

2. Одобрительное, поддерживающее отношение к террористам их социального окружения, населения, отдельных групп. Без этого националистический и религиозный терроризм попросту немыслим. При международном терроризме тоже бывает нужна помощь населения, но она вообще может отсутствовать в силу законспирированности террористической группы, для которой очень важна не только материальная, но и психологическая поддержка государства, в частности в лице его специальных служб. Однако в целом надо иметь в виду не столько открытое одобрение, не народные ликования по поводу удачно прошедшего бандитского налета, сколько внутреннюю и чрезвычайно значимую, скрытую социально-психологическую связь. Эта связь существует главным образом на бессознательном уровне и заключается в общности мироощущения и мировосприятия, в предощущении общности проблем и путей их решения.

Поддержку среды или ее отсутствие необходимо особо учитывать при националистическом, религиозном или партизанском терроризме. Если террористическая группа автономна и поддержка среды отсутствует, суровые репрессивные меры в тактическом плане оправданны. Если же такая поддержка есть, жесткие меры, в частности наказание преступников смертной казнью или предельно строгими условиями лишения свободы, могут вызвать еще большее противодействие, организацию новых экстремистских групп и пополнение уже имеющихся. При таких условиях гораздо более эффективным будет изменение политики, принятие нестандартных политических решений, налаживание переговорного процесса и поиска компромиссов, стимулирование отхода от терроризма наряду с его развенчиванием и снижением привлекательности, в ряде случаев дискредитацией лидеров и их лозунгов, но, разумеется, в глазах не цивилизованного мира, а той самой среды, которая питает эту преступность.

3. Наличие значительной группы людей, профессионально настроенных на военную работу, однако вытесненных с военной или близкой к ней службы и не нашедших себе применения. Естественно, они не могут смириться со своим униженным и материально не обеспеченным положением, а потому активно протестуют, что иногда находит выражение в террористической агрессии. С этим столкнулась Германия после Первой мировой войны, чем не преминули воспользоваться нацисты.

В развитие представленных идей о причинах терроризма и способствующих ему условиях целесообразно рассмотреть следующие положения.

Регионы, «зараженные» терроризмом, по-своему переживали социально-экономические, культурные и политические процессы. Особенности этих переживаний прежде всего связаны с архаическими формами социальной организации. В одних регионах можно наблюдать апелляцию борющихся сторон к событиям многовековой давности и религиозному фундаментализму (Северная Ирландия, Палестина, Страна Басков, Чечня). В других регионах движущей силой терроризма становится борьба между бедными и богатыми за «справедливость». Эта борьба часто носит сугубо криминальный характер, направлена на передел собственности и сфер влияния и приобретает политическую окраску в тех случаях, когда объектом терроризма становятся представители власти.

Все эти обстоятельства свидетельствуют о явном отчуждении, особой природе «зараженных» регионов и вызывают в целях профилактики терроризма необходимость поиска исторических корней происходящего, исследования специфических общественных структур, предопределяющих возникновение терроризма. Взгляд на механизм запуска актов террора как на борьбу по преимуществу националистическую (этнорелигиозную), преследующую этнические цели, себя не всегда и не во всем оправдывает. Этнические движения могут преследовать не только националистические, но и сугубо инструментальные цели – бегство от власти центра, повышение уровня жизни и т. п.

Политическое противоборство, мобилизуя этническое и религиозное сознание, часто ставит перед собой задачи, весьма далекие от декларируемых. На определенном историческом этапе развитие общественных отношений создает предпосылки к расконсервации скрытых сил, вызывающих к жизни террористические организации. Можно наблюдать возникновение этих сил как результат противодействия политическим последствиям идей модернизации, реконструкции традиционалистических сообществ, организованных по коммунальному (архаическому) типу общественных отношений. В этот период социальные условия способствуют появлению лиц, готовых к совершению террористических актов, а их действия, цели и задачи находят молчаливое одобрение и даже поддержку среди экстремистски настроенной части общества. В этих случаях причиной терроризма выступает мощное стремление данной национальной или этнической группы к сохранению своей самоидентичности, что теснейшим образом связано с ее самооценкой и самоприятием, а следовательно, имеет для нее бытийное значение. Защита самоидентичности выступает в качестве мотива действий отдельных террористов, угроза групповой самоидентичности может переживаться ими в качестве личной катастрофы.

События в некоторых регионах России, Северной Ирландии и в других традиционалистических обществах Европы, Ближнего Востока, Латинской Америки наглядно демонстрируют непродуктивность идей о том, что втягивание их в современную урбанистическую цивилизацию, в мировую систему хозяйства, революционные по сути преобразования сами по себе чуть ли не автоматически повсюду вызовут становление общепринятых на Западе институтов и ценностей. Эти надежды на повсеместное утверждение универсального типа развития не оправдываются не только в Африке и Латинской Америке, но и в таких регионах Западной Европы, как Северная Ирландия, Корсика, а также на Северном Кавказе, в Чечне. То же самое наблюдается в других странах с сильным традиционалистическим компонентом культуры, образа жизни, экономики, социальной организации и т. п.

Разумеется, использование терроризма для сохранения своей самобытности достойно безоговорочного осуждения, но само стремление к ее сохранению должно всячески приветствоваться, поскольку человечество ни в коем случае не должно быть одинаковым и одномерным.

Терроризм иногда используется и как средство борьбы против глобализации, в ходе которой могут пострадать традиционные ценности и символы. Объективная тенденция глобализации мира, интенсивно «проталкиваемая» в своих интересах транснациональными концернами и правительствами развитых стран, явно доминирует в современном мире. Она существенно усугубляет развитие мирового терроризма и в целом организованную транснациональную террористическую преступность.

Назовем лишь некоторые криминогенные и терророгенные обстоятельства, связанные с глобализацией:

– резкое снижение уровня занятости (концепция 20:80–20 % населения необходимо, а 80 % – излишне), особенно в развивающихся и слабо развитых странах;

– снижение суверенитета стран перед транснациональными образованиями и другими сильными мира сего;

– дезинтеграция и распад стран, в текущем столетии ожидается образование до 500 стран;

– доминирование рынков финансовых спекуляций, которые могут поставить те или иные страны на грань финансового краха.

К числу наиболее типичных элементов традиционалистического сообщества, характеризующих коммунальный (архаический) тип социальной организации, относится законсервированный или постоянно действующий принцип насилия как средства достижения цели в политической или этнорелигиозной борьбе, при котором физическое уничтожение десятков или даже тысяч людей может быть «оправдано», исходя из высших интересов народа или всего человечества. Эти «высшие» интересы существуют в виде чрезвычайно ценных общих идей, отличающих данный народ или данную группу и составляющих основу их самоприятия. Поэтому для их защиты приемлемы все способы. В ходе исторического развития феномен насилия, особенно в виде террористических актов, наиболее ярко проявляет себя в том случае, когда религиозно-политическое и социальное разделение проросло сквозь все общественные структуры и вызвало к жизни специфическое оформление государственной власти. Создан четко отлаженный механизм господства одной социальной общности над другой по религиозно-национальному или идеологическому признаку. Любым новшествам противостоят многовековые традиции поведения, нравственного опыта, эмоций, цементирующие противоборствующие социально-психологические общности в рамках сложившегося социума.

Особую прочность и инерцию национально-культурным традициям придает религия или заменяющая ее идеология, хотя к терроризму толкает не сама религия, а ее толкование, часто субъективное. Она превращает стандарты поведения в жестокие и обязательные стереотипы. Многообразие социальных отношений подчиняется требованию, ограниченному рамками «свой-чужой», так как основное свойство традиционалистических структур заключается в стремлении отторгать элементы проникающей в них модернизирующей цивилизации. Данный подход к изучаемой проблеме позволяет глубже понять многовековую историю противоборства России и Чечни в рамках сложившегося социума – единого государства.

Отдельные люди, группы, слои, а иногда и целые народы, сочувствующие декларируемым целям лидеров терроризма, а чаще всего обманутые ими, мотивационно озабочены реальными противоречиями и несправедливостями их жизни и деятельности. Они составляют для террористов ту самую социальную базу, на которую последние опираются и поддержкой которой спекулируют. Без этой социальной базы террористы не могли бы иметь той силы, которой обладают террористические организации и группы. А поскольку в процессе развития общества политические, социальные, экономические, национальные, территориальные и иные противоречия только нарастают, то и социальная база для терроризма не сокращается, что и отражается в виде неблагоприятных тенденций терроризма и других преступлений террористической направленности в различных странах и в мире в целом. Именно эти тенденции определяют ныне усиление борьбы с преступностью террористической направленности, расширение взаимодействия стран и создание различных национальных и наднациональных образований, основной задачей которых является удержание контроля над расширяющейся террористической деятельностью.

Следующим условием распространения терроризма и других преступлений террористической направленности является рост экстремизма и радикальных устремлений в связи с растущими противоречиями и конфликтами, а также уменьшающими надеждами на их нормальное разрешение. И все это происходит на фоне растущего насилия и других терророгенных факторов, используемых для решения различных личностных проблем.

Особым терророгенным условием является низкая плодотворность борьбы с терроризмом. Общеизвестно, что преступная деятельность эффективна, если минимум усилий дает максимум выгоды. Терроризм веками использовался в качестве особо действенного оружия в борьбе с политическими и иными противниками и конкурентами. При ограниченных силах и средствах он позволяет достигнуть значимых политических, идеологических или экономических преимуществ, возможность же ответственности за его совершения почти нулевая. Более того, для террористов-смертников никакое наказание не страшно, а организаторы террора практически недосягаемы для правосудия. Раскрываемость терроризма является крайне низкой, она находится в пределах 5–10–20 % зарегистрированных терактов, тогда как 80–90 % реальных террористических действий достигает своей цели. Таким образом, эффективность террористической деятельности в 6–8 раз выше антитеррористической.

И еще один факт. Общеизвестно, что терроризм и в России, и в мире ныне стал главным образом организованным. И это повышает его результативность. А доказывать организованный терроризм еще труднее. В 2001 г. в России расследовалось 402 случая терроризма, завершено расследованием 44 случая, или 10,9 %. Из них установлено всего лишь 11 случаев (около 3 %), которые были совершены организованными преступными формированиями. Хотя реально долю организованного терроризма можно оценить в 70–80 %, 9 из 10 террористических действий остались нераскрытыми, а потому и их организованный характер является недоказанным. И это является одним из серьезных терророгенных условий. Как показал анализ тенденций преступлений террористической направленности, чем меньше возможность раскрытия того или иного вида террористических деяний, тем выше его уровень и интенсивность его прироста.

Поскольку носителями непосредственных причин преступного поведения являются конкретные люди, рассмотрим психологические особенности личности террориста:

– паранойяльность, предполагающая наличие таких черт, как подозрительность, злопамятность, застреваемость на отрицательных переживаниях;

– склонность к поиску вовне источников личных проблем и в то же время сосредоточение на защите «Я», сверхпоглощенность собой при отсутствии критики;

– нарциссизм, любование собой, высокая значимость своей принадлежности группе, организации, партии, нации;

– жажда самоутверждения, признания в среде;

– постоянная оборонительная готовность;

– низкий порог терпимости, импульсивность, раздражительность, нетерпимость;

– высокая тревожность и влечение к смерти (что особенно заметно у террористов-самоубийц);

– мессианство, т. е. восприятие себя в качестве человека, наделенного высокой миссией на земле;

– отчужденность от позитивных общественных ценностей.

Разумеется, перечисленные психологические особенности личности присущи не всем террористам, они характерны для большинства из них. Исследованиями отечественных и зарубежных ученых установлено, что среди террористов не распространена какая-либо одна психическая патология, характерная именно для них, хотя среди них и немало лиц с расстройствами психической деятельности.

3. Предупреждение терроризма

Необходимость и возможность профилактики террористической деятельности предписывается Федеральным законом «О борьбе с терроризмом», законодательством о правоохранительных органах, «Концепцией национальной безопасности» и другими нормативными документами. Согласно закону, субъектами борьбы с терроризмом являются Прокуратура Российской Федерации, Федеральная служба безопасности, Министерство внутренних дел, Служба внешней разведки, Федеральная служба охраны, Министерство обороны и Федеральная пограничная служба, Государственный таможенный комитет и другие федеральные органы в пределах своей компетенции, перечень которых определяется Правительством Российской Федерации, например Аэрофлот, Минатом, Министерство транспорта и т. д. Координацию деятельности субъектов осуществляет Федеральная антитеррористическая комиссия, контроль – Президент и Правительство Российской Федерации, а надзор за законностью проведения работы по борьбе с терроризмом осуществляет Генеральный Прокурор и подчиненные ему прокуроры. В рамках СНГ действует Антитеррористический центр, а в мире – широкая антитеррористическая коалиция государств.

Предупреждение и пресечение терроризма и уголовно-правовая борьба с ним предполагает разработку и реализацию большого комплекса мер, коррелируемых с комплексом его причин и условий. В этот комплекс могут входить меры политического, идеологического, социального, экономического, организационного, правового, оперативного, информационного, психологического и воспитательного характера.

Устранение, минимизация или блокирование причин и условий, способствующих совершению терроризма и других преступлений террористической направленности, является магистральным направлением предупреждения и пресечения террористической деятельности и более или менее успешной борьбы с ней. Это требует постоянного мониторинга и системного изучения меняющейся причинной базы терроризма, которые должны основываться на серьезной оперативной, информационной, аналитической и прогностической работе. Проблема безопасности от терроризма выходит на первый план, отодвигая на вторые позиции опасность военную. Не случайно в США при наличии мощных структур ФБР и ЦРУ в июне 2002 г. было принято решение о создании нового «интеграционного» департамента внутренней безопасности с бюджетом в 35 млрд долл. Сейчас становится известно, что оперативная информация о готовящихся терактах в Вашингтоне и Нью-Йорке в 2001 г. при соответствующей системной и профессиональной обработке была в определенной мере достаточной для надежного прогноза и принятия своевременных эффективных мер по предупреждению террористических атак гражданских самолетов. Однако этого не случилось. Какие-то звенья системы безопасности страны не сработали. Имеющаяся информация не была должным образом использована.

Анализ системы предупреждения терроризма после известных сентябрьских событий 2001 г. в разных странах, особенно в США, Великобритании, Германии и в России, показывает, что среди предпринимаемых мер пока доминируют силовые, военные и специально-разведывательные мероприятия. В этой работе почти не уделяется внимания вопросам изучения реальных причин и условий, способствующих возникновению и разрастанию терроризма, их устранению или минимизации. Не может не тревожить и то, что предпринимаемые меры нередко нарушают фундаментальные права человека (массовые задержания и обыски, прослушивание телефонных разговоров, поощрение националистических и расовых тенденций, подозрительности и доносительства, ковровые бомбардировки и другие насильственно-военные действия). Многие противопоставляют личную безопасность правам человека.

Мир вновь стоит перед проблемой ювелирного решения важнейшей двуединой задачи – эффективности правоохранительной деятельности и ее гуманности, результативной работы органов правоохраны и строжайшего соблюдения фундаментальных прав человека, нового соотношения свободы и необходимости, свободы и безопасности, свободы и социально-правового контроля. В то же время массовые нарушения прав человека при проведении антитеррористических операций, нередко совершаемые без соответствующего правового обеспечения, могут не только помогать предупреждать террористические акты, но и способствовать нагнетанию протеррористических настроений, что неоднократно подтверждалось в Чечне.

Терроризм является наиболее опасной формой экстремизма. Поэтому своевременная борьба с экстремистскими проявлениями представляет собой важную антитеррористическую профилактическую меру. О борьбе с экстремизмом, национализмом и другими крайне радикальными течениями (например, скинхеды) в России как предпосылками террористической деятельности говорится давно. Исполнительной властью предпринимались и предпринимаются попытки законодательного решения этой борьбы. Но они не находили необходимой поддержки в определенных слоях общества. Некоторые партии видят в этом стремление властей поставить под контроль оппозиционную деятельность. Однако, как бы ни воспринимались эти попытки, борьба с экстремистскими течениями крайне необходима. В 2002 г. был принят закон «О противодействии экстремистской деятельности». Необходим определенный запрет на пропаганду экстремистской идеологии.

Эффективными мерами борьбы с терроризмом, особенно его предупреждения, могут быть:

– жесткий социально-правовой контроль за хранением и оборотом огнестрельного оружия, боеприпасов, ядерных взрывных устройств, радиоактивных, химических, биологических, взрывчатых, токсических, отравляющих, сильнодействующих, ядовитых веществ;

– работа по выявлению и ликвидации источников финансирования террористической деятельности (известны несколько таких источников: поддержка отдельных государств-изгоев, спонсорство коммерческих структур, помощь преступных сообществ и других формирований организованной преступности, самофинансирование в виде легальной и криминальной коммерческой деятельности);

– осуждение насилия, применяемого в политических, экономических, национальных и религиозных целях, а также пресечение распространения в печати технологий изготовления и применения взрывных устройств и других средств террористической деятельности;

– расширение активного международного сотрудничества на различных уровнях в общей борьбе с национальной и транснациональной террористической деятельностью; обмен информацией и совместные действия спецслужб разных стран в целях активной и предметной борьбы с распространением терроризма в разных странах, регионах и в мире в целом;

– создание эффективной системы просвещения граждан в духе уважения и терпимости к иным социокультурным, этническим, национальным и религиозным традициям и особенностям разных народов, населяющих нашу многонациональную и многоконфессиальную страну.

Особое место в антитеррористическом просвещении должны занимать телевидение и другие средства массовой информации, так как большая часть совершаемых терактов специально рассчитана на массовый отклик СМИ. Они не должны выступать вольными или невольными пособниками террористов и распространять их идеи, как это было на НТВ во время первой антитеррористической операции в Чечне, когда под флагом критики военных действий федеральных властей телеканал систематически представлял трибуну чеченским террористам.

Необходимо решение внутренних и международных социальных, религиозных, этнических, экономических проблем, которые могут вызвать террористические проявления. Нужна социальная программа нейтрализации негативных последствий глобализации. В ней особое внимание должно быть уделено слаборазвитым странам с традиционным укладом жизни.

Особая роль в противодействии терроризму принадлежит правовой и уголовно-правовой борьбе. Ее тенденции хотя и неполно и с заметным отставанием, но коррелируют с тенденциями террористической активности.

Интенсификация терроризма после Второй мировой войны и «холодной» прогнозировалась и в мире, и отдельных странах. В 1970-е годы ООН были приняты конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов, о борьбе с захватом заложников; в 1990-е – о маркировке пластических взрывчатых веществ в целях их обнаружения, Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма и Конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом. Всего 12 конвенций и ряд резолюций.

Криминологически значимым документом является резолюция VIII конгресса ООН «Меры по борьбе с международным терроризмом», в которой рассмотрены наиболее актуальные вопросы: международное сотрудничество в целях эффективного и единообразного предупреждения терроризма и борьбы с ним, юрисдикция, выдача, взаимная помощь и сотрудничество, неприменимость оправдательных аргументов, действия государств, потенциальные объекты нападений с высокой степенью уязвимости, контроль за оружием, боеприпасами и взрывчатыми веществами и судей и работников уголовного правосудия, защита жертв, защита свидетелей, обращение с правонарушителями, роль средств массовой информации, кодификация международного уголовного права и учреждение международного уголовного суда, повышение эффективности международного сотрудничества. Многие положения этой резолюции реализованы. Однако это не останавливает терроризм в мире и отдельных регионах.

Та же тенденция просматривается и в России. В 1994 г. УК РСФСР был впервые дополнен ст. 213-3 об ответственности за терроризм, а в 1996 г. в новый УК РФ введены ст. 205 под тем же наименованием и ряд других статей, предусматривающих ответственность за иные формы террористической деятельности. В 1997 г. был издан указ Президента Российской Федерации о мерах по усилению борьбы с терроризмом, а в 1998 г. принят Федеральный закон «О борьбе с терроризмом». В эти годы была создана Межведомственная антитеррористическая комиссия, а позднее и другие организационные структуры в рамках СНГ. Указ Президента Российской Федерации «О мерах по выполнению резолюции Совета Безопасности ООН» от 28 сентября 2001 г. требует поставить преграды финансированию террористической деятельности. Аналогичные тенденции наблюдались и в других странах Запада. Но принимаемые меры также не дают желаемых результатов. Необходима разработка более эффективных мер, в том числе и уголовно-правового характера. В УК РФ кроме прямых статей, предусматривающих ответственность за те или иные формы террористической деятельности, есть еще около четырех десятков статей, в которых описаны деяния, прямо не являющиеся террористическими, но их совершение облегчает осуществление террористической деятельности или способствует достижению террористических целей. Эффективная и своевременная борьба с ними служит эффективному предупреждению прямых преступлений террористической направленности. Вот их перечень:

– преступления против общественной безопасности – захват заложника; нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики; приведение в негодность объектов жизнеобеспечения; нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ; нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах; нарушение правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, воспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий; незаконное обращение с ядерными материалами и радиоактивными веществами; хищение или вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ; незаконное приобретение, передача сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств; ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств; хищение и вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств;

– экологические преступления – нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ, правил обращения с экологически опасными веществами и отходами, правил безопасности при обращении с микробиологическими либо с биологическими агентами или токсинами, ветеринарных правил и правил, установленных для борьбы с болезнями и вредителями растений; загрязнение вод, атмосферы, морской среды; нарушение режима особо охраняемых природных территорий и природных объектов;

– преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта – нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта; приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения; нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов; нарушение международных полетов;

– преступления в сфере компьютерной информации – неправомерный доступ к компьютерной информации, создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ;

– преступления против основ конституционного строя и безопасности государства – государственная измена, шпионаж; насильственный захват власти или насильственное удержание власти, вооруженный мятеж, диверсия; возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды; разглашение государственной тайны; утрата документов, содержащих государственную тайну;

– преступления против порядка управления (незаконное пересечение государственной границы России) и преступления против порядка военной службы – нарушение правил боевого дежурства, правил несения пограничной службы, уставных правил караульной службы, правил полетов и подготовки к ним, правил кораблевождения;

– преступления против мира и безопасности человечества – планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны, производство или распространение оружия массового поражения и другие деяния.

Физическая, технологическая, юридическая и уголовно-правовая охрана перечисленных объектов возможной террористической деятельности является особо значимой в условиях, когда террористы ищут все новые и нетрадиционные формы террористических акций.

Интернационализация современной жизни людей сопровождается транснационализацией преступности и распространением ее типичных закономерностей, тенденций и форм на другие регионы и страны. А это требует интернационализации борьбы с преступностью, поскольку контролировать ее транснациональную составляющую на уровне отдельных государств практически невозможно.

Отсутствие в той или иной стране борьбы с каким-то видом преступной деятельности, например с отмыванием «грязных» денег, организованной преступностью, наркобизнесом, терроризмом и т. д., делает данную страну желательной не только для «своих», но и «чужих» преступников.

Глобализация мира, транснационализация преступности делают расширение международного сотрудничества в этой области неизбежным. А оно может быть осуществлено лишь при наличие координирующих международных организаций и международно-правовых установлений. Эти функции взяли на себя ООН, Интерпол, Европол, неправительственные международные организации. Важно, чтобы они сохранили и усилили свою деятельность. Большие возможности в борьбе с терроризмом могут быть у НАТО при ее трансформации из военной организации в структуру европейской безопасности, действующую под руководством СБСЕ и ООН. Однако есть симптомы ослабления ООН. Ее роль постепенно сокращается и подменяется иными наднациональными органами ведущих стран мира.

Мы продолжаем жить в условиях войн и вооруженных конфликтов, непрерывных вспышек социальной, расовой, национальной и религиозной вражды, невиданного разгула терроризма, насилия, грабежа, обмана, технологических и экологических бедствий и других форм современной преступности. Человеческое сообщество нередко оказывается бессильным перед ней. Чудовищные террористические акты в самой могучей стране мира в сентябре 2001 г. поставили мировое сообщество и его отдельные страны перед серьезным выбором. Выход из криминального капкана, в который человечество себя загнало в XX столетии, лежит в ювелирном решении сложной двуединой задачи эффективности и гуманности, жесткого социально-правового контроля при строжайшем соблюдении фундаментальных прав человека, нового понимания соотношения свободы и необходимости, свободы и безопасности, свободы, безопасности и социально-правового контроля.

Целесообразно принять новый международный документ, в котором акты международного терроризма следует отнести к числу преступлений против человечества, а следовательно, подлежащих наказанию, в том числе и международным сообществом, действующим при посредстве созданных им в соответствии с международным правом органов и учреждений. Нельзя согласиться с точкой зрения, в соответствии с которой преследование актов терроризма, как и других уголовных преступлений, относится только к компетенции суверенных государств.

Не отрицая права государства квалифицировать акты терроризма, совершаемые отдельными лицами или их организациями, в том числе и международными, как преступления и соответственно вводить уголовные наказания за их совершение, принципиально важно установить в новом документе ответственность государства за проведение политики, направленной на поддержку международного терроризма, террористических организаций и лиц, совершивших или подготавливающих террористические акты. Следует исходить из того, что именно государство несет ответственность за деятельность своих органов, даже в том случае, когда они ненадлежащим образом выполняют свои обязанности. Ответственность государства, как известно, возникает тогда, когда им нарушаются нормы международного права, обеспечивающие мирное существование суверенных государств, права и свободы человека и гражданина.

Санкции к государству, которое нарушило нормы международного права, могут исходить от одного государства или нескольких, а в случаях, относящихся к международному терроризму, от всего международного сообщества в лице Организации Объединенных Наций. Государство, в случае признания им нарушения норм и принципов международного права, обязано устранить нарушение.

Должен быть разрешен вопрос о том, кому принадлежит право предъявлять суверенным государствам подлежащие обязательному удовлетворению требования, относящиеся к международному терроризму. Очевидно, что, как это следует из Устава Организации Объединенных Наций, это право принадлежит исключительно Совету Безопасности, который вправе принимать решения, обеспечиваемые принудительной силой всех государств – членов ООН. Это надо рассматривать как одну из существенных гарантий прав суверенных государств.

Суверенные государства в соответствии с общепринятыми нормами международного права могут самостоятельно принимать любые меры безопасности, которые считают необходимыми на своей территории в связи с угрозами международного терроризма. В международном документе должно быть подтверждено, что государства самостоятельно или совместно с другими государствами вправе принимать меры военного характера в отношении поддерживающего международный терроризм государства только с санкции Совета Безопасности ООН. Это должно оградить права любого суверенного государства со стороны отдельной страны или даже ряда стран, которые под предлогом борьбы с международным терроризмом проводят, в сущности, политику, диктуемую их эгоистическими интересами.

В международном документе следует предусмотреть и возможность уголовной ответственности перед международным судом физического лица. Оно может нести ответственность перед национальными органами правосудия, но, если государство оказывается не в состоянии привлечь к ответственности тех или иных лиц, в частности, из-за того, что они занимают или занимали высокое положение в государстве, правосудие должно осуществляться судебными органами, создаваемыми международным сообществом.

В ближайшем будущем человечество может видеться как свободное демократическое общество, но с надежным дифференцированным и жестким социально-правовым контролем за реальными и возможными криминальными процессами. Самоограничиться заставит страх перед диктатурой растущей и наглеющей общей, организованной и террористической преступности. Речь идет не об иррациональном страхе индивида за свою жизнь, а об осознанном страхе человеческой цивилизации за свое существование. И это осознание уже приходит.

4. Психологический портрет Басаева

Психологические портреты (профили) отдельных типов личности могут быть полезны в самых различных сферах социальной практики, в том числе в борьбе с преступностью. Такие портреты позволяют выявить ведущие черты личности определенной категории людей, ее особенности, основные мотивы поведения и на этой основе строить прогностические модели, предугадывая возможные поступки. Благодаря такому моделированию можно разрабатывать алгоритмы действий террористов, учитывая конкретные типы их личности.

Психологические портреты могут использоваться достаточно эффективно при установлении виновных в совершении преступлений, поскольку позволяют сузить круг подозреваемых и сделать более предметными сами розыскные мероприятия. Все сказанное относится и к такой опасной категории преступников, как террористы. Применительно к ним психологический портрет должен строиться на сведениях о характере, содержании и способах террористических действий, их направленности и частоте, используемых орудиях преступления, а также информации, свидетельствующей о предварительной подготовке или ее отсутствии, характере разрушений и количестве жертв, способах маскировки действий, сокрытия следов и других важных обстоятельствах.

Полезны данные о сообщниках, выбор которых по большей части избирателен, что свидетельствует о предпочтениях, обусловленных особенностями характера определяющего лица, его жизненным опытом и субъективном смыслом поведения.

Преступник, психологический анализ которого будет приведен далее, хорошо известен. Поэтому устанавливать его персонографические данные незачем. Однако приводимые материалы могут способствовать, во-первых, установлению его связей и возможных действий в будущем, во-вторых, в случае его поимки – проведению допросов, очных ставок и других следственных действий. Кроме того, психологические черты этого преступника в достаточной степени типичны для террористов религиозно-сепаратистского толка. Это означает, что сведения о нем могут быть широко использованы в розыскных и иных целях применительно к другим террористам-лидерам. Отнюдь не исключено применение психологической информации о таких лицах в политическом противостоянии для их разоблачения, при осуществлении массовых профилактических мероприятий среди населения, зараженного идеями сепаратизма и религиозной нетерпимости.

Человек, в отношении которого предпринимается попытка психологического анализа, вызывает у меня непреодолимое отвращение как носитель ненависти и зла. Поэтому его имя упомянуто только в названии раздела. В дальнейшем я буду пользоваться лишь местоимениями.

Этот человек родился в 1965 г. в селе Дышни-Ведено Веденского района Чечено-Ингушской АССР. Выходец из тейпа Ял-хорой. С 1983 г. работал разнорабочим. Три раза поступал на юридический факультет МГУ, но не проходил по конкурсу. После второй неудачной попытки, чтобы добиться своей цели, даже подал заявление с просьбой о принятии его в члены КПСС. В 1987 г. поступил в Московский институт инженеров землеустройства, но уже через год был отчислен за неуспеваемость. После отчисления занимался коммерцией, но тоже неудачно: задолжав крупную сумму предпринимателям, в том числе чеченцам, и, не имея возможности расплатиться, бежал в Чечню, а затем в Стамбул. Дальнейший бандитский путь его известен.

Теперь собственно психологический портрет.

1. Он является паранойяльным психопатом с характерной для этого психологического расстройства неверной интерпретацией реальных фактов и, что самое главное, повышенной активностью и фанатизмом, которые направлены на защиту мнимо попираемых чеченцев и вообще исламских народов и исламской религии. Его фанатизм выражается в неистовой приверженности идеям мусульманского фундаментализма и стремлении к внедрению их в жизнь.

Вся его преступная активность есть паранойяльное психопатическое развитие, однако не достигающее уровня душевного заболевания. На такое развитие указывают и его мессианские побуждения, которые имеют тенденцию к расширению масштабов их реализации. Мессианство, уверенность в своем особом предназначении обеспечивают убежденность в собственной правоте и неизменность поведения. Но, скорее всего, в силу своей расчетливости он не влеком собственным мессианством, не находится в компульсивной зависимости от него, однако уверен в нем.

2. Он является ригидной (застревающей) личностью, накапливающей обиды, настоящие и мнимые, злобу и ненависть. Эта постоянная аффективная заряженность прямо определяет его поступки, которые являются реакцией на его же внутренние конфликты, носящие психотравмирующий характер.

Обиды на Россию и русских у него давно: он трижды поступал на юридический факультет МГУ, но не смог пройти по конкурсу; поступил в Московский институт инженеров землеустройства, но через год был отчислен за неуспеваемость. Такой человек, как он, ни в коем случае не счел бы самого себя виновным в своих провалах. В этом могли быть виновны только другие, естественно, русские, которые не оценили его по достоинству, были несправедливы к нему или вообще отвергли из-за национальной принадлежности. Вполне возможно, что за время жизни в Москве он глубоко переживал и другие обиды, но главное, что они им накапливались и не прощались.

Русские «обидели» его и в Чечне, когда во время войны на его родине, в Ведено, нанесли ему сокрушительное поражение.

Были и другие обиды и травмы, весьма болезненные для этой аффективной, крайне чувствительной и застревающей личности: он дважды, в 1991 и 1996 г., выставлял свою кандидатуру на выборах Президента Чечни и оба раза проваливался. Военные поражения в августе-сентябре 1999 г. также не могли не быть для него крайне болезненными.

Если этот террорист говорит правду о трагической гибели своей семьи во время войны в Чечне в 1994–1996 гг., то это событие не могло, конечно, не усилить его ненависть к России и русским. Однако нужно помнить, что к терроризму он прибегал и до войны, и до войны ненавидел все русское.

Ригидность и склонность к накоплению аффекта порождают его общий депрессивный настрой, обуславливают негативное и двухцветное (черно-белое) деление мира на своих и чужих. Депрессивная окраска личности наглядно проявляется в тональности и ритмике его речи, мимике и пантомимике.

3. Он является тревожной личностью, что коррелирует с его застреваемостью и аффективной заряженностью. Именно тревожность бессознательно побуждает его постоянно стремиться к власти и доминировать над окружением. Дело в том, что власть снижает тревожность, поскольку обладающий ею человек может обезопасить себя от агрессии со стороны среды.

Тревожность переходит у него в страх смерти. Этот страх проявляется, во-первых, в трусости, которую он проявил, прикрываясь во время войны живым щитом из женщин и детей, во-вторых, в его постоянной и неимоверной жестокости и изуверстве. Страх смерти снижается максимальным приближением к ней, т. е. совершением убийства.

Его алчность и корыстолюбие питаются из того же источника – тревожности, поскольку накопление материальных благ формирует чувство уверенности, снижает беспокойство и тревогу. В то же время алчность и корыстолюбие свидетельствуют о расчетливости.

4. Он является садистской личностью, что вполне очевидно подтверждается не только совершением многочисленных убийств, но и откровенным любованием своими жестокостями, бравированием ими, фактами видео– и киносъемок казней. В этом плане показательны его заявления, что никакие жертвы его не остановят и он будет бороться до последнего чеченца. То, что пытки и казни становятся предметом съемки, говорит о том, что снимающие рассчитывают заслужить таким способом одобрение зрителей. Значит, определенная часть чеченского народа приветствует подобные зверства.

Причинение страданий людям, постоянное ощущение возможности прибегнуть к жестокости доставляют ему огромное эмоциональное удовлетворение. В то же время садистские действия позволяют укрепить свою личную власть, эффективно устрашая окружающих. Садизм дает возможность как бы доказать самому себе (в основном на бессознательном уровне), что он не тот, кого обижали, недооценивали, отвергли. Напротив, он тот, кто теперь сам распоряжается судьбами и жизнями многих людей.

5. Он является некрофильной личностью – человеком, которому психологически близка смерть, и поэтому он все время к ней стремится. Происходит это путем причинения смерти другим. Следовательно, его некрофильность напрямую связана с его жестокостью и садизмом, постоянно или подпитываясь.

Некрофильность выражается не только в убийстве пленных, заложников, «предателей» и т. д., но и в той легкости, с которой он посылает на смерть своих совсем молодых соотечественников: известно об огромных потерях в его отрядах.

Мир для него полон врагов, которых нужно уничтожать. Мир для него полон и людей, которых можно принести в жертву ради своего успеха, в том числе материального. Причем и своих, чеченцев и нечеченцев, но мусульман.

6. Он является игровой личностью – человеком, который испытывает непреходящую спонтанную потребность в игре, участии в эмоционально острых, насыщенных ситуациях, связанных с риском для жизни. Эти особенности тесно соотносятся с его некрофильностью и садизмом, с аффективными психотравмирующими переживаниями на фоне паранояльности. Фанатичная слепая преданность раз и навсегда сформулированным идеям в сочетании с игровыми мотивами определяет его постоянную готовность к агрессии и глобальной брутальности.

Для него военные и бандитские действия и есть игра, он не сможет от них отказаться, даже если допустить, что он желает уйти от дальнейшего насилия. Поэтому он всегда будет плести интриги и убивать. Его жизнь вне смерти, насилия и риска немыслима. Наряду с желанием разрушения, он, хитрый и расчетливый человек, будет стремиться к накоплению материальных благ. Это тоже для него игра, связанная, как уже отмечалось, с высокой тревожностью.

7. Он является эмоционально холодной личностью, что тесно связано в первую очередь с такими его качествами, как депрессивность, садизм, некрофильность. Эмоциональная холодность позволяет ему: а) стоять над ситуациями, не входить в эмоциональный контакт с другими и не учитывать самые тяжкие последствия для них – отсюда допустимость большого количества жертв среди самих чеченцев, в том числе ради обретения власти и денег; б) не принимать в расчет людей и разрушения, причиняемые другим народам; в) с максимальной жестокостью карать всех, кого он сочтет изменниками, предателями или просто противниками – отсюда и расправы с пленными.

Сопереживание, идентификация с другими для него попросту немыслимы, особенно если эти другие являются представителями иного народа. Надо сказать, что это типичная черта террористов, действия которых влекут массовые жертвы.

8. Он является нарциссической личностью: любуется собой как главарем, который может решать большие задачи, и как представителем народа, который он воспринимает в качестве самого лучшего, самого воинственного и т. д.

Нарциссизм характерен и для других чеченских сепаратистов. Нарциссической личностью был, например, Дудаев, который любил утверждать, что самое главное для него то, что он чеченец. Нарциссизм всегда тесно связан с некритичностью к самому себе и той социальной группе, к которой человек принадлежит.

Все перечисленные личностные психологические особенности тесно переплетаются друг с другом. Это значительно усиливает и огрубляет потенциал каждой и разрушительную мощь их совокупности.

Стремление к разрушению и уничтожению у него не определяется религией. Скорее всего, он вообще не религиозен, но тем не менее истово предан идеям исламского фундаментализма, поскольку они для него есть способ обеспечения личного успеха и захвата власти. Однако его будет трудно упрекнуть в недостаточном религиозном рвении, поскольку внешне он соблюдает все исламские ритуалы и правила. И главное – он якобы воюет за ислам, на самом деле – для самого себя. В этом его отличие от другого бандита и террориста Хаттаба, который действительно религиозен. Во имя идей исламского фундаментализма он уже давно разбойничает в разных странах мира.

Итак, можно указать на три наиболее уязвимые черты в его личности, уязвимые с точки зрения его соратников (сообщников): алчное корыстолюбие, отсутствие религиозности и допущение огромного числа ненужных жертв в рядах собственного народа. Его паранойяльность четко проявляется в постоянной враждебности и ненависти к окружающим, в том числе к тем своим соратникам (сообщникам), которые, по его мнению, стали предателями и отступниками. Как уже указывалось, фундаментальной особенностью его отношения к людям вообще является эмоциональная холодность, позволяющая принимать рациональные для себя решения.

Анализируемый персонаж представляет собой причудливое сочетание самых разных качеств, которые психологически нейтральны, но в совокупности могут создать внутреннюю структуру, способную порождать исключительно брутальное поведение. Этот персонаж производит впечатление совершенно первобытной, нецивилизованной натуры, активно отрицающей ценности современного мира, мусульманского в том числе. Как и его древний предок, он прибегает к кровавому насилию всякий раз, когда на его жизненном пути возникает проблема. Скорее он есть носитель «синдрома возврата» – возврата к глубокой древности, к праистории.

Литература

Антонян Ю М. Терроризм. Криминологическое и уголовно-правовое исследование. М., 1998.

Замковой В., Ильчиков М. Терроризм – глобальная проблема современности. М., 1996.

Бриллиантов А.В., Смирнов В.В. Яковлева Л.В. Комментарий к Федеральному закону «О борьбе с терроризмом». М., 2001.

Захват заложников / Под ред. Ю.М. Антоняна. М., 2001.

Антонян Ю.М., Смирнов В.В. Терроризм сегодня. М., 2000.

Социальные и психологические проблемы борьбы с международным терроризмом / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М., 2000.

Емельянов В.П. Терроризм и преступления с признаками терроризирования. М., 2001.

Международно-правовые основы борьбы с терроризмом: Сборник документов / Составитель В.С. Овчинский. М., 2003.

Защита жертв террористических актов и иных преступлений: Сборник нормативных актов и официальных документов. М., 2003.

1. Общая характеристика организованной преступности

Организованную преступность составляют преступления, совершаемые в виде промысла организованными группами и преступными организациями (преступными сообществами), имеющими свою структуру и иерархию, связь с местными и иными чиновниками, что позволяет этим группам и организациям (сообществам) господствовать на определенной территории, извлекать доходы, контролировать внутренние и внешние рынки посредством насилия, запугивания, преступных махинаций или подкупа, проникая в легальную экономику и даже политику. Это определение организованной преступности является одним из многих; следует сказать, что у специалистов имеются различные мнения о том, что представляет собой организованная преступность. Но практически ни у кого не возникает сомнений в том, что этот вид преступности представляет значительную опасность для общества и должен быть выделен в качестве самостоятельного как в практических, так и теоретических целях.

Опасность организованной преступности заключается и в возможности распространения на территории нескольких государств, что в современных условиях глобализации облегчается процессами сближения разных стран. Поэтому выделяют такую опасную разновидность организованной преступности, как транснациональная. Транснациональные преступные организации (сообщества) – это организации, которые совершают преступления на территории двух или более государств. Можно различать транснациональные организации, действующие на территории СНГ или за его границами.

Из истории изучения организованной преступности известно, что еще в 1980-х годах специалисты признавали ее наличие. Однако тогда власть запрещала писать и говорить об этом, поскольку это вредило ее авторитету и престижу. Организованная преступность стала формироваться с начала 1980-х годов из трех основных источников:

– коррумпированной партийно-государственной номенклатуры;

– элиты общеуголовной преступности;

– крупных расхитителей государственного имущества.

Впервые официально об этом виде преступности было сказано в интервью А.И. Гурова в «Литературной газете» в 1988 г. После этого было опубликовано огромное количество книг и статей, в том числе чисто публицистических, посвященных организованной преступности. В ряде учебников организованной преступности посвящены специальные главы. Одним словом, организованная преступность прочно стала одной из ведущих тем отечественной криминологии.

Организация Объединенных Наций неоднократно занималась организованной преступностью. В документах ООН такая преступность понимается как относительно массовая совокупность устойчивых и управляемых сообществ преступников, совершающих преступления в виде промысла и создающих систему защиты от социального контроля с использованием таких противозаконных средств, как насилие, запугивание, коррупция и крупномасштабные хищения.

В организованной преступности можно выделить несколько типов, например так называемые мафиозные семьи, построенные по иерархическому принципу и обладающие своими внутренними нормами поведения. Их преступные действия достаточно разнообразны, они часто совершают те преступления, которые могут дать наибольшую выгоду. К другому типу принято относить профессионалов, которые объединяются для того, чтобы реализовать определенный преступный замысел. Такие организации не столь иерархизированны. Есть основания говорить о территориальном типе преступных сообществ, контролирующих определенную территорию и весьма ревниво относящихся к тем, кто способен покусится на их «владения». Конечно, большое внимание привлекают к себе этнические преступные группы, о которых подробно будет сказано далее.

Некоторые авторы определяют организованную преступность также как процесс рациональной организации преступного мира по аналогии с законной предпринимательской деятельностью на законных рынках. Вместе с тем преступная предпринимательская деятельность, преследуя свои цели, принимает участие в таких специфических незаконных видах деятельности, как сделки с незаконными товарами и услугами, монополизация рынка, использование коррупции и запугивание конкурентов и правоохранительных учреждений в целях уменьшения риска судебного преследования.

Я хотел бы обратить внимание на то, что здесь речь идет об организации части, а не всей преступности. Следовательно, возникает острая потребность отделения организованной преступности от преступности других видов, в первую очередь от преступлений в сфере быта, семьи и досуга. Конечно, их легче всего отделить от организованной преступности. Гораздо труднее это сделать, когда речь идет о коррупционной преступности и крупных хищениях, о преступлениях в сфере экономической деятельности. Это тем более трудно, когда речь идет о конкретных уголовных делах, если связи коррумпированных чиновников или растратчиков с организованными преступниками недостаточно ясны.

Необходимо отметить быстрый рост организованной преступности как во всем мире, так и в России, а также кооперирование преступных групп разных стран. Эти весьма негативные тенденции обусловлены значительными достижениями в развитии технологии, средств связи и транспорта, невиданным доселе расширением международной коммерческой и экономической деятельности, перевозок и туризма. Можно утверждать, что международная организованная преступность активно опирается на процессы глобализации, которые не только способствуют созданию всемирных рынков, всеобщей взаимозависимости и взаимосвязи, но и разрушают барьеры, существующие между различными государствами, нациями и культурами. Это позволяет преступникам из самых разных уголков мира при желании тесно сотрудничать друг с другом.

Основные характеристики отечественной организованной преступности:

– Проникновение в экономическую сферу общества и политику, особенно на местном и региональном уровнях, а также стремление заняться легальным бизнесом. Это чрезвычайно опасное явление, поскольку в силу названной тенденции организованная преступность сращивается с вполне легальными и, казалось бы, законопослушными структурами, стирается грань между преступным и непреступным, следовательно, между нравственным и безнравственным. Поэтому многим людям трудно сориентироваться в создаваемых таким образом сложных структурах, поэтому они вполне могут симпатизировать организованным преступникам и преступным организациям, далеко не всегда отдавая себе отчет, что они имеют дело с очень опасными правонарушителями. Подобное сращивание подкрепляется еще и тем, что нередко деятели массовой культуры и шоу-бизнесмены открыто подчеркивают свою близость к организованной преступности, чем еще больше запутывают обывателя и существенно облагораживают общественный профиль упомянутых лиц. Я полагаю, что сращивание организованной преступности с вполне легальными структурами представляет собой огромную опасность для нравственного здоровья общества.

– Организованную преступность можно разделить на две большие группы. Во-первых, это та ее часть, представители которой совершают бандитские и разбойные нападения, убийства; их выявление и изобличение сравнительно менее сложно. Обычно правоохранительные органы рапортуют о результативности своей деятельности, опираясь на то, сколько подобных групп они смогли изолировать от общества и привлечь к уголовной ответственности. Во-вторых, эта та часть организованной преступности, которая представляет собой разветвленную и хорошо замаскированную преступную сеть, в основном орудующую в сфере экономической деятельности, как правило, «в содружестве» с политиками, в том числе высокого ранга, и вполне «легальными» бизнесменами и причиняющую государству и обществу огромный финансовый урон. По сравнению с первыми их гораздо труднее изобличить и они часто уходят от ответственности.

– В действиях организованной преступности постоянно увеличивается масштаб контролируемых ею незаконных экспортных операций с энергоносителями.

– Главной целью и движущей консолидирующей силой является получение неконтролируемой прибыли. При этом для ее обеспечения могут применяться шантаж, угроза насилием и само насилие вплоть до убийства.

Разновидностью организованной преступности является этническая преступность – совокупность преступлений, совершенных лицами одной национальности или реже выходцев из одного национального региона, которые объединяются в организованную группу или преступную организацию (преступное сообщество).

Исследовавший этот вид преступности И.Л. Хромов считает, что его существование обусловлено рядом причин, имеющих политические, экономические, социальные и демографические корни, и включает в себя совокупность конкретных преступлений, совершенных как российскими гражданами «нетитульной» нации, так и гражданами СНГ и дальнего зарубежья, временно либо постоянно проживающими в пределах территории России.

В общем плане состояние этнической преступности характеризуется постоянным увеличением числа совершаемых преступлений, в том числе тяжких и особо тяжких, активизацией их профессиональной деятельности в различных регионах страны, появлением таких преступлений, как незаконное распространение наркотиков, терроризм, торговля людьми и других, зависящих от уровня криминальной миграции и влияния транснациональной организованной преступности.

Специфика организованной этнической преступности в России усматривается (по И.Л. Хромову) в ее этносоциальных особенностях. В более чем половине выявленных групп в качестве активных участников либо руководителей выступают жители закавказских государств и северокавказских республик России. Менее однородны организованные преступные группы, состоящие из выходцев государств Средней Азии, среди которых русские составляют примерно 40 % общего числа членов групп; более половины членов организованных преступных формирований татар представлены русскими.

Генезис этнических преступных формирований в значительной степени обусловлен активностью сообщества «воров в законе». Именно они стали катализаторами тех негативных процессов, которые привели к консолидации и сплочению организованных преступных этнических групп во многих регионах России. По имеющимся данным, структура сообщества «воров в законе» выглядит следующим образом: 33 % – грузины, 32 % – русские, 8 % – армяне, 5 % – азербайджанцы, 22 % – другие национальности.

Одной из отличительных особенностей этнической преступности является специализация преступной деятельности. Например, сфера деятельности азербайджанских преступных групп – торговля наркотиками, контроль за сельскохозяйственными рынками; чеченское сообщество занимается экспортом нефти и нефтепродуктов, а также банковскими операциями и изготовлением фальшивых денежных купюр и т. д. Эта специализация обусловлена устоявшими тенденциями распределения сфер влияния. Немалую роль играют и особенности национального характера конкретной этнической общности. Применительно к этносоциальной проблеме организованной преступности задача сводится не столько к установлению каких-либо специфических черт национального характера конкретной этнической общности, сколько к исследованию особенностей проявления этих свойств в условиях этнической преступности.

Совершаемые организованной преступностью преступления можно сгруппировать следующим образом:

– насильственные,

– в сфере экономической деятельности,

– налоговые преступления,

– преступления против правосудия,

– преступления против общественной безопасности,

– преступления против здоровья и общественной нравственности,

– таможенные.

Разумеется, эти преступления в очень многих случаях переплетаются друг с другом, в частности для того, чтобы облегчить наступление преступного результата, делая организованную преступность еще более общественно опасной. В связи с этим надо отметить, что недостатком в деятельности правоохранительных органов часто выступает то, что они разоблачают лишь одну и притом не самую «страшную» сторону в поведении организованных преступников, не говоря уже о том, что привлекают к ответственности рядовых исполнителей, а не организаторов преступлений.

Очень важным для характеристики организованной преступности и определения усилий борьбы с нею является знание источников получения доходов преступных организаций. Прежде всего, это незаконный оборот наркотиков. Отдельные преступные организации практически полностью живут за счет незаконного оборота наркотиков. Поэтому борьба с наркотизмом и наркоманией имеет исключительное значение и как составная часть предупреждения организованной преступности.

Другим важным источником получения преступных доходов является незаконный оборот оружия, причем, как показывают выборочные исследования, для соответствующих преступных групп характерна близость к экстремистским сообществам, которых они снабжают оружием, разумеется, не безвозмездно.

Организованная преступность постоянно черпает средства также и из проституции. Некоторые из таких преступных групп в основном специализируются на этом виде преступности, для чего содержат притоны разврата, занимаются сутенерством, подбором клиентов и т. д. Другим источником получения преступных доходов являются незаконное предпринимательство и кражи.

Типичной чертой преступных сообществ является насилие и жестокость, которые царят не только внутри таких сообществ, но и в их отношениях с другими группами и особенно с конкурентами или «предателями». Нравы, основанные на жестокости и обмане, постоянно завоевывают люмпенизированные социальные слои, в которых членство в преступной организации представляет собой способ продвижения по социальной лестнице. В упомянутых слоях лидеры сообществ, как правило, даже мифологизируются и приобретают огромную власть и авторитет, особенно в глазах молодежи. Легкой добычей гангстеров становятся дети мигрантов и вынужденных переселенцев, которые еще не успели адаптироваться в новом для себя регионе и больше всего жаждут вырваться из нужды и прозябания. И из этих же кругов рекрутируется большинство проституток, которые вначале становятся «общими девочками» в молодежных антиобщественных группировках, а затем выходят на панель под присмотром сутенеров, обслуживающих преступные сообщества. Доход от проституции, получаемый организованными преступниками, включает в себя также перевозку женщин из России в другие страны и продажу их, по существу в кабалу другим преступным сообществам. По мнению некоторых специалистов, во всем мире доход от проституции стоит на третьем месте после доходов гангстерских групп от незаконного оборота наркотиков и незаконного оборота оружия.

Отечественная организованная преступность давно вышла за пределы российской территории с целью установления контактов как с криминальными структурами других стран, так и с вполне законно действующими субъектами экономики этих стран. Международные связи устанавливают в том числе и этнические преступные сообщества, разумеется, с такими же по своему национальному составу группами, находящимися вне России. Среди этнических преступных организаций можно выделить грузинские, армянские и чеченские. Между ними и иными сообществами может иметь место конкуренция и борьба, иногда очень жестокая, но вполне возможна и кооперация, если она сулит выгоды тем и другим.

Особой заботой организованной преступности во всех странах мира является отмывание доходов, добытых преступным путем. Российская организованная преступность в этом смысле не исключение. Учитывая особую опасность легализации таких доходов, практически во всех цивилизованных странах существует законодательство по борьбе с этим явлением.

Характернейшей чертой российской организованной преступности является тесная преступная связь с законодательной и исполнительной властями, а также с правоохранительными и судебными органами. Если бы таких связей не было, обуздать организованную преступность и даже поставить ее под контроль было бы значительно легче. Одной из причин того, что организаторы преступных сообществ редко выявляются и наказываются, являются именно их контакты с местными и иными властями и поддержка правоохранительных органов. По имеющимся выборочным данным, некоторые коррумпированные чиновники и сотрудники правоохранительных органов получают взятки с той же систематичностью, что и собственную зарплату. Особенно велико сращивание указанных структур с теми преступными сообществами, которые совершают замаскированные преступления в сфере экономики и орудуют длительное время, но при этом сравнительно редко прибегают к таким явным преступным актам, как, например убийство. Очень часто случается, что сотрудники правоохранительных органов, уволившись, перестав работать там, начинают открыто сотрудничать с названными сообществами, где их хорошо знают и понимают, что они могут оказаться весьма ценным приобретением для извлечения преступных доходов.

Нужно вместе с тем отметить и такое весьма опасное явление, когда представители организованной преступности запугивают, а нередко и уничтожают нежелательных для них сотрудников правоохранительных органов, свидетелей, потерпевших и других участников уголовного процесса. Очень плохо, что все эти лица, честно выполняющие свой профессиональный или гражданский долг, совершенно не защищены от тех, кто им угрожает. Специальное исследование, проведенное ВНИИ МВД России, показало, что следователи и сотрудники милиции часто бывают объектом насилия со стороны организованных преступников.

Исследования также показали, что организованная преступность активно сотрудничает с так называемой четвертой властью – средствами массовой информации. Эта власть иногда находится на содержании у преступников и выполняет их прямые указания и заказы. Средства массовой информации могут (и делают это) оказать огромную помощь лидерам организованных сообществ, стремящихся проникнуть в политику, легальный бизнес и вообще приобрести вполне благопристойный внешний вид, к чему многие из организованных преступников тяготеют, хотя не обладают ни образованием, ни манерами, ни умением вести себя. Политизация организованной преступности преследует также цель обеспечения высоких доходов, а не только личной безопасности и определенного имиджа.

Отдельного внимания заслуживает вопрос об отношениях между преступными сообществами и террористическими организациями. Конечно, террористические организации могут быть хорошо организованы, особенно, если иметь в виду политических или этнорелигиозных террористов. Но иногда к террору может прибегать и один человек, что автоматически снимает вопрос о том, можно ли относить террористические организации к организованной преступности. Но дело не только в этом. Само содержание и цели террористических действий и действий преступных организаций принципиально различны, хотя к террору могут прибегать и гангстеры, запугивая или уничтожая конкурентов и «предателей». Достаточно легко себе представить, что некоторые преступные организации могут активно бороться с террористами, если они будут посягать на их материальные интересы или унижать их национальное достоинство. Наряду с этим возможно и сотрудничество между террористами и гангстерами. Первые могут снабжать вторых оружием, а вторые первых – деньгами или наркотиками.

Во главе преступной организации (сообщества) находится лидер или лидирующая группа, в ее состав могут входить и лица, управляющие общими средствами группы или являющиеся хранителями традиций и обычаев. Не все, кто выполняет указания группы или за определенную плату какие-то ее «заказы», является членом сообщества, тем более полноправным. В названной организации обычно существует жесткая дисциплина, подчинение главарям и система суровых наказаний для «отступников» и «предателей». Организация может осуществлять слежку, разведывательные и контрразведывательные действия и даже внедрять своих людей в правоохранительные органы.

2. Причины организованной преступности

Давно замечено, что организованная преступность существует в демократических, а не тоталитарных странах. Это и понятно, поскольку тоталитарное государство не потерпит никакой другой организации, кроме своей собственной или той, которую оно же создало, т. е. последняя является продолжением того же тоталитарного государства. Так было в нацисткой Германии, фашистской Италии и в большевистском СССР. Как мы видим, организованная преступность у нас в России хотя и появилась еще до распада СССР, но бурное развитие получила уже после. Особенностью этого постсоветского государства была слабость, неразвитость основных структур и институтов государственного и общественного профиля, которые могли бы контролировать зарождение и развитие преступных организаций и, что очень важно, смогли бы предотвратить расхищение общенародной собственности, что стало благоприятнейшей почвой для возникновения различных гангстерских и других организованных преступных групп.

Оценивая нынешнее состояние организованной преступности в нашей стране, необходимо отметить, что групповые формы преступного поведения имеют в России давнюю историю и эффективно использовались еще в начале XX в., в годы революции и Гражданской войны. В период, предшествующий октябрьскому перевороту 1917 г., в условиях экономического и политического кризиса в стране возникла финансово-чиновничья и промышленная организованная преступность, которая получала огромные прибыли на военных поставках. В Советском Союзе не было организованной преступности, но были такие ее важнейшие компоненты, как «воры в законе» и другие представители элиты общеуголовного мира, преступная идеология и мораль, несметная «армия» мелких и крупных взяточников и расхитителей так называемого социалистического имущества. Нужно было только, чтобы создались условия для объединения всех этих антиобщественных сил. И эти условия появились даже не тогда, когда рухнуло тоталитарное государство, они ясно обозначились уже в тот период нашей истории, когда государство стало разлагаться и ослабило контроль за теми, кто явно был склонен к объединению в преступные сообщества.

Нельзя не сказать и о том, что сама народная психология как бы готовила приход организованной преступности. Я имею в виду то, что в некоторых слоях населения всегда была особая тяга к городским и сельским «робин гудам», главарям лесных банд, а в городе – к «ворам в законе». Для многих городских мальчишек последние были чуть ли не настоящим идеалом мужчины, и это при том, что в те далекие теперь советские годы так называемых гангстерских фильмов, которых мы теперь так опасаемся, практически не было. Так что, например, те же «воры в законе» – это наше отечественное изобретение, корни которого кроются в народной гуще.

Формированию организованной преступности активно способствовала советская исправительная система. В ленинско-сталинских концлагерях самые опасные общеуголовные преступники объединялись и диктовали свои условия жизни другим осужденным. Очень часто именно на них опиралась администрация гулаговских заведений. Эти преступные группировки активно распространяли свою идеологию и психологию не только среди других лишенных свободы, но и среди населения вообще. Таким образом, организованная преступность имеет и свои тюремные корни, которые не исчезли и в настоящее время.

В новой России произошли кардинальные, системные экономические изменения, способствующие появлению таких преступных организаций, которые смогли действовать в стране в течение длительного времени и замаскированными способами. При этом они активно вовлекали в качестве пособников чиновников различного ранга и сотрудников правоохранительных органов. Разумеется, эти органы не имели в необходимом объеме возможностей и эффективных способов противодействия организованной преступности.

В обществе произошел пересмотр некоторых очень важных социальных ценностей и установок. Некоторыми людьми и даже отдельными социальными слоями ликвидация прежних идеологических стандартов коммунизма была воспринята как ликвидация общечеловеческих ценностей, что, конечно, было грубой ошибкой. Однако подобная подмена создавала для некоторых лиц необходимую психологическую основу для того, чтобы расхищать общенародную собственность, совершать кражи и другие общеуголовные преступления. Подобное поведение расценивалось ими как естественное в новых социальных условиях. Чтобы легче достичь своих преступных целей, эти люди стали объединяться в преступные организации, которые к тому же обеспечивали психологическую поддержку и помощь соучастникам.

То, что в России не стало государственной собственности на многие орудия и средства производства, также было воспринято как возможность быстрого и безнаказанного обогащения, тем более, что появился новый неконтролируемый рынок товаров и услуг, внутренних и внешних экономических связей. Как я уже говорил выше, отечественная организованная преступность создавалась руками в том числе коррумпированных чиновников и элитой партийно-советской номенклатуры. С крушением тоталитарного строя эти люди быстро осознали, что государство практически не создает препятствий для того, чтобы они стали очень богатыми.

Возникновению организованной преступности способствовали не только бездействие, а иногда и попустительство правоохранительных органов, но и отсутствие должного правового регулирования экономической и финансовой деятельности. В начале 1990-х годов Уголовный кодекс РСФСР попросту устарел, а новый вступил в строй лишь в 1997 г. Но дело не только в этих общеуголовных законах, отсутствовало и ведомственное нормативное регулирование, что позволяло нечистым на руку людям прибирать к рукам общенародное достояние, прибегая, когда это нужно, к помощи общеуголовных преступников.

Выше я уже говорил о том, какую роль играют процессы глобализации в формировании и развитии организованной преступности. Практически в одночасье Россия оказалась вовлеченной в мировой глобализационный процесс, но при этом не было принято никаких мер для того, чтобы блокировать криминогенные последствия указанного процесса. Нельзя сказать, что такие меры активно внедряются и сейчас. Во всяком случае, отечественные организованные преступники в максимальной мере используют выгоды глобализации для кооперирования с другими преступными группами, укрытия капиталов, отмывания доходов и т. д.

Основной причиной развития уже сформированных организованных преступных связей в криминальной среде разных государств, их международная интеграция и преобразование в транснациональную организованную преступность в данный период являются, с одной стороны, экономические и социальные противоречия в эпоху перемен, а с другой – процесс глобализации. Поэтому система уголовного правосудия и помощи многих стран столкнулась в последнее время со значительными трудностями в сфере предупреждения преступности в целом в результате многочисленных перемен, произошедших в мире. Новые социально-экономические реальности, технологический прогресс, кризисы и спады, формирование открытых рынков и свободная торговля, демократизация, институциональные реформы привели к возникновению новых форм и видов преступной деятельности, в том числе и транснациональной организованной преступности. Росту преступных тенденций способствует и политическая нестабильность, вызванная переменами и конфликтами. Ярким примером являются страны, принадлежавшие ранее к «социалистическому лагерю», которые сейчас претерпевают значительные изменения политического и экономического характера, всего уклада жизни.

Поэтому в качестве причин развития транснациональной организованной преступности можно назвать технологический прогресс и процесс глобализации.

Понятие глобализации означает размывание политических границ и открытие рынков, которые ранее были закрыты или жестко регулировались внутренней государственной системой. Эволюция и дерегулирование рынков привели к формированию многонациональных торговых корпораций, зачастую почти не поддающихся регулированию со стороны государства. Тем самым глобализация создает условия для возникновения новых, более широких форм преступности, в частности транснациональной. По некоторым оценкам, в мире сейчас насчитывается 50–60 тыс. транснациональных корпораций (ТНК) и около 150 наиболее крупных. К концу XX в. на их долю приходилось почти половина объема торговли развитых стран и 80–90 % экспорта топливно-сырьевых и сельскохозяйственных товаров развивающихся стран. При этом доля теневых сделок составляет от 10 до 40 %.

Кроме того, глобализация породила либеральную миграционную политику европейских государств, что привело к расширению нелегальной миграции и усилению активности транснациональных криминальных корпораций как в осуществлении данного вида преступной деятельности, так и в использовании незаконных мигрантов в совершении преступлений.

Проникновение организованной преступности за пределы национальных границ, слияние преступных объединений различных стран и создание трансграничных криминальных корпораций и сообществ облегчается и другими объективными обстоятельствами:

– существенной разницей в уровнях экономического развития в мире, это приводит к тому, что население многих стран занимается производством и распространением незаконных товаров и услуг, ряд экономически низкоразвитых государств становится очень уязвимым для проникновения организованного криминала и развития преступного бизнеса на их территориях;

– политическими и иными конфликтами, возникающими во многих регионах мира и порождающими волну насилия, стимулирующими незаконную торговлю оружием и людьми, наемничество и ряд других преступлений международного характера;

– различиями законодательной базы стран, позволяющими беспрепятственно осуществлять многие трансграничные криминальные операции без особого риска, отмывать преступно нажитые капиталы;

– разницей в вопросах криминализации отдельных видов деяний, низким уровнем регулирования вопросов процессуального сотрудничества в уголовном судопроизводстве и выдачи обвиняемых и подозреваемых, тем самым складываются благоприятные условия для лидеров и активных членов транснациональных криминальных корпораций, позволяющие скрываться на территориях стран, недоступных мировому сообществу в рамках помощи по уголовным делам;

– проникновением представителей организованной криминальной среды во властные структуры, использованием разветвленных коррумпированных связей для осуществления транснациональных криминальных корпораций.[23]

В силу указанных причин для транснациональной организованной преступности необходимо проникновение в органы и учреждения, осуществляющие внешнеэкономическую деятельность, пограничный и таможенный контроль не только Российской Федерации, но многих других государств. Вот почему коррупция выступает в качестве определяющего условия интеграции организованных криминальных формирований не только на национальном уровне, но и на уровне нескольких государств и образования транснациональной организованной преступности во всех ее формах. В этом виде коррупция, как и транснациональная преступность, приобретает отчетливый характер угрозы безопасности отдельных государств и мирового сообщества в целом. По этой причине международные организации, и в первую очередь ООН, уделяют пристальное внимание вопросам и проблемам, связанным с коррупцией, организованной преступностью, главным образом в их транснациональном аспекте.

3. Предупреждение организованной преступности

Стратегические направления борьбы с организованной преступностью на уровне ООН в первый раз были сформулированы на VIII Конгрессе по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Гавана, 1990 г.). После этого ООН и ее подразделения неоднократно возвращались к проблемам организованной преступности. В документах ООН установляется, что само участие в преступной организации должно рассматриваться в качестве преступления; преступным является также отмывание доходов. Эти положения ООН нашли отражение в действующем уголовном законодательстве России.

Если попытаться оценить современный российский уголовный закон с точки зрения его эффективности для борьбы с организованной преступностью и наказания участников преступных организаций, то в целом он отвечает предъявляемым требованиям. Хотя, конечно, необходимо его совершенствовать и, главное, вовремя корректировать в соответствии с новыми социальными реалиями и криминологически значимыми явлениями. Думается, что проблема эффективного использования закона в борьбе с организованной преступностью заключается не только в отсутствии некоторых нужных законов, а в том, что должным образом не исполняются уже существующие. Следовательно, одним из основных направлений предупреждения организованной преступности является повышение эффективности деятельности суда и других правоохранительных органов. Это означает, что необходимо объявить беспощадную войну коррупции, не только, конечно, в правоохранительных органах, но в правоохранительных органах в особенности.

К сожалению, правоохранительная система явно не справляется с задачей борьбы с коррупцией, во-первых, по причине слабости этой системы перед лицом организованной преступности, соединившейся с властными структурами, а потому оказывающей противодействие применению права, во-вторых, из-за отсутствия в стране политической воли воздействовать в первую очередь на причины коррупции, а не только на ее проявления, поскольку борьба с коррупцией – проблема не столько криминальная, сколько социально-системная. Именно в связи с этим решить ее должны не только правоохранительные органы, но и государство и общество, высшая государственная власть.

В числе специальных мер предупреждения организованной преступности следует назвать:

– разработку способов внедрения и внедрение в преступные организации секретных сотрудников, осуществление негласных операций и контролируемых поставок, в первую очередь наркотиков и оружия;

– борьба с наркоманией и незаконным оборотом наркотиков, поскольку именно такой оборот является одним из главных источников преступных доходов преступных организаций;

– совершенствование методики сбора оперативной информации о конкретных организованных группах, их действиях, связях, наличии финансов, передвижениях внутри страны и за рубежом;

– обеспечение координации деятельности всех государственных служб, которые могут и должны участвовать в борьбе с организованной преступностью: органов внутренних дел, прокуратуры, налоговой полиции, таможенной службы, а также учреждений, осуществляющих валютный и экспортный контроль в стране;

– организация технической, правовой, психологической, экономической, финансовой подготовки сотрудников всех государственных служб, участвующих в борьбе с организованной преступностью, поскольку эта преступность очень часто связана с финансовыми и валютными махинациями, преступлениями в сфере экономической деятельности;

– ограничение банковской тайны и других соответствующих правил, препятствующих эффективному контролю за передвижением финансов сомнительного происхождения; финансовые учреждения должны своевременно информировать правоохранительные обо всех ситуациях, позволяющих предположить наличие незаконного приобретения денег или незаконных сделок.

Следует признать необходимым повсеместное внедрение и использование рекомендованных международными организациями стратегических методик по противодействию отмыванию преступных доходов и проникновению криминального капитала в легальную экономику (например, установление во всех сомнительных случаях личности клиентов, конфискация активов, их замораживание, арест и т. д.). Приоритетным направлением в борьбе с экономической организованной преступностью является не только совершенствование уголовных законов, но и выработка законодательных и иных механизмов по фиксации финансового положения лица, входящее в преступное сообщество (в первую очередь его главарей), выяснению источников его доходов, экономическому воздействию на него и т. д.

Сращивание организованной преступности с террористическими организациями представляет собой особую опасность для общества. Поэтому необходимо применять правовые, экономиче-ские, оперативно-розыскные и иные меры, чтобы не допускать их контакты или разрывать уже сложившиеся. Нужно создавать конфликты между ними, всячески раздувать противоречия и личную неприязнь, играть на несовместимости экономических (финансовых) противоречий.

Все это, несомненно, потребует дальнейшего совершенствования оперативно-розыскной деятельности, которая сама по себе представляет очень важное направление в борьбе с организованной преступностью. Собственно говоря, без такой деятельности ее предупреждение, выявление совершенных преступлений и виновных в них лиц просто немыслимо.

В деле предупреждения организованной преступности важное значение имеет проведение воспитательных мероприятий, особенно среди молодых людей, которые, как уже отмечалось выше, иногда тяготеют к гангстерским группам. Не меньшее значение имеет воспитательно-профилактическая работа с осужденными – членами преступных организаций, склонение их к отказу от дальнейшего участия в этих организациях. В нашей стране имеется положительный опыт такой работы в исправительных учреждениях.

Поскольку организованная преступность не признает границ, важное значение приобретает должная, четкая координация работы милицейских и полицейских служб разных стран, своевременный обмен ими информацией, совместное планирование работы по борьбе с названным видом преступности, проведение конкретных мероприятий по выявлению и задержанию участников преступных сообществ. В деле координации деятельности правоохранительных структур разных стран особое место, конечно, принадлежит Международной организации уголовной полиции – Интерполу.

Для России особое значение имеет сотрудничество с правоохранительными органами стран СНГ, тем более что границы между этими странами более чем прозрачны. Без соответствующего взаимодействия каких-либо успехов добиться в этой области практически невозможно. Об этом говорит, например, опыт работы по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и незаконным оборотом оружия.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. М., 2002.

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Овчинский В.С. Борьба с мафией в России. М., 1993.

Овчинский В.С. Стратегия борьбы с мафией. М., 1993.

Организованная преступность: Круглый стол. М., 1989.

Организованная преступность–2: Круглый стол. М., 1993.

Организованная преступность–3: Круглый стол. М., 1996.

Гриб В.Г., Макиенко А.В. Организованная преступность и средства массовой информации. М., 1999.

Аслаханов А.А. О мафии в России без сенсаций. М., 1996.

Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В.С. Овчинского, В.Е. Эминова, Н.П. Яблокова. М., 1996.

1. Общая характеристика женской преступности

Преступность женщин отличается от преступности мужчин количеством, характером преступлений и их последствиями, способами и орудиями совершения, ролью, которую выполняют при этом женщины, выбором жертвы преступного посягательства, влиянием на их правонарушения семейно-бытовых и сопутствующих им обстоятельств. Эти особенности связаны с исторически обусловленным местом женщины в системе общественных отношений, ее социальными ролями, биологическими и психологическими особенностями. Разумеется, социальные условия и образ жизни, роли женщин меняются, в связи с чем меняются характер и способы их преступного поведения.

На протяжении 1980–90-х годов доля женщин в общей преступности составляла 10–15 %.

Наиболее распространенными преступлениями женщин являются кражи (около 15 % в общей структуре преступности женщин, из них 12 % – кражи личного имущества), хищения чужого имущества путем присвоения или растраты (18–20 %), обман потребителей (13–14 %). Значительно реже женщины совершают хищения с помощью краж, грабежей, разбоев и мошенничества, а также хищения в крупных размерах. Подавляющее большинство совершаемых ими хищений зависит от обязанностей, имеющих непосредственное отношение к выполняемой работе. Три четверти хищений имеют место в городах, что и понятно, поскольку на селе значительно меньше коммерческих предприятий, торговых точек, предприятий общественного питания, строек и т. д.

Женщин намного чаще, чем мужчин, наказывают за обман потребителей. Это объясняется большей по сравнению с мужчинами занятостью женщин в таких сферах, как общественное питание, торговля, обслуживание и материально-техническое снабжение населения. Среди тех, кто признан виновным в обмане потребителей, как правило, лица до 40 лет.

В прошлом женщины в основном давали взятки или посредничали во взяточничестве, сейчас же несколько возросла доля тех, кто берет взятки. По-видимому, это нужно связывать, с одной стороны, с возросшей социальной активностью женщин, в том числе и в правоохранительной сфере, а с другой – с развитием рыночной экономики и связанной с ней административной деятельностью. Увеличение доли женщин среди лиц, совершивших преступления против государственной власти, – достаточно характерная черта современной преступности.

За последние годы возросло число краж, совершенных женщинами. По выборочным данным, число совершенных ими краж личного имущества граждан увеличилось с 17 до 20 % в структуре их преступности. Иначе говоря, каждая пятая выявленная преступница – воровка. Число женщин, которые совершают кражи личного имущества граждан, в 22,5 раза выше числа совершающих иные виды краж.

Кражи всех видов чаще совершаются женщинами в городах. Среди них значительна доля тех, кто постоянно совершает кражи и уже наказывался за это. В основном это женщины старшего возраста, многие из них долгие годы ведут бездомное существование.

Для женщин характерны кражи, совершенные «путем доверия», особенно на железнодорожном транспорте и из квартир.

Среди преступниц около 1 % составляют лица, осужденные за убийства и покушения на убийства, еще около 1 % – осужденные за нанесение тяжкого вреда здоровью, свыше 3 % – за грабежи и разбойные нападения. Если же взять всех преступников, то доля женщин среди убийц в разные годы колеблется от 10 до 12 %, не проявляя заметной тенденции к росту; среди нанесших тяжкий вред здоровью – от 5 до 7 %; среди совершивших грабежи и разбойные нападения – от 16 до 18 %. В последние годы несколько увеличилось число женщин, осужденных за соучастие в изнасиловании.

Каждая третья—четвертая женщина, отбывающая наказание в исправительных колониях, виновна в насильственном преступлении. Это естественно, поскольку женщин лишают свободы в основном за опасные преступления.

По данным В.А. Казаковой, преступления с применением оружия в 93,6 % случаев совершают мужчины, что соответствует долевому распределению по полу осужденных, отбывающих лишение свободы. Тем не менее сейчас отмечается значительное повсеместное возрастание насильственной преступности женщин, не связанной с семейно-бытовыми конфликтами, проявления агрессивности и жестокости в их поведении. Они чаще стали совершать такие «мужские» преступления, как грабежи и разбойные нападения, в том числе с использованием оружия.

Отмечается рост участия женщин в террористических преступлениях (в частности, действия женщин-самоубийц в России и на Ближнем Востоке), захватах самолетов и других жестоких вооруженных деяниях. Сравнение мужчин и женщин, совершающих преступления с оружием, выявляет явно большую общественную опасность его применения женщинами. На один факт демонстрации оружия у мужчин приходится чуть менее трех фактов его применения для причинения вреда здоровью, у женщин же одной угрозе соответствует 7–8 фактов применения оружия на поражение. Мужчины в несколько раз чаще, чем женщины, прибегают к огнестрельному оружию. Женщина, как правило, ограничиваются холодным оружием и предметами, используемыми в качестве оружия, что в совокупности составляет 92 % от всех случаев применения ими оружия.

Типичное для женщин преступление – детоубийство, причем, в отличие от других видов убийства, лишение жизни новорожденного имеет немалое распространение и в сельской местности. Как правило, такие деяния совершаются молодыми женщинами, не имеющими семьи, достаточного материального обеспечения, своего жилья. В ряде случаев в этих преступлениях где-то на «заднем плане» присутствует фигура мужчины, не без влияния или не без молчаливого согласия которого совершаются эти преступления. Обычно это сожитель или любовник. По выборочным данным, по сравнению с 1920-ми годами число детоубийств выросло втрое.

Как и среди всех преступников, наиболее значительную группу среди преступниц составляют лица в возрасте до 30 лет (около 48 %). Разумеется, это наиболее общая картина, потому что среди их отдельных категорий соотношение различных возрастных групп может быть иным. Так, среди крупных расхитительниц и взяточниц преобладают лица средних и старших возрастов, их больше и среди женщин-рецидивисток, например воровок из числа бродяг.

Среди женщин 30 и особенно 40 лет высок удельный вес одиноких, что обусловлено распадом их супружеских связей и потерей родителей. Вместе с тем именно в этом возрасте наблюдается наибольшая активность женщин в общественном производстве, расширяются их социальные контакты. В эти годы женщины назначаются на руководящие должности.

К моменту совершения преступлений более половины женщин были замужем. У тех из них, которые затем не были лишены свободы, семья, как правило, сохранилась. Гораздо хуже обстоят семейные дела у тех, кто отбывает наказания в местах лишения свободы. По многим наблюдениям, мужчина фактически или юридически заводит себе новую семью довольно быстро, иногда даже сразу после осуждения супруги.

Приведем в подтверждение такие данные: семья в период пребывания в местах лишения свободы распалась у 11,9 % мужчин, состоявших в браке, а среди женщин – у 23,5 %, вступили в брак во время отбывания наказания 2,8 % мужчин и 1,2 % женщин.

Среди преступниц сравнительно высока доля лиц с высшим и средним специальным образованием, а также тех, кто имеет специальность. Это стало особенно заметно в 1990-х годах, когда женщины с более высоким уровнем образования стали принимать активное участие в экономической деятельности. Наиболее высокую квалификацию имеют осужденные за тяжкие насильственные преступления, крупные хищения и взяточничество. Однако до 40 % к моменту совершения преступлений не имели определенных занятий.

Значительный интерес представляют характеристики женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы, – это наиболее опасные преступницы. По материалам переписи осужденных 1999 г., большинство лишенных свободы принадлежит к возрастной группе 20–49 лет. Средний возраст таких женщин 37,1 лет. Доля не состоявших в браке увеличилась с 1994 г. с 52,8 до 62,8 %. Снизился еще один позитивный показатель – на 7,9 % уменьшилась доля осужденных женщин, семьи которых распались за время отбывания наказания. Доля не имевших семьи осужденных женщин с возрастом увеличивается и к 60 годам составляет 64,6 %. По сравнению с 1994 г. уменьшилось количество женщин со средним общим образованием, но увеличилось число тех, кто имел среднее специальное и высшее образование.

Среди отбывающих наказание в колониях снизилось число рабочих, служащих, крестьянок, домохозяек, пенсионеров, зато возросло число предпринимательниц и лиц без определенных занятий.

Среди всех совершенных женщинами преступлений, за которые они отбывают наказание в местах лишения свободы, наибольшую долю составляют тяжкие преступления – 77,8 %, особо тяжкие – 11,4 %, преступления средней тяжести – 8,5 %, менее тяжкие – 2,2 %.

Выборочные исследования количества судимостей у мужчин и женщин и их сопоставление обнаружили такую тенденцию: при небольшом количестве судимостей доля мужчин значительно превышает долю женщин, но в группах с большим количеством судимостей их удельный вес выравнивается. Так, в группе имеющих пять судимостей мужчин оказалось 5,1 %, женщин – 3,2 %, имеющих шесть судимостей – соответственно 2,6 и 1,9 %, семь – 1,3 и 1,2 %, восемь – 0,6 и 0,6 %, девять – 0,6 и 0,7 %.

По выборочным данным, около 25 % осужденных к лишению свободы женщин имели различные психические аномалии. Чаще всего это алкоголизм, психопатии, олигофрении, органические поражения центральной нервной системы, последствия черепно-мозговых травм. 33,3 % женщин проходили судебно-психиатрическую экспертизу в период следствия, 7,7 % госпитализировались в психиатрические стационары после привлечения к уголовной ответственности. Набольшее распространение имеют психопатии и остаточные явления органических поражений головного мозга. «Аномальных» преступниц (за вычетом алкоголичек) несколько больше среди несовершеннолетних. Среди них немало и тех, у кого были обнаружены венерические заболевания.

Психологическое исследование осужденных женщин показало, что большинство из них не обладают качествами, способными существенно осложнить профилактическую работу с ними, процесс их исправления. Однако процесс реабилитации у освобожденных из мест лишения свободы женщин может быть труднее, чем у мужчин, так как у них более резко обрываются социально полезные связи. В целом основной массе преступниц по сравнению с преступниками меньше присущи асоциальные установки, у них отсутствуют устойчивые преступные убеждения, социально-психологическая адаптация хотя и нарушена, но все же серьезных дефектов нет. Этого, конечно, нельзя сказать о преступницах-рецидивистках, утративших социально полезные контакты и представляющих собой дезадаптированные личности.

Известно, что вообще для женщин очень важна оценка других людей и то, какое впечатление они производят. Преступницы не составляют исключения. Их потребность в самоутверждении, являясь одним из самых мощных стимулов человеческих поступков, становится навязчивой, существенно влияя на их образ жизни. Это не просто стремление нравиться мужчинам или выглядеть лучше других женщин. Это потребность в подтверждении своего существования, места в жизни.

Для преступниц вообще довольно характерны стойкость аффективных психотравмирующих переживаний и высокая импульсивность. Это приводит к неадекватному восприятию и оценке возникающих жизненных ситуаций, плохому прогнозированию последствий своих поступков, дезорганизованности и необдуманности поведения. В связи с совершением противоправных действий женщины испытывают чувство вины, беспокойство за свое будущее, причем это беспокойство, конечно, усиливается в период отбывания наказания в местах лишения свободы.

2. Причины женской преступности

Анализ современных социально-экономических и психологических процессов и условий жизни женщин позволяет считать, что причины преступности среди них в настоящее время связаны с такими явлениями: значительно более активным участием в общественном производстве; некоторым ослаблением главных социальных институтов и, в первую очередь, семьи; возросшей напряженностью в обществе, конфликтами и враждебностью между людьми, что более остро воспринимается женщинами; ростом наркомании, алкоголизма, проституции, бродяжничества и попрошайничества.

Женщины стали намного больше, чем раньше, трудиться в общественном производстве и активнее участвовать в общественной жизни. В настоящее время они составляют примерно половину численности рабочих и служащих, главным образом, в таких сферах, как здравоохранение, народное образование, культура и искусство, наука и научное обслуживание, торговля, общественное питание, мелкое предпринимательство, снабжение, сбыт, заготовки, кредитование и страхование, текстильная промышленность и ряд других. Свыше полумиллиона женщин руководят предприятиями, учреждениями, организациями (как правило, мелкими и средними), около миллиона – возглавляют цехи, участки, отделы и другие структурные подразделения. Дезорганизация таких сфер гораздо чувствительнее для женщин, чем для мужчин.

На производстве женщины совершают хищения не только в связи с доступностью ценностей, но и потому, что иным путем эти ценности они не могут приобрести из-за отсутствия денег либо из-за высоких цен. Не секрет, что сейчас во многих семьях женщины, занимающиеся предпринимательством, работающие в торговле или общественном питании, являются главными кормильцами даже при наличии мужа. Конечно, масса хищений совершается из-за плохой сохранности и охраны производимой продукции, товаров и дезорганизации производства, а также из-за отсутствия воспитательной работы с людьми. Впрочем, воспитательная работа и призывы к совести при отсутствии денег и внедрении в жизнь культа денег равны нулю.

Примерно половина тяжелых и малоквалифицированных работ в промышленности и строительстве в настоящее время ложится на женские плечи, что абсолютно ненормально и деморализует женщин. По имеющимся данным, почти миллион женщин избрали профессией труд строителя, однако уровень механизации здесь в среднем достигает 50 %. В торговле и общественном питании, на складах, базах, в магазинах женщинам приходится обрабатывать большую часть грузов вручную. Еще мало средств малой механизации. Поэтому такую работу женщины легко бросают и могут стать на путь правонарушений.

В настоящее время в большинстве отраслей и производств отсутствуют ограничения и запрещения для использования женского труда. Их труд используется наравне с мужским, для них установлена равная с мужчинами продолжительность рабочего дня, определены одинаковые нормы и расценки. В то же время женщины в гораздо большей мере, чем мужчины, подвержены воздействию неблагоприятных факторов, физически они намного слабее мужчин.

Криминологическая значимость этих обстоятельств заключается в том, что многие женщины не выдерживают столь непосильных нагрузок, да и сама работа непрестижна. Как показало выборочное исследование, большая часть женщин-бродяг ранее были заняты на тяжелых, малоквалифицированных или непрестижных работах. По данным другого обследования, из числа женщин, осужденных к лишению свободы, каждая пятая не имела квалификации.

Положение женщин на селе, где особенно велика доля ручного труда, еще сложнее. Гораздо хуже, чем в городе, поставлено медицинское, торговое, культурно-бытовое обслуживание, значительно меньше удобств в домах. Многие поселения расположены вдалеке от крупных культурных и промышленных центров. На селе короче продолжительность жизни, выше смертность детей и лиц трудоспособного возраста. Поэтому неудивительно, что женщины из деревень и поселков едут в город, пополняя ряды бродяг, попрошаек, проституток, воровок, проявляют агрессивность, попав в новую среду и неудачно адаптировавшись в ней.

Тяжелая, малоквалифицированная работа огрубляет, очерствляет женщину, лишая ее таких природно-присущих черт, как женственность, мягкость, слабость, чувствительность. Она становится резкой, агрессивной, склонной решать возникающие ситуации с помощью силы. Это одна из причин возросшей в наши дни доли совершаемых женщинами преступлений против личности, их агрессивности, жестокости.

На наших глазах происходит как бы социальная «переделка» женской природы. Эти изменения могут иметь (и уже имеют) весьма неблагоприятные последствия для общества, его нравов, духовной культуры, отношений между людьми. Серьезный урон наносится воспитанию подрастающего поколения. Более того, мы сейчас живем в условиях, когда положение дел с женским трудом, с женской занятостью будет еще более ухудшаться. Хозяйственный механизм в ряде случаев вошел в противоречие с провозглашенным принципом социальных приоритетов. Погоня за прибылью, обогащением любой ценой, помноженная на бытовую неустроенность людей, отсутствие духовности и незначительная роль нравственных ориентиров неизбежно отодвигают социально полезные цели на второй план. В отсутствие соответствующего правового механизма и при бедности государства вопрос о социальной защищенности и трудоустройстве женщин в условиях экономической реформы и рыночной экономики грозит ухудшением их положения на производстве, а следовательно, обострением конфликтов.

Отметим еще ряд социальных противоречий, влияющих на преступность. Например, идущее быстрыми темпами вовлечение женщин в общественное производство и отсутствие учета естественных исторических особенностей женской рабочей силы. Сохраняется противоречие между высоким уровнем занятости женщин в общественном труде и относительно низким уровнем их квалификации. Хотя домашний труд официально признается не менее важным, чем работа на предприятии или предпринимательство, последние ценятся все-таки выше. Сочетание напряженной профессиональной деятельности женщин с исполнением ею семейных и материнских обязанностей приводит к самым нежелательным последствиям. Это выражается в том, что она все время работает с перегрузками, постоянно испытывает усталость, нервное напряжение, боязнь не справиться с многочисленными делами, у нее появляется высокая тревожность, психические расстройства, состояние дезадаптации, ощущение враждебности мира.

Из-за этого некоторые женщины перестают дорожить и семьей, и работой, начинают вести антиобщественный образ жизни, приобретая средства к существованию противоправным путем.

Ослабление или разрушение семьи неизбежно ведет к тому, что женщина перестает исполнять или исполнять надлежащим образом исконно женские роли и обязанности. Семья, своя или родительская, в определенной мере лишилась прежнего значения регулятора поведения и образа жизни, ослабились ее контрольные функции. Те женщины, которые перестают ощущать свою связь с ней, уже не ориентируются на традиционные ценности и получают значительно больше возможностей действовать, не оглядываясь каждый раз на семью. При этом очень важно отметить, что психологическая независимость женщины часто органически связана с материальной, поскольку сейчас она начинает рано трудиться.

Когда говорят о разрыве семенных связей, то обычно подразумевают контакты родителей и детей. Действительно, обретая «свободу» от родителей, женщина может совершать различные антиобщественные поступки, красть, обманывать потребителей, заниматься проституцией и т. д. Но нужно иметь в виду и собственную семью, где женщина – жена и мать. Некоторые женщины вообще не считают ее какой-либо ценностью, особенно если иметь в виду не просто совместное проживание, но и внутреннюю, духовную связь между супругами. Отсутствие такой связи очень ярко проявляется, например, в занятии замужними женщинами проституцией.

Значительное ослабление социального контроля за поведением женщин характерно для современной эпохи в силу нарастающих темпов урбанизации, массовой миграции населения, его бытовой неустроенности, ломки устоявшихся культур различных социальных слоев и групп. Вместе с тем существенно повышается социальная мобильность женщин, обогащаются их роли.

Очень сложным оказывается положение женщин из числа беженцев. Их неустроенность, отсутствие жилья, работы и связей многих толкают на путь бродяжничества, попрошайничества, проституции, совершения правонарушений.

Нельзя не отметить и такой фактор, в немалой степени связанный с возросшей социальной мобильностью женщин, как возможность их более тесного и длительного общения с ранее судимыми лицами и лицами, совершающими преступления. В подобном общении происходит криминогенное заражение женщин, особенно молодых, усвоение ими негативных установок и стереотипов поведения, приобщение к антиобщественному образу жизни. Жизнь молодой женщины может сложиться трагически, если она свяжется с группой правонарушителей или (и) наркоманов, с мафиозными структурами.

Молодые женщины из необеспеченных и малообеспеченных семей, не имеющие возможности приобретать модную одежду и другие престижные вещи, «вынуждены» совершать кражи, грабежи и разбои, заниматься проституцией; проявляемые же при этом ожесточенность, агрессивность и вандализм служат средством психологической компенсации за пережитые унижения.

Женщины, осужденные к лишению свободы, как правило, имеют невысокое образование и низкую профессиональную квалификацию, в связи с чем их трудовая реабилитация может быть неэффективной. Среди них наблюдается высокий уровень рецидива преступлений. В местах лишения свободы у осужденных женщин нарастают состояния тревожных ожиданий, ухудшаются психические расстройства. Они получают неотложную психиатрическую помощь обычно лишь тогда, когда начинают представлять реальную опасность для окружающих. Вообще медицинская помощь женщинам в исправительных учреждениях недостаточна. Все эти явления препятствуют успешной ресоциализации женщин после освобождения.

3. Предупреждение женской преступности

Проблемы предупреждения женской преступности должны решаться в рамках борьбы с преступностью в целом. Обязательной предпосылкой успешности специальных мер (программ) по предупреждению женской преступности является достижение качественно иного состояния нашего общества. Прежде всего, женщина в обществе должна иметь принципиально иной жизненный статус, ее следует избавить от роли основной и даже равной с мужчинами «добытчицы» материальных благ. Ее силы и внимание должны быть сосредоточены на семье, на детях. В качестве основных принципов профилактической работы с женщинами должны быть гуманность и милосердие, понимание причин, толкнувших их на преступление или безнравственные поступки. Гуманностью и милосердием к женщинам должны быть проникнуты законы – уголовный, уголовно-процессуальный, другие нормативные акты, например правила внутреннего распорядка в исправительных учреждениях.

Положительные результаты профилактической работы с женщинами могут привести к оздоровлению общественной нравственности в целом, укреплению социально одобряемых отношений во многих областях жизни, и в первую очередь в семье, они также будут способствовать снижению преступности среди подростков.

Работа по предупреждению преступности женщин должна охватывать прежде всего те сферы жизнедеятельности, в которых формируются негативные черты их личности и они чаще совершают преступления. Это быт и производство (помимо семьи, естественно).

Огромное значение имеет воспитание женственности, особенно для пресечения роста насильственной преступности среди женщин, которая представляет большую угрозу нравственному здоровью общества. Такое воспитание требует особой подготовленности, особого мастерства воспитателей. Оно должно начинаться в семье, а закрепляться в школе. Однако подобная переориентация определяется и характером общения, положением женщины в обществе, уровнем его нравственности, ее защищенностью.

Помимо финансовой и материальной государство и общество обязаны оказывать помощь семье по уходу за детьми, в связи с болезнью одного из ее членов и ее распада, одиноким матерям. Социальная поддержка последних должна включать не только выплату денежного пособия. Не менее важно предоставить им возможность зарабатывать, поднять социальный престиж своего труда, получить более высокую квалификацию и т. д.

Кроме профилактики, при которой объектом выступает семья, должна оказываться непосредственная помощь самим девушкам, в частности:

– подросткам, оказавшимся в силу отчуждения в неблагоприятных условиях и допускающих антиобщественные поступки. Сюда нужно отнести весь комплекс индивидуальных воспитательных мероприятий, установление опеки и попечительства, направление в детские дома, спецшколы, спецучилища, школы-интернаты, устройство на работу или учебу и т. д., а также оказание медицинской помощи. Такая помощь необходима очень многим девушкам, ведущим антиобщественный образ жизни, поскольку среди них велик удельный вес лиц с венерическими, соматическими и психическими заболеваниями. Без лечения их приобщение к нормальной жизни невозможно;

– проведение повседневной воспитательной работы в сочетании с постоянным контролем за поведением (силами работников правоохранительных органов, общественных и церковных организаций, педагогов, врачей и т. д.). Контроль должен включать применение запретительных или ограничительных мер в целях блокирования их нежелательных контактов, предупреждения бесцельного времяпрепровождения (например, путем ограничения пребывания в вечернее время в общественных местах);

– применение к девушкам, допускающим проступки, общественных, административных, гражданско-правовых и принудительных мер воспитательного характера.

Вторым объектом профилактики женской преступности является сфера их трудовой деятельности. Здесь в числе первых задач должно быть сокращение рабочего дня или рабочей недели при сохранении прежней заработной платы для тех, кто имеет детей, введение дополнительных отпусков, улучшение условий труда, существенное сокращение числа женщин, занятых на тяжелых и вредных работах.

Недопустимо использование труда женщин в ночной смене (во всяком случае, в современных масштабах).

Производственная занятость не должна вытеснять заботу о семье, воспитание детей.

Нужно преодолеть еще одну трудность – существенные различия в заработках мужчин и женщин, связанные с необоснованной межотраслевой и внутриотраслевой дифференциацией в оплате труда.

В перспективе, по мере укрепления экономики, должна быть решена еще одна очень сложная и столь же важная социальная задача предоставить женщине право свободного выбора: или работать и заниматься общественной деятельностью, или быть домохозяйкой и воспитывать детей, либо совмещать эти занятия.

Когда в сфере труда у женщин вырабатывается антиобщественная направленность, она обычно принимает корыстную окраску, в свою очередь негативно влияющую на других рабочих и служащих и в то же время на отношения в семье, на ее нравственно-психологическую атмосферу. Поэтому организация профилактической деятельности в трудовом коллективе требует сочетания материального и морального воздействия, а иногда изменения семейно-бытовых условий работающих женщин.

Особенно сложным оказывается трудовое и бытовое устройство женщин, не занятых трудом и тем более не имеющих определенного места жительства. Сложность возникает не только потому, что не всегда можно найти для них работу (трудоустройство немолодой, а тем более отбывшей наказание женщины еще сложнее), но и потому, что далеко не каждая из них согласится пойти на ту должность, которая ей предлагается.

Кто, помимо правоохранительных органов, должен участвовать в предупреждении женской преступности? Это очень существенный вопрос, поскольку силами только этих органов и тем более с помощью одних лишь законов достигнуть более или менее заметных успехов невозможно.

Возлагать особенно большие надежды на женское движение не приходится. Тем не менее женские организации должны принимать меры к вовлечению женщин в общественно полезный труд, оказывать им материальную поддержку, помощь в решении разнообразных трудовых, семейных и иных личных вопросов.

Принимая во внимание возросшую роль и влияние церкви, особенно в воспитании нравственности людей, можно высказать предположение, что работа церкви в предупреждении преступности вообще и женщин в особенности может принести свои плоды. Об этом свидетельствует мировой опыт.

Большую роль в предупреждении преступности женщин призваны сыграть учреждения по делам несовершеннолетних органов внутренних дел, поскольку воспитательное воздействие на девушек-подростков, могущих стать на преступный путь, не только весьма гуманный, но и очень эффективный способ борьбы с преступностью женщин.

Значительную роль в профилактике преступности в целом и женской в частности могут сыграть общественные организации по охране правопорядка на бытовом уровне. Сейчас такие организации ослаблены, а кое-где вообще ликвидированы, что нанесло немалый ущерб делу борьбы с преступностью.

В ранней профилактике сексуальной деморализации девочек более заметную роль могут сыграть медицинские работники. Они способны не только своевременно выявлять и лечить гинекологические расстройства и венерические болезни, но и устанавливать контингент девушек, которые уже начали совершать аморальные действия, а также источник развращающего влияния на несовершеннолетних. Гинекологи могут фиксировать и случаи посягательств на половую неприкосновенность девушек и принимать необходимые медико-педагогические меры к потерпевшим, ставить перед компетентными органами вопрос о привлечении к ответственности лиц, совершивших такие посягательства.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Антонян Ю.М. Преступность среди женщин. М., 1992.

Кургузкина Е.Б. Убийство матерью новорожденного ребенка. М., 1999.

Волкова Т.Н. Женщина в зеркале криминала. Вологда, 2000.

Меликишвили Л.А., Габиани А.А. Социальное лицо женщин-преступниц и проституток. Тбилиси, 1993.

1. Общая характеристика преступности в местах лишения свободы

Преступность в местах лишения свободы можно разделить на две неравные и непохожие друг на друга части: преступления, совершаемые арестованными и осужденными, и преступления, совершаемые представителями администрации этих мест. Если первые по большей части насильственные, то вторые – корыстные.

Насильственная преступность лиц, лишенных свободы, представляет следующую картину и характеризуется такими данными: за последние 12 лет (с 1990 г. по 2001 г.) количество убийств постепенно снизилась с 214 в 1990 г. до 23 в 2001 г., причем увеличение числа этих наиболее опасных преступлений наблюдается лишь один раз – в 1992 г., тогда было совершено 226 убийств. Во все остальные годы число убийств равномерно и неуклонно снижалась. Что касается другого опасного преступления – умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, то его динамика за те же годы почти повторяет динамику убийств, за тем лишь исключением, что ни разу число первых по сравнению с 1990 г. (450 случаев) не возрастало. В 2001 г. было зафиксировано всего 43 причинения тяжкого вреда здоровью. Такая же ситуация и относительно некоторых других насильственных преступлений, совершаемых осужденными и арестованными: число побегов уменьшалось с 1805 в 1990 г. до 323 в 2001 г., хулиганских действий – с 256 до 31 за тот же период.

Сложную картину представляет собой динамика действий, дезорганизующих нормальную деятельность учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества. Больше всего таких действий было совершено в 1991 г. – 104, в последующие годы наблюдается спад, в 1995 г. было зафиксировано только 5 таких преступлений, в следующем году – 6. Однако в 1997 г. было зарегистрировано уже 58, а в 2001 г. – 84.

С 1997 г. по 2001 г. зафиксировано так мало краж (в 1966 г. – 66, 1998 г. – 67, 1999 г. – 43, 2000 г. – 31), что поневоле возникает сомнение в том, что все такие преступления действительно вызывают адекватную реакцию правоохранительных органов.

В 1997 г. в местах лишения свободы зафиксировано больше всего преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, – 353. Но в последующие годы наблюдается постепенное снижение числа подобных действий, в 2002 г. их было зарегистрировано только 202, хотя в целом по стране наблюдается рост наркотизации населения.

Констатируя невысокий уровень преступности в местах лишения свободы и особенно снижение числа насильственных преступлений, необходимо назвать причины столь положительной динамики, тем более что из всех социальных сфер жизни нашего общества такая динамика наблюдается только там. Прежде всего, обращает на себя внимание то, что спад пенитенциарной преступности начинается с 1991 г., т. е. с того времени, когда в нашей стране произошли демократические перемены. Применительно к местам лишения свободы это выразилось в том, что законодательно были упразднены надуманные ограничения, многие условия отбывания наказания, унижающие достоинство личности лишенных свободы, усилился контроль за деятельностью исправительных учреждений со стороны государства и общества. Существенно ослабло напряжение в отношениях между лишенными свободы и администрацией, хотя эти отношения еще, к сожалению, не достигли уровня сотрудничества и должного взаимопонимания. Снизилось напряжение и в отношениях между самими преступниками (арестованными), они стали менее тревожными, значительно уменьшилось число межгрупповых конфликтов. Наряду с этим повысилась эффективность оперативно-розыскной деятельности, что позволило лучше предупреждать опасные преступления в местах лишения свободы.

Все эти факторы стали причиной того, что в пенитенциарной сфере стали меньше убивать, наносить телесные повреждения, вступать в открытый конфликт с администрацией, совершать побеги. При этом неверно утверждать, что снижение показателей преступности в местах лишения свободы вызвано тем, что много преступлений укрывается от учета. Дело в том, что, как показывает практика, укрывательство от учета в прошлом имело даже большее распространение, чем сейчас.

В местах лишения свободы России подавляющая часть насильственных преступлений совершается в исправительных колониях, чаще в колониях общего и строгого режимов, меньше всего в тюрьмах. Это наиболее опасные преступления, поэтому и регистрируемость их достаточно высокая. В целом же агрессивные проявления можно разделить на две большие группы: насильственные преступления и насильственные проступки, не зарегистрированные в качестве преступных. Разумеется, вторая группа не только более многочисленна, но и питает преступную часть, кроме того, многие насильственные акты, не зарегистрированные в качестве преступных, на самом деле являются таковыми (оскорбления, клевета, побои, истязания, хулиганство, насильственное мужеложство). Поэтому при анализе состояния правопорядка в местах лишения свободы надо уделять внимание не только преступному насилию, но и насильственным действиям, которые не фиксируются в качестве преступных. Вообще, латентность правонарушений велика.

Если рассматривать все места лишения свободы, то там за последние годы лишенными свободы совершается немногим более тысячи преступлений. Во всех этих учреждениях содержится около 1 млн человек.

Отдельную группу преступлений в местах изоляции от общества составляют кражи и хищения, однако их выявляемость довольно низкая. Чаще крадут у других осужденных, и за чем обычно следует физическая расправа. Нередко продукты питания отнимают силой, и понятно, так поступают представители «высших», привилегированных групп по отношению к нижестоящим. Как правило, потерпевшие об этом не заявляют.

Специфическим тюремным преступлением с высоким уровнем латентности является насильственный гомосексуализм. Лица, которые подвергаются этому, как и те, которые вступают в гомосексуальные связи добровольно, как правило, умственно отсталые, замеченные в двурушничестве, краже вещей или продуктов питания у других осужденных, просто слабые характером и физически неспособные противостоять угрозам и насилию; они образуют строго изолированную группу «отвергнутых», или так называемых опущенных. Туда же входят лица, совершившие сексуальные преступления против детей и подростков, их убийства, нанесение им телес-ных повреждений, содействовавшие правоохранительным органам или имеющие родственников в этих органах.

Большинство арестованных за преступления против детей и подростков (около 80 %), как правило, «отвергаются» в следственных изоляторах, незначительная часть (около 15 %) – в колониях, причем в первые месяцы отбывания наказания. Лица, наказанные за сексуальные преступления, «отвергаются» способом, подчеркивающим именно эти деяния, причем с издевательствами над ними, избиением их.

Сами «отвергнутые» в силу личностных особенностей и статуса не в состоянии без помощи администрации улучшить свое положение. Однако администрация не всегда активна в предупреждении таких преступлений и оказании помощи пострадавшему. Поэтому пресс унизительного положения «отвергнутых» не ослабевает, и если в данный момент открыто не попирают их человеческое достоинство, то делают это в иной форме: с ними просто не общаются, не позволяют сидеть и стоять рядом, обедать за одним столом и т. д. Запрет на общение распространяется на всех, контактировать они могут лишь друг с другом. Оскорбительный статус закрепляется за определенным лицом на весь срок пребывания в местах лишения свободы и даже после отбытия наказания.

Если в колонии сильна власть преступных группировок, объектом гомосексуального и другого насилия может стать любой осужденный. Отсюда острые конфликты, кровавые стычки, могущие привести к групповым беспорядкам. Поэтому многие осужденные испытывают повышенную тревожность, постоянное беспокойство.

К большинству лиц, которые допускают насильственные действия, администрация мест лишения свободы применяет, по выборочным данным: предупреждение или выговор (60 %); помещение в штрафной изолятор (ШИЗО), дисциплинарный изолятор (ДИЗО) и помещение камерного типа (ПКТ) – 66 %. Намного реже применяются такие взыскания, как внеочередное дежурство (33 %), лишение права посещения кино, концерта и т. д. (19 %), отмена улучшенных условий содержания (6 %). Однако применение в основном суровых санкций в большинстве случаев не приводит к желаемым результатам: 56 % отнеслись безразлично к наказанию, 14 % бравировали им как неким высоким знаком отличия, но, правда, столько же раскаивались и испытывали чувство вины. Однако основная часть, повторяем, была безразлична к взысканию или даже гордилась им – 67 % наказанных вновь совершали насилие и вновь были наказаны.

Наблюдение за лицами, которые всегда находятся в оппозиции к режиму в колонии, показывает, что многим из них их образ жизни нравится и они не хотели бы его менять. Для этих тюремных бунтарей главное – высказаться, обратить на себя внимание, они по большей части истероидные, демонстративные личности. Это создает им ореол мученика за справедливость, предоставляет возможность все время эмоционально разряжаться.

В местах лишения свободы люди с помощью насилия пытаются компенсировать все то, что они потеряли, попав под стражу. Но насильственные действия не всегда представляют собой протест. Чаще они являются привычным грубым способом разрешения конкретной жизненной ситуации, когда субъект даже не желает задумываться над тем, что можно прибегнуть к другому, неагрессивному, поведению. Особенность насилия в исправительных учреждениях – это то, что, даже имея характер протеста, оно обычно направлено на другого осужденного, т. е. если один преступник отбирает что-то у другого, тем самым он пытается компенсировать нечто, что у него отнято неволей. Лишенные свободы несравненно хуже защищены, поэтому они намного чаще становятся объектом нападения других преступников.

Отнюдь не случайны следующие результаты опроса: только 42 % осужденных чувствуют, что они пользуются уважением других и, следовательно, защищены; 9 % считают свое положение безнадежным, опасаются за свою честь и достоинство, вообще за свое будущее; 22 % полагают, что в случае конфликта их защитят товарищи, а 11 % надеются на администрацию. Эти данные можно интерпретировать следующим образом: 33 % осужденных все-таки опасаются агрессии, хотя и надеются на администрацию или других осужденных. По-видимому, и они чувствуют себя достаточно тревожно.

Что же представляют собой те лишенные свободы, которые прибегают к преступному насилию?

Подавляющее большинство – лица в возрасте до 30 лет со средним и неполным средним образованием, 80 % из них ранее судимы, причем 28,9 % привлекались к уголовной ответственности один раз, 17,5 % – два раза, 32 % – три раза и более. Основная масса тех, кто применяют насилие, осуждены за кражи, грабежи и разбои (74,2 %), очень мало оказалось наказанных за убийства и нанесение тяжкого вреда здоровью, но много виновных в изнасиловании (23,7 %). Невысокий удельный вес убийц и нанесших тяжкий вред здоровью можно объяснить тем, что они вообще составляют не очень значительную долю среди осужденных.

Наиболее часто совершают преступления и иные нарушения правопорядка те, кто находится в местах лишения свободы первые три года, т. е. в период адаптации к новым условиям жизни.

Чтобы понять саму атмосферу в местах лишения свободы, складывающиеся там отношения и вспышки насилия, отметим, что среди осужденных немало лиц с психическими аномалиями. Без учета этого обстоятельства невозможно правильно организовать индивидуально-воспитательное воздействие на них. Вместе с тем оно является и криминологической проблемой, поскольку без знания о наличии и специфике внешних проявлений тех или иных психических расстройств у конкретных лиц нельзя успешно предупреждать новые правонарушения с их стороны, в том числе насильственные. По-видимому, наличие психических аномалий при том, что они еще плохо выявляются и лечатся, а карательно-воспитательное воздействие обычно осуществляется без учета этого весьма важного факта, во многом объясняет случаи стойкого неподчинения требованиям администрации, неприятие условий пребывания в местах изоляции от общества.

По выборочным данным, из числа осужденных (и психически здоровых) отрицательно характеризуется 24,1 %, положительно – 47,1 %, нейтрально – 28,7 %. Сопоставление же этих данных с наличием (отсутствием) и видом аномалии в психике показывает, что отрицательные характеристики в большинстве имеют лица с ущербной психикой, а доля психически здоровых выше среди тех, кто характеризовался положительно.

Среди отрицательно характеризующихся осужденных больше всего психопатов, а «алкоголики» занимают лишь второе место. Немало здесь и лиц, страдающих остаточными явлениями травм черепа и органическими поражениями центральной нервной системы, доля которых, равно как и психопатов, намного меньше среди характеризующихся положительно (здесь психопатов в 3,5 ра-за меньше). Следовательно, психопаты и осужденные, имеющие остаточные явления травм черепа и органические заболевания центральной нервной системы, должны привлекать особое внимание.

В целом в местах лишения свободы 20–25 % составляют лица с психическими аномалиями. Поведение психопатов и лиц, страдающих остаточными явлениями травм черепа и органическими заболеваниями центральной нервной системы, значительно хуже, чем других осужденных, в том числе имеющих иные патологии в психике. Известно, что одним из источников антиобщественного поведения является постоянное общение с теми, кто совершает противоправные действия и аморальные поступки. Для психопатов такое общение нежелательно вдвойне, поскольку они не только сами совершают правонарушения, но и толкают на это других лиц, нередко становятся лидерами преступных групп.

Для психопатов, олигофренов и лиц, имеющих остаточные явления травм черепа, наиболее характерно общение с осужденными за насильственные преступления и хулиганство, т. е. с лицами, преступные действия которых имеют много общего между собой, более того, многие убийства, как известно, совершаются из хулиганских побуждений. В то же время среди алкоголиков по сравнению с психопатами и олигофренами удельный вес лиц, общавшихся с названными категориями преступников, ниже. Из числа преступлений, совершенных психопатами и олигофренами, большинство составляют насильственные преступления и хулиганство. Можно предположить, что те психологические и социальные механизмы, которые приводят представителей данной категории лиц с психическими аномалиями к насильственному и дезорганизующему, а порой и вандалическому правонарушающему поведению, стимулируют их общение с преступниками, осужденными за аналогичные преступления.

Особую группу преступлений составляют те, которые совершаются сотрудниками мест лишения свободы. Их немного. Так, злоупотребления должностными полномочиями в 1999 г. составили 11 случаев, в 2000 г. – 15, в 2001 г. – 16; присвоения или растраты соответственно – 9, 6, 2; превышения должностных полномочий – 18, 12, 13; халатность – 1, 2, 3; получение взятки – 7, 4, 9; должностной подлог – 4, 1, 2.

Можно уверенно предположить, что преступлений такого рода значительно больше, но они по разным причинам (из-за ложного понимания престижа ведомства, тайного характера преступных действий и т. д.) не находят отражения в ведомственной, а затем и в общеуголовной статистике. Многие исправительные учреждения находятся вдали от крупных городов, их сотрудники представляют собой замкнутую и изолированную общину, в которой все знают все друг о друге, в критические или околокритические периоды они могут проявить вполне понятную человеческую солидарность и не «выдать» тех, кто совершает преступления, используя свое служебное положение. С другой стороны, удаленность и изолированность некоторых исправительных учреждений затрудняет контроль за их деятельностью со стороны прокуратуры и общественных организаций.

Нужно упомянуть и о том, что осужденные и их родственники – люди, весьма зависимые от администрации мест лишения свободы, очень редко жалуются на притеснения, поборы и взяточничество ее представителей. К тому же многие из них надеются на досрочное освобождение или получение иных льгот и послаблений. Им нет никакого смысла портить отношения с тюремным начальством.

Названные факторы выступают причиной и того, что лишь единицы из числа пенитенциарных работников несут наказание за нарушение норм уголовно-исполнительного права. Однако обращает на себя внимание то, что ежегодно выявляется значительное число случаев вступления этих сотрудников в запрещенную связь с осужденными и арестованными. В 1999 г. таких случаев было зафиксировано 1004, в 2000 г. – 596, в 2001 г. – 480. Понятно, что практически всегда подобные связи имеют место в силу корыстных соображений, следовательно, взяточничество там развито гораздо шире, чем это следует из официальной статистики.

2. Причины и предупреждение преступности в местах лишения свободы

Причины преступности осужденных в местах лишения свободы связаны прежде всего с природой такого уголовного наказания, как лишение свободы, принудительным помещением в однополые коллективы самых аморальных членов общества.

Сама изоляция от общества как мера наказания предполагает ряд ограничений, которые у некоторых лиц могут вызывать дезадаптацию, еще большую дистанцию от общества, усугублять неприятие среды. К числу существенных ограничений следует отнести не только значительное сужение и ослабление контактов с родственниками или членами семьи, но и возможности приобщаться к духовным ценностям общества с помощью, например, литературы и искусства, получить высшее и среднее специальное образование, контактировать с трудовыми коллективами, общественными организациями и т. д. Важное дезадаптирующее, отчуждающее значение может иметь восприятие самим осужденным наказания в виде лишения свободы как несправедливого, причиняющего незаслуженные страдания, что характерно для подавляющего большинства преступников.

Негативные субъективные состояния и переживания осужденных во многом вызываются ощущаемой ими враждебностью среды, опасением быть избитым, обиженным или оскорбленным, причем очень часто без надежды на то, что обидчик будет наказан. Само ожидание нападения формирует у человека агрессивную установку к окружающим, постоянную готовность к отпору, даже в тех случаях, когда в действительности никакой угрозы нет. Вот почему грубость, хамство, угрозы, побои, оскорбления становятся стилем поведения в местах лишения свободы.

Высокий уровень психологической напряженности в исправительных колониях, следственных изоляторах и тюрьмах, постоянные конфликты, огрубление нравов в числе других причин вызваны плохими жилищными условиями осужденных, стадным образом жизни, недопустимо полной открытостью практически каждого. Постоянно, круглые сутки находясь среди других людей, осужденный становится как бы голым, он в значительной мере лишается возможности уединиться, сосредоточиться, задуматься о себе, о содеянном и своей вине, о своей жизни и ее перспективах, об ответственности перед близкими и т. д.

Другие бытовые условия в колониях (питание, лечение, санитарно-гигиеническое обслуживание, развлечения и т. д.) неизмеримо хуже, чем у населения вообще. Понятно, что жизнь в местах лишения свободы неотделима от жизни общества и, если в стране тяжелая экономическая ситуация, то это наихудшим образом отражается на осужденных. Значительное число осужденных не заняты трудом (каждый шестой-седьмой), многие используются на низкоквалифицированных и малооплачиваемых работах. Вследствие несоответствия темпов роста заработной платы осужденных их расходам и сокращения помощи родственников существенно обострилась проблема обеспечения их питанием и другими товарами первой необходимости.

Таким образом, если в совокупности оценивать условия жизни в местах лишения свободы, в том числе бытовые, то следует прийти к выводу, что эти условия сами по себе становятся причиной высокой эмоциональной, межличностной и межгрупповой напряженности, тревожности, раздражительности. Эти индивидуально-психологические и социально-психологические явления и процессы в свою очередь порождают насилие, в том числе и как способ защиты. Иными словами, материальные факторы жизни осужденных создают их особую психологическую предрасположенность к насилию и поиску запрещенных законом путей улучшения своего положения, например, с помощью дачи взяток.

Насилие заложено в самой сути мест лишения свободы, поскольку в небольшой коллектив на ограниченном физическом пространстве попадают самые худшие в нравственном плане однополые существа. Это преступники, собранные вместе для проживания и работы в наихудших условиях, т. е. люди, в жизни которых преступление не предположение, не возможность, а уже свершившийся факт, способ, с помощью которого они уже решали свои жизненные проблемы, и многие – неоднократно. По мере ограничения сферы общения осужденных, углубления противоречий между формальной и неформальной нормативно-ценностной системами конфликты становятся острее. Увеличивается их латентный период и реже восстанавливаются позитивные отношения между участниками конфликта. В таких условиях затрудняется контроль за протеканием конфликтов со стороны администрации. Если в воспитательных колониях и колониях общего вида режима администрация может разрешать каждую вторую конфликтную ситуацию, то в учреждениях строгого вида режима эта доля падает до 20–25 %. Кстати, многие осужденные считают, что порядка было бы больше, если бы начальник отряда меньше зависел и от руководства колонии, и от коллектива осужденных.

Конечно, так рассуждает нехудшая часть осужденных, и с этим мнением можно согласиться. Более того, необходимо отметить существование определенной зависимости между стилем руководства отрядом со стороны его начальника и характером отношений актива с лидерами неформальных групп. В данном случае стиль руководства связывается с тем, какие нормы (формальные или неформальные) в основном поддерживаются начальником, насколько он контролирует положение в подчиненном ему сообществе людей, а все это тоже влияет на уровень насилия. Если руководитель придерживается главным образом официальных предписаний, если он твердо проводит свой независимый курс, знает все наиболее важные события и ситуации в отряде, агрессивные действия там редки. При этом он, конечно, должен ориентироваться и на неформальные общечеловеческие ценности, которые присущи и преступникам. Такая ориентация способна еще больше укрепить его авторитет, сделать его носителем справедливости.

Среди причин преступного насилия в местах лишения свободы особое место занимают те, которые связаны с недостатками и упущениями в деятельности администрации. Указанные недостатки имеют не только прямое криминогенное значение, но и существенно затрудняют процесс исправления осужденных.

В целом указанные недостатки можно сгруппировать следующим образом: 1) применение представителями администрации насилия к осужденным (от словесных оскорблений до рукоприкладства), что может вызвать ответную агрессию в отношении не только должностных лиц, но и других преступников; 2) попытки добиться некоего подобия дисциплины путем подстрекательства к физическим расправам одних осужденных (как правило, неформальных лидеров и их окружения) над непокорными; такое иногда бывает в колониях для несовершеннолетних; 3) несправедливое разрешение возникающих в среде преступников конфликтов, причем наиболее опасны и аморальны случаи, когда предпочтение отдается явно более сильному или заведомо неправому, например «вору в законе» или другому подобному лидеру; 4) нежелание администрации вообще вмешиваться в конфликты между преступниками; 5) неумение, а иногда нежелание администрации защитить обижаемого, отвергаемого, что, помимо всего прочего, создает общую атмосферу «беспредела», укрепляя уверенность лишенных свободы в том, что они полностью во власти произвола; 6) сокрытие фактов насильственных преступлений от учета, нежелание реагировать на них, что формирует цепную реакцию агрессии и жестокости; 7) непонимание, что в современных условиях унижение личного достоинства, в какой бы форме оно ни проявлялось и от кого бы ни исходило, воспринимается крайне болезненно; столь же остра реакция осужденных на помехи в получении материальных благ, в первую очередь продуктов питания, а также препятствия в общении с родными и близкими, другими лишенными свободы, в проведении досуга и т. д.; 8) неудовлетворительная организация охраны и надзора за осужденными, слабый контроль, в том числе оперативный, за их поведением.

Администрация многих пенитенциарных учреждений не в должной мере отдает себе отчет в том, что она должна строже регулировать и контролировать процессы, протекающие в субкультуре осужденных. Это совершенно необходимое условие для повышения эффективности деятельности по исправлению преступников, а значит, и по профилактике правонарушений в их среде.

Администрация, безусловно, должна быть высшим авторитетом для осужденных, ни в коем случае не уступая здесь позиции «ворам в законе» и другим лидерам преступного мира. В этой связи необходимо подчеркнуть, что представители администрации в глазах осужденных должны быть носителями идеи справедливости, т. е. каждый из них должен быть уверен, что именно у администрации и ни у кого другого он найдет справедливое решение своей проблемы. Справедливость – одна из самых высоких ценностей среди людей, лишенных свободы, во имя ее обеспечения совершаются многие насильственные акты.

Криминогенное значение могут иметь недостатки и упущения в воспитательной деятельности мест лишения свободы. Их можно сгруппировать следующим образом:

1. Отсутствие дифференцированного воспитательного воздействия на осужденных. Сейчас еще плохо выявляют субъективные причины, которые привели данного человека к совершению преступления и могут вновь породить преступное поведение. Воспитательное воздействие на взяточника, например, сейчас практически такое же, как на осужденного за убийство.

2. Сотрудники исправительных учреждений недостаточно владеют приемами и навыками педагогического воздействия на осужденных, не умеют профессионально использовать данные о психологии личности конкретного лица (если такие данные имеются) в своей воспитательной работе.

3. В пенитенциарных учреждениях отмечается низкий уровень общеобразовательного обучения осужденных, которое, как известно, обладает немалым воспитательным потенциалом. Во многом утрачены воспитательные возможности труда.

Когда подозреваемый или обвиняемый в совершении преступления берется под стражу, особенно если это происходит с ним впервые, данное обстоятельство воспринимается и переживается как сильнейший стресс. Поэтому человек мобилизует все свои внутренние ресурсы для защиты от обвинения, сохранения собственного достоинства, отпора возможной агрессии со стороны тех, кто тоже лишен свободы, и т. д. В связи с этим у него почти не остается сил на то, чтобы разобраться в себе самом, в содеянном, определить собственную вину и меру ответственности, чтобы прийти к подлинному покаянию, а не просто к формальному признанию себя виновным, что обычно не имеет ничего общего с покаянием. Обвиняемый во время суда, а затем и после осуждения, если он направлен для отбывания наказания в места лишения свободы, также продолжает находиться в обороне, что продолжает мешать ему сосредоточиться на субъективных нравственных проблемах; осужденные, как показало специальное исследование, чаще всего думают о разных, действительных и мнимых, несправедливостях, допущенных по отношению к ним, пытаются хоть как-то восполнить то, что отнято у них тюрьмой. Понятно, что и здесь у них мало возможностей сосредоточиться на своей вине и прийти к действительному покаянию.

Пока что пенитенциарная практика, воспитательная прежде всего, очень мало делает для того, чтобы разорвать этот незримый порочный круг, который способствует совершению новых преступлений, в том числе в местах лишения свободы.

Что касается преступлений, совершаемых сотрудниками пенитенциарных учреждений, то они вызываются как общими причинами, порождающими преступность, так и специфическими для этих учреждений. Во-первых, это упомянутые выше удаленность многих из них от крупных городов и изолированность, что приводит к снижению общей культуры сотрудников, огрублению нравов, примитивизации потребностей. Во-вторых, труд пенитенциарных работников оплачивается низко, у них плохие жилищно-бытовые условия жизни. Между тем поборы с осужденных и родственников представляют собой доступный и несложный способ улучшения их материального положения.

В местах лишения свободы сейчас работает 344,7 тыс. человек. Причины, порождающие преступления как арестованных и осужденных, так и представителей администрации мест лишения свободы, должны быть объектом профилактического воздействия. В частности, необходимо: строже контролировать жизнь осужденных, особенно конфликты в их среде, справедливо разрешать конфликты, принимать меры к нераспространению тюремной субкультуры; обеспечивать защиту жизни, здоровья, чести и достоинства лишенных свободы; не допускать проникновения к ним алкоголя, наркотиков и других запрещенных предметов, пресекать все связи, которые могут привести к нарушениям правопорядка. Не меньшее значение имеет улучшение воспитательной работы в колониях и иных заведениях, укрепление контроля за их деятельностью со стороны вышестоящих органов Министерства юстиции Российской Федерации, прокуратуры и общественных организаций.

По инициативе Министерства юстиции Российской Федерации утверждена Федеральная целевая программа «Реформирование уголовно-исполнительной системы на 2002–2006 годы», которой предусмотрено введение в ближайшие 5 лет дополнительно 46 тыс. мест для содержания обвиняемых и подозреваемых, 215 тыс. кв. м жилья для сотрудников следственных изоляторов и тюрем, обеспечение работой 40 тыс. осужденных.

При исправительных колониях функционируют 282 вечерние общеобразовательные школы и 205 учебно-консультационных пунктов, где получают образование более 60 тыс. осужденных, действуют 286 церквей и храмов, 662 молитвенные комнаты. Медицинское обслуживание осужденных и подследственных обеспечивают 119 больниц различного профиля, а также медицинские части и здравпункты в каждом учреждении.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступления и наказания. М., 2000.

Наказание и исправление преступников / Под ред. Ю. М. Антоняна. М., 1992.

Антонян Ю.М., Бойко И.Б., Верещагин В.А. Насилие среди осужденных. М., 1994.

Сундуров Ф.Р. Лишение свободы и социально-психологические предпосылки его эффективности. Казань, 1988.

Характеристика осужденных к лишению свободы. По материалам специальной переписи. 1999. Т. I и II / Под ред. А.С. Михлина. М., 2001.

Антонян Ю.М., Канунник А.И., Кулинич В.В. Исправление и перевоспитание осужденных, неадаптированных к условиям ИТК. М., 1987.

Конфликты среди осужденных и профилактика правонарушений в местах лишения свободы / И.В. Шмаров и др. М., 1981.

Кашуба Ю.А., Пономарев С.Н. Основы современной уголовно-исполнительной политики России в отношении несовершеннолетних. Рязань, 2002.

Стерн В. Грех против будущего. Тюремное заключение в мире. М., 2000.

Панкратов Р.И., Тарло Е.Г., Ермаков В.Д. Дети, лишенные свободы. М., 2003.

Старков О.В. Введение в криминопенологию. Уфа, 1997.

1. Общая характеристика преступности военнослужащих

Вооруженные силы страны – не изолированный социальный механизм, а органичная и неотъемлемая часть нашего общества. В условиях обостряющихся социальных противоречий и углубляющихся дезинтеграционных процессов происходит резкое снижение престижа и популярности воинского труда, растет число правонарушений и преступлений, совершаемых военнослужащими всех категорий – от рядового до генерала.

Преступность в Вооруженных Силах – опасный дестабилизирующий фактор, крайне негативно воздействующий не только на Вооруженные Силы, но и на государство в целом.

Реализация решений, связанных с роспуском единой армии Советского Союза, осуществлялась без надлежащего учета взаимозависимости различных родов войск, средств связи, системы ПВО и т. д. Указанные процессы самым негативным образом сказались на криминогенной обстановке среди военнослужащих. Многие из них сбежали из армии, другие занялись воровством, грабежами, разбоем, совершали иные преступления. Так, в 1991 г. было зарегистрировано 31260 преступлений военнослужащих, а в 1992 г. (при сокращении числа военнослужащих!) – 40315, т. е. число преступлений увеличилось на 29 %.

Следует подчеркнуть, что на преступность военнослужащих существенное, хотя и опосредованное влияние оказала и оказывает общая криминогенная ситуация в России.

Отдельно необходимо сказать о тенденциях, проявившихся в зарегистрированной преступности военнослужащих в 2002 г. Во-первых, было зарегистрировано 20490 преступлений – на 12,5 % преступлений меньше, чем в 2000 г. Снижение произошло, так как уменьшилось число преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков (на 35,1 %), с незаконным оборотом оружия (на 19,9 %), мошенничеством (на 34,5 %), нарушениями уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, с так называемой «дедовщиной» (на 18,1 %) и др. Во-вторых, существенно уменьшилось число особо тяжких преступлений (на 12,5 %), преступлений, совершенных группой лиц (на 22,7 %) и так называемых «офицерских» преступлений (на 13,3 %). В-третьих, незначительно увеличилось число вымогательств (на 9,9 %), злоупотреблений должностными полномочиями (на 20,1 %), самовольное оставление части (на 5,4 %).

В то же время возросло число лиц, пострадавших от преступлений военнослужащих (на 14,1 %) и пострадавших среди военнослужащих (на 19 %). Более того, на 21,7 % возросло число лиц, погибших в результате преступлений военнослужащих, а непосредственно военнослужащих погибло на 41,8 % больше. Характерно, что число военнослужащих, пострадавших от неуставных взаимоотношений, также возросло (на 10,2 %).

Все это свидетельствует о том, что позитивные изменения в развитии преступности военнослужащих развиваются параллельно с негативными процессами, и в целом приходится признать, что в преступности военнослужащих наблюдаются противоречивые тенденции, которые проявляются и в уголовно-правовой статистике. Последнее обстоятельство может быть объяснено: конъюнктурными факторами при регистрации преступлений; сохранившимися оценками уровня боеготовности воинского коллектива по наличию учтенных правонарушений; умышленным сокрытием преступлений.

Впрочем, необходимо напомнить, что в 2002 г. общая преступность в стране сократилась на 14,9 %.

Структура преступности военнослужащих может быть представлена по соотношению:

1) общеуголовных преступлений, совершаемых военнослужащими, и преступлений против военной службы 39 и 61 % соответственно;

2) категорий преступлений согласно ст. 15 УК РФ, совершенных военнослужащими (тяжкие и иные), 38,8 и 61,2 %;

3) преступлений, совершенных в группе и одним военнослужащим, 19,5 и 80,5 % соответственно;

4) преступлений, совершенных в состоянии алкогольного, наркотического опьянения или трезвыми военнослужащими, 9,4 % и 87 % соответственно;

5) преступлений, совершенных в Вооруженных Силах и в иных войсках 21,3 и 78,7 % соответственно.

На личность преступника-военнослужащего существенные влияние оказывает ряд факторов: замкнутая однополая социальная группа межличностного общения; жесткая регламентация повседневного быта; необходимость при определенных условиях рисковать жизнью; иерархическое построение взаимоотношений между начальником и подчиненным при безусловном соблюдении принципа единоначалия; ограничение свободного времени и, как правило, ограниченный выбор культурно-досуговых мероприятий; значительные ежедневные физические и психологические нагрузки; временный («кочевой») образ жизни и др.

При этом существуют определенные особенности, присущие личности преступника – военнослужащего срочной службы и преступника-командира (начальника).

Преступники – военнослужащие срочной службы совершают в основном насильственные преступления, причем довольно часто связанные с межличностными противоречиями, или преступления, явившиеся следствием неудачного разрешения таких противоречий (например, незаконное оставление части из-за «дедовщины»). Реже ими совершаются корыстные преступления, и если совершаются, то чаще всего в соучастии с офицерами. Корыстная мотивация при этом может быть разной: от простой жажды наживы до необходимости добычи денег для откупа от старослужащих солдат.

Особенности личности преступника – военнослужащего срочной службы можно выделить по их характерологическим особенностям. Военнослужащим-сангвиникам присуща быстрота и смелость. Военнослужащие-холерики проявляют завидную, хотя и не осознанную решительность и смелость. В то же время они могут испытывать неподотчетный, а потому особенно сильный страх. Военнослужащие-флегматики обладают осознанной решительностью и смелостью, однако эти качества у них сильны только при выполнении тех задач, к которым они специально готовились. Наиболее не подготовлены для армейской действительности военнослужащие-меланхолики, поскольку их решительность и смелость кратковременны и проявляются только при преодолении незначительных препятствий. Впрочем, всегда следует помнить определенную условность подобной (как и любой другой) типологии.

Преступников – военнослужащих срочной службы можно типологизировать на: «случайных», для которых совершенное преступление – результат их неадекватной реакции на внезапно возникшие острые конфликтные ситуации; «устойчивых», которые отличаются постоянной агрессивной направленностью и сформированным стереотипом применения грубой силы; «злостных», для которых агрессивное поведение является нормой. Для поведения преступников – военнослужащих срочной службы характерны:

– ощущение регресса жизни, а также феномен одиночества в толпе;

– молодой возраст (19–21 год), несложившаяся, а поэтому неустойчивая психика, склонность к агрессии;

– зависимость от множества косвенных факторов, объективных и субъективных (например, от отношения офицеров и старослужащих, от переживаний, что попал не в тот род войск, о которой мечтал, и т. д.);

– «гедонистический риск», т. е. удовольствие от опасности, риска;

– противоправное анархичное «допризывное» поведение: согласно результатам одного из опросов, 15,6 % военнослужащих ранее привлекались к уголовной ответственности, но обвинения им не были предъявлены по разным причинам; 7,7 % привлекались к административной ответственности и состояли на учете в инспекциях по делам несовершеннолетних;

– опыт употребления спиртных напитков и наркотиков: 50 % военнослужащих, привлеченных к ответственности за совершенные преступления, признались, что до призыва употребляли спиртные напитки; масштабы распространения наркотиков среди молодежи общеизвестны;

– негативное социальное положение: 40 % военнослужащих жили в семьях, где уровень доходов был ниже прожиточного минимума; 49 % – в семьях с уровнем дохода, не превышающим прожиточный минимум; 15 % военнослужащих воспитывались одним родителем (чаще всего матерью); 2 % были сиротами;

– низкий образовательный уровень: в 2000 г. был зафиксирован первый случай призыва в армию абсолютно безграмотного юноши, на сегодняшний день таких военнослужащих насчитывается десятки;

– опыт общения в неформальной антиобщественной молодежной среде, в частности в нацистских и расистских объединениях;

– переоценка собственных желаний и влечений и недооценка объективной общественной опасности правонарушения, а также неумение давать верную оценку своим конкретным действиям;

– неразвитость привычки сопоставлять свое поведение с законом, незнание или в лучшем случае поверхностное знание законов, зависимость правосознания от мнения ближайшего окружения.

Можно сказать, что преступник – военнослужащий срочной службы – это несложившаяся личность, чаще холерического темперамента с неустойчивой психикой, культивирующая регрессивные ценности жизни, занимающая лидирующее положение в неформальной армейской структуре, а также имеющая опыт подросткового агрессивно-анархического насильственного поведения, связанного с употреблением спиртных напитков и наркотиков, и с клеймом социального аутсайдерства.

Под командирами (начальниками) понимаются следующие категории военнослужащих: офицеры, прапорщики, военнослужащие-контрактники на рядовых и сержантских должностях. В целях упрощения условно употребляется общий термин «командир». Данная категория военнослужащих составляет основу Вооруженных Сил и требует серьезного криминологического изучения, поскольку: это профессиональные военные; от них зависит боеготовность войсковых частей; их возраст от 21 года (выпускники военных училищ) и выше, т. е. в психологическом плане это сложившиеся личности; они находятся в привилегированном социально-бытовом положении по сравнению с военнослужащими срочной службы; имеют прямой доступ к материальным ценностям (складам с обмундированием, продовольствием, боеприпасами и т. д.); совершение ими преступлений представляет значительную общественную опасность и наносит серьезный моральный и материальный вред.

В отличие от преступников – военнослужащих срочной службы личность преступников-командиров имеет более разноречивые характеристики в зависимости от преступлений, которые ими совершаются.

Главной особенностью личности такого преступника, совершающего насильственные преступления, является ее дезадаптация, которая: затрудняет усвоение человеком социальных норм, регулирующих поведение; приводит к формированию негативного отношения к среде, ощущению враждебности окружающих; вызывает потребность признания среди себе подобных; подталкивает к нарушениям установленных правил поведения; порождает отсутствие эмпатии, т. е. неумение чувствовать эмоциональные состояния другого человека.

Для личности корыстных преступников-командиров характерна в еще большей степени, чем для личности насильственных преступников, психология «временщика», которая ведет к необузданной наживе, алчности, чувству безответственности, разрыву элементарных внутренних социально-контрольных функций и т. д.

Характеризуя личность командиров и начальников, совершающих корыстные преступления, можно отметить, что из всех привлеченных за последнее время к уголовной ответственности офицеров и прапорщиков имели высшее образование 77 %, среднее профессиональное 22 %, среднее образование около 1 %. В целом приходится констатировать, что никогда корыстные преступления не были столь распространены среди офицеров, как в настоящее время.

При этом особую тревогу вызывают факты злоупотреблений служебным положением со стороны высших армейских должностных лиц. Довольно часто это происходит под прикрытием каких-либо фондов (в том числе ветеранских). Для личности командиров, совершающих корыстные преступления, характерны абсолютное безразличие к нуждам подчиненных. Коррумпированность и «круговая порука» для высших офицеров означают тесную связь с представителями исполнительной и законодательной власти. Иногда без них совершение корыстных преступлений становится невозможным. Представители организованной преступности стараются активно использовать недовольство офицеров задержками выплаты денежного довольствия и плохими бытовыми условиями. Они предлагают посреднические услуги при заключении договоров на поставку вооружения, продуктов питания в войска, не без их участия действуют те же ветеранские фонды.

Преступник-командир (начальник) – это сложившаяся личность, часто холерического темперамента, имеющая опыт агрессивно-насильственного поведения (приобретенный в военных училищах), корыстные побуждения (связанные и не связанные с карьеристскими устремлениями), испытывающая косвенное влияние представителей криминального мира (в том числе организованной преступности), обладающая психологией «временщика» и безразличная к судьбам подчиненных и к армии вообще.

2. Причины преступности военнослужащих

Причины преступности военнослужащих следует рассматривать в двух плоскостях: общественной и армейской. Однако главные причины кроются в самих Вооруженных Силах. Связано это с тем, что: Вооруженные Силы – хотя и неизолированный социальный организм, но вместе с тем относительно самостоятельный с присущими только ему особенностями взаимодействия людей между собой и с обществом; внутри воинских коллективов действуют специфические криминогенные и антикриминогенные факторы, отсутствующие в обществе. В таких коллективах должна действовать система воинского, правового и нравственного воспитания; жизнь и быт в них строго организованы, существует жесткий уставный контроль.

В то же время в условиях проводимых реформ, далеко не всегда понятных не только рядовым военнослужащим, но и офицерам высшего звена, приводимые выше факторы могут содействовать преступности. Например, правовое и нравственное воспитание военнослужащих в современных условиях практически полностью отсутствует.

Причины преступности военнослужащих тесно связаны с негативными процессами в среде несовершеннолетних. Так, в ходе анализа очередной призывной кампании установлено, что: 30–40 % призывников имели низкий уровень подготовки к службе в армии; около 70 % не справилось с простейшими математическими задачами и психологическими тестами; 11 % имели дефицит массы тела (многие из них почти сразу после призыва в армию были направлены в госпиталь для лечения); 80 % – выходцы из беднейших слоев населения.

Целесообразно выделить следующие укрупненные блоки причин преступности военнослужащих.

1. Организационно-управленческие. Согласно ответам респондентов (исследование проводил Г.И. Забрянский), поддержанию надлежащего порядка в армии способствуют: качественное несение службы офицерами; качественное несение службы младшими командирами; качественная организация быта молодых солдат. Следует констатировать, что ни одно из трех вышеперечисленных положений в Вооруженных Силах не отвечает современным требованиям.

Кроме того, назначение на руководящие должности офицеров не всегда соответствует их морально-волевым качествам и вызывает определенное раздражение среди других офицеров. Соответственно, исполнение приказов и распоряжений, исходящих от такого начальника, со стороны подчиненных не подкрепляется необходимой разумной инициативой, что пагубно может отразиться на межличностных отношениях в воинском коллективе.

2. Социальные. Вооруженные Силы не должны думать о прокормлении самих себя, однако в последние несколько лет вынуждены заниматься и этим. В условиях хронического недофинансирования проводится военная реформа, положительные результаты которой пока не ощущаются. К социальным причинам преступности военнослужащих следует также отнести распространение среди них пьянства, а в последние годы – наркотизма. Причем пьянство характерно в основном для офицеров и является своего рода негативной традицией (вспомним рассказы А. Куприна или соответствующие эпизоды из «Войны и мира» Л. Толстого). Наркотизм под влиянием внеармейских условий присущ значительной части военнослужащих срочной службы, так как в армию призываются юноши, уже познавшие наркотики. Впрочем, согласно выборочным данным, из 15–18 % военнослужащих срочной службы, употребляющих наркотики в армейских условиях, значительная часть приобщилась к ним именно в армии.

3. Социально-психологические. Армия России постепенно становится прибежищем для лиц с «клеймом социального аутсайдерства». Главным образом, это относится к военнослужащим срочной службы, поскольку среди призывников преобладают юноши, не попавшие в институты или не сумевшие найти работу, дающую право на отсрочку. Сюда же следует отнести призывников, родители которых не смогли найти иных (часто противоправных) способов уклонения от военной службы.

Вряд ли в каком-либо ином государственном институте так резко проявляются возрастные отличия, как в армии. Эти различия характерны в первую очередь для военнослужащих срочной службы, являясь одной из причин «дедовщины», но они актуальны и для офицеров. Например, известны случаи, когда старшие по возрасту офицеры подавали рапорты об увольнении или переводе на другое место службы из-за того, что их непосредственными начальниками становились более молодые коллеги. Связано это с тем, что: возрастные различия культивируются в нашем обществе со школы и даже с дошкольных детских учреждений; Вооруженные Силы в современном их состоянии наносят юношам (не только военнослужащим срочной службы, но и курсантам воинских учебных заведений) сильный психотравмирующий удар; психологии юношей свойственно деление людей по возрастному признаку, что актуально для воинских коллективов.

Аутсайдерство усилилось, так как на срочную службу стали призывать ранее судимых лиц, и это притом, что, помимо них, там всегда было немало тех, кто до призыва совершал преступные действия, но по разным причинам не нес за это ответственности. Важно отметить, что в подавляющем большинстве случаев названные действия носили характер насилия против личности. Таким образом, в Вооруженные Силы попадает значительная часть несовершеннолетних правонарушителей, чей уход в армию воспринимается местной милицией с огромным облегчением. Естественно, что при общем снижении дисциплины и сокращении числа офицеров, умеющих работать с подобными лицами, последние могут достаточно бесконтрольно и в армии совершать противоправные поступки.

Можно, следовательно, сделать вывод, что Вооруженные Силы как бы наследуют преступность несовершеннолетних, вбирая в свои ряды тех, кто хотя и совершил преступление, но по тем или иным причинам избежал реального уголовного наказания. Таких подростков немало, особенно сейчас, в период значительной либерализации уголовной политики, которая стала милостивой в первую очередь к несовершеннолетним правонарушителям. Но необходимо помнить, что каждое десятое преступление в стране совершается как раз ими, чаще всего это кражи, телесные повреждения, грабежи, разбои, хулиганства, изнасилования. Несмотря на прекраснодушные рассуждения некоторых безответственных журналистов и криминологов о том, что их правонарушения чуть ли не невинные юношеские шалости, многие преступления подростков отличаются исключительным цинизмом и дерзостью, особой жестокостью, тяжестью последствий.

Вчерашние подростки, которые до призыва в Вооруженные Силы совершали антиобщественные поступки и нарушали общественный порядок, по большей части находились под постоянным социальным контролем – родительской семьи, милиции, соседей, сослуживцев и т. д. Такой контроль во многом сдерживал их. Разумеется, в армии его нет и, в определенном смысле, можно поступать как хочется. К тому же молодые люди сразу попадают в незнакомую и, может быть, даже враждебную для них обстановку, испытывают состояние психологической дезадаптации. Поэтому агрессия становится важным способом приспособления к новым условиям и самоутверждения.

Разгул насилия в Вооруженных Силах нельзя понять, если не принимать во внимание социально-психологическую структуру солдатской среды и иерархию ролей в ней. Речь идет о том, какие группы, касты имеются среди личного состава воинских подразделений и, главное, каковы их отношения друг с другом и с официальными структурами. Вот это-то взаимодействие и составляет сердцевину внутренней жизни воинского коллектива.

Сейчас в Вооруженных Силах существуют в основном две статусные системы: «дедовская» и национально-земляческая. Обе они плохи, поскольку основываются на ненависти и жестокости, подавлении других. На верхней ступени любой из них, как всегда, лидер: в «дедовской» системе – «дед», фигура которого весьма напоминает «пахана» уголовного мира, а иногда даже «вора в законе». Конечно, не каждый «старослужащий» может быть подлинным лидером, для этого нужны соответствующие психологические данные, прежде всего организаторские способности, сильная воля и эмоциональная холодность. Далее следует его ближайшее окружение, затем те, кто не примыкает ни к какой касте и ведет самостоятельное существование, в самом же низу опущенные, отвергнутые. Внутреннее строение солдатской среды в немалой мере напоминает тюремную.

Нравственно-психологическая атмосфера в среде военнослужащих и уровень жестокости в ней зависят от того, насколько крепка и агрессивна «дедовская» или иная неформальная система, насколько ей удалось вытеснить формальную, насколько у нее больше реальной власти в решении повседневных солдатских проблем и особенно конфликтов. Если командование закрывает глаза на действия неофициальных лидеров и их окружения, а тем более опирается на них и содействует им, наступает полный беспредел.

4. Информационные. У Вооруженных Сил практически нет рекламы. Агитационная телевизионная пропаганда, призывавшая юношей на службу, была обречена на неудачу, так как негативный материал об армии имел значительно большую аудиторию и более весомый общественный резонанс. Например, согласно проведенному нами исследованию, в наиболее популярных газетных изданиях в 99 % случаев об армии публикуется негативный материал. В то же время лишь 27 % опрошенных доверяют публикациям об армии, 35 % – не доверяют, 40 % – затруднились ответить.

5. Идеологические. Ни восхваления, ни огульная критика не идут на пользу Вооруженным Силам. Изменение идеологических ориентиров привело к дезориентации военнослужащих. Отвергнув старую идеологию, руководство Вооруженных Сил не предложило взамен иной. Командиры воинских частей вынуждены в таких условиях искать «идеологию полка», т. е. в каждой части появляются свои традиции, своя идеология.

Если в дореволюционное время солдаты и офицеры верой и правдой служили царю и отечеству, в годы монолитной коммунистической диктатуры – идеям Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина и делу построения коммунизма, то сейчас – собственно, никому и ничему. Хотя можно выполнять воинский долг «просто» ради своего народа, «просто» ради своей Родины, наконец, потому, что это выгодно. Однако «просто» мы еще не привыкли, нам обязательно нужны идолы, нужны всеохватывающие символы и без этого пока что трудно обойтись.

Агрессия, насилие, культ сверхчеловека, насаждаемые средствами массовой информации, также коррелируют с преступностью военнослужащих. Характерно, что традиции русской армии, солдаты которой отличались «рыцарским» отношением к врагу и к мирным жителям (об этом свидетельствуют, например, памятники, посвященные Суворовскому походу в Альпах, и истории о Среднеазиатских походах Скобелева), в настоящее время забыты. Причем многие офицеры открыто говорили об этом в Афганистане, называя десантников, которые захватывали кишлаки и аулы, «рэмбовиками» (по названию одноименного американского фильма-боевика).

6. Культурные. Неоднозначность и неравномерность культурной жизни нашего общества известна. Если в центральных городах и областных центрах есть развлекательные учреждения, иногда даже в избытке, то в «глубинке» в подавляющем большинстве случаев нет ни музеев, ни театров. Однако именно военнослужащими, призванными из «глубинки», в последние несколько лет пополняются ряды военнослужащих.

7. Политические. Продолжается борьба между различными партиями и движениями за влияние на Вооруженные Силы. Иногда эта борьба выходит за рамки установленных законом правил (например, некоторые политические деятели в свое время призывали военнослужащих к фактическому неповиновению). К сожалению, это приводит к дезориентации военнослужащих, отрицательному влиянию на психику молодых военнослужащих, росту конфликтов между военнослужащими на политической почве.

Между тем по законам Российской империи военнослужащие были лишены избирательных прав. В современных армиях Германии и Франции военнослужащие также (кроме генералов) лишены избирательных прав.

8. Национальные. Вооруженные Силы России комплектуются военнослужащими разных национальностей. При наличии межнациональных противоречий в обществе национальные причины противоправного поведения военнослужащих будут усугубляться.

По вполне понятным причинам армия слепо повторяет ошибки и заблуждения общества – политические, национальные, религиозные, нравственные. Если в обществе сильна, например, межнациональная рознь, то она не может не проявиться и в армии, социальный организм которой весьма чувствителен. Надо сказать, что не каждое изолированное сообщество так реагирует на межнациональные или межрелигиозные конфликты. Не получила распространения открытая вражда между представителями разных национальностей в исправительных учреждениях прежде всего по той причине, что в существующих там экстремальных условиях люди должны сплачиваться, держать единый фронт против общего «врага» – закона, общества, администрации, тюремных порядков. Поэтому круто могут расправляться с теми, кто переметнулся к «врагу», а не с теми, кто другой национальности.

С другой стороны, тюремное начальство кровно заинтересовано в том, чтобы среди осужденных было бы как можно меньше жестоких конфликтов, поскольку в противном случае «зона» станет неуправляемой, а рамки насилия тут же расширятся, и его объектом станут представители администрации. Бунты осужденных и захваты заложников, посягательства на их жизнь в исправительных учреждениях – грозная реальность; солдатских же бунтов пока, слава Богу, не было.

В Вооруженных Силах подобный взаимный процесс отсутствует и межличностные конфликты на национальной почве отнюдь не редкость. Социальное расслоение воинских сообществ происходит и по земляческому признаку. Вот почему нередко случается, что военнослужащие – уроженцы одних местностей ненавидят бывших жителей других краев, если они считают эти края в чем-то «виновными» или просто потому, что их представители не такие как они, а непонятные, чужие, несущие смутно ощутимую угрозу либо вызывающие презрение. Особую неприязнь вызывает Москва, этот центр единоличной государственной власти, не только грубо давящий на всех остальных, но «беззастенчиво обирающий их». Поэтому москвичи, конечно же, «виноваты» в том, что все так плохо. К тому же Москва, как и ряд других крупных культурных центров (Санкт-Петербург, Екатеринбург и т. д.), монопольно владеет ценностями, весьма престижными в глазах обывателей, – товарами, услугами, развлечениями, возможностями карьеры и обогащения и т. д. Сама психологическая фигура бывшего или настоящего жителя такого города представляет собой вызов окружающим, поскольку снижает их статус, самоценность и самоприятие.

9. Экономические. В ряду иных причин преступности экономические традиционно выдвигаются на первый план, что обоснованно. Однако в Вооруженных Силах экономические причины проявляются несколько своеобразно: а) военнослужащие, не получающие месяцами денежного довольствия, совершают корыстные преступления (например, кражи) для прокормления себя и семьи; б) распределяемые финансовые ресурсы в условиях проводимой реформы расхищаются вышестоящими начальниками; в) представление каких-либо льгот либо военнослужащим, либо фондам, создаваемым для военнослужащих, неминуемо приводит к совершению преступлений экономической направленности; г) к имуществу Вооруженных Сил проявляют агрессивный интерес представители криминальных группировок, связанных с организованной преступностью.

Можно назвать и субъективные причины нарушений уголовного закона командирами (начальниками):

1. Агрессивно-насильственный опыт, приобретенный в военных училищах, низкая общая и правовая культура. Низкая правовая культура проявляется двояким образом: незнание права; сознательное нарушение норм права. В свою очередь, незнание норм права обусловлено: обилием нормативных документов, в том числе приказов и распоряжений вышестоящих начальников; незнанием законодательных актов, которыми командир должен руководствоваться в повседневной жизни; как следствие предыдущего условия, нарушением закона, выражающимся в издании незаконных приказов, распоряжений, а также в неправомерном поведении; отсутствием в обществе традиций законопослушного поведения.

Следует подчеркнуть, что командиры сознательно нарушают закон по следующим субъективным причинам: во имя достижения конечной высоконравственной цели, т. е. для получения положительного результата любой ценой; по убеждению, что с подчиненными иначе поступать нельзя, поскольку они не в состоянии понять необходимость предпринимаемых шагов.

2. Отсутствие хорошей психолого-педагогической подготовки.

3. Боязнь принятия ответственных решений по службе и выполнение лишь требований непосредственного начальника, даже если эти требования вступают в противоречие с интересами службы и нарушают действующее законодательство.

4. Существующая система «накачек», выражающаяся в оскорблении начальниками подчиненных, в том числе и за проступки, совершаемые военнослужащими срочной службы.

5. Отвлечение офицеров на хозяйственные работы и потеря ими воинского статуса и боевых навыков.

6. Распространенность бытового пьянства и наркотизма, особенно среди молодых офицеров. На почве бытового пьянства среди офицеров совершено около трети самоубийств и семейных ссор с тяжкими последствиями, 60 % бесчинств по отношению к местному населению, 25 % автокатастроф.

7. Переложение части своих обязанностей (например, по «воспитанию» молодых солдат) на военнослужащих срочной службы второго года, или, как их чаще называют, старослужащих, ведущее к росту «дедовщина».

8. Коррумпированность среди должностных лиц (в том числе и связь с коррумпированными должностными лицами в гражданском обществе) и втягивание в преступную деятельность сослуживцев, включая военнослужащих срочной службы.

9. Связь с представителями криминального мира, в том числе с представителями организованной преступности.

10. Алчность, стяжательство, безразличие к судьбам подчиненных.

11. Нарциссизм.

12. Ощущение регресса жизни.

13. Психология «временщика».

Следует сказать об особенностях личностных свойств преступников-военнослужащих, способствующих совершению преступлений по неосторожности (небрежное обращение с оружием, нарушение правил полетов и эксплуатации боевой техники и др.). Представляется, что для этой категории преступников характерны следующие черты: эгоизм и стремление к достижению сугубо личных целей; стремление скрыть другие нарушения, допущенные по небрежности; ложно понятые интересы службы; правовой нигилизм; коммуникативность поведения в случаях, когда нарушения допускаются в связи с нежеланием идти против воли сослуживцев; тревожность и неуверенность в собственных силах; слабая подготовка, в том числе и психологическая, для работы со сложной техникой в экстремальных ситуациях.

3. Предупреждение преступности военнослужащих

Применительно к преступности военнослужащих теория предупреждения обладает определенными особенностями, поскольку: личность преступника-военнослужащего существенно отличается от личности обычного преступника; механизм преступного поведения военнослужащих специфичен в связи с особыми функциональными задачами, стоящими перед ними, а также обладанием оружием; потребностно-мотивационная сфера военнослужащих необычна и направлена в первую очередь на удовлетворение простейших желаний; военнослужащие вынуждены в течение длительного времени находиться в однополой социальной группе.

Среди профилактических мер, касающихся непосредственно Вооруженных Сил, можно выделить следующие:

1. Немедленное реальное введение альтернативной гражданской службы. Действующее нормативное положение (ч. 3 ст. 59 Конституции Российской Федерации, п. 5 ст. 1 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе») должно быть не декларативным, а реальным. Провозглашенный, но не исполняющийся закон развращает законопослушных граждан, вызывает социальную апатию и безразличие, неверие в возможность построения правового государства. Кстати, в 1919 г. Советская Россия стала одним из первых государств, гарантировавших право на отказ от военной службы по убеждениям. Правда, эта «гарантия» на деле обернулась гонением инакомыслящих из-за их религиозных убеждений.

2. Переход на призыв в Вооруженные Силы один раз в году, с тем, чтобы сломать традиционную возрастную градацию среди военнослужащих.

3. Повышение призывного возраста до 21 года. Существующий довольно низкий призывной возраст порождает массу проблем. Например, от имени государства молодому человеку вручается оружие и отдаются приказы о выполнении боевых задач, связанных в последнее время с участием в вооруженных конфликтах, т. е. с применением боевого оружия. При этом никто серьезно не задумывается о социальных и психологических проблемах, с которыми в дальнейшем может столкнуться молодой человек. Кстати, во многих странах мира (Турция, Швейцария) призывной возраст равен 20–21 годам.

4. Постепенное сокращение срока действительной службы. Напомним, что в первые постсоветские годы срок службы был сокращен, но затем восстановлен в прежнем объеме – 2 года. Между тем никаких объективных причин для столь длительного срока службы нет. Возможные возражения о том, что военнослужащий за меньшее время не успевает усвоить программу боевой подготовки, неосновательны, так как большую часть времени военнослужащий проводит не на боевых занятиях, а на различных хозяйственных объектах. Кстати, из 23 изученных стран срок действительной службы был меньше 2 лет. Причем в пяти из них существуют полностью наемные армии, поэтому срок службы не имеет принципиального значения. В отдельных странах (Индия, Ирак, Израиль, Южная Корея, Пакистан и Китай) срок службы от 2 до 3 лет (кстати, в Китае и Пакистане призыв осуществляется выборочно из-за превышения численности призывников, необходимых для службы в армии). Во всех европейских армиях срок службы от 6,5 месяцев (Швеция) до 20 (Турция).

5. Кардинальное улучшение социально-бытовых условий военной службы и предоставление военнослужащим возможности удовлетворять свои потребности законными средствами.

6. Развитие института офицеров-воспитателей, чтобы военнослужащим, особенно в первые месяцы их службы, было к кому обратиться в трудную минуту. Работа офицеров-воспитателей должна быть связана с работой военкоматов и основываться на материалах личного дела призывника.

7. Увеличение числа мероприятий, связанных с положительными эмоциями военнослужащих: культурно-массовых и спортивных, приглашение родственников и т. п.

8. Качественное улучшение сержантского корпуса. Сержантами должны быть военнослужащие, проходящие службу только по контракту, имеющие достаточное денежное содержание и специальную подготовку. Было бы полезно ежегодно проводить конкурс «Сержант года».

9. Принципиальное изменение отношения высших должностных лиц Вооруженных Сил вообще и офицеров в частности к фактам коррупции и хищения воинского имущества, немедленное увольнение из рядов Вооруженных Сил офицеров, замеченных в злоупотреблениях такого рода.

10. Улучшение работы органов военной юстиции и прежде всего работы военных дознавателей. С этой целью необходимо принять законодательный акт о военных дознавателях, задачи которых должны быть близки к функциям работников милиции в условиях Вооруженных Сил (большинство употребляют термин «военный полицейский»). Военный дознаватель должен: иметь юридическое образование; обладать навыками оперативной работы; быть выведенным за штат воинской части и из подчинения командира; действовать в строгом соответствии с направлением деятельности военной прокуратуры и выполнять все указания и требования прокурора и следователя.

11. Ответственность военнослужащих должна быть дифференцируема, т. е. в зависимости от общественной опасности содеянного должна наступать дисциплинарная или уголовная ответственность.

В Дисциплинарный устав необходимо ввести специальную статью об ответственности за «дедовщину», в которой должны быть предусмотрены достаточно суровые виды взысканий, например: отказ в увольнении из части сроком до двух недель; обычный арест; строгий арест; сверхурочные работы; лишение половины месячного оклада; увольнение из Вооруженных Сил по негативным основаниям.

12. Улучшение жизнедеятельности дисциплинарных частей и качественное изменение условий отбывания уголовных наказаний военнослужащими.

Службу в Вооруженных Силах следует поощрять. Изменить существующий порядок можно, следуя некоторым направлениям: военнослужащие должны получать существенные льготы при поступлении в высшие учебные заведения; рекламировать необходимо не саму воинскую службу, а профессии, которые она позволяет получить и которые ценятся работодателями; следует широко оповещать о возможных вариантах службы, в том числе за границей, например в составе Вооруженных Сил ООН или на территориях зарубежных российских военных баз; необходимо твердо соблюдать порядок направления военнослужащих в «горячие точки» только с их письменного согласия, а в случае, если военнослужащий является единственным ребенком мужского пола в семье, и с письменного согласия родителей.

Должна быть продумана частичная легализация неформальной структуры «дедовщины». Представляется, что, поскольку полностью уничтожить «дедовщину» в настоящее время невозможно, необходимо искать какие-либо варианты смягчения негативных последствий ее проявления. Один из таких вариантов видится в легализации посвящения новобранца в солдаты. Можно также было бы продумать, каким образом формализовать традиционные солдатские праздники: 100 дней до приказа об увольнении, «дембель», наконец, проводы военнослужащего из части. Примером частичной легализации неформальных взаимоотношений между молодыми и старослужащими солдатами могут служить правила, установленные в одном из самых престижных учебных заведений США – Военном университете в Вест-Пойнте, который был создан в 1802 г. указом президента Томаса Джефферсона. По традиции курсанты 1-го курса выполняют всю грязную работу. В присутствии более старших курсантов молодые должны молчать. За нарушение этих традиций возможно наложение наказания в виде часового выхаживания по плацу с винтовкой.

Необходимо правовое обеспечение военной реформы. Поскольку военная служба – это особый вид государственной службы, она должна всесторонне обеспечиваться нормативным регулированием. Среди необходимых законов, которые следовало бы разработать и принять, можно назвать федеральные законы о военном бюджете, об альтернативной гражданской службе, о военно-юридическом аудите, о военной полиции и др.

Отдельно следует сказать о проблеме перехода Вооруженных Сил на профессиональную основу. Представляется, что существует некоторая путаница в терминах, поскольку «профессиональная» и «наемная» армия – это не одно и то же. Например, Великобритания только в XX в. несколько раз принимала решение о переходе на наемную службу (т. е. службу исключительно добровольную и контрактную) и несколько раз отказывалась от этой идеи. Окончательный переход к наемной службе был завершен только в 1960–1963 гг. Думается, что оптимальный вариант – создание профессиональной, но не наемной армии. Во-первых, не следует забывать исторические традиции: воинская повинность в России была введена в 1874 г. и рассматривалась как одно из величайших преобразований Александра II. Во-вторых, полностью наемная армия не сможет содержаться государством (в отличие, например, от Ирландии, где существует наемная армия, Россия находится в таких геополитических условиях, что не может «обойтись» относительно небольшими по численности Вооруженными Силами). В-третьих, подавляющее большинство европейских стран (например, Бельгия, Дания, Испания, Италия, Нидерланды, Норвегия, Португалия, ФРГ, Франция, Швеция), которые, видимо, могли бы при желании перейти на добровольно-контрактный способ комплектования армии, тем не менее этого не делают, в том числе и потому, что армия – это всегда вооруженный резерв государства.

Литература

Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., 2002.

Эминов В.Е., Мацкевич И.М. Преступность военнослужащих. Исторический, криминологический, социально-правовой анализ. М., 1999.

Дамаскин О.В. Криминологические проблемы в Вооруженных Силах Российской Федерации // Государство и право. 1996. № 5.

Мацкевич И.М. Виктимологические проблемы армейской «дедовщины». М., 1991.

Мацкевич И.М. Корыстно-насильственная преступность в Вооруженных Силах // Государство и право. 1997. № 4.

1. Бродяжничество

Криминогенными фоновыми явлениями можно назвать такие, которые хотя и не относятся к преступным, тем не менее сами по себе представляют немалую общественную опасность, активно питают преступность, выступают в качестве ее благоприятного фона, влияют на нравственность общества в целом. К их числу относятся бродяжничество, проституция, наркомания и алкоголизм.

Бродяги в основном концентрируются в крупных и сверхкрупных городах. По выборочным данным, только в Москве за год задерживается до 20 тыс. бродяг.

В целом, криминогенный аспект бродяжничества состоит в том, что лица, занимающиеся бродяжничеством:

– в силу отсутствия постоянного места жительства и работы вынуждены добывать средства к существованию преступным путем, чаще всего это мелкие кражи, реже грабежи и разбои;

– разлагающе влияют на окружающих, особенно на подростков, втягивая их в попрошайничество, пьянство, проституцию, совершение преступлений;

– часто нарушают общественный порядок, в местах их сборищ процветает пьянство, сквернословие, сам их внешний вид производит отталкивающее впечатление, среди бродяг много венерических и иных больных, немало разыскиваемых преступников.

Проблема причин бродяжничества достаточна сложна. К числу факторов, которые порождают это явление, можно отнести:

– отсутствие постоянного места жительства и работы;

– постоянное пьянство и алкоголизм;

– разрыв социально позитивных связей и отношений со своим ближайшим окружением и утрату семьи;

– нежелание работать;

– отсутствие помощи государства и общества или ее недостаточность в отношении людей, находящихся в критической ситуации, в частности освобожденных из мест лишения свободы;

– отсутствие эффективной социальной защиты инвалидов и престарелых, которые в силу бедности, одиночества, болезней, возраста, преступных в отношении них действий и т. д. оказались без крыши над головой и средств к существованию.

Таковы объективные общесоциальные причины бродяжничества, которые должны быть объектом профилактического воздействия. Однако опыт показывает, что социальная помощь и поддержка могут оказаться совсем неэффективными в борьбе с этим злом. Дело в том, что многие бродяги игнорируют оказываемую им помощь и продолжают бездомное существование. Поэтому неизбежно возникает проблема выяснения причин злостного занятия бродяжничеством. Эти причины носят субъективный характер.

Эмпирические исследования[25] свидетельствуют, что для таких лиц характерна постоянная смена места нахождения, бездомное существование; как правило, они нигде не работают и не живут на одном месте более или менее значительное время; смена места жительства и работы не носит характера мотивированного ухода. Изучение биографических данных этих лиц показывает, что переход с места на место не связан для них с получением какой-то личной выгоды (например, с увеличением зарплаты, улучшением жилищных условий), а скорее наоборот – переход связан с потерей, обычно полной, жилья и зарплаты. Но наиболее характерен для злостных бродяг уход с работы без определенной цели и намерения устроиться на другое определенное место. Их опрос показывает, что чаще всего они не осознают мотивов перемены места проживания и места работы, хотя и приводят различные мотивировки, которые почти всегда противоречат их же собственным высказываниям. Создается впечатление, что они и сами не верят в то, что приводят в качестве мотивов ухода с работы и не задумываются о том, насколько их объяснения убедительны.

Эти немотивированные смены работы и жительства имеют в основе своей неосознаваемое стремление избежать идентификации в группе. Дело в том, что более или менее длительное участие в группах, трудовых коллективах, в совместной деятельности необходимо связывает индивида с другими людьми в процессе этой деятельности и общения, через которые он обретает свою определенность, самоидентичность, путем идентификации с другими лицами.

Поэтому основным мотивом, личностным смыслом смены данными лицами места нахождения является неосознаваемое стремление к сохранению своей как субъективно-личностной, так и социальной дезидентифицированности. Такое неосознанное стремление открывается только при специальном анализе, поскольку оно коренится в глубина личности этих людей, их «я», их индивидуального самосознания.

Структура самоопределения индивида, его «я» социальна по своей природе и связана с характером ранних, особенно внутрисемейных отношений, а также со структурой семьи как первой социальной группы, членом которой неизбежно являлся каждый.

Исследование жизни конкретных бродяг позволило выявить некоторые существенные черты их ранней семейной ситуации, определившие особенности их личности и образа жизни. Именно эти особенности при сохранении в дальнейшем неблагоприятных условий жизни и воспитания индивидов выступают причиной стремления к социальной дезидентификации, что выражается в бездомном паразитическом существовании.

В чем же состоят особенности ранней семейной ситуации лиц, ставших впоследствии злостными бродягами? Известно, что семья как особая социальная группа психологически характеризуется взаимосвязью между ее членами, а именно наличием взаимных идентификаций, которые порождают интересы и ценности семьи. По психологической структуре внутрисемейные идентификации носят характер взаимной эмпатии, т. е. способности каждого члена семьи принимать на себя роль других ее членов. На этом основывается одна из главных функций семьи – формирование у ее членов способности подчинять свои интересы интересам других ее членов. Если хотя бы одна из таких характеристик отсутствует, то семья как психологическая структура распадается.

Важнейшая функция семьи, которую она выполняет в отношении детей, – способность включить их в структуру внутрисемейных отношений, т. е. сформировать такое отношение к детям, чтобы они заняли определенное место и имели конкретные функции в семье. В указанном случае ребенок формирует структуру «я», самоидентичность как результат усвоения своей роли в семье, в конечном счете, отношения к нему со стороны родителей. В итоге характер самоидентичности личности формируется как усвоение характера его внутрисемейной идентичности.

Вместе с тем семья, включая детей в свою структуру, обеспечивая их первичную социализацию, тем самым «через себя» включает их в структуру общества. Иными словами, вхождение в общество происходит через семью как его первичную ячейку. Если семья не обеспечивает этого, ребенок отчуждается от нее, чем закладывается фундамент его весьма вероятного будущего отчуждения и от общества. Таким образом, дефекты первичной социализации, если не будут обеспечены иные условия жизни и воспитания, а во многих случаях и специальные, воспитательно-профилактические мероприятия, могут явиться причиной антиобщественного, паразитического образа жизни уже взрослого человека.

В большинстве случаев дети, ставшие впоследствии злостными бродягами, не имели такой внутрисемейной идентичности, т. е. определенного положения (роли и значения) в своей семье. Это обусловлено как структурой самой семьи, так и индивидуально-психологическими и нравственными особенностями родителей, их образом жизни и поведением.

Почти все из изученных злостных бродяг воспитывались в семьях, где их «членство» было сугубо формальным. Родители или вообще не выполняли своих обязанностей по отношению к детям, или очень мало уделяли этому внимания, часто сами вели антиобщественный образ жизни, пьянствовали, совершали правонарушения. Контроль со стороны родителей, равно как и их психологическая, эмоциональная близость к детям, там фактически отсутствовал. Дети в таких семьях не адаптировались, что предопределило психологическую невозможность их дальнейшего вхождения и адаптации в трудовых коллективах и собственных семьях, бессознательную потребность избавления от любого контроля. Иными словами, такое положение предопределяет невозможность (если не будут приняты специальные меры) нормально трудиться, выполнять семейные и иные гражданские обязанности. Результаты интервью с обследованными убеждают в том, что они не осознают действительных причин и мотивов своего дезадаптивного образа жизни. Все они давали противоречивые и не подтверждавшиеся дальнейшими поступками, а поэтому совершенно неубедительные объяснения своему бродячему образу жизни. Характерно, что большинство из них видит причины такого существования не в своих потребностях и стремлениях, а только в объективных обстоятельствах, неправильных действиях должностных лиц или неоказании им помощи, хотя имеющиеся материалы часто свидетельствуют об обратном. Таким образом, есть веские основания полагать, что поведение злостных бродяг, представляющее собой отчуждение от нормальных связей и отношений, невключенность в трудовые, семейные, дружеские и иные малые социальные группы, есть следствие их отчуждения от семьи в детстве.

Среди фактов ранней семейной ситуации злостных бродяг внимание привлекают неполные семьи, в которых отсутствует один из родителей, чаще всего отец. Отсутствие отца может быть: полное, с момента рождения ребенка; полное, но с более позднего возраста (с четырех-пяти лет); эпизодическое и др. Для всех перечисленных вариантов характерно то, что отсутствие отца фактически лишает ребенка возможности мужской идентификации. Однако важно не само по себе отсутствие отца, а последствия, которые оно имеет для структуры семьи. Например, бывает так: при отсутствии отца мать отдает своего ребенка под присмотр соседей, родственников и т. д. Такой присмотр обычно носит формальный характер, ребенок не имеет определенной функции в этой (второй) семье, как не имеет ее и в родной семье. Мать обычно слабо контролирует поведение своего ребенка, часто ведет аморальный образ жизни, что проявляется в пьянстве и сексуальной распущенности.

Иногда будущие бродяги воспитываются в полных семьях, но при их специальном анализе обнаруживается весьма специфичное положение ребенка в семье. Так, в одной полной, материально благополучной семье отец не был уверен в том, что ребенок его. Это вызвало ожесточение отца по отношению к сыну, которого он фактически отрицал. Соответствующим образом он относился и к матери ребенка. Весьма характерно, что начало бродяжничества у рассматриваемого лица совпадает со смертью матери (отец умер раньше). До своей смерти мать оставалась единственным человеком, с которым он сохранял эмоциональную идентификацию, поддерживавшую определенность его существования (он несколько лет работал на одном месте и жил в своей квартире). Однако после смерти матери сложившиеся психологические устои жизни этого человека сразу разрушились, и он стал бродяжничать.

Существуют семьи, где ребенок с раннего возраста лишается обоих родителей: они либо оставляют его своим родственникам, либо помещают в детские дома. Помещение ребенка в детский дом есть одна из форм отвергания его. Родители могут различными способами мотивировать такое решение, но их фактические действия свидетельствуют об отказе от своего ребенка: они не ищут способа включить его в свою семью, а просто физически выводят его из ее состава. Весьма характерно для таких детей, что позже, уже втянувшись в бродячий образ жизни, они не испытывают желания вернуться домой, к родителям; они даже могут находиться рядом с домом, но не войти в него.

Таким образом, у злостных бродяг наблюдается: отсутствие сознания своей социальной идентичности; отсутствие потребности в субъективно-личностной идентичности; ранняя ситуация внутрисемейной дезидентификации как этиологическая основа указанных особенностей; стремление к преодолению своей социально-групповой принадлежности и избежание ситуаций социальной идентичности как ведущий неосознаваемый мотив поведения злостного бродяги; осознаваемое или близкое к осознаваемому ощущение полной неуправляемости своего поведения; отсутствие способности прогнозирования и планирования своего поведения; эмоционально-ситуативная детерминация поведения.

То, что первичной причиной ведения дезадаптивного образа жизни у части злостных бродяг является отчуждение в детстве от семьи, вовсе не означает фатальной неизбежности их бродяжничества в будущем. Во-первых, это отчуждение есть результат неблагоприятных социальных условий, которые могут успешно преодолеваться в ходе проведения специальных воспитательно-профилактических мероприятий. Очевидно, следует усилить раннюю профилактику правонарушений. Специальные профилактические мероприятия, вплоть до лишения родительских прав, должны осуществляться не тогда, когда ребенку 10–12 лет, а гораздо раньше. Во-вторых, влияние неблагоприятных ранних семейных условий жизни ребенка во многих случаях устраняется воспитанием в школе, учебных и трудовых коллективах, неформальных малых группах, воздействием широкой социальной среды. В-третьих, существование особой психологической структуры личности названной части злостных бродяг свидетельствует о необходимости разработки специальной психологической методики их исправления, которая будет применяться наряду с традиционными методами воздействия. Создание такой методики представляет собой сложную научную задачу, поскольку связано с использованием достижений в познании бессознательного.

Иными словами, нужны психотерапевтические методики воспитательного воздействия на бродяг, применение которых должно сочетаться с оказанием им необходимой социальной помощи. Человек, годами ведущий бездомное существование, не откажется от такого образа жизни только потому, что ему представили жилье и оказали необходимую на первых порах поддержку. Необходимо, чтобы изменился он сам.

2. Проституция

В России проституция в той или иной форме, явно или скрыто, существовала всегда. В наиболее кризисные годы (войны, междоусобицы, развал экономики и т. д.) число проституток возрастает, впрочем, не только в нашей стране. В этих условиях многие женщины начинают торговать собой, чтобы не умереть с голоду и помочь, даже спасти своих близких. Однако такого объяснения недостаточно. Нужно учитывать, что в подобные периоды опускается планка нравственных требований, и те люди, которые в обычной жизни не решились бы на подобный роковой шаг или в крайнем случае долго колебались бы, начинают чувствовать, что у них развязаны руки, т. е. сняты нравственные и психологические путы. Надо думать, что первыми на этот путь вступают самые слабые и наиболее запущенные социально.

Итак, одной из объективных причин проституции является материальная необеспеченность некоторых социальных слоев населения. В их числе не только постоянные жители, но и беженцы и мигранты, а также женщины, приехавшие на панельный промысел из других, обычно бедствующих стран СНГ (среди проституток много граждан Белоруссии и Молдовы). Активно поддерживает проституцию и организованная преступность, для которой она является одним из главных источников преступных доходов. Некоторые преступные организации «экспортируют» российских проституток за рубеж, где они попадают в положение рабынь.

Однако важно знать не только объективные причины проституции, но и индивидуальные обстоятельства, которые к ней приводят.

Иногда причины проституции видны в неуемных половых желаниях отдельных женщин. Однако такое объяснение не представляется убедительным, хотя у некоторых людей подобные желания и могут быть. Видеть мотив занятия проституцией в самом половом акте, в стремлении постоянно испытывать острое сексуальное наслаждение нет никаких оснований. Такая же самоцель может быть у любой добропорядочной или распутной женщины, не занимающейся проституцией, т. е. не делающей совокупление источником наживы. Согласно специальным наблюдениям, многие проститутки вообще не получают никакого чувственного удовлетворения от полового акта и были бы рады обойтись без него.

Так что же их толкает на панель? Простейший ответ – нужда, и это казалось бы подтверждает социологический опрос самих проституток. Но при этом приходится всецело полагаться на правдивость той, которая особенно заинтересована в сокрытии истинной причины или же просто не осознает ее и называет то, что представляется ей наиболее вероятным. В пользу того, что проституция порождается нуждой, говорит и большее ее распространение в странах с низким уровнем жизни, а также то, что ею в основном занимаются представительницы малоимущих слоев общества. Однако этому ремеслу предаются и многие обеспеченные женщины, в том числе уже обеспечившие себе прочный достаток с помощью той же проституции. Нельзя пройти мимо того бесспорного факта, что и у малоимущих женщин есть выбор: идти на панель или честно работать, обратиться в благотворительные организации, наконец, в крайнем случае, даже красть, спекулировать и т. д. Тысячи женщин готовы умереть голодной смертью, но не выставлять себя на продажу.

Конечно, проституция существует потому, что на нее есть спрос. Услугами проституток пользуются самые разные мужчины: во-первых, те, которые в силу молодого возраста не имеют должных сексуальных навыков и иным путем не в состоянии удовлетворить свои половые потребности; во-вторых, те, у которых сексуальное влечение приобрело необычный, даже патологический характер и удовлетворить его в отношениях с женой или любовницей они не могут; в-третьих, те, которые в силу пожилого возраста, физических недостатков или психологических особенностей (например, чрезмерной замкнутости), не прибегая к услугам проституток, не могут вступить в сексуальное общение; в-четвертых, многие одинокие люди, которые в контактах с проституткой ищут обыкновенного человеческого тепла и участия. Близко к ним примыкают лица, оказавшиеся в незнакомой обстановке, например в командировке или на отдыхе в чужом городе.

Причину проституции нужно искать не столько в нужде, не просто в материальной необеспеченности или невысоком социальном положении, что было бы вульгаризацией, а в том, как эти обстоятельства отражаются в личности, в ее психологии, мироощущении, отношении к самой себе и окружающему миру, к своему месту в нем. Представляется, что, как и при совершении преступлений, проституцией в основном начинают заниматься те женщины, которые испытывают неуверенность, беспокойство, тревогу по поводу своей социальной определенности и своего социального статуса в связи с невозможностью обеспечить себя материально, выглядеть «на уровне», соответствовать определенным социальным ожиданиям, в том числе собственным. Можно, следовательно, утверждать, что проститутки – достаточно дезадаптированная, отчужденная, часть женщин, в частности, по причине собственных скудных адаптационных возможностей.

Их дезадаптированность подтверждается тем, что большинство из них не желают трудиться, а если и работают, то относятся к своей работе более чем прохладно, не стремятся повысить квалификацию, продолжать учебу и т. д. Между тем дезадаптированность означает и отсутствие солидарности с нравственными нормами общества, пренебрежительное отношение к ним, что создает индивидуальную нравственно-психологическую основу для того, чтобы не работать, а торговать собой.

Можно ли считать, что проституция – лишь простое следствие противоречий между реальным положением женщин, их притязаниями и возможностью самоутверждения и самореализации? На первый взгляд, здесь может быть положительный ответ, и приводимые ниже данные можно использовать для его аргументации.

Обследованных нами московских проституток, промышляющих в основном в крупных гостиницах, по их формальному положению можно разделить на три группы: с высоким, средним и низким статусом. Оказалось, что наиболее крупную группу среди них (54,2 %) составляют последние. Это – лаборантки, медсестры, мойщицы посуды, фасовщицы и др. Кроме того, из числа всех обследованных 14,5 % приходится на учащихся высших и средних специальных учебных заведений, т. е. тех, чье социальное положение еще весьма неопределенно, а собственные доходы ограничены стипендией.

Почти 30 % обследованных являются жителями других областей и в столицу приехали, чтобы поправить свое финансовое положение.

Однако, разумеется, большинство лаборанток, медсестер, фасовщиц и других представительниц низкооплачиваемых и непрестижных профессий – вполне порядочные женщины. Точно так же подавляющая часть приезжающих в Москву женщин не стремится на столичную панель. Чтобы сделать такой шаг, недостаточно просто испытывать нужду в чем-то, не имея возможности ее удовлетворить. Необходимо, чтобы эта нужда воспринималась, ощущалась как нечто исключительно важное, без чего разрушится вся жизнь, представление о самой себе и своем месте в мире, т. е., что очень важно, самоприятие.

Хотя нужда и материальная необеспеченность не порождают автоматически занятие проституцией, тем не менее нужду чаще испытывают представители низших слоев населения, которые и поставляют основное количество проституток, как, впрочем, и преступников. Однако материальная необеспеченность или плохая обеспеченность – понятия весьма относительные, субъективно трактуемые.

Ощущение нужды связано не только с отсутствием модной одежды или предметов домашнего обихода, но и с потребностью вести определенный, престижный образ жизни, иметь возможность показать себя, свободно распоряжаться деньгами, посещать места, наиболее привлекательные для обывателей. Это для них крайне необходимо, и недостижение такого качества жизни порождает у подобных людей чувство, что они находятся за бортом настоящей жизни, в лучшем случае на ее обочине. В сочетании с переживанием материальной необеспеченности это формирует повышенную тревожность, выступающую в качестве одной из основных причин проституции.

Притязания публичных женщин различаются лишь по уровню материальных запросов: если одна мечтает о машине и квартире, то другая – только о новой кофточке или об угощении в вокзальном буфете. Но общим для них всех является крайняя скудость духовных запросов, духовной жизни вообще. Они, как правило, не читают книг, не ходят в театр и кино. Психологическое изучение показало, что для них типичны агрессивность, черствость, грубость, эгоцентризм и незрелость, чрезмерная озабоченность материальными критериями своего социального статуса. В то же время у них часто бывают депрессивные состояния с недостаточной уверенностью в себе и чувством неполноценности, восприятием себя как существа зависимого и незначительного. Они склонны акцентировать свое внимание на жизненных проблемах, связанных с социальным престижем. Неуверенность в себе обычно в подобных случаях компенсируется эгоцентризмом и агрессивностью, которые, в сущности, выполняют защитные функции.

В особых заботах проституток о материальной обеспеченности и престижности очень глухо, но достаточно определенно звучит тревога по поводу опасности, которая грозит человеку, если он хуже других. Опасность (реальная или мнимая) исходит, разумеется, извне. Естественной защитой от нее в начале жизни являются родители, их любовь и попечение, что предполагает тесный эмоциональный контакт с ними. Но таких контактов, как и у преступников, у большинства будущих проституток не существует, психологически они беззащитны и предоставлены сами себе. Поэтому у них постепенно формируется уверенность в допустимости любых средств для поддержания своего социального бытия. Можно сказать, что они своим антиобщественным поведением отстаивают свое социальное место, свою социальную определенность.

Настойчивый труд, медленное продвижение к цели, нередко связанные со сравнительно незаметным существованием, для таких натур совершенно не подходят. Невозможность утвердиться в жизни, от соблазнительных условий которой они попадают в жестокую зависимость, для них подлинная катастрофа. Чтобы избежать этого (что имеет для них первостепенное, даже жизненное значение), можно преступить любые запреты. Нужно много и все сразу, они не согласны ждать.

Анализ психологических особенностей проституток позволяет сделать важный вывод: вопреки распространенному мнению о субъективной свободе и независимости таких женщин, они, напротив, чрезвычайно зависимы и от внешних факторов, и от собственных переживаний по поводу этих факторов. Эта жесткая зависимость предопределяет их приверженность промыслу, который постепенно становится образом жизни.

Очень важный момент для понимания проституции – начало половой жизни, обстоятельства, при которых она началась, отношения с первыми сексуальными партнерами. Многие будущие проститутки воспитывались в неблагоприятных условиях распутных нравов, в их ближайшем окружении царили разнузданность, циничная брань, бесстыдная открытость интимных отношений. У некоторых проституцией занимались матери, о чем им было хорошо известно.

Эти девушки слишком рано начали половую жизнь и, что существенно отметить, со случайными, подчас малознакомыми людьми. Вследствие этого у них могло выработаться относительное сексуальное безразличие, при котором легко преодолеваются остатки нравственных запретов. Они начинают легко вступать в половые контакты без страсти и без чувств, повинуясь лишь своему физиологическому влечению, требованиям или просьбам мужчин, просто «за компанию» с другими. Если девушка нуждается, а ее состоятельный партнер делает ей подарки или под каким-нибудь предлогом дарит деньги, она понемногу приходит к осознанию того, что собственное тело может принести немалый доход.

Беспорядочные половые сношения, готовность отдаваться практически любому мужчине могут быть вызваны высоким уровнем тревожности отдельных молодых женщин, связанной с их неуверенностью в своем женском биологическом статусе, в своих возможностях нравиться мужчинам, завоевывать их внимание и расположение. Проститутка каждый раз как бы утверждает себя в качестве женщины в глазах окружающих и особенно в собственных, тем самым пытаясь снизить уровень своей тревожности. Однако, как при опьянении, достигнутый эффект недолговечен: тревожность вскоре возвращается, и снятие или снижение ее требует возобновления усилий.

Это в большинстве случаев сопровождается безразличием и равнодушием к сексуальному партнеру, а если такое поведение начинает приносить доход, скатывание к проституции становится весьма вероятным. Кроме того, даже продажа себя за деньги, особенно в условиях конкуренции, может быть способом снятия тревожности и неуверенности.

Существенную роль в приобщении к проституции играет пример подруг, их бравирование своими доходами и нарядами, своим якобы независимым образом жизни. В некоторых случаях опытные преступники и сводники с вполне определенной корыстной целью втягивают молодых женщин в этот древнейший промысел, в других – это делают преступники с помощью шантажа, угроз и даже физического насилия. Иногда занятие проституцией связано с первым драматическим сексуальным опытом, неприкаянностью и неустроенностью женщин, их неумением найти выход из сложной ситуации. Нет никаких сомнений в том, что огромное значение имеют неумение и нежелание учиться, отсутствие трудовых навыков, профессии и т. д., понимание того, что и самый усердный труд может не принести вожделенных земных благ. Но при всех условиях основной причиной является стремление отстоять свой социальный статус, субъективно воспринимаемая угроза которому столь велика, что для его защиты хороши любые средства.

Но тут опять-таки возникает исключительно сложный вопрос: почему же для решения пусть и субъективно наиболее важных жизненных проблем избирается самое позорное для женщины занятие, почему она не прибегает к другим средствам, не крадет, наконец, или не занимается спекуляцией? Изучение конкретных женщин, занимающихся проституцией, показывает, что характерной чертой для них является отделение, отчуждение своего тела от своей личности, неощущение его как какой-то личностной ценности. Напротив, они воспринимают свое тело как нечто чуждое, изолированное от них, как некую данность, которой можно манипулировать, распоряжаться по собственному усмотрению для решения различных жизненных задач. Разумеется, это отделение происходит бессознательно и только на психологическом уровне.

Можно назвать это явление десоматизацией (от греч. somа – тело). Именно этой особенностью можно объяснить удивляющее многих отсутствие у проституток страха перед венерическими заболеваниями, СПИДом, их пренебрежение высокой вероятностью быть жестоко избитыми, даже убитыми, быть подвергнутыми изощренным и унизительным издевательствам. Они же говорят об этом просто как о профессиональных издержках своего нелегкого ремесла и, как правило, не ощущают никакого дискомфорта по поводу того, что их тело переходит из рук в руки. По данным А. Габиани и М. Мануильского, лишь 5,7 % публичных женщин чувствуют себя униженными в связи с тем, что отдаются мужчинам за плату.

Десоматизация находит яркое проявление и в том, что некоторые проститутки могут искренне любить вполне определенного мужчину. Более того, они подчас всецело ему преданы и не изменяют ему – в том смысле, что любят только его, не имеют других любовников и больше никому не отдаются бесплатно. В занятии проституцией не участвуют их чувства, сердце, душа. Многие из них, особенно из элитного слоя, бурно и убежденно протестуют, когда их называют потаскухами или шлюхами, разъясняя существенную, на их взгляд, разницу между проституткой и распутной женщиной. Некоторые вполне серьезно считают, что, выйдя замуж, они будут верными женами, что, кстати, иногда и случается.

Явление десоматизации еще мало изучено, но можно полагать, что оно свойственно не только проституткам, но и другим людям, например тем, которые неоднократно наносили себе различные телесные повреждения, заглатывали металлические предметы и т. д. Такие аутоагрессивные личности достаточно хорошо известны среди преступников, в тюрьмах, причем они часто не испытывают боли или иных психотравмирующих ощущений. Создается впечатление, что они как будто наносят ранения не себе, а кому-то другому.

Десоматизация не связана с психическими расстройствами в какой-либо форме, при ней человек, скорее всего, не теряет ощущения психических процессов либо измененности некоторых из них. Более того, отчуждение своего тела не ощущается и не охватывается сознанием и не может быть отнесено к расстройствам самосознания. Однако при отделении своего тела от личности оно начинает «восприниматься умом» и часто без надлежащего эмоционального сопровождения.

Сексуальная жизнь многих проституток делится на две составные части, на одну из которых не распространяются нравственные категории и правила, выработанные человечеством. Применительно к этой части (у наиболее деморализованных и растленных – ко всей сексуальной жизни) указанные нормы представляются им абстрактными понятиями, чувства как бы парализуются или анестезируются, значительно ослабевает эмоциональное реагирование на то, что происходит в связи с половыми контактами за плату. Сексуальные клиенты становятся безликими, а обусловленные их обслуживанием поступки совершаются автоматически. Можно, следовательно, считать, что при десоматизации у некоторых лиц имеет место явление, отдаленно напоминающее раздвоение личности.

Таким образом, десоматизация формирует субъективную предрасположенность отдельных женщин к занятию проституцией. Однако это именно предрасположенность и не более того. У конкретных людей она может никогда не стать реальностью по причинам надлежащего воспитания и благоприятных условий жизни, принимая другие, вполне одобряемые моралью формы. Однако знание, учет этой психологической особенности проституток имеют важное значение для проведения индивидуальной воспитательной работы с ними. Данные об этом можно использовать, например, при психокоррекционном и психотерапевтическом воздействии.

Есть ли в нашей стране и в наше время женщины, которые занимаются проституцией только из-за нужды, только ради того, чтобы прокормить себя и своих близких? Несомненно, есть, но, как представляется, современные Сони Мармеладовы относятся к тем, кто не сумел или не захотел найти более достойный выход из сложной, возможно, очень сложной, личной ситуации. Трудно сказать, что будет в дальнейшем, если у нас появятся миллионы безработных, но сейчас, несмотря на тяжелейшее экономическое положение, вполне достаточно мест для работы и возможностей заработать себе на самое необходимое. Существующие перспективы могут не устраивать только тех, кто не привык и не хочет трудиться, а избирает субъективно более доступные и легкие пути в жизни. Есть, конечно, и «случайные» проститутки, случайные в том смысле, что занимаются этим промыслом, испытывая временные жизненные трудности, они не до конца деморализованы либо торгуют собой лишь эпизодически и т. п. Это, по-видимому, та их часть, которая наиболее перспективна для возвращения к нормальной жизни.

Активно способствует занятию проституцией алкоголизация и наркотизация некоторых проституток. Чтобы добыть необходимые средства, они будут вновь и вновь прибегать к этому ремеслу.

Проститутки в целом являются разрушительницами общественной нравственности, моральных устоев, регулирующих отношения между полами, в частности в рамках семьи, таких высших чувств, как любовь, верность, преданность. Разрушительность проституток проявляется не только в фактическом равнодушии к своей жизни, здоровью, человеческому достоинству. Проститутки предстают разрушительницами и в том, что многих из них влечет к другим подонкам общества, и в абсолютной неразборчивости в сексуальных связях, в пренебрежении, иногда полном, к личной гигиене, почти полном отсутствии брезгливости, в готовности тех, кто находится на дне, отдаваться за вознаграждение в любое время и в любом месте, в том числе на городских свалках и в общественных туалетах.

Опираясь на сказанное, можно выделить следующие основные направления предупреждения проституции:

– повышение уровня материального благосостояния тех слоев населения, которые испытывают острую нужду и из которых чаще выходят женщины, готовые торговать собой. Здесь надо иметь в виду не только Россию, но и другие страны СНГ;

– усиление борьбы с организованной преступностью;

– повышение эффективности работы по борьбе с наркоманией и наркотизмом, систематическим пьянством и алкоголизмом, оказание медицинской и иной помощи наркоманам и алкоголикам из числа проституток;

– налаживание, а по существу, создание специальной службы индивидуальной психотерапевтической помощи отдельным женщинам, занимающимся проституцией; эта помощь должна быть построена на знании глубинных бессознательных психологических явлений, порождающих занятие проституцией, без этого успешная борьба с ней невозможна.

3. Алкоголизм и наркотизм

Алкоголизм и наркотизм целесообразно рассмотреть вместе, поскольку, во многом схожи порождающие их причины и механизмы их воздействия на преступное поведение и преступность в целом. Здесь имеется в виду не наркомания, а наркотизм, т. е. не медицинские, а социальные, точнее криминологические, аспекты потребления наркотиков. Точно так же в алкоголизме нас будут привлекать не медицинские, а криминологические проблемы. Медицинские вопросы алкоголизма и наркоманию изучает наркология.

Тем не менее отметим, что алкоголизм – нарастающее заболевание, характеризующееся патологическим влечением к спиртным напиткам, развитием абстинентного (похмельного) синдрома при прекращении употребления алкоголя, а в далеко запущенных случаях – стойкими соматическими, неврологическими расстройствами и психической деградацией. Алкоголизм формируется постепенно в связи с продолжительным злоупотреблением спиртными напитками, всегда приводящим к нарушению норм поведения.

Давно известна связь алкоголизма с преступностью: опьянение ослабляет, а часто и снимает собственный контроль над поведением, поэтому большинство насильственных преступлений совершаются в состоянии опьянения; алкоголизация приводит к деградации личности, ее измельчанию, утере высших ценностей, примитивизации потребностей; следствием алкоголизации является также отчуждение от нормальной среды, отход от общественно полезного общения, обычно разрыв с семьей и трудовым коллективом; алкоголики обычно нигде не работают, а для того, чтобы добыть средства для покупки спиртных напитков, совершают имущественные преступления, как правило, не представляющие большой общественной опасности. За последние 10 лет незаконным оборотом спиртных напитков активно занимается организованная преступность.

Практически то же самое можно сказать о криминогенном влиянии наркомании на преступность.

С 1992 г. по 2001 г. страна потеряла около миллиона человек по причинам, связанным с пьянством и алкоголизмом. Возросло число заболевших алкоголизмом, оно составляет 2,5 млн человек, а по оценкам экспертов их вдвое больше. При росте потребления алкоголя в 1,5 раза количество преступлений, совершенных в состоянии опьянения, за 1990-е годы выросло с 334700 в 1990 г. до 491656 в 2001 г. (удельный вес – 23,1 %).

Согласно концепции И.В. Стрельчука, существуют три стадии этого заболевания:

1. Первичное патологическое влечение к алкоголю, снижение количественного контроля и рост толерантности (устойчивости) к алкоголю. Для этой стадии характерны агрессивные преступления, в том числе сексуальные.

2. Утяжеление прежних симптомов, появление абстинентного синдрома, запоев, заострение преморбидных (доболезненных) черт личности. При опьянении появляются раздражительность, гневливость по ничтожному поводу, острое недовольство. Агрессивные действия часто направлены против близких, из сексуальных преступлений чаще встречаются изнасилования.

3. Названные явления еще более утяжеляются. Патологическое влечение к алкоголю становится неудержимым, допускаются любые средства его получения. Наступает полная деградация личности. Для этой стадии характерны мелкие кражи, из числа сексуальных правонарушений – развратные действия, а также пассивное мужеложство, причем пассивные гомосексуалисты нередко занимаются проституцией. У такого алкоголика меняется вся мотивация поведения и образа жизни, влечение к алкоголю становится ведущей потребностью.

В ходе исследования, проведенного в 1990-х годах, мы разделили всех алкоголиков-преступников на три группы.

Представители первой характеризуются пассивностью, низким уровнем агрессивности, а также эмотивностью, т. е. повышенной чувствительностью к внешним воздействиям, ранимостью, постоянным ощущением своей незащищенности. Это люди, стремящиеся быть опекаемыми, зависимыми от сильной личности. Если у них нет «руководителей», то они просто «плывут по течению» и самостоятельно не способны к длительным целенаправленным усилиям, в том числе преступным.

Составляющие вторую группу отличаются высокой активностью, выраженностью защитных механизмов, отсутствием анализа своего поведения, возникшие побуждения сразу реализуются в поступках. Для таких правонарушителей типичны выраженные влечения к аффективным переживаниям, стремление к риску, острым ощущениям и т. д. и в то же время высокая самооценка, тенденция быть в центре внимания. Такие люди, как правило, не имеют серьезной жизненной позиции, эмоционально незрелы, суждения их поверхностны. Если в результате совершения правонарушения у людей описываемого типа возникают конфликты с окружающими, у них наблюдается реакция ухода от них, отчуждение. К представителям второй группы относится большинство преступников-алкоголиков.

Лицам из третьей группы свойственны повышенная тревожность, неуверенность в себе, нерешительность, чрезмерный контроль своих действий, повышенное чувство вины, болезненные переживания по поводу своих ошибок и неудач. Для них типичны заниженные оценки своих возможностей, невысокий общий тонус, из-за чего они постоянно находятся в состоянии внутреннего напряжения и неудовлетворенности.

Алкоголизм является одним из основных интегрирующих факторов того типа преступников, который может быть назван асоциальным. Их преступное поведение отличается пассивностью и не является результатом продуманных решений, осмысленных, зрелых взглядов, ясной позицией; они чаще пользуются благоприятными ситуациями для совершения преступлений, чем сами создают их. Они склонны «плыть по течению», их поведению свойственно неумение найти правильный выход в создавшихся обстоятельствах. Образ жизни таких алкоголиков-преступников обычно состоит в длительном ведении антиобщественного, паразитического, нередко бездомного существования. Для них характерны низкий культурный, образовательный и профессионально-квалифицированный уровень. Они безынициативны и инертны, безразличны к себе и окружающим; порицая свой образ жизни, они тем не менее не находят в себе силы изменить его, поскольку нестойки в стремлениях и непостоянны в делах.

Правонарушители-алкоголики, утратившие нормальные семейные и трудовые связи, находят признание и поддержку в неформальных группах себе подобных, которые становятся важнейшей сферой их социального общения. Вне таких групп алкоголики чувствуют дискомфорт, раздражаются по пустякам, не знают, куда себя деть, чем заняться. В этих компаниях процветает «алкогольный» юмор.

Многое из того, что было сказано о криминальной роли алкоголизма и личности преступника-алкоголика, относится и к криминогенной роли наркотизма и личности преступника-наркомана. Между тем здесь мы имеем в виду не преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, и, собственно, не преступников, осуществляющих такой оборот, а тех, кто потребляет наркотики, самих наркоманов-преступников, роль наркотиков в совершении ими преступлений.

По данным Минздрава России, на учете в наркологических учреждениях состоит около полумиллиона наркоманов, в 2001 г. темп их прироста составил 15 %. За преступления, связанные с наркотиками, в 2001 г. привлечено к уголовной ответственности около 134 тыс. человек (из них несовершеннолетних – 5607 человек, женщин – 23 400 человек). В том же году из числа потребителей к уголовной и административной ответственности привлечено свыше 174 тыс. человек. Преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, ежегодно составляют 240–250 тыс.

В истории России можно выделить три периода вспышки наркомании. Это, во-первых, начало ХХ в. Вначале наркотики потребляли в основном представители привилегированных классов, затем больше деклассированные элементы. Вторая вспышка наркомании и наркотизма в России наблюдается с середины 1950-х до конца 1960-х годов. Третья вспышка имеет место сейчас, с началом перестройки. На такую периодизацию нужно указать, чтобы обратить внимание на совпадение этих вспышек с наиболее драматическими моментами отечественной истории. Это позволяет сформулировать некий вывод, может быть, предварительный, что рост наркомании и наркотизма обычно является следствием напряженности и тревожности, нарастающих в обществе.

Сложность наркотической ситуации в России может быть обрисована и на такой модели. Общественную опасность наркомании и наркотизма можно видеть, во-первых, в том, что они угрожают непосредственно жизни и здоровью населения, и, во-вторых, в существовании людей, которые нуждаются в наркотиках и для этого прибегают к совершению преступлений, увеличивая их число. Если даже в какие-то периоды число преступлений, связанных с наркотиками, снижается, не стоит успокаиваться, поскольку здесь действует жесткая закономерность: число зафиксированных преступлений, связанных с наркотиками, зависит от активности правоохранительных органов. И чем ниже их активность, тем меньше таких случаев. И это нас не должно успокаивать, как не должно успокаивать и снижение, если оно наблюдается, случаев взяточничества, поскольку ни один взяточник не придет и не донесет сам на себя. Мы не должны забывать о перспективе борьбы со всей преступностью, связанной с наркотиками.

В каждом обществе, в каждой культуре алкоголизм может достигать только определенного уровня, выше которого он никогда не поднимется. В качестве примера можно привести такой исторический факт. Завоевав Восточный Китай, японцы старательно насаждали там наркоманию, чтобы таким образом уничтожить коренное население. Наркоман-китаец, снижавший долю потребляемого им наркотика, подвергался наказанию. Но даже таким путем японцы не смогли добиться превышения определенного уровня потребления наркотиков.

Помня об этом, следует подробнее остановиться на тех причинах, порождающих наркоманию и наркотизм. Есть разные факторы, которые способствуют или порождают эти явления. Можно говорить о том, что у нас плохо борются с организованной преступностью, что преступность сама диктует правила, ситуацию, создает ее, а мы плетемся в хвосте. Конечно, мы плохо умеем выявлять наркоманов и еще хуже их лечить. Но эти причины, весьма актуальные в одной стране, в другой стране менее актуальны. И, наверное, в связи с этим возникает вопрос: почему же люди вообще с начала своей истории потребляют наркотики? Думается, это самый сложный вопрос, будучи, казалось бы, сугубо теоретическим, имеет очень большое практическое значение. В первую очередь, это потребность человеческой природы, связанная с желанием выйти за рамки повседневного существования с помощью наркотических веществ, поскольку психика не выдерживает гнета повседневности. Это находит выражение и в наркомании, и в алкоголизации населения, отдельных людей. В средние века люди вырывались за рамки повседневности и другим путем: с помощью бесконечных танцев или очень громкой музыки, которая оглушала и действовала подобно наркотикам. Опьянение играло ту же роль.

Из этого следует, что чем выше напряженность в обществе, чем выше тревожность людей, тем больше будет наркоманов; и не забывая о причинах, связанных с недостатком бдительности правоохранительных органов и органов здравоохранения, их организации, а также активности организованной преступности, тем не менее об этом надо помнить в первую очередь.

Если мы хотим добиться успехов в этой невероятно сложной борьбе, мы в первую очередь должны улучшить человеческую жизнь, снизить тревожность и напряженность.

Литература

Заиграев Г.Г. Общество и алкоголь. М., 1992.

Блох И. История проституции. М., 1994.

Наркоугроза и противодействие. М., 2000.

Антонян Ю.М., Бородин С.В., Самовичев Е.Г. О некоторых неосознаваемых мотивах систематического занятия бродяжничеством // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 36. М., 1982.

Организационно-правовые и криминологические меры борьбы с незаконным оборотом алкогольной продукции. Воронеж, 2001.

Пьянство и преступность / Под ред. И.П. Лановенко. Киев, 1989.

Проституция и преступность. Проблемы, дискуссии, предложения / Под ред. И.В. Шмарова. М., 1991.

Наркотики в России: преступления и расследования / Под ред. В.П. Сальникова. СПб, 1999.

Габиани А.А. На краю пропасти: наркомания и наркоманы. М., 1990.

Васильев А.И., Сальников В.П., Степашин С.В. Наркомания в армии. Социальный анализ. СПб, 1999.

Антонян Ю.М., Князев В.В. Борьба с незаконным оборотом наркотиков за рубежом. М., 1999.

Антонян Ю.М. Борьба с бродяжничеством. М., 1972.