Кровь служанки

Глава 7. Любовь, покрытая пылью столетий

Они прошли по еще одному каменному коридору и перешли в другое крыло. Новый зал с высоким сводчатым потолком был совсем другим, в нем угадывалась утонченность былых хозяев или даже скорее хозяйки. Свет падал сквозь витражи, окрашивая старые выцветшие гобелены, и тени на них складывались в силуэты, похожие на фигуры из далекой истории.

– По местным преданиям, – начал Яромир Петрович, – именно здесь разыгралась история, о которой в замке предпочитали молчать. Эти гобелены подарил своей жене отец последнего владельца замка. Мы видели портрет Станислава Амброжевского в самом начале. Так вот, его отец Казимир считал своей главной удачей женитьбу. Да, да, современные мужчины, возможно, поспорят, но Мария принесла мужу огромное приданое, увеличив и без того громадные богатства семьи. А помимо этого, она была женщиной невероятно красивой и образованной. Путешествуя с мужем по Европе, Мария восхитилась однажды старинными голландскими гобеленами и муж велел их выкупить и перевести в этот замок.

– Как романтично! Если бы и современные мужчины умели вести себя, как рыцари… – протянула Диана, кокетливо поправив волосы и задержав взгляд на своём отражении в тусклом стекле дверцы старинного шкафа.

Галина чуть улыбнулась, глядя на витраж, но Эва отметила, что глаза ее при этом оставались холодными:

– Вы так красиво говорите о рыцарях, Диана… – произнесла Галина почти ласково. – Но ведь настоящий рыцарь не может принадлежать сразу двум дамам, верно? Ваш рыцарь… он ведь связан узами брака, не так ли?

После слов Галины в зале повисла вязкая тишина. Аркадия моргнула и тут же уткнулась в гобелен, изучая узор, но от Эвы не ускользнуло, что девушка покраснела. Виктор Карлович поправил очки и кашлянул, словно давая понять, что подобные вопросы неуместны.

Диана чуть замерла, ее пальцы скользнули по браслету на запястье, как будто он мог дать ей силу. Затем она медленно повернулась к Галине и улыбнулась, стараясь выглядеть естественно.

– Женат… – повторила она, растягивая слово. – Хм, а разве кольцо на пальце мешает мужчине быть рыцарем? Настоящие рыцари всегда находили способ сделать так, чтобы любимая женщина чувствовала себя единственной.

В зале кто‑то тихо втянул воздух. Глаза Галины сверкнули цепким блеском, как у гончей, взявшей новый след. Эва почувствовала, что напряжение под потолком стало почти осязаемым, и невольно сжала пальцы на подлокотнике старого кресла.

– Однако… чистая гравюра, – негромко сказал Федор, наблюдая за ними с легким прищуром. В его голосе не было восхищения – скорее, холодная оценка работы мастера, который слишком тщательно подделал оригинал.

– В каком смысле? – спросила Эва, уловив в тоне что-то колкое.

Он лишь усмехнулся краем губ, уже разворачиваясь.

– В этом зале нечего смотреть. Пойдемте дальше.– Его взгляд на миг скользнул к Диане, но остановился на Галине, и только Эве показалось, что за этой поспешностью скрывалось желание разорвать нить разговора, пока кто-то не потянул ее дальше.

– Нет-нет, здесь наверняка будет интересная история, я хочу ее услышать, – возразила Аркадия.

– Желание дамы закон, – Яромир Петрович чинно кивнул Аркадии и его голос зазвучал ниже: – Так вот, собственно, Мария… жена князя, красавица и умница, но у нее оказался секрет.

– Я так и знала, – не удержалась Аркадия.

– Все стало очевидно, когда юная хозяйка замка, в расцвете жизни, оказалась на смертном одре. Ее болезнь заставила страдать не только Казимира и маленького Станислава. Гораздо сильнее было горе управляющего, некоего Алексея Степановича.

Что за чушь! – почти взорвался Федор и Эва заметила что старое предание почему-то задевало его лично. От нее не ускользнуло, как Федор нахмурился и провел раздраженно рукой по щеке, словно стараясь с нее что-то стереть. А еще она перехватила удивленный взгляд Мирона, как будто только что его посетила какая-то догадка. Эва только сейчас заметила, что Мирон совершенно не участвовал в разговорах во время экскурсии.

– Федор, подождите, женщины любят такие истории. Мы дойдем до органа и обязательно его тоже посмотрим. Так вот… продолжаю, – Яромир Петрович обвел дам взглядом, – Слуги и раньше шептались, но больше скрывать такую любовь было невозможно. Управляющий не ел и не спал, ночами не отходил от покоев прекрасной Марии, его горе было безутешным… Но самым страшным ударом для мужа Марии стало то, что во время лихорадки жена звала Алексея, – закончил Яромир почти шепотом.

В зале стало так тихо, что было слышно, как где-то рядом зажужжала муха. Диана прикусила губу в задумчивости. Аркадия сделала шаг ближе, глаза ее блестели, полные сочувствия и любопытства.

Федор резко отвернулся, всем видом показывая, что не желает слышать продолжение. Его плечи напряженно выпрямились, и Эва заметила, как на виске проступила жилка.

Мирон продолжал смотреть на Эву, не мигая, и это внимание показалось ей почти угрожающим. Она вдруг ощутила, что никак не может уловить суть чего-то очень важного.

– Хозяин замка, Казимир, он убил Алексея? – голос Галины звучал ровно и уверенно.

– Точной информации не сохранилось, – покачал головой Яромир Петрович. – Кто‑то говорил, что да, а кто‑то считал, что безудержное горе привело Алексея Степановича к тому, что он сам нашел свою погибель. Сложно сказать.

– В таких историях часто остаются неизвестные, – заметил Виктор Карлович, поправляя очки. – Образ красивой молодой женщины, ушедшей в расцвете лет, вполне могли приукрасить. И выдумать половину событий.

– Согласен с вами, – коротко бросил Федор.

– Ну же, не лишайте женщин истории прекрасной любви, – рассмеялся Яромир Петрович и зачем‑то подмигнул Галине.

– Прекрасной? – ее усмешка была тонкой и острой. – Обманывала мужа с управляющим на глазах у всего замка и малолетнего сына… Это, если бы я закрутила роман с водителем мужа. Нормальной женщине такое и в голову не придет.

Она обвела зал взглядом и на секунду задержала его на Мироне. Тот слегка склонил голову, не сказав ни слова. Потом Галина демонстративно перевела свой взгляд на Еву и вопросительно подняла бровь.

Эва ощутила, как у нее пересохло во рту. Мысль, что Галина смотрит так именно на нее, пронзила неожиданно. И прежде, чем успела остановиться, она выпалила:

– Он не водитель мужа, а мой помощник. И между нами ничего нет.

Голос прозвучал громче, чем она рассчитывала. Эва замерла, сама пораженная своей поспешностью.

На губах Галины мелькнула едва заметная улыбка – холодная, победная, как у охотницы, загнавшей добычу в угол.

– А так сразу и не скажешь, – отчеканила она. – Но давайте вернемся к истории замка.

Федор чуть склонил голову. Свет витража упал на его лицо, превратив глаза в холодно‑серебристые, с глубиной, в которой отражалась тревога. Четкая линия скул подчеркнула напряжение, а сжатые губы выдавали желание что‑то сказать – и невозможность произнести это вслух. Эве показалось, что в этот миг он предупредил ее без слов: «Не оправдывайся. Это только играет ей на руку». Она и сама не могла понять, почему вдруг выпалила эту нелепую фразу.

– В общем, мы не знаем, что случилось с героем‑любовником… да и не уверены, был ли он любовником на самом деле. Известно лишь одно: после того Казимир Петрович сильно изменился. А когда женился во второй раз, в замке и вовсе появилась традиция, от которой до сих пор холодеет кровь. Но об этом – в следующем зале. Он сделал паузу и чуть улыбнулся:

– Потрясающее место, вы согласны? Пойдемте, пойдемте. – после этого указал на дверь, ведущую в длинный каменный коридор, и сам туда повернул. Гости молча двинулись за ним, и звук их шагов отозвался в тишине гулким эхом.

У Эвы возникло ощущение, что она уже где-то видела эти стены и длинный тоннель с поворотом, но как она ни пыталась отыскать что-то в лабиринтах памяти, найти ничего не удавалось.

– Простите, а нет ли возможности найти здесь воды? – уточнила Диана.

– Конечно, может кто-то еще хочет пить? Галина? Девушки? Прошу за мной всех, у кого пересохло в горле от наших легенд. А остальные могут подождать здесь. Федор, вы поможете мне.

Эва чувствовала себя совсем разбитой. В ее голове снова и снова прокручивалась неприятная сцена с Галиной. Зачем она начала оправдываться перед совершенно незнакомыми людьми. Здесь ведь не было Арно. Так кому какое дело до того, с кем она приехала и почему? Эва подумала, что ненавидит в себе эту вдруг возникающую тихую покорность, словно она всем пытается доказать, что достойна своего мужа, его имени, его титула, его мира. В глубине души Эва всегда боялась, что он однажды увидит, что она недостаточно хороша. Теперь она и сама знала, что ничего не может ему дать. Приговор врача был беспощаден. Поняла ли та молодая женщина в накрахмаленном белом халате, что произнесла в стенах французской клиники приговор ее браку? Зачем молодому красивому мужчине, наследнику аристократического французского титула жена, которая не может дать ему детей и продолжение рода? Зачем такая жена вообще кому-либо?

И теперь, под холодным взглядом Галины, эта давняя трещина снова раскрылась. Она не хотела пить. Она хотела исчезнуть. Эва прошла вперед, думая о пугающей неизвестности коридора. С коридорами всегда так, ты никогда не знаешь что там за поворотом. Заметив небольшой альков в стене с выступающим темным камнем, она без сил опустилась на широкий каменный выступ в стене. Эва провела пальцами по холодной поверхности и заметила темное пятно, будто въевшееся в камень. Оно походило на след от пролитого вина – или… чего-то иного.

Внезапно по спине пробежал озноб. На миг показалось, что под ее ладонью пульсирует слабое тепло, как будто камень дышит.

И в этот момент до нее донесся резкий, почти испуганный крик вернувшегося Яромира Петровича:

– Не садитесь туда!

Эва резко отпрянула, сердце подпрыгнуло к горлу.

– Кровь служанки… – выдохнул он, уже подбегая к ней. Его лицо было бледным, глаза – расширенными, будто он сам только что увидел призрак.