Крылья

Крылатое чудо

Крылатое чудо поселилось в запястьях.

Сидит и глядит за моими плечами -

Оно обняло меня, точно крылами,

Своими горящими светом словами,

Оно разглядело меня за горами,

За всеми преградами, всеми домами,

Оно прилетело ко мне из-за неба,

Неся с собой запах весеннего бреда,

Неся с собой чувства и каплю безумства,

Неся себя с болью, крылатой любовью,

Смеясь и картавя, как будто нарочно,

Но зная, что можно. Что чуду все можно.

Крылатое чудо вселилось в меня,

Покой изживая на перечне дня,

Неся и крутя за собой и толкая,

Не то чтоб вперед, куда – точно не зная,

Толкая всей силой от шторма внутри,

Крича мне над пропастью: "Вниз посмотри!"

И я, открывая глаза, улыбаюсь,

Когда упаду – то без шансов: сломаюсь.

Когда упаду – точно будет так больно,

Но сверху упасть это, в целом, – достойно,

Но сверху лететь будет очень красиво;

Пейзажи полей пронесутся пугливо,

И птичии стаи взметнутся с ветвей,

А небо расширится, станет светлей,

А я упаду, и как в сказке, опять,

Не смогут меня, как Шалтая, собрать.

Не страшно-не важно. Сама разберусь.

И так, потихоньку, я снова очнусь,

И снова ко мне из-за темных лесов,

Неся с собой запахи нежности слов,

Стремглав принесется крылатое чудо,

Забыв про былое, и я все забуду.

И чуду прощу, и что скинуло вниз,

И снова его я исполню каприз,

И снова оно станет ветром в запястьях,

На стыках безумства и легкого счастья,

На стыках весны и горящего лета;

До осени долго, как мне до ответа:

Когда же начать мне паденья бояться

И стоит ли снова с нуля собираться,

И стоит ли в принципе мне разбиваться?

Когда я могу не лететь. Отказаться.

Но я полечу. Я опять полечу.

И снова ладони в туман запущу,

И снова я небом насквозь пропитаюсь,

И снова, в полет безрассудства вливаясь,

Сливаясь с ветрами и солнцем горячим,

С песком, с дикой степью и лесом незрячим,

В оттенки свободы себя превращая,

Я брошу всю горечь под звезды взмывая!

Несясь над людьми в крепких лапах у чуда

Я все позабуду. Я все позабуду!

Я буду смеясь в глаза бездне смотреть,

Над нею парить, острым свистом лететь!

Я буду ткать пальцами летнюю ночь,

И летним окажется брызнувший дождь,

И буду по крышам стук капель сбивать,

И в горсти надежды его собирать.

Крылатое чудо меня унесет

И снова от боли и страха спасет.

И снова отпустит над пропастью ржи,

Рисуя на пальцах моих миражи

О странном паденье и горьком, и сладком,

Которому если и быть – то загадкой.

Крылатое чудо отпустит опять,

К другим улетит, чтоб других поломать,

Но только я знаю – мы с чудом друзья,

Из всех самых близких ему ближе я.

И чтобы со мною и как не случилось,

Когда было нужно – оно находилось,

Оно приходило, когда было больно,

Шептало мне: "Тише," -шептало: "Довольно".

И даже когда королевская рать,

Опять мозговала с чего начинать,

Пытаясь хоть что-то во мне поменять,

И так не сумев даже сердце собрать,-

Оно приходило и клеило ранки,

И шило мне новую веру и планку

Все выше и выше, прекрасную планку,

Пусть шило неровно, порой наизнанку,

Но только оно меня не оставляло.

Так было всегда. От конца до начала.

Я знаю. Крылатое чудо со мной.

Характер у чуда не легкий, дурной,

То ластится кошкой, то лезет в окошко,

И тащит с собой, и кроит понемножку.

Но только я верю, однажды оно

Меня не оставит срываться на дно,

Однажды меня над землею подхватит,

И в даль унесет, прошептав только: "Хватит."

И крепко обняв, никогда не отпустит

На злой произвол надоедливой грусти.

И мы долетим, наконец, до страны,

Где ходят по улицам нежные сны,

Где небо поет, а любовь так и прет

Из груди.

Я верю, что все впереди.

(вторая половина марта 2020 года)

***

Мне бы шашку да коня,

Только б видели меня!

Мне бы ветер! Мне б на волю!

Мне б свободу не во сне!

Ноги в стремя, руки в гриву-

Душу рвет, как по весне…

Мне бы поле и просторы,

Мне бы только свист в ушах,

Мне бы нежные узоры

На небесных лоскутах!

Мне бы эти перепады:

Ласки лета, стук копыт…

Мне бы воздух, воздух сладкий;

Сердце робко говорит-

Еле шепчет, еле бьется,

А потом как застучит!

В такт копытам! В такт подковам!

Пусть бушует! Ночь горчит,

Вырывается чрез душу

Голубеющей звездой.

Я лечу, лечу над полем!

Боже, боже, что со мной?!

Я не знаю, как иначе,

Не умею без коня,

Без высоких трав и неба!

Нет свободы-нет меня.

Так, с утра до самой ночи.

Темень. Хутор. Голоса.

Из-за леса темно-синим

Сверлят душу небеса.

Вся дорога в паутинке

Капель летнего дождя.

Мы идем по ней с конем.

Двое нас. И он, и я,

Оба загнаны и пьяны,

Оба дышим через раз.

Оба видим лишь друг друга.

Оба живы лишь сейчас,

Когда хаты дымом ходят,

Ватой дым дурманит ночь,

Когда черная дорога

Под луной уводит прочь,

И опять, всю ночь, в угаре

Мерит поле звон копыт.

Мы с конем устали очень.

Ни один из нас не спит.

Эта воля! Это счастье!

Эта радость! Это – жизнь.

Только слышу, сердце шепчет:

– Крепче за нее держись!

А с утра дойдем до дома.

Ляжет, фыркнув, вороной.

Я усну без мыслей, счастлив,

Счастьем пьяный, им больной.

Хутор. Песни из-за гула

Разгоревшейся души.

Я дышу и грежу волей.

Дорогая, не спеши.

Не гони меня отсюда

В слякоть скользких городов.

Я люблю тебя, свобода!

Я расстаться не готов.

(31 марта 2021 года)

***

Однажды я явилась слишком новая.

И мне сказали:

– Шла бы ты…ты кто?

А я была такая же бедовая,

Так что послали, в целом, не за что.

Я так же не умела быть спокойной,

Умела думать только на ходу,

Кидая тапком в счастье ужасалась,

Что может ненароком попаду.

Я так же не умела улыбаться,

Как улыбался с кадров Голивуд,

И если кто-то счастливо смеялся,

То мой смех вызывал один испуг.

Я так роняла хрупкие тарелки,

Что слон в посудной лавке был не в счет,

И продавец, попутно заикаясь,

Выписывая нам обоим счет,

Молился, чтобы стены уцелели,

А я шептала на ухо слону,

Что если птицы в зоопарке пели,

То тоже, очевидно, про весну.

Мой слон перечил, мялся, упирался,

Топтал ногами сброшенный графин,

Он говорил, что птицы знали то,

О чем им рассказал вчера дельфин.

Дельфин не знал весны. Я это знаю.

Но птицы пели все же о весне.

Я тоже птица. (Я порой летаю).

Не так уж важно, что порой – во сне.*

Я не умела делать, то что просят.

Старалась. Получалось как всегда.

А люди почему-то не выносят

Сердечно-бестолкового труда.

Я пела в душе. И не в душе пела.

Я тоже птица. Так что не впервой.

И если я летела (хоть с обрыва),

То лишь вперед…об стены головой.

Не все кончалось шишками на лбу.

Порой летают люди и пингвины.

Припомнить переломов не могу…

Секундочку, я шею передвину.

Я так же жала руки, опасаясь,

(А может быть не стоит отпускать?)

И некоторые руки я сжимала,

Пытаясь их, наверно, оторвать.

Кому нужна рука без человека?

Уж лучше человека без руки…

Но люди отцеплялись, как вагоны,

И оставались где-то позади.

А кто-то уходил, как целый поезд,

А я все не могла никак понять,

Зачем они уходят по земле,

Не лучше бы им было улетать?

Однажды я явилась слишком новой.

Такой же новой, как вчера была,

Но только промолчала про бедовость

И сердце без прелюдий подожгла.

*-здесь «порой» как время года. Пора – весна и т.п.

(3 сентября 2021)

Расставанье

Верхняя полка, горячий чай.

Поезд уехал, но ты не скучай.

Буду тебя вспоминать, прощай.

Все мне прощай, а вернусь – встречай.

Поезд колесами стук да стук.

В сердце похожий ритмичный звук.

Сердце зажалось меж теплых рук.

Греется сердце, мой милый друг.

Греется сердце на всю дорогу,

На весь тяжелый, далекий путь.

Ты не тоскуй, не грусти, хороший,

Только меня никогда не забудь.

Ты вспоминай обо мне и смейся.

Ты улыбайся мне издали,

Чтобы улыбка твоя летела

И огибала края земли,

Чтобы я знала, что на планете

Жив и не вянет счастливый смех,

Чтобы душа согревалась мыслью:

"Где-то смеется родной человек."

Ты вспоминай обо мне с улыбкой.

Ты улыбнешься и я легка.

Там, на другом на краю земли,

Где звезды ближе и облака,

Ты померещишься мне счастливый,

Я рассмеюсь тебе, рассмеюсь.

Ты улыбнешься мне – стану сильной.

Ты позовешь меня – я вернусь.

Помни, я рядом, я здесь, с тобою.

Ты мне дороже чужих краев.

Поезд уносит меня с собою,

Только останется сердце мое.

Сердце питается твоим смехом,

Чуткой, пронзительной добротой.

Если уйдешь на другой край света,

То захвати и его с собой.

Верхняя полка. Несется поезд.

Поезд умчится, а ты не скучай.

Я ведь люблю тебя больше Неба.

Я ведь люблю тебя. Так и знай.

Если с тобою случится что-то -

Сердце завоет и я приду.

Если себя потеряешь в спешке,

То я найду тебя. Я найду.

Можешь со мной говорить глазами.

Я обещаю не быть глухой.

Только не мучай меня слезами,

Только не мучай меня собой.

Время несется, горящий поезд,

Светом своим разрезая ночь,

Солнце твое незаметно гасит

Времени липкий, осенний дождь.

Время – река, что несет в стремнину,

Время – безжалостный, мудрый врач.

Время, обнявший меня за плечи,

Чтобы потом обезглавить, – палач.

Время огромное, словно кошка,

Если ты сам лишь полевка-мышь.

Время меня придавило лапой,

Время мне шепчет:

– Беги, малыш.

Помни меня. Улыбаясь помни.

Помни хорошее. Помни свет.

Чтобы палач прошептал тихонько:

"Ты не пугайся. Там боли нет."

Чтобы одним волевым движеньем,

Чтобы весь поезд сгорел дотла,

Чтобы, обжегшись горячим светом,

Съежившись, прочь отступила мгла.

(31 мая 2021)

Взрослые люди

Мы же с тобой такие взрослые люди!

Мы же все знаем, как лучше нам будет,

Да?

Мы же с тобой уверено рубим и судим…

Рубим сначала, а судим потом иногда…

Мы же умеем прикинуть где как, да примерить.

Мы же и все подровняем в одну колею,

Мы и надежды научены с пользой лелеять,

Мы и уверено держим осанку в строю,

Мы и бросаемся в бой если – только подумав,

Мы никогда безрассудство не пустим вперед.

Мы же заточены чувствовать через рассудок.

Мы же всегда выжидаем когда наш черед.

Мы же с тобою такие умные, правда!

Дяденьки, тети и рожи серьезны, смотри!

Мы ведь примеры! Мы знаем как надо!

Мы ведь не дети уже! Мы все это прошли!

Мы не шатаемся с ветром в ушах по трамваям,

Мы осторожны, мы видим, мы слышим, мы ждем.

Мы надеваем калоши и зонтик хватаем,

Если природа нам день омрачает дождем.

Знаем, ученые мы, что такое простуда.

Знаем, что слякоть лишь насморк и кашель сулит.

Ноги в тепле и, конечно же, сердце прикрыто.

Если продует – не скоро потом отболит.

Мы научились – бывает плохая погода.

Мы босоногими лужи не топчем смеясь.

Мы научились порядку вещей, год от года-

Мы обновляем порядок, застоя боясь.

Мы так боимся, что время обгонит, обманет,

Тщетно пытаясь секунды упрятать, отнять,

Не понимая, не веря, что жизнь ждать не станет,

Только нет смысла пытаться ее обогнать.

Жизнь – это гонка.

Не гонка. Не правда. Не трасса.

Не велоспорт. Не забег. Не игра. Не часы.

Не беговая дорожка. Не банк и не касса.

Жизнь – не игрушка. Не замкнутый круг. Не весы.

Жизнь – не экзамен. Не мысли. Не письма.

Жизнь – не надежда. Не чувства. Не бой.

Жизнь не имеет ни цели, ни смысла.

Жизнь – это что-то, во что с головой,

Что ощущаешь ногами шагая по снегу,

Что невозможно вот так "упустить", "потерять".

Даже стараясь не сможешь сказать что же это.

Даже несясь над землей – не сумеешь догнать.

Жизнь между ребер, в крови и в сознанье.

Жизнь на морозе играет в дымочке дыханья,

В каждых глазах, в каждой мысли и в каждом из нас.

Жизнь это все, что вокруг и сейчас.

Мы же такие с тобою…такие не дети

Мы же все знаем, давно просчитав наперед.

Мы же уверены – все очень сложно на свете-

Кто не сворует, тот точно о чем-то приврет.

Все так смешно с высоты пробежавших годов.

Мил и наивен счастливый бесхлопотный рой

Глупых мальков, ненаученных подлостью слов,

Неразлепивших глаза, несеченых судьбой.

Мы же все видим, все слышим с тобой…

Мы же с тобою такие взрослые люди!

Глупость и скуку умеем в одно не мешать.

Мы научились любить и мы правильно любим.

Мы научились учиться и ровно дышать.

Мы не стихийны, не рушим в порыве, не плачем.

Мы не смеемся, когда больше к месту молчать.

Мы управляем собой. Управляем судьбой и удачей.

Прежде чем в душу ворваться – привыкли стучать…

Мы же с тобою такие взрослые, да?

Ты правда веришь в осмысленность этой бравады?

Мы же с тобою глядим наперед всегда…

Только мне так и не ясно, что значит – Надо?

(3 марта 2021)

***

В твоей сказке о черном свете

Я ищу себе белый луч.

Видишь солнце как ярко светит!

Блещет радуга из-за туч,

Изогнулись в травинках капли

И как звезды горят в ночи

Незатушенные тобой

Фонари, темных улиц лучи.

В твоей сказке нет места месту,

Все сужается и кричит,

Только я распеваю песню,

Песня в горле моем горчит,

Вырывается, обнимает,

Загорается, греет, звенит.

Может, петь я совсем не умею,

Ну так это не важно, пойми.

Ты закрасил все черной краской,

Даже рот мне пытался зашить,

Только песня струится с пальцев,

Лезет с ситца моей души,

Проливается и вертится,

Не дается тебе никак.

Можешь злиться, можешь не злиться.

Буду петь и да будет так.

Мажешь краской. Сжимаешь стены.

Тушишь солнце и топишь луну.

Режешь провод лампы настенной,

Душишь громкую тишину.

Только что-то блестит в овраге:

Заблудившийся светлячок.

Успокойся же, бога ради.

Все безумства твои ни о чем.

Он трепещет ко мне крылами,

Он ползет ко мне по земле.

Светлячки твоих глаз слезами,

Светлячки на утопшей луне.

Светлячки как солдаты света

Атакуют больную ночь.

И я вижу и знаю где ты,

Светлячки освещают дождь

И полянку, где ты, угрюмый,

Кистью толстой кругом частишь

И бормочешь:"Только подумай!

А была же такая тишь!

Была мертвая, страшной, темной,

Зашуршали в траве враги.

Если бог не поможешь, что же,

Значит, дьявол, хоть ты помоги!"

Моя песня не знает тени.

Я пою ее. Я пою.

Я в краю мимолетных видений

Над бездонным колодцем стою,

А на дне его звезды светят,

И не тонут, морскими став,

И медузой Луна всплывает,

Только в щелку забился страх,

Окружаемый теплым светом

Он сжимается и пищит.

Но как только полоска белым

По загривку его прошуршит,

Он раскроет глаза сознаньем,

Он расправится и взлетит,

Он победою и признаньем

Обернется и обратит

Весь свой черный, дурной характер

В белый-белый, нескладный стих,

Такой детский, такой наивный,

Словно сорванный с губ чужих,

Словно сделанный ради смеха,

Только что-то зацепит в нем.

Это "что-то" слегка нелепо.

Это "что-то" вовек мое.

Если падать на дно колодца-

Только к звездам, к медузе луне.

Чтобы сверху слепило солнце,

Отбеленное по весне,

Чтобы мимо летели чашки

И Алиса во след:"Привет!"

А внизу расторопный кролик

Мне оставил с письмом конверт:

"Я не знаю, что будет дальше,

Но опаздываю уже.

Я спешу, как положено, жить,

А твоей нерадивой душе

Вот и звезды, и свет, и мысли,

Сколько хочешь – давай, возись.

(Ну и дура, что любишь письма.

Смски быстрей, окстись!)"

И тогда, окунувшись с сердцем

В хоровод голубеющих вод

Говорить бы с улыбкой яркой:

"Бедный кролик, ну что ж, ну вот…

Значит глупым, за то счастливым

Нам останется время цедить,

И растягивая глотками

Жадно, мерно и долго пить."

Чтоб ответить всему на свете,

Чтобы раз и за раз решить:

И на дне, на камнях колодца

Светит кто-то и можно жить.

Не бывает, прости уж, тени,

Чтобы съела весь белый свет.

Не бывает. Ты мне не веришь?

Ты считаешь, что это бред.

Ну прости меня, бога ради,

Козлоного ради прости,

Отпусти мне мои подарки,

И грехи мои отпусти.

Я пою и пою свою песню.

И не важно, что плохо пою.

Эта песня со мною вместе.

Эта песня о том, что люблю,

Как люблю и как преданно верю,

Как пою у земли на краю.

Замолчать, извини, не смею.

Я люблю…Очень…

Свет люблю.

(21 декабря 2020)

Неприличное поведение

А нынче шабаш. Ты не там.

Пусть зелье льется по котлам,

Пусть кубки ведьма поднимают,

Пусть много ведьмы понимают.

Сядишь-глядишь. Луна полна.

В кого, Луна, ты влюблена?

Сидишь-глядишь. Примята рожь.

Ты не приедешь?

Ну так что ж…

Луна страшна. Сильна – едва ли.

Слаба, как всякий злой обман,

Которым сердце заверяли,

Который был не тут, так там.

Сидишь-глядишь. Поешь тихонько,

Но встрепенешься, волю дашь…

А мыслей много! Много столько,

Что никому не передашь.

Сидишь – глядишь. Луна красива?

Ты, несчастливая, счастлива.

Счастливей всех. И вот Луна

Тебе на счастье суждена.

Болтаешь с сердцем. Но молчит.

Лишь гулко и тепло. Стучит.

Стучит и рвется. Замирает.

Все ведьмы по ночам летают,

Кружат в полночной тишине,

А ты решила: «Не по мне.»

Тебе вдруг стало все равно,

На то что было всем важно,

И что казалось так ценно

Теперь «оценивать» смешно.

Сидишь-глядишь. Луна молчит.

Приличным ведьмам не под стать

Пытаться стать чуть человечней,

Любить, лелеять и не лгать.

Ползут полоски по траве,

И Тучи в небе проплывают,

Но разве Тучи понимают,

Но разве кто-то понимает,

Но разве можно говорить,

Когда не знаешь, как же быть?

И ты молчишь. Опять молчишь.

Молчанья лучше не сказать.

И ты глядишь. Опять глядишь.

И пробуешь себя понять.

***

Стихи не помогают. Надоели.

Вмещая в них по капле, еле-еле,

Печатая без рифмы и без сна,

Пока в душе твоей безумствует весна

И ветер завывает в голове,

Гуляя по поросшей там траве,

Швыряя по мирам твое сознанье,

И руша все к чертям, но наяву,

За ветер зацепившись улетаешь,

Уносит, вырывает на корню.

Не можешь ухватиться, удержаться,

Пытаешься, но тщетно, уцелеть.

Желаешь одного-не поддаваться.

Желаешь научиться как стерпеть,

Как вынести, как выжить, где укрыться?

Как стрелки бы от сердца отвести?

Как только бы вздохнуть,

Как только б не забыться?

Как быть и как не быть?

Как жить и не любить?

Хватаешься, цепляешься всей силой.

Клянешься, что не станешь убегать.

А небо тащит в высь и в небе так красиво,

Что разум не сумеет удержать.

Все схвачено так крепко и до боли,

Проверено, проплакано давно.

Но разум не имеет в небе воли,

А на земле нам жить не суждено.

Уносит, кружит, рушит, разбивает.

Нет сил и нет желания терпеть,

И будто бы на части разрывает,

Ведь разум тянет вниз, а сердцу бы лететь,

Лишь биться с облаками, загораться,

Не страшно в небе крылья потерять.

А сердце хочет к солнце, ошибаться,

Чтоб падать, разбиваться, умирать.

Бросает по воздушным перепалкам,

Синицы расклевали словно хлеб,

Я мякиш белый. Жарко. Мне так жарко.

И солнце опаляет, не успеть,

Не увернуться, поздно, не укрыться,

А разум ужасающе вопит,

Но сердце продолжает нагло биться,

И жуткий крик не слышен…

Все кричит. Все существо изогнуто вопросом,

Все требует немедленно уйти,

Но сердце, никому не подчиняясь,

Несется по короткому пути,

Несется прямо в огненную глыбу,

Несется, чтобы в уголь превратить,

Все то, что умоляет возвратиться,

Все то, что так желает просто жить.

(13 декабря 2020)

Весна

Нагнись, пожалуйста, поближе.

Я расскажу тебе на ушко,

Откуда к нам приходят чудеса.

Ты только слушай. Молча слушай,

Закрыв нечестные глаза.

Ты знаешь, что вся правда неизвестна,

Но я-то знаю точно, пусть одно:

Любое чудо – это чья-то песня,

Большой цепочки малое звено.

Любое чудо-это просто капля

Из полной чаши звонких голосов,

Где люди, опьяненные любовью,

Теряясь в чувствах, в памяти, средь слов,

Не видя и не зная, в чем же суть,

Пытаясь руки к небу протянуть,

Переплетаясь тонкими руками,

Сплетаясь мыслями, и хрупкими строками

Средь писем, разговоров, смеха, слез,

Средь хруста лепестков и шелеста оков,

(Совсем бумажных, но они не видят),

Где люди любят так, что ненавидят…

Вот там, вот в этом месиве живом,

Где сотрясает воздух душ хрустальный стон,

Где разрывают легкие огни-

Большое чудо делают они.

Ты знаешь, вся земля как наковальня,

Где из любви куется целый мир,

Где липкой паутинкой мирозданья,

Цвета любви, безудержной любви,

Охвачены и листья, и деревья,

И парки, и скамейки, и цветы,

И ранние весенние растенья,

И я, и даже ты.

Нагнись поближе. Прошепчу на ушко.

Весна – моя последняя подружка

Приходит год от году в шум страны,

Где остановки малы, и тесны,

Где всем не хватит мест,

Но на подножках,

Сидит она в потершихся сапожках,

Из чашки попивает облака

И ищет средь прохожих чудака

Такого, чтобы в душу заглянуть,

Чуть-чуть там пошуршать,

Там что-то повернуть,

Чтоб он, не думая о том зачем и как,

Не ради славы, а совсем за так,

Сплетаясь с прочими безумцами руками,

Бушуя с ними теплыми сердцами,

Все так же руки к небу простилая,

Тянясь все выше, выше доставая,

Но вечно мало, что-то упуская,

Не зная как, совсем не понимая,

И даже не пытаясь осознать,

Хоть как-то все понять, принять,

Хоть как-нибудь осмыслить и сказать…

Чтоб он любя, сгорая, греясь, мучась,

Целуя неба белые виски,

В безумье от любви до пагубной тоски,

Всю душу вырывая из груди,

Крича ей в след:"Родная! Погоди…!"

Не успевая по пятам за ней умчаться,

Но не желая просто оставаться…

Ты знаешь, зна…