Кукла 7

Глава 1

Расстояние от Вана провинции Ван, до города Виски, в этой бухающей провинции Вискэ, было каким-то тьфушным, однако это если по примой! По карте! На практике там были горы, и чтобы прибраться через них по земле, требовалось сделать огромный, тысячекилометровый крюк, заехать чуть ли с другой стороны, подняться по серпантину, и только потом, преодолев подъем и спуск по серпантину, попасть в долину провинции бухла.

Сама долина представляла собой сплошной сад и огород теплолюбивых фруктов и овощей. Там выращивали персики, бананы, алычу, и прочие изыски. Там круглый год стоит лето, без жары летом, и без мороза и вечных дождей зимой.

Да, тут по факту во всем Залихе нет зимы как таковой! Но восемь месяцев затяжных дождей, как бывает в некоторых провинциях этой страны, способны доконать практически любое культурное теплолюбивое деревце! Тем более если это деревце больше любит засуху, чем этот гнусный дождь.

Так что по факту, львиная доля всех плодовых садов страны находится именно там, в Вискэ. Прочие культуры там растят только постольку-постольку. Поля не пашут вообще, да и нет там полей, и рис с пшеницей не выращивают тоже.

Производств, хоть каких-то, тоже нет. Там довольно стоячий воздух, и любые выбросы в атмосферу тут же делаю плохо этой атмосфере. Так что даже любая готовка на открытом огне там под строжайшим запретом, а машины и вообще любой транспорт, только аккумуляторный, или с магическим источником питания виде камня с монстров.

Так же регион жестко нуждается в различных удобрениях, особенно органического происхождения. Навоз животных туда везут целыми эшелонами! Ведь скотину там тоже держать запрещено, чтобы не портили садики, кроме специальных видов животных, что помогают держать эти садики в чистоте, поедая всяких вредителе.

Гусей там как грязи! И об них там можно спотыкаться на каждом шагу, и даже в городах. Там эта наглая птица ничего не боится! Малость без тормозов, и… путается под ногами. А еще эти гуси как для гуся какие-то маленькие! И по манере поведения, неумолимо напоминают голубей — даже памятники обгаживают так же! Только какиши у них, пожирнее.

Но вот по части, как пример, обычных коров, в провинции все глухо. И мясо все там, как и молоко и навоз, сугубо привозные. Благо что в принципе со всем этим делом в других регионах нету проблем, ведь буренки Залиха настолько толстокожи, что даже когда идет ледяной дождь, они могут спокойно пастись на пастбищах, льда с неба словно бы и не замечая. Сено на зиму в этой стране не заготавливается вовсе, и косится трава только для подстилок и какой-то переработки в комбикорма или еще куда-то «на корм» в переработанном виде.

И даже курицы Залиха водоплавающие! И… на самом деле какие-то гибриды утки и курицы, с перьями и расцветкой утки, большим клювом как у хорошего петушка, лапками с небольшими перепонками, и худосочным телом обычной несушки. И эти птички так же спокойно себя чувствуют под льющими по полгода дождями, игнорируя их существование. Могут жить на улице даже без крова. Не болеть, и… не очень любят летний зной и жару, нуждаясь на это время в водоёме, где могут охладится. Зато яйца у них вполне обычные, куриные!

В общем, Вискэ, несмотря на прозвище «бухающая провинция» алкоголь не производит. Это чисто сельхоз хозяйственный район, где выращивают многолетние фруктовые деревья. В том числе и виноград, и… это довольно богатый регион! Ведь фрукты оттуда ценятся по всему континенту! Ну а прозвище «Бухарики» они получили из-за названий их городов.

Виски, Сидр, что по факту раз в десять крупнее очень маленького Виски, и неофициальная столица провинции, Бурбон, Ром, Коньяк, Ромовая Баба, что почему-то на другом конце провинции от самого Рома, то ли она от него сбежала, то ли он… Спирт… а через горы совсем рядом по карте есть город «Спорт», и непонятно кто кого тут дразнит — оба городка меленькие, и оба где-то примерно в одно время основаны.

А еще неподалеку есть город «Спрут», но это уже заграницей, в горах, в Шурелге, и один из крупнейших городов этой соседней державы. И… такое себе место. Есть даже легенда, что весь Спирт и Спорт, как и Виски, производимые в Вискэ, идет туда на продажу. Вот только ничего из этого там не производится, и вообще, прямой дороги через горы к соседям просто нет — долина практически изолирована, и горные перевалы труднопроходимы.

И на самом деле никто точно не знает, почему все названия «вот такие», и лишь догадки строят и фантазируют. Есть версия и о том, что раньше там только виноград растили и вино гнали, есть и о том, что это просто тонкий степ от первых поселенцев.

Ведь первый город провинции — Виски, самый первый основанный там город со времен открытия долины после великого бедствия. И город этот носил название именно Вискэ, по легенде, в честь первооткрывателя! А вот остальные названия… даны, по одной из версий, чисто в пику — Вискэ — Виски, ну и понеслось. Даже город в конечном итоге поменял своё название! Тоже став «бухающим», хоть это многим и не нравится.

А еще, город этот маленький, как для столицы провинции — до жути маленький! Он меньше Сиэля! Но несмотря на это, упорно держит за собой, шапку главы всего, и статус столицы провинции. По сути весь город сейчас, это один огромный чиновничьи аппарат. Ничего кроме, там просто нет!

Администрация одна, администрация вторая, департамент, правление, ну и так далее. И все это, во имя и во славу города, раздуто донельзя! Даже та же ассоциация охотников там…. Тот еще еперный театр! Где вместо одного знания или комплекса зданий, их, по итогу восемь! В разных концах города, ага.

Отдел наблюдения за подземельями, отдел по связи с общественностью и общественная приемная, отдел охотников и работы с ними, отделение тестирования, отделение межведомственных связей, отдел бедствий, финансовый отдел, и верховный контроль…. И все, само собой, с максимальным удалением друг от дружки.

Впрочем, нам от этого только лучше — меньше жертв, меньше свидетелей, проще работать. Можно даже особо и не сдерживаться.

Ехать до места действа нам предстояло с пересадкой — прямого сообщения туда из Вана нет. Так что сначала, мы погрузились в экспресс состав «Ван-Чъякья», собираясь добраться до этого Чъякья составом, что делает полторы тысячи километров за десять часов, считая кучу станций по пути. После нас будет ждать пересадка на обычный состав и долгий нудный серпантин еще на восемь часов, с прибытием в Виске в шесть утра, ну а сам состав еще часок попилит до Сидра.

Билеты, документы, все прочее — не наша забота. Наша забота тащить свои тощие зады до за провожающим! Не отставать, и не дать отстать ему — это был тот же человечек, что сопровождал нас при покупке авто! Хмурый, и как видно, словестно напуганный, чтобы больше от нас не отставал и не терялся. И даже если на клапан надавило невмоготу, все равно был рядом.

И судя по виду его задницы под штанами, парень основательно подготовился к вопросу! И надел памперс для взрослых. А в его чемодане, возможно есть и запасной, чтобы хватило на весь период поездки, и точно не требовалось отлучатся.

Поездка в экспресс составе у нас предстояла вновь на ВИП местах. Мягкие кожаные кресла, столики, напитки, улыбчивый персонал — все как положено! Так что первым делом зайдя и разместившись, мы приступили к объеданию буфета, жаждя попробовать ровно все, что там только найдем.

Правда, к сожалению, вагон не был целиком выкуплен под наши тушки, так что тут были и другие пассажиры кроме нас. Но к счастью, тут кресла пусть и располагались по парно, но они же в итоге создавали неплохую уеденную зону, благодаря тому, что стояли друг напротив друга, лицом к друг дружке попарно. Да и… шторки тут есть, при желании закрыться.

Нам, впрочем, это все не к чему! Мы, как только поезд тронулся и стал стремительно набирать ход, отправились мародерить буфет, под пристальным вниманием нашего провожатого. А когда нам все принесли с доставкой на наши места, и мы что съели, а что попрятали по нычкам, то просто принялись читать книжки, не доставая их из тайника.

Для меня подобное занятие несложное, а вот сестре пришлось тренироваться, от чего она постоянно выглядела так, словно бы… была под кайфом. Глаза навыкате, и смотрят куда-то в верх, ротик приоткрыт, язык высунут, ручки словно бы что-то невидимое держат, и подрагивают… и так несколько часов кряду!

Соседи конечно косились, особенно наш провожатый, что царствовал один на двух креслах впереди и постоянно оглядывался, проверить, все ли нормально. Кто-то шептался, кто-то что-то обсуждал… потом одна парочка достала из чемодана ноутбук, и… начала смотреть ролики про нас! Про меня и сестренку! Стало резко не до чтения.

Ролики, показывали какую-то муть, вещали какой-то бред, расписывали в красках и лицах какие мы злыдни, и как надо нас срочно арестовать, надеть намордник и посадить на цепь, чтобы мы кого-нибудь не покусали. Внимание пассажиров к нашим персонам стало физически ощутимо!

— Это правда? — не выдержал сосед сзади, а провожатый спереди занял позицию низкого старта, чтобы не допустить кровопролития и проблем.

— Что мы убиваем людей? — поинтересовался я, говоря громко, на весь вагон, при этом даже не оборачиваясь.

Ролик о нашей кровавой расправы над каким-то несчастным, что вот сам видел, как над ним расправлялись, был поставлен на паузу и весь вагон обратился в слух, сотворив тишину, словно бы и не было тут десятка людей и десятка шепотков и шушуканья еще пару мгновений назад.

— Нельзя убивать людей! — в этой тишине, ничуть не тише. чем я, прозвенел колокольчик голоска сестренки.

Шепотки возобновились, нам не поверили, но на то расчета и не стояло.

— Если они сами на нас не нападают! — продолжила сестрица тем же голосом, словно бы и не было паузы, и не было шепотков, и вагон вновь притих, обдуманное услышаное.

— Верно сестренка. — покивал я, обращаясь к ней, словно бы говоря только для неё, а не для слушателей. — Когда тебе в дом вваливается толпа людей с автоматами, или притаскивает деда, родного деда! начиненного алхимической взрывчаткой… тут уже приходится защищаться, как только можно.

— И убивать людей? — словно бы переспросила сестренка.

— А разве они люди?

— Верно! — согласилась она. — Те жирные свиньи, что питались погрести меня под телами своих подчиненных людьми точно небыли! Ах, — вздохнула она тяжело, — Жаль я похоже их там не всех перебила! И они теперь вот мутят воду, обвиняя нас, — выделила она это слово, — в своих преступлениях.

Тишина, после нашего монолога на двоих, продолжила висеть еще какое-то время, пока откуда-то с первых рядов, где сидела та пара с ноутбуком, не разнесся оглушительный крик.

— БЛИИИН!

А потом на весь вагон стали слышны звуки автоматных очередей, передаваемые через динамики устройства, и приглушенные крики, что все же проскакивали в паузы меж стрельбы:

— Живее убейте! Убейте её! Сраные членоносцы! Вам выдали пули из лучшего металла! Что ж вы по пасть по ней… — и тут крик захлебывается, а пальба продолжается еще какое-то время, пока не стихает, погружая вагон в тишину.

А потом слышится голос сестры. Такой тихий, далекий, едва-едва различимый на этой записи:

— Что, больше никто не желает меня убить?

Вновь крик, призывающий убить засранку, вновь пальба. Но какая-то вялая, и быстро утихающая, и снова тишина.

— Больше нет желающих? Ну тогда я пойду — говорит сестра, и вагон вновь погружается в тишину.

Запись, судя по всему на этом моменте обрывается, и через некоторое время, хозяин устройства вновь включает её сначала. Вновь слышится все тоже самое, а вагон, словно бы оживает, и люди, несмотря на солидность и свое немалое положение в обществе, устремляются туда, к ноутбуку, посмотреть, что там происходит своими глазами.

Туда же устремляется и наш сосед с сиденья позади, и сидящая рядом с ним женщина, то ли жена, то ли дочь, то ли просто левая тетка, у которой просто билет был на кресло напротив, и никакого отношения не имеющая к этому человеку. И даже наш провожатый идет вперед посмотреть, и запись мотается по кругу раза три, пока люди, в каком-то хмуром молчании, не начинают расходится обратно по своим местам.

Кто-то, тихо выматерился, другой — припомнил родичей, третий просто протянул задумчивое «ндааа», остальные соблюдали тишину, думая о чем-то своем, с плохо читаемыми лицами. Одним из последних к нам подошел тот мужик, что спрашивал о том, правда ли это все. Подошел, и извинился с положенным по этикету и всем правилам поклоном «глубокого раскаянья».

— Я повел себя недостойно, простите. — сказал он, повторно поклонившись, и сел обратно на своё место, приняв хмурый вид лица.

Наш провожатый тоже вернулся на место, и был каким-то… подавленным и хмурым, отчего-то перестав дёргаться и проверять наше существование каждые пол минуты. Ну а я же, пошел в перед, немного напугал собой ту парочку с ноутбуком. Посмотрел на ролик, что в паузе, в моменте, где сестра словно бы парит в воздухе, и ловит в лицо размазанный от скорости снаряд какого-то довольно крупного калибра. Одежды на ней к этому моменту уже нет, она гола как скала, но ей, судя по всему, плевать, да и уродливая маска из наконечников прикрывает лицо, что только клоки волос торчат наружу местами.

Судя по виду, запись делалась не полицией, а откуда-то со стороны, с приближением оптикой и последующей обработкой кадра на улучшение картинки. Но при этом картинка всё равно, мыльная, нечеткая и зернистая, что свидетельствует о не самой лучшей техники и не самом близком расстоянии.

И я как-то сомневаюсь, что с такой дистанции может быть слышен звук! Он скорее всего наложен, взят откуда-то еще, или и вовсе — голый монтаж и подделка, ведь голос сестренки на записи отличается довольно сильно от её настоящего, хоть это и можно списать на качество записи.

А еще, судя по углу наклона камеры, снималось откуда-то с высоты этажа третьего-четвертого, и я даже примерно представляют откуда — соседняя башня! Примерно оттуда может быть такой вид, и… раз это понял я, поймут и другие. И мне уже жаль этого человека, что выложил эту запись в общею сеть. Его найдут, и…

— А что-нибудь с участием людей в рогатых масках есть? — поинтересовался я у парочки с компьютером, прекратив пялится на картинку на экране, — Яуза к нам тоже заглядывала с не самыми добрыми намереньями.

Начались поиски нужного, выдавая зачастую кучу всякого бреда. Постановы, монтажа… порой умелого, что и не отличишь! Но зачастую — бреда лютого, уровня детсада, группа «тормазок». Причем, что интересно, качественное видео, качественный монтаж и умелая жонглирование оригинальными кадрами, появилось в сети совсем не дано! Минимум работы компа и склеек, но подано все столь грамотно и умело, что у смотрящего создается одно единственное восприятие показанного — эти дети безжалостные маньяки-убийцы!

А вот старые видео наоборот, хоть порой и тыкали картинки расчлененкой, были… до смеха ужасного качества! Вплоть до вываливающейся из накладной кожи живота пачек сосисок и колбаски, и какого-то мелкого шкета с игрушечным копьем, изображающем меня, режущим накладной живот бедному-нечастному, или неумело пихающему копье человеку куда-то подмышку.

На таких видео я еле сдерживался от ржача в голосину! Давя лыбу, и украдкой утирая слезки умиления столь «умелыми» поделками, ведь они — реально забавные! Но судя по лицам вновь собравшегося вокруг нас людей вагона, некоторые верили и этому.

И на большинство видео и моментов из них, я говорил тупо «лож, лож, и лож», никак больше не комментируя, даже когда не мог сдержать рвущийся наружу смешок от «качественной» подставы. На те редкие вставки, где была правда, соответственно говорил, что это правда, даже если это была не самая приятная правда с расчлененкой, на которой не поржёшь.

Наконец, перебрав кучу материала, мы добрались до нарезки из отдельных фотокадров, и коротких кусочков видео. И на одном из таких «видео», человек за кадром, убедительным до ужаса голосом, убеждал, какие мы маньяки, сколь много вреда можем причинить, ну и так далее, в стиле «Они бешенные собаки! Их нужно усыпить!»

— Выключи звук. — попросил я, и оператор ноутбука послушно сделал это, продолжая показывать кадры.

Кадрами были куски тел в лифте, куски тел в лифтовой шахте, все это же спустя несколько дней, когда стало вонять и разлагаться. Части тел, разбросанные по подъезду, рука, что что-то сжимает в себе, но невидно что, и она отделена от тела и валяется на асфальте и судя по всему уже давно. Дыры в бетоне, отсутствие стены в подъезде. Выбитые окна квартир дома…

— Стоп. — остановил я запись, и вгляделся в картинку на экране, в то, что прячется за створами пустых рам.

Запись, свежая. И судя по виду, прям парное молоко! Тут видно пятно от очередной гранаты, что закинули к нам в квартиру — на семнадцатый этаж! буквально вчера. Хотя надо отметить, что помимо этой, какой-то залетной гранаты, нападений на наше жилье, больше и не предпринималось.

Какую-то мелочь-мелочевку, что искала возможности пограбить, расшугали мои «миньоны-смертники» с магическим ломом наперевес, а кто серьёзней — и не заглядывал к нам в дом с тех пор, как сестра устраивала там последнею крупную резку.

И надо бы все же прибраться там за собой! Бедолаги жалуются, что дышать уже просто нечем от вони! Да и не только они — соседей тоже надо как бы пожалеть.

— Вернись к трупам. — попросил я, и кадр был возвращен на пару минут назад. — Наша работа. — произнес я, и толпа сдавленно ахнула. — А теперь вернись к виду пробитого пола, — и кадр скакнул чуть вперед, — А вот это то, почему те тела оказали в том лифте. — проговорил я, ломанные края и покорёженную арматуру на кадре с фотокамеры, пытаясь определить примерную дату сьемки по виду ломанного края.

Бесполезно! Такое я не запоминал, считал, что незачем. А толпа за моей спиной, озадачено начала переглядываться, и я, не оборачиваясь к народу, пояснил за вопрос, не дожидаясь, пока они там сами себе чего-нибудь придумают:

— Взрывы, — ткнул я пальцем на следы от взрывов на бетоне, четко виденные из-за хорошего разрешения камеры, что можно все разглядеть, вплоть до зернистости бетона и ржавчины на начавшей ржаветь арматуре, — не наше ипостасия. Мы метаем копья! Хотя я почти уверен, что тот, убедительны голосок на записи, — скривился я, вспоминая, насколько убедительно говорит диктор за кадром, — вещает что-то о том, что нас так пытались остановить. Взорвав дом, ага. Запускай! — скомандовал я, и видео вновь пошло, но почему-то со звуком.

— Их пытались остановить! Были предприняты несколько попыток штурма!

Я посмотрел на парня с ноутом, с видом «Ну и нафига ты звук включил, олух⁈» он, слегка покраснев, выключил его обратно.

А потом, видео наконец дошло до того момента, где показали тот кадр, где растерянные и озадаченные мы, выходим в холл двадцатого этажа, а нас снимают из лифта. Кадр смазанный, гавеныенький, словно бы сделанный на камеру в десяток раз хуже, чем все предыдущие! А потом идет кадр с расчлененкой детей в квартире этого же этажа, в детализации хорошей камеры, в красках кучи снимков, и с выкрученным контрастом на максимум, чтобы требуха и прочее запчасти, хорошо бросались в глаза, и не сливались с фоном.

Однако слабонервных в вагоне не было. Вернее — они уже давно убежали блевать в туалеты! А те, что остались, уже, что называется, видели всякое, и пусть и были слегка зелеными, но продолжали хмуро взирать, не стремясь ни куда бежать, жмурится или отводить взор прочь от экрана.

— А вот это собственно начало. — попросил я вновь остановить, и начал пояснять, — То, как мы пришли в ту квартиру, и обнаружили там эти вот, — указал я на детские трупики, — тела. Потом уже были взрывы, потом погони, и расчлененка в лифтовой шахте.

— Вы можете как-то это все доказать? — обратился ко мне один человек из толпы, что лицо было довольно пресным и спокойным, хоть это и была скорее всего лишь маска.

— Как? — обернулся я к нему.

— Записи, свидетели…

— Свидетелями были три полицейских. Но их скорейшем образом отозвали оттуда, — я кивнул на ноутб…