Квартира №16 [СИ]

Глава 38. Одиночество и скрипка

Я водила смычком по струнам, прикрыв глаза, наслаждаясь звуками «Зимы» Антонио Вивальди.

Гладкая шейка грифа отдавала обратно тепло моей ладони, а подбородник, словно рука любовника, ласкал кожу. Мне нравилось играть… Музыка помогала забыться, уйти от проблем и волнений. В последние недели скрипка стала моим самым близким другом. Она делила со мной мое одиночество.

С яблони за окном слетали последние листья. Ее ветки вобрали в себя влагу от дождя, что шел не переставая целый день, и теперь в слабом свете фонаря были черными, как уголь. Начало декабря было на удивление теплым и больше походило на конец октября. Совсем рядом у забора послышался шум колес, и я, бросив свою безмолвную подругу, прихрамывая и опираясь на трость, бросилась к двери в надежде, что вот-вот скрипнет калитка, и вернется Денис. Тишина. И снова шум колес. Видимо, кто-то ошибся поворотом и случайно завернул на нашу улицу. Я вернулась в гостиную и посмотрела на часы. Четыре утра.

Когда мы с Денисом уехали из Москвы, чтобы быть вместе, я, как любая влюбленная девушка, верила, что это и есть счастливый конец нашей истории, но вместо эпилога открыла новую главу. Моя жизнь оказалась не такой красочной, как я себе представляла. Как сильно я заблуждалась, считая, что для счастья достаточно того, чтобы любимый был со мной.

Первое время, как мы поселились за городом, я действительно чувствовала себя самой счастливой на свете. Власов окружил меня заботой, старался проводить со мной как можно больше времени, показывать и доказывать свою любовь. Но все рано или поздно заканчивается. Ресторан требовал его присутствия, и нельзя было и дальше перекладывать дела на заместителей. Денис уезжал днем, а возвращался за полночь, а иногда и того позже. Он работал без выходных и домой приезжал, чтобы отоспаться. За это время ему удалось вернуть Лене ту сумму, которую она выплатила за кредиты, пока ресторан не стал приносить дохода, но все равно оставался должен баснословную сумму банку. Конечно же, бывшая девушка его не торопила, но мы с Денисом мечтали как можно скорее выкупить ресторан и перестать скрывать свои отношения. Власов несколько раз отправлял заявки на кредит, но из-за судимости ему было отказано.

Мы продолжали жить в Подмосковье в доме друга Дениса, потому что ремонт в квартире были вынуждены поставить на паузу. Мой возлюбленный полностью переключился на поиск инвесторов для «Фьюжна». Это был единственный реальный способ освободиться от зависимости от Лены, но пока ничего не вышло.

С тех пор как Денис стал пропадать на работе, я в полной мере узнала, что такое ревность. Стараясь не подавать виду, я молча переживала каждую его задержку в ресторане, зная, что там он с ней. Когда он был дома, Лена часто звонила, иногда по рабочим вопросам, а порой просто так. Мой Денис всегда деликатно уходил от общения, но я все равно переживала, понимая, что для соперницы игра за сердце Власова не окончена. Он уверял, что любит меня, клялся, что никогда не изменит мне и не поддастся Лене, но я все равно не могла быть спокойна. Возможно, это стало моим наказанием за измену Косте, ведь именно потому, что Власов позволил себе близость со мной, когда был с Леной, я боялась, что окажусь на ее месте. Единственным, что помогало на время уйти от болезненных мыслей, была скрипка. Я снова играла, и все благодаря Денису. На третий день после моего переезда, нам доставили коробку в блестящей упаковочной бумаге и с огромным бантом.

— Это тебе, Лисенок, — улыбнулся он, глядя как я удивленно рассматриваю коробку, но не решаяюсь открыть.

— Что это? — вопросила я.

— Распечатай и сама увидишь, — усмехнулся он.

Я аккуратно раскрыла упаковочную бумагу, провела ладонью по глянцевому картону коробки, не спеша подняла крышку и увидела черный кожаный футляр.

— Скрипка, — выдохнула я.

— Из-за меня ты бросила играть, хочу загладить свою вину перед тобой. Сыграй, Лисенок, — Денис вынул футляр из коробки и положил его мне на колени.

— Ты ни в чем не виноват. Я бросила игру, потому что думала, что ты меня оставил, но ведь это было не так…

— Не так, поэтому нет больше причин отказываться от игры… А играешь ты все так же замечательно, — улыбнулся он и мы оба замолчали, вспомнив тот случай, когда я вновь взяла в руки скрипку, а Денис услышал мою игру.

— Что мне сыграть для тебя? Ту самую мелодию?

— Нет, хочу что-нибудь быстрое и веселое. Мы же больше не грустим?

— «Венгерский танец» Брамса?

— Давай…

С тех пор я играла каждый день, но, в отличие от детства, сейчас скрипка приносила удовольствие. Ради интереса я стала играть современную музыку, давая ей другое, инструментальное звучание. Иногда хотелось академической классики, но, как правило, если была одна, а Денис предпочитал слушать в моем исполнении рок.

Снова с улицы послышался шум машины, я опять поспешила к двери, и на этот раз не ошиблась. Денис не спеша шел от калитки к дому и уже звенел ключами, но я открыла ему раньше, чем он поднялся на крыльцо.

— Опять не спишь? — недовольно спросил он, окидывая меня внимательным взглядом.

— Не могу. Без тебя, — виновато ответила я.

Каждую ночь я ждала его возвращения. Денису это не нравилось, иногда мы даже ссорились. Он хотел, чтобы у меня был нормальный распорядок дня, злился, видя синяки под моими глазами, и чувствовал вину, что это из-за него.

— Когда же ты научишься… — вздохнул он и легко поцеловал меня в щеку, — я в душ, и будем спать.

Его одежда, как всегда, пахла кухней, сигаретами, кальянным табаком и чужими духами. Чужой запах, напоминающий о том, сколько всего происходит с ним за день. Я сложила брюки и рубашку на тумбу, чтобы потом закинуть в стирку и повесила на кресло чистую, выглаженную одежду. Так я делала каждый день, чтобы утром возлюбленный не тратил время на поиски в шкафу. Да и ухаживать за ним было дико приятно.

В ванной шумела вода, старые часы отбивали секунды, и я, наконец, почувствовала усталость. Теперь, когда он был дома, я могла расслабиться. Как же сильно жизнь с Денисом отличалась от спокойной, уверенной стабильности с Костей.

Я переоделась в пижаму, поставила рядом с кроватью свою трость и забралась под одеяло. Постель была холодной, и я поежилась, чувствуя, как по телу побежали мурашки. Еще один день позади и Денис со мной, но завтра все повторится вновь: он уедет в полдень, может, в час и заберет с собой мое сердце, без которого мне останется только существовать, дожидаясь возвращения любимого. Я закрыла глаза и стала думать, что приготовить на завтрак — омлет, яичницу, блинчики? Пожарить бекон или сварить кашу? Кашу… Кашу…

— Лисенок, — послышалось над ухом, и я распахнула глаза. Уснула и не заметила, — ты спишь?

— Нет, милый, что такое? — я повернулась к Денису и уткнулась носом в его голую грудь. Теперь он пах собой. Собой и мылом. Такой родной и любимый запах. Готова ли я снова ждать весь день в одиночестве, чтобы ночью вот так почувствовать рядом? Да, готова.

— Ничего, просто соскучился. Очень, — он поцеловал меня в макушку и я теснее к нему прижалась. — Послезавтра возьму выходной, и весь день проведем в постели. Ты же сможешь освободить среду?

— Ради этого — конечно.

Несколько недель назад я нашла себе удаленную работу: мне присылали договора и прочие юридические документы, я их проверяла, давала рекомендации и отправляла обратно, за это получала небольшую плату, которую переводили мне на карточку. Конечно, это нельзя было назвать полноценной работой, но пока мы жили в Подмосковье, я занималась этим. Из-за перелома правая нога плохо двигалась, и я еще не водила, а кроме как на машине, добраться до Москвы из нашего поселка было неудобно. Конечно, у нас проходила железная дорога Казанского направления, но до станции было несколько километров — непреодолимое расстояние в моем положении.

— Как прошел твой день? — спросила я и почувствовала, как напряглись его руки.

— Нормально, — ответил он, но явно что-то не договорил.

— Денис…

— Ммм?..

— Лена была? — вопрос прозвучал, как утверждение, но мне нужно было знать.

— Лисенок, я же с тобой. Я люблю тебя, — Денис перевернул меня на спину и навис надо мной. — Какая разница, была она или нет?

— Мне просто страшно, — прошептала я и отвернулась, стесняясь смотреть в его глаза.

— Глупенькая, я тебе тысячу раз говорил, чтобы ты не боялась. Я твой, только твой. И хочу быть с тобой, не с ней.

— Тогда расскажи, что сегодня было.

— Ничего особенного. Проблемы с поставщиком мяса, искали новых.

— Вместе, да?

— Да.

— Ясно.

Денис отпустил меня и перекатился на свой край кровати. Я снова перегнула палку. Он устал, приехал с работы, а я опять со своей ревностью… но только держать все в себе не получалось.

— Теперь понимаешь, почему я с самого начала тебе ничего не рассказал? Дурак. Не нужно было идти на поводу у чувств. Так обоим было бы легче.

— О чем ты? — я привстала, облокотившись на локоть, чтобы увидеть его глаза, но Денис не посмотрел на меня.

— Я мучаю тебя, Лисенок. Мы скрываемся ото всех. Ты изводишься, не спишь, пока я не вернусь, ревнуешь. Если бы мы не сошлись, то ты жила бы нормальной жизнью, а я пришел бы, когда полностью освободился от Лены. Сейчас я не могу не общаться с ней, а она постоянно рядом.

— Не говори так, — обиженно произнесла я, чувствуя, как глаза обожгли слезы. — Я же люблю тебя. Без тебя мне было бы хуже…

— Нет, глупая, — он взял мое лицо в ладони и губами стер соленую дорожку от слезинки, что сорвалась с ресничек. — Без меня тебе было бы лучше, но только я не могу тебя отпустить. Ты мне слишком нужна.

— А ты мне…

Слова растворились в поцелуе, страстном, горячем, отчаянном. Руки возлюбленного ловко расстегнули пуговички моей пижамной кофты, которая через мгновение оказалась на полу. Я зарылась пальчиками в его влажные волосы и чуть оттянула назад голову, чтобы коснуться губами шеи. Денис шумно выдохнул, он задрожал от удовольствия, а потом сильнее вжал меня в матрац, вынуждая подчиниться его силе. Не сдерживая себя, он оставлял засосы на моей бледной коже, которые через пару часов превратятся в сиреневые пятна, а днем, когда он уедет, будут напоминать о нашей ночи. Я прогнулась в спине, когда мой мужчина до приятной боли прикусил возбужденный сосок. Желание было так велико, что не было сил терпеть, я потянула резинку его пижамных штанов, но так и не смогла их снять. Денис проделал все сам и, раздевшись, стянул пижамные шортики и с меня. Он довольно ухмыльнулся, когда провел рукой по внутренней стороне бедра вверх и почувствовал, что я готова. Мой страстный мужчина снова стал целовать грудь, поочередно играя языком с бусинами сосков, одновременно проникая в меня пальцами. Я слишком сильно хотела разрядки и сама стала насаживаться на руку любовника. Громкие стоны, отражаясь от старых бревенчатых стен, заполнили комнату. Если бы мы жили в квартире, а не доме, то наверняка разбудили бы соседей, но здесь могли не сдерживаться, зная, что никто не услышит нашу страсть.

Денис довел меня до вершины, и я, чувствуя, как тело вздрагивает от судорог удовольствия, пытаясь контролировать свои ощущения, укусила любовника за нижнюю губу. Он перехватил инициативу, оттолкнув языком мой рот, чтобы ворваться в него поцелуем. Еще мгновение и его пальцы вышли из меня, уступая место ему самому, воскрешая, казалось бы, удовлетворенное желание.

Утомленные страстью, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу. За окном теплились утренние сумерки, через несколько часов Денис снова уедет в ресторан, но сейчас этот миг раннего утра был только нашим.

— Какие у тебя планы на день? — накручивая на палец прядь моих волос, спросил он.

— Нужно составить два договора на закупку оборудования, пока это все, — сказала я и перевела дыхание. — Хочу позвонить маме, узнать, как у нее дела.

— Ты снова расстроишься, — вздохнул Денис. — Дай ей время.

Мы с мамой снова не общались. Она опять стала прежней суровой Елисеевой и жила у своей старой приятельницы, такой же прожженной стервы. После того, как мне сняли гипс, я поехала к маме и рассказала об отношениях с Денисом, и она конечно же их не приняла. Уголовник, ничтожество, никчемный тип — было невыносимо больно слушать из ее уст оскорбления, какими она награждала моего любимого мужчину. Я напомнила, что именно по ее вине он действительно стал уголовником, но мать осталась непреклонна и снова заявила, что семь лет назад поступила правильно.

Тогда я ушла от мамы вся в слезах, села в машину, где ждал Денис, и попросила увезти меня обратно в наш дом. Я думала, что больше не вернусь к этой женщине, что это ее выбор, и именно она отказалась от меня. Но прошло несколько дней, боль притупилась, и разум напомнил, что мама снова может потянуться к бутылке. Раз в неделю я звонила убедиться, что она не взялась за старое, и, к счастью, она держалась, черпая силы в ссорах со мной.

— Расстроюсь, мы снова поругаемся, но я должна знать, что она не пьет, — ответила я, стараясь изобразить равнодушие. Не получилось.

— Лучше позови Милу, она давно нас не навещала.

— У нее школа и уроки. Ольга не отпустит ее к нам в будни.

Мила и Ольга были единственными, с кем я поддерживала общение. Только трудовые и учебные будни вносили свои коррективы, поэтому за прошедшие два месяца Красовские смогли навестить нас только пару раз. С Милой мы часто созванивались, подолгу болтали, обсуждая все на свете, как подружки-ровесницы. От нее я узнавала, как дела у Кости. Она продолжала заявляться к нему в бюро с просьбами помочь в учебе, а Воронов никогда не отказывал. По словам Милы, у Кости было все в порядке, он много работал и все еще ни с кем не встречался. Конечно я понимала, что девчонке мой бывший жених никогда не откроется, но Миле об этом не говорила.

Мы не общались с Костей с того самого дня, как я выписалась из больницы. Откровенно говоря, первое время я о нем и не думала, все мысли были заняты Денисом и нашими выстраданными отношениями. Воронов не звонил и не писал, и я принимала это как должное, думая о том, что как только буду готова, сама наберу другу. Шло время, а я все еще не могла ему позвонить. Мне казалось, что стоит услышать Костин голос, я умру со стыда за то, что счастлива с другим. Я не знала, что говорить и о чем спрашивать, все вопросы, которые так хотелось задать, казались чересчур эгоистичными, а мне так не хотелось снова причинять ему боль.

— Денис… — прошептала я, чуть приподнимаясь, но он не ответил. Уснул. Я провела кончиками пальцев по его подбородку, очертила контур губ и снова опустила голову ему ну грудь. — Спи, любимый…

Мы проснулись в полдень. Пока Денис был в душе, я заправила постель и приготовила нам завтрак. Снова мне придется натянуто улыбаться, провожая его на работу, снова страхи, сомнения и переживания, снова попытки Лены его вернуть, о которых он умолчит, но я все равно догадаюсь. Глядя через грязное стекло на тяжелое серое небо, я не заметила, как он зашел на кухню и сел за стол; повернулась, когда возлюбленный уже принялся за завтрак.

— Лисенок, сегодня могу задержаться, у меня встреча с инвесторами не во «Фьюжне», — отпивая кофе, сказал он.

— Задержаться? Сегодня ты приехал в половине пятого, а завтра не приедешь вообще? — не выдержала я.

— Но ты же знаешь… — недовольно проговорил он, и мне стало стыдно за свой упрек, ведь сама мечтала поскорее уладить дела с рестораном.

— Прости.

— Алис, я же сказал, что послезавтра мы проведем весь день вместе, но сегодня нужно работать.

— С кем у тебя встреча? Что это за люди? — я налила себе кофе и села напротив Власова.

— «Алма-групп», занимаются в основном этническими ресторанами, но «Фьюжн» их заинтересовал. Условия пока не озвучили, но готовы разово выплатить кредиты.

— Это как-то странно. Наверняка у них будут не очень выгодные условия, — пробормотала я.

— Я тоже так думаю, но нужно сначала пообщаться. Возможно, договоримся об уступках. Встреча будет в одном из их заведений на Чистых прудах.

— Позвони мне, как все закончится, ладно?

— Лисенок, это будет поздно… Когда же ты прекратишь меня ждать? — грустно улыбнулся Денис, а я только покачала головой. — Хорошо. Позвоню.

Он уехал в Москву, а я еще долго смотрела вслед его внедорожнику, который давным-давно скрылся за поворотом. Возвращаться в дом не хотелось, тем более работы почти не было, и я решила прогуляться. Недалеко от нашей улицы начинался лес, если не заходить далеко, то можно было побродить по широким протоптанным дорожкам.

Я шла не спеша, хлюпая мокрой листвой и вдыхая полной грудью свежий воздух. Нужно было звонить маме, но я никак не могла заставить себя это сделать. Может быть, Денис прав, и стоит дать ей время? Она доказала, что не начнет снова пить, тем более из-за меня. Печально, но куда большим ударом для нее оказался крах карьеры, чем ссора с родной дочерью. Вот только мне была нужна мама. В глубине души я все еще надеялась, что наши отношения когда-нибудь наладятся, что они с Денисом смогут найти общий язык, и мы сможем простить друг друга. Я достала из кармана телефон, взглянула на темный дисплей и уже хотела снять блокировку, как он сам завибрировал. Только звонила не мама.

— Алло, Костя? — нерешительно ответила я, чувствуя страх, как на самом сложном экзамене.

— Элис, привет. Как ты? — взволнованно протараторил он, и я поняла, что это не звонок вежливости.

— Нормально, а как ты? Что-то случилось?

— Элис, надо увидеться. Это важно. Ты же сейчас дома? Я приеду!

— Да, дома, но что случилось? Объясни…

— Не по телефону. Денис же сейчас не с тобой?

— Нет, он уехал на работу, потом у него встреча, так что я не знаю, когда он вернется.

— Хорошо, тогда ничего ему не говори.

— Но почему? Костя, ты меня пугаешь!

— Дело касается убийства его родителей. Ольга и Мила были правы. Это не Красовский.

Глава 39. Пропавшие сокровища

Когда любовь уходит мирно, на ее месте остается светлая привязанность. Так было у меня по отношению к Косте. Я много думала о нас уже после того, как стала жить с Денисом, и поняла, что действительно любила бывшего жениха. Пусть не так, как Дениса, но именно любила. Костя был моим самым близким человеком, частичкой новой, взрослой меня, и теперь, когда мы расстались, и я стала жить с другим, мне дико его не хватало как друга. Это было эгоистичное чувство, в котором я не смела признаться ни Власову, ни Воронову — они бы оба не поняли. Когда Костя сказал, что приедет, меня одновременно охватили противоречивые чувства: с одной стороны, безумно хотелось его увидеть, но с другой — я совершенно не знала, как себя вести.

К приезду Кости я приготовила его любимую курицу в соусе карри, напекла печенье и сварила компот. Это была самая малость, какую могла для него сделать. Воронов приехал через полтора часа после звонка. Он изменился с момента нашей последней встречи: сменил прическу — стрижка стала короче, похудел лицом, но набрал в плечах. Если раньше по нему сходили с ума девушки, то сейчас ни одна бы не устояла.

— Кость, привет, — я слабо улыбнулась, не решаясь подойти и обнять.

— Элис, замечательно выглядишь, — ответил он.

Повисла неловкая пауза, и потребовалось не меньше минуты, чтобы наконец взять себя в руки. Нас словно ударило током, и мы одновременно бросились в объятья друг другу.

— Кость, я очень по тебе скучала, — проговорила я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.

— Мне тебя очень не хватало. Хотел позвонить раньше, но не был уверен, что стоит…

— И я хотела позвонить, но только… стыдно было.

— Ну… мы же друзья, несмотря ни на что?

— Да, Кость. Для меня ты всегда будешь самым близким другом.

— Я рад это слышать. Мила рассказывала о вас, но не знаю, насколько все так и ничего не преувеличено. У вас все хорошо?

— Да, все хорошо. Есть сложности, конечно, но мы справляемся. Но ведь ты приехал не за этим? Ты хотел поговорить о Красовском, — напомнила я.

— Давай не здесь? — предложил Воронов, и я только поняла, что мы все еще стоим в прихожей.

— Прости! Конечно! Я приготовила курицу как ты любишь и печенье с корицей. Пойдем на кухню? — я взяла его за руку и потянула к кухне, где уже накрыла на стол.

Я немного успокоилась, но все равно волнение не прошло. Костя, как и раньше, смотрел на меня влюбленными глазами, и это причиняло боль. Хотелось вырвать эту любовь у него из сердца, вернуть нашу юношескую, дружескую симпатию, но я была бессильна.

Мы оба молчали, пока я раскладывала еду по тарелкам. Костя внимательно рассматривал кухню, чему-то улыбался, а в другой момент хмурился. Раньше мне всегда удавалось догадываться, о чем он думает, но теперь эта способность меня оставила, хотя сейчас я бы отдала все на свете, только бы прочесть его мысли.

— Тут очень уютно, — наконец прервал молчание Воронов. — По-домашнему. Ты всегда умела создавать тепло в доме.

— Но это чужая кухня, так что заслуга не моя, — смутилась я, понимая, что Костя имел ввиду совсем не интерьер. Он тоже все прекрасно понял. — Кость, что ты хотел сказать по поводу Красовского? Почему не хотел, чтобы Денис обо всем знал?

— Ну, по поводу Дениса тут все очевидно: это его больная тема, а он человек эмоциональный… Никаких доказательств нет, и я не могу бросаться громкими заявлениями беспочвенно.

— Почему ты решил, что Красовский не причастен к смерти Власовых? — напрямую спросила я.

— Начну с самого начала, с того, почему я убедил тебя, Милу, Ольгу, да и себя в том, что виновен именно Александр, — Костя откинулся на стуле и перевел дыхание, превращаясь в хорошо знакомого мне адвоката Воронова. — Когда ты рассказала мне про то, что помогаешь Миле, я не думал ни о ней, ни о ее отце. Все, что меня волновало, это то, что ты снова как-то связана с Власовым. Я ревновал, для тебя это не секрет. Ревновал настолько, что был готов сам ввязаться в расследование, только бы ты не вспоминала лишний раз Дениса. Я запросил из архива дело Власовых и, когда увидел, что Красовский сбежал, решил, что на этом все и кончилось.

— А разве не так? — нахмурилась я.

— Еще когда я знакомился с делом, меня что-то насторожило, но я не придал значения своей интуиции. Повторяю, мне хотелось скорее покончить с тем, что напоминало бы тебе бывшую любовь… Как я тогда думал, бывшую, — чуть тише проговорил он, снова вгоняя меня в краску. — Когда ты уехала с Власовым, я снова все переосмыслил. Откровенно говоря, не последнюю роль сыграли Мила и Ольга. Они обе мне симпатичны, хотя мелкая бывает слишком назойливой. У них обеих есть одно общее качество — они не умеют скрывать чувства. Все написано у них на лицах, поэтому, когда в очередной раз Ольга упомянула покойного мужа и как сильно его любила, я подумал, что не будь ее чувство взаимным, она бы не говорила об Александре с таким благоговением.

— И ты усомнился в виновности Александра, потому что он бы не оставил жену и дочь? — догадалась я.

— Скажем так, этот факт подогрел мои сомнения, но заподозрил неладное я еще раньше, только тебе не говорил, — виновато вздохнул Костя.

— О чем не говорил?

— Ты и сама это почувствовала, только не придала значения, — в глазах Воронова появился азарт, и я улыбнулась его игре в сыщика.

— Говори уже! — засмеялась я.

— Когда я сказал, что Красовский сбежал из Москвы во Владивосток, ты спросила, почему именно туда. Помнишь?

— Да, — кивнула я, все еще не понимая, куда он клонит.

— Я ответил, что не имею представления, что в голове у этого мужчины…

— Да.

— Согласись, странно бежать в другой конец страны вместо того, чтобы рвануть за границу, когда тебя вот-вот обвинят в убийстве и краже.

— Согласна.

— Также странно, что во Владивостоке Красовский нигде не засветился. Словно его там и не было.

— А что тут странного? Если он скрывался от полиции, то вполне логично, что он не хотел светиться, — возразила я.

— И вот тут снова противоречие — он хотел скрыться от преследования, но остался в стране, причем вылетел самолетом, пройдя регистрацию на рейс, попав в полицейские базы, как сбежавший в другой город преступник.

— К чему ты клонишь?

— Все элементарно, Элис, — разыгрывая Шерлока Холмса, он расплылся в довольной улыбке.

— Что элементарно? Ты можешь говорить все сразу. Я теряюсь от твоих вопросов.

— Сидение дома не идет тебе на пользу, Елисеева. Надо тебе искать нормальную работу, — подмигнул Воронов.

— Обязательно, ну, а пока мой мозг атрофирован, объясни, в чем суть.

— Элис, из Москвы во Владивосток летел не Красовский!

— Как?

— Не секрет, что на внутренние рейсы досмотр не такой строгий, как на международные. Некто воспользовался паспортом Александра и под его видом вылетел во Владивосток. Ничего сложного тут нет, если наложить профессиональный грим. Человек может быть непохож на свою фотографию в паспорте, но некоторые физические черты лица остаются неизменными в любом возрасте, их-то наш некто и подделал: размер лба, расстояние между глазами, форма носа, подбородочные складки, пропорции лица. Даже форму глаз при желании можно изменить. Отпечатки пальцев на внутреннем рейсе не сличают, да и тогда эта процедура вообще не использовалась. Полиции специально дали наводку, чтобы те бросились на поиски Красовского и упустили настоящего убийцу.

— И что же получается?..

— Тот, кто убил родителей Дениса, все еще на свободе, — развел руками Воронов.

— Думаешь, что тот человек, который под видом Красовского улетел во Владивосток и есть убийца?

— Не факт, что это все провернул один человек. Возможно, во Владивосток вылетел сообщник, а убийца остался в Москве, но если этот человек действовал в одиночку… — Костя замолчал, давая возможность моим шестеренкам в голове активно заработать, выстраивая различные теории убийства Власовых. — Элис, у меня нет никаких доказательств. Ничего вещественного, кроме домыслов.

— А что ты думаешь? У тебя есть какая-нибудь теория? — я нетерпеливо заерзала на стуле.

— Очень вкусно, Элис, — Воронов отправил в рот кусочек курицы и блаженно прикрыл глаза. — Никто не умеет так готовить.

— Спасибо, — я снова смутилась, вспомнив, как готовила для Кости, устраивая романтические ужины, заканчивающиеся горячими ночами. Сейчас эти мысли были совсем неуместны, щеки моментально вспыхнули, и я отвернулась.

— Так вот, о моей теории, — заговорил Костя, к счастью, не замечая моего смущения. — Думаю, убийца тот, кто выдавал себя за Красовского или близкий ему человек. Близкий настолько, что убийца доверил ему не только разыграть весь этот фарс, но и вывести из страны драгоценности. Например, по морю в Китай или Вьетнам.

— Драгоценности? Какие драгоценности? — я пыталась вникнуть во все, что говорил Костя, но только сильнее путалась.

— Ты помнишь, что Ольга упомянула о том, что Власовым от деда достались фамильные ценности?

— Да, что-то такое припоминаю. Дед Дениса передал дочери квартиру и ценности, а сына оставил ни с чем.

— Так вот, Марине Власовой от своего отца достались уникальные драгоценности. Это были ювелирные изделия конца позапрошлого века.

— Но откуда у семьи Власовых такое богатство? — недоверчиво уточнила я.

— Не у Власовых, а у Суворовых. Это девичья фамилия матери Дениса. Я немного покопался в родословной твоего парня и выяснил, что еще во время революции Суворовы сумели пробиться в люди из простых рабочих. Прапрадед Дениса всегда гордился тем, что лично арестовал и расстрелял три дворянские семьи, их имущество конфисковали, но прошел слух, что Суворов прикарманил себе драгоценностей на баснословную сумму.

— Те самые, что потом перешли к матери Дениса?

— Долгое время это была всего лишь легенда, не было никаких доказательств, что Суворов присвоил себе сокровища. Узнай об этом выше, его бы не думая расстреляли, но нет!

— А с чего ты взял, что эти сокровища не легенда? А даже, если они и правда существовали, то вполне возможно, Марина Власова их продала.

— Нет, не продала. Она их надевала, это мне подтвердила Ольга. Ей всегда нравились эти украшения, а Власова сказала, что они достались ей от отца. Тогда я и навел справки, откуда у деда Дениса в советские времена появилась такая роскошь. Так дошел до революционных времен. Конечно, Суворовы скрывали, что имели баснословное богатство, пока это грозило арестом, а после краха Советского союза украшения можно было демонстрировать.

— И ты считаешь, что человек, убивший Власовых, украл и драгоценности?

— Именно! Когда полиция осматривала квартиру, то сейф оказался пуст, — Костя достал из кармана сигарету и вопросительно посмотрел на меня. Я не курила уже больше месяца. Бросать было сложно, но Денис настоял. Сам он избавился от этой дурной привычки, что стало поводом для гордости, того же хотел и от меня.

— Прости, мы не курим в доме, но если хочешь, давай выйдем на крыльцо?

— Пойдем. Мне нужна капля никотина, — криво улыбнулся Воронов, и тут же вновь стал серьезным. — В деле Власовых нет ничего про драгоценности, но в полицейском протоколе указано, что домашний сейф был пуст. Банковской ячейки у Сергея и Марины не было. У Власова был сейф в кабинете фирмы, но там хранились только документы компании.

— Странно, я даже не замечала, что у Дениса в квартире есть сейф…

— Это я уже не знаю, там не бывал. Говорю только то, что было в протоколе.

— Хорошо. То есть ты думаешь, что драгоценности тоже украли?

— Иначе бы их нашли.

Мы вышли на крыльцо, и Костя закурил. Глядя на тлеющую сигарету у него между пальцами, я почувствовала, как снова хочу поддаться старой привычке, и дело не в никотине, без него у меня получалось спокойно жить. Мне хотелось снова зажать в пальцах мягкую сигарету, обхватить ее губами и затянуться. Я удержалась. Вместо того, чтобы дать слабину и попросить сигарету, взяла в руки небольшую осиновую веточку так, словно собираюсь ее закурить.

— Помогает? — усмехнулся Костя, глядя на мои инсинуации.

— Немного, — улыбнулась я.

— Стоит попробовать, если решу бросить.

— Кость, почему именно Владивосток?

— Думаю, чтобы вывести драгоценности из России. Продать здесь их не могли. Тот, кто выдал себя за Красовского, мог проникнуть на торговое судно и добраться до какой-нибудь азиатской страны, а там, кто знает, как дальше. В деле ничего не было про драгоценности, а сейчас уже прошло слишком много времени, чтобы получить какие-либо сведения.

— Но кто это мог быть?

— Человек, хорошо осведомленный. Он должен был знать Красовского и Власова, быть в курсе дел в фирме и вхож в дом Сергея, чтобы найти сейф. Я навел справки о сотрудниках фирмы и друзьях Власова. Есть три человека, попадающие под эти характеристики: Кудряшов Николай — исполнительный директор фирмы, Романов Игорь — руководитель технических работ и Иванов Матвей — давний знакомый Власова и партнер по нескольким проектам.

— Иванов Матвей?.. Не может быть! — ужаснулась я.

— Да, Элис. Муж Ольги и отчим Милы был знаком и с Власовым, и с Красовским, — подтвердил Костя.

— И при этом, он запрещает Ольге даже упоминать бывшего мужа, твердит, что Александр жив и именно он убил Власовых!

— Элис, не делай поспешных выводов. Повторяю, по моим предположениям под подозрения попадают трое. Они все были вхожи в дома и Красовского, и Власова. Полиция тогда их допросила лишь вскользь, ведь подозреваемым был Красовский. У нас нет никаких сведений о том, где были трое в момент взрыва и позже. Что касается махинаций Сергея и Александра по поводу денег на строительство торгового центра, то все трое уверили, что ничего не знали об афере. Оснований для обвинений не было. Следователь постановил, что Красовский обворовал фирму, избавился от подельника и сбежал.

— Ты столько всего выяснил… Кость, как давно ты занялся расследованием? — нахмурилась я, понимая, что узнать так много он не мог за один день.

— Полтора месяца, — спокойно ответил он, и я не нашла, что сказать на это. — Элис, раньше не было смысла ставить тебя в известность. Мне нужны были факты.

— Кость, но полтора месяца…

— Знаешь, когда ты уехала… Когда уехала с ним… — Воронов достал еще одну сигарету и закурил. — Когда ты уехала с ним, я понял, что потерял тебя окончательно. До этого где-то в глубине души надеялся, что у нас еще что-то сможет получиться. Работа уже не приносила облегчения, да и ни одного интересного дела не было. Тогда я решил заняться расследованием. А еще считаю, что Мила и Ольга заслужили правду. Хотя малявка не признается, она переживает из-за отца. Я хочу им помочь.

— Еще раз убеждаюсь, что ты замечательный, благородный человек, — я взяла Костю за руку и крепко сжала его ладонь. — Почему ты решил рассказать мне все сейчас?

— Пойдем в дом? — предложил он. — Уже холодно, и у тебя нос покраснел.

— Хорошо.

Мы вернулись на кухню. Я сварила нам крепкого кофе и устроилась с ногами на мягком стуле. Все, что говорил Воронов, было похоже на детектив в стиле Агаты Кристи и никак не укладывалось в голове. Убийство, кража, сокровища… Вот только все это касалось моего любимого человека, поэтому я должна была разобраться во всем вместе с Костей.

— Мне нужна твоя помощь, Элис, — нарушил молчание Воронов.

— Помощь?

— Ты же понимаешь, что я не могу сам поговорить с Денисом. Ты должна выяснить у него все, что он помнит. Важна любая деталь, кто приходил в дом, с кем общались его родители.

— Но ведь он был совсем маленьким…

— Ему было одиннадцать, Элис.

— Я не знаю… Не знаю, как он отнесется к подобного рода разговорам, — затараторила я, чувствуя, как от волнения начинают гореть кончики ушей. — Ты сам сказал, что для Дениса смерть родителей — больная тема. Мы ни разу ее не касались.

— Но если мы не докопаемся до правды, виновный в их гибели останется на свободе, а Мила будет жить с мыслью, что ее отец — убийца, бросивший семью.

— Хорошо. Я постараюсь выяснить все, что помнит Денис, — сдалась я, понимая, что Костя безусловно прав. Вот только я не представляла, как завести с Денисом разговор на такую деликатную тему.

— Вместе мы докопаемся до правды, — уверил Воронов, но не развеял мои сомнения.

Костя уехал поздно вечером, пообещав впредь держать меня в курсе дела. Я не могла найти себе места, размышляя обо всем, что он сказал, и, в первую очередь, беспокоясь о Миле и Ольге. Если мои подозрения окажутся верны, то они живут в одном доме с убийцей!

Как и всегда я не ложилась до возвращения Дениса, только на этот раз решила притвориться спящей, когда он войдет. Я не была готова к разговору, а делать вид, что ничего не произошло не смогла бы. Входная дверь хлопнула, послышались шаги возлюбленного, а потом скрипнула дверь в спальню. Он наклонился надо мной, убрал с моего лица волосы и нежно поцеловал в щеку.

— Наконец ты спишь, Лисенок, — улыбаясь, прошептал он и стал раздеваться.

Я слышала шелест его одежды, то, как он пошел в душ, и шум воды. Мне стоило огромных усилий сдержаться и не выдать себя. Денис вернулся в спальню, лег рядом и притянул меня к себе. Я повернулась, будто во сне, и устроила голову у него на груди. Он легко, боясь разбудить, провел рукой по моим волосам, отделяя небольшие прядки и накручивая их на палец.

— Лисенок мой, все у нас будет хорошо, — прошептал он, обнял крепче и уснул.

Я лежала, слушая спокойное дыхание Дениса, его гулкое сердцебиение и негромкое тиканье часов. Время тянулось медленнее черепахи, и сон никак не шел. Я была измотана, выжата, как лимон, но все равно не могла уснуть. В какой-то момент стало окончательно невыносимо бесцельно смотреть в темноту, я аккуратно встала с постели и пошла на кухню. Глупо готовить в пять утра, но я не придумала ничего другого, кроме как нажарить блинов.

— Лисенок?! — раздался удивленный голос возлюбленного, когда я сворачивала очередной блинчик с творогом и курагой.

— Привет… Что-то не спится, — пожала плечами я, стараясь не выдать, как сильно нервничаю.

— Ты сбила себе график. Ждешь меня до утра, а сегодня уснула раньше, и вот, — Денис со вздохом кивнул на блюдо с блинами.

— Да, наверное… — ответила я. — А ты чего встал?

— Не могу спать без своего Лисенка, — улыбнулся он и, подойдя ко мне, заключил в объятья. — Пойдем в постель?

— Ага, — кивнула я, но Денис только нахмурился.

— Что случилось? Ты так напряжена?

— Нет… тебе показалось.

— Алис! — он строго посмотрел на меня, а его взгляд был настолько пронзительным, что я подумала, будто он сможет прочесть мои мысли. Денис ждал ответа, но я по-партизански молчала. — Я знаю, что тебя тревожит, — улыбнулся он и поцеловал в висок. — Ты хочешь знать, как прошла моя встреча, но не решаешься завести разговор в такое время…

— Как прошла твоя встреча?

Сейчас действительно было не время обсуждать дела «Фьюжна» и не только потому, что на часах шел шестой час, куда важнее был другой разговор, вот только его завести я не решилась.

— Они согласились оплатить мой долг перед банком и выкупить долю Лены…

— Но?.. Будет же какое-то но, — догадалась я.

— Но они хотят семьдесят пять процентов ресторана, даже не половину, — вздохнул Денис. — Знаю, Лисенок, как тебе хочется поскорее все это закончить, но я не могу передать основное управление своим рестораном чужим людям.

— Я так и думала, что будет подвох в их предложении, — горько усмехнулась я. — Нам останется только ждать, когда кредиты окончатся. Всего каких-то четыре года, и будем свободны.

— Не говори так! Я обязательно что-нибудь придумаю. Обещаю. А пока пойдем в спальню, я с ног валюсь от усталости, а наше одеяло без нас скучает? — он забавно изогнул бровь, и я не смогла не улыбнуться.

Власов подхватил меня на руки и понес в комнату. Он уложил меня в кровать, как ребенка, укрыв одеялом, и только потом лег рядом.

— Все будет хорошо, Лисенок! Ты же мне веришь?

— Да, верю, — я крепче прижалась к своему любимому мужчине, и теперь смогла заснуть.

Все получилось так, как задумал Денис: мы проспали до обеда, а потом еще долго не могли выбраться из постели, завтракая прямо в ней. Тревожные мысли никуда не делись, но я уже не переживала так, как накануне. Разговор с Денисом я решила начать издалека и в первую очередь выведать про Матвея.

— Слушай, никогда не спрашивала у тебя, откуда ты знаешь мужа Ольги? — как бы невзначай спросила я.

— Я его практически не знаю. Матвей был знакомым моих родителей. Как-то приходил к нам, но я помню его очень смутно, — ответил Денис.

— Серьезно? А он уже тогда был влюблен в Ольгу?

— Возможно, но только она на Матвея и не смотрела. Оля очень любила Александра и ни за что ему не изменила бы. Она всегда так тепло отзывалась о своем муже. Честно говоря, иногда мне было обидно, что Красовские были такими влюбленными, а мои родители вели себя намного холоднее. Я даже спросил у мамы, почему так, но она ответила, что все дело в возрасте, что когда ей было столько лет, как Ольге, они с отцом тоже вели себя романтично.

— А Матвей не предпринимал никаких попыток сблизиться с Ольгой до того, как Александр пропал?

— Лисенок, к чему ты клонишь? — нахмурился Денис. — Не просто так ты же завела весь этот разговор?

— Нет, я просто подумала…

Договорить я не успела, к дому подъехал какой-то автомобиль и стал громко сигналить. Ни я, ни Денис не ждали гостей, поэтому оба удивились. Власов сказал мне сидеть дома, а сам пошел посмотреть, кто пожаловал.

Из кухонного окна я увидела, как Денис открыл калитку, и к нам на участок зашел Андрей с двумя огромными сумками. Он что-то рассказывал моему возлюбленному, но Власов оставался хмурым, а потом обреченно кивнул на дом. Андрей понес сумки к веранде, а Денис остался у калитки. Я не понимала, что случилось, но чувствовала, что наш единственный выходной безвозвратно пропал. Власов заметил меня в окне и махнул, чтобы я спряталась, это мне понравилось еще меньше, но я подчинилась.

Я не видела, что происходило во дворе, но услышала, как хлопнула дверь веранды, а потом послышались шаги. Чтобы меня не заметили, я юркнула в комнату, но дверь прикрыла не до конца, оставляя небольшую щелочку, чтобы видеть, что происходит. В гостиную вошел Андрей и огляделся, а следом за ним показались Денис и… Лена.

Глава 40. На все ради тебя

Часто понятие «ревность» ассоциируется с неуверенностью в себе или недоверием к партнеру, но это заблуждение. Настоящая ревность присуща человеку как нечто естественное, словно голод или чувство жажды. Невозможно по-настоящему любить и не испытывать ревностных порывов. Я поняла это, когда в моей жизни вновь появился Власов. Долгое время я была с Костей, видным, популярным парнем, за которым всегда бегали девчонки, но меня это никогда не волновало. Тогда я думала, что все дело в доверии к нему, но ошибалась. С Денисом все с самого начала было по-другому. Я ревновала его к Лене, даже когда сама жила с Костей, ревновала и потом, когда мы сошлись, и он наконец признался мне в любви. От одной мысли, что моего Дениса любит другая женщина, я сходила с ума. С каждым днем я любила его все больше и безумно боялась потерять. Именно поэтому я, как никто другой, понимала, что чувствует Лена. Она была готова на все, чтобы вернуть бывшего парня.

Я уже час сидела одна в комнате. Лена и Андрей решили устроить Денису сюрприз в его выходной и приехали нагруженные сумками с продуктами, чтобы организовать шашлыки. Власов нашел массу причин, чтобы этого избежать, но каждое оправдание находило твердый аргумент против. Лена по-хозяйски расположилась на кухне, а Андрей собрал и установил мангал. Сидя за стенкой, я прекрасно слышала все, о чем беседовал мой парень со своей бывшей девушкой. Я убедилась, что между ними действительно все кончено, но все равно сгорала от ревности, чувствуя себя связанной по рукам и ногам, потому что не могла прекратить попытки этой женщины флиртовать с Денисом.

— Ден, слушай, я взяла с собой сменную одежду, переоденусь в комнате? — прощебетала девушка, и я всем телом напряглась, боясь, что она вот-вот ворвется сюда и застанет меня в спальне.

— Нет, Лен, комната закрыта. Там сложены вещи хозяев. Я сплю в гостиной, — нашелся Денис, и я облегченно выдохнула.

— Вот как… — разочарованно вздохнула она. — Тогда переоденусь здесь.

— Как знаешь, я пойду на улицу, чтобы не смущать.

— Ты можешь остаться. Тебя я не стесняюсь, что ты там не видел…

Я снова напряглась, прекрасно понимая, какую игру затеяла девушка. Внутри меня все сжалось в маленький болезненный комок, а перед глазами появилась картинка, как Лена эротично раздевается перед моим Денисом.

— Буду на улице, — отрезал Денис и громко хлопнул дверью.

Я подошла к окну и увидела, как он вышел к Андрею и стал помогать с огнем. Они разговаривали о ресторане и громко смеялись. Хотя смех Дениса был наигранным, его друг этого не замечал. Интересно, а раскусила бы Лена, что Власову отнюдь не весело? Сейчас мы оба были пленниками в своем доме. Неожиданно повернулась ручка, и дверь в спальню стала отчаянно биться в петлях, но замок ее удержал. Это было женское любопытство или Лена не поверила Денису, что спальня закрыта? К счастью, я заперлась изнутри, как он и просил.

Когда Андрей и Лена объявили Денису, что никуда не уйдут, пока не зажарят и не съедят все привезенное мясо, мой возлюбленный уступил и отправил обоих на улицу к мангалу. Пользуясь тем, что ненадолго избавился от непрошеных гостей, он зашел в спальню, где ждала я, и попросил подыграть. Мы условились, что пока Лена с Андреем не уедут, я буду тихо сидеть в комнате, а Денис, в свою очередь, постарается поскорее спровадить гостей. Мне повезло, что из спальни был второй вход в санузел, а дверь из гостиной мы заперли. Денис сказал Лене и Андрею, что туалет в доме не исправен, и нужно пользоваться кабинкой на улице, но даже это их не отпугнуло.

Убедившись, что Денис не соврал насчет спальни, Лена решила составить компанию парням на улице. Уже смеркалось, и комната медленно погружалась в полумрак. Я придвинула к окну стул и стала наблюдать за ребятами. Иногда Денис кидал в мою сторону обеспокоенные взгляды, он не видел меня за тюлем, но он точно знал, что я смотрю.

Рядом с мангалом Андрей развел большой костер, и теперь я могла рассмотреть в свете огня всю троицу. Меня словно ударило током, когда Лена села рядом с Денисом, взяла его за руку и всем телом прижалась к нему. Мой возлюбленный что-то сказал и хотел встать, но она не дала. Андрей, глядя на это, довольно улыбнулся и отвернулся к мангалу.

В дом стал проникать аппетитный запах шашлыка, но я не почувствовала голода. К горлу подступила тошнота, а на глаза навернулись слезы. Было настолько тошно от всего происходящего, что хотелось лезть на стенку. Вдруг я четко осознала, что Лена и Андрей правы, говоря, что я рушу жизнь Денису. Втроем они смотрелись настоящей сплоченной компанией, и, если бы не я, все так и было бы, но сейчас… Сейчас я сидела в темной комнате, глядя, как мой возлюбленный изображает веселье, как другая девушка старается обратить его внимание на себя, а их друг пытается помочь. Я была лишней в жизни Дениса, из-за меня он мог потерять все то, чего с таким трудом добился… Возможно, правильнее было бы уйти, но я не могла. Моя любовь была эгоистична, потому что я, как и Лена, была готова на все, только бы не потерять Власова.

Шашлык был готов, и ребята решили пойти в дом. Андрей остался тушить костер и прибирать на улице, пока Лена с Денисом накрывали стол на кухне. Я покинула свой пост у окна и устроилась на полу под дверью. Как бы ни было унизительно подслушивать, я не могла поступить иначе. Казалось, что так смогу удержать Лену, но только делала больнее себе.

— Денис, зачем тебе тут оставаться? — спросила она.

— В смысле? — переспросил Денис, и по голосу я догадалась, что он хмурится.

— Ездить до работы далеко, спишь здесь на маленьком диванчике, туалет на улице, а душ… Даже не представляю, как ты ухищряешься мыться, если есть только раковина в кухне.

— Справляюсь. К тому же, во «Фьюжене» есть душ, — отмахнулся он.

— Ни разу не видела, чтобы ты там мылся, — продолжала Лена.

— Ты же не можешь знать каждый мой шаг, — стал раздражаться Власов.

— Я говорю все это не для того, чтобы тебя задеть. Возвращайся ко мне, Денис. В смысле, возвращайся жить, пока твоя квартира не готова. Мы же друзья.

— Лен, это будет ошибкой. Между нами все кончено, а так мы все усложним.

Я слышала, как голос Дениса дрогнул. Было чертовски больно, что Власов не может резко отказать, порвать с Леной так, чтобы она оставила нас в покое раз и навсегда. Денис жалел свою бывшую девушку, и я не могла его осудить за это. Где-то в душе и я сочувствовала Лене. Меня мучила вина за то, что разрушила ее мечты на будущее с человеком, ради которого она стольким жертвовала. Одновременно с этим я хотела выгнать мерзавку взашей.

— Денис, ты живешь в таких условиях, что я просто не могу остаться в стороне! — возразила Лена, и послышался скрип половиц. Она подошла к Денису.

— Я живу в нормальных условиях, Лена. Думаю, не нужно напоминать, что мне приходилось довольствоваться и меньшим.

— Я просто хотела помочь, — она громко шмыгнула, пуская в ход слезы, и это сработало.

— Леночка, ну что ты? Я не хотел обидеть…

Тишина… Убийственная тишина, разбивающая мое сердце. Неужели он поцеловал ее? Неужели сдался? Я еле слышно простонала, не в силах держать боль в себе, а потом почувствовала, как саднит пальцы — я под корень сломала ногти, процарапала пол и даже не заметила, как это делаю.

— Простите! Помешал? — раздался голос Андрея, а я обрадовалась, что он появился.

— Нет, — сухо ответил Денис. — Я выйду.

Шаги. Скрип двери. Хлопок. Снова шаги. Грустный вздох Лены. Смешок Андрея.

— Ну, что? — спросил он.

— Нет. Не хочет, — с болью в голосе ответила она.

— Я не вовремя зашел, да? — виновато вопросил парень.

— Какая разница — сейчас, минутой позже…

— Но он тебя так обнимал… Лен, думаю, еще не все потеряно, мы прочистим Дену мозги. Уверен, что он уже отходит от этого рыжего помутнения.

— Ошибаешься, эта дрянь его словно околдовала!

— Но ведь они не видятся. Сама говорила, что, кроме работы, он никуда не ходит.

— И что? Со мной он словно чужой! Сам видишь, как сегодня нам не рад!

— Да, Ден ведет себя так, словно мы враги. Все из-за этой чмошницы. Она же уродина! Что он в ней нашел?

— Не знаю, у меня руки опускаются… Может быть, все бросить? Найти другого парня, кто будет ценить меня, а не променяет на детскую влюбленность? Или побыть одной? Не впервой мои отношения катятся в тартарары.

— Давай не опускай руки! Дена нужно образумить, и только тебе это под силу! Где его пиво? — вдруг спросил Андрей.

— Вон… — ответила Лена, и послышалось какое-то копошение. — Ты что делаешь?

— Немного водочки ему не повредит, — усмехнулся парень. — Когда Ден захмелеет — действуй, а там разберемся.

Опять хлопнула дверь. Денис вернулся, и, кажется, не заметил, что Андрей подмешивал водку в его пиво. Они сели за стол, послышался звон посуды, комплименты Андрею за мясо и Лене за салат. Потом пошли тосты… Постепенно голос Власова менялся, он стал растягивать слова, срываться на высокий или, напротив, низкий тембр. Он пьянел. Я слышала, как открывались новые и новые бутылки пива, откупоривалось вино, как громко смеялась Лена, как поддерживал ее смех Денис. Обо мне он забыл…

В комнате вдруг стало слишком холодно, и я сняла с кровати одеяло и, укутавшись в него, села на пол, облокотившись головой о дверной косяк. Меня трясло, было ощущение, что я теряю Дениса, но ничего не могу с этим поделать.

— Ребят, спасибо за все, — заплетающимся языком проговорил Власов. — Вызову вам такси. За руль Андрюхе нельзя.

— Ден, давай у тебя останемся? Куда ехать в такое время? — сказал Андрей, и мне стало еще холоднее. Затекла шея, свело ноги, но я не пошевелилась.

— Нет, ребят. Сами видите, у меня тут не хоромы… Еще убираться надо.

— Ладно, вызывай.

Я слышала, как Денис вышел с телефоном на веранду, а в это время Андрей сообщил Лене, что собирается уехать без нее и оставит девушку наедине с другом. Если бы не ресторан Дениса, я бы ни секунды больше не стала бы отсиживаться в комнате, но была вынуждена быть безмолвным свидетелем событий, которые могут обернуться крахом моей любви. По щекам катились слезы, и так хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Вдруг завибрировал мой телефон. Я испугалась, что они услышат, но напрасно, им было не до меня.

Это было сообщение от Дениса. Он не забыл обо мне, и я сквозь слезы улыбнулась. Возлюбленный писал, что мне нужно недолго потерпеть, просил прощения, что на весь день меня запер, обещал скорее отправить гостей в Москву и говорил, что любит. Только ради этого признания я могла высидеть в темноте и взаперти еще несколько часов. Все, что угодно, только бы он был со мной… Только нужно было предупредить Дениса! В ответ на его сообщение я написала про план Андрея, но только мое СМС осталось непрочитанным, а Денис вернулся к ребятам.

— Минут через тридцать подъедет, — сказал он и я услышала, как он сел на диван. — К нам тут ехать не близко. А на твоей машине, Андрюх, завтра приеду в ресторан, так что не беспокойся.

— Хорошо, — отмахнулся Андрей и перевел тему, заговорив про новую программу субботних ночей во «Фьюжене».

Прошло какое-то время, как мне показалось, куда больше получаса, но такси все не было. Андрей сказал, что выйдет на улицу покурить и заодно дождется машины. Лена и Денис остались вдвоем. Они перекинулись парой слов и замолчали. Я не могла разобрать, что у них происходит. В комнате было тихо, и это настораживало. Я придвинулась ближе к двери и прислонилась к ней ухом. Тишина, только какой-то негромкий шелест и снова тишина. Сердце бешено забилось, я чувствовала что-то нехорошее… Вдруг тишину нарушил громкий вздох Дениса, более похожий на стон, и мой мир рухнул. Я вскочила на ноги, запустила руку в свои волосы и сильно сжала их в кулаке, желая причинить себе боль.

— Лена! — прокричал Денис. — Какого?..

— Тебе же нравится… — она сказала это явно улыбаясь. — И всегда нравилось, когда я так делала. Денис, я знаю тебя, знаю твое тело…

— Прекрати! Где же это чертово такси?!

Денис ушел из дома громко хлопнув дверью, я подбежала к окну и увидела, как он решительно направился к калитке, но Андрея нигде не было. Он достал телефон и, видимо, только сейчас увидел мое сообщение.

Денис:

Короткий и ясный ответ, но он не мог меня успокоить. Я понимала, что Денис был не виноват в том, что случилось в гостиной, что все это дело рук Лены, но не чувствовала облегчения. У меня не было сил выносить все это, и я забралась на кровать и укрылась одеялом с головой, но только все равно слышала, как Власов вернулся в дом, как к нему подошла Лена и стала что-то щебетать.

— Нет, Лен! Я уже вызвал тебе такси!

— Денис, но ведь ты все еще что-то ко мне чувствуешь! Мы же можем снова попробовать! — Лена перешла на крик и теперь даже подушка на ухе не спасала от их ссоры, слышать которую я не хотела.

— Я все сказал! — отрезал Денис.

— Если бы это было так, то твое тело бы не отзывалось на мои ласки, — громко и одновременно с придыханием сказала Лена, заставляя меня вгрызться зубами в матрац, чтобы не закричать. — Ты моментально возбудился, стоило мне только провести язычком, а когда взяла в рот…

— Замолчи! Я уснул! Это не более чем физиология!

— Если бы не хотел, то он бы не встал!

Денис что-то прокричал в ответ, но я уже не разобрала его слова. Я была в темной комнате, где с трудом могла различить предметы в свете уличного фонаря, и теперь эти полутени словно закружились вокруг меня. Если ад на самом деле существует, то я оказалась в нем.

Они перестали ругаться. Потом послышался звон мобильного Власова, и он объявил Лене, что приехало ее такси. Она ничего не ответила и молча ушла. Обиделась. Денис не пошел ее провожать, но и ко мне не спешил. Я слышала, как он стал убираться в гостиной и кухне, а потом отпер дверь в ванную и пошел в душ.

Я лежала в кровати и притворялась спящей, когда Денис пришел ко мне. Он сел на пол, облокотившись спиной о кровать и долго молчал. Мне был виден только его затылок, а так хотелось взглянуть в глаза, чтобы понять его чувства. Он молчал. Я тоже.

На подоконник села птица, ударила клювом в стекло и улетела. Пошел снег. Старая труба сдавленно загудела, гоняя горячую воду в батарее. Денис заговорил.

— Завтра встречусь с представителем «Алма-групп» и подпишу документы.

— Ты… ты уверен? Денис, они же требуют семьдесят пять процентов!

— Алис, — Денис щелкнул выключателем ночничка и повернулся ко мне, — ты же все слышала и поняла, что случилось.

Я не смогла ответить. Он смотрел мне в глаза, но этим словно отбирал возможность говорить. Слова застряли в горле, и я хотела отвернуться, но он не дал, удерживая мое лицо за подбородок.

— Алиса, у меня и в мыслях ничего подобного не было! Я уснул и не почувствовал, как Лена… То что случилась такая реакция — не более, чем физиология, она тут ни при чем, — жестко сказал он, до боли сжимая мой подбородок пальцами.

— Ты делаешь мне больно, — прошептала я.

— Ты сделаешь мне больнее, если усомнишься.

— Я не сомневаюсь. Я тебе верю.

Денис отпустил подбородок, но только затем, чтобы этой рукой ухватить мои волосы на затылке. Он притянул меня и чуть ли не с рычанием, как дикий зверь, впился в губы, целуя так, словно пытался высосать через рот мою душу. Он был несдержан, рассержен и груб, но я позволяла ему быть таким, потому что больше всего хотела чувствовать, что принадлежу ему. Денис уже был на кровати, навис надо мной и, не церемонясь, сдвинув мои трусики, резко и без подготовки вошел. Я теснее прижималась к нему, раскрываясь сильнее, чтобы он мог проникнуть еще глубже, пронизать меня насквозь, окончательно сделать частью себя, полностью зависящей от него. Хотя куда больше? Теперь я точно знала, что без него мне не жить.

Мы лежали рядом, все так же тесно прижавшись друг к другу, словно боясь лишиться нашего общего тепла. Это был до невозможности странный момент, словно затишье между мировыми войнами, когда все так устали от кровопролитных боев, потерь, лишений и наслаждались недолгим миром, зная, что грядет новая, еще более страшная война.

— Лисенок, я подпишу договор с «Алма-групп», — снова сказал Денис.

— Я не хочу, чтобы ты потерял ресторан, — прошептала я.

— А я не хочу потерять тебя.

Утром Власов созвонился с представителем «Алма-групп» и договорился о встрече вечером. Он не хотел оставлять меня одну, но был вынужден уехать во «Фьюжн», правда, придумал кое-что, чтобы поднять мне настроение. Денису удалось уговорить Ольгу отпустить ко мне Милу и даже с ночевкой. Красовская была счастлива провести время со мной, а заодно прогулять на следующий день школу. Не долго думая, девчонка заявилась ко мне с мешком сладостей и бутылкой вина.

— Кто тебе продал алкоголь? — нахмурилась я, рассматривая недешевое марочное вино.

— А кто сказал, что мне его продали? У отчима сперла. Все равно у него валом алкоголя.

— Нет, так дело не пойдет. Вернешь ему! — строго сказала я.

— И не подумаю. Ден сказал, что ты хандришь и надо поднять тебе настроение. Так что будем пить! — не унималась Красовская.

— Я не собираюсь спаивать ребенка.

— Во-первых, я не ребенок, а во-вторых, пить будешь ты. Мне и бокала хватит, а вот тебе стоит как следует хряпнуть, — подмигнула Мила и стала шарить по ящикам в поисках штопора. Как только девчонка его нашла, то выхватила у меня из рук вино и ловко его открыла. — Так куда Ден сегодня намылился? Сказал, что приедет поздно.

— Нашел инвесторов, которые согласны погасить долги перед банками, — ответила я, вдыхая приятный винный аромат.

— Так это круто! Значит, ресторан будет его, и вам не придется прятаться!

— Не знаю, Мил, мне это все не нравится. Они хотят семьдесят пять процентов ресторана…

— А что за контора-то?

— «Алма-групп». Инвестиционная компания, занимается ресторанами.

— Ммм… — задумчиво протянула Мила. — Надо бы справки о них навести.

— Денис вроде узнавал. Ничего особенного. Вкладываются в успешные заведения, потом получают с них деньги.

— Ну, некоторым людям не обязательно знать, что там ничего особенного. Допустим, мы ничего не узнавали про этих «Алма-групп», — вызванивая кого-то с мобильного, проговорила Красовская. — Алло, Кость?! Кость, у нас важное и срочное дело!

— Мила! — шикнула я, понимая, что девчонка только нашла повод позвонить Косте.

— Как это у кого? У меня и Алисы. Точнее даже у Алисы. Ден собирается передать половину ресторана компании «Алма-групп», а мы не знаем…

— Мила! — снова попыталась одернуть Красовскую я, но она только спряталась от меня под стол, как нашкодившая первоклашка.

— Спасибо, Викинг! Будем ждать звонка!

— Мила, зачем ты это сделала? — недовольно вопросила я, когда она наконец выползла из своего укрытия.

— Алиска, мы всего лишь хотим убедиться, что твой ненаглядный не влипнет в историю. Ничего больше, — невинно хлопая глазками, заявила она.

— Я же тебе уже говорила, что Денис наводил о них справки…

— Где? В Интернете? Ха! Если у них рыльце в пушку, надо копать глубже. Вот Викинг через свои каналы все сможет выяснить. Сама знаешь, какие у него связи.

Мила была права, Костя мог навести справки об этой компании, и мне самой надо было к нему обратиться. Девчонка гордо вздернула носик и довольная собой уселась на стол с бокалом вина.

— Лучше расскажи, из-за чего ты в депрессии. Ден сказал, что тебе нужна поддержка.

Я посмотрела на девочку, которая в свои шестнадцать была куда более зрелой, чем я. Может быть, не стоило говорить о подобных вещах с подростком, но я все ей выложила просто потому, что не могла держать в себе.

— Вот сучка! — заключила Мила. — Ясно же как день, что бесится, потому что понимает, с Деном ничего не светит.

— Неважно, Мил, сейчас нужно решить все с рестораном, тогда мы сможем быть с Денисом открыто.

— Как это неважно? Она практически изнасиловала твоего парня. Да-да, подруга, иначе это не назовешь! За такое можно заявить на нее в полицию!

— Мил, не заставляй меня жалеть о том, что тебе все рассказала!

— Нет уж, ты послушай меня, эту Лену надо поставить на место! С тобой Дену встречаться нельзя — пусть! Я к ней пойду. По поводу меня никаких запретов не было. Скажу, что я — новая девушка Власова, а ей нужно держаться подальше от моего парня.

— Тогда она напишет заявление на Дениса за совращение детей, — усмехнулась я.

— Но, Алиска, я могу…

Мила не договорила, потому что у меня зазвонил мобильный, высвечивая на экране вызов от Кости. Девчонка разочарованно вздохнула и пробормотала что-то про то, что Викинг должен был звонить ей, а не мне.

— Алло, — ответила я, усмехнувшись ее глупой обиде.

— Элис, твой Денис, надеюсь, не подписал бумаги с «Алма-групп»? — сходу спросил Воронов.

— У них встреча вечером, а что?

— Нужно его остановить, если не хочешь, чтобы он влип в неприятности.

— О чем ты? — заволновалась я.

— Все рестораны, которые принадлежат их холдингу так или иначе связаны с отмыванием денег. Если Денис подпишет с ними договор, то «Фьюжен» станет их очередной точкой, и если что, ответственность падет на Власова. С его судимостью сама понимаешь, каковы его шансы оправдаться.

— Спасибо, Кость.

Я сбросила вызов, даже не попрощавшись, и стала звонить Денису, но его телефон не отвечал. На часах было шесть, а встреча с представителем «Алма-групп» была запланирована на семь тридцать. У меня было полтора часа, чтобы перехватить Дениса.

— Я еду с тобой! — решительно заявила Мила, когда я стала собираться. Такси должно было подъехать с минуты на минуту.

— Нет, Мил, подождешь меня дома.

— Вот еще. Я еду, и не спорь!

— Хорошо, — не желая тратить время на малявку, сдалась я.

— Вот правильно. Викинг подъедет сразу туда, кстати, просил прислать ему точный адрес.

— Викинг?

— Конечно! Мне пришлось поставить его в известность, мало ли что…

— Мила!.. — простонала я, представляя, каким веселым будет вечер, когда мы втроем явимся на встречу Дениса с «Алма-групп», чтобы сорвать сделку.

Глава 41. Зимний город

Снег большими мокрыми хлопьями падал на лобовое стекло и тут же исчезал под старательно работающими дворниками. Такси мчало что было мочи, а мы с Милой, устроившись на заднем сиденье, мысленно старались подогнать автомобиль. Денис все еще был недоступен. Я не знала номера его рабочего мобильного телефона, а личный он, судя по всему, отключил. Мила даже позвонила в ресторан, но там ей сообщили, что Власов уехал на встречу с поставщиком, а оттуда и должен был выдвинуться в ресторан к инвесторам.

— Алиска, если честно, то я не думала, что Ден вляпался в историю, — вздохнула Мила. — Я хотела только Викингу позвонить…

— Это я уже поняла, — недовольно сказала я. — Мил, он же все равно не посмотрит на тебя. Ты же для Кости еще ребенок. Да и просить его выяснять что-то про инвесторов Дениса… Какой в этом смысл?

— О… — довольно протянула она. — Смысл в этом есть! Викинг все еще любит тебя, а тут я лишний раз напомнила, что ты с Деном, да еще и все так серьезно…

— Подожди, так ты использовала эту ситуацию, чтобы досадить Косте? Настроить его против меня?

— Алиска, ну чего ты? Нет, конечно! Я не хотела его настраивать против тебя и уж тем более, делать больно Викингу. Просто мне нужно, чтобы он перестал питать надежды на твой счет, а тут еще я такая заботливая…

— Мила! Так поступать — это низко! — разозлилась я.

— Низко опаивать бывшего и пытаться сделать ему минет против воли, а я же оказалась полезной вам с Деном, и, надеюсь, Косте помогу тебя скорее забыть.

Прямолинейность Милы обезоруживала. По идее, следовало на нее обидеться, но почему-то у меня не получалось. Возможно, дело в том, что она действительно не хотела причинить нам зла. Тем не менее, потакать ее стараниям соблазнить Воронова я не собиралась.

— Если любишь человека, то стараешься делать ему добро, а не плести интриги, — нравоучительно произнесла я, на что девчонка только закатила глаза.

— Это только в романах Джейн Остин или каких-то тупых сериалах все такие гордые, добрые и честные, а потом бац — в них влюбляются. В жизни все не так. Иногда надо быть стервой, строить ловушки, убирать соперников, чтобы добиться цели. Алиска, ты классная, но такая тютя! Сколько ломалась до того, как с Деном сошлась?

— У нас сложная история, ты же знаешь.

— На самом деле, ничего сложного в жизни нет. Сложно — это математическое уравнение или моя дурацкая физика за десятый класс. В жизни все просто, только люди почему-то любят все усложнять.

Я задумалась над словами Милы, которые на первый взгляд казались по-детски наивными, но ведь в чем-то она была права. Мы часто сами усложняем свою жизнь, боимся говорить правду, боимся действовать, загоняем себя в рамки, которые сами и придумали.

— Ты же все равно не соблазнишь Костю, даже если он окончательно выкинет меня из головы, — вздохнула я.

— Почему? Думаешь, дура силиконовая меня сделает?

— Да как ты не поймешь? Дело не во мне и не в Лидочке! Тебе — шестнадцать, Косте — двадцать четыре. В его возрасте нужны не платонические отношения…

— Ну, это не проблема. Шестнадцать — возраст согласия, а я совсем не прочь с Викингом…

— А вот он прочь!

— Ну, это мы еще посмотрим, — ехидно проговорила Красовская, откинувшись на спинку сиденья.

Мы доехали до МКАДа, где нас уже ждал Костя. Расплатившись с таксистом, мы с Милой пересели в автомобиль Воронова и помчались к Чистым прудам. Я не знала название ресторана, в котором была встреча Дениса и инвесторов, но Косте узнать его не составило труда. Опять благородный Викинг нас спасал.

— Элис, я поражаюсь Власову! Как он мог согласиться на сделку с этими людьми?! Почему не проверил их? — возмущался Костя, а я отмалчивалась, чувствуя себя нашкодившим ребенком. — Почему вообще он стал бросаться в омут с головой?

— Ты не знаешь всех обстоятельств, — прошептала я.

— Каких обстоятельств? Что такого могло случиться, чтобы Денис сам решил отдать больше половины ресторана неизвестно кому?

— Неважно, — ответила я.

— Его бывшая приехала к ним домой, пока Алиска пряталась в спальне, подпоила Дена и попыталась сделать ему минет, — встряла Мила.

— Что?! — Костя бросил на меня гневный взгляд, и я снова отвернулась.

— Мила все тебе рассказала, давай не будем об этом больше, — пробормотала я.

— Хорошо, — сдался Воронов, но я видела, как он зол.

Мы подъехали к Чистопрудному бульвару и притормозили у ресторана. Это оказалось дорогое заведение из тех, в которое так просто не попасть, но для Воронова это не было проблемой. Он вышел, открыл мне дверь и подал руку. Милу Костя проигнорировал, и девчонка сама выбралась из машины.

— Он должен быть уже там, — нервно отстукивая каблучком по асфальту, сказала я. — Нужно скорее идти.

— Стой, — Костя за руку удержал меня. — Это не простые люди, ты не можешь просто так к ним ввалиться и заявить, что против подписания договора.

— И что ты предлагаешь?

— Нужно выманить Власова на улицу, а здесь уже с ним поговорить, — ответил Костя.

— Но как выманить Дениса? Его телефон все еще отключен…

— Есть идея, — подмигнул Воронов.

Затея Кости была безумна и не понравилась ни мне, ни Миле, а реакцию Дениса было страшно предположить. Вот только не было времени придумывать что-то иное. Мы решили зайти в ресторан вдвоем с Костей и разыграть перед Денисом спектакль нашего воссоединения, чтобы Власов послал к черту инвесторов и пошел за нами с Вороновым. Мила надулась, что ее оставили не при делах, но ее обожаемый Викинг категорично запретил ей идти за нами.

Костя опустил ладонь мне на талию и улыбнулся так, как улыбался когда-то. Какая же глупая была затея изображать пару. Старые раны вновь стали кровоточить. Было неловко нам обоим, но ни я, ни Костя не отступили. Мы вошли в ресторан и сразу сообщили хостесу, что лишь выпьем вина в баре. Я окинула взглядом зал и сразу увидела Дениса, а вот он меня не заметил. Мы с Костей устроились за барной стойкой так, чтобы нас было нетрудно заметить, и заказали по бокалу «Пино нуар», сразу за него расплатившись.

— Он не смотрит? — спросил Воронов, который сидел спиной к Денису.

— Нет, — досадливо произнесла я, выглядывая из-за Костиного плеча.

— Ничего…

Костя положил локоть на стойку и специально столкнул блюдце с орешками, которое в качестве комплемента принес бармен. Молоденькая официанточка тут же засуетилась рядом, бармен уверил, что все в порядке и принесет нам новую закуску, но главное, что Денис нас заметил.

Власов нахмурился и бросил в нашу сторону такой грозный взгляд, что мое сердце пропустило удар. Тем не менее, я сделала вид, что сама не увидела Дениса и натянуто улыбнулась Косте, а Воронов ласково провел ладонью по моей щеке. Все было как раньше, еще мгновение — и он бы меня поцеловал, но я резко дернулась. Сейчас мне уже казалось, что весь этот спектакль не для Дениса, а из-за желания Кости снова почувствовать меня рядом, но на размышления не было времени — Власов шел к нам.

— Кость, он идет, — испуганно сказала я, и Воронов, ничего не ответив, взял меня за руку и повел к выходу.

— Что?! — у входа к нам подлетела Мила.

— Сейчас выйдет, — бросил Костя.

Он так и не отпустил моей руки, хотя я пыталась ее отдернуть. Костя держал меня так крепко, словно таким образом мог не дать мне снова уйти к Денису. Опять я подумала о том, какой плохой была идея устраивать весь этот спектакль.

Денис практически снес дверь и в два шага оказался рядом со мной и Костей. Он замахнулся, но Воронов успел увернуться от удара. Я моментально встала между мужчинами, и только это остановило попытку нового удара. Мила подлетела к Косте и попыталась повиснуть на нем, громко вереща, что он не виноват, но Викинг только отстранил ее от себя.

— Какого черта ты лапал мою девушку?! — прокричал Денис.

— Он не лапал! Денис, прошу тебя, успокойся, мы только хотели выманить тебя на улицу! — протараторила я, упираясь ладошками ему в грудь, стараясь сдержать его порыв подраться с Костей.

— О чем ты?! Выманить?! Зачем?! — опешил Власов.

— Денис, ты же не подписал контракт? — взволнованно вопросила я.

— Нет.

— Не подписывай, Костя узнал про «Алма-групп», они отмывают деньги с помощью ресторанного бизнеса!

— Костя?! Какого черта Костя лезет не в свое дело?! — снова взъелся Денис и шагнул к Воронову, но я успела ухватить его за руку.

— Это я ему позвонила, — вступилась Мила.

— Слушай, меня меньше всего заботит то, какие глупости ты творишь, но Элис мне дорога, и я не хочу, чтобы она снова страдала из-за тебя, — опять отстраняя от себя Милу, сказал Воронов. — Эти люди не чисты на руку, подпишешь с ними контракт — сам влипнешь. Мне вообще странно, как ты не выяснил, чем промышляет эта «Алма-групп».

— Послушай, Константин, моя девушка тебя заботить не должна. Из-за меня ей страдать больше не придется, если ты не станешь лезть в наши дела! А с «Алма-групп» я разберусь сам. Тебя это не касается, — Денис взял меня за руку и дернул в свою сторону, тут же вставая передо мной, закрывая от Кости, словно он мог причинить мне вред.

— Повторяю, меня не волнует то, что творишь ты. Меня беспокоит только то, что может навредить Элис.

— Я не позволю никому и ничему навредить ей, и если пошел на сделку, значит, у меня были основания, — отчеканил Власов, и горькое осознание правды, которую я по наивности не видела, больно кольнуло в сердце.

— Денис, так ты знал? Знал, что они отмывают деньги, и решил подписать с ними документы?

— Лисенок, не забивай голову ерундой, — он притянул меня к себе и по-хозяйски обнял, демонстрируя Косте, что я теперь принадлежу ему. Ирония судьбы, повторение истории или месть? Не важно. Мне стало так же неприятно, как когда подобную показуху устраивал Воронов.

— Прекрати, — я оттолкнула от себя Власова. — Ты все знал и решил отдать свой ресторан неизвестно подо что?

— Я бы не отдал ресторан. «Фьюжн» останется полностью моим, а эти люди покроют долги перед банком за возможность несколько раз в месяц проводить через кассу свои платежи.

— Я думал, что ты просто идиот, а оказалось, что все куда хуже! — глядя на Дениса сверху вниз, сказал Костя, и мне совершенно не понравился его тон. — Ты действительно уголовник.

— Не смей так говорить про Дениса! — отойдя от Власова, я шагнула к Косте.

— Элис, я оставил тебя ему, ушел в сторону, потому что хотел тебе счастья, но теперь сильно сомневаюсь, что этот человек сможет сделать тебя счастливой.

— Не тебе меня судить, мажоришка! — процедил Власов и снова утянул меня себе за спину. — Я сказал, что об Алисе можешь не беспокоиться, ее в обиду не дам. Тебе легко кидаться пафосными словами про честность, закон и прочую чушь. У тебя всю жизнь было, что пожелаешь. Тебе невдомек, что реальность куда хуже твоего сладкого существования. Хочешь жить — умей вертеться. Думаешь, я пошел к этим людям только из-за денег? Потому, что это самый простой выход?

— Перестань! — не выдержала я и заплакала, как девчонка. — Перестань, Денис! Если ты думаешь, что мне нужны такие жертвы, ты ошибаешься!

— Ошибаюсь?! Ошибаюсь, Алиса?! Я видел вчера твое лицо, видел, как ты просветлела, когда сказал, что соглашусь на сделку!

— Но я не знала… Ты не говорил…

— О таких вещах не говорят, Лисенок, — горько усмехнулся он. — Как ты это представляешь? Я приду домой и скажу, что новые инвесторы предложили мне отмывать через «Фьюжн» деньги, поэтому я отказался? Я решил, что куда проще сказать, что им нужна львиная доля.

— Так они не требовали от тебя части ресторана?

— Нет, зачем? Если что пошло бы не так, то все свалили бы на меня, но я бы обязательно что-нибудь придумал, но для начала бы получил свой ресторан обратно.

— Все-таки ты идиот! — вздохнул Воронов. — Ни хрена бы ты не придумал. Ты хоть понимаешь, что это за люди?

— Не сразу, но я бы вернул им долг, на этом бы мы и расстались, — возразил Денис.

— С такими людьми не расстаются мирно.

— Денис, откажись от сделки, — взмолилась я.

— Лисенок, ты понимаешь, о чем просишь? — он взял мое лицо в ладони и посмотрел в глаза, стирая большими пальцами слезы со щек. — Я не знаю, когда получится найти кого-то, кто будет готов покрыть кредиты.

— Неважно, подождем, сколько будет нужно. Я смогу, обещаю…

Совсем рядом послышались мужские голоса, и кто-то возмущенно позвал Дениса. Я обернулась и увидела тех людей, с которыми Власов был в ресторане. Это были самые обычные мужчины средних лет, двоим около сорока, а третьему где-то под пятьдесят. Глядя на них, я бы не могла и предположить, что они занимаются чем-то противозаконным.

— Денис Сергеевич, мы конечно все понимаем, но некрасиво заставлять нас столько ждать! — заголосил тот, что был постарше.

— Да. Время, как говорится, — деньги, — вторил второй.

— Прошу прощения, что был вынужден так удалиться. Возникли некоторые проблемы личного характера, — покосившись на Костю, процедил Денис.

— Но теперь все улажено? Мы можем возвращаться к нашему разговору? — поинтересовался третий.

— В этом нет надобности, господа, — вздохнул Власов. — Я благодарен вам за столь щедрое предложение, но обстоятельства изменились, и я вынужден отказать.

— Вот как? — удивился старший из троицы. — Что ж, Денис Сергеевич, дело ваше. Думаю, вы понимаете, что вряд ли получите от кого-то подобное предложение?

— Да, и за это вам очень благодарен, — ответил Денис.

— Ну, раз вы это сознаете… — развел руками мужчина. — Второй раз мы подобного уже не предложим. Ваш отказ мы уважаем.

— Спасибо.

Тот, что был старше, шагнул к нам и протянул Денису руку, которую он пожал. То же повторили и остальные два мужчины, после чего все трое удалились в сторону парковки.

— Это было правильное решение, — нарушил образовавшуюся тишину Воронов.

— Не тебе решать, что правильно или нет. Я отказал, чтобы моя Алиса не переживала, — огрызнулся Власов.

— Какая разница! — не выдержала я. — Главное, что мы не вляпались во что-то противозаконное. Остальное — решим.

— Да, парни, кончайте ссориться! Все же хорошо кончилось, — встряла Мила, которая все это время пыталась повиснуть на Косте и, в конце концов, ей это удалось.

— Слушай меня внимательно, — в очередной раз выпутываясь из объятий девчонки, прошипел Костя, с ненавистью глядя на Дениса. — Еще один проступок — Элис больше не увидишь.

— Это ты меня послушай, не отвяжешься от моей девушки — пожалеешь!

— Хватит! — прокричала я, чувствуя, как снова на глаза наворачиваются слезы. — Я не вещь, чтобы за меня решали. Я сделала выбор. Я с тобой, — ткнула пальцем Денису в грудь, — но Костя мой друг, мой самый близкий и родной человек. Ты сам знаешь, что он для меня сделал. Этого не изменишь!

— Думаю, сейчас нам лучше разойтись по домам, — шумно выдохнул Воронов. — Хватит на сегодня сцен.

— Ты же нас развезешь? — неожиданно смущенно поинтересовалась Красовская. — Мы все без машины.

— Отвезу.

— Кость, будь добр, отвези Милу домой, а мы с Денисом прогуляемся, — я подошла к Воронову и постаралась по-доброму улыбнуться, но мне показалось, что это больше походило на нервный оскал. — Мил, — обратилась к девчонке, — устроим девичник в другой раз?

— Хорошо, Алиска, — вздохнула Мила. Наигранно вздохнула, ведь по блеску в ее глазах стало понятно, что она рада проехаться в машине с обожаемым Викингом.

Легко кивнув мне и проигнорировав Дениса, Костя направился к своей машине. Мила засеменила за ним. Дождавшись, когда ребята уедут, я повернулась к Власову, боясь, что сейчас разразится ссора, но вместо скандала, он притянул меня к себе и беспардонно, не стесняясь того, что мы на улице, поцеловал.

— Не смей больше играть моими чувствами! Не смей обжиматься с другими, — практически прорычал он.

— Я же уже объяснила, что у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, а этот спектакль твой бывший женишок устроил, чтобы меня позлить. Думаешь, не понял?

— Перестань! Я не желаю обсуждать Костю! В отличие от твоей Лены он не ведет грязных игр!

— Сегодня я хотел освободиться от нее, но ты мне не дала.

— Конечно! Меньше всего на свете мне нужно, чтобы ты ставил себя под удар.

— Иногда это необходимо. Я — мужчина, и на мне ответственность за нас двоих. Лисенок, не стоит тебе лезть во все это. Сидела бы дома, болтала с Милой — меньше нервов бы потратила, — Денис шагнул ко мне, но его слова, как током ударили, и я отшатнулась.

— Неужели ты не понимаешь? Черт, ты ничего не понимаешь!

Хотелось провалиться на месте, рассыпаться на молекулы, перестать существовать. Я резко развернулась и быстро, как только позволяла больная нога, зашагала в сторону Чистопрудного бульвара. Мне требовался воздух. Сейчас я остро нуждалась в одиночестве.

Бульвар был парадно украшен к новогодним праздникам. Яркие разноцветные гирлянды оплетали деревья. Ледяные фигуры красовались в центре пешей зоны. Горстки молодых людей — студентов и недавних выпускников вузов оккупировали лавочки. Было ощущение праздника, вот только на душе скребли кошки. Во рту чувствовалась горечь, и так хотелось снова разрыдаться, но чувство стыда заставило меня взять себя в руки. Я прошла пруд, перешла через площадь Покровских ворот и вышла на Покровский бульвар. Я словно перенеслась в детство. Снова мой район, где-то вдалеке уже маячил родной дом, и опять одиночество, «никемнепонятость» и осознание собственной никчемности. Пройдя очередную шумную компанию, я села на лавочку, подняла голову к небу и прикрыла глаза, позволяя острым снежинкам падать на лицо.

— Прости меня, Лисенок, — совсем рядом проговорил Денис, а я ведь даже не слышала, как он шел за мной. — Лисенок?..

Отвечать не хотелось, но в то же время я чувствовала острую нужду в нем. Власов сел рядом, я не видела, но слышала, как напряглись под ним доски лавочки, а потом легкое шуршание — придвинулся ко мне.

— Лисенок?.. Прости… Я боялся тебя потерять. Ты мне очень нужна.

Слова, являясь всего лишь набором букв, произносимыми слогами, на самом деле имеют колоссальную силу. Слова, которые сказал Денис, вытравили из сердца обиду, заставляя снова поверить ему и окончательно сдаться. Я открыла глаза и посмотрела на Власова. В свете уличных фонарей его темные зрачки казались бездонными, черные волосы, с затерявшимися между них снежинками были небрежно растрепаны, а пухлые, по-женски красивые, губы чуть приоткрыты, словно с них вот-вот сорвется какое-нибудь слово. Для меня Денис был самым прекрасным мужчиной на свете, и даже чересчур длинный нос с небольшой горбинкой не портил черт его лица. Я провела кончиком указательного пальца по контуру его нижней губы, опустила его на щетинистый подбородок и чуть нажала на небольшую ямочку.

— Ты тоже мне нужен. Без тебя я больше не смогу, — прошептала я, чувствуя неожиданное умиротворение. Как же было хорошо рядом с Денисом…

— Пойдем домой, Лисенок? — улыбнулся он, закидывая мне на плечо руку и притягивая к себе.

— Нужно вызвать такси. На транспорте уже не доехать.

— Нет, пойдем к нам домой. Мы же совсем рядом.

Держась за руки, мы дошли до нашего дома на Яузском. Впервые мы входили в подъезд, имея право быть вместе, но все равно я чувствовала стыд, словно делала что-то неправильное. Под суровым взглядом консьержки, точно не ожидавшей увидеть такую пару, мы направились мимо лифта к лестнице. Нога ныла после непривычно долгой ходьбы, но я не стала говорить об этом Денису. Как когда-то давно, мы поднялись на лестничный пролет, и он, подхватив меня под подмышки, усадил на подоконник, а сам устроился между моих ног. Мы целовались, как школьники, не боясь перебудить соседей. До квартиры мы дошли нескоро. Следующим утром Денис перевез из Подмосковного дома наши вещи.

На часах была половина одиннадцатого. По телевизору на всех каналах шли праздничные шоу, миллионные повторы «Иронии судьбы» и костюмированные выступления динозавров отечественной эстрады. Как ни странно, но на этот Новый год мне хотелось, чтобы шумел телевизор, пока я резала салатики. Последние годы я отмечала праздник с Костей, нашими родителями, а потом в ресторане с его друзьями, но сейчас все было по-другому. Я чувствовала, что начинается не просто новый календарный год, наступает новый этап моей жизни!

Прошел почти месяц, как мы с Денисом переехали в его квартиру в Москве. Хотя ремонт был еще не окончен — стены так и стояли без обоев, а потолок не был побелен — нам было хорошо и уютно в нашем, а не чужом доме. Мы все еще скрывали наши отношения, «Фьюжн» так же принадлежал Лене, и Денису приходилось работать днем и ночью, но что-то между нами переменилось к лучшему. Возможно, нам нужна была ссора, чтобы яснее понять, как мы нужны друг другу, возможно, все дело во времени, но мы постепенно становились по-настоящему близкими людьми. Даже подружились с новыми соседями.

Квартиру моих родителей снимали две семьи — бездетные супруги Анна и Артем и Раиса, женщина средних лет с дочерью-подростком. Не зная нашу историю, они восприняли нас самой обычной молодой парой, и это было здорово.

Я все еще подрабатывала юристом по удаленке, но моего ничтожного заработка хватало разве что на квартплату. Нога практически не беспокоила, поэтому я вплотную занялась поиском нормальной работы, вот только в преддверии Нового года рынок вакансий значительно оскудел, и пока ничего не удавалось найти. Денис меня поддерживал, уверяя, что это временные трудности. Его заработка нам двоим хватало, но я понимала, что жить на его деньги — значит, откладывать свою свободу от Лены. К счастью, бывшая моего парня больше ему не докучала.

После той неудачной попытки соблазнить Дениса Лена умерила свой пыл. Она реже появлялась в ресторане и даже стала избегать Власова. Конечно, я не верила, что ее чувства так быстро остыли, но надеялась, что девушка все же осознала, что их с Денисом расставание было окончательным. На этот счет я несколько успокоилась, но появился иной повод для волнения — Костя, с ним мы стали общаться втайне от Дениса.

Учитывая их ссору с Власовым, Костя предложил оставить в секрете наше общение. Мне показалось, что это лучший выход, именно поэтому я и не призналась Денису, что мы затеяли небольшое расследование гибели его родителей. Пока нам не удалось что-то выяснить, только какие-то общие сведения, которые никак не пролили свет на загадку. Единственным важным открытием стало нахождение сейфа в квартире. Он оказался врезан в ту самую стену, которая не была предусмотрена в плане квартиры. Еще в первый раз, когда я оказалась у Дениса в гостях, обратила внимание, что эта стена — дополнительная надстройка, ведь в нашей квартире такой не было. Сейчас сейф пустовал, а раньше, как сказал Денис, в нем хранились документы, деньги и драгоценности. Как бы между делом я поинтересовалась у возлюбленного про те самые фамильные ценности, но он лишь отмахнулся, сказав, что у мамы было много дорогих украшений.

Я заправила традиционный «Оливье» и убрала его в холодильник как раз вовремя. Телефон пронзительно запищал, и я, вытерев руки о кухонное полотенце, поспешила ответить.

— Лисенок, я уже еду. Тут пробки, конечно, но постараюсь приехать в начале двенадцатого, — весело сообщил Власов.

— Жду тебя, милый. Позвони на подъезде, чтобы я накрыла стол.

— Хорошо.

На новогоднюю ночь весь «Фьюжн» арендовала московская финансовая компания, которая решила устроить, кроме банкета, благотворительный аукцион. Для нас с Денисом это была отличная возможность встретить Новый год вместе. Весь день Власов готовил ресторан к мероприятию, встретил гостей и теперь до самого утра был свободен. Мы договорились отметить праздник дома вдвоем, да и не с кем было праздновать: муж Ольги был приглашен на торжество к какому-то партнеру, куда, конечно, повел супругу и ее дочь, друзья Дениса по понятным причинам отпадали, а с моими родителями я окончательно потеряла контакт. Несмотря на это, нам не было грустно, напротив, хотелось встретить праздник по-особенному, ведь это был наш первый Новый год!

Мы целовались под бой курантов и пили шампанское под гимн, а потом пошли гулять по центру города, любуясь салютами и фейерверками. Денис крепко держал меня за руку, пока я шла, запрокинув голову, глядя, как по черному небу шумными выстрелами разбрызгиваются разноцветные искры.

— С новым годом! — прокричали нам уже нетрезвые ребята, проходя мимо.

— С новым годом! — крикнул вслед им Денис.

Мы дошли до Китай-города, через него до Васильевского спуска и Красной площади, но она оказалась перекрыта для гостей по приглашениям.

— К дому? — спросил Власов, повернувшись ко мне и затягивая туже шарф на моей шее. — Замерзла совсем, Лисенок?

— Нет, мне тепло, — широко улыбаясь, ответила я, — но домой пойдем.

Дорога обратно пролетела незаметно, мы смеялись, шутили, кидали друг в друга снежками, а во дворе Денис, подхватив на руки, понес меня к большому сугробу.

— Ты не посмеешь! — сквозь смех проговорила я.

— Это моя месть за то, что попала снежком мне за ворот, — наигранно грозным голосом ответил он и аккуратно опустил меня в снег. Я решила не оставаться в долгу и тут же скатала снежок, которым запустила во Власова.

— А это моя месть!

— Ах так?!

Денис запустил снежком в меня, но я ловко увернулась и вскочила на ноги. Тогда Власов подбежал, поднял меня и закружил в воздухе. Это был миг безграничного счастья, которое в следующую секунду оборвалось.

— Денис!

Рядом с нами стояла Лена, крепко сжимая в одной руке бутылку шампанского, а в другой пакет с фруктами. Я не поняла, как долго она была здесь. По ее лицу текли слезы, а сухие обветренные губы нервно подергивались. Мгновение, пакет с фруктами упал на землю, и мандарины, яблоки и груши покатилась по заледенелой дорожке в сторону детской площадки.

Глава 42. Уйти, чтобы вернуться

Говорят, если загадать желание под бой курантов в новогоднюю ночь, оно обязательно исполнится. Но нужно быть аккуратнее с тем, чего желаешь… Когда часы на Спасской башне отбивали полночь, я загадала, чтобы весь наш с Денисом обман прекратился, и история с Леной разрешилась. Желание исполнилось в ту же ночь, только совсем не так, как я того хотела.

Мне было искренне жаль Лену. Она стояла в отвратительно серо-белом свете фонаря, подчеркивающем ее бледное, перекошенное злостью лицо. Ее щеки блестели от слез, а темные, пылающие яростью глаза бессовестно выдавали боль.

— Что ты делаешь вместе с ней? — прошипела она, глядя на Дениса.

— Мы с Алисой живем вместе, — спокойно ответил Денис.

— Живете вместе? — ошарашенно переспросила Лена. — Живете? И давно?

— С осени, — все так же спокойно сказал мой парень.

— С осени… То есть еще в том доме были вместе?

— Да.

— М-м-м… — Лена закусила губу и опустила взгляд, она старалась держаться, но была напряжена, как струна. — Теперь понимаю, почему там было так… Чисто. Еще в тот раз подумала… Ты же вечно вещи расшвыриваешь. Только ты сказал, что по хозяйству тебе помогают. Теперь ясно, кто помогал.

— Лен… — Денис шагнул к ней, но она отшатнулась, словно он был чудовищем.

— Не подходи! — Лена сорвалась на крик, но тут же взяла себя в руки. — Ты меня обманул. Мы договорились, что пока не закроешь дело с рестораном, с ней не будешь. А ты?.. Смеялись за моей спиной?!

— Лен, мы не смеялись. Я не хотел тебя обманывать, но обстоятельства…

— Какие к черту обстоятельства?! Знаешь, почему я здесь? Из-за тебя!

— Я уже догадался, — вздохнул Денис.

— Не захотел встречать с нами, сказал, что будешь работать… Я изводилась, думая, как так мы тебя бросили в новогоднюю ночь. Несправедливо, что ты в ресторане один, среди незнакомцев. Приехала туда, а мне сообщили, что ты ушел в половине одиннадцатого, — Лена замолчала, тяжело дыша, стараясь восстановить дыхание. Я своими легкими чувствовала, как ей не хватает воздуха, и от этого вся сцена становилась еще отвратительнее и тяжелее.

— Я уехал, потому что во «Фьюжне» все в порядке, — проговорил Денис, и я поразилась тому, насколько он был спокоен.

Он так умело держал себя в руках, что совершенно не вязался в голове с тем вспыльчивым мужчиной, каким был рядом со мной. Его сдержанный тон не был безэмоциональным, напротив, в нем ощущалась доброта и сочувствие. Мой Денис любил Лену… не как женщину, не как меня, а как человека. И тут была не только благодарность за то, что сделала для него бывшая, он видел в ней ту самую девчонку, с которой когда-то дружил. Это одновременно восхищало и заставляло волноваться, что если чувства вернутся? Что если он опять станет выбирать, и в этот раз я проиграю?

— Я — идиотка, — тихо сказала Лена. — Подумала, что ты один в своей пустой квартире. Грустишь, пьешь… Решила тебя навестить, составить компанию…

— Дело не в этом, — перебил ее Власов. — Ты снова хотела меня соблазнить. Лен, я же не дурак и тебя прекрасно знаю. Ты сама говорила, что наносить удар лучше всего в момент, когда человек уязвим и не может защититься. Ты думала, что я сейчас грущу у себя в одиночестве, мечтая, чтобы кто-то скрасил эту ночь. Хотела снова попробовать, уверенная, что в этот раз все выйдет.

— Какой же ты мерзавец! Чем я заслужила все, что ты мне говоришь?! — прошипела она и метнула яростный взгляд в мою сторону. Впервые за весь разговор. До этого Лена старательно игнорировала мое присутствие.

— Лена, ты знаешь, что я хотел разрешить все по-хорошему.

— Тогда почему стал жить с ней? Я же просила дать время! Мне нужно время, чтобы смириться с мыслью, что потеряла тебя! Невыносимо знать, что ты не просто ушел, а променял на другую, что ты спишь с ней, говоришь ей то, что раньше говорил мне! — она так горько плакала, что мое сердце страдало не меньше, чем ее. Я ставила себя на место Лены, ощущая ее отчаяние. Хотелось провалиться сквозь землю, испариться, исчезнуть…

— Лен, но ведь это ничего не изменило бы, — тихо сказал Денис. — Сейчас или позже. У меня чувства к Алисе.

— Нет, изменило бы! Мне было бы не так больно. Я бы научилась мириться, а сейчас…. Ты растоптал мое сердце, мою душу! Меня выворачивает от мысли, что ты с ней… Боже!

Она рухнула на землю, словно вместо корки льда была мягкая перина. Денис подбежал к своей бывшей, попытался поднять ее, но она не поддалась, как будто хотела так и остаться сидеть на льду. Видеть все это было выше моих сил. Да и я была здесь лишней. Но стоило мне сделать шаг, как Денис покачал головой, показывая, чтобы я не уходила.

— Лен, вставай! — он рывком поднял ее с земли, но девушка обмякла в его руках. — Что ты удумала? Перестань! Лена!

— Оставь меня! Я же тебе не нужна! Иди к ней, ее ты любишь! — сквозь истерику бормотала Лена.

— Прекрати! Ты же понимаешь, что я не оставлю тебя одну ночью на улице! — на этот раз Денис уже не сдержался и перешел на крик. Он со всей силы тряхнул Лену, и она вскрикнула от неожиданности или боли. — Сейчас я вызову тебе такси и отправлю домой. Потом, когда успокоишься, поговорим с тобой спокойно.

— Я никуда не хочу…

— А я не спрашиваю, — жестко отчеканил он.

Денис практически оттащил Лену к детской площадке и усадил на лавочку, а сам стал вызывать такси. Я попятилась назад, к тени большого дерева, чтобы не мозолить лишний раз глаза Лене, но она все равно меня заметила и бросила в мою сторону полный ненависти взгляд.

— Это же ты, да? — сквозь всхлипы, громко вопросила она. — Денис не хотел, но ты настаивала. Не могла ждать. Тебе нужно было сойтись с ним сразу. Ты же не сможешь сделать его счастливым! Ты его бросишь, как тогда. Власов для тебя не больше, чем игрушка…

Я не стала отвечать, понимая, что она только этого и ждет. Денис возвращался к нам, я пошла к нему навстречу.

— Лисенок, нужно подождать такси, — виновато сказал он.

— Я пойду домой. Мое присутствие здесь только все портит, — не поднимая на него взгляда, сказала я.

— Я усажу Лену в такси и вернусь.

— Нет, ты должен поехать с ней.

— Но…

— Денис, ты не можешь оставить ее одну в таком состоянии, — перебила я и перевела дыхание. — Да и сам будешь переживать… Я буду ждать тебя дома.

— Спасибо.

Я понимала, что Денису было важно убедиться, что с Леной все будет в порядке. Но не только в нем было дело. Мне самой стало страшно за девушку. Я ее не любила, а сейчас, после этой сцены, моя неприязнь к ней увеличилась во сто крат, но при этом я переживала за нее. Денис пошел к бывшей, а я направилась к подъезду.

Нужно было чем-то занять себя, но ничего не получалось, потому что могла думать только о Денисе и Лене. Я включила свет в спальне, а сама прошла на темную кухню и встала у окна. Из-за полупрозрачного тюля я наблюдала за ними. Лена все так же сидела на лавочке, а Денис опустился перед ней на корточки. Вроде бы они о чем-то говорили, хотя оба практически не шевелились. Потом вдруг девушка резко встала, Денис поднялся за ней. Она прошла вглубь площадки, развернулась и начала что-то кричать. Стеклопластиковые окна не давали мне услышать ее слов, и я потянулась к ручке, чтобы приоткрыть створку, но потом замерла. Лучше не слышать их разговора. Так будет лучше всем. Власов шагнул к Лене, и она со всей силы ударила его по лицу. Это была не пощечина, самый настоящий удар, но Денис не шелохнулся. Он снова стал что-то говорить, но Лена схватилась руками за голову, словно его слова причиняли ей невыносимую боль.

Я прикрыла глаза и только заметила, что по щекам катятся слезы. Большой палец правой руки саднило, потому что от волнения, я сгрызла ноготь до мяса. Неожиданно я почувствовала себя уязвимой и беззащитной, захотелось уткнуться лицом Денису в грудь и выплакать свои страхи и обиды.

Небо за окном снова окрасилось праздничными салютами. Опять пошел снег. Я взглянула на детскую площадку, Денис и Лена все еще были там, продолжая бурно спорить. Неожиданно, на смену жалости пришло дикое чувство вины. Сердцу не прикажешь, но ведь это я разрушила их спокойствие. Моим искуплением были попытки осчастливить Дениса, но они же только усиливали вину перед Леной.

Голову сдавило, словно в тиски, в висках болезненно пульсировало, перед глазами все кружилось, а к горлу подступила тошнота. Мне отчаянно требовался свежий воздух, и я, плюя на предосторожности, широко распахнула окно. Со двора послышался шум подъезжающей машины. Такси. Я высунулась на улицу и увидела, как Власов бережно ведет Лену к желтой иномарке. Он усадил ее на заднее сиденье, а сам сел рядом с водителем. Как только дверца хлопнула, автомобиль тронулся.

Дениса не было несколько часов. Я понимала, что в это время, когда все разъезжаются по домам, город стоит, но все равно не могла найти себе места. В голову то и дело лезли дурные мысли, которые я безуспешно пыталась отогнать. Меня изводили ревность и страх потерять Дениса. От маникюра не осталось и следа, я нещадно сгрызла под корень все ногти. Дурная привычка. Я прохаживалась по квартире, наворачивала круги от коридора до спальни, но Дениса все не было.

Из квартиры напротив кто-то вышел. Послышались торопливые шаги, скрип подъездного окна и тишина. Потом в коридор стал проникать слабый запах сигарет, и я поняла, как сильно хочу курить. Не выдержав, я накинула на себя пальто, вышла на лестничную клетку и замерла. У окна стоял и курил мужчина средних лет, которого я никогда раньше не видела.

— Доброе утро, — поздоровался он.

— И вам… — пробормотала я, не двинувшись с места. Он окинул меня взглядом и слегка усмехнулся, заметив, что я в тапочках.

— Тоже покурить? — поинтересовался он.

— Да, но я… думала, это мой знакомый сосед. Хотела составить компанию.

— Не совсем сосед, незнакомый, но компанию можете составить, — улыбнулся он. — Алексей, друг Раисы.

Алексей был высоким, широкоплечим мужчиной. Его загорелое лицо наполовину скрывала густая борода и усы — темные, что сильно контрастировало с седыми вьющимися волосами. Раиса, хотя и была женщиной слегка старше бальзаковского возраста, сохранила женскую привлекательность, поэтому не было странным, что она встречалась с таким видным мужчиной.

— Здравствуйте, — улыбнулась я и стала не спеша спускаться. — Так вы отмечаете вместе Новый год?

— Да, Настюха с одноклассниками, Раисины соседи у родителей, а мы вдвоем.

— Ясно…

— А вы Алиса? Рая говорила про вас с мужем.

— Да, — смущенно ответила я. Сейчас упоминание о Денисе как о моем муже сильно коробило, но не станешь же это объяснять незнакомцу. — Простите, я бросила, но сейчас мне так нужна сигарета…

— Уверены? — нахмурился мужчина. — Не подумайте, мне не жалко, просто если вы бросаете, то может быть, не стоит?

— Только одна. Нервы успокоить.

Алексей кивнул и полез во внутренний карман куртки. Я чувствовала себя очень неловко, но в некотором роде была рада провести хотя бы десять минут не одна. Мужчина вытащил золотой портсигар с выгравированным драконом, открыл его и протянул мне. Он курил «Собрание», и на какое-то мгновение я замерла, не зная, какую из цветных сигарет выбрать, но взяла розовую, как истинная девушка.

— Простите, что лезу, но, Алиса, у вас все нормально? — давая мне прикурить, вопросил он.

— Не совсем, но это временные трудности, — отмахнулась я.

— Ясно. Не хотите говорить — настаивать не стану, — улыбнулся он. — А я вот за Раей ухаживаю, так что если она будет ко мне благосклонна, будем чаще с вами видеться.

— Надеюсь, у вас все будет хорошо, — искренне ответила я и услышала, как во двор въехала машина.

Я выглянула в окно, из такси выходил Денис. У меня не было сил ждать, когда он поднимется, поэтому, кинув сигарету в банку от соленых огурцов, приспособленную Алексеем в качестве пепельницы, я побежала вниз.

— Лисенок, ты? — удивился Власов, когда я поймала его внизу у лифта.

— Как все прошло?

— Ты курила? — он недовольно нахмурился.

— Прости, — я потупила взгляд. — Мне нужно было как-то успокоиться.

— Идем домой.

Мы зашли в квартиру, Денис молча разделся и пошел в комнату. Мне дико хотелось его расспросить, но я не знала, как начать. Я поплелась за ним в комнату и села рядом на кровать.

— Давай спать? — не глядя на меня, спросил он.

— Не расскажешь, чем все закончилось?

— Алис, ничего не закончилось. Она рыдала, я пытался ее привести в чувства. Долго пытался. Потом поругались снова, и Лена меня выставила. Я решил уехать, чтобы дать ей время успокоиться, — Денис поднялся с кровати, подошел к шкафу и достал бутылку «Энесси», которую подарил кто-то из поставщиков. — Будешь?

— Нет, спасибо.

— А я выпью, иначе не усну, — он плеснул себе коньяка в стакан и залпом его осушил, потом дважды повторил.

— Денис, сейчас нам всем нужно отдохнуть и проспаться. Завтра попробуешь поговорить с Леной спокойно.

Власов кивнул и стал раздеваться. Он выглядел убитым, под глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось, хотя прошло всего несколько часов. Хотелось как-то его поддержать, но тут я была бессильна. Денис лег в кровать, укрылся одеялом и прикрыл глаза. Я села на полу, рядом с ним и стала медленно гладить его по жестким темным волосам. Неожиданно его лицо просветлело, и он улыбнулся.

— Так делала мама, когда я болел, — прошептал он.

— Засыпай…

Денис уснул быстро, а я так и сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Постепенно и меня стало клонить в сон. Я даже не заметила, когда реальность превратилась в грезы. Снова я видела Лену, ее лицо в слезах, сухие, потрескавшиеся и искусанные губы, слышала мольбы не бросать и проклятья в мой адрес. Реальность так тесно переплелась со сном, что я даже не поняла, что телефон Власова звонит по-настоящему.

— Да, — сухо ответил он. — Что?! Как?! Когда?! — он вскочил с кровати, и пока ему что-то говорили, стал прохаживаться по комнате, запустив руку себе в волосы и крепко сжав их в кулаке. — Еду!

Он сбросил вызов, схватился за брюки и стал поспешно их натягивать. Я понимала, что случилось что-то серьезное, и не сомневалась, что дело в Лене.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила я.

— Лена наглоталась таблеток. Андрей успел вызвать скорую, но никто не знает… Черт! — он опустился на кресло и закрыл руками лицо, а я в ужасе прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. — Я не должен был уходить и оставлять ее в таком состоянии…

— Она… она же жива, да?

— Вроде… Не знаю, я в больницу, — он снова подскочил и стал одеваться.

Я молча за ним наблюдала, но не выдержала, когда он схватился за ключи машины.

— Ты не можешь сесть за руль! — строго сказала я.

— Алис, нет времени ждать такси, — раздражился Власов.

— Ты пил совсем недавно, час сна тебя не отрезвил. Дай ключи, я поведу, — решительно заявила я и протянула руку.

— Лисенок, тебе лучше ждать меня дома, — вздохнул Власов и отвел взгляд в сторону. — Там будут родители Лены, друзья…

— Я не пойду в больницу, знаю, что мне там не место, хотя не хочу оставлять тебя одного в такую минуту. Я буду ждать в машине.

— Но я не знаю, сколько там пробуду…

— Неважно. Я подожду.

Мы доехали до больницы за двадцать минут. Нарушая все правила, я мчалась по выделенке, заезжала на обочину и проскакивала на желтый. Я тоже была не в лучшей форме, чтобы садиться за руль, но адреналин в крови приводил в чувства.

Притормозив у главного входа в больницу, я нос к носу столкнулась с машиной Андрея. Денис чертыхнулся, кинул мне, чтобы я скорее уезжала, и вышел из автомобиля. Я нажала на газ и развернулась, но в зеркало заднего вида видела, как Андрей схватил Дениса за грудки, и только два других парня, которые были с ним, оттащили его от Власова.

Я заехала за больницу и встала на парковке. Утром первого января она пустовала, но я все равно уехала в самый конец. Заглушив двигатель, я достала с заднего сиденья одеяло, которое взяла из дома, чтобы ждать в машине и не жечь печку, и закуталась в него. Мне было холодно, но не из-за морозной погоды. Холод шел изнутри, он пронизывал душу. Я понимала, что если Лена не выкарабкается, то ни я, ни Денис не сможем жить спокойно. Эта трагедия всегда будет стоять между нами. Вдруг в окно моей машины постучали. Андрей.

Я понимала, что это не визит вежливости с целью поздороваться, но решила выйти и поговорить с ним. Он стоял, прислонившись спиной к машине, грозно скрестив руки на груди.

— Если с ней что-нибудь случится, если она не выкарабкается, это будет на твоей совести. Ты и Ден. Вы превратили Лену в одержимую истеричку. Она всегда была нашим другом, для каждого из нас столько сделала… А ты… — Андрей сказал это таким тоном, словно я последняя дрянь, но ведь это было не так!

— Я ничего не делала Лене, а Дениса всегда любила. Все эти годы! Я не виновата, что он ответил мне взаимностью.

— Ден просто кобель неблагодарный, — пробормотал Андрей, — а ты — шалава! Прыгнула к нему в постель на первой встрече и даже не постеснялась, после того, что ему сделала.

— Но я ничего не делала Денису! — прокричала я.

— Лена была с ним все эти годы! Она его поддерживала, была с ним, а ты…

— Думаешь, меня бы не было с Денисом, если бы я знала, что с ним случилось? Ты обвиняешь меня, что я не поддерживала его в тюрьме и после, но как я могла, если сама не знала, где он?! Я думала, что он меня бросил!

Снова и снова я слышала упреки в том, что никак не могла изменить. Наше прошлое было уже написано, будь моя воля, я бы взяла ластик и переписала бы его, но время не может пойти вспять. Подул ледяной, пронизывающий ветер, и я поежилась, чем только сильнее разозлила Андрея.

— Оправдываешься, как пятиклашка. Для тебя все это игра, а на деле из-за тебя сейчас человек умирает. Небось, рада, что можешь от Лены так избавиться?

— Неправда! — выкрикнула я.

— Мерзавка! Это все из-за тебя!

— Андрей, заткнись! — крикнул Денис, спешащий к нам.

— Принц идет, — пробормотал Андрей и снова нахмурился, наблюдая исподлобья, как Власов подбежал ко мне и обнял.

— Иди в больницу, — процедил Денис.

— Пусть твоя шлюха отсюда уберется. Подумай хотя бы о Лениных родителях, — пренебрежительно кинул Андрей и поплелся к выходу с парковки.

Меня трясло одновременно от холода и слез. Я отчаянно сжимала куртку Дениса, пока он меня обнимал.

— Лисенок, я вызвал такси. Сейчас ты поедешь домой, — проговорил он мне в волосы.

— А ты?

— Останусь.

— Как она?

— Жить будет.

— Давай я подожду тебя? — я подняла голову и посмотрела Денису в лицо, но он отвернулся.

— Нет, Лисенок, езжай домой. Я вернусь, и поговорим.

Я чувствовала, что в его просьбе уехать кроется нечто большее, и боялась поверить своей интуиции. Мне казалось, что если сейчас мы расстанемся, то это будет навсегда.

— Я люблю тебя, Денис, люблю, очень люблю, — сквозь слезы бормотала я.

— Лисенок, не плачь, пожалуйста…

На парковку въехало желтое Яндекс-такси, и у Дениса завибрировал мобильный.

— Пойдем, наша машина, — он взял меня за руку и повел к такси. Денис усадил меня в машину, сразу заплатил водителю, назвал адрес и быстро, словно совершает преступление, поцеловал меня в щеку.

Я не видела дорогу, не помнила, как добралась до дома, как поднималась на этаж, входила в квартиру. Только когда сидела в прохладной ванне, стало приходить осознание поганой реальности. Казалось, что я стою в старом, разваливающемся доме, который вот-вот рухнет и погребет меня под массивными прогнившими бревнами. Хотелось удержать равновесие, чтобы шаткое строение продержалось дольше, но у меня ничего не вышло. Дом рухнул вечером, когда вернулся Денис.

Я сидела в нашей спальне на кровати, обнимая руками коленки. Денис раздевался в прихожей, но я решила к нему не выходить и дождаться здесь. Он даже не позвал меня, пошел, кажется, на кухню и еще какое-то время был там. Не хотелось признаваться себе в этом, но Денис меня избегал. Я легла на постель и свернулась в позу эмбриона, ища защиты у себя самой. В коридоре снова послышались шаги, и дверь в спальню скрипнула.

— Алис, надо поговорить…

И вот прогнивший пол хрустнул, бревенчатые стены стали оседать.

— Ты хочешь расстаться? — прямо спросила я, не в силах терзаться сомнениями.

— Так не может дольше продолжаться, — Денис опустился на край кровати и прикрыл лицо руками. — Я втянул тебя во все это, повесил свои проблемы…

— Но я же сама согласилась, — я на коленях по кровати подползла к нему и обняла со спины. — Нам же вместе хорошо. Мы справимся…

— Лисенок, я должен со всем разобраться сам. Должен все уладить, пока не произошло новой трагедии. Я не хочу, чтобы тебя в чем-то обвиняли. Твоей вины ни в чем нет, но чтобы быть вместе, сначала мне нужно уладить все дела с рестораном, окончательно порвать с Леной, донести нашим друзьям, что это только мой выбор, чтобы никто не смел и слова плохого о тебе сказать.

— И… ты хочешь расстаться?

— На время, Алиса, на время…

Я отпустила Дениса и попыталась отползти, но он схватил меня за руку и резко дернул на себя. Как безвольная кукла, я упала ему в объятья, и Денис крепко взял в ладони мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

— Дождись меня, Лисенок. Я снова прошу тебя дождаться. Наши отношения должны быть правильными. Позволь мне все уладить, и тогда начнем все сначала.

— Дождаться? — всхлипнула я. — И сколько ты хочешь, чтобы я ждала? Пока не кончится срок кредитов? Четыре года?

— Нет, гораздо меньше. Теперь повод все уладить куда серьезнее, — решительно ответил он, стирая большими пальцами мои слезы. — Дай мне несколько месяцев. Может быть, полгода.

— А пока… ты будешь с ней?.. — сердце замерло в ожидании ответа.

— Нет, я не буду с Леной, но и с тобой не должен быть. Мы не должны прятаться, не должны ни на кого оглядываться…

Я понимала Дениса. Он принял непростое, но верное решение. Вот только мое сердце не хотело слышать разум. Мне было больно, казалось, что земля уходит из-под ног. Хотелось схватить Власова, приковать к себе, не отпускать, но я не могла… Прошлой ночью я ставила себя на место Лены и сочувствовала ей, сейчас я оказалась на ее месте.

— Хорошо, — вытирая ладонями мокрые щеки, сказала я, — я соберу вещи и уеду.

— Нет, Лисенок. Это я уеду, а ты останешься дома, — он взял меня за запястье и крепко его сжал.

— Но это твой дом, — возразила я.

— Это наш дом, и когда все кончится, я хочу вернуться сюда, зная, что здесь тепло, уютно и ты ждешь, — от его слов стало еще больнее, никаких сил не хватило сдержать слезы. Я зажмурилась со всей силы, чтобы не разрыдаться, но тело стало судорожно подергиваться. — Лисенок, не надо, не плачь. Ты разрываешь мне сердце.

— А мое уже разорвано, — прошептала я.

Денис потянул меня на себя и стал, как безумец, целовать мое лицо. Он до боли прикусил мою нижнюю губу, и я негромко вскрикнула, но позволила и дальше терзать меня.

— У нас с тобой все будет хорошо, — прошептал Денис и отстранился. Он выпустил меня из объятий, и я тут же почувствовала озноб.

— Денис… — позвала я, и он обернулся ко мне. — Уехать должна я, а не ты. Так будет правильно.

Он покачал головой, но я не стала слушать и, подскочив с кровати, направилась в кладовую за чемоданом.

— Лисенок, тебе некуда идти. У тебя нет нормальной работы, чтобы снять жилье, с родителями не общаешься, а о Косте можешь и не думать! — отрезал Власов.

— Что-нибудь придумаю, — ответила я, доставая большой чемодан.

— Хорошо, но ты должна мне желание, — усмехнулся Денис.

— Что? — нахмурилась я, пытаясь понять, о чем он говорит.

— Помнишь, семь лет назад мы поспорили, что ты знаешь породу Пирса? — вопросил он, медленно подходя ко мне.

— Да, — проговорила я, вспоминая наш детский спор.

— Ты проспорила мне желание, и я сказал, что потом как-нибудь обязательно загадаю тебе. Так вот, мое желание, чтобы ты осталась жить здесь.

— Но…

— Долг — дело чести, Лисенок. К тому же, подумай обо мне, так я буду спокоен, зная, где ты.

— Хорошо, — сдалась я и обессиленно рухнула на кровать.

Я молча наблюдала, как Денис собирал вещи, как складывал брюки и рубашки, паковал книги, убирал в коробку коллекцию винила. Он уходил, чтобы вернуться, вот только время слишком жестоко, оно разводит людей, невзирая на их чувства. Мы оба начнем новую жизнь друг без друга, и я боялась, что Денис может предпочесть остаться в ней.

Сначала он вынес коробки. Я стояла у окна на кухне и наблюдала, как Денис убирает их в багажник. Потом он вернулся за большой сумкой и чемоданом. Ко мне он не зашел, но я знала, что возлюбленный вернется, чтобы попрощаться. Я отошла от окна и опустилась на жесткий табурет. Денис подошел ко мне сзади, но не сразу позвал — ждал, что я сама обернусь.

— Лисенок…

— Не уезжай, — прошептала я, терпя поражение перед самой собой, которой дала обещание его отпустить.

— Лисенок…

— Не уезжай, прошу тебя! Не уезжай! — я бросилась ему на шею, обняла и стала целовать, отчаянно целовать его лицо: щеки, скулы, губы.

— Алис, прошу тебя, — Денисов голос дрогнул, ему было так же тяжело, а я вместо того, чтобы поддержать, делала больнее. Но я всего лишь слабая влюбленная девушка, у которой кончились силы.

— Я люблю тебя! Пожалуйста, не уезжай! Останься со мной… Пожалуйста…

— Алиса! — жестко сказал он и крепко взял мои запястья, отстраняя меня от себя. — Я должен, понимаешь? Должен! Из-за меня только что чуть не умер человек! Я не могу допустить, чтобы что-нибудь случилось. Я тоже люблю тебя, поэтому ухожу.

Я перестала сопротивляться и опустила руки, как только Денис высвободил мои запястья. Не было сил смотреть ему в глаза, и я перевела взгляд на жужжащий холодильник, все еще набитый праздничными угощениями. Власов легко поцеловал меня в щеку и пошел в коридор. Я слышала, как он обувался, как надевал куртку. Не выдержав, я бросилась за ним, но когда вбежала в коридор, входная дверь хлопнула. Подбежав к глазку, я прильнула к нему. Денис вызвал лифт, и тот уже распахнул свои стальные створки, но перед тем как шагнуть, возлюбленный посмотрел на дверь, словно знал, что я смотрю. Его огромные темные глаза в тот момент яркой вспышкой врезались в память. В них было все то, что мы не сказали — страх, что это конец.

Глава 43. Напарники

Новогодние праздники — особое время года. Пронизанные запахом мандаринов, детским смехом на многочисленных елках, улыбками горожан, спешащих в гости, ведь с прошлого года не виделись, — эти несколько дней мы любим всем сердцем и с нетерпением ждем. Я тоже ждала Новый год, глупо полагая, что проведу это волшебное время с любимым, но судьба сыграла злую шутку, оставив меня в одиночестве. Долгие выходные превратились в невыносимые тягучие дни. Работы не было, и единственное, что мне оставалось — бродить по заснеженной Москве. Я выходила рано утром, шла в сторону Китай-города, где согревалась большим стаканом черного кофе, и отправлялась на Красную площадь. Затерявшись среди многочисленных туристов, я превращалась в одну из них, и не важно, что меня никто не знал. Вот только эта иллюзия быстро рассеивалась, как только я отходила от очередной группки людей, делающих селфи напротив Храма Василия Блаженного.

— А это кто такие? — вопросил мальчонка лет пяти-шести у парня, который вел его за руку. Видимо, старший брат.

— Миш, отвянь, не до тебя, — отмахнулся парень. Конечно, ему не было никакого дела до мальчишки, когда рядом шла длинноногая темноволосая девица.

Мне вспомнились мои школьные годы, когда одноклассники не обращали на меня внимания, предпочитая общение с девушками, как эта брюнетка. Стало грустно, что за столько лет ничего не изменилось и в первую очередь парни смотрят на внешность. Девушка действительно была красива, причем красива настолько, насколько и глупа. Боясь попортить прическу, она не надела шапку, при том, что погода была далеко за минус, а желая быть модной, даже в гололед носила сапоги на высоченной шпильке. Но кто я, чтобы судить? Пройдет время, и она наверняка повзрослеет, начнет ценить комфорт и удобство, а заодно поймет, что куда важнее то, что внутри человека, а не снаружи.

— Гражданину Минину и князю Пожарскому, — прочитал на постаменте мальчик и снова стал дергать за рукав старшего брата.

— Мишань, ну чего? — вздохнул парень.

— Кто это такие? Почему тут им памятник, — не унимался маленький Миша.

— Это, наверное, архитекторы, которые храм построили, — сказала девушка, нагнувшись к мальчонке, но при этом поглядывая на своего парня.

Было забавно наблюдать, как она старается понравиться своему воздыхателю, используя для этого его младшего брата. Но я не могла слушать эту ересь, которой девушка забивает голову мальчишке.

— Извините, что перебиваю. Я краем уха слышала вопрос мальчика. Минин и Пожарский не архитекторы. Эти люди во время смуты семнадцатого века были лидерами народного ополчения против поляков. Слышали о таком?

— Да… Смута. Это после Ивана Грозного, да? — воодушевился парень.

— Ага, — улыбнулась я и посмотрела на ребят, которые приготовились меня слушать. — После того, как династия Рюриковичей пресеклась, началось время долгой борьбы за российский престол. Большой напастью стала польская интервенция, и вот земской староста Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский — один из лучших военачальников своего времени подняли народное ополчение. Они дошли до Москвы и освободили столицу от врагов.

— Вы учительница? — спросила брюнетка.

— Нет, юрист, — усмехнулась я.

— М-м-м… — задумчиво протянула она и схватила за руку своего парня. — Ну мы пойдем. Спасибо за исторический экскурс.

— Счастливо, — кинула я, но девчонка уже утянула ребят за собой, и только маленький Миша оборачивался и махал мне рукой.

Это был первый раз за несколько дней, не считая баристы в кофейне, когда я с кем-то общалась. Как странно, что мне хватило смелости встрять в разговор незнакомых ребят. Обычно мне было неловко кого-то перебивать, вмешиваться в чужой диалог… Может быть, все дело в том, что они меня младше, и мой возраст придавал уверенности? Или дело не в них, а во мне! Рядом с подростками я стала той, к кому нужно прислушиваться. В конце концов, я уже не затюканный ребенок, не девушка, прячущаяся за спину парня или друзей. Я взрослый человек…

История повторялась. Некоторое время назад я уже пыталась стать самостоятельной, но потом появился Денис, в котором я растворилась без остатка. А к чему это привело?.. Теперь, когда он меня оставил, я превратилась в ничто… То же было, когда ушла от Кости. Почему же у меня никогда не получалось стать самодостаточной? Даже когда дело коснулось родителей Власова. Костя с головой ушел в расследование их гибели, и я обещала помочь, но напрочь об этом забыла. Хотя нет, не забыла, я боялась. Было страшно, что это приведет к очередной ссоре с Денисом. Страшно… Опять этот страх! Нельзя, чтобы так продолжалось и дальше! Нельзя бояться всего на свете!

Я остановилась посреди Красной площади, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Нужно было решаться, и я знала, что если не сделаю этого сейчас, потом уже не смогу. Из-за мороза заряда на мобильном почти не осталось, я свернула на Никольскую улицу и дошла до ближайшей кофейни и там, поставив смартфон на зарядку, набрала Костю и попросила его со мной встретиться. На удивление Воронов оказался свободен и обещал приехать через четверть часа.

Заказав кружку горячего шоколада и булочку, я стала ждать своего друга и, когда он появился в дверях румяный от мороза с широченной улыбкой, почувствовала, как сердце наполнилось теплом.

— С Новым годом, Элис! — даже не здороваясь, он взял меня за руку и вытянул из-за столика, чтобы заключить в объятья.

— С Новым годом, Костик! — ответила я, крепче прижимаясь к нему.

Мы сидели в кафе, как в старые добрые времена. Я рассказала ему про Дениса и что теперь снова одна, а он опять смотрел на меня влюбленными глазами… В конце концов я не выдержала его взгляда и отвернулась.

— Элис, — он взял мою руку и переплел наши пальцы, а я почувствовала вину и перед ним, и перед Денисом, словно изменяю сразу обоим.

— Кость… — я попыталась высвободить свою руку, но он не дал.

— Подожди, не говори ничего, — Костя чуть сжал мою ладонь, но тут же ослабил хватку, позволив мне ее высвободить. — Я не стану обвинять Дениса в его поступке и не буду делать тебе каких-либо предложений. Просто хочу, чтобы ты подумала. Не сейчас, потом, когда эмоции улягутся… чтобы ты снова подумала о нас.

— Сколько бы ни прошло времени, Кость, я не изменю свое мнение о нас. Ты же знаешь, как я люблю тебя, ты для меня был и остаешься самым близким человеком. Я хочу сохранить нашу дружбу, но двигаться дальше должна одна…

— Одна? — нахмурился Воронов, видимо, думая о чем-то не том.

— Кость, я размышляла о себе, о своей жизни… Эти дни я сходила с ума от одиночества, бродила по Москве, но только сейчас ясно поняла, чего хочу на самом деле.

— И чего?

— Хочу научиться жить одна! У меня была слабая неудачная попытка, но потом я снова впала в зависимость от другого человека. Сейчас я хочу найти себя. Понять свои желания и потребности, пытаться реализоваться в том, что мне действительно интересно, — с запалом говорила я.

— Мне нравится твоя решимость, — улыбнулся Костя.

— На этот раз я не отступлюсь и не испугаюсь.

— Верю.

— Кость, ты же все еще занимаешься расследованием убийства Власовых? — прямо спросила я, и Воронов тут же стал серьезным.

— Да, Элис, но особо не продвинулся, — ответил он.

— Я обещала тебе помочь, но так ничего и не сделала. Мне было страшно, что из-за этого поссорюсь с Денисом, но это не правильно. Куда важнее узнать правду!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу вместе с тобой разобраться в этом деле. Я буду тебе помогать и не отступлюсь до тех пор, пока мы не узнаем правду!

Дни текли один за другим, проходили недели и месяцы. Зима осталась позади, на календаре было уже шестнадцатое февраля. Канун моего двадцать пятого дня рождения. Полтора месяца, как я рассталась с Денисом. Полтора месяца, как я его не видела и с ним не разговаривала. В глубине души теплилась надежда, что завтра он поздравит, пусть не лично, но позвонит или напишет. Уходя от меня, он обещал вернуться, но с каждым днем, не получая от него никакой весточки, я стала терять веру в наше будущее. Издали я наблюдала за его жизнью, читала в Интернете новости о «Фьюжне» и всем сердцем болела за него в конкурсе лучшего ресторатора года. Я была так близка к нему, но в тоже время далека, как никогда.

За время разлуки я срослась с Власовым без его ведома. Наше с Костей расследование открывало новые факты о прошлом его семьи. Возможно, сам Денис не знал того, что удалось выяснить нам.

После того, как я сообщила Косте, что буду помогать с расследованием, мы сразу же принялись за дело и для начала решили разыскать тех, кто был под подозрением. Воронов смог найти и Игоря Романова, и Николая Кудряшова. Но если Романова мы нашли почти сразу и встретились с ним, то с Кудряшовым все обстояло куда сложнее. Тем не менее, и его удалось разыскать.

С Игорем Романовым мы встретились у него в офисе. За столько лет из руководителя технических работ или проще прораба, он вырос во владельца собственного бизнеса. В большом стеклянном бизнес-центре его компания занимала весь этаж. Косте пришлось потрудиться, чтобы назначить с ним встречу, ведь мужчина все время был занят.

— Удивлен, что вы спрашиваете про Власовых. Столько лет прошло… А вы, собственно, кто? — вопросил мужчина средних лет, с выдающимся пивным животом и слабо прикрытой залысиной.

— Адвокаты, я же представился, когда звонил, — с ледяным спокойствием ответил Костя. — Мы занимаемся страховыми выплатами. Как вам известно, у Власовых остался несовершеннолетний сын. Он давно уже стал взрослым мужчиной, но выплат так и не получил. Дело довольно щекотливое из-за обвинений в мошенничестве, поэтому он нанял адвокатов.

Для Романова Костя придумал легенду, будто мы представляем интересы Дениса. Он выдумал что-то про застрахованное имущество, а страховые выплаты никак не могут поступить Денису из-за обвинений в мошенничестве в адрес его отца. Якобы мы должны доказать, что это имущество не было куплено на краденые деньги. Возможно, эта легенда была чересчур притянута за уши, но я не могла предложить ничего другого, да и не хотела… Мне было приятно хоть так почувствовать себя вновь связанной с Денисом.

— Я уже говорил, что не имел никакого отношения к махинациям Красовского и Власова! — решительно заявил Романов.

— Мы вас и не обвиняем. Только собираем информацию. Тем более, полиция выяснила, что за всем стоит Красовский.

— Полиция выяснила… Да что она могла выяснить. Красовский не мог подорвать Власовых. У них была такая дружба, — неожиданно выпалил Романов.

— Вот как? Тогда кто это мог быть?

— Не знаю… Искать надо среди врагов Сергея Власова, но никак не среди друзей.

— А вы себя причисляете к кому? К друзьям или врагам? — поинтересовался Костя, и я почувствовала, как от напряжения у меня свело кончики пальцев ног.

— Ни то и ни другое. Мы работали вместе. Не больше, — отрезал мужчина.

— Но если вы только вместе работали, почему на семейные праздники вас приглашали? — вмешалась я.

— Вы как-то слишком осведомлены… — нахмурился Романов.

— Работа такая. Денис Власов многое рассказал. Нам важны любые сведения, — вступился Костя.

— Я не был другом семьи, но действительно бывал дома и у Власовых, и у Красовских. Мы вместе работали, я вел проекты, поэтому им было выгодно поддерживать со мной хорошие отношения. Не больше. К тому же, меня не было в Москве, когда случилась трагедия. Гостил у родных в Харькове.

— Вы, конечно же, не в курсе, была ли эта махинация первой, или же Сергей с Александром проворачивали темные делишки и раньше? Дело в том, что имущество было куплено за два года до трагедии…

— Не знаю, — перебил Романов. — Но жили оба неплохо. Возможно, они и проворачивали какие-то делишки, но не такого масштаба.

— У них были сообщники. Может быть, кто-нибудь из знакомых?

— Не думаю, что эти двое стали бы посвящать третьего в свои махинации. Они неплохо общались с Матвеем Ивановым и Николаем Кудряшовым, но вряд ли брали их в долю.

— Ясно. Что ж, Игорь, большое спасибо, — Костя поднялся и протянул ему руку. — Я оставлю вам свою визитку, если что-нибудь вспомните, дайте знать.

— Хорошо, — мужчина пожал руку Воронову и забрал его визитку.

Кивнув на прощание Романову, я пулей вылетела из его кабинета вслед за Костей. Еще один человек сказал нам, что Красовский не виноват, и это обнадеживало. Вот только, кто тогда преступник? Мы шли через шикарно обставленный холл, где сразу несколько секретарей принимали звонки. Мне показалось подозрительным, что Игорь Романов, мужчина без высшего образования, смог достичь таких высот, о чем я сказала Воронову.

— Элис, я навел справки. У Романова не сразу сложился бизнес. Он долго работал, и только в последние годы ему удалось разбогатеть.

— Может быть, он приберег награбленное для лучшего момента? — предположила я.

— Будь у Романова деньги Власовых и те самые фамильные драгоценности, то он не стал бы столько времени прозябать в нищете, соглашаясь на всю работу подряд, — вздохнул Костя. — И уж тем более, будь он виновным, не говорил бы про невиновность Красовского.

— Ты прав, — согласилась я.

Чтобы найти Кудряшова Николая пришлось потрудиться. У Кости на это ушло больше трех недель, за которые наше расследование застопорилось. Зато этого времени мне хватило, чтобы найти работу. Я устроилась в агентство срочной юридической помощи, где работала пять дней в неделю с девяти до шести. А по субботам у меня образовалась другая подработка — репетиторство. По просьбе Ольги я занималась обществознанием с Милой и ее одноклассниками, которые собирались в выпускном классе сдавать ЕГЭ по этому предмету.

Мне нравилось проводить время с подростками. С ними я чувствовала себя там, где должна быть. Ребята покупали печенье и сладости, я ставила чайник, и за кружкой ароматного байхового или каркаде мы готовились к экзаменам. Даже свой день рождения я планировала отметить с учениками.

О моих занятиях стало известно соседям, и Раиса с Алексеем попросили взять в группу их Настасью. После Нового года их отношения стали развиваться так стремительно, что я и не заметила, как из квартиры съехали Анна с Артемом и вселился Алексей. Теперь они жили одной семьей, и я искренне за них радовалась.

Я как раз шла вечером с работы, попутно купив большой торт для своих учеников, когда позвонил Костя и сообщил, что нашел Николая Кудряшова.

— Ты хочешь поехать к нему сейчас? — удивилась я, глядя на часы, которые показывали без четверти семь.

— Да, чего тянуть? Но если ты занята, я поеду один, — предложил Воронов.

— Нет, я с тобой. Только нужно торт занести домой…

— Торт? Так ты все-таки решила отметить? — Костин голос погрустнел. Он хотел отпраздновать день рождения, как и раньше, в дорогом ресторане, за ужином, но я отказала. Мне не хотелось возвращаться в прошлое.

— С ребятами завтра чай попьем, а праздновать не буду, — ответила я и тут же сменила тему: — Так ты заедешь за мной или мне самой подъехать к Кудряшову?

— Заеду через двадцать минут.

Кудряшов Николай, в отличие от Романова, не просто не сумел достичь высот, но и потерял то, что имел. Мы приехали к нему на квартиру и обнаружили, что живет он вместе с матерью в обычной хрущевке не самого благоприятного района Москвы. Бывший исполнительный директор фирмы сейчас стал обычным алкоголиком.

— Элис, может, подождешь в машине? — обеспокоенно спросил Костя, когда мы стояли под дверью Кудряшова. Еще в подъезде мы почувствовали неприятный запах, а соседи сообщили, что Николай, не стесняясь собственной матери, превратил свое жилище в притон для местных алкоголиков.

— Нет, Кость, я иду. К тому же, с тобой мне не страшно…

Я не успела договорить, как нам открыл дверь какой-то старик в одних растянутых, не первой свежести спортивных штанах. Почесывая волосатое брюхо, он довольно грубо поинтересовался, что нам нужно и, когда услышал, что мы ищем Кудряшова Николая, гордо заявил, что это он и есть.

В отличие от Романова, Кудряшову было наплевать, кто мы такие и с какой стати собираемся задавать вопросы о Власовых. Он ясно дал понять, что если мы раскошелимся, то он расскажет все, что захотим. Для разговора ему хватило трех тысяч рублей.

Мы зашли в квартиру, точнее то, что от нее осталось, и я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Неприятный запах, чувствовавшийся в подъезде, здесь превратился в невыносимую вонь. На замасленных обоях бесстрашно ползали жирные тараканы. Полы были устланы старыми пожелтевшими газетами.

Николай провел нас в комнату, которая когда-то была гостиной, а сейчас превратилась в свалку древней техники: несколько ламповых телевизоров, разобранные радиоприемники и другие, не поддающиеся опознанию устройства. Он предложил нам сесть на табуретку, одну на двоих, но я предпочла постоять.

— Николай, скажите, когда произошла трагедия с четой Власовых, вы были в Москве? — прямо спросил Костя. Видимо, ему не меньше меня хотелось поскорее отсюда убраться, поэтому он сразу перешел к делу.

— Да. У меня подвернулось одно дельце… — хитро улыбнулся Кудряшов и подмигнул мне.

— Что за дельце? — поинтересовалась я.

— Да было такое… С третьим, нет, с четвертым размером, — он очертил по воздуху свою грудь, изображая женские прелести.

— И в тот вечер вы были с ней? — уточнил Костя.

— Да.

— Хм… — нахмурился Воронов. — Прошло столько лет, а вы помните…

— Еще бы я забыл… После той ночи все и началось. Власовы подорвались, Красовский сбежал, а на меня как исполнительного директора свалили всю канитель с разборками по их хищениям! — неожиданно серьезно заговорил мужчина, словно на него снизошло озарение, и он мгновенно протрезвел. — Еле отбрыкался, но в результате… Фирма накрылась, а из-за скандала никуда толком устроиться не получилось. Эти двое провернули махинацию, а расхлебывать мне! Эти гады нажились, а меня крайним оставили.

— Вы действительно ничего не знали о хищениях или же были в доле с Власовым и Красовским? — прямо спросила я.

— В доле? — усмехнулся мужчина и потянулся за бутылкой с чем-то мутным. Он сделал большой глоток, поморщился и громко выдохнул. — Я ни черта не знал. Эти двое решили нас провести. Только не вышло. Кто-то провел их.

— О чем вы? — удивилась я.

— Как о чем? Их же обоих на тот свет отправили. Значит, кто-то еще с ними в сговоре был, — он снова сделал жадный глоток из бутылки и закашлялся.

— Но ведь Красовский сбежал?.. — не отступала я.

— Бред. Красовского замочили. Это ясно, как день. Прикарманили денежки, и дело с концом.

— Почему вы думаете, что Красовского убили? — поинтересовался Костя.

— Если не убили, то куда он делся? Сбежал с деньгами? Бред. Сашка не бросил бы жену и дочь без веской причины. Да и на убийство он был не способен. Уверен, что и в эту историю с воровством Серега его втянул. У Красовского кишка была тонка.

— У вас есть предположения, кто это мог быть?

— Хм… нет… не знаю… надо искать среди врагов Власова, а их было немало.

— А Матвей Иванов? — я решила спросить про мужа Ольги, и кажется, попала в точку. Кудряшов напрягся.

— Матвей? Матвей был темной лошадкой… Вроде друг, а там кто его знает. Этот шкет вполне мог знать про все махинации. Сам всегда был нечист на руку.

— А на убийство он мог пойти?

— Мне он никогда не нравился. Скрытный, молчаливый. Про таких говорят — в тихом омуте черти водятся. У Матвея наверняка чертей было хоть отбавляй.

— А с Матвеем вы больше не общались? — поинтересовалась я.

— С Ивановым? Хм, — усмехнулся Николай и снова сделал глоток своей бурды. — Я к нему обратился, когда на меня начали бочки катить из-за хищений, он сказал, что его это не касается, а потом просто перестал отвечать на мои звонки. Я слышал, что он супругу Красовского обхаживать стал…

— Они сейчас женаты, — выпалила я.

— Женаты?! — удивился мужчина. — Ну и дура эта Олька. Сначала за Сашку-мошенника выскочила, потом за этого…

— А вы слышали, что, кроме денег фирмы, после убийства Власовых пропали драгоценности Марины? — вопросил Воронов.

— Драгоценности? Те побрякушки, которыми она гордилась? — Кудряшов прищурился, словно прилагал усилия, чтобы его мозг стал работать быстрее. — Кому они нужны были?

— Они стоили больших денег, и убийца прихватил их с собой, — ответил Воронов.

— Больших денег?! Эти стекляшки?! — Николай громко засмеялся, словно мы только что рассказали анекдот. Он широко разевал рот, демонстрируя гнилые зубы, бил рукой по столу и никак не мог успокоиться. Мне стало страшно, и я зашла за Костю, он обнял меня одной рукой, и стало спокойнее. Неожиданно Кудряшов закашлялся, это привело его в чувства. — Больших денег эти цацки не стоили. Хотя Власовы гордились фамильными ценностями, это была подделка.

— Как подделка? — удивилась я.

— Да вот так. Меня всегда забавляло их хвастовство. Не знаю, пытались ли они пустить нам пыль в глаза или сами в это верили, но все Маринины цацки были поддельными.

— А вам откуда это известно? — недоверчиво спросила я.

— Батя мой ювелиром был. Все детство с ним в мастерской работал. У меня уж глаз наметан на такие вещи, — гордо ответил мужчина.

Вдруг из соседней комнаты послышался грохот. Николай подскочил и ринулся к двери. Мы с Костей совсем растерялись, не понимая, что происходит.

— Мать проснулась. Зовет, — уже в дверях сообщил Кудряшов. — Так что все. Хватит базара. Выметайтесь.

Он поспешил в соседнюю комнату, и мы услышали хриплый голос его матери. Старуха бормотала что-то невнятное, но Николай ее понимал и что-то отвечал.

— Пошли, Элис, нам пора, — Костя взял меня за руку и повел к выходу.

Пока мы ехали к моему дому, обсуждали то, что удалось выяснить. Кудряшова и Романова нельзя было сбрасывать со счетов, но оба не были похожи на убийц. Романов долго прозябал в нищете. Даже если он украл поддельные драгоценности, то на краденые от сделки деньги все равно мог неплохо устроиться. Кудряшов же только приобрел проблем после гибели Власовых и исчезновения Красовского. Будь он виновным — не стал бы красть драгоценности, если это всего лишь стекляшки, и уж тем более, не докатился бы до подобного жалкого существования. Более того, никто из двоих мужчин не верил, что Красовский причастен к гибели родителей Дениса. Это подтверждало теорию Ольги о невиновности мужа. Кудряшов говорил, что за убийством вполне мог стоять Матвей. Кстати, с ним нам пока не удалось пообщаться. Муж Ольги все время был занят. Я изредка навещала Милу и ее маму, но никогда не заставала его дома. Но все же главным открытием стали поддельные драгоценности.

— Кость, но как драгоценности могли быть подделкой, когда ты сам разыскал сведения, что прадед Дениса украл их во время гражданской войны? Он же не мог столько лет прятать стекляшки? Какой-то бред!

— Не знаю, Элис… Не знаю… Надо навести справки, — задумчиво проговорил Воронов.

— Навести справки о чем?

— Если имела место подделка, то мы должны выяснить, откуда она взялась. Что-то мне подсказывает, что настоящие драгоценности были, а подделка появилась позже.

— Думаешь, Власовы заказали копии, чтобы выходить в них, а настоящие драгоценности хранились под семью замками? Но что тогда они хранили в сейфе? Что у них украли — оригинал или подделку?

— Пока, Элис, вопросов больше, чем ответов. Ясно только то, что нужно делать: я выясню про драгоценности, а ты попробуй снова устроить встречу с Матвеем. Завтра Ольга приведет Милу на занятия?

— Да…

— Напросись к ним в гости. Если Матвей будет дома, напиши мне, я заеду за тобой и, конечно, соглашусь на чай, когда малявка меня зазовет.

— Как нехорошо пользоваться чувствами Милы, — упрекнула я Костю.

— Элис, мы это делаем и ради нее в том числе. Если Матвей опасен, то нам нужно будет придумать, как вытащить Ольгу и Милу из его лап. Главное, чтобы он ничего не заподозрил.

— Хорошо, — сдалась я, понимая, что Костя, без сомнения, прав.

Мы заехали ко мне во двор, и я взглянула на темные окна своей квартиры. Так не хотелось возвращаться в пустой дом, что я почти поддалась слабости и чуть не пригласила Костю к себе. К счастью, я вовремя одумалась и не стала этого делать.

— Элис, так завтра вечером, может быть, сходим куда-нибудь? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Нет, Кость, не хочу… Лучше заходи вечером — к шести, как с ребятами закончу. Выпьем чая…

— Договорились.

Я вышла из машины и помахала ему рукой. Он уехал, прекрасно понимая, что я отказала ему из-за Дениса. Если была хоть малейшая надежда на то, что мой возлюбленный объявится, я не могла ее упустить.

В квартире было холодно. Перед уходом я открыла окно, и теперь ночной морозный воздух пробрался в дом. Я поежилась и, не снимая пальто, прошла в кухню, закрыла окно и поставила чайник. На календаре было уже шестнадцатое февраля. Канун моего двадцать пятого дня рождения. Полтора месяца, как я рассталась с Денисом. Полтора месяца, как я его не видела…

В квартире не потеплело, но я разделась. Прямо на кухне оставила пальто и заснеженные сапоги, с которых уже потекла талая вода. Надо бы вытереть пол, но я не могла себя заставить взять в руки тряпку и просто смотрела, как лениво ползет по полу струйка воды. Чайник закипел. Я залила кипятком заварку в кружке, прикрыла ее блюдцем и пошла за ноутбуком. С утра я так и не закрыла вкладки в браузере. В поиске, как обычно, было вбито «Власов Денис».

Чай стыл, стрелки часов приближались к полуночи, а я в сотый раз перечитывала статьи о его ресторане: «Презентация книги во «Фьюжне», «Премьера альбома певицы…», «Кулинарный фестиваль…» и прочее, прочее. Его жизнь кипела. За эти полтора месяца не было и недели, чтобы в Интернете не появлялось новостей о Денисовом ресторане. Я гордилась им и одновременно грустила. Я не знала, делал ли он это, чтобы скорее вернуться ко мне или просто вновь увлекся работой, забыв о наших отношениях. А были ли они ему так важны?

Ровно в полночь мой телефон провибрировал, оповещая о новом сообщении. Сердце бешено забилось, а я никак не могла набраться смелости посмотреть, кто написал. Хотелось верить, что это он, но если нет…

Денис:

Телефон выскользнул из рук, а я бросилась к двери. Дурацкий замок заело, и я прокляла все на свете, что заперлась на три оборота. Не хотелось терять ни секунды. И вот ключ повернулся, я дернула ручку и… никого. Пустая лестничная клетка. В легких кончился воздух, и я только сейчас поняла, что давно уже затаила дыхание. Глубоко вдохнув, я хотела уже вернуться в квартиру, как под дверью обнаружила большой конверт. Слишком большой для открытки. Ожидая нового удара судьбы, я взяла его в руки и вынула письмо из банка о погашении кредита. Глупая улыбка тут же заиграла на лице. Да, это был лишь один из нескольких кредитов, но мы были на шаг ближе к нашему будущему. Но не это было самым главным… Денис меня не обманул и работал, чтобы мы снова были вместе.

Как же он был мне нужен! Сейчас! В эту самую минуту! Может быть, я еще успею его догнать? Я побежала по лестнице вниз в тапочках, в домашней одежде, но во дворе уже никого не было.

— Уехал двадцать минут назад, — отчеканила вахтерша, которую я даже не заметила.

— Двадцать минут назад? — растерялась я. — Просто уехал?

— Не просто. Просил передать тебе, — Клара Михайловна зашла в свою комнатку и вынесла корзинку незабудок. — Не знаю, где раздобыл зимой…

— Спасибо вам!

— Да не за что. Любит тебя. Видно. И чего мудрите? — недовольно пробубнила женщина, а я только улыбнулась в ответ и молча пошла домой.

Я поставила незабудки на стол рядом с ноутбуком, где на экране все еще светилась фотография возлюбленного. Среди цветов был еще один, на этот раз маленький конвертик.

«Если бы я тебя увидел, то уже не смог бы уйти. С днем рождения, Лисенок. Люблю»

Глава 44. День рождения

Так заведено, что день рождения — чуть ли не самый главный праздник в году. Мы отмечаем день своего появления на свет в кругу семьи или с друзьями, сидя за столом в разноцветных бумажных колпачках, задувая свечи на большом кремовом торте. День рождения — это улыбки, смех, музыка, подарки, звонки и СМС с поздравлениями, десятки сообщений в соцсетях. А еще день рождения — это праздник людей, которые подарили тебе жизнь.

Я специально проснулась рано утром, чтобы до занятий с ребятами навестить маму. Долгие недели она игнорировала мое существование, затаив обиду, словно я была виновницей всех ее несчастий. Сначала мне было больно от такого несправедливого отношения, потом верх взяла гордость, и я решила поступать с мамой так, как она со мной. Но этой ночью ко мне вдруг пришло осознание того, что, если я не увижу ее в свой день рождения, сама себе этого не прощу. И дело не в том, что я в очередной раз дала слабину и прогнулась под строгого родителя. Просто я поняла, что так будет правильно, что несмотря ни на что она остается тем человеком, кто дал мне жизнь, и этот день так же важен для нее, как и для меня. Маму я застала за завтраком, и, вопреки моим опасениям, она сразу же меня обняла.

— Дочка! Ты похудела… — заметила она, критично осматривая меня с ног до головы в прихожей.

— Я тортик принесла, — протянув ей коробку «От Палыча», произнесла я.

— Идем на кухню.

Мама поставила чайник. Достала сервиз и накрыла на двоих. Ее подруга уехала на выходные, и сейчас госпожа Елисеева чувствовала себя барыней в чужом доме. Она так суетилась вокруг меня, что где-то в глубине души возникло тревожное опасение, что мать вновь запила и забыла о наших ссорах.

— Милая, как хорошо, что ты пришла. Я сама хотела тебя навестить сегодня, но не знаю, как бы к этому отнесся твой сожитель, — она потупила взгляд, но по тому, как выделила последнее слово, стало ясно, что все еще не простила мне отношения с Власовым.

— Я пока живу одна, — ответила я, стараясь избегать слова «расстались».

— А где он? Почему одна?

— Так сложились обстоятельства. У Дениса дела, как уладит, вернется.

— Вот видишь, дочь! Я тебе об этом и говорила! Какие дела? Почему он тебя оставил? Вы поссорились? Он тебе изменил? Расстались?

Моя личная жизнь интересовала ее куда сильнее надрывающегося на плите чайника. Мне самой пришлось выключать конфорку и разливать кипяток. Я специально выдерживала паузу, чтобы мама успокоилась, прекрасно понимая, что, если продолжим говорить о Денисе, обязательно рассоримся снова.

— Нет, мама, все нормально. Но я пришла говорить не о нем.

— А о чем? Деньги нужны?

— Мам, я пришла просто пообщаться, узнать, как ты. Сказать спасибо, что подарила мне жизнь.

— Ах, милая… у меня для тебя подарок.

Удивительно, но я сумела растрогать маму. Она подорвалась со стула и убежала в комнату. Вернувшись минут через пять, мама протянула мне кулон из желтого золота, который когда-то подарила ей моя бабушка.

— Мама мне подарила его на восемнадцать, сказала, чтобы передала своей дочке, когда она станет взрослой. Алисонька, ты у меня еще такой ребенок… Но я тебе все равно его дарю, — мама заботливо повесила мне на шею старомодный кулон, провела по нему ладонью и села за стол.

— Спасибо, мам.

Мы пили чай, говорили о ее жизни, новой работе, кое-каких успехах, планах на будущее. Обо мне мы практически не разговаривали: я знала, что порадовать ее не смогу, а вызывать новые споры совсем не хотелось. Пока между нами вновь восстановился шаткий мир, я решила покинуть поле боя. Сославшись на дела по работе, умолчав, что теперь занимаюсь репетиторством со школьниками, я засобиралась домой.

— Дочь, спасибо, что пришла. А твой отец мне даже не позвонил, — обиженно сказала мама, когда мы уже были в прихожей.

— Мне тоже, мам, — вздохнула я.

— Неблагодарный, — процедила она.

— Не надо. Во всяком случае, вы договорились по поводу квартиры.

— И на том спасибо. Люди вроде приличные, да? Ты к ним заходишь? Проверяешь, чтобы все было в порядке.

— Да, мам, Раиса и Алексей очень хорошие люди. Мы общаемся, и с нашей квартирой все хорошо.

— Ну ладно. Как-нибудь навещу тебя и к ним загляну.

Мама расцеловала меня в щеки и отпустила. После разговора с ней у меня как камень упал с души. Я понимала, что доверительных отношений, как у Милы и Ольги, у нас с ней никогда не будет, но радовалась тому, что холодная война закончилась.

Даже в субботу утром в Москве случались пробки, и я умудрилась встрять в одну такую на бульварном кольце. Время медленно приближалось к часу, когда ко мне домой придет орава школьников изучать обществознание, а я плелась, как улитка. Мне казалось, что быстрее будет бросить машину и пойти пешком, но самым близким местом парковки был как раз мой двор. Я устало наблюдала за спешащими пешеходами и даже завидовала тому, что они не зависели от железной бензиновой коробки. И тут я случайно заметила Алексея. Сосед шел с большими сумками в сторону нашего дома. Не долго думая, я просигналила ему, и мужчина, узнав меня за рулем, дружелюбно мне помахал.

— Алексей, не обещаю быстро добраться, но все же предлагаю подвезти, — крикнула я в боковое окошко.

— Алиса, буду благодарен, — он поспешил ко мне через машины и резво заскочил на соседнее сиденье. — Девчонки в магазин отправили со списком. Пол-Москвы обошел, пока нашел все, что им нужно.

— Я стараюсь выбираться по выходным с утра пораньше в гипермаркет. Закупаю сразу на пару-тройку недель вперед.

— Да и мы так же. Но давно не ездили. Рая вся в работе, хозяйство на мне.

Я уже давно заметила, что Алексей, в отличие от Раисы, не отправляется каждое утро на работу. Как-то раз даже подумала, что он живет за ее счет, но потом отогнала от себя эти мысли. Да и кто я такая, чтобы судить? Я ничего не знала про его жизнь, профессию, жизненные обстоятельства, но видела, как расцвела рядом с ними соседка. И Настя вроде бы поладила с отчимом.

— Кажется, знаю, о чем ты думаешь, — прищурился сосед, словно читая мои мысли. — У меня свой бизнес. Логистика. Не всегда работаю в офисе, в основном контролирую процессы.

— Нет, ничего такого я не думала, — смутилась я.

— Я бы сам разные думы думал насчет такого соседа. Мне Раина зарплата не нужна. Жилплощадь подошла бы, но она снимает, — пошутил Алексей, чем немного разрядил обстановку.

Затор постепенно рассосался, и мы за пару минут домчали до Яузского. Я жутко опаздывала, и под подъездом уже собрались мои ученики.

— Ребята, простите, в пробке встала, — извинилась я, протискиваясь через кучку подростков, которые изъявили желание поздравить меня с днем рождения прямо на улице. — Все дома, дома.

— Алиса, что же не сказала?! И Настюха молчит, как партизан, я даже не поздравил, — вздохнул Алексей.

— Ничего страшного, — улыбнулась я, доставая из сумки ключи.

Неожиданно ребята как-то подозрительно оживились, разглядывая что-то у меня за спиной. По их перешептываниям, я догадалась, что там что-то происходит, но решила сначала найти ключи.

— Красовская! — завопил Петя Шерганов, и я все же поддалась общему психозу и обернулась. Рядом со мной что-то упало, но я даже не поняла что, потому что перед моими глазами предстала безумная картина, как Мила в сапогах на высоченной шпильке, до неприличия короткой юбке и белом полушубке вышагивает походкой от бедра, таща огромный букет роз. Сто не меньше!

— Помогите же ей! — строго кинула я мальчишкам, и те ринулись к ней.

— Красовская… — прошептал Алексей, и только сейчас я обратила внимание, что сосед выронил от неожиданности пакет с продуктами.

— Еще одна моя ученица, — шепнула я ему. — Напугали вас?

— Нет-нет, — растерянно произнес Алексей.

— Алиска, с днем рождения!

На меня налетел ураган по имени Мила и выбил из рук ключи, которые я наконец отыскала в сумке. Следом за ней появился Петя Шерганов с цветами.

— Алиска, это тебе от нас всех, — Красовская кивнула на цветы в руках одноклассника, и тот протянул мне букет.

— Ребят, спасибо большое, но буду еще больше благодарна, если донесете розы до квартиры, — улыбнулась я.

— Прошу, — громко произнес Алексей, и я только сейчас заметила, что он поднял мои ключи и открыл дверь, приглашая нас в подъезд.

— Спасибо, — поблагодарила соседа я.

В лифт такой большой компанией мы не поместились, поэтому Алексея с тяжелыми сумками и Петю с моими цветами мы отправили наверх, а сами пошли по лестнице. Я пригласила ребят в квартиру и пока занималась цветами, они сами организовали рабочее пространство. К нам присоединилась и Настасья, которая быстро нашла общий язык с остальными учениками.

Настроение было совершенно нерабочее у всех, поэтому после пары тестов и проверки ошибок мы порезали торт и стали просто общаться на тему гражданского общества и правового государства. Было так здорово, тепло и уютно, что я даже не заметила, как время занятия кончилось. За некоторыми ребятами заезжали родители, другие, кто жил не так далеко, добирались сами. Когда почти все разошлись, я заметила, что Мила никуда не торопится.

— Мил, а ты?..

— Остаюсь праздновать твой день рождения, — безапелляционно заявила она. — У мамы отпросилась до завтра.

— Но я не планировала что-то устраивать, — про Костю я решила умолчать, вот только Красовская и без меня все прекрасно знала.

— Ага. Будешь страдать тут в одиночестве, а потом придет Викинг в надежде утешить Принцессу Несмеяну, и страдать будете вместе, — она театрально всплеснула руками.

— Красовская!

— Чего? Я не права? — она подошла ко мне и крепко обняла. — Алис, я же знаю, как тебе больно. Ты скучаешь, а Ден… Это же он подарил? — она кивнула на корзинку с незабудками, и я снова поразилась сообразительности девчонки.

— Он.

— Я так и думала… Тоже скучает.

— Он закрыл один кредит. Правда, осталось еще три.

— Вот видишь, все начинает идти на лад, — Мила выпустила меня из объятий, продефелировала по комнате и уселась на стол. — Я тоже по Дену соскучилась. И мама.

Когда Власов ушел от меня, он перестал видеться и с Милой, и с Ольгой. Он боялся как-нибудь столкнуться у Красовских со мной или вновь оказаться в западне, которую устроит Мила. Я не поддерживала такого решения, но право выбора оставила за ним. Мне было больно, что Денис не просто оставил меня, но и стал избегать. Вчерашняя записка объяснила этот поступок, он боялся, что не сможет уйти, если мы встретимся вновь.

— Вы можете поехать к нему во «Фьюжн». Уверена, он будет рад, — сказала я, в надежде, что они так и сделают, но Красовская только нахмурилась. — Мил, ты чего?

— Ага, как же! А там увижу эту припадочную и выскажу все, что о ней думаю.

— Мила! — одернула девчонку я, но она совершенно не застыдилась.

— Что?! Я правду говорю. Если увижу Лену, посоветую лучше травиться или вены резать. Только правильно — вдоль, а не поперек.

— Откуда ты все это знаешь?

— То, что мне шестнадцать, не делает меня ребенком, — гордо заявила она. — Шестнадцать шестнадцати рознь. Я и не такое знаю.

Мне стало страшно за Милу. Если сейчас, подростком, она настолько решительна и прямолинейна, то что будет, когда она повзрослеет? Красовская точно своего не упустит и по головам пойдет к цели.

В дверь позвонили. Мила мигом соскочила со стола и понеслась в коридор, на ходу сообщая, что откроет. Конечно, теперь я понимала и ее ультра короткую юбку, и духи Ольги, которыми девчонка обильно надушилась, и слишком ярко подведенные глаза. Все это грозило новой порцией Костиного раздражения и очередным разочарованием Милы. С другой стороны, я подумала, что вечер втроем может оказаться полезным для нашего расследования. Нам нужно было устроить встречу с Матвеем, и возможно, получится сделать это через Красовскую.

Я слышала, как девчонка открыла дверь и повисла на Костиной шее. Он попытался ее отстранить, но, кажется, безуспешно. Маленькая пиявка никак не понимала, что своей назойливостью только его раздражает. Иногда хотелось промыть ей мозги с мылом, но потом я смотрела на Костю и видела, что, злясь на нее, он оживает. Может быть, это неправильно, но мне казалось, что такие встряски ему на пользу.

— Элис, с днем рождения! — расплываясь в улыбке чеширского кота, Костя вошел в гостиную и протянул мне корзинку ландышей.

Какая ирония… Мои любимые цветы, ландыши и незабудки, которые никак не раздобыть в середине февраля, и оба дорогих мужчины сумели их разыскать.

— Кость, откуда? — изумилась я.

— Если чего-то очень хочешь, то найдешь, — подмигнул он, но тут заметил незабудки и краски сошли с его лица. — Он?

— Да.

— Вернулся или только поздравил?

— Поздравил…

— Урод, — еле слышно процедил он, но я прекрасно разобрала. — Прости, Элис. Просто не могу видеть, как ты страдаешь…

— А никто тут и не страдает, — перебила Костю Мила. — Какие ландыши… Кстати, Викинг, запомни, мои любимые цветы — ирисы.

— Обязательно, малявка. Подарю тебе букет на совершеннолетие.

— Чего тянуть? Я готова уже сейчас… — двусмысленно сообщила она и снова запрыгнула на стол, игриво закинув ногу на ногу, нечаянно (как я понадеялась) демонстрируя нам свои кружевные трусики.

— Ты-то готова, малявка, но меня что-то не тянет дарить тебе цветы. Кстати, тебе домой не пора? Поздно уже, «Спокойной ночи, малыши» пропустишь.

— Неа… Я ночую у Алиски. Если хочешь, оставайся. Попросим ее положить нас в одной комнате.

— Да, Кость, Мила сегодня останется у меня. Да и втроем будет веселее, — натянуто улыбнулась я.

Костя нахмурился и, скрестив руки под грудью, недовольно посмотрел на Милу. Его взгляд мог прожечь в девчонке дырку, и дабы избежать беды, я позвала его с собой на кухню под предлогом, чтобы он открыл вино.

— Элис, я думал мы вдвоем посидим, — прошептал он, закрывая за собой дверь в кухню. — Тем более, она сегодня в ударе.

— Кость, ты не понимаешь, что это отличная возможность, расспросить Милу про отчима?

— Хм…

— Вдвоем мы ее разговорим. Особенно ты!

— Что? А как же твои нравоучения не играть с сердцем бедной девочки? — он изогнул бровь.

— Да, я против подобного. Но не мне объяснять тебе, как серьезно то, что мы хотим узнать. Нельзя терять время. Если Ольга и Мила в опасности…

— Матвей не представляет для них угрозу, даже если убийца он. Столько лет они живут семьей, и он не причинил им вреда, — спокойно сказал Воронов, открывая бутылку «Шардоне».

— Ты же сам говорил…

— Говорил, но потом подумал как следует и пришел к выводу, что Красовским ничего не угрожает. Но если Матвей убийца, то мы обязательно оградим от него девчонок, — Костя протянул мне открытую бутылку, а сам полез за бокалами. — И ты права. Будем использовать этот вечер по полной.

Мы вернулись в комнату. Я сразу сообщила Красовской, что ее норма на вечер — один бокал, и если она не хочет сидеть перед пустой посудиной, то должна пить медленно. Тяжело вздохнув, она согласилась.

Время летело, как безумное. Мы даже не заметили, как стрелки часов перевалили заполночь. Мы с Костей открыли третью бутылку вина, а Мила все еще цедила первый бокал, который мистическим образом никак не кончался. Я пошла на кухню, чтобы принести еще колбасы, но только в коридоре вспомнила, что забыла тарелку в гостиной. Мысленно усмехнувшись своей рассеянности, я уже собиралась вернуться в комнату, как через стеклянную дверь увидела, как Воронов подливает вина девчонке. Во мне тут же забурлили самые противоречивые чувства, но доминирующим оказалась злость.

— Кость, можно тебя?! — крикнула я из коридора.

— Иду! — подорвался Воронов.

Чтобы Мила не слышала нашего разговора, я, не дожидаясь Кости, пошла в кухню и широко распахнула окно. Морозный воздух рванул в душное помещение, коварно освежая мое раскрасневшееся от жары и вина лицо.

— Элис, простудишься, — прошептал он, подходя со спины и опуская руки мне на талию, как делал когда-то.

— Какого черта?! — развернувшись к Косте лицом, я больно ткнула его пальцем в грудь.

— Прости, не удержался… Ты такая красивая, — он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, но я ее перехватила и сильно сжала, впиваясь в кожу ногтями.

— Элис, ты чего?!

— Я спросила, какого черта? И сейчас я не о том, что ты распускаешь руки. Костя, я видела, как ты подливал Миле вино! Сдурел? Она ребенок! — я была дико зла, но приходилось шептаться, чтобы Красовская не услышала.

— Не мог этого сделать при тебе, — пожал плечами Воронов и отшагнул. — Ты бы не одобрила такой метод, но только так мы ее разговорили.

Костя был прав. Сначала Мила неохотно рассказывала про отчима, но через какое-то время вино ударило ей в голову, и она начала рассказывать о своей семье. Конечно, я догадалась, что эта бестия украдкой подбавляла вина в свой бокал, но никак не ожидала, что это дело рук Кости.

— Элис, я понимаю, что отвратительно поступил, но, взвесив все как следует, пришел к выводу, что это лучшее решение. Мила не стала бы говорить просто так. Был выбор: либо признаться в наших подозрениях, либо спровоцировать на откровенность.

— Черт, — я опустилась на табурет и закрыла лицо руками, понимая, что Воронов прав, но не принимая его поступка. — И что делать? Ты споил ребенка?

— Она не такой уж ребенок, — усмехнулся Костя. — Да и я не так много ей налил. Элис, зато ты понимаешь, как много мы выяснили про Матвея?

Я подняла на него взгляд и тяжело вздохнула. Костя был прав. Мила действительно разошлась и рассказала нам о своем отчиме так много, сколько не говорила за все время нашего знакомства. К сожалению, теперь мои подозрения на его счет только усилились.

— Эй, я что-то не поняла! — Мила разъяренной фурией влетела в кухню, но тут же замерла. — Ой. Я подумала что вы… Ну это…

— Малявка, тебе не говорили, что неприлично врываться вот так, когда взрослые разговаривают? — криво улыбнулся Костя, но я видела, как смутило его предположение Милы.

— Я не поняла… а колбаса?.. — девчонка хмуро посмотрела на пустую тарелку, а потом перевела взгляд на меня. — Алиска, ты чего грустная? Он обидел?

— Нет, Мил, просто устала, — отмахнулась я.

— А… Ну ладно. Колбаса есть? — она по-хозяйски залезла в холодильник и вытащила несколько упаковок нарезки. — Иди в комнату, именинница. Я сама тут.

— Хорошо, Мил, как скажешь…

— А тебя, Викинг, я попрошу остаться. Ты же поможешь разложить колбасу?

Ободряюще похлопав по плечу нерадивого Гумберта, я оставила его на попечение своей Лолиты.

Мы сидели еще недолго, и уже через полчаса нас всех стало клонить в сон. Милу, от греха подальше, я решила уложить в своей комнате, а Костю, который после выпитого с радостью принял приглашение остаться — в гостиной. Я выдала девчонке полотенце и свою ночную рубашку, и пока она была в душе, решила обсудить с Вороновым, что мы выяснили про Матвея.

Отчим Милы, по ее рассказам, был человеком хмурым и нелюдимым. Он не рассказывал о себе, своем прошлом, не обсуждал работу, практически не имел друзей. Единственной его видимой страстью была Ольга. Свою жену Матвей обожал. Он подарил ей маникюрный салон только для того, чтобы женщина не грустила. Единственное условие, которое ей поставил, чтобы оформление салона было нарочито женским. Матвей считал, что в подобное заведение ни один мужчина не зайдет, а Ольгу он ревновал со страшной силой. Поэтому, как считает Мила, Матвей и не разрешал Ольге вспоминать первого мужа.

— Ты думаешь, дело не в ревности, да? — поинтересовался Воронов.

— Возможно, что и в ней, но тут может быть другое. Матвею не хочется вспоминать о том, что совершил, — рассуждала вслух я.

— Не знаю, не знаю, — потирая подбородок, протянул Костя.

— Он мог сходить с ума от ревности и, не зная, как заполучить Ольгу, подстроил все это. Убил Красовского, а обернул все так, чтобы его обвинили в убийстве Власовых, — продолжила я.

— Считаешь, что Матвей такое чудовище, что убил Власовых только для того, чтобы избавиться от соперника?

— Ну, нет… Из-за денег и, возможно, тех самых драгоценностей, а за компанию устранил соперника.

— Только если из-за драгоценностей, — возразил Костя. — Украденная сумма, конечно, была приличной, но Матвей был весьма обеспечен. Это не те деньги, чтобы ради них так рисковать. Драгоценности — другое дело, я уточнил их примерную стоимость. Алис, это баснословные деньги. Только мы не уверены, что украли настоящие.

— А если все это изначально было спланировано только ради драгоценностей? — вдруг подумала я. — И полиция, и мы рассуждаем так, словно драгоценности были лишь приятным бонусом к украденным деньгам, но что, если нет? Что, если деньги от сделки были отвлекающим маневром?

— Хм… — Костя сильнее нахмурился, по морщинке на его лбу я поняла, что у него идет серьезный мыслительный процесс. — В принципе, сумма немаленькая, но от продажи драгоценностей можно было выручить в несколько раз больше…

— Вот именно! Двойное убийство, — я замолчала, подумав о Красовском, — или тройное. И дело только в деньгах, на которые можно от силы прикупить квартиру на окраине и машину даже не бизнес-класса?

— Элис, ты — гений! — оживился Костя. — Нужно еще раз составить список подозреваемых… Мы думали только о тех, кто имел связь с Сергеем Власовым и совсем забыли про Мари…

Костя замолчал. Он замер, словно его только что коснулась палочка Снежной королевы и заморозила в той самой позе, что он был. Его взгляд был устремлен мне за спину, и я тоже повернулась.

— Алис… У меня случайно упал душ, и я облилась, — виновато пролепетала Мила.

Девчонка стояла перед нами в моей белой ночной рубашке, надетой на голое тело, и рубашка была насквозь мокрой. Прозрачная ткань облепила тело, демонстрируя округлую девичью грудь с темными сосками, набухшими от прохладного воздуха, плоский живот с ямочкой пупка и даже гладко выбритый лобок.

— Дай ей халат! — процедил Воронов, поднялся с дивана и прошел мимо Красовской, больно толкнув ее плечом.

— Мила!

Я не на шутку рассердилась, подошла к Красовской и за руку, как маленького ребенка, повела ее в свою спальню. Мила обиделась, но я была так зла, что не обращала внимания на ее состояние. Всучив ей другую ночную рубашку, я отвернулась, давая ей возможность переодеться, но тут услышала крик Кости из ванной.

— Черт, ему еще что? — взмолилась я и поспешила к нему.

— Блядь, Элис! Малявка совсем ополоумела?! — Воронов стоял без рубашки посреди ванной и, как маленький мальчик, указывал пальцем на аккуратно развешенное на полотенцесушителе красное нижнее белье Красовской. Весьма сексуальное, кстати говоря.

— Ты ее споил, вот и расхлебывай! — прошипела я. — Не без твоей помощи она так осмелела!

— Элис, думаю, мне лучше вызвать такси, — вздохнул Костя.

— Может быть, ты прав. Черт знает, что ей взбредет в голову, когда мы уснем.

Воронов снова натянул рубашку и прямо из ванной вызвал такси.

— Минут через десять подъедут. Элис, я подожду их на улице, — вздохнул он.

— Кость, не дури! Ночью в мороз на улице?

— Если замерзну, наберу тебе, но мне нужно освежить голову и подумать обо всем, что мы выяснили.

— Хорошо.

Я проводила Воронова до двери, закрыла за ним дверь и вернулась в спальню. Мила лежала, укутавшись в одеяло, уткнувшись лицом в подушку, и громко всхлипывала.

— Мил… — я села рядом и осторожно коснулась ее плеча.

— Я дура, да? — она подняла на меня свое заплаканное лицо и посмотрела в глаза так, словно смотрела в душу.

— Ты сегодня переборщила, — деликатно сказала я. — Костя испугался твоей сексуальной агрессии. И дело не только в твоем возрасте. Не многим мужчинам нравится, когда девушка открыто себя предлагает. Это уже не флирт.

— Черт. Не знаю, что на меня нашло. Мы просто так хорошо сидели, так весело. Да и Викинг вел себя со мной сегодня по-другому. Столько разговаривал, ухаживал за столом. Мне казалось, что он наконец увидел во мне взрослую.

Я обняла Милу, проклиная про себя Костю за ложную надежду, которую вселил в девчонку. Ей показалось, что он наконец увидел в ней взрослую… Конечно, ведь подливал ей «Шардоне» за моей спиной. Наворотил дел наш Викинг.

— Ничего страшного. Всякое бывает. Просто мы все устали, перебрали вина. Поспим ночь, проснемся с ясной головой, и вся эта история забудется, — прошептала я.

— Ты добрая, Алиска. Я тебя люблю, — сквозь слезы улыбнулась Мила и крепче ко мне прижалась. — Рыдаю тут из-за Викинга, а тебе самой из-за Дена херово.

— Давай, не будем о нем? Ни о нем, ни о Косте! Остались только мы, девочки, так что… — я поднялась с постели и взяла с туалетного столика увлажняющий крем, — немного крема, чтобы утром проснуться красотками, и спать!

Мила уснула быстро, а я еще долго не могла сомкнуть глаз. Меня одолевали разные мысли — кто убил Власовых и почему? Украли ли настоящие драгоценности или подделку? Как отнесется Денис, если узнает, что я вновь ворошу прошлое его семьи?.. Только когда в комнату через окно медленно стали пробираться предрассветные сумерки, окрашивая все в серый свет, я заснула.

Говорят, что после двадцати становится сложнее не спать всю ночь. В моем четвертьвековом возрасте я смогла это проверить. Меня разбудила в одиннадцать Мила горячим кофе в постель.

— Алиска, просыпайся! — Красовская уже умылась, причесалась и оделась. — Ты простишь меня за вчерашнее?

— Мил, прекрати. Я не сержусь, — потирая больную голову, я села в кровати и взяла дымящуюся кружку кофе. — Спасибо.

— Я Викингу звонила, — она закусила губу и виновато опустила взгляд, — с твоего мобильника, потому что боялась, мне не ответит.

— Зачем? — нахмурилась я, чувствуя, как снова начинаю злиться.

— Извинилась. Сказала, что переборщила, и во всем виновато вино…

— И он?

— Сам извинился, — расплылась в улыбке она. — Сказал, что не должен был мне подливать. Ой… В смысле… ну… это…

— Я знаю, что Костя тебе подливал вино. Заметила вчера, за что отчитала как следует.

— Алис, ну так хорошо сидели…

— После таких посиделок Ольга тебя ко мне не отпустит!

— А мы маме не скажем, хорошо? — она мне подмигнула, и я, тяжело вздохнув, кивнула, хотя на самом деле была рада утаить от Ольги подробности прошлого вечера. — Кстати, мама уже едет.

— Как едет? — заволновалась я, оглядев свой внешний вид.

— За мной, и тебя поздравить хочет, — спокойно ответила Мила.

— Мне надо в душ. Срочно.

Я успела как раз вовремя, потому что, как только вышла из ванной, в дверь позвонили. Красовская выключила телевизор в гостиной и стала собираться, пока я пошла открывать. Но на пороге была не Ольга.

— Алиса, прости, что с опозданием! Тебе от нас с Раисой и Настенькой, — Алексей протянул мне букет гербер.

— Спасибо! Алексей, зайдете? — я отступила в прихожую, приглашая его, но сосед покачал головой.

— Я просто поздравить. На минутку. Уже ухожу. Дела.

— Большое спасибо за цветы.

Алексей развернулся, чтобы пойти к себе, но в этот момент открылись двери лифта, и на площадку вышла Ольга. Она чуть не налетела на моего соседа и, отпрянув, подвернула ногу. Алексей подхватил ее и помог подняться.

— Спасибо, — смущенно сказала она и посмотрела на Алексея. Он только кивнул, отпустил ее и быстро ушел к себе.

— Видимо, испугался, что не так поймут. Это муж моей соседки, — еле сдерживая улыбку, прошептала я, но Ольга меня, кажется, не слушала. — Оль?

— Ой, Алиса! Извини! С днем рождения, дорогая!

— Заходи, скорей!

Я пригласила Ольгу в квартиру, и она прямо в прихожей обняла и расцеловала меня. Пока Мила одевалась, Оля меня поздравила и подарила изящный серебряный браслет.

— Оль, спасибо, не стоило…

— Еще как стоило! Алис, это тебе спасибо! Уже который раз выручаешь. Сейчас вот с Милой занимаешься.

— Мне самой только в радость.

— Мам, я готова, — сообщила Мила, застегивая свой полушубок. Только сейчас я заметила, что на ней не вчерашняя юбка, а джинсы. Она все продумала до мелочей, чертовка.

— Хорошо, идем, — кивнула Ольга. — Кстати, Алис, а твой этот сосед… он чем занимается?

— Что-то связанное с логистикой, — ответила я.

— Хм…

— А что такое?

— Мне кажется, я его где-то видела… или напоминает кого-то, — задумчиво произнесла Ольга. — Ладно, видимо, от безделья уже каша в голове.

Мы еще раз попрощались, и я закрыла за Красовскими дверь. Наконец в квартире наступила тишина. Я сварила себе еще кофе и снова стала думать о нашем с Костей расследовании. Было странное ощущение, будто мы собираем пазл, но никак не можем его закончить, потому что несколько кусочков картинки где-то затерялись. Возможно, какие-то из них лежат у нас на виду, а мы не замечаем.

Глава 45. Накануне беды

Обычная неделя среднестатистического горожанина — это однообразные будни — дом, работа, снова дом и короткие выходные, когда в два дня нужно уместить так много дел, на которые не хватило сил и времени в трудовую пятидневку. Превратившись в обычного офисного планктона, с понедельника по пятницу я практически жила на работе. Мои обязанности, которые совсем недавно казались чем-то новым, сейчас превратились в обычную рутину. Как-то я услышала фразу «сдавать себя в аренду», именно этим я занималась, сдавала себя в аренду пять дней в неделю на девять часов с перерывом на обед.

Наше расследование забуксовало с приходом очередного понедельника, во всяком случае, забуксовало для меня. С головой уходя в работу, я забывала о Власовых, Красовских, украденных деньгах и исчезнувших драгоценностях. С девяти до шести вся моя жизнь вертелась вокруг кипы документов, а вечером единственным желанием было поскорее добраться до дома, принять ванну и уснуть. Я старалась ложиться рано, потому что, перешагнув порог пустой темной квартиры, слишком остро ощущала свое одиночество.

Каждый вечер я видела, как увядали цветы, подаренные мне на день рождения, словно кто-то отбирал у них жизнь, пока я была на работе. К пятнице не осталось ничего, что бы напоминало о празднике, зато впереди ждали выходные и встреча с Вороновым, которому удалось что-то выяснить по нашему делу. Он не стал вдаваться в подробности и пообещал приехать в субботу, чтобы лично все обсудить.

По пути домой с работы я зашла в супермаркет, купила бутылку вина и сыра с плесенью. Весь день в офисе я слушала от соседки по кабинету о ее планах на вечер. Наташа приглашала меня составить компанию ей и ее парню на модной вечеринке, тем более, что у ее молодого человека был «непристроенный» друг. Я сразу же отказалась от двойного свидания, но коллега не отставала и решила использовать другой довод, что мероприятие будет проходить в известном «Фьюжне», а за диджейский пульт встанет сам директор ресторана. Знала бы она, что этот факт сыграл больше «против», чем «за».

Прошло столько времени, а я все еще не научилась жить без Дениса. Боль не притупилась, не стала меньше, я спрятала ее глубоко в сердце, чтобы никто другой не увидел, но все так же остро ее ощущала. Этим очередным одиноким пятничным вечером я решила устроить собственную вечеринку с вином, сыром и отчаянием.

Горько усмехнувшись тому, что стала уподобляться собственной матери-алкоголичке, я откупорила бутылку и налила бокал вина. Дешевое мерло было явно ненатуральным. В нос сразу ударил сильный спиртовой запах с химической виноградной отдушкой, но я залпом осушила бокал. Перед глазами появилась картинка, как Денис, никого не замечая, играет на своих вертушках. Я налила еще бокал — теперь он пританцовывал, придерживая наушник одной рукой. Новый бокал — Денис в окружении шумной скачущей толпы. Когда мой возлюбленный играет, он ничего не видит вокруг, ничего и никого…

Идея была безумной, но я больше не могла без него. Мне нужно было хотя бы мельком его увидеть. Я вызвала такси, переоделась и отправила в мусор недопитую бутылку мерло. Не прошло и часа, как я уже стояла в очереди во «Фьюжн», превратившийся этим вечером в настоящий ночной клуб.

Строгий фейсконтроль на входе потребовал паспорт и, только убедившись, что мне уже есть восемнадцать, впустил внутрь. Громкая музыка оглушала от самого входа. В ресторане не было ни одного свободного столика, а пространство посередине, отведенное под танцпол, было занято шумной, двигающейся в такт басам, толпой. Контингент был самый разный: от хипстерской молодежи до представительных дядечек, правда, последних можно было увидеть только за ВИП-столиками. Я стала протискиваться сквозь танцующих ближе к сцене, но это оказалось непросто. Смех, музыка, танцы — все смешалось в какой-то немыслимый калейдоскоп, внутри которого оказалась я. От выпитого вина, духоты, шума и светомузыки у меня закружилась голова и появилась легкая тошнота. Я с трудом удержалась на ногах. Меня толкали со всех сторон, кто-то попытался утянуть в танец, но я все же увернулась и пробралась ближе к сцене.

Денис стоял за пультом. Он ловко управлялся с вертушками, чуть пританцовывал, нажимал какие-то кнопки, но все равно оставался слишком серьезным для обычного диджея. Я знала, что он не заметит меня, поэтому беззастенчиво наблюдала за его игрой.

Композиции плавно переходили одна в другую, разгоряченная толпа танцевала, а народ все подходил и подходил. Оба этажа ресторана были забиты до отказа, вентиляция и кондиционеры с трудом справлялись с таким количеством людей, и я почувствовала, как мне стало нехорошо. Голова стала кружиться сильнее, а глаза видели лишь яркую рябую картинку. Мне срочно нужно было на воздух. Я стала пробираться к выходу, но меня толкали со всех сторон. В какой-то момент ноги подкосились, и я почти рухнула на пол. Меня кто-то удержал, а потом потащил в сторону столиков. В глазах потемнело.

Я пришла в себя лежа на диванчике в чилауте, а рядом, прожигая ненавидящим взглядом, сидел Андрей. Увидев его, я испугалась, в животе все скрутило от предчувствия скандала и новой порции оскорблений, но главное — страх за Дениса, не хватало ему новых проблем из-за меня. Именно это пугало больше всего.

— Ден тебя притащил и бросил в зале? — хмуро вопросил Андрей.

— Нет, он не знает, что я здесь, — честно призналась я.

— Вот как? — удивился парень. — Тогда какого черта здесь забыла? Скажешь, что пришла потанцевать?

— Нет, не скажу. Пришла его увидеть, — я бросила вызов, понимая, что с этим человеком общаться можно только так.

— Он занят, — отрезал Андрей.

— Я не собиралась подходить. Мне нужно было только его увидеть.

— И что? Насмотрелась?

— Да.

— Ясно. Идем в гардероб, заберешь свои вещи, и отвезу тебя домой. Ден не может уйти от пульта. У него сет, а дожидаться его здесь не лучшее решение, — неожиданно спокойно заявил Андрей.

— Ты сейчас издеваешься? Или хочешь сбросить меня в кювет по пути? — я не поверила ушам, но не было похоже, что Андрей шутит.

— Сдалась ты мне, — отмахнулся он. — Тебе стало плохо в зале. Если бы один из гостей тебя не поймал, ты бы упала, и тебя просто-напросто растоптали бы. Когда сказали, что девушке плохо, решил, что это какая-нибудь обдолбанная, а оказалось ты. Выглядишь неважно. Если что-то с тобой случится в ресторане, у нас будут проблемы. Сегодня в зале важные люди.

— Не переживай. Со мной все будет в порядке. Я уеду сама.

— Тебе нельзя за руль.

— Я без машины, так что вызову такси, — я полезла в сумочку за телефоном, но Андрей перехватил мою руку.

— Не дури. Я подвезу.

Я не хотела продолжать этот спор и пошла за Андреем к выходу. Вот только ехать с ним до дома, тем более что жила в Денисовой квартире, совершенно не хотелось. На улице я снова сказала, что вызову такси, но друг моего возлюбленного не захотел и слушать. Теперь уже злиться начинала я.

— Алиса, я знаю, что ты живешь у Дена, — недовольно кинул он. — Если поэтому боишься сесть ко мне в машину…

— Думаешь, я горю желанием ехать с тобой после всей той грязи, что ты на меня выливал неоднократно?! Мне противна твоя показная забота. Ты ненавидишь меня. Это не секрет. Тем более, как отнесется Лена к подобной заботе о ее враге номер один?!

— Сядь в машину, и обо всем поговорим, — раздраженно сказал Андрей. — Поговорить нам надо. О Дене.

Возможно, я непроходимо глупа, но стоило ему упомянуть имя возлюбленного, как я послушно села в его шкоду. Андрей завел мотор и со свистом рванул с места.

— О чем ты хотел поговорить? — аккуратно спросила я, боясь, что это была лишь уловка, чтобы я добровольно села в машину, а Андрей воспользовался бы этим, чтобы завести куда-нибудь в лес и прикончить.

— Буду говорить как есть. Ты мне не нравишься и никогда не нравилась, — выпалил он.

— Спасибо за откровенность, — усмехнулась я.

— Но Ден тебя любит. Это глупо, и я считаю несправедливо по отношению к Лене, но и Ден мой друг. Ему херово. Все эти полтора месяца. Я думал, что все из-за чувства вины, ведь из-за него чуть не погибла Лена, но только херово ему из-за тебя. Первое время плохо было всем: ему, мне, Ленке, ее родителям. Постепенно все стали отходить, возвращаться к жизни, но не Ден.

— Я тоже его люблю, — прошептала я, и Андрей смерил меня недовольным взглядом.

— В общем, чтобы ты знала, если сойдетесь, я больше о тебе слова плохого не скажу.

— Ты примешь наши отношения? — удивилась я, тем более хорошо помнила, как он подначивал Лену соблазнить Дениса.

— При условии, что не кинешь его, — строго ответил он.

— Никогда! И тогда, семь лет назад я…

— …ничего не знала, — докончил за меня мужчина.

— Ты поверил мне?

— Нет, но не отрицаю, что это возможно. Решу по твоему поведению. Только мое мнение тебя не волнует, да и не должно волновать. Повторяю, что, если Ден снова выберет тебя, я не скажу ему и слова против. Но если он будет решать между вами двумя, я — за Лену.

— Спасибо…

— За что, рыжая? Сказал же, что ты мне все равно не нравишься.

— Во всяком случае, сейчас ты не выглядишь конченым засранцем. А спасибо за то, что не будешь настраивать Дениса против меня.

Мы въехали в мой двор, и Андрей притормозил у подъезда. Он выглядел все так же недоброжелательно, но после нашего разговора у меня уже не было прежней неприязни. Мы сухо попрощались, и я вышла на улицу. Не дожидаясь, как я зайду в подъезд, Андрей рванул со двора и скрылся за поворотом. Ночь была теплой, и я решила немного посидеть на улице, тем более мне все еще было нехорошо от вина.

Свежий воздух помог, голова постепенно стала проясняться. Я сидела на детской площадке и смотрела на окна своего дома. Всего лишь желтые прямоугольники, но за каждым из них скрыта своя история. На втором этаже, за рыжими шторами, пожилая супружеская пара, они уже много месяцев не видели своих слишком занятых взрослых детей. На третьем этаже, за окном с жалюзи, семейство с десятилетними близнецами-непоседами. Пока они доставляют проблемы родителям, разбивая окна и поджигая чужую почту, но что будет лет через пять? На пятом этаже, за окном без штор, известный коллекционер живописи. Его квартира как музей, куда даже приезжало телевидение. А окна моей… Денисовой квартиры не горят… Нужно было оставить свет, чтобы возвращаться не в темноту, но я об этом не подумала раньше, а теперь меня в очередной раз ждало напоминание о своем одиночестве. Подул ветер, и я поежилась. Холодно. Я потеряла счет времени и не помнила, сколько уже здесь сижу, но руки и ноги успели заледенеть. Нужно было идти домой, сделать горячего чая и ложиться спать, чтобы оставить в прошлом еще один день.

Когда я поднялась на свой этаж и вышла из лифта, сразу почувствовала запах сигарет. На нашей площадке курил только один человек, и я выглянула на лестницу, чтобы поздороваться с Алексеем. Увидев меня, сосед помахал рукой и предложил сигарету. Курить не хотелось, к тому же, я снова отказалась от табака, но все же решила спуститься к Алексею, оттягивая необходимость вернуться в пустую квартиру.

— Алиса, так поздно… Гуляла с друзьями или свидание? — подмигнул мужчина, затягиваясь зеленой сигаретой.

— Нет… просто хотела провести вечер где-то вне дома, — грустно улыбнулась я.

— У тебя все в порядке? — нахмурился Алексей.

— Да, просто иногда находит… Когда нечем себя занять, остро ощущаешь свое одиночество.

— Понимаю. У меня тоже были моменты, когда никого не было рядом. Казалось, что земля ушла из-под ног, а мир отвернулся, и никому на самом деле я не нужен. А сейчас голова занята: Рая, Настенька — нет времени хандрить. Сейчас вот только привез Настасью со школьной дискотеки, — улыбнулся сосед.

— Вы так заботитесь о Насте, у вас нет своих детей? — спросила я, и Алексей неожиданно поник. — Простите, я затронула слишком личную тему…

— Ты же не знала, просто спросила, — вздохнул он. — У меня была семья: жена и ребенок, но я их потерял.

— Простите, Алексей, я не знала, — мне стало стыдно, что я воскресила у соседа болезненные воспоминания. Он смотрел невидящим взглядом в темное окно, а мысли его были где-то далеко.

— Ничего, Алиса, это было много лет назад, — наконец произнес он.

Алексей бросил окурок в банку от соленых огурцов, закрыл ее и стал подниматься на этаж. Я молча пошла к своей квартире. На площадке мы пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по квартирам. Я еще долго не могла уснуть, чувствуя вину за то, что разворошила старую рану Алексея. Кто меня дернул за язык? Теперь мой разрыв с Денисом не казался мне таким трагичным в сравнении с тем, что случилось у соседа. Он не сказал, что произошло с его женой и ребенком, но я почему-то решила, что виной всему авария.

В субботу с утра, до занятий со школьниками, я обещала встретиться с Костей. Он узнал нечто важное и хотел все рассказать лично при встрече, поэтому мы договорились вместе позавтракать. Я сидела в кофейне уже полчаса, а Костя впервые опаздывал. Он написал сообщение с извинениями, но причину такой задержки так и не объяснил.

— Элис! Прости! — Воронов влетел в кофейню, когда я пила вторую кружку кофе и уже была готова заказать завтрак. Он поцеловал меня в щеку и сел напротив.

— Кость, все в порядке? Ты так опоздал. Что-то случилось? — заволновалась я.

— Нет, просто проспал, — виновато улыбнулся он и махнул официанту, чтобы тот принес меню.

Это было странно. Костя никогда не просыпал. Пунктуальность у семейства Вороновых была в крови. За годы знакомства с Костей он ни разу не опоздал и, тем более по причине того, что проспал. И это меня не могло не беспокоить. Я внимательно посмотрела на друга, пытаясь увидеть в нем разгадку такого феномена, и нашла ее. Костя снял пальто, повесил его на плечики и сел обратно за столик. Зная Воронова, я тут же определила, что он надел вчерашнюю рубашку — она была слегка мятой, а свежая одежда у Кости всегда идеально выглажена. Но не только это привлекло внимание. На воротнике с правой стороны был след от губной помады. Он не ночевал дома, это было очевидно. Я почувствовала легкий укол ревности, хотя и не имела на это права. К сожалению, такова натура человека — даже если мы перестаем кого-то любить, нам больно, если этот человек нас забывает.

— Кость, ты хотел что-то мне рассказать, — я решила сразу сменить тему, чтобы не ставить нас обоих в неловкое положение.

— Да, Элис, дело касается драгоценностей! Я такое выяснил…

Он не успел договорить, как к нам подошел официант. Мы сделали заказ и попросили сразу принести кофе. Молодой человек записал все в блокнотик, забрал меню и, пожелав приятного утра, удалился.

— Так что такое ты узнал о драгоценностях? — тут же спросила я, стоило нам остаться одним.

— Я нашел ювелира, который изготовил подделку! — гордо сообщил Воронов.

— Да? Где он? Ты с ним говорил?

— Нет. Он умер тридцать лет назад.

— Но… какая нам от этого польза? — нахмурилась я.

— Я общался с его сыном. Он теперь ведет отцовский бизнес и хранит все записи о старых клиентах, включая те, что были совсем давно. Фальшивые драгоценности изготовили в сорок девятом году по просьбе Денисова прадеда. Видимо, он боялся, что про них прознают и решат конфисковать. На этот случай и была уготована подделка. Но это не самое главное!

— А что тогда?

— Иван, сын того самого ювелира, недолго думал, когда я спросил про драгоценности, потому что шестнадцать лет назад о них уже спрашивали.

— Кто?

— Он представился Суворовым Денисом, наследником драгоценностей. И приходил он через два месяца после убийства Власовых.

— Денис Суворов… Дядя моего Дениса, — пробормотала я.

— Он наводил справки о фальшивых драгоценностях: кто и когда их изготовил, а также спрашивал о судьбе настоящих. Ты же понимаешь, что это значит?

— Что украли подделку?

— Да! — воодушевился Костя. — И?..

— И?..

— Оригинал, возможно, все еще где-то припрятан.

— Подожди… С драгоценностями понятно, но Денис Суворов? Получается, он убийца? Боже мой! Ну конечно! Он же ненавидел сестру, отправил племянника в детдом, и сам… такой мерзкий…

— Элис, Элис… Не гони лошадей, — Костя взял меня за руку и чуть ее сжал. — Мы не можем быть уверены, что тот мужчина был именно Денис Суворов. Если он убийца, то для чего ему было представляться своим именем?

— А как еще он бы объяснил свой интерес к драгоценностям? Конечно, ему пришлось признаться, что он наследник.

— Суворов мог быть наследником — да, но тогда ему не за чем их было красть. Квартира была записана на племянника, а драгоценности переходили по наследству, и Суворов вполне мог их отсудить у племянника.

— Не знаю, Костя. Не знаю…

Нам принесли завтрак, но есть совершенно не хотелось. Мозг работал так усиленно, что забывал отправить посыл желудку, и тот больше не требовал еды. Я пыталась обдумать все, что рассказал Костя, но все равно не могла собрать воедино картинку из кусочков фактов. А вот Воронов спокойно принялся за завтрак. Он с таким аппетитом поглощал яичницу, что я не могла не заулыбаться.

Костя склонился над тарелкой, и ворот его рубашки немного сдвинулся, выдавая большой фиолетовый засос на шее. Мне стало стыдно, что я его заметила. В конце концов, не мое дело, где и с кем был Воронов, чем он занимался ночью. Зато теперь я получила подтверждение своим подозрениям относительно того, почему он проспал. Мы расстались полгода назад, и естественно, что у него кто-то был. Воронов здоровый, привлекательный мужчина, ему нужны отношения… Как бы мне ни было неприятно сознавать, что у него роман, в споре благородного разума и эгоистичного сердца, разум взял верх. Скрепя сердце, я все же порадовалась за бывшего жениха.

— Кость, что ты предлагаешь делать теперь? Встретиться с Денисом Суворовым? — поинтересовалась я, когда мы уже попросили счет.

— Было бы неплохо про него разузнать, а там решим, как действовать, — ответил Костя. — Пока нам нельзя списывать со счетов и Матвея Иванова. У тебя не получилось устроить с ним встречу?

— Нет, я всю неделю не созванивалась ни с Милой, ни с Ольгой. Но сегодня попробую поболтать с Олей, если она заедет за дочерью после занятий.

Нам на стол опустилась папочка со счетом, и я полезла в сумку за кошельком, но Костя, когда это заметил, хмуро покачал головой. Он не позволял мне платить, даже теперь, когда мы были всего лишь друзьями. Воронов вложил в папку несколько купюр и, не давая мне даже взглянуть на чек, отодвинул счет на угол стола. Я думала, что когда у него появится любовница, Костя изменит этот пунктик, но он, как истинный джентльмен, остался непреклонен.

Костя был на машине и предложил подвести, но я отказалась. До занятий с ребятами оставалось еще полтора часа, и я решила прогуляться. Воронов поцеловал меня в щеку, и мы разошлись.

Теперь в нашем пазле появился еще один кусочек — Денис Суворов. Но куда его отнести? Безусловно, Костя прав, утверждая, что будь Суворов убийцей, не стал бы открыто называть свое имя ювелиру. Но Воронов не учел тот факт, что дело Власовых было уже закрыто, а виновным сделали Красовского. Был только один способ выяснить, приходил ли к ювелиру настоящий Суворов или кто-то другой — нужно было показать его фото.

Я не помнила точный адрес Дениса Суворова, но не сомневалась, что смогу разыскать его дом, если поеду в тот район. Он жил недалеко от Новых Черемушек. Сегодня я туда не успевала, а вот завтра с утра вполне можно было совершить такую прогулку.

Теперь, после того, как я решила действовать, мне было сложно сосредоточиться на чем-то другом. Даже на занятиях с ребятами я витала в облаках. Несколько раз меня одергивала Мила, которая на правах моей подруги всегда забиралась на диван рядом со мной.

— Алиска, чего с тобой такое? — прошептала она, когда я в очередной раз попросила отличницу Лану Караян повторить ответ на вопрос, который сама задала только что.

— Нет, Мил, все в порядке, — отмахнулась я. — Просто голова немного болит.

— М-м-м, — многозначительно протянула девчонка, намекая, что не поверила мне.

Кое-как закончив занятие, я попрощалась с учениками. По традиции Мила уходить не собиралась. Ольга должна была забрать ее на час позже, потому что Красовской хотелось со мной поболтать. Девчонка важно прошествовала в кухню и поставила вариться кофе.

— Ой, прости, не спросила можно ли тебе кофе, — наигранно виновато проговорила она.

— Можно, с чего бы нет? — нахмурилась я, чувствуя, что Красовская снова что-то затевает.

— Ну-у-у… Беременным кофеин может быть противопоказан, — она расплылась в довольной улыбке, плюхнулась на стул и внимательно уставилась на меня.

— Беременным? — переспросила я.

— Конечно! Алиска, все очевидно. Ты рассеянная, бледная в последнее время… Сегодня вот круги под глазами в пол-лица. Небось, по утрам тебя выворачивает наизнанку, и ты не расстаешься с белым другом, — с лицом Эркюля Пуаро, раскрывшего убийство, заявила Мила.

— Эх, Мила, — вздохнула я.

— А Ден знает? Теперь он просто обязан послать недоделанную суицидницу со всеми ее условиями и вернуться к тебе. Давай я позвоню, а? — она уже потянулась к телефону, но я успела его выхватить.

— Мил, я не жду ребенка. Успокойся, — строго сказала я.

— Уверена? — расстроено переспросила девчонка.

— На все сто. Ты нафантазировала себе с три короба.

— Может, ты просто сама не знаешь? Давай тест забацаем?

— Красовская, угомонись. Я не беременна. И никаких сбоев в женском вопросе у меня не было.

— В женском вопросе… Надо же было так месячные обозвать, — хмыкнула Мила. — Но, знаешь, иногда все идет как надо, а в животе вовсю ребенок растет. Тебе бы все же сделать тест.

— Нет, Мил, я уверяю тебя, что не жду ребенка, — улыбнулась я, видя, как малышка расстроилась.

— Тогда, Алис… Сходи к врачу. Ты неважно выглядишь.

— Спасибо за комплимент, Мил. Я почти не спала этой ночью, поэтому сегодня так выгляжу.

— Из-за Дениса?

Я посмотрела на Красовскую, такую взрослую для своих шестнадцати, и решила все ей рассказать. Я призналась, как ездила во «Фьюжн», как чуть не потеряла сознание, и меня подвозил Андрей. Мне отчаянно требовалось выговориться, и Мила была единственной, кто мог понять. Она внимательно выслушала, а потом просто обняла.

— Видишь, даже этот мерзкий Андрей признал, что Ден тебя любит, — проговорила она, поглаживая меня по голове, как ребенка. — А вот к врачу тебе стоит сходить. Если сегодня у тебя такое состояние из-за недосыпа, то вчера почему так было плохо?

— Говорю же, из-за паленого вина.

— Смотри… Но если это повторится…

Мила была права. У меня с детства были проблемы с самочувствием. Слишком низкое давление, переутомляемость и недосып. Раньше я винила усердную учебу, сейчас — стресс.

— Хорошо, Мил. Я схожу к врачу на неделе.

Мы решили не говорить больше о грустном и сменили тему. Красовская рассказывала о школе и своих друзьях. По секрету она сообщила, что теперь в ее компании появилась пара мальчиков постарше. Они уже окончили школу, но приходили во двор, где жила Мила, и гуляли вместе с ней и ее подружками. Эта новость мне не очень понравилась. Я прекрасно понимала, что взрослые парни не гуляют с десятиклассницами просто так, но Мила уверила, что ничего серьезного у них быть не может.

— Сдались они мне, — усмехнулась девчонка. — Мы только гуляем, а так я предпочитаю постарше.

— Лучше бы предпочитала ровесников, — вздохнула я.

— Только если клонировать и омолодить Викинга, — рассмеялась она. — Но так как это невозможно, остается только ждать… Ему меня. Как у него дела? Виделась с ним после выходных?

От ответа меня спас звонок в дверь. Мне совершенно не хотелось расстраивать Милу сообщением о том, что Викинг больше не одинок, но и врать я не любила.

— Мама уже приехала, — вздохнула девчонка. — Ты вечером никуда не собираешься? Давай позвоню, и поболтаем, как домой вернусь?

— При условии, что не будем обсуждать Костю, — направляясь к двери, ответила я.

Как мы и думали, на пороге стояла Ольга. Она поздоровалась и вошла в прихожую. Я сразу заметила, что с ней что-то не то. Оля нервничала, то и дело теребила в руках несчастные кожаные перчатки и явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Мила, скорее одевайся, — сказала она дочери.

— Ма, ну куда торопиться?

— Забыла? У нас гости сегодня. Партнеры твоего отчима. Тебе еще надо себя в порядок привести.

— Вот черт, — пробормотала Мила.

— Что за выражения?!

— Ну, ма… — недовольно протянула девчонка, застегивая пальто. — Алиска, тогда сегодня не получится созвониться. Завтра поболтаем, окей?

— Хорошо, — улыбнулась я.

Мы попрощались, я закрыла за Красовскими дверь и направилась в гостиную, чтобы убрать учебники после занятий со школьниками, но как только я вошла в комнату, в дверь снова позвонили. Я взглянула в глазок и увидела Ольгу… одну, без дочери.

— Оль, что-то забыли? — сходу спросила я, открывая дверь.

— Алис! — она практически влетела обратно в мою квартиру и закрыла за собой дверь. — У меня нет времени. Миле сказала, что оставила у тебя перчатки, — она вынула их из кармана и продемонстрировала мне.

— Но, Оль, что такое?

— Знаю, что для тебя история моего первого мужа кончилась. Вы с Костей выяснили… Но… мне нужно тебе кое-что сказать!

— Что такое?

— Не здесь и не сейчас. Алиса, приезжай ко мне домой в понедельник. Матвей как раз будет в командировке, а он ничего не должен знать.

— Почему? Потому что это касается Александра Красовского?

— Алиса, все потом, потом! И прошу, никому не говори о нашей встрече. Миле тоже.

— Хорошо, конечно. Но если дело такое важное, то может быть, не будем тянуть до понедельника и встретимся завтра?

— Нет, говорю же! Если Матвей узнает…

— Ты боишься его?

— Нет, что ты? — она немного замялась, а потом грустно вздохнула, словно решила для себя говорить со мной откровенно. — Мой муж следит за мной. Даже дома через работников, но в понедельник будет только горничная, ее я отправлю на рынок.

— Оль, ты меня пугаешь? Неужели Матвей…

— Алиса, потом, все потом! Мне нужно бежать. Мы с Милой не можем опоздать к ужину.

— Да, конечно!

Ольга наспех поцеловала меня в щеку, и практически выбежала из моей квартиры. А мне в голову стали закрадываться нехорошие мысли. Если она так боится мужа, если он за ней следит, то не это ли доказывает, что Матвей Иванов человек опасный, а значит, может причинить вред жене и падчерице. Теперь я еще больше стала волноваться за нее и Милу. Когда вечером позвонил Воронов, я рассказала ему о странном поведении Ольги, и ему, как и мне, это не понравилось.

— Элис, будь осторожна, когда к ней поедешь, — серьезно сказал он.

— Кость, ты думаешь, Матвей может что-то с ними сделать? — заволновалась я.

— В любом случае, ему не стоит знать о нашем расследовании. Попробуем разузнать о нем из других источников, потому что если Матвей поймет, что мы копаемся в прошлом, может перекрыть нам кислород, запретить общаться с Ольгой и Милой и вдобавок разозлиться на них.

— Мне страшно.

— Не бойся, Элис. Если хочешь, поеду к Ольге с тобой?

— Нет, не стоит.

Мы проговорили с Костей допоздна, но я все равно уснула с тяжелым сердцем. А ночью меня разбудил телефонный звонок. Он неприятной трелью разрезал тишину комнаты, и когда я потянулась к мобильному, почувствовала, что ничего хорошего не услышу.

— Алиса! — раздался в трубке голос, который я не узнала сразу из-за громких всхлипов.

— Мила?!

— Алиса, мама умерла! Пожалуйста, приезжай…

Глава 46. Скорбь

Черное траурное небо. Холодные слезы-звезды. Мертвая заледенелая дорога. Я неслась по Садовому кольцу, забыв про все ограничения скорости, видела камеры ДПС и знала, что меня ждут штрафы. Сейчас я была готова отдать последние деньги, только бы быстрее оказаться рядом с Милой. Я не представляла, что чувствует бедная девочка. Мне самой было больно от мысли, что Ольга… Нет, я не могла этого произнести. Вдруг, какая-то ошибка? Вдруг, злая шутка Милы? Хотя она никогда бы не стала так шутить.

Я въехала в их двор, с трудом припарковалась где-то сбоку от стоянки и бросилась к квартире Матвея. Мила не объяснила, как произошло несчастье с ее мамой, и я думала о худшем. А если это так, нельзя было оставлять Красовскую одну. Я долго трезвонила в домофон до того, как кто-то, даже не спрашивая, открыл дверь, а поднявшись на этаж я увидела дверь в квартиру приоткрытой.

— Мила! — позвала я, медленно ступая в прихожую. — Мила, это я — Алиса! Мила?

Ответом была тишина. Теперь уже я испугалась за себя. Вдруг это ловушка? Вдруг звонок Красовской — коварный план Матвея заманить меня в ловушку? Но тут я услышала громкие девичьи всхлипы, доносившиеся откуда-то с кухни.

— Мила!

Я вбежала туда и увидела малышку, сидящую на полу. Она обхватила руками коленки и тяжело дышала, роняя горькие слезы. Опустившись рядом с ней, я аккуратно коснулась ее плеча, и она, словно очнувшись ото сна, бросилась мне на шею.

— Мила… Я с тобой, я здесь…

Малышка молчала, крепко сжимая меня в объятьях, словно ища моей защиты. Сердце болью отозвалось в груди, я физически ощущала ее переживания. Но что вдруг меня удивило, так это то, что девочка была в квартире совсем одна.

— Мила, а где твой отчим? Где кто-нибудь из взрослых?

— Никого нет, — с трудом ответила она.

— Пойдем в твою комнату. Я уложу тебя.

Мила была не в том состоянии, чтобы ее расспрашивать. Я помогла ей подняться и отвела в спальню. На девчонке было надето красивое голубое платье, видимо, то, в котором она была на ужине. Она даже не переоделась. Усадив ее на кровать, я достала из шкафа пижаму и протянула ей, в надежде, что она сама переоденется, но Мила только покачала головой.

— Мил, тебе нужно переодеться во что-то более удобное. Хорошо бы принять душ…

— Мама умерла, — пробормотала она и затряслась, словно оказалась на морозе. — Мама умерла. Ее больше нет. Алиса! Моя мама умерла!

— Что случилось? — аккуратно поинтересовалась я.

— Она… Она… Мы были на ужине в ресторане. Мама ушла. А там… Она с лестницы упала. В подвал. Понимаешь? В подвал! Ей нечего было делать в подвале! Там же… Там же ресторан!

Девочка вытерла заплаканное лицо рукавом платья и взглянула на меня. В ее огромных карих глазах было столько боли, что я сама с трудом смогла сдержать слезы, которые вот-вот намеревались накатить на глаза.

— Хорошая моя, тише… тише… — я снова обняла Милу, и она прижалась к моей груди.

— Я не понимаю… Мама…

— Мил, а где Матвей? Где взрослые?

— Никого нет, — она снова всхлипнула, но смогла не заплакать. — Зинаиду Ивановну отпустили на ночь домой. А Матвей… Он остался. Посадил меня на такси и отправил домой. Сказал, чтобы я шла спать. Но я не могу. Мне страшно одной. Алиса, ты же не уйдешь?

— Не уйду. Никуда от тебя не уйду. Буду рядом столько, сколько потребуется.

— Алис… Что теперь будет?

— Все будет в порядке. Это я обещаю. Я тебя не оставлю. А теперь давай сходим умоемся и переоденемся. Если не хочешь в душ — не надо, но слезки нужно смыть.

Я помогла Миле встать и довела ее до ванной. Там девочка сказала, что сможет справиться сама. Я ее оставила и, как только послышался шум воды, смогла дать себе минуту на слабость. Но долго плакать себе запретила, нужно было думать о малышке.

Когда Мила вышла из ванной, я уже заварила ей сладкий чай. Нужно было по пути купить какое-нибудь успокоительное, но мне было не до этого. Я уложила девочку в постель, дала в руки кружку и наказала выпить весь чай. Она послушно это сделала.

— А теперь попробуй уснуть, — ласково сказала я, расправляя на подушке ее влажные темные волосы.

— Не знаю… Не могу… — прошептала она, а слезы вновь покатились по ее щекам.

— Можешь. Сейчас это самое важное. Нужно дать себе немного отдохнуть.

— А ты посидишь со мной?

— Конечно.

Мила уснула довольно быстро, но ее сон был тревожным. Она то и дело просыпалась и звала маму. Только на рассвете девочка успокоилась. Я на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Раннее утро — не лучшее время для таких новостей, но я чувствовала свой долг лично сообщить Денису о несчастье.

— Лисенок? — удивился он, но, судя по голосу, еще не спал. — Лисенок, что-то случилось?

— Да, Денис, случилось, — ответила я и прикрыла глаза, собираясь с силами, чтобы продолжить.

— Что?! У тебя все в порядке?! Алиса, мне приехать?!

— Денис, это Ольга. Она… Она погибла прошлым вечером.

— Что?! Как?! Как это случилось?

— Я толком не поняла. Я сейчас у Милы, она дома совсем одна…

— Я еду, — перебил Власов.

— Не надо. Я не знаю, как к этому отнесется Матвей, когда вернется.

— Буду через двадцать минут, — отрезал он.

— Только не звони в домофон, чтобы не разбудить Милу. Набери мне, я открою тебе дверь, — сдалась я.

— Хорошо.

Я не знала, правильно ли поступила, позвонив Денису, но понимала, что иначе не могла. Нужно было сообщить и Косте, но он не ответил на мой вызов. Сбросив ему сообщение с просьбой перезвонить, я вернулась в комнату к Миле, села на пол рядом с кроватью и сама уснула.

Меня разбудил громко вибрирующий телефон. Денис. К счастью, Мила не проснулась. Она негромко простонала не своим, а совсем тонким, похожим на детский, голоском и снова уснула.

— Сейчас спущусь, — прошептала я в трубку и, не услышав ответа Дениса, пошла в подъезд.

Я открыла железную подъездную дверь и замерла. Он стоял совсем рядом, менее чем в метре от меня. Подавленный, с красными глазами, потрескавшимися губами, которые искусал за последние полчаса. Нам не требовались слова, чтобы понять, как отчаянно мы нуждаемся друг в друге. Денис шагнул в подъезд, и в тот же момент я оказалась прижата к стене. Мы истосковались друг по другу и сейчас говорили об этом в поцелуе, в котором смешались наши страдания и боль.

— Пойдем наверх, вдруг Мила проснется, а меня нет, — прошептала я.

— Пойдем.

Денис взял меня за руку и не отпускал, пока мы не дошли до квартиры. Он молча разделся и пошел за мной в комнату Милы. Девочка все еще спала, и Денис опустился на пол рядом с ее кроватью. Он аккуратно провел рукой по ее волосам и заплакал. Сейчас он не был взрослым мужчиной, я видела в нем мальчика, пережившего трагедию и сочувствующего своей младшей подруге.

Для Дениса смерть Ольги тоже была болезненной потерей. Она была единственной, кто связывал его с родителями, пусть и обвинял в их смерти Красовского. Теперь, как никогда, следовало бы рассказать ему обо всем, что мы выяснили с Костей, только нужен был подходящий момент. Как же тяжело скрывать правду, когда она так рвется наружу. Я прикрыла глаза, чтобы не расплакаться, но неожиданно закружилась голова. Я попыталась ухватиться за спинку кровати, чтобы не упасть, но вокруг все потемнело, а ноги подкосились.

— Лисенок! — Денис успел подхватить меня. Я почувствовала, как он взял меня на руки, а потом все исчезло.

Я пришла в себя в незнакомой спальне. Рядом на кровати сидел перепуганный Денис. Он отнес меня в комнату Матвея и Ольги, когда я потеряла сознание, и был со мной, пока не очнулась.

— Лисенок, ты меня перепугала. Что с тобой? Нужно вызвать врача, — взволнованно проговорил он.

— Не надо, все в порядке, — я взяла его руку и переплела наши пальцы. — Вторая ночь почти без сна, а эта неделя была такой выматывающей. Я просто сорвалась.

— Так нельзя, тебе нужно себя беречь, — он склонился надо мной и легко поцеловал в щеку.

— Как Мила? — встрепенулась я.

— Еще спит.

— Нужно к ней.

— Отдохни, а я посижу с Милкой.

— Нет… Я должна быть рядом, если она проснется, лучше если с ней в комнате будет девушка.

Денис кивнул. Он помог мне встать и дойти до комнаты девочки. Мила спала, как ангелок. Сейчас она казалась такой безмятежной. Что бы ей ни снилось, это точно были не кошмары, и я от всей души пожелала, чтобы как можно дольше ее ничего не будило.

Денис устроил меня в кресле. Подставив табурет и взгромоздив на него подушку, он организовал нечто вроде кресла-кровати, укрыл меня пледом и сам сел на пол рядом. В этот момент я почувствовала дикую усталость, единственным желанием было уснуть.

Утром мне позвонил Костя, но я не слышала звонка, и с ним поговорил Денис. Воронов примчался сразу. Чтобы не будить Милу, парни ушли на кухню, а я осталась с ней. В глубине души у меня появилась надежда, что сейчас Костя расскажет Денису обо всем, что мы выяснили, и я избегу сложного разговора. Но они предпочли не общаться.

По иронии судьбы с Милой в доме оказались три чужих человека, когда ни отчима, ни друзей семьи не было рядом. Я не понимала, где может быть Матвей и как он мог оставить девочку одну. В полдень пришла Зинаида Ивановна, помощница по хозяйству. Она не знала о том, что случилось с Ольгой, и очень удивилась, когда ей дверь открыл незнакомый мужчина. Костя в двух словах объяснил женщине о том, что произошло. Зинаида Ивановна замешкалась, но все же предложила свою помощь, и Воронов отправил ее в магазин за продуктами.

Мила проснулась во втором часу. Она открыла глаза и какое-то время молча смотрела в белый потолок. Я боялась ее тревожить, но все же присела на краешек кровати.

— Мил, тебе нужно покушать. Пойдем на кухню?

— Не хочу…

— Зинаида Ивановна принесла продукты, Денис готовит нам обед. Костя тоже здесь, — я понадеялась, что упоминание ее возлюбленного Викинга немного оживит девчонку, но ошиблась.

— Мне нужно увидеть маму. Мне надо к маме, — она вскочила с кровати и стала носиться по комнате, собираясь.

— Мила! Мила, успокойся, прошу тебя…

— Я же вчера ее увидела только мельком. Матвей к ней не пустил, домой отправил… Но я должна… Должна увидеть мамочку! — девчонка снова сорвалась на слезы. На наши крики прибежали Костя и Денис, но я махнула им рукой, чтобы нас оставили.

— Мил, а где Матвей, ты не знаешь? Он не приехал домой…

— Не знаю. Какая разница?

— Можешь дать его телефон…

— Хорошо…

Мила подошла к столу и дрожащими руками достала из сумочки мобильный. Я переписала и сохранила номер ее отчима. У меня к нему возникла масса вопросов, но сначала нужно было подумать о девочке.

— Давай так: ты умоешься, поешь, а я пока поговорю с Матвеем и все разузнаю про твою маму.

— Я должна ее увидеть. В последний раз. Пожалуйста, — протянула она, и мое сердце болезненно сжалось.

— Мы подумаем, как лучше поступить.

Мила кивнула и, медленнее перебирая ногами, побрела в ванную. Как только за ней захлопнулась дверь, я стала звонить Матвею. Он долго не отвечал, но в конце концов снял трубку.

— Алло, — недовольно кинул он.

— Матвей? Здравствуйте. Это Алиса Елисеева, — неуверенно начала я.

— Какая Алиса Елисеева? — его голос стал еще строже, и у меня по спине побежали мурашки.

— Я подруга Ольги и Милы. Я сейчас у вас дома с девочкой.

— А от меня что хотите?

— Где вы?

— Вы не в курсе, что у нас случилось?! Какого черта спрашиваете, где я?! — неожиданно сорвался на крик мужчина.

— Мила совсем одна!

— Она не маленькая. Ей уже шестнадцать, может о себе позаботиться. Мне сейчас не до нее. У меня супруга погибла, как вы не понимаете?

— Прекрасно понимаю, а вот вы — нет! — отчеканила я, чувствуя дикую злость на этого бессердечного типа. — Вы верно сказали, что Миле шестнадцать, только она ребенок. Ребенок, у которого умерла мама, а сейчас она одна! Что прикажете ей делать? Она плачет и хочет увидеть мать.

— Это невозможно, — вздохнул мужчина. Его голос дрогнул, и мне даже показалось, что я услышала всхлип. — Миле лучше не видеть Олю. Я занимаюсь похоронами. Послезавтра в полдень прощание. Там она мать и увидит.

— Послезавтра в полдень? — переспросила я. — А сейчас вы…

— Решаю все вопросы. Нужно позаботиться и о том, чтобы Ольга выглядела… хкм… Она сломала шею при падении. Сейчас Миле нельзя ее видеть.

Перед глазами возникла страшная картина. Жизнерадостная, красивая Ольга, и такая страшная смерть.

— Я понимаю, — проговорила я. — Вы не против, если эти дни я побуду в вашем доме с Милой? Ей нельзя одной.

— Подзовите ее к телефону, и я решу, — строго сказал Матвей.

— Конечно… — Мила как раз вышла из ванной, и я протянула ей трубку. — Мил, поговори с Матвеем. Я предупредила его, что останусь с тобой, но он должен услышать это от тебя.

Девочка кивнула и взяла телефон. По ее односложным ответам я поняла, что Матвей расспрашивал у нее обо мне и, выяснив все, что хотел, попросил вернуть мне трубку.

— Матвей?

— Вы можете остаться с девочкой. Буду благодарен за помощь. Об оплате поговорим позже, сейчас не лучшее время, — по-деловому серьезно сказал он.

— Об оплате? — переспросила я, не понимая, о чем идет речь.

— Да, за то, что присмотрите за девочкой.

— Мне не нужны никакие деньги, я остаюсь с ней не поэтому! — возмутилась я.

— В нашем мире ничего не бывает бескорыстно. Вернемся к этому вопросу потом. Сейчас мне нужно идти. О месте панихиды и похорон сообщу позже. До свидания.

— До свидания, — проговорила я, но Матвей уже разъединился.

Я удивленно посмотрела на телефон, в котором все еще слышались короткие гудки. Меня поразила холодность Матвея. Ему было совершенно наплевать на Милу, словно она для него чужой человек, а ведь он растил ее с раннего детства. Ольга говорила, что муж равнодушен к ее дочке, но я не могла представить, что он настолько бесчувственный. Нашего разговора с Матвеем Мила не слышала. Она ушла на кухню сразу, как передала мне трубку. Это было к лучшему.

Чтобы не расстраивать своим видом девочку, я перевела дыхание, собралась с мыслями и, нацепив подобие улыбки, пошла в кухню. Мила с ногами забралась на стул и прожигала взглядом дырку в тарелке с фруктовым пюре. Денис возился у плиты, а Костя сидел напротив малышки.

— Мил, и дальше?..

— Матвей вернулся в зал, он кричал, чтобы вызвали скорую, что с мамой случилось несчастье, она оступилась, — Мила снова заплакала, и Костя встал со стула и нежно ее обнял, пытаясь одними губами что-то мне сказать.

— Ну все, малявка, давай возьмем эту фруктовую гадость и пойдем в комнату. Буду кормить тебя как ребенка, — усмехнулся Воронов.

— Я не ребенок, — насупилась девочка.

— Вот съешь пюре и докажешь это. Пошли, пошли…

Костя ловко управился и с тарелкой, и с девушкой. Когда они ушли из кухни, я устало опустилась на стул, и передо мной тут же возникла тарелка ароматного супа.

— Мила от первого отказалась, поэтому решили накормить только витаминами, а вот тебе горячее нужно. Лисенок, ты у меня красавица, но сейчас выглядишь такой изможденной, — Денис сел напротив и взял мою руку.

— Очень вкусно пахнет, — улыбнулась я.

— Не растерял еще навыки повара, сидя в своем кабинете, — гордо заявил Власов. — Ешь.

— А что говорила Мила? — спросила я, пробуя ароматный куриный суп.

— Рассказала нам о вчерашнем вечере. Знаешь, Лисенок, все как-то странно, — задумчиво протянул Денис, а я чуть не выронила ложку, со звоном ударив ее о тарелку. — Ты чего?

— А что странного? Как это случилось? — нахмурилась я, вспоминая взволнованную Ольгу и ее желание рассказать мне что-то важное.

— Мила говорила, что Оля вчера была сама не своя. Даже с Матвеем поругалась. Потом, ближе к концу вечера она вышла в туалет, но каким-то образом оказалась у входа в подвал, оступилась и упала с крутой лестницы. Матвей как раз выходил кому-то звонить, услышал шум, прибежал, но было уже поздно.

— Так это Матвей нашел Ольгу? — вопросила я, опасаясь своих подозрений.

— Да, он.

— А потом?

— Что было дальше, Милка не знает. Отчим отправил ее домой.

— Какой кошмар, — я отодвинула тарелку с супом, понимая, не могу даже думать о еде, и закрыла лицо руками.

— Но знаешь, что самое странное? — продолжил Власов шепотом. — Дамская комната была совсем в другой стороне! Мила говорит, что в том ресторане они бывали не раз и Ольга отлично знала, куда надо идти. Она не просто так оказалась у подвала!

— Денис…

— Подожди, Лисенок, не перебивай, — Денис взял со стола стакан воды и залпом его осушил. — Я подумал вот о чем, моих родителей убили, теперь такая нелепая смерть Ольги. Это могут быть домыслы, но… Черт! Это же не может быть совпадение?

— Денис, — я глубоко вздохнула, стараясь успокоить сердце, что бешено стучало. — Дело в том, что мы кое-что узнали…

— О чем?

— О трагедии с твоими родителями. Там есть некоторые несостыковки… Это ничего не значит, но все же…

— Подожди-подожди… Ты хочешь сказать, что снова копалась в моем прошлом?! — Денис вскочил со стула и запустил руку в свои волосы. Он злился, и я дико испугалась, что сейчас он пошлет меня к черту и уйдет. Я подбежала к нему и обняла возлюбленного со спины.

— Милый, пожалуйста, не злись… Это же не простое любопытство. Я делала это ради тебя…

— Ты сказала: «мы кое-что узнали». Кто «мы»? — сурово вопросил Власов.

— Я и… Костя, — виновато проговорила я.

— Какого черта этому мажору…

— Денис! — я его перебила и прислонила ладонь к губам. — Сначала выслушай. Все очень серьезно, а то, что произошло с Олей… Тут есть прямая связь, я в этом уверена!

— Что ты хочешь сказать?

— Ты же тоже думаешь, что это не несчастный случай?

— Ну?..

— Я думаю, что ее убил тот же, кто и твоих маму и папу…

— И… кто это?

— Не знаю… Давай расскажу все по порядку?

Пока Костя пытался в комнате накормить Милу, я рассказала Денису все, что нам удалось узнать. Когда речь зашла о его дяде, мой возлюбленный не выдержал, громко выругался, подошел к окну и широко его распахнул. В кухню моментально влетел морозный воздух, опрокидывая с тумбы длинную вазу с сухоцветами. Денис резко обернулся, закрыл окно, опустился на пол и стал собирать осколки. Я села рядом, чтобы помочь, но случайно порезалась стеклом. Кажется, мой негромкий вскрик его отрезвил. Денис взял в обе руки мою ладошку, посмотрел на ранку и слизнул капельку крови.

— Прости, что вспылил. Я напугал тебя? — виновато спросил мой возлюбленный.

— Нет, я все понимаю, — прошептала я.

— Как же я люблю тебя, Лисенок…

В самый неподходящий момент на кухню вошел Костя. Он хмуро посмотрел на нас, и я поняла, как ему больно. Но храбрый Викинг взял себя в руки и надел маску непоколебимости.

— Дал малявке успокоительное со снотворным. Нашел в аптечке. Не лучший выход, но у нее снова началась истерика.

— Черт… а мы тут засиделись, — с досадой проговорила я.

— Если бы вы были в комнате, то ничего не изменили бы. Пусть еще немного поспит. Правда, не знаю, что будем делать с ней ночью…

— Кость, я рассказала все Денису, — выпалила я.

— Что ты рассказала? — Костя нахмурился и недоверчиво покосился на Власова.

— Все. Все, что узнали.

Воронов хмыкнул и налил себе стакан воды. Костя и Денис намеренно игнорировали друг друга, но выходило скверно. Да и разве могло быть иначе в таких условиях?

— Я только не могу выбросить из головы мысль, что Ольга узнала что-то важное. Не нужно было ее отпускать! Если бы я ее задержала и расспросила…

— Не надо, Элис, — грустно улыбнулся Костя. — Сделанного не воротишь, и твоей вины в этом нет.

— Но что она хотела сказать? — хмуро пробормотал Денис и, встав позади меня, опустил ладони мне на плечи, словно боясь, что сбегу.

— Мы должны это выяснить… — закусив губу, сказал Воронов. Он явно что-то обдумывал, но не спешил этим поделиться. Вдруг он встал и вышел из кухни со словами, что скоро вернется.

— Что он задумал? — спросил Денис.

— Не знаю, но у него большой опыт в поиске фактов. Чтобы выигрывать дела, адвокатом зачастую приходится копать глубже, чем полиции.

— Шерлок Холмс хренов, — себе под нос выругался Власов.

Костя вернулся к нам через какое-то время и принес с собой ноутбук. Он взгромоздил его на кухонный стол и стал загружать.

— Вот черт, запаролен… Хм… Попробуем, — Воронов что-то набрал, но ничего не вышло, он попробовал другой пароль и еще один, и еще, и еще. — Не получается, придется забрать ноутбук и отдать его ребятам.

— Ты думаешь, в нем есть какая-то информация? — поинтересовалась я.

— Это, без сомнения, лэптоп Ольги. Матвей не стал бы пользоваться красным ноутбуком, а я взял его в их спальне. Оля могла получить что-то по почте или в социальных сетях. Нужно проверить все.

— Костя прав, — неожиданно признал Денис. — В ноутбуке наверняка есть какие-нибудь файлы, может быть переписка или фото.

— Элис, я прямо сейчас отвезу его к ребятам, которые могут взломать защиту, потом вернусь. Может быть, тебе привезти какие-нибудь вещи? Одежда, белье?..

— Не стоит беспокоиться, — ответил за меня Денис. — Я сам привезу Лисенку все, что нужно. Мне лучше знать, где в нашем доме Алисины вещи.

— В вашем доме? — усмехнулся Костя. — Помнится, кто-то ушел и оставил Алису одну…

— Я уходил не от Лисенка, и ты это прекрасно знаешь.

— Хватит! — процедила я, злясь на обоих. — Ведете себя, как безмозглые петухи! Сейчас не место и не время выяснять отношения!

— Ты права, Лисенок, — первым сдался Денис. — Но я тоже могу заехать за твоими вещами.

— Кость, привези мне, пожалуйста, сменную одежду, зубную щетку и белье, — обратилась я к Воронову, доставая из сумочки ключи от дома. — Денис, а ты… Побудешь со мной?..

— Конечно, — кивнул он.

— Элис, вернусь через пару-тройку часов, — сказал Костя, демонстративно игнорируя Дениса. — Если что, сразу звони мне.

— Хорошо.

Когда Костя уехал, мы с Денисом оба замолчали. У меня было столько вопросов, и все они касались нас, но задать их я не решалась. Я медленно подошла к окну и стала наблюдать за стайкой синичек, прыгающих с ветки на ветку по старой иве. Сзади подошел Денис. Он обнял меня за талию и опустил подбородок на мое плечо.

— Все будет хорошо. Мы не бросим Милу. И одну не оставим с этим Матвеем, — грустно улыбаясь, сказал он.

— Мне страшно за нее. Ольгу мы не уберегли, и я не могу допустить, чтобы с Милой что-нибудь случилось…

— А я не могу допустить, чтобы что-нибудь случилось с тобой. Лисенок, это расследование — не игра. Погибла женщина только за то, что что-то знала. Я не могу допустить, чтобы ты рисковала.

— Со мной все будет в порядке. Я не рискую…

— Лисенок, я полностью разделяю и поддерживаю твое желание заботиться о Миле, но на этом твоя роль во всей этой истории закончится.

— Но…

— Не возражай. Я не допущу, чтобы тебе причинили вред. Ты — самое дорогое, что у меня есть. Без тебя мне не жить.

Не нужны были другие слова, чтобы я потерпела поражение перед ним. Я знала, что Денис говорит искренне, и от этого становилось удивительно тепло и спокойно на душе, ведь мне тоже не жить без него.

— Хорошо, я обещаю, что не буду лезть на рожон, только ведь Косте тоже нужна помощь…

— Лисенок, я терпеть не могу твоего бывшего, но если серьезно… уважаю за то, что он делает. Это дело касается моих родителей, моей семьи, и я должен искать правду.

— Ты хочешь сказать, что будешь помогать Косте? — удивилась я.

— Я хочу сказать, что буду искать правду вместе с ним. Но не только, чтобы найти настоящего убийцу родителей. Я должен защитить тебя.

— Я люблю тебя. Я очень люблю тебя…

Похороны Ольги были намечены на вторник. Все время до этого я была с Милой. Ее отчим так и не объявился, ограничившись лишь СМС с адресом места прощания. Зинаиду Ивановну я отпустила и сама занималась и девочкой, и хозяйством. С работы меня законно отпустили до четверга, и предстояло решить, как быть с Милой, когда придется ехать в офис.

Денис и Костя не оставались на ночь, но практически все время были с нами. Только в понедельник Воронов уехал в суд по какому-то делу, но вернулся сразу же, как заполучил очередную победу. Мила больше не плакала, но это беспокоило сильнее. Малышка ушла в себя: почти не ела, не разговаривала с нами и все время проводила в своей постели, свернувшись в калачик. Мы все понимали, что самое сложное для нее впереди, и с ужасом ждали вторника.

В день похорон я специально завела будильник раньше, чтобы успеть приготовить девочке завтрак, но когда он прозвенел, Мила уже не спала. Она сидела на кровати в моих ногах и неотрывно смотрела на меня.

— Мил?.. — взволнованно обратилась я.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что ты так со мной… Я скоро буду сильной, как прежде. Честно-честно.

— Мила… — я перелезла на край кровати и обняла ее. — Ты не одна. Я с тобой, Денис и Костя тоже. Мы тебя не оставим.

— Будешь навещать меня в детдоме? — вдруг спросила она.

— В детдоме? — удивилась я.

— Ну да. Матвей наверняка меня сдаст. Зачем я ему? Или в интернат оправит. Но лучше в детдом. Не хочу ехать к черту на куличики в интернат, — совершенно серьезно заговорила малышка, а я задумалась.

Матвей действительно не был заботливым и любящим отчимом, но я даже мысли не допускала, что он отправит Милу в детдом. Туда малышке нельзя! Я слишком живо помнила рассказы Дениса о своем сиротском детстве, а Мила, какой бы сильной девочкой она ни была, не выдержит в приюте. Но в то же время, если наши опасения насчет Матвея подтвердятся, ей нельзя будет оставаться с ним.

— Мы обсудим этот вопрос с твоим отчимом. Костя этим займется. Давай наймем его адвокатом?

— Наймем Викинга? — усмехнулась Мила.

— Он занимается семейными вопросами и сможет что-нибудь придумать. А в качестве гонорара предложим ему вкусный ужин.

Мила грустно улыбнулась и кивнула, а я решила сегодня же переговорить с Матвеем и выяснить его планы на девочку. Я приготовила нам легкий завтрак, хотя, как и Мила, совершенно не хотела есть. Только потому, что сама должна была служить ей примером, я заставила себя расправиться с целой тарелкой омлета.

— Алис, не могу есть, — тихо проговорила девочка, отодвигая почти не тронутый завтрак.

— Мил, давай хотя бы йогурт? — я с надеждой посмотрела на нее, но Мила только покачала головой.

В дверь позвонили, я знала, что это Денис, он должен был за нами заехать. Костя планировал подъехать сразу в зал прощаний. Каково же было мое удивление, когда из лифта вышли они оба. Но куда больше меня насторожил их вид. Я поняла — что-то случилось.

— Элис, малявка где? — сходу спросил Костя.

— На кухне, — ответила я.

— Нужно поговорить, чтобы она не слышала, — прошептал Денис.

Мы зашли в квартиру, Красовская неожиданно показалась в коридоре. Она изо всех сил старалась выглядеть сильной, даже пыталась проявить гостеприимство, но мы трое прекрасно понимали, что это напускное. После нескольких дежурных светских фраз, она ушла к себе собираться. На самом деле Мила просто сбежала от наших взглядов, чтобы дать себе несколько минут передышки и поплакать в одиночестве.

— Что вы узнали? — спросила я, как только за девочкой закрылась дверь.

— Элис, мои ребята взломали лэптоп Ольги. Никаких файлов, переписок, фотографий не нашли, но они проверили историю браузера, — Костя замялся и посмотрел на хмурого Дениса.

— И?.. — не выдержала я.

— У Ольги были очень странные поисковые запросы, — ответил Костя. — Сначала я ничего не понял, пока не увидел, что она связывалась с нотариусом. Я позвонил ему и, учитывая обстоятельства, смог уговорить его рассказать мне причину ее обращения. Олю интересовал один очень деликатный вопрос.

— Какой?!

— Она пыталась выяснить, действителен ли брак, если был расторгнут по причине без вести пропавшего супруга, который неожиданно вернулся.

— Не понимаю… — заволновалась я, не веря собственным догадкам.

— Лисенок, — Денис взял меня за руку и посмотрел в глаза. — Ольга хотела сказать тебе, что ее первый муж жив.

Глава 47. Тот, кто останется с тобой

Когда умирает дорогой нам человек, очень сложно смириться с потерей. Мы цепляемся за каждую ниточку только лишь затем, чтобы вновь почувствовать его присутствие. Нам кажется, что панихида, прощание и достойные похороны — это та малость, которую мы должны сделать для него. Это не так. Его уже нет с нами и ему не важно, что зал украшен сотнями любимых роз, негромко играет обожаемая песня, а близкие роняют слезы, шепча, каким замечательным человеком он был. Думать надо о живых, о тех, кого он оставил, о тех, кто нуждается в поддержке. Могла ли я сделать что-то для Ольги? Нет. Но осталась Мила, которая нуждалась во мне, как никогда. Малышка даже не представляла, в водовороте каких событий оказалась.

Я не отходила от девочки ни на шаг. Она крепко сжимала мою руку, когда ей позволили в последний раз взглянуть в лицо матери. Мы вместе принимали соболезнования каких-то незнакомых людей, которых Мила видела впервые. Вместе ехали от зала панихиды до кладбища. Вместе смотрели, как медленно опускают гроб.

Денис и Костя все время были с нами, но держались на расстоянии. После того, как выяснили, что Красовский жив, они рассчитывали узнать его среди людей, пришедших на панихиду. Ребята были уверены, что раз он разыскал Ольгу, то обязательно придет с ней проститься. Мне же было все равно. Сейчас меня интересовала только Мила.

После кладбища всю траурную процессию пригласили в любимый ресторан Ольги, где должны были состояться поминки, но Мила, крепко ухватив меня за руку, стала слезно просить никуда не ехать. Девочке было и без того тяжело, а находиться и дальше среди скорбящих незнакомцев для нее было невыносимо.

— Мил, мне нужно поговорить с Матвеем. Я должна сообщить ему, что повезу тебя домой, хорошо?

— Ладно, — вздохнула она. — Можно подожду тебя в машине?

— Держи ключи, — я протянула ей связку ключей, и она поплелась в сторону стоянки.

— Куда Мила? — ко мне подошел хмурый Денис.

— В машину. Она не хочет никуда ехать. Я сейчас поговорю с Матвеем и предупрежу, что отвезу Милу домой.

— Хорошо, только поведу я. Ты тоже устала.

— Нет, все нормально. Скажи, Красовский появился?

— Нет, никого подозрительного…

— Тогда тем более, вам с Костей следует остаться.

— Алис…

— Все в порядке. Извини, я пойду к Матвею, пока он не уехал.

Я нагнала отчима Милы у его машины. За все время я только обменялась с ним приветствием и даже не была уверена, что он понял, что я та самая девушка, что заботилась о его падчерице.

— Извините, Матвей!

— Что вам? — недовольно кинул он, даже не оборачиваясь.

— Я — Алиса, мы общались с вами по телефону, — представилась я.

— Я так и понял, когда увидел вас с Милой, — он все-таки удостоил меня своим взглядом. — Что вам?

— Хотела предупредить, что отвезу Милу домой. Она совсем вымотана. Поминки девочка не выдержит.

— С чего вы так заботитесь о моей падчерице? — он чуть прищурился, и его зеленые глаза вмиг превратились в два изумрудных сканера.

— Потому что она мне дорога, как и была дорога Ольга. Миле сейчас очень плохо, ей нужна забота.

— Ладно. Если это все, то мне пора, — сказал он и, не дожидаясь моего ответа, сел в машину и завел двигатель.

— Матвей, вы же приедете сегодня домой? Мне нужно поговорить с вами о девочке! — прокричала я, чтобы он услышал через окно, но Матвей даже не опустил стекло. Тогда я постучала и снова спросила, вернется ли он домой. Мужчина кивнул и нажал на газ.

Я отвезла Милу домой. Всю дорогу она молчала и смотрела в окно, и я не пыталась заговорить с ней, понимая, что сейчас слова будут лишними. Все те крупицы жизни, что появились в ней утром, исчезли, и она снова превратилась в безвольную куклу.

Когда мы поднялись в квартиру, я отправила девочку в ванную, а сама пошла на кухню и налила нам по миске бульона. Но Красовская все не выходила. Мне в голову стали закрадываться самые ужасные мысли, я бросилась к ней, без стука влетела в ванную и увидела ее на полу. Мила сидела, обхватив коленки руками, и горько плакала. Весь день она держалась, и вот наконец оборона рухнула, и эмоции вышли на волю.

— Мила, хорошая моя, пойдем в комнату, — я попыталась ее поднять, но она не захотела вставать. — Давай же… Пол холодный, ты можешь простудиться.

— Плевать. Какая теперь разница, — огрызнулась она.

— Как какая? Очень большая… Мил, пожалуйста, пойдем в комнату.

— Мама такая красивая… Ты видела? — она посмотрела на меня глазами, полными слез, но за слезной пеленой я увидела нездоровый блеск, и это меня испугало.

— Пойдем, Мил…

— Нет, ну ты видела? Так же не выглядят мертвые! Она… она… она даже не бледная была! И губы розовые… Мама должна была проснуться! Мама не умерла! Ее нельзя хоронить! Мы должны ее спасти! Должны! — Мила резво поднялась и заторопилась в коридор, я побежала за ней. — Алис, нам нужно срочно маму спасти. Она проснется, а там темнота… Кругом темнота!

— Мил, прошу тебя… Не надо, — мне стало страшно, что я с ней не справлюсь, страшно, что она наделает глупостей и мы потеряем малышку.

— Алиса! Ты же видела! Видела же? — она схватила меня за руку.

— Мил, твоя мама умерла, — произнесла я вновь эту страшную правду.

— Но как ты можешь быть уверена? Она же выглядела совсем как живая! Мама просто была без сознания!

— Мила, дело в том, что Костя видел заключение врача, и там были фото…

Когда мы убедились, что смерть Ольги не была несчастным случаем, Костя постарался раздобыть заключение патологоанатома. Конечно, это было непросто, Воронов нарушил закон и за внушительную взятку получил копию заключения о вскрытии. То, что Ольга погибла — сомнений не было. Костя и Денис видели фотографии бедной женщины после трагедии, я на них смотреть не захотела.

— Викинг видел фотографии мамы? Зачем ему это? — нахмурившись, вопросила Красовская.

— Мы просто хотели проверить… уточнить все обстоятельства. Ты же понимаешь, вы нам не чужие.

— Поэтому вы смотрели на мамины фотографии?! — прокричала девочка, и я поняла, что сболтнула лишнего.

— Мила, мы просто хотели убедиться, что все было так, как ты рассказала. Сама же видишь, как все это странно…

— В смысле вы мне не поверили?

— Нет, что ты? Тебе мы верим, но ты была в зале, когда твоя мама оступилась и упала…

— Там было что-то странное? В маминых фото и в этом заключении?

— Нет, Мил… Судя по всему, все было так, как сказали.

— М-м-м…

Она выронила из рук шарф, который успела стащить с полки, и медленно поплелась в свою комнату. Я решила дать ей немного времени, чтобы она побыла одна. Заварив крепкий чай, я подогрела остывший бульон и пошла к Миле. Девочка горько плакала и даже не обернулась, когда я вошла.

— Мил, знаю, что сейчас совсем не хочется, но нужно немного подкрепиться.

— Нет.

— Мил, хотя бы пару глотков…

— Не могу…

Я подставила стул к ее кровати, села и стала медленно гладить ее длинные темные волосы. Совсем скоро дыхание Милы стало мерным, она заснула, а я вышла на кухню, чтобы вылить нетронутый чай и вновь остывший бульон. Я возилась на кухне и не слышала, как в двери повернулся ключ, и чуть не выронила кружку, когда на кухню вошел Матвей.

— Что вы тут делаете? — с извечным недовольством вопросил он.

— Мила уснула. Я пыталась напоить ее бульоном, но она не захотела…

— Я спросил не про Милу, а про вас. Что вы тут делаете? — неожиданно его раздражение сменилось злостью, и мне стало совсем не по себе.

— Забочусь о Миле, я же сказала, — пробормотала я.

— Понятно, — Матвей достал из внутреннего кармана бумажник, отсчитал несколько рыжих купюр и протянул мне. — Спасибо за заботу.

— Вы меня снова не поняли. Мне не нужны деньги. Я люблю Милу и делаю это ради нее!

— Хм… Я слишком давно живу на этом свете, чтобы верить в бескорыстную любовь. За всем стоит личная выгода, — его злость испарилась, и я увидела до безумия уставшего мужчину, совсем не похожего на убийцу. У него было изможденное морщинистое лицо. Не знай я, что Матвей был старше Ольги всего на пятнадцать лет, решила бы, что передо мной шестидесятилетний старик. Он опустился на стул, кинул деньги на стол и двумя пальцами ослабил черный шелковый галстук.

— Придется поверить, потому что ваши деньги я не возьму, — заявила я и опустилась на стул напротив Матвея. — На самом деле, я рада, что вы пришли не поздно. Я бы хотела поговорить с вами о Миле.

— О Миле? — удивился он. — И что хотите сказать?

— Я хотела бы узнать ваши планы относительно нее. Что вы намерены делать с девочкой?

— Вы на что намекаете?! — вновь разозлился он.

— Ничего плохого. Вы меня неправильно поняли. Просто я хотела бы узнать ваши планы на будущее Милы. Она думает, что вы отправите ее в интернат… или отдадите.

— Отдам? Куда? — Матвей, кажется, искренне удивился, что заставило меня смутиться, но я взяла себя в руки и собралась, чтобы продолжить серьезный разговор.

— В детский дом, — ответила я, и мой голос дрогнул, выдавая страх перед мужчиной.

— Я не намерен отдавать Милу в детдом, как и не собираюсь никуда отправлять. У нее здесь школа, вот в нее и продолжит ходить. Не понимаю, с чего вы завели этот разговор. Я не собираюсь отказываться от падчерицы.

— То есть вы возьмете на себя заботу о девочке?

— Она не ребенок и сама прекрасно о себе позаботится.

— Тут вы ошибаетесь, шестнадцать лет непростой возраст, а сейчас, в такой момент…

— Я не откажусь от Милы. Я ее официальный опекун, им и останусь. Еще вопросы, Алиса?

— Нет, никаких…

— В таком случае, вам пора!

— Но я хотела бы остаться, если Мила проснется…

— Я позабочусь о своей дочери. До свидания, Алиса! — прошипел он.

— Хорошо, — сдалась я, понимая, что Матвей имеет все права выставить меня за дверь. — Я оставлю свой адрес и телефон на всякий случай.

— Оставляйте, — отмахнулся он.

Я быстро черкнула на салфетке номер мобильного и свой адрес. Матвей все это время недовольно косился на меня. Я чувствовала, как его гнетет мое присутствие.

— Вот, держите, — я протянула мужчине салфетку, он взглянул на нее, и тут его лицо переменилось.

— Вы написали адрес… Вы что, живете в этом доме, в этой квартире? — хмуро вопросил он.

— Да. Вам же знакома эта квартира, — спокойно сказала я.

— Знакома, — бесцветным голосом произнес он и неожиданно отодвинул стул, с которого я встала, приглашая сесть обратно. — Так как вы оказались владелицей квартиры на Яузском?

— Видите ли, эта квартира принадлежала вашему старому другу Сергею Власову, сейчас она перешла к его сыну. Денис и я… В общем, сейчас Денис уступил квартиру мне.

— М-м-м… А то, что вы так заботитесь о Миле и дружили с Ольгой — случайность?

— Нет. Не случайность, — честно ответила я, понимая, что вот он тот шанс поговорить с Матвеем и самой узнать этого человека.

— И после этого скажете, что вам ничего не нужно? — хмуро вопросил он, сжимая руку в кулак с такой силой, что побелели костяшки.

— Деньги — нет, а вот благополучие Милы — другой вопрос. Шестнадцать лет назад Денис потерял родителей. Сейчас в таком положении оказалась Мила. Мы просто хотим помочь.

— Моя жена… Она обсуждала с вами то, что случилось с ее первым мужем? — вдруг поинтересовался Матвей и разжал кулак.

— Нет, — соврала я. — Только в общих чертах. Она переживала за Дениса, разыскала его, так мы и подружились.

— Ясно. Оля была потрясающей женщиной, но к первому мужу была необъективна. Любовь ослепляет людей. Она верила, что Красовский порядочный человек. Это было не так. Он изменял Оле, воровал, а потом стал убийцей, — отчеканил Матвей.

— Вот как? — изумилась я, услышав то, что никак не ожидала. Могла ли я верить этому мужчине, ведь он ненавидел Александра. Неудивительно, что так о нем отзывался.

— Да. Оля многого не знала о бывшем муже, поэтому, когда этот гад сбежал, я сделал все, чтобы освободить ее от уз этого брака. Я даже дочь ее хотел переписать на свою фамилию, но жена не захотела. Мол, у девочки должны быть воспоминания о родном отце.

— Но Ольга говорила, что муж ее любил…

— Это я ее любил! И люблю! За все эти годы ни на кого не посмотрел! Жил только ей! А Красовский был мудаком! — прорычал Матвей, но тут же опомнился и надел маску холодности. — Вам пора, Алиса.

— Да… Я пойду, — пробормотала я и схватилась за сумочку. — Я навещу завтра Милу?

— Пожалуйста, — отмахнулся Матвей.

Я выбежала на улицу, села в машину и только тогда попыталась осмыслить все услышанное. Матвей оказался таким неприятным типом, как я и предполагала, но он без сомнения любил свою жену. Мог ли он пойти на убийство? Что, если гибель Ольги оказалась роковой случайностью? Он узнал, что Красовский жив и Оля пытается аннулировать их брак, рассвирепел и столкнул бедняжку с лестницы? Я видела пугающий блеск в его глазах. В мгновения злости он был способен на страшное. Теперь самым главным стало вытащить из его лап Милу. Она непростой подросток, и, не дай бог, чем-то разозлит отчима.

Машина прогрелась, и я рванула с места. Хотелось поскорее добраться до дома, где я не была уже несколько дней. Я въехала во двор и нагло припарковалась прямо у подъезда. Выйдя на улицу, я машинально подняла взгляд на свои окна, но, вопреки ожиданиям, увидела в квартире свет. На вахте, как обычно, сидела Клара Михайловна, но мой вопрос о том, кто ко мне пришел, застал ее врасплох.

— Никто, Алиса, а что такое? — нахмурилась старушка.

— У меня свет горит, вот я и подумала, что, может быть, Денис вернулся.

— Ты бы определилась с мужиком-то! Денис, да Денис, а к самой Костя все захаживает, — нравоучительно произнесла консьержка.

— Моя личная жизнь вас не касается, Клара Михайловна, — процедила я и направилась к лифтам.

Скорее всего, Костя, когда заезжал за моими вещами, не выключил свет, а я размечталась … С Денисом мы ни разу не поговорили о нас. Эти дни он меня поддерживал, снова и снова говорил, что любит, но так и не завел разговор об отношениях. Я так и не поняла, вместе мы или нет. Лифт остановился на моем этаже, двери распахнулись, я вышла на площадку и замерла. Дверь в квартиру была приоткрыта, а дверной косяк стоял рядом, прислоненный к стене, замок был выломан.

Я подошла к двери, чуть сильнее ее приоткрыла и услышала, что дома кто-то есть. Грабитель. Он все еще в квартире. Испугавшись, я рванула вниз по лестнице, попутно доставая телефон, чтобы звонить полиции.

— Лисенок!

Я замерла на площадке между этажами и обернулась. На пороге квартиры стоял Денис, все еще в черном, как был на похоронах.

— Это ты? Что случилось?!

— Кто-то влез в дом, — серьезно ответил он. — Я вызвал полицию.

— Как? Когда? — растерялась я.

— Не знаю. Когда я пришел, то ничего не заметил, стал открывать дверь и косяк упал, а там дыра. Кто-то взломал дверь, перерыл всю квартиру и ушел.

Я взбежала вверх по лестнице и прижалась к Денису. Он крепко меня обнял и поцеловал в макушку. В этот момент двери лифта открылись, и на этаж вышло несколько людей в форме. Представившись сотрудниками полиции, они стали опрашивать Дениса, и с его слов я узнала подробности.

Власов уехал с поминок практически в самом конце, полиции он не сказал, но я догадалась, что они с Костей караулили Красовского. Вернувшись домой, Денис прошел мимо спящей консьержки, поэтому она его не видела, поднялся на этаж и обнаружил, что квартира вскрыта. Он зашел в дом, наспех проверил вещи и, убедившись, что ничего ценного не пропало, вызвал полицию. В этот момент возлюбленный услышал шум на лестничной клетке, выбежал и увидел меня.

— Получается, из квартиры ничего не пропало? — поинтересовался участковый.

— Не знаю… Я не заходила внутрь. Вы же не пустили, — ответила я.

Мы с Денисом давали показания прямо на лестнице в подъезде, пока полиция осматривала квартиру и собирала улики. Денис сказал, что ни компьютер, ни принтер, ни телевизор не пропали. Ничего другого ценного у меня не было. Деньги — на карточке, золотая цепочка, браслет и пара колец грабителей не заинтересовали. Тем не менее, те, кто влез в квартиру, перевернули все вверх дном, но не это самое странное. Они зачем-то сняли доски на полу в кухне и в коридоре.

— Скажите, пожалуйста, Алиса Павловна, вы же юрист? Могли ли вы брать на дом какие-либо важные документы фирмы, где работаете? — спросил участковый.

— Нет… Я не беру работу на дом, да и у меня нет ничего такого, из-за чего вламываются в квартиру.

— Денис Сергеевич сказал, что вы несколько дней отсутствовали…

— Да, я уехала из дома в ночь с субботы на воскресенье. В воскресенье днем ко мне заезжал друг, но все было в порядке.

— Получается, вы не знаете, в какой день в квартиру проникли?

— Нет, но может быть, кто-то из соседей слышал шум? И нужно узнать у Клары Михайловны…

— Алиса Павловна, это наша работа, мы знаем, что и как делать, — огрызнулся участковый.

— Знаете! Поэтому держите нас в подъезде?! — разозлился Денис. — Посмотрите на Алису, на ней лица нет, она вымотана, а вы твердите, что знаете, как работать!

— Денис Сергеевич, держите себя в руках!

— Когда мы сможем вернуться домой? — сурово вопросил Власов, и от его грозного вида даже участковый стушевался.

— Еще два-три часа…

Денис посмотрел на свои часы и выругался. Участковый, недовольный таким поведением Дениса, громко хмыкнул и стал подниматься в нашу квартиру.

— Лисенок, я отвезу тебя в отель, потом вернусь сюда и все улажу, — ласково сказал Денис.

— Не надо. Подождем, — от мысли, что нужно снова куда-то ехать, я содрогнулась. Опять холодная улица, чужая постель. Хотелось домой, и чтобы Денис был рядом.

— Там такой разгром, что потребуется генеральная уборка, а ты совсем устала. Алис, — Денис поднял мое лицо за подбородок и строго посмотрел на меня, — ты сегодня ела?

— Завтракала с Милой.

— И все?!

— Я подогрела нам бульон, но у Милы началась истерика, она не захотела есть…

— А ты?..

— Уложила Милу, а потом пришел Матвей. Мы поговорили. Он хочет оставить Милу у себя. Знаешь, меня волнует этот человек…

— А меня волнуешь ты! Лисенок, ты себя извела. Почти не спишь, мало ешь… Прости, но ты не выглядишь здоровой. Тебе нужен отдых.

— Какой? — усмехнулась я. — Сейчас я могу думать только о Миле, а послезавтра уже на работу…

— Поехали, — решительно заявил Денис и взял меня за руку. Я безвольно подчинилась.

Он отвез меня в мини-отель, где нам без труда нашли свободный номер. Кухня уже не работала, поэтому Власов спустился в круглосуточный супермаркет и купил мне кефир, шоколадку и большой сандвич. Только при виде еды я поняла, как на самом деле проголодалась.

— Возьми на работе выходные до конца недели, — сказал он, глядя, как я накинулась на сандвич.

— Не могу. Они меня до четверга отпустили с трудом. Я же еще на испытательном.

— Лисенок, отпросись, — стал настаивать Денис. — А если захотят уволить — флаг в руки, пускай!

— И на что мне жить? — возмутилась я.

— У меня дела пошли на лад, — гордо заявил Власов. — Если получу премию «Ресторатор года», а шансы есть, то дадут денежный приз.

— Что ты хочешь этим сказать?..

— Что если потеряешь работу, моей зарплаты нам хватит.

— Нам?..

— Лисенок, — Денис сел на кровать рядом со мной и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Я же говорил, что если увижу тебя, то не смогу уйти.

— Но твой ресторан? Лена?

— С Леной мы не общаемся. После того, как ее выписали из больницы, даже не разговаривали. Да и не о чем. Ее семья считает меня моральным уродом, она — неблагодарным. Но мне нет до этого дела. Я вовремя погашаю ее кредит. Закрою долг и дело с концом. Тебя я прятать не собираюсь. Лене пора принять, что я люблю тебя и мы вместе. Захочет снова шантажировать рестораном — пускай. Теперь у меня на руках квитанции, что оплачиваю долг я, а значит, и долю во «Фьюжне» смогу отсудить, если до этого дойдет.

— Почему ты решил так только сейчас? — прошептала я, забираясь к Денису на колени, наконец снова чувствуя, что он мой.

— Я ушел, потому что думал, что так смогу оградить тебя от проблем. Дурак. Считал, что делаю для тебя лучше. Но на самом деле я должен быть рядом. Только так смогу тебя защитить по-настоящему, — он взял в ладони мое лицо и нежно поцеловал в губы. — Не хочу даже думать, что было бы, если бы ты была дома, когда в квартиру влезли…

— Мне кажется, что они проникли в дом как раз потому, что меня не было. Не знаю… не представляю, что им было нужно.

— У тебя есть догадки, кто это мог быть?

— Нет, никаких… Сам знаешь, у меня нечего красть.

В этот момент Денису позвонили. Он легко поцеловал меня в щеку, встал с кровати и подошел к окну. По разговору я поняла, что это был участковый. Я слышала только реплики Дениса, но догадалась, что ничего хорошего ему не сказали.

— Лисенок, я должен уехать, а ты попробуй поспать. Приберусь дома и утром приеду за тобой.

— Что сказали полицейские?

— Ничего. Никто ничего не слышал и не видел. Они опросили только соседей по этажу, но все, как один, сказали, что было тихо. Клара Михайловна тоже не видела чужих за эти два дня. Все слишком непонятно, — хмуро ответил Денис.

— Как думаешь, это связано с нашим расследованием? — поинтересовалась я.

— Лисенок, кто бы ни были те люди, что влезли в наш дом, их целью было не ограбление. Мы сменим замки, поставим сигнализацию, но больше ты не будешь во все это влезать. Поняла?

— Да…

— А теперь отдыхай, — Денис уложил меня в кровать, как маленького ребенка, укрыл и подоткнул одеяло. — Спокойной ночи, милая. Я тебя люблю.

— И я тебя…

Мне удалось на удивление быстро уснуть. Видимо, организм настолько износился, что не было сил даже на волнение. Когда я проснулась, Власов еще не вернулся, хотя на часах было одиннадцать. Я стала ему звонить, но то и дело слышала короткие гудки. Тогда я решила сходить в душ и поехать к Миле. Девочка наверняка проснулась, и вряд ли Матвей смог нормально о ней позаботиться. Резко поднявшись с кровати, я почувствовала головокружение, как было всегда, когда падало давление. Мне срочно требовалась чашка горячего крепкого кофе, но в номере не было даже пакетика с растворимым. Прикрыв глаза, я несколько раз глубоко вдохнула и, почувствовав себя лучше, пошла в ванную. Но теплая вода не помогла освежиться. Все вокруг превратилось в непонятную расплывчатую массу, а потом и вовсе исчезло. Ноги больше меня не держали, и по стеночке я скатилась вниз. В голове возникла совершенно глупая мысль, что, если потеряю сознание, затоплю этаж ниже, и это было последним, о чем я успела подумать.

Глава 48. Трое в лодке, не считая малявки

У каждого человека есть предел. Предел терпения, возможностей, сил… Я своего достигла, когда вымотанная всеми неурядицами потеряла сознание в душе. Мне повезло, что почти сразу меня нашел Денис. Он вернулся несколько часов назад, но не стал меня будить, а потом спустился вниз за завтраком как раз тогда, когда я проснулась и пошла в ванную. Найдя меня без сознания в душевой кабине, мой возлюбленный страшно перепугался. Неудивительно, что после всего случившегося первой мыслью было, что на меня напали. Он отнес меня в номер, уложил на кровать и вызвал скорую. Я пришла в себя еще до приезда медиков, но меня все равно забрали в больницу.

Всю дорогу в карете скорой помощи Денис не отпускал мою руку. Я видела, как он переживает за меня, но эгоистично радовалась этому. Он рядом, он со мной, он боится за меня… О чем еще можно мечтать? Только быть с ним всю свою жизнь. Вот только на душе у меня было неспокойно, ведь время позднее, а я все еще не знала, как дела у Милы.

— Денис, нужно позвонить Миле, предупредить, что я задерживаюсь, — спохватилась я.

— Лисенок, сегодня ты точно никуда не поедешь, — отрезал Денис.

— Но мы не можем бросить Милу! Она сейчас совсем одна! — возмутилась я.

— Красовская в школе, — ответил Денис. — Я звонил ей, но ответила Зинаида Ивановна, сказала, что девочка ушла на занятия, а мобильный забыла.

— В школу? На следующий день после похорон Оли? Милый, тут что-то не так! Она вчера была в таком состоянии, что сегодня никак не смогла бы пойти на уроки! И забыть телефон?.. Сейчас с мобильниками не расстаются, а, зная Милу, она скорее прогуляла бы занятие, но за сотовым вернулась.

— Сама сказала, что она была в плохом состоянии. Понятно, что малышка рассеяна. А в школу могла пойти специально, чтобы отвлечься.

— Тогда нужно поехать в школу! Забрать ее после уроков.

— Лисенок, тебе нужно подумать о себе! Обморок — это сигнал. Нельзя так не щадить себя!

— Денис, сейчас не время на жалость к себе. После моего вчерашнего разговора с Матвеем я окончательно убедилась, что Красовскую надо выручать! Где она? Ты уверен, что Мила пошла в школу? Уверен?

— Алис, успокойся. Ты мне доверяешь? Как только мы узнаем, что с тобой, я поеду к Миле и узнаю, как она.

— М-м-м… нет. Лучше позвонить Косте.

— Косте?! — нахмурился Власов. — Почему ему? Я и сам могу позаботиться о Миле.

— Тут другое… Мила в него по уши влюблена, его внимание может ее взбодрить.

— Хм… Ладно. Сейчас наберу ему и сам поговорю.

Власов полез в карман за мобильным, а я только закатила глаза. Конечно, я понимала всю щекотливость ситуации, ведь продолжала дружить с Костей, который все еще меня любил. Денис ревновал, и это было обоснованно, мне тоже было тяжело от его общения с Леной. Костя ответил быстро, он согласился поехать в школу за Милой и стал спрашивать про меня. Денису пришлось рассказать, что случилось.

— Он заедет за Красовской, отвезет домой и объяснит, почему ты не приехала. Потом этот Викинг намеревается навестить тебя, — недовольно сообщил возлюбленный.

— Не надо, милый, не ревнуй. Я же с тобой! Только с тобой. И люблю тебя, всегда любила только тебя. А Костя — хороший друг.

— Знаю, я не сомневаюсь в тебе, но все равно злюсь, что он так на тебя смотрит, что желает тебя, вспоминает, как вы…

— Денис! — я строго перебила его. — Прекрати немедленно. Я могу так же изводиться из-за Лены.

— Но я с ней больше не поддерживаю связь!

— Потому что, в отличие от Кости, она тебя не смогла отпустить! — не выдержала я и приподнялась на носилках, куда меня уложили медики. — Знаешь, я считаю низким опускаться до оскорблений бывших, но Лена самая настоящая дрянь, шантажистка и манипуляторша!

В этот раз и мое терпение достигло предела. Я больше не могла молчать и заглушать в себе злость на бывшую любовницу Дениса. Надоело врать, прикрываясь равнодушием истинной леди. Я ненавидела Лену, и хотелось об этом кричать. Но из-за сильных эмоций снова закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Я закрыла глаза и ухватилась за край носилок, пытаясь подавить неприятный позыв.

— Лисенок! Милая! — Денис подхватил меня и попытался снова уложить. — Прости! Прости, пожалуйста, я не должен был…

— Ничего, — проговорила я и с его помощью снова легла.

В больнице меня сразу отвели к врачу, и хмурый мужчина средних лет в белом халате приступил к тщательному допросу о моем самочувствии. Я рассказала все, как было на самом деле: про головокружение, частую тошноту, недомогание и слабость. Денис был рядом и все прекрасно слышал. По его виду я поняла, что меня ждет объяснение еще и с ним, но сейчас думала только о том, чтобы выяснить, что со мной такое. Врач сразу направил меня на анализы, в том числе попросил сделать тест на беременность.

Нужно было подождать пару минут, пока проявится результат, и я вышла к Денису. Он сидел на железном стуле, сгорбившись и нервно отбивая правой ногой чечетку. Я села рядом и взяла его за руку.

— Лисенок, я тут вот что прикинул, мы можем пожениться весной, как раз успеем все подготовить. Ты закажешь платье, фату. Праздновать будем во «Фьюжне», — серьезно заговорил Денис, и я, улыбнувшись, опустила голову ему на плечо.

— То есть тебя не пугает мысль стать отцом? — спросила я.

— Любого нормального мужчину это испугает, но рано или поздно ты бы все равно родила нам малыша, если это случилось сейчас, значит, так и должно быть.

Я поцеловала возлюбленного в щеку и пошла в туалет, где оставила свой тест, заведомо зная, что там одна полоска. И пусть я не ждала ребенка, то, что Денис так серьезно настроился на отцовство, не могло не радовать.

— Ну что? — тут же поинтересовался он, стоило мне выйти обратно.

— Нет, — покачала головой я. — Да и ты сам знаешь, что мы всегда помнили о безопасности.

— Ну знаешь, всякое бывает…

— Не в этот раз.

— Тогда твое недомогание…

— Врач скажет из-за чего, — улыбнулась я.

Меня положили в палату и строго наказали придерживаться постельного режима. Через какое-то время к нам пришел доктор. Денис забавно нахохлился и, скрестив под грудью руки, строго посмотрел на мужчину, словно тот пришел сдавать ему экзамен.

— Алиса, у вас анемия или, проще говоря, малокровие. Я специально попросил вас сделать тест на беременность, чтобы исключить гидремию, характерную для женщин в положении. Мы еще не получили результаты всех анализов, но уже сейчас могу сказать, что вам требуется полный покой, здоровый сон и хорошее питание. Какое-то время подержим вас в больнице, прокапаем растворчиками…

— Но я не могу! — возразила я. — Завтра я должна выйти на работу. Понимаете, у меня испытательный срок…

— Об этом не может идти и речи! — отрезал врач. — Алиса, я выпишу справку. Ваш работодатель поймет.

— А это же не опасно? — взволновано спросил Денис.

— Анемия не болезнь, а один из симптомов ряда болезней. Когда получу результаты анализов, смогу сказать точнее. Возможно, у вашей девушки просто нехватка витаминов, стресс и нервное истощение. Сейчас главное — не усугубить ситуацию и отдыхать, отдыхать, отдыхать!

Когда доктор ушел, явилась медсестра с капельницей. Я с детства не любила иголки, а теперь пришлось терпеть не просто быстрый укол, а долгий мучительный процесс. Денис сразу сказал, что сам переговорит с моим начальством и предупредит о больничном. Я бы хотела ему как-то помешать, но он просто взял мой телефон, нашел в списке контактов начальницу и позвонил. Моя директриса была настоящим трудоголиком и не любила, когда ее сотрудники отлынивали от дел. Она сразу сообщила Денису, что я в край обнаглела: не проработав и двух месяцев, отпрашиваться сначала на похороны «даже не родни», а потом передавать через «дружка», что заболела. Тут Власов не сдержался. Он жестко послал мою начальницу и заявил, что после такого сам не позволит мне работать в ее фирме.

— Спасибо, милый, теперь я без работы, — грустно усмехнулась я.

— Не об этом думать надо. Сказал же, что о тебе позабочусь. Ты, главное, поправляйся! — улыбнулся он, и я кивнула в ответ.

— Денис, давай позвоним Косте, узнаем, как у них с Милой дела?

— Лисенок, я уверен, что все в порядке, иначе бы Воронов позвонил сам. Тебе лучше ни о чем плохом не думать.

— Не могу. Если не хочешь, чтобы я переживала — звони! Как не понимаешь? Я же места себе не найду.

— Ладно, — сдался Денис.

Костя приехал за Милой в конце учебного дня и застал девочку выходящей из школы. Она искренне удивилась такому гостю, но безропотно села в машину и позволила отвезти себя домой. Всю дорогу Красовская молчала и только по приезде домой рассказала своему Викингу, что Матвей заставил ее пойти на занятия. Отчим поставил условие, что она сама будет зарабатывать на жизнь, а точнее, получать зарплату за свою учебу. Он даже озвучил сумму «оклада», из которого будет вычитать за прогулы и плохие отметки. Мила перепугалась, что если не пойдет на уроки, то в конце месяца не получит ни гроша.

— Какая дикость! — не сдержалась я.

— Не знаю, Лисенок, может быть, как раз наоборот: у Милы не опустятся руки, она будет учиться, не забросит школу, сдаст экзамены…

— Но сейчас ей плохо! Девочке поддержка нужна, а не бизнес-план!

— Возможно, Матвей просто не может дать ей другую поддержку… Спросим у Воронова. Он уже едет сюда.

Костя примчался с огромным букетом цветов, чем снова разозлил Дениса. Но Власов сдержался. После слов доктора о том, что мне нельзя нервничать, возлюбленный старался держать себя в руках.

— Ты видел Матвея, когда был у Милы? — спросила я.

— Нет, он был на работе, малявка не знала, когда он должен вернуться.

— Как она?

— Плохо, но намерена бороться. Она считает, что отчим придумал это, чтобы найти предлог и сдать ее в детдом, — вздохнул Костя.

— Чушь! Я говорила вчера с Матвеем, и он был решительно настроен оставить Милу у себя. Если бы хотел отказаться от опеки, то не стал бы искать предлог.

— Я тоже так думаю, — согласился Костя, — а вот малявка другого мнения.

— С ней я позже побеседую, — вздохнула я. — Но могу понять ее чувства после беседы с Матвеем. Неприятный он тип.

— Что он тебе говорил? — нахмурился Воронов.

— Я оставила ему свои контакты, чтобы в случае чего-то непредвиденного Матвей мог меня найти, но совсем забыла, что он может узнать квартиру Власовых. Что, впрочем, и случилось. Он стал расспрашивать, каким образом я в нее въехала, и мне пришлось рассказать правду и сознаться, что я в курсе их старой дружбы с Сергеем Власовым.

— Ольга ему ничего не говорила? — удивился Денис.

— Нет. Она только упоминала нас как новых знакомых, но не вдавалась в подробности. Матвей не выносил разговоров о первом ее муже, и Оля не хотела его злить.

— И какая у него была реакция на твои слова? — продолжил Костя.

— Это самое любопытное. Он сказал, что Красовский не любил Ольгу, обвинил в том, в чем его подозревают, — я опустила взгляд, потому что не могла при Денисе вслух произнести, что Матвей назвал Александра убийцей Власовых.

— В убийстве мамы и папы? — все же спросил Денис.

— Да, — вздохнула я. — Но еще Матвей сказал, будто Красовский изменял жене, что не любил ее по-настоящему.

— Хм… Ольга твердила обратное, — потирая подбородок, пробормотал Воронов. — Хотя влюбленные женщины часто бывают слепы. Денис, а ты не помнишь, какие отношения были между Олей и ее мужем?

— Не знаю по поводу измен, но то, что Александр любил Ольгу — факт. Я даже завидовал, что мои родители не выражают своих чувств так пылко. Красовский с Оли пылинки сдувал. Нет, он точно любил жену! — решительно заявил Денис.

— Может быть, Матвей наговорил мне все это чисто из обиды? Хотел еще больше облить грязью старого соперника… — но тут мне в голову пришла иная мысль: — А что, если ему стало известно про планы Ольги? У них завязалась ссора в ресторане, и Матвей столкнул ее с лестницы, а чтобы подстраховаться на всякий случай, если Красовский объявится, наговорил мне про него гадости. Конечно! Он думал свалить на Александра вину!

— Элис, подожди! Не нужно бросаться такими серьезными обвинениями!

— Но Кость! Все же сходится!

— У нас действует презумпция невиновности, ты же юрист и должна это помнить.

— Какая к черту презумпция?! — вспылил Денис. — Если этот человек может быть убийцей, то его надо изолировать!

— Как?! Как, скажи мне, раз ты такой умник? — в тон ему выкрикнул Воронов.

— Не знаю, ты же у нас крутой адвокат!

— Так, хватит! Вы оба! Что удумали?! Устраивать петушиные бои в больнице? Нравится вам или нет, но сейчас мы втроем в одной лодке и в первую очередь надо думать о том, как вытащить Милу из лап этого ненормального!

— Юридически у него все права на малявку, — вздохнул Воронов. — С другой стороны, если мы попробуем отсудить Милу, то ее просто отправят в детдом, а шестнадцатилетней домашней девочке там не выжить.

— И что ты предлагаешь?

— Пока оставить все как есть, но следить и за Милой, и за Матвеем. Я уже сказал малявке, чтобы звонила, если отчим ее обидит.

— Но мы должны предотвратить трагедию, а не бороться с последствиями, — простонала я.

— Элис, пойми, у нас связаны руки!

— Он прав, — хмуро сказал Денис. — Пока просто будем присматривать за Милой.

Пришлось и мне сдаться, хотя совершенно не нравилось, что Красовская будет жить с предполагаемым убийцей ее матери. Я хотела узнать, как ребята планируют следить за Милой, но тут у Дениса зазвонил мобильный, и он, извинившись, вышел из палаты. Я заметила, как недобро они переглянулись с Костей, и приготовилась к продолжению их холодной войны.

— Элис, я не стал при нем это обсуждать… — начал Костя, подсаживаясь на стул у моей койки. — Я навел справки о Денисе Суворове, нашел в соцсети его недавнее фото и показал ювелиру.

— И что?

— Он сказал, что помнит плохо лицо, но рост и цвет волос похожи. Я показал ему и фотографию Красовского…

— И?..

— Сказал, что больше похож на того человека, но опять не уверен.

— То есть это действительно был Красовский?!

— Что Красовский? — строго вопросил только что вошедший Денис, и Костя тут же нахмурился.

— Костя разыскал через Интернет твоего дядю и показал его фото ювелиру. Тот не мог сказать точно, он это был или нет. Похожи только ростом и цветом волос. А вот когда увидел фотографию Красовского, то заметил больше сходства.

— Значит, это был он?

— Стоп-стоп-стоп! — поднял руки вверх Воронов. — Только похож! Это не может означать, что был именно Красовский.

— Слушай, ты издеваешься? Сначала выгораживаешь Матвея, теперь Красовского…

— Я никого не выгораживаю, а стараюсь судить непредвзято. Не всегда улики против человека говорят о его виновности, и тебе, Денис, как никому другому, должно быть это известно.

Власов замолчал. Он не мог продолжить спор, ведь сам когда-то пострадал из-за ложного обвинения. А Костино напоминание больно полоснуло по сердцу не только Дениса, но и меня. Я отвернулась к окну и прикрыла глаза.

— Звонили из полиции. Просили подъехать и подписать какие-то бумаги, — садясь ко мне на койку так, чтобы быть между мной и Костей, сказал Денис.

— Из полиции? Что-то случилось? — взволновался Воронов.

— Это по поводу квартиры, — ответила я.

— А что с квартирой?

— Денис тебе не сказал? Кто-то влез в нашу квартиру, перевернул все вверх дном, но даже ничего не украл.

— Денис как-то упустил столь интересный факт, — съязвил Костя и гневно посмотрел на Власова.

— Знаешь, было не до тебя, — кинул Денис. — Полиция сейчас этим занимается.

— То есть тебя не волнует тот факт, что это может быть связано с расследованием? — продолжил напирать Костя.

— Меня волнует тот факт, что они могли напугать Алису и причинить ей вред.

— Думаю, что тот, кто влез к нам в дом, действительно мог иметь отношение к расследованию, — вмешалась я, стараясь разрядить спор. — Не знаю, что он искал, но это были точно не деньги. Их у меня нет. Может быть, информацию о том, что мы выяснили? Но тогда почему не взяли ноутбук? Было бы логичным, если бы я на нем хранила важные файлы.

— А что-нибудь пропало?

— Нет… Я не заходила. Денис пришел раньше и все обнаружил.

— Там перевернули все вещи. Даже одежду разбросали, а еще стащили в кухне и коридоре линолеум и сняли доски в полу. Этим ненормальным было что-то нужно. Может быть, вы откопали что-то важное, но сами не поняли? — предположил Денис.

— Хм… — Костя прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Его сведенные к переносице брови говорили о кропотливой работе мозга. Такой Воронов был хорошо мне знаком еще со студенчества. — Вы полы давно меняли?

— Полы? — переспросил Денис.

— Да, на кухне и в коридоре, где сняли доски?

— Нет, мы не меняли. Перестилали линолеум, но доски не трогали, — ответил Денис. — Полы меняли в комнате и ванной. К чему спрашиваешь?

— Есть кое-какие мысли…

— Кость, о чем ты думаешь? — спросила я, но ответить ему помешала медсестра, которая пришла проверить капельницу.

— У вас еще полчаса, но не переутомляйте пациентку, — строго сказала девушка. Она посмотрела на капельницу, на меня, вынула из вены катетер и, бросив недовольный взгляд на моих посетителей, ушла.

Как только за медсестрой закрылась дверь, Воронов поднялся со стула и стал прохаживаться по палате. Нам с Денисом оставалось только наблюдать за ним.

— Нужно все выяснить. Обязательно выяснить, как все было. Если то, что я думаю, правда…

— Что ты думаешь? — не выдержала я.

— Мы выяснили, что шестнадцать лет назад кем бы ни был убийца, он выкрал поддельные драгоценности. Настоящие могли так и не найти, и этот человек решил вернуться и снова обыскать квартиру Власовых.

— То есть ты думаешь, что у нас дома спрятаны драгоценности? — удивился Денис.

— Так думает тот, кто к вам забрался. Возможно, он их нашел, и это было бы к лучшему. Тогда вы оба были бы в безопасности.

— Я поставлю сигнализацию, сменю замки, к нам больше никто не сможет забраться! — решительно заявил Денис.

— У меня есть знакомые, связанные с охраной, они помогут. Поставим лучшее оборудование.

— Спасибо.

Я не могла поверить своим ушам. Неужели эти двое наконец смогли договориться?.. И все-таки в глубине души Денис с Костей симпатизировали друг другу, правда обстоятельства их знакомства, а именно я, изначально ставили крест на возможных приятельских отношениях. Жаль. Но главное — не война.

— Я пойду в полицию с тобой, — сказал Костя.

— Думаю, что обойдусь без адвоката. Все-таки не я обвиняемый, — вновь съязвил Власов.

— У меня, в отличие от тебя, есть шанс получить записи допросов свидетелей. Нам нужно увидеть картинку, чтобы вычислить главного героя.

— Денис, пусть Костя поедет с тобой. Если у нас есть возможность приблизиться к правде, надо ей воспользоваться.

— Ладно.

Парни пробыли у меня до конца времени посещения и вместе ушли. Я специально притворилась слишком уставшей, чтобы Денис не целовал меня на глазах Кости и его не злил. Нужно было во что бы то ни стало сохранить их шаткий мир.

Как только мои надзиратели ушли, я сама позвонила Миле, потому что не успокоилась бы, пока лично не убедилась, что с ней все в порядке. У нас состоялся короткий разговор, но главное — Мила сказала, что у нее все хорошо. Красовская даже поинтересовалась моим здоровьем и расстроилась, узнав, что, скорее всего, до выходных меня продержат в больнице.

Уже на следующее утро мне стало лучше. Крепкий сон и витамины помогли восстановить силы, и ко мне вернулась энергия и желание что-то делать. Вот только Денис, явившийся как только разрешили посещения, категорически запретил мне вставать. Он сел на стул у моей койки и стал рассказывать про вчерашний визит в полицию. Им с Вороновым ничего не удалось выяснить. Следователя по делу уже не было, и Власова просто попросили поставить подпись на нескольких заявлениях. Тем не менее, Костя навел справки о полицейских, которые занимались расследованием, и стал прощупывать почву, как выудить у них информацию.

Результаты моих анализов были удовлетворительными и единственное, что от меня требовалось — здоровый сон и хорошее питание, поэтому в пятницу вечером меня все-таки выписали. К этому времени Власов и Воронов установили в нашей квартире сигнализацию, поменяли замки и поставили кнопку экстренного вызова службы безопасности. Теперь наш дом был похож на самую настоящую крепость, отчего я чувствовала себя неуютно. Пол пока отремонтировать не успели, поэтому на кухню входить оказалось проблематичным. Но на этот случай парни тоже нашли выход и временно перенесли холодильник в комнату.

Излишняя забота обо мне уже начинала раздражать, и в то же время злило, что и Власов, и Воронов мало времени уделяют Миле. Оба заезжали к девочке только на час-полтора, а я чувствовала, что ей этого недостаточно. Матвея ни разу не видели дома, со слов Зинаиды Ивановны Денис узнал, что Иванов приходит домой поздно вечером, а то и ночью, а уходит спозаранку. Девочка весь день предоставлена только себе. Я решила на следующее утро поехать к ней, даже если Власов будет против.

— Лисенок, а знаешь, что я подумал? — расплываясь в улыбке, спросил Денис.

— М-м-м?

— Может, мне прогулять сегодня работу?

— Серьезно? — обрадовалась я, но тут же нахмурилась. — Сейчас же пятничный вечер. У тебя нет никаких дел?

— Дела есть всегда, но я так соскучился, что все остальное может подождать…

Денис подошел ко мне и легко толкнул к стене. Как только я спиной почувствовала рельеф обоев, возлюбленный оказался рядом. Он опалил мою шею горячим дыханием, прошептал что-то еле слышно, вызывая россыпь мурашек по телу, и медленно стал расстегивать пуговички на моей рубашке.

— Я дико соскучился… Два месяца воздержания — это нелегко.

— Вот как? — я игриво изогнула бровь и закусила губу в нетерпении.

— А ты как думала, Лисенок?

— Я тоже скучала, — прошептала я и, чуть подавшись вперед, провела кончиком языка по Денисовой шее. Он шумно выдохнул, сильнее вжал меня в стену и припал губами к плечу, с которого уже стащил рубашку. С каждой секундой во мне разгорался пожар, я дико желала своего мужчину — не только ему двухмесячное воздержание было в тягость. Но тут нас прервал телефонный звонок.

— Черт! — выругался Власов.

— Не отвечай… — простонала я.

— Не могу, вдруг что-то важное.

Денис пошел к столу, где разрывался его телефон, а я натянула обратно на плечи рубашку. Власов ответил, и его голос дрогнул. Опять что-то случилось. Снова. И именно сейчас, когда мы так хотели побыть вдвоем…

— Ясно. Спасибо, — сухо сказал Денис в трубку и разъединился.

— Милый, все нормально? — спросила я, подходя к своему любимому мужчине. Он не ответил. — Денис? — снова тишина. — Денис, кто звонил?

— Зинаида Ивановна, — на выдохе произнес он и потер руками глаза. — Черт возьми!

— Что такое, Денис?!

— Мила пропала.

Глава 49. В отчаянном поиске

Беда не приходит одна. Глупое, набившее оскомину выражение, как никогда кстати, подходило под ситуацию. Что случилось? Почему не проходило ни дня, чтобы мы не получали очередной удар судьбы? Теперь все было еще страшнее — дело касалось ребенка! Ведь в свои шестнадцать Мила была совсем еще девочкой.

— Как Мила пропала? — отойдя от шока, спросила я.

— Зинаида Ивановна сказала, что Матвей прислал за падчерицей водителя, он хотел побеседовать с Красовской в офисе. Девчонка уехала. Матвей только что вернулся, но один, где Мила не знает, говорит, что она давно должна быть дома, — ответил Денис, и снова прислонил телефон к уху. — Не берет трубку. Я еду туда.

— Я с тобой!

— И речи быть не может. Помнишь, что врач говорил…

— Хочешь оставить меня одну? Я буду изводиться, сидя дома, и если что-то случится, то никто мне не поможет.

— Это шантаж?

— Разумное решение, — отрезала я. — И надо позвонить Косте.

— Лисенок, мы сами справимся.

— Это не обсуждается, Денис! В такие моменты не время для ваших ссор! У Кости есть связи в полиции, к тому же Мила от него без ума.

— Хорошо, я позвоню…

— Я сама, — решительно заявила я, доставая свой сотовый. — Скорей пойдем к машине.

Пока автомобиль прогревался, я дозвонилась Воронову и рассказала, что случилось. Он явно был не один и, скорее всего, занят — на заднем плане я слышала музыку и какой-то шум. Но Костя сразу сказал, что поможет нам найти Милу.

— Мы едем к Матвею, подъезжай туда.

— Сейчас вызову такси. Я не могу за руль. Хм… Выпил немного, — смущенно ответил он.

— Хорошо, говори адрес, мы заедем.

— Не стоит… я сам.

— Ты далеко?

— Нет, но все равно я сам доеду. Не стоит вам терять время.

— Как знаешь. Мы к Миле, поговорим с Матвеем и Зинаидой Ивановной. Подъезжай туда.

Прошла практически неделя с момента, когда я так же неслась по ночной Москве в другой конец города. Тогда меня ждала убитая горем девочка, сейчас я боялась ее не найти. Мы припарковались прямо у подъезда, наверняка заняв чье-то место, но нам было все равно на возможный скандал. Домофонную дверь нам открыли не сразу, но при этом даже не удосужились спросить, кто пришел. Зато, когда мы поднялись на этаж, на пороге нас уже встречала Зинаида Ивановна.

— Как хорошо, что вы приехали! Мила не вернулась домой! — сходу сообщила женщина.

— А Матвей, что он говорит? — сурово вопросил Власов.

— Матвей лыка не вяжет, — недовольно кинула она. — Приперся на рогах. Я спрашиваю, где девочка, а он только мямлит что-то…

— Так он ничего не сказал про Милу? — вмешалась я.

— Да что он скажет… вон, сами попробуйте поговорить, — Зинаида Ивановна впустила нас в квартиру, мы прошли в прихожую и стали разуваться. — Я у него про Милу все выпрашиваю, смогла только выудить, что она от него ушла. Боюсь, как бы чего дурного не случилось. Она же совсем неуправляемая, а сейчас без матери…

— Но Мила, напротив, стала прилежной. Всю неделю ходила в школу, делала уроки, — перебила женщину я.

— Зная девочку, я не сомневалась, что надолго ее не хватит. Вот и сорвалась.

— Где Матвей? — спросил Власов, и Зинаида Ивановна молча кивнула на одну из комнат.

Иванова мы нашли спящим на диване в обнимку с бутылкой. Комната, в которой он «отдыхал», была переделана под кабинет. Все те дни, что я заботилась о Миле, дверь сюда была закрыта, теперь мы могли увидеть святая святых Матвея. Кругом было красное дерево, кожа и бронза, на стене — огромный семейный портрет его в кресле и стоящей по правую руку Ольги, массивные фолианты в шкафах и коллекция причудливых деревянных идолов. Если бы я не знала, что мы находимся в квартире, то предположила бы, что этот кабинет расположен в старинном замке какого-нибудь английского лорда.

— Эй, подъем! — громко произнес Денис, отчего даже стены кабинета затряслись. — Просыпайся, пьянь!

— Денис, не надо так! — я испугалась его грубости. Хотя сама чувствовала неприязнь к Матвею, все же думала, что лучше стараться сохранить уважение при общении.

— Не смей за него заступаться, — отчеканил Власов и со всего размаху отвесил спящему звонкую оплеуху.

Матвей тут же проснулся, резво сел на диване, выронив при этом початую бутылку Джек Дениэлс. А я-то думала, он предпочитает виски на порядок дороже. Сейчас этот мужчина, который несколькими днями ранее казался пугающе грозным, вызывал лишь отвращение и жалость. От него исходил неприятный запах немытости, сальное лицо покрылось вмятинами от бархатной подушки, а глаза никак не могли распахнуться полностью.

— Что надо? — кинул он, с ненавистью глядя на Дениса.

— Где Мила, мразь? — Власов схватил Матвея за грудки и с силой тряхнул.

— Пусти, гаденыш! Какого хрена тебе нужно от моей дочери? Ты знаешь вообще сколько ей лет?

— Она тебе не дочь, урод! И она пропала.

— Пропала? Как пропала? — растерялся мужчина, и это было не наигранно.

— Вы не знаете, где Мила? — спросила я.

— Где Мила? Не знаю… Она не дома? Я же приказал ей ехать домой учить уроки! — Матвей схватился за голову и сильно зажмурился. — Мне надо умыться. Ждите здесь.

Он с трудом поднялся с дивана и по стене пошел в сторону ванной, а на пороге показалась Зинаида Ивановна. Снедаемая любопытством, она вопросительно кивнула нам, но тут же стушевалась под грозным взглядом Дениса.

— Сделайте крепкий кофе для Матвея. Ему нужно протрезветь, — сказал он, и женщина молча пошла на кухню.

— Денис, где же Мила, если Матвей не в курсе?

— Сначала узнаем, о чем они общались. Если ее кто-то похитил…

— Красовский? Думаешь, он захотел вернуть себе дочь?

— Не знаю…

У меня завибрировал телефон. Воронов. Он приехал, но не стал звонить в дверь и просил, чтобы ему открыли. Я была рада Косте и в глубине души надеялась, что его здравый смысл и рассудительность компенсируют вспыльчивость Дениса. Я впустила его в квартиру как раз тогда, когда из ванной вышел Матвей. Он метнул в нас злой взгляд и облокотился о стену, перегораживая проход.

— Ты кто еще такой? Что делаешь в моем доме? Сейчас позову ребят, тебя живо вышвырнут. Тебя, тебя… — он поочередно указал на нас пальцем и замялся, соображая, что Дениса с нами нет. — А где…

— Сейчас я позвоню своим ребятам, — отталкивая меня в сторону, Костя метнулся к Матвею и, схватив за грудки, вжал его в стену. — Где девочка?! Что с ней сделал?!

— Пусти его, — неожиданно спокойно сказал появившийся в прихожей Денис. — Он не знает. Надрался, как скотина…

Воронов растерялся и выпустил Матвея из рук, а тот, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. И тут, как в традиционной комедии, появилась Зинаида Ивановна в клетчатом фартуке.

— Там я кофе сварила, колбаски порезала…

— Сейчас не до колбаски, а вот кофе этому не помешает, — пробурчал Власов и, подхватив Матвея, потащил на себе в сторону кухни.

Мы сели за стол, и Власов придвинул начинающему трезветь Иванову кружку кофе. Мужчина сделал глоток и поморщился.

— Рассказывай, как все было. Мы и так потеряли уйму времени, — отчеканил Денис, но по плотно сжатым кулакам я догадалась, что он держится из последних сил.

— Да кто вы такие, что устраиваете допрос? — недовольно проговорил Матвей. — Зинаида Ивановна, живо сюда!

Домработница прибежала на кухню, но не решилась зайти и встала на пороге, как нашкодивший ребенок. От былой спеси не осталось и следа. Зинаида Ивановна боялась Матвея, и это лишь подтвердило мои нехорошие догадки о нем как домашнем тиране.

— Где Людмила? — грозно спросил мужчина.

— Не знаю… Она не вернулась после того, как уехала к вам, — промямлила домработница. — Я же у вас спросила про девочку, когда вы приехали… Вы сказали, что должна быть дома, а сами потребовали, чтобы я вас не беспокоила.

— То есть ты знала, что она не вернулась и оставила все как есть? Позволила мне уйти в кабинет?

— Но вы же сами сказали…

— Я уволю тебя, Зинаида Ивановна, если с Милой что-то случится!

— Не ее увольнять надо, а вас опекунства лишить! — вмешалась я. — Зинаида Ивановна сразу нам позвонила, потому что вы были настолько пьяны, что ни черта не соображали. Даже сейчас от вас разит перегаром!

— Так это она вам позвонила? — нахмурился Матвей.

— Да, она, — ответила я.

— Ясно, — хмыкнул Иванов и повернулся к своей служащей. — Зинаида Ивановна, иди спать. Завтра до двух можешь быть свободна. Отдохнешь.

— Спасибо, — с трудом произнесла перепуганная женщина и попятилась из кухни.

— Матвей, вы знаете, куда пропала Мила? Ее телефон не отвечает, мы пытались звонить… Ее могли похитить?

— Она сбежала, — вздохнул мужчина и прикрыл глаза рукой. — Мы повздорили, наговорили кучу ерунды… Я требовал отчета за ее школьные дела. Теперь ведь она на моем попечении, а Мила развопилась, что я ей не родитель, и раз у нас деловые отношения, то только в конце месяца могу требовать от нее показывать оценки. Я вспылил. Сказал… сказал…

Его голос дрогнул, и на глаза монстра навернулись слезы. Это была настолько гротескная картина, что мне стало совсем неловко. Под столом я взяла руку Дениса и крепко сжала, он переплел наши пальцы, бросил на меня беглый взгляд, но ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Что вы сказали Миле? — спросил Воронов на удивление дружелюбно.

— Что мать ее плохо воспитала, — на выдохе ответил Матвей. — Это вырвалось само собой! Я никогда ни в чем не упрекал Олю. Она была чудесной матерью.

— Вы сказали такое ребенку, который меньше недели назад потерял маму? — процедила я, борясь с диким желанием вцепиться ему в лицо и выцарапать глаза.

— Потом еще добавил, что она уже не маленькая и обязана отвечать за свои поступки, что оценки в дневнике — это обязательная форма отчетности мне как ее работодателю, ведь именно от меня она получает деньги.

— Вас только это и волнует? Деньги?!

— Так я хотел ее мотивировать.

— Мотивировать?! Из-за вашей мотивации девочка сбежала! У вас есть хоть какие-нибудь догадки, где она может быть?

— Нет… Может, решила заночевать у кого-нибудь из подружек? — предположил он.

— Дай бог, чтобы так.

У меня в сотовом были записаны номера некоторых Милиных одноклассников, с которыми я занималась обществознанием. Я набирала номер за номером, но ребята ничего не слышали о Красовской, и только Таня, с которой она сидела за одной партой, проболталась про какую-то вечеринку.

— Танюш, это важно, вспомни, пожалуйста, что именно тебе говорила Мила.

— Точно не помню. Ее доставал какой-то парень звонками, говорил, что будет туса, и это ее отвлечет, — пробормотала Таня.

— А Мила что? — кусая губы, спросила я.

— Накричала на него, потом разрыдалась. Я у нее спросила, что случилось, вот Милка и рассказала, что ее достает этот кретин, а ей хочется только, чтобы все оставили в покое.

— Что это за парень? Как его зовут?

— Она не сказала. Я так поняла, что он уже взрослый…

— Черт, — выругалась я. — Спасибо, Танюш. Будут новости о Красовской, звони сразу.

— Хорошо.

И как я могла забыть про тех взрослых парней, о которых мне рассказывала Мила. Они приходили к ней во двор, а значит, искать нужно среди соседских подружек Красовской.

— Элис, ну что? — взволнованно спросил Костя.

— Кажется, я поняла, где надо искать, — ответила я и повернулась к Матвею. — С кем обычно гуляла Мила во дворе?

— Во дворе?

— Да-да, здесь! В вашем доме, во дворе, в соседнем… — нетерпеливо начала я.

— Вроде гуляла с кем-то… Не знаю, — промямлил нерадивый отчим.

— Вспомните, с кем именно гуляла, как зовут подружек, где живут! Это важно! Парень, с которым может быть Мила, приходил к ее дому. Они с другом увивались за девчонками, а Красовская нос воротила. Кто знает, что ей взбрело в голову после вашей ссоры.

— Элис, можно пробить по соцсетям, — вмешался Костя. — Если ее компьютер не запаролен, то там могут быть открыты доступы в ее аккаунты.

— Проверишь?

— Конечно.

Воронов пошел в комнату Милы, а мы втроем остались на кухне. Повисла гнетущая тишина, каждый из нас думал о Красовской.

— Если этот парень что-то сделает с Милой, я его своими руками придушу, — процедил Денис.

— Я позвоню своим ребятам, ее живо домой притащат, а с этим щенком разберусь сам! — отчеканил Матвей.

— Вы никому не будете звонить. Во всяком случае, пока. Проверим Милины соцсети и, если узнаем, где она, то сами поедем за девочкой.

— С чего вдруг? Кто вы такие, чтобы указывать?

— Кто мы такие? Те, кто тебя протрезветь заставили, дядя! — вспылил Денис. — Если бы не мы, то ты сейчас бы дрых в своем алкоголическом сне, пока твоя падчерица творит глупости.

— Денис. Власов. Я сразу понял. Кстати, твой отец наверняка бы тобой гордился, если бы ты избил меня. Только у тебя кишка тонка. Власовы предпочитают действовать исподтишка, — криво улыбнулся мужчина. Власов подорвался и, видимо, хотел его схватить, но в этот момент на кухню вбежал Костя.

— Я знаю, где малявка, и лучше поторопиться!

— Где Мила? — вскочил Матвей. — Я отправлю своих людей.

— Мы сами справимся. А вы лучше проспитесь, — не глядя на него, кинул Воронов и пошел в прихожую.

Косте удалось зайти в аккаунты Милы в соцсетях. Он нашел ее переписку с Сержем — тем самым парнем, который за ней ухлестывал. Все было так, как говорила Таня: парень подбивал клинья к Миле, причем довольно откровенно намекая, какие отношения хочет. А вот она раз за разом отказывала, но делала это с присущим ей кокетством. Серж вполне оправданно решил, что девочка с ним играет. Сегодня у друга этого Сержа был день рождения, и тот отмечал его в клубе, и это место имело не очень хорошую репутацию. Прекрасно понимая, чем это может закончиться для Красовской, мы мчались туда.

— Значит так, мы с Вороновым идем внутрь, вытаскиваем Красовскую, а ты ждешь в машине! — строго сказал Денис.

— Я иду с вами!

— Нет, ты ждешь в машине. Хватит с тебя приключений на сегодня.

— Элис, он прав. Тебе нечего делать в том месте. Это не твой уровень, поверь, лучше тебе остаться.

— Костя, если там что-то произошло, то я должна сразу оказаться с Милой. Вы оба — это сила, не спорю, но мы не знаем всех обстоятельств.

— Каких обстоятельств?! — вспылил Воронов. — Хочешь лично убедиться трахнули малявку в чилауте или нет? Подождешь в машине.

— Алиса, это не женское дело, — отрезал Власов.

— Да пошли вы оба! Я иду с вами уже хотя бы потому что, если вы устроите мордобой, кто-то должен будет вас угомонить и вывести девочку, — не дожидаясь дальнейших возражений, я выскочила из машины на улицу и громко хлопнула дверью. Уже по пути ко входу в клуб меня нагнал Денис и крепко взял за руку.

— Только ни на шаг от меня не отходи, — строго сказал он, и я кивнула в ответ.

Мы без проблем прошли фейсконтроль и оказались в душном предбаннике, где располагался гардероб. Молодой бородатый парень сразу подорвался, чтобы взять нашу верхнюю одежду.

— Мы ненадолго, — бросил Воронов.

— У нас запрещено входить на танцпол в куртках и пальто, — заявил гардеробщик.

— Иначе что? — рявкнул Денис, и парень отпрянул назад.

— Я сейчас охрану позову! — проблеял он.

— Не надо. Мы разденемся, — вмешалась я, расстегивая пальто и злясь на очередную ненужную разборку парней.

В зале было душно и шумно. В нос сразу ударили запахи пота, дешевых духов и алкоголя. Кругом отрывалась молодежь, добрая часть которой явно была несовершеннолетней. Я бегала глазами по раскрасневшимся лицам парней и девчонок в надежде найти Милу, но все тщетно.

— Идем, — сказал Денис и повел меня сквозь толпу в конец зала, где были кабинки для отдыха гостей.

От духоты резко закружилась голова, но я взяла себя в руки и не подала виду, чтобы не волновать Дениса и Костю. Я постаралась сосредоточиться только на Миле, мечтая поскорее найти девчонку и увести из этого места. За свою жизнь я была в клубе всего три раза: один со студентами на новогодней вечеринке, куда, скрепя сердце, меня отпустили родители под ответственность Кости, два других — вдвоем с Вороновым, когда встречались. Но это были совсем не такие места. Сейчас же мы оказались в притоне для малолеток, где за умеренную плату им можно было почувствовать себя взрослыми, балуясь дешевым алкоголем, легкими наркотиками и сексом в туалете. Я искренне не понимала тех, кому здесь могло нравиться.

Миновав танцпол и столики, мы оказались у зоны чилаута — около десятка отдельных кабинок, некоторые из которых были занавешены блестящими шторками, скрывая то, что происходило внутри. Сначала мы проверили те, что были открыты, но ни в одной пьяной компании не увидели Красовскую. Тогда, совершенно не смущаясь, стали заглядывать в занавешенные. Кто-то из отдыхающих пытался возмущаться, но тут же замолкал, глядя на суровых Дениса и Костю. Никто из малолеток не рискнул к ним лезть.

— Мила, мать твою! — процедил Воронов, распахнув шторки очередной кабинки.

Там сидела компания из семи человек — четверо парней и три девушки, одной из которых оказалась Мила. В отличие от других девиц, Красовская была без боевого раскраса, блестящей бижутерии и полураспустившихся, завитых плойкой локонов. Ее лицо было опухшим от слез, но она не плакала, красные глаза равнодушно смотрели на столик с полупустыми бутылками дешевого виски. В парне, что сидел рядом с ней, я без труда узнала Сержа. Он был таким же, как на фотографии в соцсети — долговязый, с длинным, скрюченным носом и большими зелеными глазами, обрамленными густыми ресницами. Именно эта деталь превращала его из Квазимоды в парня, который наверняка пользовался успехом у девушек.

Глядя на Милу и Сержа, я почувствовала отвращение. Ее мятая рубашка была расстегнута наполовину, короткая юбка задрана настолько, что были видны бирюзовые трусики под плотными телесными колготками. Серж сидел вполоборота к ней и одной рукой гладил по бедру, а второй, обнимая, гладил ее плечико под рубашкой. Мила наконец оторвала взгляд от столика и посмотрела на нас. В этот момент ее глаза увлажнились, и она дернулась в нашу сторону, но Серж ее удержал.

— Викинг! Викинг, забери меня!

Отчаянного крика девчонки хватило, чтобы Воронов рванул к ней. Одним ударом он вырубил Сержа, который уже довольно грубо одергивал на себя Красовскую, а потом, как маленького ребенка, вытащил Милу из-за столика. Один парень из компании пополз назад, пока не уперся в угол дивана, а двое других поднялись на защиту обиженного друга, но их быстро осадил Денис.

— Если еще раз увижу кого-нибудь из вас в радиусе километра от Красовской, пожалеете! — прорычал Воронов.

— А ты кто такой, дяденька? — недовольно вопросила одна из девиц.

— Тот, кто может обеспечить вам серьезные проблемы за то, что споили несовершеннолетнюю. А если узнаю, что этот хмырь ее тронул, то засажу за решетку!

— Эй, она тут по своей воле! — возмутилась другая девица. — И Серж — ее парень!

— Ваш Серж ей не парень! — встрял Денис. — Как очухается, передайте, чтобы не смел к ней подходить!

— Пойдемте, — я вцепилась в руку Дениса и постаралась оттащить его от столика.

— Как она? — хмуро спросил он у Кости.

— Не в адеквате. Накачали этим пойлом, — ответил он и подхватил малышку на руки. — Идем.

Мы стали протискиваться к выходу, но теперь это было проще. Кто-то из охраны клуба рванул к нам и, глядя на Милу, стал выспрашивать, что случилось. Костя в ответ лишь рявкнул, что устроит проверку и прикроет их притон. После этого к нам больше не лезли с вопросами. В гардеробе нас пропустили без очереди, и мы быстро получили одежду. Мила свой номерок потеряла, и мы решили вернуться за ее курткой завтра, и Костя укутал девочку в свое пальто.

Оказавшись на улице, я полной грудью вдохнула морозный воздух. Головокружение отступило, и даже тошнота прошла, но все равно чувствовала себя неважно. Денис заметил мое состояние и крепко обнял.

— Как ты, Лисенок?

— Нормально. Теперь нормально. Нужно домой.

— Едем… — он разблокировал машину, но Костя и Мила не двинулись в ее сторону. — Эй, вы идете?

— Дай пять минут, — сказал Костя. — Ей нужен воздух.

— Хорошо. Пока прогрею машину.

Мы сели в автомобиль, и я почувствовала, как стало покалывать пальцы ног. Только сейчас страх за Милу начал проходить. Я прикрыла глаза, откинула голову на спинку кресла и прислонила холодные ладони к щекам.

— Все хорошо. Скоро будем дома, — улыбнулся Власов, убирая мои руки от лица. — Ты молодец. Я все время об этом думал. Мой маленький рыжий Лисенок, который боялся родителей и всего на свете, превратился в настоящую Лисицу. Я люблю тебя.

— А я тебя…

Мы улыбнулись друг другу и посмотрели на Милу и Костю. Девчонка стояла перед мужественным Викингом, который не подавал вида, что замерз без пальто в ночной мороз. Она что-то рассказывала, а он молча слушал. Потом Костя, улыбнувшись, ответил Красовской и она, встав на мысочки, его поцеловала. Мое сердце рухнуло к пяткам, боясь новой Милиной истерики, когда Воронов ее оттолкнет, но вместо этого Костя ответил. Всего лишь на мгновение и тут же отстранился, но он поцеловал Милу. Я резко повернулась, уставившись в приборную панель, и вжалась в спинку сиденья.

— Это что было?! — взревел Власов, он схватился за дверцу, но я его остановила.

— Ничего. Мы ничего не видели, — проговорила я и боковым зрением заметила, как Костя ведет Милу к машине.

— Алиса, он с ней целовался!

— Нет, Денис. Не целовался. Это она целовала Костю, а он просто не оттолкнул.

— Это не одно и то же?

— Нет, потому что это был единственный способ не растоптать в конец ее гордость.

Задняя дверца открылась, и в салон забралась Мила в Костином пальто и он сам. Мне оставалось надеяться, что девчонка не слышала наш разговор, а Денис не захочет выяснять отношения с Вороновым. К счастью, Власов взял себя в руки, завел мотор и нажал на газ.

— Спасибо, что приехали за мной, — всхлипывая, сказала Мила.

— Всыпать бы тебе ремня, — сказал Денис, глядя на малышку в зеркало заднего вида. — Но тебе и без того херово. Ничего, всякое бывает, — улыбнулся он и обратился ко мне: — Везем ее домой?

— Да, но только к нам.

— Согласен.

— А Матвей? — нахмурился Костя.

— Надо ему позвонить и предупредить…

— Ему нет до меня никакого дела. Можно не звонить, — отмахнулась Красовская.

— Нет, так не пойдет. Мы его предупредим. А завтра днем, когда все проспимся, я сама с ним побеседую.

— О чем? — нахмурился Денис.

— Кость, скажи, мы можем лишить Иванова опекунства за то, что не уследил за Милой?

— Это, конечно, серьезный проступок, но у него наверняка отличные адвокаты, процесс затянется…

— Он и так сдаст меня в детдом, — пробормотала Мила, начиная снова плакать.

— Не сдаст. Он ни за что от тебя не откажется, — решительно ответила я.

— Поэтому ты хочешь его засудить?! Элис, сейчас ты порешь горячку. Красовской не место в приюте, ты ей только навредишь!

— Никто не говорит о приюте. Мне нужно только припугнуть Матвея. Я поставлю ему условие, если хочет сохранить юридическое опекунство — отдаст Милу мне!

— Что? — переспросила девочка.

— Мила, я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Конечно, я не тяну на родителя, но постараюсь о тебе позаботиться.

Красовская шмыгнула носом, а потом резко протиснулась между передних сидений и обняла меня одной рукой. Радоваться было рано, впереди еще ждал разговор с Матвеем, но я не видела иного способа вырвать из его лап Милу.

Глава 50. Оттепель

Говорят, человек становится взрослым, когда готов брать на себя ответственность и достойно ее нести. Была ли я готова взять на себя ответственность за Милу? Нет. Однозначно нет. Совсем недавно я сама жила с родителями, а мои первые самостоятельные шаги были настолько несмелыми, что вряд ли получилось далеко продвинуться. Решиться на то, чтобы перевезти к себе шестнадцатилетнего подростка, которому нужен присмотр взрослого, настоящего взрослого, было безумием. Но еще большим безумием стало бы, если я позволила девчонке остаться с Матвеем.

Мы привезли Красовскую к нам домой на Яузский. Всю дорогу малышку тошнило. Стоило машине немного проехать, как выпитый алкоголь дал о себе знать. Выбора у нас не оставалось, и приходилось тормозить по первому требованию, чтобы Мила успела выбежать на улицу до «извержения вулкана». Добравшись наконец до дома, под недовольным взглядом консьержки, мы отнесли Красовскую наверх. Точнее, эту функцию взял на себя Викинг, правда, малышка уже отрубилась, так и не узнав, каким именно образом оказалась в квартире. Костя отнес Милу в ванную и там нас оставил, а я уже помогла ей раздеться и кое-как помыла. Сидя в ванне, Красовская немного пришла в себя, но снова заснула, как только очутилась под одеялом.

— Надо ехать к Матвею, — серьезно сказала я.

— Алис, четыре утра. Ты сама еле на ногах стоишь… — возразил Власов.

— Я не усну, если не поговорю с ним сейчас! Не усну!

— Тш… — он заключил меня в объятья и коснулся губами макушки. — Давай позвоним ему, скажем, что Красовская у нас и с ней все хорошо, а завтра с утра…

— Нет, Денис. Лучше сейчас…

— Элис права, — вмешался Костя. — Если хотите оставить малявку у себя, лучше говорить с Матвеем сейчас, пока он уязвим и мучается похмельем. Я поеду с Элис, и мы все уладим, а ты присмотри за Милой.

— Думаешь, отпущу ее с тобой?! — выпуская меня из рук и отстраняя себе за спину, вспылил мой мужчина. — Я поеду с Лисенком. К тому же Матвей со мной мало-мальски знаком, а тебя сегодня видел впервые.

— О да! У вас было такое тесное знакомство! — злобно усмехнулся Воронов. — Видел его мельком пару раз, а он тебя и не помнит вовсе.

— Кость! — одернула друга я. — Матвей помнит Дениса. Он сразу его узнал. Но главное не это. Он не пил в отличие от тебя, и сможет вести машину, я сейчас не могу за руль. А ты оставайся у нас, присмотри за Милой.

— Только не так, как перед клубом. Она еще ребенок, не забывай, — не удержался Денис, а я так надеялась, что инцидент с поцелуем забудется.

— На что ты намекаешь? — Костя поднялся и грудью вперед шагнул к Денису, а тот моментально принял позу, и мне пришлось втиснуться между ними, чтобы предотвратить худшее.

— Перестаньте! Сколько можно? Научитесь уже уважать друг друга! Мы же вместе пытаемся распутать этот чертов клубок!

— Элис… — вздохнул Костя и умерил свою спесь.

— Лисенок, поехали? — игнорируя Воронова, спросил Денис.

— Да. Идем, — ответила я и перевела взгляд на Костю. — Если что-нибудь случится — звони. Мало ли… снова будет плохо.

— Элис, я умею бороться с похмельем. Забыла про мою бурную молодость? — улыбнулся Воронов. — Удачи вам с Матвеем.

Когда мы приехали к Матвею, он выглядел иначе, чем когда мы его оставили — переоделся, принял душ и заметно протрезвел. Сходу он спросил, насколько плохо Миле после выпитого и, глядя на наши удивленные взгляды, пояснил, что отправил за нами своих ребят, которые докладывали о каждом нашем шаге.

— С Милой все будет хорошо, но она останется со мной, — решительно заявила я.

— В каком смысле с тобой? — удивился Иванов.

— Официально Мила останется под вашей опекой, но жить будет у меня, во всяком случае, до тех пор, пока сама не захочет к вам вернуться.

— Да кто ты такая, чтобы ставить условия?! — вспылил мужчина, и Денис тут же закрыл меня собой.

— Благодаря Алисе твоя падчерица спит сейчас дома, а не торчит в замызганном клубе с непонятной компанией, — процедил Власов.

— Думаешь, я бы не справился? Мои люди живо привели бы девчонку домой. Я не позволил им этого сделать, только чтобы не травмировать Людмилу еще больше.

— Дело не в том, какие у вас способности и что могут ваши люди. Дело в том, что вы не смогли уследить за Милой. Сейчас и у нее, и у вас сложный период, если будете вместе, то новых конфликтов не избежать, девочка может снова наделать глупостей. Я думаю о ее безопасности.

Кажется, мои слова подействовали. Матвей громко вздохнул и потер двумя пальцами покрасневшие глаза у переносицы.

— Она моя падчерица. По закону…

— Матвей, давайте не будем касаться закона. Я адвокат, Костя, тот парень, что был с нами, — сын владельца известного адвокатского бюро. Возможно, фамилия Воронов вам что-нибудь говорит?

— К чему ты клонишь?

— Если не захотите решить дело мирно, то мы будем судиться. На вашей стороне деньги и власть, на нашей — власть, закон, ваш проступок и мнение Милы, к которому суду придется прислушаться, ведь ей уже шестнадцать.

— То есть ты хочешь отобрать у меня падчерицу, но при этом обойти все юридические вопросы?

— Повторяю, я не хочу отбирать у вас Милу. Если она захочет вернуться домой, ее никто не станет удерживать, но сейчас такой выход будет лучшим для всех.

— Как ты собираешься содержать Людмилу? — спросил Матвей таким тоном, что я поняла — он готов сдаться.

— Сейчас я в поиске работы, но занимаюсь по субботам репетиторством, а у Дениса свой бизнес, — ответила я.

— Да, слышал. Ресторан «Фьюжн». Известный, как-то был там, — Матвей кинул взгляд на Дениса, и тот покраснел, словно мальчишка, засмущавшийся от похвалы взрослого.

— Мы позаботимся о Миле, — уверил Власов.

— Вам не о чем беспокоиться. Я буду звонить и рассказывать про ее дела, — пообещала я.

— Хорошо. Людмила может остаться у вас, но мне нужны ежедневные отчеты о ее делах, здоровье и успехах в школе. Ежемесячно буду выписывать на твое имя сумму на содержание девочки. Устраивает?

— Нам не нужны деньги! — гордо вздернув носик, сказала я.

— Это вопрос решенный. Не глупи, Алиса. Мила под моей опекой, значит, ее содержание на мне, — отрезал мужчина. — Но у меня есть условие — если мне потребуется присутствие дочери на каком-либо мероприятии, то она обязательно появится.

— Думаю, с этим проблем не будет.

— В таком случае, завтра я навещу вас, посмотрю, как вы живете, и сам поговорю с малышкой.

— Как будет угодно.

Матвей сдержал слово и к полудню следующего дня уже был у нас. После тяжелой ночи мы еще даже не встали, поэтому пришлось встречать Иванова в заспанном виде. Он критически осмотрел меня, но от комментариев воздержался. Я провела гостя в гостиную, где Костя спешно убирал с дивана свою постель. Воронов решил нас оставить и вышел из комнаты.

— Сейчас сварю кофе, — кинула я и уже хотела удалиться вслед за Костей, но Матвей остановил.

— Не нужно. Я ненадолго. Где Мила?

— Еще не проснулась. Сами понимаете в каком она состоянии.

— Что ж, тем лучше. Сначала уладим финансовый вопрос, — проговорил он, и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Думаю, этого на месяц хватит. Я рассчитал сумму, учитывая питание, коммунальные нужды, дорогу до школы и карманные деньги.

Я не нашлась, что ответить. Такой подход меня очень удивил. Матвей рассчитал даже затраты девочки на коммунальные нужды! Но тут же вспомнив, как он на следующий день после похорон Ольги отправил Милу в школу со словами, что теперь она учебой будет зарабатывать на жизнь, а он платить зарплату, я поняла, что Матвей серьезен. Сложно сказать, как надо было поступить, но я взяла деньги ради Милы, точно зная, что не потрачу на себя ни рубля.

Денис был на кухне и не видел, как я приняла от Матвея конверт, и это было к лучшему. Учитывая его вспыльчивый характер, я решила сказать ему о деньгах только после ухода Милиного отчима.

— Кофе! — с порога гостиной возвестил хмурый Власов.

— Спасибо, как уже сказал Алисе, я кофе не буду, — сказал Матвей и посмотрел на меня. — Будь добра, разбуди Милу.

— Хорошо.

Я не считала это хорошей затеей, но все же решила разбудить Красовскую. Когда я зашла к ней в комнату, то застала там Костю.

— Что ты тут делаешь? — нахмурилась я, стараясь не впустить в голову дурные мысли.

— Развел малявке стопалкоголь. Без этого ее не разбудишь, — ответил Костя, хотя ему явно не понравился тон моего вопроса.

— Спасибо. Извини, что так спросила…

— Ничего, Элис. Просто не нужно фантазировать глупости. Тем более, прекрасно знаешь о моих чувствах, — сказал он, и я поняла, что действительно задела его своим подозрением.

— Кость, правда, прости…

— Забудь. Я, пожалуй, буду собираться домой.

— Конечно.

Как только за Вороновым закрылась дверь, Мила распахнула свои карие глазищи. Она давно не спала, но притворялась из чистого женского любопытства. Это означало, что девчонка потихоньку оживала.

— Мил, там Матвей. Ему нужно с тобой поговорить и убедиться, что ты хочешь остаться со мной.

— Алис… Можно не ходить? — протянула Красовская.

— Нет, нельзя! И вот еще, выпей, — я подала ей стакан с мутной жидкостью, и Мила поморщилась. — Давай-давай, пей! Это тебя в чувство приведет.

— Я и так в чувствах. Еще не в том возрасте, чтобы было похмелье.

— Конечно не в том. В твоем возрасте и алкоголь можно только по праздникам, и то не пить, а дегустировать.

— Али-и-с…

— Пей и приводи себя в порядок. Как я поняла, твой отчим спешит. Не нужно его злить, если хочешь, чтобы он разрешил тебе остаться здесь.

Мила залпом выпила стопалкоголь, театрально поморщилась и не спеша поднялась с кровати. Я всучила ей чистое полотенце и отправила умываться, а сама заправила кровать.

Разговор падчерицы и отчима прошел весьма доброжелательно, если можно так выразиться, учитывая, что говорил в основном Матвей, а Мила с ним соглашалась. В итоге, придя к договоренности, что Красовская может вернуться домой, когда пожелает, они разошлись.

Этот день оказался для всех нас непростым. Денис в обед уехал во «Фьюжн», где вечером лично собирался отыграть сет на вечеринке по случаю Дня защитника отечества, у Кости были какие-то личные дела, а мы с Милой остались дома. Занятия со школьниками я отменила и решила все время провести с Красовской. Она была очень подавлена, и я не могла видеть ее в таком состоянии.

— Мил, у меня в морозилке мороженое… — начала я, зайдя в комнату, которую мы с Денисом выделили Красовской.

— Не хочу. Спасибо, — равнодушно сказала она.

— Шоколадное, ты же его любишь. Кстати, есть еще шоколадка, можно туда потереть, и будет еще вкуснее, — не отставала я.

— Алис, я такая дура! — простонала Красовская. — Почему я постоянно косячу? Мне так стыдно за вчерашнее…

— Мил, — я села рядом с ней и обняла девочку за плечи, — все совершают ошибки. Нет таких людей, которые никогда ничего не стыдились бы. Но куда важнее понять, что ты сделал что-то не так, и в будущем не наступать на те же грабли.

— Не получается, — вздохнула Мила. — Вчера я так разозлилась на Матвея, так хотела ему насолить, что позвонила Сержу. На самом деле он мне рогом не уперся этот Серж. Только он решил, что я с ним.

— Знаю. Иногда злость и эмоции толкают на необдуманные поступки, а потом, когда мы понимаем, что натворили, становится стыдно. Но никто не имеет права осуждать тебя за вчерашнее, потому что каждый из нас в свое время куролесил. Даже Костя! Вот думаешь, он такой идеальный? О нет! В универе на первом и втором курсе он такое вытворял! Потом, когда все понял, просил меня не напоминать ему. Как-то раз он так хорошо принял, что на спор залез на стол и снял штаны. Ты можешь себе представить? Костя!

— Серьезно? — Мила шмыгнула носом и вытерла рукавом кофты мокрые щеки.

— Ага. Это сейчас он такой сдержанный, и то только на вид. Уверена, внутри него еще сидит тот безбашенный парень, только теперь он держит его в узде. Все-таки у престижного адвоката должен быть безупречный имидж.

— Викинг без штанов на столе?.. Никогда бы не поверила.

— Только ему не говори!

— Хорошо. А ты что, прямо это видела?

— Да, мы тогда только дружили, и Костя потащил меня на вечеринку. Жуткий был вечер. Со мной особо никто не общался. Тогда у меня еще были короткие волосы, непонятная мешковатая одежда. Однокурсники вообще не понимали, чего Воронов со мной таскается. Сначала на той вечеринке Костя везде водил меня за собой, но потом так надрался с парнями, что все его благородство кануло в лету.

— Хм…

— Мил, я говорю это не для того, чтобы тебя успокоить, а чтобы показать пример, как после творимых глупостей можно взяться за ум.

— Оно как-то само получается — косячить. Вчера я вообще не думала, хотела только позлить Матвея…

— Но на деле могла навредить себе.

— На это было плевать. Мне так херово, знаешь? Хуже уже не будет. А вот то, что вы все так волновались за меня, за это стыдно.

— Не говори ерунды! Сейчас плохо, больно, и еще долго боль будет с тобой, потому что то, что случилось, неправильно, чудовищно и несправедливо. Но ты молодая девушка и должна беречься. Твоя мама очень бы переживала. Давай ради нее ты не станешь больше сбегать?

— Не буду…

— Мил… И еще я хотела спросить, — замялась я и прикрыла глаза, собираясь с духом. — У тебя и этого Сержа что-нибудь было?

— Ты про потрахушки? — хитро улыбнулась Красовская. — Мне так нравится, как ты краснеешь, когда пытаешься говорить про секс. Ей-богу подумала бы, что ты девственница, если бы не знала, что это не так!

— Мила! — одернула ее я, внутри радуясь, что малышка оживает.

— Ну, а что? Правда…

— Так что у тебя с Сержем? — напомнила я.

— Ах… я все еще невинна, как монашка. Он и целуется противно… Такой слюнявый, бр… — поморщилась она.

— А что, у тебя большой опыт в поцелуях? — удивилась я.

— Уже два года практикую… Но с тем легким чмоком вчера с Викингом никто не сравнится. А ты когда первый раз поцеловалась?

— В семнадцать. С Денисом, — улыбнулась я, вспоминая свой первый поцелуй.

Неожиданно Денис вывернул на обочину и затормозил. Мне стало страшно, потому что он, как хищный зверь, навис надо мной, как над добычей. Мы смотрели в глаза друг другу, а потом… Потом случился мой первый поцелуй. Я читала об этом, видела в фильмах и даже как-то пробовала на подушке, но все мои знания превратились в прах. Возлюбленный терзал мои губы, прикусывал, зализывал и снова целовал. А внутри меня порхали бабочки… И не осталось и тени сомнения, что это любовь!

— Да, ты поздно начала, — покачала головой Красовская. — А вообще прикольно, что вы с Деном уже столько времени. Он твой первый во всех смыслах.

— Но мы чудовищно расставались на шесть лет. Знаешь, когда я решила, что Денис меня бросил, то поехала к его друзьям. Была зима, мороз, а район не лучший. Тогда его приятели меня выставили, сказали, что Власов обо мне и слышать не хочет. А я хотела умереть от этих слов. Упала на землю, не в силах подняться, и так и лежала с одной мыслью — заболеть и умереть. Сейчас мне стыдно вспоминать, какой жалкой я была, но тогда боль была настолько сильной… С другой стороны, Мил, я понимаю, что должна была через все это пройти, чтобы со временем научиться контролировать себя, даже когда очень больно, чтобы понять, что после самого сильного падения можно подняться.

— Что мне сейчас делать? — серьезно спросила девочка. — Как себя вести? Как правильно поступать?

— Просто будь собой, а если будет совсем невмоготу, говори со мной. Не держи в себе. Вместе что-нибудь придумаем, — я провела рукой по ее темным волосам, отмечая их густоту и блеск. Несмотря на все неурядицы ее жизни, Мила все так же была красавицей, только в глазах застыла грусть, и я знала, что она еще долго не уйдет.

— Алис…

— М?

— А предложение поесть мороженое с тертым шоколадом еще в силе?

— Конечно! Идем на кухню.

Прошла зима, наполненная печальными событиями, на смену ей явился март с капелями и первым солнцем. Природа, все еще скованная ночными заморозками во льда, днем мало-помалу начинала оттаивать. Уже три недели Мила жила со мной и Денисом на Яузском бульваре.

За это время не произошло ничего значительного. Красовская исправно ходила в школу, а я отвозила и забирала ее на машине. Мы не стали пугать девочку, но после того, как узнали, что ее отец жив и скорее всего именно с этим связан несчастный случай с Ольгой, решили не оставлять Милу без присмотра. Она медленными шажками выбиралась из депрессии, старалась вести себя непринужденно, как раньше, но выходило скверно. Вечерами она грустила, сидя на подоконнике и украдкой роняя слезы, думая, что мы ничего не замечаем.

С Сержем девчонка порвала окончательно. Как-то раз, забирая ее из школы, я увидела его на крыльце и уже хотела выйти, чтобы встретить Милу, но она опередила. Заметив парня, Красовская сама направилась к нему. Разговор был коротким, но метким. Когда я подошла, Серж обиженно развернулся и чуть ли не бегом рванул со школьной территории. Красовская не стала вдаваться в подробности, а только сообщила, что вопрос с парнем решила. Денису и Косте мы договорились ничего не говорить об этой встрече.

Я все еще не работала, но, как и раньше, вела занятия по субботам и подрабатывала на старом месте на аутсорсинге. Денис с головой ушел в работу. Он напролом шел к своей заветной цели — получить приз как лучший ресторатор и закрыть основную часть долга перед Леной. Мы боялись загадывать, но оба верили в победу. Костя вел очередное дело о разделе имущества и лишь изредка звонил узнать, как наши дела. Единственной неожиданностью за три недели стало исчезновение Дениса Суворова.

После того, как на дядю моего Дениса пали подозрения, Власов решил разыскать его и поговорить. Я уговорила Власова взять меня с собой на встречу, вот только она не состоялась. Когда мы приехали к дому Суворова, тому самому, к которому я приезжала семь лет назад, нам никто не открыл. Я предположила, что мужчина был на работе, ведь мы смогли приехать только днем в будний день, пока Мила была в школе, но Денис решил разузнать у соседей. Нам открыли только дверь напротив, и пожилая дама сообщила, что Суворов давным-давно пропал. Она рассказала, что не заметила, как он съехал, и только потом увидела новых соседей. Денис хотел поговорить и с ними, но когда приехал вечером, те сказали, что выкупили квартиру за бесценок, а о прежнем хозяине ничего не знают.

Казалось, что прошлое со всеми своими загадками оставило нас в покое. Красовский так и не объявился, а был ли он на самом деле жив, мы так и не узнали. Денис Суворов бесследно исчез. Полиция не нашла того, кто проник в нашу квартиру. Воронов предположил, что тот, кто к нам вломился, и был Красовский. Скорее всего, он нашел настоящие драгоценности, которые долгие годы хранились в многострадальной шестнадцатой квартире, и сбежал, забыв про дочь, которая, видимо, была ему не нужна. Это доказывало и его вину в смерти родителей Дениса. Негласно мы решили принять эту правду, отпустить прошлое и жить будущим, а наше с Денисом будущее приближалось…

— Лисенок, хочу, чтобы ты купила себе шикарное платье и новые туфли к субботе, — отрывая меня от плиты, деловито сказал Власов, доставая из кошелька свою карту. — Держи.

— Денис?.. — я удивленно посмотрела на него.

— Ты что думала, что на награждение я пойду без тебя? Ну нет, Рыжик, ты будешь рядом!

В субботу в ресторане гостиницы «Националь» должно было состояться торжественное награждение лучших рестораторов Москвы. Мы с Денисом это не обсуждали, но в глубине души мне очень хотелось с ним пойти, вот только как быть с Милой, я не знала.

— Милый, но я не смогу оставить Милку одну!

— Ей тоже не мешает развеяться. Я внесу ее в список гостей. У меня есть пять проходок для группы поддержки.

— Ну в таком случае я конечно пойду! — расплылась в улыбке я. — Только карточка твоя мне не нужна. У меня есть и платье, и туфли.

— Я хочу, чтобы у тебя все было новое. Могу же я побаловать своего Лисенка?

Денис забрал у меня из рук лопатку, которой я помешивала шкварчащую картошку, поднял меня на руки, а потом сел на стул, усадив меня себе на колени.

— Мы с тобой живем уже несколько месяцев, а я еще ни разу не баловал тебя обновками, — серьезно сказал он.

— Ты же знаешь, я не из тех, кто гонится за вещами, тем более в нашем финансовом положении…

— Скоро все наладится.

— Не сглазь! — строго сказала я.

— Дурочка…

Денис запустил руку в мои волосы, щелкая заколкой и высвобождая рыжие локоны. Я засмеялась, как девчонка, отчего-то чувствуя смущение, но Власов быстро усмирил меня поцелуем.

— Эй, развратничаете? Даже не дождетесь, пока ребенок спать ляжет? — облокачиваясь о дверной косяк, вопросила Мила. — Я закончила с химией. Алис, проверишь?

— Хорошо, идем, а Денис пока последит за картошкой.

— Лисенок, мне еще всю ночь следить за кухней на работе, — простонал мой мужчина. — Лучше обрадуй Милку.

— Чем обрадовать? — оживилась она.

— Мил, в субботу мы с тобой идем в качестве приглашенных в «Националь» на ресторанную премию.

— Серьезно? Ден, ты и меня берешь?

— Конечно, твоя поддержка мне тоже нужна.

Девчонка бросилась на шею Власову, и тот, громко смеясь, ее обнял. Я с радостью наблюдала за ними. Как жестока оказалась к ним жизнь, оба потеряли родителей, оба остались без семьи, но в то же время это делало их родными друг другу. Сейчас мы все трое стали одной семьей. И я знала, что если будет нужно, стану за них бороться до последнего вздоха и никому не позволю причинить им зло.

Несколько дней до субботы прошли в суете. Уверенность Дениса неожиданно испарилась, и теперь он напоминал школьника перед сдачей ЕГЭ. Мила разрывалась между контрольными в школе и выбором наряда на субботний вечер. А я молча благодарила Дениса за то, что так оживил малышку. И вот наконец наступил день «Икс».

Сдавшись уговорам Власова, я все же купила себе новое платье, а вот туфли выбрала свои. У Милы нарядов был целый шкаф, поэтому единственной проблемой для нее осталось какое из пары десятков платьев выбрать. Дениса не было с утра, он уехал в ресторан улаживать какие-то вопросы с поставкой морепродуктов и должен был заехать за нами перед мероприятием, но вернулся домой раньше. По его мрачному виду я поняла, что случилось что-то нехорошее.

— Что такое? — взволнованно спросила я, но Денис не ответил сразу и прошел в гостиную.

— Лисенок, ты же знаешь, что мы с Леной не общались с того случая? — поинтересовался он, и поставил меня в тупик своим вопросом.

— Да… — неуверенно ответила я.

— Сегодня она зашла ко мне и сообщила, что внесла свое имя в список моих гостей на вечер. Лена будет с нами.

Глава 51. Фьюжн

Чтобы получить прочную, износостойкую сталь, ее необходимо закалить, то же должно произойти с человеком, чтобы его характер стал твердым. Мой характер был отнюдь не стальным. Несмотря на все те неурядицы, что воспитывали во мне взрослого человека, я все еще была трусихой. Услышав от Дениса, что его бывшая будет на ресторанной премии, я стушевалась. Мое желание сопровождать Власова мигом испарилось, но я не успела возразить…

— Лисенок, не смей говорить, что не пойдешь! Ты моя девушка и мне важно твое присутствие!

— Думаешь, это хорошая идея? Денис, как ты себе представляешь меня и Лену за одним столиком?

— Она знает, что я буду с тобой, а значит, понимает, на что идет. Если Лена хочет видеть нас вместе, пусть смотрит в свое удовольствие…

— Это жестоко!

— Нет, Алиса. Она должна в конце концов понять, что мы вместе, что я выбрал тебя и пора оставить нас в покое.

— Мы испортим тебе вечер.

— Вечер будет испорчен только в том случае, если тебя не будет рядом.

— Хорошо… я пойду.

До «Националя» мы ехали на такси, потому что и я, и Денис планировали не отказывать себе в шампанском. В машине я предупредила Красовскую, что нас ждет встреча с бывшей Дениса, и попросила ее держать себя в руках. Скрепя сердце, Мила согласилась. Всю дорогу я старалась улыбаться и выглядеть как можно более непринужденной, но на самом деле волновалась так сильно, что у меня свело пальцы ног в узких туфлях-лодочках, а руки заледенели.

— Почти приехали, — сказал Денис, повернувшись к нам с переднего сиденья. Он тоже был как на иголках, правда, волновался по реальному поводу — из-за награды.

— Какая красотища! — воскликнула Мила, выглядывая в окно.

Фасад шикарной гостиницы начала двадцатого века подсвечивался десятками прожекторов, подчеркивая роскошное убранство — лепнину и мозаику. У главного входа в «Националь» расстилалась бордовая ковровая дорожка, по которой не спеша прохаживались мужчины в шикарных костюмах и женщины в вечерних платьях. Наше такси, простой желтый хендай, совершенно не вписывалось в ряд паркующихся мерседесов и майбахов. Наш водитель не захотел тормозить у входа и спросил разрешения проехать несколько метров вперед. Пришлось немного пройти по улице от машины. Нашу троицу это не смутило, зато удивило администратора на входе. Видимо, не ожидая, что кто-то из гостей может добраться до «Националя» на чем-то кроме автомобиля за несколько миллионов, он что-то шепнул охранникам, и те перегородили вход.

— Это так нам рады? — процедил Денис. — Набитые деньгами жлобы.

— Не обращай внимания, — шепнула я. — Покажем приглашение, и все.

— Добрый вечер, господа. Вы есть в списках? — с натянутой улыбкой во все тридцать два зуба вопросил администратор.

— Власов Денис. Номинант. И мои гости: Елисеева Алиса и Красовская Людмила.

Денис протянул мужчине свое приглашение, и тот тут же сменил натянутую улыбку приторно-доброжелательной. Охранники мигом расступились, пропуская нас внутрь. Стоило преодолеть вход, как отношение к нам поменялось. В фойе к нам подлетел хостес и сразу повел к гардеробу, где передал в руки другому встречающему. Когда мы разделись, нас повели в зал, где должно было проходить мероприятие.

С родителями и Костей я не раз ходила в дорогие заведения, но в месте подобного уровня была впервые и чувствовала себя неуютно. Денис тоже был не в своей тарелке. Он взял меня за руку, но не столько чтобы поддержать, сколько, чтобы почувствовать себя увереннее. Только Мила совершенно не растерялась. Походкой от бедра она направилась к нашему столику и села так, чтобы быть напротив сцены. От «Фьюжна» мы были первыми. Андрей и Лена задерживались, а я про себя мечтала, чтобы они не пришли.

Постепенно зал заполнялся гостями. За столики почти никто не садился, предпочитая общаться за бокалом шампанского или коктейлем в зоне приветствия. Власов то и дело поглядывал на гостей, потом переводил взгляд на пустую сцену и наш столик.

— Лисенок, нам, наверное, надо тоже туда пойти… Только я никого не знаю, а вроде как должен бы тебя им представить…

— Не бойся. Я тоже никого там не знаю. И идти туда нам не обязательно. Если хочешь, то подождем начала здесь.

— Уверена? Это как-то некрасиво, я пригласил тебя на это мероприятие, а сейчас сам трушу. Просто будь они простыми людьми, я бы не тушевался, а так боюсь, что опозорюсь перед тобой. Ты же привыкла к таким вот мероприятиям.

— Глупенький, ты ничем не хуже всех этих денежных мешков. А я, как и ты, впервые на подобном приеме. Только в отличие от многих гостей, ты номинант на одну из главных наград! Ты все это заработал, добился сам. У тебя, как ни у кого, есть право здесь находиться. И это с тобой должны знакомиться, — я крепче сжала его руку, и Денис все же улыбнулся. — Я горжусь тобой!

— Тоже мне трагедию развели! Я вот не стремаюсь пойти туда. Если хотите хрякнуть перед началом, то пошли сейчас. Потом будет поздно, — вмешалась Мила. — К тому же там куча канапе, а у меня живот уже в трубочку свернулся.

— Ты же поужинала дома, — нахмурилась я.

— Алиска, макароны с котлетами и канапе с мясом снежного краба — вещи разные. Вы сидите, если не хотите, а я схожу перекушу.

Мила выскочила из-за стола и, стуча каблучками, понеслась к закускам. Я проводила ее взглядом и стала наблюдать за тем, как Красовская с лучезарной улыбкой стала здороваться с незнакомыми людьми, но неожиданно Денис повернул мое лицо к себе и поцеловал.

— Ты что делаешь? — засмеялась я, несильно отталкивая своего мужчину.

— Это мне на удачу, — довольно сказал он.

— Помаду мне смазал…

— М-м-м… только стер излишки.

— Излишки? По-твоему, я ярко накрасилась? — заволновалась я.

— Нет, Лисенок, все отлично. Ты у меня красавица, а сегодня сногсшибательна, и это платье…

На мне было светлое атласное платье с цветочным принтом и пышной юбкой. Мила сказала, что в таком виде я похожа на фею, и надеюсь, это все же был комплимент. Волосы я убрала и заколола на затылке, а на шею повесила кулон, который подарила мама. Мне нравилось, как я выгляжу, но все равно, казалось, что взгляды гостей были направлены не на меня, а на Дениса. Угольно-черный приталенный смокинг, кипенно-белая рубашка, из воротничка которой выглядывал край его тату, и легкая небритость делали его похожим на голливудского актера. На этом вечере, да и во всем свете, не было никого красивее Власова, и я гордилась тем, что этот мужчина со мной…

В зале чуть приглушили свет и направили прожекторы на сцену. Мероприятие начиналось, гости заторопились к столикам, и я взглядом выцепила спешащую к нам Милу. Девчонка несла целую тарелку угощений, по пути разговаривая с какой-то пожилой дамой в длинном, отделанном перьями, платье.

— Это твоя новая подружка? — усмехнулся Денис, когда Красовская плюхнулась на стул.

— Заткнись, Ден. Я тебе вкусняшки принесла. А это была Виолетта, она владелица какого-то французского ресторана на Таганке, — отмахнулась Мила. — И вообще, это тебе надо знакомства тут заводить, бизнес развивать.

— Учту на будущее, — продолжая смеяться, сказал Денис.

Лены и Андрея все еще не было, и теперь я уже искренне верила, что этот вечер пройдет без них, но мечтам о спокойствии было не суждено исполниться. Они не вошли, а практически вплыли в зал — Андрей в строгом темно-синем смокинге и Лена в изумрудном платье в пол с глубоким разрезом до бедра и легкой блестящей накидке. Ее длинные черные волосы были убраны в гладкий конский хвост, лицо светилось хайлайтером, а губы своей припухлостью выдавали недавние инъекции. Бывшая моего парня наверняка провела весь день в салоне, готовясь к этому вечеру. Андрей и Лена довольно быстро нашли нас и прошли к столику. Я хотела расцеловать Милу за то, что она села со стороны Дениса, таким образом, Лена могла занять место лишь напротив, правда, Андрею пришлось сесть со мной. Он поздоровался с Денисом, кивнул Миле и легко улыбнулся мне, а вот Лена дружелюбно поприветствовала нас троих. Такого я не ожидала и посмотрела на Андрея, желая найти у него объяснения такому радушию, но парень только отвернулся.

На сцену вышел ведущий и объявил о начале мероприятия. Я под столом сжала руку Дениса, и он легко мне улыбнулся. Стоило начаться торжественной речи, как все переживания из-за Лены ушли на второй план. Теперь я думала только о моем Денисе и его номинации, которая была предпоследней.

Время летело быстро. Ведущий много шутил и вызывал на сцену известных рестораторов и именитых поваров. После каждого блока номинаций награждение прерывалось музыкальной паузой, и под живое выступление популярных артистов можно было потанцевать. Первые два раза мы не решались выйти, но во время третьего перерыва под медленную композицию Денис пригласил меня на танец. Я спиной чувствовала на себе ненавидящий взгляд Лены, но не подавала виду. Весь вечер она вела себя так, словно мы были не знакомы, но громко хлопала и делала вид, что радуется за каждого награжденного, хотя видела их впервые. А вот Андрей явно скучал и часто пропадал в телефоне.

— Видишь, все нормально. Ты зря боялась, — прошептал Денис.

— Да, но мне не нравится, как она себя ведет. Денис, это не к добру, — вздохнула я.

— Не переживай, Лисенок, если мы сегодня возьмем победу, то все кончится. Мы будем от нее свободны.

— Я верю, что все получится…

— Если ты веришь, то все обязательно получится.

Песня кончилась, и мы направились к столику. Денис галантно отодвинул мне стул, и я села, но тут меня что-то больно кольнуло, и я вскочила.

— Алис, что такое? — нахмурился Денис.

Я провела ладонью по обшивке стула и нащупала большую кнопку. Незаметно я сжала ее в кулак и села обратно.

— Ничего, милый. Все в порядке, — улыбнулась я и легко поцеловала Власова, зная, что его бывшая смотрит.

Конечно же это сделала Лена. Она выходила из зала, когда мы с Денисом танцевали, но перед этим поправляла туфельку, облокотившись на спинку моего стула. Тогда-то она и решила напакостить методом глупой пятиклашки, которая подкладывает кнопки на стул учителя. Идиотизм.

Награждение продолжилось, и мы все ближе подбирались к номинации Дениса. Он нервно отстукивал каблуком под столом, а пальцами барабанил по столешнице. Чтобы как-то его поддержать, я положила ладонь ему на колено, но Власов даже не обратил внимания.

— Дорогой, все будет хорошо. Ты заслужил эту награду, — нагнувшись над столом, проговорила Лена, а потом посмотрела на меня. — Алиса, скажи нашему мужчине, что он самый лучший, и ему не о чем волноваться.

Я растерялась и не знала, что ответить, а Лена торжествующе улыбнулась. Она протянула руку через стол и накрыла своей ладонью ладонь Дениса. Он недоуменно посмотрел на Лену, а она только крепче сжала его руку.

— Говорю же, дорогой…

— Братан, все будет отлично, а если не сорвешь большой куш, то как следует напьемся. Я угощаю, — перебил Лену Андрей, чем вывел Дениса из ступора, и он наконец отдернул руку.

— Угу, — промычал Власов, взял меня за руку, переплетая наши пальцы, словно извиняясь за то, что позволила себе его бывшая.

Свет. Музыка. Ведущий вызвал на сцену известного ресторатора Аркадия Новикова и вручил ему конверт. Это был тот самый важный момент. У меня вспотели ладошки, и стало неловко оттого, что Денис это почувствует. Хотя какие глупости — мокрые ладошки, когда сейчас решалось наше будущее.

— «Фьюжн»! Власов Денис!

Я не сразу поняла, что произошло. Аплодисменты, яркий свет прожектора, направленный на нас, и мой Денис на большом экране над сценой. Он победил! Победил!

— Братан, поздравляю!

Андрей подскочил к нему, заключил в объятья и стал скакать, как бешеный койот. Мила напрыгнула на Власова с другой стороны.

— Ден! Ура! Поздравляю!

Я наконец по-настоящему осознала, что произошло, и хотела тоже поздравить любимого, но меня оттеснила неизвестно откуда взявшаяся Лена. Она беспардонно впилась губами в моего мужчину, старательно помечая его красной помадой. Захотелось вцепиться ей в волосы, и только голос ведущего, который позвал победителя на сцену, удержал. Денис пошел по ковровой дорожке к лестнице, чтобы подняться за призом, а мне стало так обидно, что я даже не успела его поздравить.

— Что встала? Садись на место! — грубо сказал Андрей, я дернулась и хотела сесть, но только потом поняла, что он обращался не ко мне. — Хватит клоунады!

— Я просто поздравила с победой нашего друга. Это искренняя радость, ведь победил не только он, но и мой ресторан, — отчеканила брюнетка и села за столик.

— Алиска! Ден победил! — схватила меня за руку Красовская. — Ты что, не рада?

— Что такое говоришь?! Еще как рада! — улыбнулась я, понимая, как вся эта сцена с Леной, по сути, не важна, ведь теперь мы сможем от нее освободиться.

А тем временем моему мужчине вручили приз — вытянутый хрустальный ромб с гравировкой. Денис подошел к микрофону, рассматривая хрусталик, и рассмеялся. Этот смех был настолько заразительным, что и я не сдержала улыбки, хотя понимала, что это не только радость, но и потраченные нервы. Мы с Милой так и не сели на места, продолжая стоять, чтобы как можно лучше рассмотреть момент триумфа Дениса. Девчонка закопошилась в сумочке, достала телефон и стала снимать Власова.

Мне казалось, что Денис стал еще красивее. Он перестал смеяться и начал благодарить за награду учредителей конкурса, свой персонал, партнеров, Лену, которая тут же заулыбалась и стала махать ему с места, Андрея, который ему присвистнул, Власов не забыл даже Милу за поддержку на вечере… А потом… потом он посвятил награду мне.

Денис видел меня со сцены. Он смотрел мне прямо в глаза, а я, чувствуя, как по щекам катятся слезы, шептала одними губами, что люблю его. Под аплодисменты зала Власов спустился со сцены, и ведущий уже перешел к следующей номинации, но мы все еще жили прошлым моментом. Денис подошел ко мне, подхватил на руки и закружил. Камера снова выхватила нас, игнорируя новых номинантов, и как только на экране показали наш поцелуй, зал снова зааплодировал. Нам похлопал даже ведущий, отпустив шутку, что для продолжения праздника мы можем снять номер в «Национале», а потом снова стал представлять номинантов.

— Люблю тебя, — я наконец сказала это вслух.

— Знаю, — вытирая мои мокрые щеки, ответил он. — И я тебя.

— Ну что ж… — прервала нас Лена. — Главное я уже увидела. Еще раз поздравляю, Денис. Завтра в три часа встретимся во «Фьюжне» и обсудим наш финансовый вопрос. Думаю, пора поставить точку в нашей истории.

— Да, конечно. Лен, и тебе огромное спасибо, — Денис поднялся и хотел протянуть ей руку, но она жестом его остановила.

— Это лишнее. Все завтра.

Не прощаясь ни с Андреем, ни с нами, брюнетка поспешно удалилась из зала. В этот момент огласили победителя в последней номинации, и на сцену стал подниматься лысоватый мужчина средних лет.

— Эй, Ден, слушай, тут сейчас банкет намечается, но у меня другое предложение, — сказал Андрей.

— Какое? — спросил Власов, не отрывая взгляда от меня.

— Поехали во «Фьюжн». Там все ждут результатов награждения. Это ведь и их праздник, — тут Андрей повернулся ко мне и криво улыбнулся. — Федор, наш сушеф, обещал приготовить за свой счет осетра, если мы приедем отмечать победу. Если бы ты знала, какой он скупой, то поняла, что для него это значит. Мы просто не можем упустить такой шанс.

— Я за! — тут же оживилась Мила. — Тут скукота и все старые, а во «Фьюжне» круто. Я там зачикинюсь в ВИП-зоне. Мы же туда пойдем?

— А ты что скажешь? — обратился ко мне Денис.

— И я за, — улыбнулась я.

Мы дождались окончания торжественной части, после которой победителей в номинациях попросили пройти за сцену, где обсуждался вопрос денежного приза. Пока Власова не было, Андрей рассказывал нам с Милой байки их ресторанной жизни, и теперь он не казался мне таким противным, как раньше. У меня свело щеки от улыбки, и я чувствовала настоящую легкость свободы. Наконец все налаживалось!

— В понедельник должны перевести деньги за вычетом налога, — довольно сообщил подошедший Власов.

— Здорово, — я встала на мысочки и поцеловала его в щеку.

— Ну, во «Фьюжн»? — уточнил Андрей.

— Ты на машине? — спросил Денис.

— Да. Если не эвакуировали за стоянку во дворе.

Машину Андрея не эвакуировали, и мы довольно быстро добрались до «Фьюжна». Впервые за столько времени я заходила в это место без опаски, как полноправная девушка хозяина ресторана. Стоило нам дойти до гардероба, как весть о победе Власова и том, что он здесь, облетела весь ресторан. Его встречали как героя, а я дико им гордилась.

Мы устроились в закрытой ВИП-зоне, где я никогда до этого не была. Денис не очень любил это место за удаленность. Он предпочитал быть на виду и следить за происходящим в ресторане, но этой ночью решил сделать исключение. Нам почти сразу принесли закуски, фрукты, шампанское, коньяк и соки. Мила тут же стала клянчить шампанское, и Власов налил ей бокал под свою ответственность. Скоро к нам присоединились сотрудники «Фьюжна» — повара, администраторы, служба безопасности. Они приходили, поздравляли, садились с нами и снова уходили на свои места. От них я узнавала своего любимого с новой стороны — как справедливого, но строгого начальника. Смех, музыка, закуски, напитки — все смешалось этой ночью. Нам подали и проспоренного осетра, но на тот момент есть уже не хотелось, и мы с Милой пошли на танцпол.

Мы танцевали в мерцающем свете прожекторов, подпевая известным трекам, когда его ладони легли на мою талию. Я повернулась и опустила руки на его плечи. Он улыбался, но его глаза оставались серьезными. Рядом с нами нарисовался Андрей, он закружил Милу в танце, а она стала отплясывать еще зажигательней.

— Андрюха присмотрит за мелкой, — шепнул Денис и, подняв меня в воздух, понес к лестнице.

— Ты что делаешь? — сквозь смех вопросила я.

— Не могу больше ждать, — он отпустил меня на ступеньку, взял за руку и потянул дальше.

Денис завел меня в свой кабинет, щелкнул замком, и я тут же оказалась прижата спиной к стене. Мы были одурманены победой и шампанским. Желание затмевало разум. Я стала расстегивать пуговички его рубашки, а он одним движением открыл молнию на моем платье, которое тут же упало на пол. Я сняла с него рубашку и стала целовать его жесткую мужскую грудь. Он перенял инициативу и стянул с меня лифчик. Звякнула пряжка его ремня, и я потянула вниз язычок на ширинке. Денис переступил через свои упавшие брюки. Нам мешало лишь белье, но мы быстро справились с этим недоразумением. Власов усадил меня на стол, запустил руку в прическу, которая чудом сохранилась к этому часу, и распустил волосы. Ему нравились мои кудри, которые я снова решила отращивать для него. Денис провел губами по шее, заставляя меня дрожать от желания, и я не могла больше ждать, сама направила его в себя. Толчок. За ним еще один… и еще. Я обхватила ногами бедра своего любовника, желая чувствовать его еще глубже. Денис уперся одной рукой на стол, а второй придерживал меня за шею, продолжая стремительно двигаться. Кто-то постучал в дверь, но нам было плевать. Я не сдерживала себя, начиная стонать в голос. Снова стук в дверь.

— Я занят! — прорычал Власов, чуть замедляясь, и незваный гость ушел.

— Не останавливайся, — простонала я, чувствуя волну удовольствия, которая вот-вот грозилась меня настичь. И это случилось. Я громко прокричала имя любимого и обмякла в его руках, но Денис не сбавлял темп, пока сам не получил разрядку.

Мы оба часто дышали, стараясь успокоить свои сердца, а как только немного пришли в себя, стали смеяться. Денис сел на стол рядом и потянул меня на себя. Я опустила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Вдруг возникли воспоминания того, как мы уже делали это в кабинете, и тогда все закончилось печально…

— Ты же сейчас не скажешь, что любишь другую, а мне пора уходить? — спросила я, действительно боясь, что случится что-нибудь плохое.

— Лисенок… Дурочка, — Денис убрал с моего лица волосы и легко поцеловал в лоб.

Мы оставались во «Фьюжне» почти до закрытия. Персонал ресторана оказался очень дружелюбным и под конец празднования мы договорились, что я буду чаще заходить в гости. Мила успела устроить целую фотосессию на танцполе и в ВИП-зоне, и теперь ее Инстаграм пестрил яркими фотографиями, за которые мне вполне могло влететь от Матвея.

— Я вызвал такси, так что давай собираться, — сказал Денис, убирая свой мобильный в карман.

— Ну… Хорошо же гуляем! — надула губки Мила.

— Тебе хорошо, а Алиса носом клюет, — он кивнул в мою сторону, и Красовская тут же повисла на моей шее.

— Алис, ну пожалуйста!

— Мил, мне и так может влететь от твоего отчима. Я не отпрашивала у него тебя на всю ночь!

— Ай! — отмахнулась она. — Я не в первый раз до утра гуляю. Они с мамой брали меня иногда на мероприятия, после которых мы и позже уезжали. Правда, там была скука смертная. Тем более, я не ребенок.

— Это ты так говоришь. А что у Матвея на уме мы не знаем, так что давай собираться.

Денису как раз позвонили и сообщили номер такси. Мы попрощались со всеми, кто оставался во «Фьюжне», и пошли на улицу. Спать хотелось безумно, поэтому, как только мы сели в машину, я уснула и не слышала даже, как Денис расплачивался по приезде. Дома я быстро приняла душ и забралась в кровать, сквозь сон чувствуя, как мой возлюбленный устраивается рядом.

Проснулись мы в полдень и совершенно не хотели выбираться из постели. Прислушавшись и удостоверившись, что Красовская еще не встала, мы решили снова отпраздновать победу Дениса так, как умели — занимаясь любовью…

Сегодня был не менее важный день. В три Власов должен был встретиться с Леной, чтобы уладить все вопросы относительно ресторана. Только у меня почему-то было неспокойно на душе. Я вспомнила, как накануне она подкинула на мой стул кнопку, и поняла, что она не сдастся так просто. Только одному дьяволу известно, что на уме у этой женщины.

— Денис, а если она снова тебе обозначит какое-нибудь условие? — спросила я, когда мы собирались завтракать, или скорее обедать.

— Я верну Лене деньги. У нее не будет больше оснований, чтобы диктовать мне условия, — ответил Денис.

— Ну, а все же? Если вдруг?

— Больше никаких условий! — отрезал он.

Когда Денис уехал, я принялась за домашние дела, решив, что генеральная уборка поможет отвлечься. Я уже убралась во всех комнатах, разобрала шкафы, начистила кастрюли и помыла окна, а Дениса все не было. Мила учила уроки в комнате, но в конце концов и она не выдержала.

— Может, позвонишь ему? Нельзя же четыре с лишним часа бумаги подписывать!

— Да, ты права.

Я потянулась за телефоном, нажала быстрый набор и стала ждать. Длинные гудки и никакого ответа. Может быть, он занят? Я отложила телефон и принялась дальше за уборку, но сердце было не на месте. Через полчаса я позвонила снова, но опять услышала только гудки. В этот раз я отправила Власову сообщение с просьбой ответить, все ли в порядке, но он ничего не написал.

Время шло, а от Дениса не было никаких вестей. Я не могла найти себе места, в горле стоял ком, а в голове крутились самые разные мысли. Если бы у меня был номер Андрея, то я бы, не раздумывая, позвонила ему.

— Мил, посмотри в Интернете номер «Фьюжна». Позвоню туда.

— Хорошо, Алис.

В ресторане мне удалось поговорить с администратором, но он не знал, где Денис. Мужчина видел босса несколькими часами ранее, когда тот закрылся в кабинете с Леной, потом не прошло и получаса, как Власов выбежал из ресторана, больше его не видели.

— Значит, это Лена! Я так и знала, что эта дрянь не успокоится! — процедила я.

— И что будешь делать? — осторожно поинтересовалась Мила.

— Переодеваюсь и еду туда.

Но уехать я не успела. Как только я вышла из квартиры, на нашем этаже остановился лифт, двери открылись, и оттуда вывалился Денис. Он еле держался на ногах, и от него за километр разило алкоголем.

— Денис! Что случилось? Почему ты так напился? — я подхватила его под руку и повела домой.

— Я безработный, Лисенок! — гордо заявил он заплетающимся языком.

— Что ты несешь?!

— Лена меня уволила. У-во-ли-ла!

На самом деле все было не совсем так. Уволить Власова в прямом смысле эта стерва не могла, но она сообщила, что не желает отдавать ему ресторан, и предложила уйти. Подумав как следует о своей жизни, Лена якобы решила, что будет честным оставить «Фьюжн» себе и, раз ее личная жизнь пошла прахом, реализовывать себя в бизнесе. Оставшийся долг Денис может не выплачивать, раз теперь это чисто ее заведение. Власов не согласился на эти условия, он потребовал переписать на него ресторан, как договаривались, но его бывшая девушка протянула приказ об увольнении.

— Сказала, что если хочу, могу отработать две недели, — усмехнулся Власов, делая глоток крепкого чая, который я заварила.

Мы заперлись на кухне, чтобы переговорить с глазу на глаз. Денис умылся ледяной водой, немного пришел в чувства и стал рассказывать о том, что случилось.

— А ты? — я села на стул напротив него.

— Хм… Порвал заявление. Но она вывела на печать новое и протянула мне, — откинувшись на спинку стула, спокойно ответил он.

— Денис, мы можем подать в суд. У тебя есть квитанции, что ты оплачивал кредит за ресторан, так что фактически у тебя есть доля «Фьюжна».

— Могу, но не стану этого делать.

— Почему? У нас есть все шансы выиграть дело. По закону…

— Мы останемся совладельцами, и Ленка мне всю кровь попортит. Это уже не будет мой ресторан. За сегодняшнее утро эта сучка успела отказать трем поставщикам, которых я нашел. Знала, как долго я над этим работал. Алиса, она просто развалит мое дело, я не смогу на все это смотреть!

Лена нанесла удар в самое больное место. Отчаявшись вернуть любимого, она решила ему отомстить. Мое сердце разрывалось, глядя на Дениса. Столько сил ушло на ресторан. Он вкладывал в свое дело душу, «Фьюжн» стал его детищем.

— Алис, я пойду спать, — он поднялся со стула, поцеловал меня в макушку и пошел в спальню, а я осталась на кухне, пытаясь понять, что теперь делать.

Я боялась за Дениса, не зная, как он переживет такой удар. Прибравшись на кухне, попутно рассказывая Миле о том, что случилось, все равно ведь узнает, я пошла в спальню. Забравшись к Денису под одеяло, я прижалась к его широкой спине, но он уже спал. Зато утром Власов встал до рассвета.

— Милый, еще рано, поспи… — сквозь сон, проговорила я.

— У меня дела, Лисенок, — сухо сказал он и направился в душ.

Такой настрой Дениса ввел меня в замешательство. Он что-то задумал, и я начала волноваться, зная его натуру. Выйдя из душа надушенным и гладко выбритым, Денис стал молча одеваться.

— Куда ты собираешься? — вопросила я.

— Дела, — отмахнулся он.

— Денис? — я схватила его за руку, когда он потянулся за рубашкой, но он ее отдернул.

— Алиса, у меня дела, — процедил он. — Вернусь вечером.

— Не расскажешь, какие дела?

— Нет. Не сейчас.

Денис ушел, даже толком не попрощавшись. Я понимала его обиду и злость, но боялась, что он начнет винить меня в том, что потерял «Фьюжн». Хотелось разрыдаться, но я взяла себя в руки. Лена давно объявила мне войну и теперь думала, что победила, только она ошибалась. Я не могла допустить, чтобы эта гадина разрушила нашу жизнь.

Я отвезла Милу в школу и поехала во «Фьюжн», твердо решив высказать мерзавке все, что во мне накипело. Конечно, ее еще не было в ресторане, но уходить я не собиралась. Пока еще никто не был в курсе увольнения Власова и после субботнего вечера меня встретили дружелюбно. Я сразу сказала, что не уйду, пока не побеседую с Леной, и Мариша — хостес, что праздновала с нами победу Власова, позвонила своей начальнице и попросила скорее подъехать. Лена не спешила, и мне пришлось ждать ее несколько часов, за которые я про себя отрепетировала гневную речь. Правда, стоило увидеть улыбающуюся Лену, как заученные слова мигом забылись.

— Что тебе надо? Пришла поблагодарить? — вскинув кверху бровь, вопросила брюнетка.

— Давай пройдем в твой кабинет, — предложила я, чувствуя, что зал не лучшее место для нашего разговора.

— У меня нет времени. Говори здесь, что хотела, и уходи, — раздраженно сказала она, чем только распалила мой гнев.

— Хочешь пообщаться здесь? Хорошо. Пусть все твои сотрудники знают, какая ты сука! Пусть все слышат, как ты кинула Денису в лицо заявление об увольнении и сказала, что оставляешь «Фьюжн» себе, а он может катиться на все четыре стороны. Не смирилась тем, что он ушел ко мне, и решила отомстить таким низким способом?

Я специально говорила громко, чтобы все слышали. Официантки так и замерли с подносами посреди зала, гардеробщица и охранники тоже явились на мой голос, бармен со звоном опустил на стойку бокал, который тщательно полировал, а администратор и хостес выскочили на лестницу.

— Что столпились? Работа кончилась? — крикнула на сотрудников Лена. — По местам! А ты, — она повернулась ко мне, — в мой кабинет.

Пока я шла за Леной, слышала перешептывания за спиной. К счастью, в это время посетителей было немного, хотя сейчас меня меньше всего волновало, если придется перед ними опозориться.

Закрыв за мной дверь, Лена прошла за свой стол, села и стала постукивать по столешнице наманикюренными пальчиками. Она волновалась не меньше меня, но явно не собиралась отступать.

— Ты должна меня благодарить. Неужели хочешь, чтобы Денис работал со мной бок о бок?

— Благодарить за то, что ты ударила Дениса по больному? Ты в своем уме?

— Вот ты лицемерка! Тебе же только на руку, если он не будет со мной видеться. Представь, каково тебе будет знать, что он общается со своей бывшей любовницей.

— Лицемерка здесь ты! С самого начала ей была! Теперь ты доказала, что твоя помощь ничего не стоит. Ты делала это для себя, а не для Дениса.

— Неправда! — она вскочила со стула и нависла над столом. — Я все делала для Дениса! Он бы никогда не открыл ресторан без моей помощи!

— Да, он бы не открыл без тебя «Фьюжн», но ты сама поставила ему цену за ресторан. Все время твердила, что он обязан тебе. Разве это помощь? Ты же требовала от Дениса плату за «оказанные услуги». Да, ты взяла кредиты, но он отдавал тебе долг; да, ты бегала по инстанциям, получала разрешения и продвигала заведение, но он вкалывал как проклятый, искал поставщиков, придумывал мероприятия, сам проводил вечеринки. Ты дала старт, но все остальное — это только его заслуга. А теперь ты отнимаешь у Дениса его дело, вышвыриваешь на улицу, хотя не имеешь никакого права на это! Вы же договорились, что он выкупит у тебя долю. Зачем тебе «Фьюжн»?

— Зачем мне «Фьюжн»? Чтобы он понял, что потерял из-за тебя. Чтобы возненавидел тебя так, как я тебя ненавижу!

— Вот теперь ты показала свое лицо, дрянь! Только, кроме того, что ты желчная стерва, ты еще и тупая! Если Денис раньше был тебе благодарен, то теперь от этой благодарности ничего не осталось. Ты растоптала все светлое, что он к тебе испытывал. Знаешь, вчера он впервые назвал тебя сукой.

Лена упала обратно на стул. Она сильно закусила губу, и на ней появилась капелька крови. Видимо, мои слова подействовали, на ее глаза навернулись слезы, но брюнетка быстро их смахнула.

— Все равно, в том, что случилось, только твоя вина. Денис тебе этого не простит, — прошипела Лена, но уже не так уверенно, как раньше.

— Ошибаешься. Он тебе этого не простит, а я буду с ним рядом. Только у тебя еще есть возможность все исправить. Вернись к прежним условиям. Позволь Денису выкупить «Фьюжн». Тебе же не нужен ресторан, ты не будешь им заниматься. Денис простит тебя, он не станет сердиться, если ты это сделаешь. В тебе говорили обида и злость…

— Иди к черту со своим психоанализом. Мне не нужно его прощение. Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь встречаться с владельцем модного ресторана, а не безработным уголовником? Теперь на вашем будущем стоит жирный крест. Власов всегда будет винить тебя в крахе карьеры, а ты поймешь, что с таким, как он, ловить нечего, бросишь его, и он ко мне приползет, только и мне он такой будет не нужен. Я не прощу предательства.

— Ты выжила из ума! Что ты несешь? Мы с Денисом любим друг друга! А вот ты его не любила, ты на нем помешалась. Будь у тебя к Денису настоящее чувство, верила бы в него, а не прочила нищету. Думаешь, без тебя он ничего не добьется? Я предложила тебе выход, потому что сейчас тебя возненавидят все. Очнись! Сотрудники «Фьюжна» уважают Дениса, они тебя не поддержат.

— Они поддержат того, кто будет платить им зарплату! А теперь убирайся!

— Какая же ты дрянь!

Лена схватила со стола канцелярский набор и со всей силы бросила им в меня. Мне чудом удалось увернуться, и пластиковая конструкция громко ударилась о стену, разбившись на осколки, а карандаши и ручки рассыпались по полу. В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показался Андрей. Лена выскочила из-за стола и бросилась к нему в объятья. Она уткнулась лицом в его грудь и, горько плача, начала рассказывать, что я явилась, чтобы ее оскорблять. От такой наглости я потеряла дар речи и даже не смогла ничего возразить. Но неожиданно Андрей оттолкнул Лену, потом схватил ее за локоть и сильно тряхнул.

— Это правда? Ты уволила Дена?! — прокричал он.

— Я предложила ему честно разойтись. Тебе же прекрасно известно, что я до последнего хотела, чтобы у нас с ним все было хорошо, но сейчас просто нет другого выхода… — начала оправдываться Лена.

— Так значит правда, — заключил Андрей.

Он отпустил девушку, поднял с пола ручку и достал белый лист из принтера. Я не понимала, что он собирается делать, и чувствовала себя совершенно не к месту, но словно приросла к полу и не могла даже шелохнуться. Андрей тем временем сел за стол и стал что-то писать.

— Андрей, давай спокойно поговорим, когда эта уйдет, — Лена подошла к другу и через его плечо заглянула на то, что он пишет. — Ты что делаешь?! Андрей?!

— С сегодняшнего дня, — он протянул Лене бумагу. — Надеюсь, ты освободишь меня от четырнадцати дней отработки?

— Я не принимаю твое заявление! Ты чего творишь?!

— Уволишь Дена — уйду я и половина ресторана, — отчеканил парень, которого я вмиг зауважала.

— Андрей?..

— Думай сама… — он поднялся со стула и подхватил меня под руку. — Идем, рыжая.

— Теперь ты на ее стороне?! — прокричала нам вслед Лена, но Андрей ей не ответил.

Мы вышли из кабинета, и Андрей попросил рассказать, что стряслось. Об увольнении Власова он узнал от сотрудников ресторана, которые слышали нашу с Леной ругань. Мы сели за один из дальних столиков, и я пересказала парню все, что узнала от Дениса, и в конце концов разрыдалась. Нервы сдали, если при Лене я держалась, то сейчас сил не осталось. Внимательно выслушав, Андрей протянул мне носовой платок.

— Где Ден сейчас?

— Не знаю. Он уехал рано утром и не звонил.

— Хм… — Андрей вытащил мобильный и стал набирать Денису. — Не доступен.

— А вдруг что-то случилось? — испугалась я, коря себя за то, что сама не позвонила Власову раньше.

— Не паникуй раньше времени.

Но причина для паники все же была. Андрей обзвонил общих знакомых, связался с местами, где Денис мог заливать потерю горячительным, никто не знал, где он. Власов словно испарился.

Глава 52. Денис

Общая беда может примирить даже врагов. Мои отношения с Андреем с самого начала не складывались. Я всегда ему не нравилась, а он, кроме неприязни, вызывал во мне страх. Сейчас все прошлые обиды ушли на задний план. Я даже простила тот случай, когда парень пытался споить Дениса, чтобы Лена смогла его соблазнить. Андрей доказал, что в первую очередь он друг Власова, и все остальное теперь было неважно.

— Рыжая, не кипишуй. Ден сказал, что уедет до вечера?

— Да. Сказал, что у него какие-то дела.

— Может, так оно и есть. Нужно ждать его дома, а если не объявится до ночи, тогда начнем переживать.

— А вдруг что-то случилось?

— Если бы случилось, мы бы узнали. Если он недоступен, значит, может быть действительно занят.

Андрей кивнул официанту, который приносил нам чай, положил ему в карман пятьсот рублей и попросил сразу позвонить, если Власов появится во «Фьюжне».

— Слушай, Алис, вот мой номер, — Андрей протянул мне визитку, — позвони, как Ден объявится.

— Хорошо, — ответила я, убрала визитку и замялась, не решаясь заговорить. — А хочешь, поехали к нам? Вместе его дождемся.

— Уверена? Ты же меня не выносишь?

— Скажем так, я пересмотрела свое отношение к тебе.

— Весьма польщен. И раз так, приму твое приглашение. Неизвестно, в каком состоянии Власов вернется. Если напьется в стельку, тебе понадобится помощь.

Мы приехали домой в начале пятого. В глубине души у меня теплилась надежда, что Денис уже вернулся, но окна в квартире были темными. Дрожащими руками я достала ключи от домофона, но не удержала их, и связка выскользнула из замерзших пальцев. Резко наклонившись, я вдруг почувствовала сильное головокружение и чуть не упала, но Андрей подхватил.

— Ты чего? — испуганно спросил он.

— Давление упало, и перенервничала. Придем домой, сварю кофе, — ответила я и хотела приложить к двери магнитный ключ, как она распахнулась.

— Алисонька, ой извини. Чуть не ударил, — хриплым голосом воскликнул Алексей. Сосед в последнее время постоянно ходил простуженным, редко появлялся на улице и все время хрипел.

— Здравствуйте, Алексей. Все в порядке, — улыбнулась я.

— Сегодня утром не спалось, видел, как твой муж ни свет ни заря уходил. В командировку, наверное? Надолго?

— Не совсем… По делам.

— Ясно. Ну, не буду задерживать, пойду в магазин, — сосед показал на пустой видавший виды пакет и кивнул на прощание.

Стоило нам с Андреем зайти в подъезд, как мы тут же попали под пристальное внимание пожилой консьержки. Все словно сговорились, не давая мне спокойно пойти домой.

— Алиса, муж за порог, а она с новым мужчиной? — ехидно заметила Клара Михайловна.

— Вы бы лучше работой занимались, а не сплетни разводили, — процедил Андрей. — Слышал, в вашем подъезде квартиры обчищают, а вы ни сном ни духом.

Клара Михайловна зло посмотрела на моего сопровождающего, но сказать ей было нечего. После того, как в нашу квартиру вломились в ее дежурство, жильцы не скинулись ей на ежемесячную премию, и теперь она старательно срывала зло, как только подворачивался удобный случай.

— Ну и людишки, — усмехнулся Андрей, когда мы вошли в лифт.

— Клара Михайловна та еще змея, — ответила я.

— Да и сосед этот. Слишком уж любопытный.

— Алексей? Нет, мы просто хорошо общаемся. Я занимаюсь с его падчерицей.

— Хм… Со стороны было больше похоже на то, что он совал нос не в свое дело, чем на проявление участия.

— Он неплохой человек. Зря ты так.

Мы вошли в пустую квартиру, и я пригласила Андрея на кухню. У Милы сегодня были дополнительные занятия по математике и русскому, поэтому как минимум два часа нам с ним предстояло провести вдвоем.

— Извини, я только напишу Миле, что не смогу ее забрать от репетитора, и сделаю нам чай.

— Не беспокойся. Чаю я напился, так что можешь заниматься своими делами.

Я отправила Красовской сообщение, чтобы она вызвала такси после занятий и позвонила, как будет подъезжать, чтобы я спустилась и заплатила водителю. Андрей в это время углубился в свой телефон.

— Про Дена тут в Интернете пишут, — пробормотал он, и у меня сердце ушло в пятки.

— Что-то случилось?

— Господи, Рыжая, да успокойся ты! Тут ваши фотографии с мероприятия. Новости про премию. Он сорвал одну из главных наград. Понятно, что публиковать будут его фото, а не того лысого мужика, который брал приз после него, — Андрей протянул мне телефон, и я улыбнулась, глядя на фотографию моего мужчины. Денис был таким счастливым, не подозревая, какую подлянку готовит ему бывшая.

— Ты не знал, что Лена хотела уволить Дениса? — спросила я.

— Ден мой лучший друг, я бы никогда не поддержал такую подставу.

Я налила нам чай и поставила сладости, к которым мы оба так и не притронулись. В кухне повисла напряженная тишина: и я, и Андрей думали о Денисе. Я решила, что если Власов не объявится до восьми, то позвоню Косте. Да, моему мужчине это не понравится, но у Воронова есть связи в полиции, и мне помогут его разыскать. Вдруг с ним приключится беда?

Прошло чуть больше получаса, как в двери повернулся ключ. Со звоном поставив чашку на блюдце, я бросилась в прихожую, но вместо Дениса встретила Милу.

— Ты чего дома?

— Ты написала, что не заедешь, и я подумала, что что-то стряслось, и вернулась.

— А как за такси заплатила?

— А я на метро, — повесив куртку на крючок, Мила пошла на кухню и замерла на пороге, увидев Андрея. — Здрасти…

— Привет, — поздоровался он.

— Что случилось? — Мила испуганно повернулась ко мне. — Что-то с Деном, да? Не просто так же он приперся?

— Хм… Я все слышу, — пробормотал Андрей.

— Мы не знаем, где Денис. Он как ушел утром, так не объявился. Телефон отключен все время. Андрей захотел подождать его здесь, на случай, если Власов… выпьет.

— Ясно. Тогда будем ждать втроем.

Мила немного разрядила атмосферу. Она то и дело придумывала новые легенды, где может быть Денис. В конце концов я так устала от ее болтовни, что у меня разболелась голова. Я пошла в ванную за таблеткой, когда услышала шум перед входной дверью. Аптечка так и осталась стоять на раковине, а я выбежала в прихожую. Он.

— Лисенок? — удивленно спросил Денис, когда я бросилась к нему на шею.

— Ден! Куда ты пропал? — в коридоре показался Андрей.

— Андрей? Что ты тут делаешь? Что случилось? — заволновался мой мужчина, видя неожиданного гостя.

— Это мы у тебя хотим узнать, что случилось. Ты пропал на весь день, отключил телефон… Твоя девушка места себе не находит, я обзвонил все известные мне кабаки и бары!

— Ты думал, что я с горя уйду в запой? — усмехнулся Денис, одной рукой придерживая меня за талию, а другой расстегивая пальто.

— Ты даже не представляешь, что я думал, — процедил Андрей.

— Между прочим, из-за тебя я курсы пропустила, — вмешалась Красовская.

— Где ты был? — спросила я.

— Я все расскажу, только дайте мне раздеться…

Денис снял и повесил пальто, не спеша стянул ботинки, поднял с пола большой пакет из АШАНа, который принес с собой, и пошел на кухню. Мы втроем поплелись за ним. Как ни в чем не бывало Власов стал выкладывать на стол продукты: хлеб, сыр, нарезки, фрукты и бутылку вина.

— Денис? — не выдержала я.

Он повернулся ко мне с улыбкой, но не успел ничего сказать, как кто-то позвонил в домофон. Мила вызвалась узнать, кто там, и юркнула из кухни в коридор, бросив напоследок, чтобы Ден не смел ничего сообщать без нее. Красовская спросила, кто пришел, но, услышав ответ, не открыла сразу, она вернулась на кухню и виновато посмотрела на нас.

— Кто там, Мил? — спросил Денис.

— Это твоя змеюка пришла. Говорит, что есть к тебе разговор какой-то важный.

— Лена? — удивился Власов.

— Угу… Сказать, чтобы катилась?

— Нет, — заявил Денис. — Пригласи ее. Пусть поднимается и проходит на кухню.

Такая решительность моего мужчины настораживала. Он убрал в холодильник вино и продукты, снял пиджак и сел за стол. Дверь хлопнула, из прихожей донесся женский голос, от которого у меня к горлу подступила тошнота.

— Будешь с ней говорить здесь? — спросила я.

— Да, — ответил Денис.

— Я пойду в гостиную.

— Нет, останься. Не знаю, что хочет Лена, но в любом случае этот разговор касается и тебя. Андрей, — он перевел взгляд на друга, — ты тоже останься.

— Хорошо, Ден.

Лена вошла на кухню, а следом за ней показалась Мила. Если я и Андрей присутствовали при разговоре, то и Красовская могла остаться, тем более при девчонке я чувствовала себя увереннее.

— Денис, — Лена открыла сумку и достала какие-то бумаги, — это документы на ресторан. Пока только предварительный договор…

— Ты передаешь мне «Фьюжн»? — недоверчиво спросил Власов, а я насторожилась, ожидая очередной подвох.

— Так будет правильно. Мы же договаривались…

— Но потом ты передумала, — напомнил ей Денис.

— Я хотела отомстить, — Лена швырнула бумаги на стол и отвернулась. — Ты снова сделал мне больно. Тогда, в субботу, на награждении. Мне показалось, что это будет честно. Тебе — слава и любовь, а мне — бизнес.

— Что же изменилось сейчас? — ледяным тоном вопросил он, просматривая бумаги.

— Я не имею права тебя увольнять. Да, ты испортил мне жизнь, но ресторан тут ни при чем, — Лена метнула на меня злой взгляд и снова отвернулась. — Мы чудовищно расстались, пусть хоть это будет правильно.

Неужели мои слова на нее подействовали? Или она сама поняла, какую чудовищную вещь совершает по отношению к человеку, которого все еще любила? В любом случае в глазах Лены все равно виновницей всего оставалась я. Мне стало еще более неуютно на кухне, хотелось уйти, но я словно приросла к полу.

— Лен, мне правда жаль, что так вышло, — голос Власова стал мягче, но все равно оставался холодным. — Я уже говорил, что никогда не думал, что все зайдет так далеко, и с самого начала хотел расстаться по-человечески.

— Нет. Если бы хотел, то не стал бы сходиться с ней, когда обещал…

Мила взяла меня за руку. Хотела ли она меня поддержать или сама таким образом пыталась сдержаться?

— Это ничего не изменило бы, — отчеканив каждое слово, произнес Денис. — Я бы жил один, но сейчас, когда у меня появилась возможность уйти к Алисе, выкупив «Фьюжн», я бы это сделал.

— Может быть…

— Нет! — вспылил Власов, обнажая свои эмоции. — Я бы ушел. Даже если Алиса меня не приняла бы, ушел от тебя. Лена, я разлюбил тебя. И дело не в другой девушке и не в тебе. Дело во мне. У меня не осталось к тебе чувств, только благодарность, хотя сейчас и ее практически нет.

— Денис… — Лена повернулась и села на стул. Закрыв лицо руками, она горько заплакала, и мне как женщине стало ее жаль.

— Я это говорю не для того, чтобы снова сделать тебе больно. Но как ты не понимаешь, что так дальше продолжаться не может?

— Понимаю, — шмыгнув носом, Лена подняла на Дениса заплаканные глаза, — поэтому я здесь. На самом деле я не хочу оставлять тебя ни с чем. Кривить душой не стану, если вы расстанетесь с Алисой, меня это обрадует, но в плане работы… В эту область я не имею права вмешиваться. Тем более сотрудники тебя уважают. «Фьюжн» с самого начала был больше твоим, чем моим. Смотри, свою подпись я поставила. Тебе нужно только расписаться.

Я затаила дыхание и посмотрела на бумаги, которые лежали перед моим мужчиной, у Милы вырвалось радостное «йес», а Андрей заулыбался и ободряюще кивнул Лене. И тут, как гром среди ясного неба, прозвучал ответ Дениса.

— Нет, — сказал он и отодвинул бумаги к Лене.

— Что нет? — растерялась она.

— Я не стану подписывать договор. За меня можешь не волноваться, на улице не останусь. У меня уже есть работа. Знаешь ли, из уголовника без опыта я сумел превратиться в известного ресторатора Москвы и теперь найти место для меня не проблема. Собственно, этим я сегодня и занимался, — пояснил Денис, уже обращаясь ко мне и Андрею. — Я встречался с владельцем ресторана «Ламбик». Мы обсудили сотрудничество, условия меня устроили, и я сразу приступил к работе.

— Но Денис! — воскликнула Лена. — А как же «Фьюжн»? Столько времени и сил… Ты бросишь свое дело?

— Лен, я просто хочу свободы. Сейчас я выкуплю ресторан, а завтра ты снова ткнешь меня носом в то, что я обязан этим тебе. Да, ты мне сильно помогла, и я хочу тебе отплатить. Я оставляю «Фьюжн» тебе. Теперь ты полноправная хозяйка успешного ресторана.

— Подожди, не торопись… Подумай как следует! Ты хочешь отказаться от своей мечты ради того, чтобы работать на чужого дядю? Во «Фьюжне» ты владелец, а там?

— Лен, как ты не поймешь, что я устал быть обязанным.

— Что ты хочешь? — ее губы нервно подергивались, а руки были сжаты в кулаки так сильно, что даже костяшки пальцев побелели. — Хочешь, чтобы я просила прощения? Чтобы упрашивала купить у меня «Фьюжн»?

— Я хочу спокойной жизни.

— Хорошо. Понимаю, в тебе сейчас говорит обида, но подумай, пожалуйста, — Лена поднялась из-за стола и посмотрела на бумаги. — Документы я оставлю здесь, если ты передумаешь…

— Лен?..

— Что? — она с надеждой посмотрела на Дениса, и тот попробовал ей улыбнуться.

— Я бы хотел завтра приехать во «Фьюжн», чтобы лично поговорить с персоналом.

— Они меня возненавидят, — усмехнулась девушка. — Уже возненавидели, ведь я так с тобой поступила.

— Я объясню, что это мое желание, — спокойно сказал Денис.

— Поздно. Твоя Алиса уже сообщила всем, какая я дрянь. Всем известно, что это я тебя уволила.

Денис удивленно посмотрел на меня, а я чуть не сгорела со стыда. Нужно было как-то объясниться, но вместо меня это сделал Андрей.

— Рыжая поскандалила с Леной, но сам понимаешь, ее накрыло. Я тоже вспылил… В общем, все кончилось тем, что мы стали ждать тебя дома.

Денис кивнул и перевел взгляд на Лену, а я кивнула Андрею в благодарность, но он не отреагировал.

— Я поговорю с ними. Никто не посмеет обвинить тебя в моем уходе, — решительно заявил Власов.

Лена еще раз посмотрела на документы, но забирать их не стала. Никто не пошел ее провожать, но я понимала, что сейчас ей требовалась поддержка. Уже то, что она смогла переступить через себя, признать, что была не права, найти силы, чтобы прийти, заслуживало уважения.

— Андрей, иди к ней.

— Хорошо, — кивнул он. — Ден, завтра позвоню, и все мне расскажешь.

— Окей, друг.

Я выглянула в окно и увидела, как Андрей догнал Лену у подъезда. Он взял ее за руку, а потом обнял. Я отпустила занавеску, которая скрыла от меня эту пару, и повернулась к Денису. Он внимательно разглядывал пустой стакан, словно это было нечто диковинное, но на самом деле был где-то далеко отсюда.

— А теперь расскажи все по порядку, — сказала я, забирая у него из рук стакан и садясь рядом.

Денис был давно знаком с Русланом Никифоровым, владельцем ресторана «Ламбик». Несколько месяцев назад они познакомились на конференции для рестораторов. Тогда их позабавило, что они смогли поладить, хотя и были соперниками. Когда прошла новость о том, что мой мужчина стал лауреатом престижной московской премии, Руслан одним из первых его поздравил. Никифоров пошутил, что если Денису надоест его заведение, он возьмет его в «Ламбик». Он и не подозревал, что Власов примет эти слова к сведению.

Рано утром, приведя себя в порядок, Денис уехал в бассейн, где по понедельникам тренировался Руслан. Никифоров не ожидал такой встречи, но выкроил время поговорить с приятелем.

— Я спросил прямо, в силе ли его предложение по поводу работы. Руслан думал, что это розыгрыш, пока не рассказал ему все как есть.

— И он взял тебя в свой ресторан?

— Предложил должность креативного директора.

Свой выигрыш Денис мог потратить только на определенные статьи, связанные с профессией. Он предложил Руслану на эти деньги закупить диджейское оборудование и развивать в «Ламбике» ночную жизнь. Поскольку Никифоров уже думал в этом направлении, а у Власова был успешный опыт, они договорились. Конечно, обязанности Дениса не ограничивались вечеринками, фактически теперь ему приходилось заниматься развитием ресторана полностью, но под руководством Руслана.

— Милый, ты уверен? — аккуратно поинтересовалась я. — Может быть, стоит подумать о своем ресторане. Ты долго к этому шел, неужели так просто откажешься от мечты?

— Я все обдумал, Лисенок, — вздохнул Денис. — Ошибаешься, если считаешь, что для меня это просто, но по-другому никак.

— Ты совершенно правильно поступил, — влезла Мила. — Так и надо! А то потом Лена снова будет попрекать тебя, что ты всего добился только из-за нее.

— Не хочу быть никому обязанным. Я всего добивался в жизни сам.

— Вот именно! — поддержала Красовская. — Ты молодец, Ден, я тобой горжусь. И как ты Лену на место красиво поставил…

Они продолжали рассуждать о том, что теперь все будет хорошо, Денис свободен и обязательно добьется успеха. А вот мне стало страшно. Насколько обдуманным было решение Власова? Не пожалеет ли он впоследствии? Сработается ли с Русланом, ведь привык сам все решать, а теперь будет работать на начальника. Денис сейчас был так похож на Милу, такой же горячий, эмоциональный, радикальный… Только ей шестнадцать, а ему почти тридцать. Нет, это немного для того, чтобы решиться кардинально изменить свою жизнь, но отказ от собственных трудов в угоду гордости сложно назвать зрелым поступком. Хотя я солгала бы, если не призналась себе, что мне понравилось, как он порвал с Леной. В любом случае я знала, что поддержу моего мужчину независимо от того, как повернется его карьера.

Мы решили отметить новую работу Дениса, и я достала из холодильника вино, нарезки и фрукты. Плотно ужинать никому не хотелось, а вот перекусить вредными, но вкусными закусками было самое то.

— Кстати, мне сегодня влетело от Матвея за субботнюю гулянку, — сказал Денис, разливая по бокалам вино.

— Где ты его видел? — нахмурилась Мила.

— Он сам приехал в «Ламбик» и в красочных выражениях разъяснил, что если подобное повторится, мы тебя больше не увидим. Думаю, он за тобой следит.

— Следит?

— Угу. Если выглянешь в окно, то в конце двора заметишь темный внедорожник. Я его приметил еще несколько дней назад, попросил Воронова пробить номера, оказалось, что машина числится за фирмой Иванова.

— Почему ты раньше не сказал? — разозлилась я.

— Не хотел вас волновать, тем более мы не делали ничего плохого. Вполне нормально, что Матвей таким образом приглядывает за падчерицей.

— Тогда почему позволил Миле поехать с нами на ночь во «Фьюжн»?

— Потому что она уже не ребенок. Ей нужно тусить и веселиться.

— Тем не менее за нами следят, — я откинулась на спинку стула, скрестив под грудью руки. — Все лезут в нашу жизнь, сегодня Алексей спрашивал, куда ты ушел с утра пораньше, потом Клара Михайловна высказала, что я привела Андрея, пока тебя нет дома.

— Клара Михайловна в своем репертуаре. Уже нарисовала в своей голове картину, как ты тут кувыркаешься с Андрюхой, — рассмеялся Денис, за что получил от меня диванной подушкой. — А вот Алексей этот — странный тип. Не нравится мне его дружба с тобой.

— Только не говори, что ревнуешь, — улыбнулась я.

— А что такого? Ты куда симпатичнее Раисы. К тому же это с тобой он так любезничает, а от меня шарахается, как от прокаженного, стоит только столкнуться в подъезде. Слушай, а может быть, это он к нам в квартиру влез?

— Ага, конечно, — усмехнулась я. — Искал у нас ответы на тесты по обществознанию для Настюхи.

— Сама посуди, Клара Михайловна никого чужого не видела, соседи тоже. На Алексея никто бы не подумал.

— Не говори ерунды, — отмахнулась я.

— Смотри… Я предупредил, — хитро прищурился Власов, и мы оба рассмеялись, но наш смех прервал звонок домофона. — Кто это в такое время?

— Не знаю. Может быть, снова Лена? Или Андрей?

— Или Викинг? — оживилась Мила.

— Я открою, — сказал Денис и направился в прихожую.

Мы с Милой прислушались, и поняли, что пришли именно к Власову, но он сам не понял, кто это был. Мне совсем это не понравилось. Я сказала Красовской ждать на кухне, а сама пошла за Денисом.

— Милый, кто там?

— Я… не уверен. Сейчас узнаем, — растерянно ответил он и стал открывать дверь.

Когда лифт остановился на нашем этаже, из него вышел мужчина средних лет, с трехдневной щетиной, в которой была заметна седина. Что-то в нем мне показалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его видела, пока…

— Дядя?!

— Дениска, надо поговорить…

Глава 53. Неугодный сын

Самые близкие люди — это наша семья. Но, к сожалению, не для всех это так. У моего Дениса остался только один родной человек — дядя, брат его матери. Казалось бы, после трагедии, унесшей жизни Сергея и Марины Власовых, два Дениса — дядя и племянник, должны были найти друг в друге поддержку, но этого не случилось. В чем причина того, что взрослый мужчина отправил одиннадцатилетнего мальчика, сына родной сестры, в детский дом? Неужели семейные ссоры оказались превыше человеческого сострадания? Неужели, из-за давних обид можно с легкостью отказаться от ребенка, в котором течет родная кровь? Когда я узнала историю Дениса Суворова, во мне возникли два одинаково сильных чувства — жалость к своему возлюбленному и презрение к его дяде. Именно поэтому, увидев его на нашем пороге, я не смогла гостеприимно улыбнуться и всем своим видом показала, что этот человек мне неприятен.

— Что тебе нужно? — нахмурился Денис.

— Поговорить хотел. Есть одна вещь… — хмыкнул Суворов.

Мой Денис посмотрел на меня, и я ему кивнула. В конце концов, и у нас были вопросы к этому человеку. Суворов зашел в прихожую, осмотрелся, пробормотав что-то про изуродованный дом детства, и стал разуваться. Мы провели гостя на кухню, и я поставила чай. Конечно же, не обошлось без любопытной Милы, которая по-хозяйски уселась с нами за стол.

— Дядя, чего ты хотел, — не глядя на него, вопросил мой мужчина.

— Видел твои фотографии в газете. Ты теперь известный ресторатор, значит? Бабло рубишь?

— Тебя это интересует? Деньги нужны? — Денис с ненавистью посмотрел на своего родственника, и мне пришлось втиснуться между ними с сахарницей, чтобы не произошло чего-нибудь лишнего, учитывая вспыльчивость моего парня.

— Нет. Деньги твои мне не нужны. Пришел просто посмотреть на тебя. Скажем так, убедиться, что тогда поступил правильно.

— О чем ты? Как поступил?

— Не забрал к себе, а отдал в детдом, — ответил Суворов и взял конфету из корзинки. — «Мишки на севере»? Мои любимые.

— Правильно?! Сдать меня в приют?! — вспылил Денис, и я опустила ладонь ему на плечо, стараясь успокоить.

— Со мной у тебя не было бы будущего. Я бы тебя вырастить не смог, а там… Там о тебе позаботились. Следили, чтобы учился, дали профессию.

— Так ты пришел, чтобы совесть не мучила? — усмехнулся Власов. — Почему же именно сейчас?

— Я не знал, как тебя найти. Ты же сдавал квартиру…

— Ты не ответил. Почему именно сейчас? Почему не месяц назад? Не два? Почему ты явился, когда на всю Москву протрубили, что я получил деньги?!

Мой Денис больше не желал себя сдерживать. Он прокричал свою боль, которая годами съедала его изнутри. Мне стало страшно, что все закончится скандалом и мы ничего не узнаем от Суворова о смерти родителей Дениса. Нужно было как-то успокоить возлюбленного, но я не знала, как. Зато его дядя смог.

— У меня рак, — прогремели три слова, вмиг остудившие пыл Дениса.

— Что?! — переспросил он.

— У меня рак. По прогнозам осталось несколько месяцев. Опухоль неоперабельная.

— Дя… дядя, я могу чем-то… как-то?.. — мой возлюбленный замялся. Он не знал, что может предложить этому чужому, но единственному родному человеку. Я почувствовала его смятение и под столом взяла Дениса за руку. Даже Красовская почувствовала неловкость ситуации. Извинившись, она сослалась на то, что нужно делать уроки, и ушла.

— Нет, Денис. Ты ничего не можешь. Я просто хотел тебя найти, чтобы удостовериться, что ты жив, здоров. А еще хотел рассказать о твоей семье. Ты имеешь право знать о собственных корнях, — но тут Суворов перевел взгляд на меня, словно только что увидел. — А эта девушка?..

— Алиса. Моя любимая. Мы живем вместе. Можешь говорить при ней.

— Уверен? Я бы предпочел разговор с глазу на глаз. Дальше ты бы сам решил, во что посвящать свою девушку…

— У меня нет секретов от Алисы, — отрезал Власов.

— Как знаешь, — пожал плечами мужчина и снова перевел взгляд на меня. — А мы с вами раньше не встречались?

— Когда-то давно я приходила к вам. Я искала Дениса.

В ответ дверной замок щелкнул, и я увидела на пороге высокого мужчину лет сорока в спортивном костюме. Если бы не его хмурый взгляд, я бы сказала, что он привлекательный, но недовольное выражение лица все портило. Я непроизвольно поежилась и отшагнула назад.

— Слушаю вас, девушка. Я Денис.

— Простите, тут какая-то ошибка… Мне дали адрес новые квартиранты из шестнадцатой, я ищу владельца квартиры…

— Шестнадцатой? В доме на Яузском бульваре? — уточнил он, и я кивнула. — Это моя квартира. Я вас слушаю.

Но мне нечего было сказать. Вдруг я почувствовала необъяснимый страх и со всех ног бросилась вниз. Только на морозной улице получилось успокоить бешеное сердцебиение. Я подняла взгляд на дом и увидела в окне третьего этажа этого человека, но, как только он заметил, что я смотрю на него, скрылся за шторкой.

За столько лет Денис Суворов сильно постарел. Да и болезнь наверняка его подкосила. Он уже не был таким широкоплечим, лицо осунулось, под глазами появились темные круги. Если семь лет назад его можно было бы назвать привлекательным, то сейчас это определение совершенно не подходило. Неудивительно, что я не сразу узнала Суворова, когда увидела на пороге.

— Ах вот оно что! — воскликнул мужчина. — Помню… Странная рыжая девочка с красными заплаканными глазами. Тогда я подумал, что мой племянник тебя обрюхатил и смылся. Я решил его прикрыть.

— Что?! Прикрыть меня? Соврав моей девушке? — Власов снова завелся.

— Эй, я же сказал, что решил тебя прикрыть. Да по сути я не врал ей. Не помню точно, что сказал, но ничего такого. А потом она сама сбежала.

— Ладно, сейчас речь не об этом. Ту историю мы с Алисой прояснили, — сухо проговорил Денис. — Что ты хотел рассказать о моих родителях?

— Не только о родителях, Денис. О твоих корнях. Я расскажу тебе о деде и прадеде. Не хочу умирать, зная, что мой единственный племянник считает меня конченым мерзавцем.

— Станешь себя оправдывать? Расскажешь, какой ты хороший?

— Нет. Скажу все, как есть, а дальше ты сам будешь волен выбирать: продолжать холодную войну или принести цветы на мою могилу.

— Ой, давай только без этого пафоса, — поморщился Власов и чуть сжал мою руку. — Милая, налей воды, пожалуйста.

— Хорошо, — я вышла из-за стола и взяла кувшин. — Денис, вам налить?

— Нет, спасибо. Мне хватит чая, которым так и не угостили.

И только сейчас я вспомнила, что так и не налила нам чая, хотя он вскипел давно. Пришлось по новой ставить чайник. От волнения дрожали руки, и я чуть не расплескала воду, когда подавала стакан моему Денису.

— Дядя, если ты еще раз позволишь себе говорить в таком тоне с Алисой, я забуду, что мы родня, наплюю на болезнь и выставлю тебя из своего дома, — с ледяным спокойствием сказал Власов.

— У птенчика отросли когти и заострился клюв? — усмехнулся Суворов. — Твоя враждебность это лишнее. Повторяю, я пришел не ссориться. А вы, Алиса, извините, если я вас обидел своим тоном.

— Нет-нет… Это я совсем забыла про чай, — я выдавила из себя улыбку, но вышло неестественно, впрочем, извинение старшего Дениса было таким же наигранным.

Пока я заливала заварку кипятком, ставила на стол чайник, блюдце и чашку, Суворов внимательно за мной наблюдал. От его взгляда я чувствовала себя неуютно, но вдруг поймала себя на мысли, что точно так же много лет назад за мной наблюдал мой Денис. Тогда мы еще не были вместе. Я, будучи влюбленной соседской девчонкой, готовила ему ужин, ведь Власов жил один, а мне так хотелось о нем заботиться… Эти воспоминания и схожесть Дениса со своим дядей, которую я смогла разглядеть только сейчас, растопили мое сердце. Я не простила Суворова, но была готова выслушать и даже уговорить Дениса дать дяде шанс, если он сумеет доказать, что его заслуживает.

— Так что с моими корнями, как ты выразился? — напомнил дяде Денис.

— Скажем так, никто из Суворовых не отличался благородством. Можешь считать это ерундой, но все началось с чертова проклятья, которое навлек на себя твой прадед, когда погряз в крови, пытаясь обогатиться. Он отправил на тот свет целое семейство: мужчины, женщины, дети, слуги… Расстрелял лично, и все для того, чтобы ограбить.

— Ты говоришь про те самые фамильные драгоценности? — догадался мой Денис.

— Фамильные? Да, верно, про фамильные драгоценности, но не Суворовых. К нам они не имеют никакого отношения, — отрезал старший Денис. — С тех пор, как старик украл эти бриллианты, на нашем семействе как проклятье сошлось. Сам он всю жизнь жил в страхе, что его репрессируют, в итоге сердце его не выдержало. Но это не все. Он упал, ударившись о стол головой, и лежал уже мертвый, а кровь все шла… Твой дед — мой отец, сошел с ума от богатства, которым сам не мог распоряжаться. Он так боялся, что советская власть прознает про сокровища, что окончательно свихнулся. Твоя бабка с ним намучалась… А дальше — твои родители.

— А ты знаешь, что у моей матери была подделка? Настоящие драгоценности она не носила.

— Еще одна уловка безумного деда, — усмехнулся Суворов. — Конечно, знал. А вот Маринка — нет. Я ей не говорил. Смешно было знать, что дорогая сестрица так кичится стекляшками. А ее муженек со своим другом уже на драгоценности рот разинули. Хотели загнать их, но твоя мать не дала.

— Вот как? — удивился Денис. — А тебе откуда известно?

— Твой отец с другом ко мне приходили…

— Что?!

— Сюрприз, верно?

— Твоя мать наотрез отказалась продавать драгоценности, а твой папаша и его дружок уже спланировали, куда бабки вложить. Тогда у них возникла идея договориться со мной, чтобы через суд заполучить драгоценности.

— И ты?.. — нахмурился Денис.

— Дружок, у нас с твоей мамой вышла серьезная ссора, но к деньгам она не имела никакого отношения. Я бы никогда не стал судиться с родной сестрой, — вздохнул Суворов и протянул мне пустую чашку. — Подлейте кипяточка, Алиса.

— Конечно, — я взяла чашку, вышла из-за стола и нажала кнопку чайника, а сама украдкой посмотрела на Суворова.

— Серьезно? Ты с мамой не из-за наследства разругался? Не из-за того, что дед все ей оставил, а тебе ничего и в восемнадцать лет выставил из дома? — взъелся мой Денис, но получил лишь снисходительную улыбку дяди.

— Все так думают, потому что мой отец никогда не признался бы, почему оставил меня ни с чем. В одном только есть правда, он действительно хотел сделать меня мужчиной, но я так и остался позором семьи.

— О чем ты?

— А сам как думаешь? Мне пятьдесят три, а у меня никогда не было ни жены, ни девушки… Денис, я предпочитаю мужчин.

Власов запустил ладонь себе в волосы и шумно выдохнул. Слишком много правды для одного дня. Он встал, подошел к окну и настежь его распахнул. Суворов молча наблюдал за племянником, но я видела страх в его глазах.

— Так ты гей? Поэтому дед тебя выгнал из дома и оставил без наследства? — немного успокоившись, спросил Денис.

— Да, — ответил его дядя и опустил взгляд.

— А моя мама? Почему ты поссорился с ней? Почему не хотел общаться?

— Думаешь, Марина всегда так ко мне относилась? Она была первой, кто узнал о моей ориентации, и я хотел, чтобы все осталось между нами, хотя бы пока я не буду готов поговорить с родителями, но в тот же вечер Маринка все выложила отцу с матерью. Два года… Два чертовых года я пытался наладить общение с семьей, но каждый раз слышал, что я извращенец, что меня надо кастрировать. Сестра меня стыдилась. Потом у меня появился… дорогой человек. Мы жили вместе, и это был только наш мир. Мы сумели найти друг в друге поддержку, стать той опорой, которую сами лишились. Родня Миши тоже от него отвернулась.

— Миша? — переспросил Денис. — Твой?..

— Человек, который был мне дорог, — докончил Суворов.

— Был?

— Как-то раз мы встретили на улице Маринку. Она сразу поняла, какие нас с Мишей связывали отношения. В тот вечер она пришла к нам, но застала только его… Миша был очень ранимым человеком, а твоя мать кричала, что из-за него я все потерял — семью, друзей, имущество, — Суворов замолчал, сделал глоток чая и, тяжело вздохнув, продолжил: — Он выбросился из окна, и этого я не смог простить своей сестре.

На кухне воцарилась тишина. Слова кончились, да и разве можно было что-то сказать, когда все уже было сказано задолго до сегодняшнего вечера? Долгие годы заблуждений и острой нелюбви вдруг тяжелым гнетом легли на душу моего возлюбленного. Его глаза увлажнились и, хотя он стойко держался, я чувствовала, что Денис готов расплакаться, как мальчишка.

— Тогда Марина поняла, как виновата передо мной. С того дня она пыталась заслужить мое прощение. Даже сына назвала моим именем, — Суворов криво улыбнулся, глядя на Дениса. — Но тот осенний вечер навсегда встал между нами.

— Поэтому ты и меня не захотел брать, когда мама и папа… — заключил мой возлюбленный.

— Нет, не поэтому. Мне бы тебя все равно не отдали бы. На тот момент я уже жил с другим мужчиной. Конечно, мы не афишировали свои отношения, но многие догадывались о греховной связи, — он специально выделил последние слова, произнеся их с отвращением. — Чтобы оформить опеку, даже близкому родственнику нужно пройти проверку. Соцслужбы никогда не отдали бы одиннадцатилетнего мальчика голубому дяде, живущему со своим любовником. Ты бы все равно попал в детдом, а я и мой мужчина больше не смогли бы нормально жить. Россия далеко не свободная Европа. У нас геев ненавидят, ставят в один ряд с насильниками, педофилами и убийцами.

— Почему ты мне не рассказал раньше? — вопросил мой Денис, но на этот раз вместо злости его слова сквозили болью. Он жалел об упущенном времени…

— Я уже сказал, ты сдавал эту квартиру. К тому же, жизнь сделала нас чужими. Я не знал, как ты отнесешься к такой правде, а сейчас пришел, потому что нечего терять. Ты должен знать, как все было на самом деле. Твои деньги мне не нужны, а жалость и подавно…

— Денег у меня нет, — вздохнул мой возлюбленный. — Все, что выиграл, вложил в бизнес. Еще у Алисы проблемы со здоровьем, так что я не богатенький Буратинко. А с жалостью дело будет посложнее. Ты все равно мне не чужой.

— Не надо, дружок, это лишнее.

— Дядя, а мои родители… Ты думаешь, они погибли так, как говорят? Думаешь, их убил компаньон отца?

— Не сомневаюсь, — отрезал Суворов. — Именно с ним ко мне приходил Сергей. Этот тип просто горел драгоценностями Марины. Он заразился их безумием, как когда-то мой отец, поэтому пошел на убийство. Правда, сам оплошал — украл стекляшки.

— А где настоящие драгоценности? Они существуют вообще, если ни тебе, ни маме не достались?

— А черт его знает… Твой дед мог спрятать их где угодно: зарыть в саду, спрятать на дне Москвы-реки или в дупле какого-нибудь дерева. Гиблое дело их искать, да и не надо. Как уже сказал, от этих сокровищ только несчастья. Вот даже бывший друг твоего отца повелся на их проклятый блеск, а в итоге стал убийцей и остался с носом. Странно, что он больше не пытался их разыскать.

Не сговариваясь, мы с Денисом переглянулись. Суворову было невдомек, что он попал в точку: Красовский вернулся за драгоценностями и даже каким-то образом проник в наш дом. Вот только нашел ли он, что искал? Нам оставалось только надеяться на то, что этот человек достиг своей цели и больше не объявится.

— Ладно, уже поздно. Мне пора, — Суворов поднялся и посмотрел на своего племянника, а потом протянул руку для рукопожатия. — Спасибо за гостеприимство.

— Где я могу тебя найти? — пожимая ему руку, спросил Власов.

— Ты это спрашиваешь для проформы? Если так, то не нужно, — смутился мужчина.

— Нет, я это спрашиваю, потому что ты мой дядя. Вы с мамой были в ссоре, но со мной ведь нет? Или ты продолжаешь злиться и на меня?

— Не злюсь. Я и на Маринку давно уже не злюсь. Она не могла предугадать, что Миша… Знаю, что сестра как лучше хотела. Не могла смириться со мной таким, неправильным, думала, что защищает меня, а вышло вот так, — он развел руками, словно демонстрируя нам свою неправильность.

— Так значит, мир? — возлюбленный посмотрел на дядю с такой надеждой, что мое сердце сжалось. Мы оба ждали ответ Суворова, как вердикт судьи.

— Мир!

Денис пошел в комнату за телефоном, чтобы записать контакт дяди, а я воспользовалась минуткой, что мы остались наедине, чтобы задать один мучавший меня вопрос. Суворов сумел расположить и меня, но одна вещь никак не вязалась с его рассказом.

— Денис, извините, что спрашиваю. Не хочу вас обидеть, но все же: вы сказали, что деньги племянника вас не интересуют.

— Да, не интересуют.

— Почему тогда, сдавая эту квартиру, когда Денис попал в тюрьму, вы брали деньги от аренды себе? Он не в курсе этого. Ему помогала одна старая знакомая, выдавая свои передачки за ваши.

— Я отправлял ему деньги. Не все, только небольшие суммы, — пробормотал Суворов. — Тогда у меня впервые обнаружили опухоль. Операция, лечение, восстановление. Я просто хотел жить.

— О чем речь? — сходу спросил Власов, на пороге кухни, но вряд ли он слышал наш разговор.

— Ничего, милый. Мы просто говорили о том времени, что вы с дядей не общались.

— Я надеюсь, у нас будет возможность как-нибудь обо всем поговорить, — улыбнулся Власов. — Запиши мой номер, а я твой.

Мой Денис, сильный, взрослый, самостоятельный, этим вечером превратился в мальчишку. Ему так хотелось снова не чувствовать себя сиротой. До поздней ночи он рассказывал мне, как хочет наладить общение с дядей, что пригласит его, меня и Милу на ужин в свой новый ресторан, что летом поедем все вместе на выходные с палаткой на природу, что будем приглашать его на выходные в гости. Денис даже хотел познакомиться с его мужчиной, потому что совершенно неважно, кого любит его дядя, если он с этим человеком счастлив. Только об одном мы боялись упоминать — о времени, которое нам отвела его болезнь.

Утром Денис уехал на работу, а я отвезла Милу в школу и решила навестить старого друга. Костя должен был узнать правду о Суворове, поэтому я направилась сразу в адвокатское бюро, даже его не предупредив. До боли знакомое место и такое чужое. Бюро встретило меня холодными стенами и равнодушными взглядами сотрудников, некогда заискивавших передо мной. На своем боевом посту сидела неизменно гламурная Лидочка, и она была единственной, на чьем лице отразились хоть какие-то эмоции от моего визита.

— Алиса? Что ты тут забыла? — враждебно спросила она.

— Алиса Павловна. Для тебя я Алиса Павловна, — осадила секретаршу я. — Костя у себя?

— Он занят. У Костика встреча. Возможно, надолго, он просил меня лично проследить, чтобы ему не мешали.

— Я подожду, — спокойно ответила я, усаживаясь в кресло.

— Не думаю, что у него найдется для тебя время.

— Для вас, — поправила я.

— Для вас, — съязвила Лидочка. — У Костика сегодня много дел. Мы вчера допоздна занимались планированием встреч у него дома.

Значит, вот, кто появился у Воронова. Какое неприятное открытие. Я проигнорировала прозрачный намек на их связь, чем разозлила секретаршу. Она явно хотела указать, что заняла мое место и теперь я — никто. Но единственное, чего она добилась — это неприятное чувство отвращения от мысли, что Костя спутался с подобной девицей. Я не ревновала бывшего жениха и даже порадовалась бы за него, найди он хорошую, достойную девушку, но никак не амбициозную Лиду. Все ее чувства основывались на Костином статусе, его кошельке и привлекательной внешности. Он слишком глубокий и интересный мужчина, которому нужна женщина под стать.

— Алиса, ты не поняла? У Кости сегодня нет на тебя времени! — еще чуть-чуть, и Лидочка ударила бы кулаком по столу, но я снова ее проигнорировала.

Я уже достала из сумки книгу, чтобы как-то занять себя, пока Воронов с кем-то общается, но в этот момент дверь в его кабинет открылась. Кинув книгу обратно в сумку, я поднялась с кресла, но тут же замерла. Костя вышел из кабинета не один, с ним был Матвей Иванов. Они пожали друг другу руки, как старые друзья, и только потом Воронов заметил меня.

Глава 54. Гости из прошлого

Каждый человек может оказаться в неловкой ситуации, например, поскользнувшись в гололед и неуклюже растянувшись на глазах прохожих. Но незнакомые люди, скорее всего, не придадут значения вашему конфузу, пройдут мимо, а через пару минут и вовсе забудут. Другое дело оказаться в неловкой ситуации перед своим другом. Но вот в чем странность — порой нам бывает неудобно не от собственного проступка, а от того, что мы становимся свидетелем того, что не предназначалось нашим глазам. Я не должна была чувствовать неловкость, тем не менее смутилась, когда увидела Костю с отчимом Милы.

— Элис? — растерялся Воронов. — Что-то случилось?

— Нет, но нам нужно поговорить, — ответила я.

— Алиса, здравствуй. Надеюсь, Мила не доставляет хлопот? — вежливо поинтересовался Матвей, хотя прекрасно знал мой ответ.

— Нет, она умница.

— Что ж, мне пора. Всего хорошего, — Иванов легко кивнул мне и направился к лифтам.

— Элис, заходи в мой кабинет. Хочешь чего-нибудь? — Костя галантно открыл мне дверь, пропуская внутрь.

— Кофе, пожалуйста, — пробормотала я.

— Лида, быстренько нам два кофе, — кинул Воронов секретарше, даже не посмотрев в ее сторону. Зато она прекрасно подметила его обходительное отношение ко мне, и теперь ее ненависть возросла стократно.

— Думаю, она плюнет в мою чашку, если не решится добавить в кофе мышьяк, — прошептала я, но Воронов не услышал.

— Элис, что случилось? Почему ты приехала? — серьезно спросил он, усаживаясь за свой стол.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать? Например, объяснить, что в твоем кабинете делал Матвей Иванов?! — накинулась я.

— Хочу рассказать и собирался это сделать.

— Серьезно? Хм. Вы выглядели, как давние приятели.

— Я не хотел говорить раньше, не разобравшись во всем. Особенно, учитывая вспыльчивый характер твоего парня.

Я почувствовала неприятный укол от Костиных слов. И пусть он был прав по поводу характера Дениса, он не должен был так отзываться о нем. Но я взяла себя в руки и подавила обиду. В конце концов, я могла понять такое отношение Кости к моему парню.

— Какие у тебя дела с Матвеем?

— Расскажу все по порядку, но ты не торопись с выводами и не перебивай.

— Хорошо.

— Когда умерла Ольга, я брал ее дело, помнишь?

— Да, чтобы убедиться, что она погибла, когда упала с лестницы.

— Верно. По официальной версии она получила травму несовместимую с жизнью — во время падения сломала шею. Но я все время думал, что мы что-то упустили. Несколько дней назад я решил снова посмотреть дело, но меня ждал сюрприз. Матвей.

— Матвей?

— Дело Ольги было у кого-то на руках. Эту синюю папку я хорошо запомнил, поэтому без труда узнал в руках Артема Федорова, патологоанатома, который проводил осмотр и вскрытие тела. Я наткнулся на него в коридоре, но Федоров был не один.

— С ним был Матвей?

— Да. Более того, Иванову донесли, что я смотрел Ольгино дело. Тогда я подумал, что пропал, и стал придумывать оправдания, но Матвей конечно же не поверил. К моему удивлению, он не разозлился и даже пригласил выпить кофе. Мы пошли в кофейню неподалеку, где Иванов прямо спросил, зачем мне дело его жены. Тогда я не стал юлить, и сказал, что сомневаюсь в том, что с Ольгой произошел несчастный случай.

— Ты не сказал, что мы подозревали его? — испугалась я.

— Нет, но он и так это понял. Но главное не это. Матвей с самого начала знал, что Ольгу убили. И не просто столкнули с крутой лестницы. Ей сначала свернули шею, а уже потом сбросили вниз.

Я в ужасе прикрыла рот рукой. Пусть мы не верили в несчастный случай, но все же оставалась надежда, что Олю не убили. Теперь этой надежды не осталось.

— Но как?! И почему Матвей это знал, а в деле было написано по-другому?

— Он заплатил, чтобы изменили результаты вскрытия.

— Что?! То есть это он убил Ольгу?! И ты с ним так общаешься?

В этот момент в дверь постучались и, не дожидаясь Костиного ответа, в кабинет вошла Лидочка с подносом. Она, виляя бедрами, прошла к столу босса-любовника и, повернувшись ко мне спиной стала выставлять с подноса чашки, сахарницу и конфетницу. Каждое ее движение было настолько медленным, что легко выдавало ее желание задержаться в кабинете как можно дольше.

— Спасибо, Лида, — сухо сказал Костя, и секретарша поджала губу.

— У вас еще встреча с клиентом, вы помните, Костя? Мы вчера с вами составили план дня…

— Лида, я занят. Про встречу помню. Спасибо за кофе. До свидания, — отчеканил Воронов, и Лидочке пришлось удалиться.

Как только за ней закрылась дверь, Костя протянул мне свою чашку кофе, а мою отставил в сторону. На мой вопросительный взгляд он только улыбнулся.

— Я не хочу кофе, а попросил две чашки на случай, если с твоей Лидочка что-то сделает.

— И что? Она в нее плюнула? — усмехнулась я.

— Возможно. Или как-то по-другому напакостила. Лидочка не просто так поставила кофе рядом со мной. Она не хотела, чтобы я ненароком выпил из твоей чашки.

— Кость, так что с Матвеем? — вернулась к нашему разговору я, и глотнула горячего горького напитка.

— Нет, Элис, он не убивал жену. Он слишком ее любил.

— Так может быть, в этом и причина? Слишком любил Ольгу, а она не забыла первого мужа и хотела уйти к нему.

— Матвей знает, что Красовский вернулся. Он сразу понял это по поведению Оли, но не решился спросить прямо, хотел, чтобы она сама разобралась, что к чему.

— Вот как? Такой ревнивец, устроивший слежку за благоверной, запрещающий говорить об Александре, и тут такое благородство? Верится с трудом.

— Матвей был уверен, что в конце концов, Ольга останется с ним. Красовский пропал на пятнадцать с лишним лет, не вспоминал жену и дочь, какое еще нужно доказательство его нелюбви? Иванов специально не вмешивался, чтобы Оля сама приняла решение не возвращаться к бывшему мужу.

— Но она ведь хотела другого?

— Мы не знаем, чего она хотела на самом деле. Да, Оля искала информацию об аннуляции второго брака. Но если подумать, то она могла переживать не о том, как вернуться к Александру, а о том, чтобы ее второй брак остался действительным.

— Но ведь нотариус сказал, что она узнавала именно о том, как аннулировать свое второе замужество.

— Повторяю, Элис. Мы не можем точно знать, что у нее было на уме. Но дело даже не в этом. Если Оля и думала уйти от Матвея, то такое решение могло быть чисто эмоциональным. Ведь если подумать, то Красовский бросил ее с маленькой дочерью на руках и ни разу за эти годы не вспомнил о семье. У Матвея были все основания думать, что Ольга поймет, кто на самом деле ее любит. И я думаю, что он поступил мудро, оставляя право выбора за ней. Только одного он не ожидал, что его любимую женщину так жестоко убьют.

Мне стало ясно, почему Костя смог понять Матвея. Он и сам оказался в подобном положении, когда в мою жизнь вернулся Денис, оставил право выбора за мной. Вот только у меня все равно оставалось слишком много вопросов, да и в отличие от Воронова, я не так сочувствовала Ольгиному мужу.

— Почему Матвей скрыл правду? Почему не затеял расследование? Почему умолчал?!

— Ради Милы. Малявка ему действительно дорога, — грустно улыбнулся Костя.

— Не представляю, как наша девчонка перенесет известие, что ее маму убили… — вдруг подумала я.

— Поэтому ей лучше ничего не знать. Во всяком случае, пока мы не найдем Красовского, — сказал Воронов и полез в тумбочку. — Здесь его фоторобот. За основу взята его старая фотография и состарена. Таким он должен выглядеть сейчас. Посмотри внимательно, не видела ли ты кого-то похожего рядом с Милой?

Я взяла в руки фотографию мужчины лет пятидесяти — темные волосы с небольшой проседью, массивный подбородок, большие карие глаза, четко очерченные скулы и неглубокие морщины на лбу. Этот фоторобот показался мне смутно знакомым, но никого в нем не узнала.

— Нет, Кость. Его я не встречала, — вздохнула я.

— Матвей думает, что он вернулся закончить то, что не вышло много лет назад — украсть драгоценности. Он тоже вел свое расследование, хотел оградить Ольгу и Милу, на случай если Красовский вернется. Несколько месяцев назад стали происходить странные вещи — кто-то шел по следам Красовского и Власова. Проникли в их бывший офис, хотя сейчас там другая компания. Взломали семейный склеп Суворовых. Устроили саботаж на заводе, где когда-то работал дед твоего Дениса, и практически разворотили его бывший кабинет. И, в довершении всего, вломились к вам в квартиру.

— Как ему все это удалось?! — нахмурилась я.

— Ума не приложу! Этот человек словно призрак, который умеет ходить сквозь стены и оставаться незамеченным. Только этот призрак очень опасный. Он столько лет ждал и сейчас не собирается останавливаться. Ольга — печальное тому подтверждение.

— Но, Кость, может быть, он нашел уже драгоценности и теперь оставит нас в покое?

— Вчера мне позвонил ювелир, сын того, что изготовил подделку. Он сказал, что некто снова интересовался драгоценностями, спрашивал не пытались ли их сбыть. Красовский проверял, не нашел ли сокровища кто-то до него. А это значит, что сам он так ничего не обнаружил.

— И что теперь? — заволновалась я. — Мы снова в опасности?

— Не переживай, Элис. Красовский к вам не сунется, тем более, рядом с тобой и Милой круглосуточная охрана.

— Матвей? — догадалась я.

— Да, он приставил своих людей.

— Ясно…

Я вспомнила тот джип, который стоял в нашем дворе. Денис сразу понял, что Матвей следит за нами. Пусть так, если это действительно гарантирует нашу безопасность.

— Элис, а ты о чем поговорить хотела?

— Учитывая, что ты мне сообщил, моя информация не такая важная…

Я рассказала Косте про Дениса Суворова. Мы лишний раз убедились, что Красовский сошел с ума от драгоценностей. Вот только, в отличие от меня, Воронов посмеялся над мыслью, что сокровища прокляты.

— Кость, а что теперь? Как мы сможем найти Красовского?

— Рано или поздно он сам себя выдаст. Будем ждать. Прости…

Костин мобильный зазвонил. Он потянулся за телефоном, но я краем глаза успела заметить, что вызов был от Иванова.

— По работе, — шепнул мне Воронов, и мне совсем не понравилось, что он обманул меня.

Я старалась прислушаться к разговору, но могла слышать только Костины односложные ответы, по которым не смогла ничего понять.

— Хорошо. Значит, он согласен? — воодушевился Воронов, но взглянув на меня, посерьезнел. — Хорошо. Да. Детали обсудим позже.

Костя что-то скрывал от меня, но почему? Неужели они с Матвеем договаривались о чем-то за моей спиной? А ведь Воронову я доверяла больше, чем себе!

— Элис, извини, у меня сегодня уйма дел…

— Да, конечно, я уже ухожу, — засуетилась я, чувствуя, как сильно хочу поскорее убраться из бюро.

— Я рад, что ты зашла. Заезжай еще как-нибудь, пообедаем вместе?

— Не думаю, что это понравится твоей девушке, — не удержалась и съязвила я, хотя дала себе слово не вмешиваться в Костину личную жизнь.

— У меня нет девушки, — хмуро сказал он.

— Просто Лида рассказала, как вы с ней вчера планировали твои встречи допоздна… У тебя дома.

— Элис, ты думаешь, я могу встречаться с Лидочкой? — рассмеялся Воронов.

— Не знаю. Это не мое дело, в общем-то, — смутилась я.

— Ты права, Элис. Это больше не твое дело, — отрезал Воронов. — Но я не хочу, чтобы ты заблуждалась на мой счет. У меня нет отношений с Лидой. Только секс.

— Осторожнее, Кость. У нее совсем другое мнение о вас…

Мне не хотелось продолжать этот разговор. Да и неприятно было думать про Костю и Лиду. И то, что между ними ничего серьезного, не делало эту связь менее противной. Даже наоборот. Я могла бы оправдать Воронова чувствами, но если их не было, то он мог найти себе любую другую девушку, но предпочел эту змею.

Я прошла мимо Лидочки, не попрощавшись, и она с радостью меня проигнорировала. Наверняка секретарша думала, что сегодня я победила, не догадываясь, какое фиаско на самом деле потерпела. Обман одного из самых дорогих мне людей, страшная правда о смерти Ольги, сумасшедший Красовский. Мне так хотелось почувствовать себя защищенной… Я достала телефон и позвонила Денису. Он, как обычно был занят делами, но с радостью согласился со мной пообедать.

— Заодно покажу, где я теперь работаю, — гордо сказал он. — Скорее приезжай!

«Ламбик» мне понравился сразу. Отделанный в светлых тонах ресторан выглядел очень модно и современно. Конечно, на мой взгляд, ему было далеко до «Фьюжна», но с таким креативным директором, как Денис, я не сомневалась в успехе заведения. Мы пообедали в зале для особых гостей, куда Денис распорядился подать божественно вкусную уху и ароматную куриную грудку на гриле. Я рассказала возлюбленному обо всем, что узнала от Кости, умолчав про то, что он мне что-то не договорил. Но рядом с Денисом это уже не казалось мне чем-то тревожным.

— Давай не будем о Красовском. Пусть его ловит Матвей, — отмахнулся мой мужчина.

— Серьезно? Ты так просто о нем забудешь? Я думала, что тебе тоже захочется разыскать Александра.

— Я ненавижу всем сердцем убийцу моих родителей, но мне все это надоело. Я хочу спокойно работать, приходить домой к своей любящей девушке, обнимать, целовать ее. Хочу думать о будущем, нашем будущем. А прошлому место в прошлом.

— Думаю, ты совершенно прав, — улыбнулась я. — Давай забудем про Красовского, драгоценности и те беды, что были в прошлом. Давай жить тем, что есть сейчас.

— Кстати, Лисенок, не готовь сегодня ужин. Я привезу еду с собой, попрошу нашего шеф-повара приготовить что-нибудь специально для тебя.

— М-м-м… Мне нравится такой расклад.

Денис устроил нам с Милой настоящий праздничный ужин, за которым нас ждал еще один подарок.

— Через неделю восьмое марта, а я занят в ресторане. Не хочу, чтобы вы скучали, — начал он.

— Мы можем прийти к тебе. У вас же в «Ламбике» будет вечеринка? — спросила я.

— Да, но я буду всю ночь играть, а вас одних без присмотра не оставлю, — строго сказал Денис. — У меня другой подарок. Вот.

Возлюбленный достал из кармана и положил на стол два проспекта подмосковного спа-отеля. Откровенно говоря, мне всегда хотелось побывать в таком месте, но раньше я не решалась, а сейчас понимала, что нам не по карману.

— Денис… — пробормотала я, в то время, как Красовская уже повисла на шее Власова.

— Лисенок, тебе нужно отдохнуть, набраться здоровья. Там не только спа, но и санаторий с врачами. Тебе подберут витаминную диету, порекомендуют физические нагрузки.

— Алиска, даже не думай! Обожаю спа, — воодушевилась Мила, но тут же поникла. — Мы с мамой часто себя этим баловали.

— Хорошо, — сдалась я, как только услышала напоминание об Ольге. — Какого числа мы едем? Восьмого?

— С седьмого по одиннадцатое. Меньше нет смысла, — ответил Денис.

— Так много?! Но у Милы школа. Седьмого они учатся!

— Денек можно прогулять, — подмигнул девчонке Власов.

— Хорошо. Но четыре ночи в спа-отеле — это очень дорого, — смущенно заметила я. Пусть мне было дико приятно получить такой подарок от любимого, я понимала, как сильно ударит по семейному бюджету такая поездка. Нельзя было подставлять Дениса и снова обрекать на долговую каббалу.

— Лисенок, не думай о деньгах. Руслан заплатил авансом, что-то от выигрыша я смог обналичить.

— Но Денис…

— Не забивай себе головку ерундой. Эта поездка пойдет на пользу всем — вам с Милкой, чтобы расслабиться, а мне — спокойно отработать и не волноваться, как ты там одна.

— Алиска, поехали-и-и, — жалобно протянула Мила. — Пожалуйста-а-а.

— Ладно. Уговорили.

Неделя до поездки пролетела незаметно. И вот утром седьмого марта Денис снес наши с Милой чемоданы в машину, а потом отвел меня в сторонку, чтобы Красовская не подслушивала.

— Я буду скучать, Лисенок.

— Я тоже. Очень.

— Ты там это… Не общайся с незнакомцами, а то мало ли… Хотя там, вроде, мужиков немного.

— Эй, ты что, ревнуешь? — довольно улыбнулась я.

— Ну, а ты как думала, — все еще смущаясь, ответил Денис.

— Дурачок. Это мне скорее ревновать надо. Остаешься один, а ночами в ресторане вечеринки проводить будешь. Наверняка там будут толпы красоток, и точно на тебя глаз положат.

— Мне все равно, я буду играть. Ты же знаешь, когда я за вертушками, то никого не замечаю.

— Знаю, — вздохнула я и улыбнулась. — Ладно, нам пора.

— Позвони, как приедешь, — Денис взял меня за руку и повел к машине.

— Обязательно.

Не стесняясь любопытного взгляда консьержки и внимательно наблюдающей за нами Милы, Денис стал долго целовать меня. Это прощание было похоже на то, которое происходит, когда влюбленные расстаются на годы, но никак не на четыре дня. Наш поцелуй имел странный привкус печали и горькое послевкусие. Появилось странное предчувствие чего-то нехорошего и совершенно расхотелось уезжать, но Денис не дал мне передумать. Он словно прочел мои мысли, поэтому скорее усадил в машину.

Я выехала со двора, но в зеркало заднего вида видела возлюбленного. Он не двинулся с места и смотрел нам вслед, пока моя машина не скрылась за поворотом. Сердце до боли сжалось и появился неосознанный страх, что я больше не увижу Дениса.

Спа-отель «Шилово» оказался огромным комплексом с несколькими жилыми корпусами, развлекательной зоной, собственным озером и лесной территорией для прогулок. Нас с Милой заселили в просторный двухместный номер с видом на озеро. Красовская тут же запрыгнула на кровать, взяла проспект и стала выбирать нам процедуры, а я позвонила Денису и строго спросила о том, во сколько обошелся наш отдых.

— Лисенок, я же сказал, чтобы ты не думала о деньгах. Эта поездка вышла не так дорого, как ты думаешь. Я купил купон на «Биглионе» и получил приличную скидку. Отдыхай и ни о чем не думай.

Его объяснение не успокоило, я чувствовала, что тут что-то не так и поделилась опасениями с Милой, но она только рассмеялась. Красовская даже слушать не захотела о моих глупых мыслях, что Денис специально отправил нас в «Шилово», чтобы избавиться на несколько дней.

— Кончай чушь нести! Тебе нужно к врачу на осмотр, а я пока пойду в бассейн плавать. Ты потом приходи туда, и пойдем на массаж, — строго сказала девчонка, словно она тут была взрослой.

— Мил, но это за дополнительную плату. Я не хочу потратить все свои деньги за четыре дня.

— Об этом не волнуйся. Я попросила Матвея проспонсировать поездку в честь праздника. Он перевел деньги мне на карточку, так что можем ни в чем себе не отказывать, — довольно заявила она.

— Он спонсировал тебя, а не меня, не забывай.

— Нас обеих. Не бери в голову. Давай развлекаться!

— Ладно. Поговорим об этом позже.

Красовская собрала купальные принадлежности и пошла к бассейну, а я со своей медкартой направилась в сторону врача, не подозревая, какой меня ждет сюрприз. За столом в кабинете сидела молодая девушка в белом халате с золотистыми волосами до плеч, в которой я без труда узнала Катюшу, свою одноклассницу. А вот она меня не узнала. Не удивительно, ведь последний раз мы виделись почти семь лет назад, я была угловатой девочкой с короткими рыжими кудряшками и бледным неживым лицом.

Катюша предложила мне сесть на стул, и я, улыбнувшись, протянула ей карту. Одноклассница прочла мое имя и удивленно подняла на меня взгляд.

— Алиса?! Алиса Елисеева?!

— Да, Катюш!

Она выбежала из-за стола и тут же заключила меня в объятья. В школе у Катюши были свои подруги, но я никогда не забуду ее хорошее отношение ко мне. Она была единственной, кто действительно проявил ко мне участие.

— Я тебя совершенно не узнала! Ты так похорошела! Настоящая шикарная молодая женщина! — она жадно осматривала меня, все еще не веря глазам, а потом взяла за руку, отвела на диван, усадила и устроилась рядом. — Алиса, поверить не могу, что это ты! Я помню тебя в конце одиннадцатого класса. Тогда ты… была совсем другой.

— Да, Катюш. Столько всего произошло за эти годы. А ты как? Ты тут работаешь?

— Да. Я стала врачом. Этим летом вышла замуж и переехала в Подмосковье. Живу тут в Шилово, в пятнадцати минутах от отеля.

— А ты как? Вижу, что цветешь и пахнешь.

— Я хорошо, живу в Москве. Стала адвокатом, как хотела мама, но не практикую. Пока ищу себя.

— Я очень за тебя рада. Помню, как ты убивалась тогда… Я боялась, что ты не справишься. То, как поступил тот подонок…

— Катюш, не надо. Ты многого не знаешь, — улыбнулась я, а она нахмурилась.

— Елисеева, сейчас начнешь его оправдывать?

— Да, Кать. Я очень счастлива, люблю и любима. И я с ним.

— Что?!

— Это долгая история, и, когда у тебя будет время, я ее расскажу.

— Умираю от любопытства. Сейчас у меня еще дела, но в шесть я заканчиваю. Приходи ко мне, попьем чая, и все мне расскажешь!

— Договорились.

Катюша подробно изучила мою карту, осмотрела меня, подобрала витаминную диету и процедуры. Мы распрощались до вечера, и я поспешила к Миле, чтобы рассказать о встрече с бывшей одноклассницей.

День в «Шилово» пролетел незаметно. Мы плавали в огромном бассейне с морской водой, ходили в сауну и на массаж. Что помогает лучше всего от тревог, как не женские штучки? Тем не менее, я с нетерпением ждала вечера.

Катюша накрыла в своем кабинете стол: фрукты, сладости и даже бутылка шампанского. Мы устроились на диванчике, и я начала свою историю, длиной в семь лет. Она внимательно слушала, то хмурясь, то улыбаясь, но не перебивала, пока я не закончила.

— Ничего себе! По твоей жизни можно книгу писать, — покачала головой она. — А тут, значит, ты с дочкой Ольги?

— Да. Она сейчас на обертывании, потом должна зайти.

— Интересно, не терпится с ней познакомиться. Но я все еще не могу поверить в то, как твои родители поступили с бедным парнем. А я тогда всех собак на него спустила. Думала, что он конченый мерзавец.

— Как видишь, я тоже так думала.

— Нет, Алис, ты его до последнего оправдывала. Даже когда он пропал переживала, что что-то случилось. Говорят, что любовь делает нас слепыми, а в твоем случае, напротив, позволила почувствовать правду. А вообще, это так романтично, что спустя столько лет ты снова встретила свою первую любовь, и ваши чувства оказались сильнее времени и всех обстоятельств.

— Моя первая любовь… моя единственная любовь. Помню, как я всегда выглядывала в окно, надеясь увидеть Дениса, слушала лифт, ждала его…

Единственные яркие воспоминания моей серой юности вихрем закружились в голове. Вот я на кухне выглядываю в окно, вот прислушиваюсь к шуму на лестничной клетке, вот во дворе заглядываю в его окна… Заглядываю в его окна…

— Боже мой! Это он!

— Кто он?! Алиса, о чем ты?

— Тогда, семь лет назад, я видела в окно человека. Он долго стоял во дворе, курил сигарету за сигаретой…

— Алис, о чем ты? — нахмурилась Катюша.

— Кать! Этот человек… я тогда подумала, что он кого-то ждал. А на следующий день на месте, где он стоял, увидела кучу разноцветных окурков. Господи… Он стоял там, откуда лучше всего просматривались окна Денисовой квартиры. Этот человек высматривал его.

— И что?

— Сигареты. Разноцветные сигареты. «Собрание». Я знаю только одного человека, кто их курит. Конечно, это может быть совпадением, но после всего случившегося я больше не верю в случайности. Катя, мой сосед Алексей — это он! Это и есть Красовский!

— Тот самый, которого вы ищете?!

— Ну конечно! Денис прав, ему было просто проникнуть в нашу квартиру. Он не проходил мимо консьержки, знал, когда нас нет дома, когда нет дома соседей по лестничной клетке, чтобы провернуть все незаметно. И Ольга! Она его узнала! Точно! Они же столкнулись на лестнице, она мне сказала, что где-то уже видела этого человека. Оля узнала его.

— А фоторобот? Это он?

— Нет, не похож. Но он вполне мог изменить внешность, чтобы его не узнали. К тому же сейчас отрастил волосы и носит густую бороду. Катюша, все сходится! Красовский вернулся, мои родители сдают ему квартиру. Все это время он был рядом!

— Мой папа вернулся?!

Я повернулась к двери, к которой сидела спиной, и увидела Милу. На ней не было лица. Сколько бы она там ни стояла, главное услышала.

Глава 55. Отец

Небольшое помещение со светлыми стенами. Слабый запах антисептика. Негромкий шум работающего ноутбука и гулкое биение моего сердца. Время словно замедлилось, а те несколько шагов, которые преодолела Мила, чтобы взять меня за руку, показались километровой дистанцией.

— Алиса! Не молчи! Мой папа вернулся?! Где он?! Он приехал за мной?! — девчонка трясла меня за руку, но я будто оцепенела.

— Мила, успокойся. Алиса только предположила, — вмешалась Катюша, но Красовская ее не слушала.

— Алис! Да что с тобой?!

— Мил, я не знаю. Это только моя догадка, просто все сходится… — пролепетала я.

— Да что сходится?!

Я понимала, что рано или поздно она узнает правду. Да, возможно, я ошиблась, и мой сосед не Красовский, но все было слишком складно, чтобы сомневаться. Мила, хотя была еще подростком, могла трезво мыслить и, когда нужно, держалась стойко. Она имела право знать то, что выяснили мы.

— Мил, это непросто… Я не могу гарантировать, что все так, как я предполагаю. Скажи, твой папа курил? Ты не в курсе?

— Да, мама говорила, что он дымил, как паровоз.

— Сядь, пожалуйста, и выслушай внимательно.

Я усадила Красовскую на диван и рассказала все, что мы узнали про поддельные драгоценности, несостыковки в деле об их продаже, безумном желании Красовского их сбыть и о последнем разговоре с Ольгой. Я умолчала только о том, что ее убили, и мы подозревали в этом отца Милы, но девчонка сама догадалась о ходе моих мыслей.

— И ты считаешь, что папа мог столкнуть маму с лестницы?! — возмутилась она, резко отдернув свою руку.

— Не могу ничего считать, только предполагаю… В любом случае, если твой отец и Алексей — один и тот же человек, мы это выясним.

— Но он не похож на папу! Совсем не похож…

— Прошло шестнадцать лет, он изменился, мог что-то с собой сделать.

— Я бы его узнала!

— Мила, ты была совсем ребенком, когда он пропал. Твоя мама его узнала, какое еще доказательство нужно? Сейчас я позвоню Денису и все расскажу, а с утра поедем в Москву.

— С утра?! Ну нет! Едем сейчас, — Мила подскочила с места и уже собиралась вылететь из Катюшиного кабинета, как я схватила ее за руку.

— Подожди, пока я поговорю с Денисом.

— Ладно, — после недолгого колебания сдалась она.

Я окинула Красовскую быстрым взглядом, чувствуя холодок, в мгновение образовавшийся между нами. Неприятно, но с этим можно было разобраться позже. Телефон Дениса оказался выключенным, и до меня только дошло, что он, скорее всего, играет в ресторане, но ждать до утра я не могла.

— Мил, сотовый с собой? — обратилась я к девчонке, и она вытащила из кармана свой смартфон. — Забей в Интернете «Ламбик» и скажи мне номер телефона.

— Хорошо, — ответила Мила, быстро стуча по экрану мобильного. — Записывай…

Под диктовку я набрала номер «Ламбика». Длинные гудки показались мне вечностью, пока трубку не взяла девушка. Она представилась администратором Марией и очень удивилась, когда я попросила передать сообщение для Дениса.

— Но Власов Денис сегодня выходной. Насколько я знаю, он выйдет на работу только после праздников.

— Как?! А вы… не знаете, как я могу с ним связаться? Его сотовый отключен.

— Может быть, он просто не хочет разговаривать? Я не собираюсь вмешиваться в частную жизнь сотрудников ресторана, — раздраженно проговорила Мария, и я могла бы ее понять: какая-то назойливая девушка требует креативного директора в такой час… Но только сейчас мне было не до понимания. Мне, черт возьми, срочно был нужен Власов!

— Я могу услышать Руслана. Он на месте? — процедила я.

— Если он сможет разговаривать. Как вас представить? — холодно поинтересовалась администраторша.

— Алиса Елисеева, девушка Дениса.

— Хорошо…

Мария положила телефон, а сама ушла. Я слышала цоканье ее каблуков, музыку, заглушаемую басами, шум зала и голос ведущего вечера. Эти звуки были подобны китайской пытке водой — чем дольше их слышала, тем невыносимее становилось. Внутри все сжалось от страха и нетерпения. Где Денис? Почему он соврал? Для чего отправил меня к черту на куличики?

— Алис, ну что?.. — протянула Мила.

— Дениса нет в ресторане, — кинула я, даже не повернувшись.

— Как? А где он? Ден же говорил, что работает все праздники!

— Мил, успокойся. Дай Елисеевой поговорить! — одернула Красовскую Катюша, за что хотелось ее расцеловать.

В телефоне снова послышалось цоканье каблуков и чей-то бурный диалог. Я крепче сжала мобильный, словно это могло как-то помочь успокоиться.

— Алло, — раздался недовольный мужской голос.

— Алло, Руслан? — нерешительно уточнила я.

— Да.

— Здравствуйте, это Алиса Елисеева, девушка Власова Дениса. Я не могу его найти…

— Я не знаю, где он. Не слежу за сотрудниками в их выходные, — резко ответил мужчина.

— Его номер не отвечает, я думала, что Денис в «Ламбике». Он говорил, что в праздники работает в ресторане.

— Хм… Не знаю, что у вас произошло. Его личная жизнь меня не касается…

— Руслан, я боюсь, что что-то случилось! — отчаянно сказала я, с трудом сдерживая слезы.

— Алиса, но я ничем не могу вам помочь, — голос Руслана стал мягче. — Денис взял выходные на праздники. Откровенно говоря, мне самому это не понравилось, потому что он мне нужен в ресторане, но Власов обещал отработать, а эти дни согласился вычесть из зарплаты.

— Той, которую вы ему уже дали? — нахмурилась я.

— Какую? — усмехнулся Руслан. — Денис практически ничего не заработал.

— Ясно… Спасибо.

— Не за что. Надеюсь, вы с Денисом все решите и больше не станете втягивать в это меня. Детские разборки давно уже меня не занимают.

— Да, конечно. Извините.

Я сбросила вызов и посмотрела на Катюшу. Она молчала, но по ее виду было понятно, как ей хотелось спросить, что случилось. Мой вопрос опередил ее.

— Кать, скажи… Нашу с Милой поездку сюда оплатил Денис?

— Нет… Не знаю… Деньги перевели по безналу от организации, кажется, — неуверенно ответила она. — Не я этим занимаюсь. Должны быть документы. Подожди.

Катюша прошла за свой стол и стала что-то набирать на ноутбуке, а в этот момент Мила взяла меня за руку и потянула к дивану. Безвольно я опустилась на него, но не сводила взгляда с бывшей одноклассницы.

— Ты же не думаешь, что он тебе изменяет? — прямо спросила Красовская.

— Нет… Не знаю… Ничего не понимаю…

— Алис, если думаешь, что он снова сошелся с этой Леной, то мы легко проверим… Давай позвоню Настюхе и попрошу зайти к нам в квартиру?

— Точно, Мила!

Конечно у меня не было и мысли, что Власов может быть с другой у нас в квартире и, тем более, с Леной. Но соседская дочка могла проверить, был ли Денис дома. И как я сразу не подумала, что у Милы был Настин номер?

— Алло, Настена? Здорово! Слушай, можешь к нам в квартиру заглянуть и проверить: дома ли Ден? — хмурясь оттого, что я грызла ноготь, сказала Красовская. — Алиска, прекрати! Весь маникюр попортишь!

— Что Настя? — не слушая ее, спросила я.

— Пошла проверять…

— Дай мне трубку, — попросила я, и Мила безропотно протянула мне телефон.

Я слышала, как девочка вышла из квартиры, как прошагала по лестничной клетке, громко шаркая тапочками, как стала звонить в дверь. Ничего.

— Милка, ты тут? У вас пусто.

— Насть, это Алиса.

— Привет!

— Денис не дома? Ты его сегодня видела?

— Н-нет, — неуверенно протянула Настя.

— Насть, а твой отчим дома?

— Алексей? Нет, Алис. И он больше не мой отчим.

— В смысле?

— Хм… Любовь прошла, завяли помидоры. Вчера, пока нас с мамой не было дома, он собрал свои вещи и свалил.

— Вчера?.. Вы не искали его?

— Его номер заблокирован. Мама позвонила ему на работу, точнее в компанию, где должен был работать Леша, но там сказали, что о таком и не слышали.

— Черт возьми! — выругалась я, чувствуя, что мои самые страшные опасения подтверждаются. — Он просто исчез? Не обокрал вас, ничего?

— Не-а… Ничего не взял, только свои вещи. Да мы и не такие состоятельные, чтобы нас грабить.

— Насть, спасибо большое. Могу тебя попросить, если увидишь Дениса, попроси его мне позвонить.

— Хорошо, Алис.

Все подтверждалось. Алексей использовал Раису, чтобы подобраться ближе к квартире. Он выдумал работу, якобы на дому, а сам следил за мной и Денисом. Странно только, что он так долго ждал, чтобы к нам забраться…

— Я нашла название компании, которая оплатила вашу поездку! — довольно сообщила Катерина, отрываясь от ноутбука. — «Новые технологии». Тебе говорит что-нибудь это название?

— Нет…

— А мне говорит! — вмешалась Красовская. — «Новые технологии» — это компания Матвея. Получается, нашу поездку оплатил мой отчим?

И тут все встало на свои места! Денис и Матвей действовали заодно. Они отправили нас с Милой за город, чтобы самим поквитаться с Красовским.

Я ненавижу всем сердцем убийцу моих родителей, но мне все это надоело. Я хочу спокойно работать, приходить домой к своей любящей девушке, обнимать, целовать ее. Хочу думать о будущем, нашем будущем. А прошлому место в прошлом.

Власов мне врал, а я верила, как последняя идиотка! Оставить прошлое в прошлом? Зная моего Дениса, я так легко поверила, что он на это способен? Но что на самом деле он замышлял? Господи… Только не это!

— Кать, мне нужно срочно в Москву! Присмотри за Милой.

— Хорошо, Алис.

— Я еду с тобой, — категорично заявила Красовская.

— Нет, ты останешься здесь! Мне сейчас не до тебя, Мила. Сделай одолжение, хоть раз в жизни… не лезь!

Я была резка с девчонкой и видела, что она обиделась. Но сейчас меня куда больше волновал Денис. Я с ужасом думала, что мой мужчина решит отомстить за смерть родителей и заставит Красовского искупить вину кровью! Способен ли он на убийство? Хотелось верить, что нет, но даже убийцей я бы приняла Дениса. Только если он не сможет причинить вред своему врагу, то это сделает Матвей, и в любом случае они станут соучастниками.

На сборы времени не было, поэтому я схватила сумку, бросила в нее документы, кошелек и ключи от машины. У отеля, куда мы приехали, была большая подземная стоянка, и я не знала, что на ночь ее запирают. Охранника в будке не оказалось. Я бросилась обратно в кабинет Кати, но столкнулась с ней в дверях.

— Стоянка. Открыть нужно, — пытаясь отдышаться, сказала я.

— Алис, слушай, давай вызовем такси? Яндекс или Убер через приложение быстро приедут…

— Нет! Я еду на своей машине!

— Но ты выпила…

— Пару глотков? Не смеши меня, от алкоголя ничего не осталось. А даже если и тормознут — плевать. Откуплюсь.

— И загремишь за решетку? К тому же это опасно.

— Катя, сейчас не до нотаций! Я боюсь, что Денис решит убить Красовского, понимаешь? Я должна его остановить!

— Но где ты будешь его искать?

— Не знаю… Сейчас главное — вернуться в Москву. Где Мила? — вдруг вспомнила я.

— Ушла в холл. Обиделась, что я ее за тобой не пустила, — вздохнула Катя.

— Смотри за ней, пожалуйста. Она вроде и взрослая, но самая настоящая коробочка сюрпризов — не знаешь, что выкинет в следующую минуту.

— Хорошо, не волнуйся. А сейчас давай ключи, я найду Петра Васильевича и попрошу пригнать твою машину.

— Спасибо.

— Жди на крыльце! — крикнула уже удаляющаяся Катюша.

Машину подали довольно быстро. Сонный пожилой мужчина вернул мне ключи и кивнул Катерине.

— Спасибо, Петр Васильевич, — поблагодарила его бывшая одноклассница, и мужчина неторопливо поплелся обратно к стоянке. — Алис, будь осторожна! И позвони, как приедешь.

— Хорошо, Кать! Спасибо тебе большое… за все!

Я обняла Катюшу не только из благодарности, но и чувствуя, что ее поддержка мне поможет. У нас не было времени для долгого прощания, и я поспешила в машину. Пока дорога шла без развилок, и можно было не заблудиться без навигатора, я снова попыталась дозвониться Денису, но его телефон все еще был недоступен. О звонке Матвею не могло идти и речи. Оставался только один-единственный человек, к кому я могла обратиться.

— Костя! Как хорошо, что ты ответил! — выпалила я, услышав знакомый голос.

— Элис? Что случилось? — заволновался он.

— Денис. Я не могу ему дозвониться…

— Элис, тут такое дело… — он замялся, и эта неуверенность выдала Воронова с потрохами.

— Костя, что случилось? Ты что-то о нем знаешь, ведь так?

— Ты едешь в Москву?

— Да.

— Тогда приезжай сразу ко мне, и поговорим!

— Костя, что с Денисом?! Где он?! — прокричала я, чувствуя, как в груди все сдавило от ужаса, отчаяния и злости на Воронова, что он не хочет говорить сейчас.

— Не знаю! Я не знаю, где он! — в тон мне ответил Костя, но тут же взял себя в руки. — Давай приезжай и поговорим. Это не телефонный разговор.

— Подожди! Послушай! Это очень важно: мой сосед Алексей и есть Красовский. Все сходится! И Оля его видела. Она его узнала.

— Откуда тебе это известно?

— Долгая история. Об этом действительно можно в Москве. Послушай, Красовский или Алексей пропал, а с Денисом я не могу выйти на связь. Но это еще не все, мой отдых в спа на самом деле оплатил Матвей! Они с Денисом сговорились, чтобы отослать нас с Милой подальше, а самим поквитаться с Красовским. Я боюсь худшего, что они его убьют!

— Элис…

— Нет, Кость, выслушай! Нужно разыскать Матвея и Дениса, не дать им убить Красовского!

— Послушай же ты! — не выдержал Воронов. — Все совсем не так. Сейчас ты преувеличиваешь…

— Преувеличиваю?! Какого черта?! Ты слышал, что я сказала?! Матвей и Денис заодно. Даже если Денис ничего не сделает Алексею… или Александру, то Иванов отомстит за убийство Оли! Он не просто так скрыл от полиции, что у нее была сломана шея не от падения, и тут дело не только в Миле, он наверняка сам решил вершить правосудие.

— Элис, а теперь выслушай меня, — процедил Костя, и я от неожиданности отпрянула от телефона, но потом снова поднесла трубку к уху. — Матвей не собирается творить самосуд. Его единственное желание поймать Красовского. И да, я знаю, что это он оплатил вашу поездку. Я тоже предложил Власову деньги, но он взял у Матвея.

— Что?! Ты знал?!

— У нас был план, как выследить Красовского. Матвей сейчас со мной. И ты приезжай ко мне домой так скоро, как получится.

— А Денис? Он с вами? — с надеждой вопросила я, чувствуя, как по крупицам ко мне возвращается жизнь, но все рухнуло в одночасье.

— Поэтому и приезжай. Дениса с нами нет. Мы не знаем, где он.

Телефон выскользнул из рук. Я резко нажала на тормоз, и если бы не ремень безопасности, точно ударилась бы головой. Меня сковал страх. Дикий страх за Дениса. Убедившись, на что способен Красовский, я не могла не бояться за любимого.

— Это правда? Папа убил маму? Он… он свернул ей шею?..

Мила… Она спряталась под задними сиденьями, а в темноте и суматохе я ее не заметила. Надо было бы разозлиться, что девчонка снова отчебучила выкрутас в своем стиле, но меня хватило только на жалость.

— Как ты тут оказалась?

— Сказала же, что поеду с тобой! — зло проговорила девчонка, яростно смахивая со щек слезы. — Забралась в машину на стоянке, когда тот старик ее выгонял. Кинула под колеса пустую банку от колы, он вышел посмотреть, а я забралась назад.

— Ловко провернула, — усмехнулась я.

— Что за бред ты несла? Мама не упала с лестницы? Ее убили? Убил мой папа? Это правда?

— Да, Мил… кажется, правда, — честно призналась я. Глупо было продолжать ей врать. У Красовской был особый дар добиваться своей цели. Пусть лучше узнает все от меня. — Денис пропал. Я боюсь, что он с ним.

— И что теперь? Что ты будешь делать?

— Едем к Косте.

Мила перебралась на переднее сиденье и крепко меня обняла. Нужно было взять себя в руки, и я постаралась собраться. Мы негласно решили быть стойкими и не позволять страху и отчаянию нами завладеть.

— Ладно. Едем, — решительно сказала я, и Мила кивнула.

Дорога до Москвы прошла в полной тишине. Мы с Милой не разговаривали. Красовская тихо роняла слезы, а у меня не было сил, чтобы ее успокоить. Даже магнитола молчала, любая музыка пришлась бы некстати.

Дома у Воронова располагался самый настоящий штаб. Кроме Матвея там находилось еще трое крепких мужчин, как оказалось, работавших на Иванова. Когда со мной увидели Милу, я тут же оказалась под перекрестным огнем криков о моей безответственности, но мне было все равно. Хотелось убить обоих: и Матвея, и Костю.

— Алиса не виновата, я спряталась в машине, — вступилась за меня Красовская. — И это я должна на вас злиться! Это вы скрывали правду про маму!

— Где Денис?! Что с ним?! — прокричала я.

— Элис, мы не знаем, — проговорил Костя.

— Пока не знаем, — вмешался Матвей. — Мои люди его разыскивают. Это дело времени.

— Времени?! А у нас оно есть? — истерически засмеялась я.

— Мы пока можем только ждать. Все пошло не по плану, — сказал Костя.

— Что у вас был за план? В чем он заключался?

— Мы пустили слух, что Денис случайно нашел драгоценности. Хотели выманить Красовского из укрытия, поймать, что называется, «на живца».

— «На живца»?! То есть на Дениса? Вы использовали его как приманку?!

— Мы его не использовали, — Костя взял меня за плечи, пытаясь успокоить, но я вывернулась. — Послушай, это была его идея.

— И как? Сработало? Добились, чего хотели?

Я отошла от Воронова и посмотрела на его перекошенное жалостью лицо. Костино сочувствие было искренним, но все равно хотелось его ударить.

— Мы пустили слух, что нашли драгоценности. Через нужные каналы стали передавать информацию, что хотим их продать на черном рынке. Это сработало. Вчера утром с Денисом созвонился потенциальный покупатель. Сегодня должна была состояться их встреча. Мы поставили людей на месте, Власову на хвост должны были сесть наши. Фургон стоял сразу за домом. Он позвонил, что выходит из квартиры, но из двора не выехал.

— Конечно! Красовский наверняка поджидал его у подъезда. Мог подозвать, например, к своей машине, а дальше… — тут моя решимость пропала, и голос дрогнул, но я не позволила себе расклеиться. — Если с Денисом что-нибудь случится, я никогда тебе этого не прощу!

— Элис…

— Не прощу!

— Мы нашли их! — прокричал один из людей Матвея. Он разговаривал с кем-то по мобильному и что-то поддакивал собеседнику, снова не обращая внимания на нас. Как только он разъединился, то повернулся к Матвею. — Босс, они в семи километрах по Киевке. Там что-то вроде большого сарая. Прикажете брать?

— Нет, — хмуро ответил Матвей. — Пусть следят за ситуацией. Я сам туда поеду.

— Я с вами, — тут же вызвался Костя.

— Что ж… и я, — шагнув к Иванову, как солдат из шеренги, сказала я, готовая встретить отпор, но зная, что не сдамся.

— Элис, нет!

— Я. Еду. С вами.

Всем своим видом я старалась показать решимость, хотя чувствовала себя неуверенной девчонкой. В любом случае им меня было не переубедить. Мне нужно было увидеть Дениса, убедиться, что он жив и здоров, показать, что ни за что его не брошу. А еще во мне была необъяснимая вера, что если я буду рядом, то смогу уберечь любимого от опасности.

— Мы едем, — пролепетала Мила, сжимая ледяной, но влажной ладошкой мою руку.

— Это опасно, и вы останетесь, — отрезал Матвей.

— Мы сейчас теряем время на споры. Денис — мой любимый человек, его жизнь в опасности, и угрожает ему отец этой девочки. Она, — я повернулась к Миле и ужаснулась ее бледности, но не подала виду, — она всю жизнь жила мыслями о любимом папе и имеет право поехать. Мила сильная и справится с тем, что может увидеть.

— Поедете на своей машине за нами. Дальше будете ждать. Никакой самодеятельности, — отчеканил Матвей и, развернувшись, чуть ли не бегом помчался из Костиной квартиры, мы поторопились за ним.

Мы ехали за черным джипом Матвея, за нами следовало две машины с вооруженными людьми Иванова, и это не могло не пугать. Я понимала, что ситуация дошла до предела, за которым последует неминуемая катастрофа, и теперь наша задача постараться при этом не погибнуть.

Первая машина подала сигнал фарами, что пора тормозить. Мы по очереди съехали на обочину и вышли на улицу.

— Все в окружение, — приказал Матвей. — Красовский не должен вас заметить. Кирилл, ты оцениваешь ситуацию, как только появится возможность, нейтрализуешь его. Денис не должен пострадать.

— Что значит «нейтрализуешь»? — прошептала Мила. — Он хочет убить папу?

— Мила, если тот человек опасен… Я надеюсь, что до этого не дойдет.

— Это мой папа! Даже если убийца, я хочу хотя бы с ним поговорить! — простонала Мила, и Матвей ринулся к ней, но девочка не позволила себя обнять.

— Алиса! Это твоя вина! — он кивнул на Красовскую. — Успокой ее.

Я обняла Милу, и мне она это позволила. Тем временем люди Матвея, пригнувшись, направились вперед по дороге. До сарая было около двух сотен метров. Мы остановились так далеко специально, чтобы Красовский нас не заметил. Но вдруг что-то пошло не так. Раздался шум двигателя, и на дорогу выехал автомобиль.

— Блокируем! Блокируем! — прокричал один из вооруженных людей, и остальные выстроились в ряд поперек дороги, направляя автоматы на приближающийся автомобиль.

— Алис, они же не станут стрелять? — спросила Мила, крепко держа меня за руку.

— Нет… Нет… Они не могут! Они не станут стрелять, — пробормотала я, скорее желая уверить себя. Но только сама безумно боялась. Если Денис там, если он пострадает… Но что я могла сделать?

Машина почти вплотную подъехала к живому кордону и резко затормозила. Автоматы в руках мужчин щелкнули, приняв готовность открыть огонь в любой момент. Острая боль пронзила сердце, и в легких кончился воздух, я прижала ладонь к левой груди, но не смогла вдохнуть. Сердце подсказывало, что Денис был там, в машине. Я стала всматриваться в пассажиров автомобиля, но было слишком темно, чтобы разобрать их лица.

Матвей крикнул, чтобы не смели стрелять, но его люди остались напряженными, как натянутая струна, зная, что в любой момент может прозвучать обратный приказ.

— Поднимите руки и выходите! — прокричал Костя.

Мы с Милой стояли за Вороновым и Ивановым. Мужчины мощной стеной своих широких плеч отгородили нас от машины с убийцей, но мне нужно было удостовериться, что Денис был там. Я бы отдала душу, пошла бы в ад — только любимый был бы жив. Только бы жив… Только жив…

Дверца машины открылась со стороны водителя, и я увидела нашего старого знакомого… Алексей. Человек, который некогда был мне симпатичен, сейчас мог вызывать лишь неприязнь. Его рот растянулся в улыбке, словно он был рад нас видеть, но меня поразило не это. Он был без бороды, которая, судя по всему, была накладной. Вся нижняя часть его лица была изуродована старыми, зарубцевавшимися шрамами. Даже в свете уличных фонарей можно было разглядеть следы древних ран. Я шагнула в его сторону, но Костя остановил и, как маленького ребенка, одним движением задвинул себе за спину.

— Александр, сдавайся, все равно не уйдешь! — отчеканил Воронов, но Красовский проигнорировал его, глядя только на Матвея.

— А ты все еще считаешь себя самым умным, а? Матвей? — усмехнулся бывший сосед.

— Ты?! Что за?.. — Матвей не смог договорить, слова встали комом в горле.

Тут открылась дверца со стороны пассажирского сиденья, и из машины вылез мой Денис. В холодном свете фонаря его лицо казалось мертвецки бледным, хотя скорее всего, так и было на самом деле. Он растерянно осмотрелся и блуждающим взглядом выцепил меня, слабо улыбнулся и покачал головой.

С Денисом что-то случилось. Он не был ранен или избит, но за эти несколько часов, что он провел в компании Красовского, в нем что-то изменилось. Он выглядел так, как будто у него отобрали душу, выпотрошили и вернули обратно в безжизненное тело.

— Папа! — неожиданно закричала Мила, и я только поняла, что давно уже не держу ее ледяную ладошку.

Девчонка сумела прошмыгнуть вперед и встала прямо за вооруженными людьми отчима. Алексей все с той же улыбкой перевел на нее взгляд, но ничего не ответил. Красовская нахмурилась и практически прижалась к спине одного из подчиненных Матвея.

— Папа?..

— Нет, мелкая, это не твой папа, — хриплым голосом проговорил Денис. — Этот человек — мой папа.

Глава 56. Семейные тайны

Мы все любим играть в героев, но не многие из нас ими остаются при настоящей опасности. Когда жизнь висит на волоске, когда малейший неверный шаг грозит трагедией, геройство куда-то испаряется. Но ведь жизнь — это самое дорогое, что есть у человека, и разве можно осуждать за желание ее сохранить? Бывают и иные ситуации, когда беда нависает над близким и дорогим человеком. Это становится настоящей проверкой истинных чувств. Моя любовь к Денису в очередной раз проходила проверку на прочность. Забывая обо всем на свете, думая лишь о его безопасности, я не сразу осознала, что он назвал Алексея своим отцом.

— Ну что, Матвей, не рад старому другу? — усмехнулся мужчина.

— Сволочь! — процедил Иванов. — Это ты?! Ты убил мою жену?!

— Можно сказать, сделал тебе одолжение, — с издевкой ответил Сергей.

— Тварь! — Матвей хотел рвануть к мерзавцу, но его неожиданно остановил Денис.

— Стойте! — закричал он, и Матвей замер. — К нам нельзя подходить!

— Что ты несешь? — оторопел Иванов.

— Ну, Денис, говори наши требования, — обратился старший Власов к сыну.

— Вы должны освободить дорогу, дать нам уехать, не преследовать и… не думайте стрелять в папу, — проговорил он, глядя мне в глаза, и я чувствовала, что это не все, что он хочет сказать. Сердце до боли сжалось, предчувствуя, что все еще хуже, чем мы видим.

— Что?! Ты с ним заодно?! — взревел Матвей и кивнул своим подручным. В этот момент послышалось копошение, и половина вооруженных людей направила автоматы на Дениса.

Внутри меня все похолодело. Страх за него вытеснил все остальные чувства, и, если бы не жесткая хватка Воронова, я бы бросилась к любимому. В отличие от остальных, у меня ни на секунду не возникло сомнений в нем.

— Не смейте в него целиться! — прокричала я. — Он не преступник! Денис не преступник! Выслушайте его сначала!

— Лисенок… — возлюбленный покачал головой и опустил взгляд.

— Ты любишь Дениса, ведь так? — обратился ко мне старший Власов. — Не переживай, Алиса, я не наврежу твоему суженому, а если хочешь, можешь поехать с нами.

— Оставь Алису в покое, — процедил Денис.

— Послушай, Сергей, — заговорил немного успокоившийся Матвей, — ты не в том положении, чтобы о чем-то просить.

— Ты так думаешь?

Старший Власов распахнул свою куртку, и мы обомлели, увидев на его теле пояс со взрывчаткой. Теперь стало понятно, почему Денис был в таком состоянии. Он стал его заложником… Заложником собственного отца!

— Мы сейчас сядем в машину и уедем, а ты не посмеешь следовать за нами, иначе — бах! Мне уже терять нечего, — растягивая слова, наслаждаясь нашим ужасом, проговорил Сергей.

Наши с Денисом взгляды встретились, мы не могли говорить, но слова оказались не нужны. Все его чувства были во мне. Даже темная ночь не могла скрыть его бледного, измученного лица. Хотелось стереть расстояние между нами, оказаться рядом, обнять, защитить… но я была бессильна. Мои плечи крепко сжимал Воронов, боясь, что я брошусь на амбразуру, но зря, ведь моя необдуманная выходка могла навредить Денису. Как никогда я понимала, насколько важно держать себя в руках.

— Не дури, Серег! Отпусти Дениса и сдавайся. Ты же не причинишь вред собственному сыну! — сказал Матвей, взявший на себя роль переговорщика.

— Знаешь, Матвей, у нас с тобой куда больше общего, чем ты думаешь, — усмехнулся Власов. — А что касается твоей женушки, она это заслужила!

Мерзавец специально провоцировал Матвея, но надо отдать тому должное, он стойко держался. А вот Мила не смогла вынести таких слов о матери. Бедная девочка недавно узнала, что ее маму на самом деле убили, а теперь встретилась с убийцей.

— Не говорите так про маму! Я вас ненавижу! Желаю вам взорваться! — прокричала она.

— Прямо здесь и сейчас? Ты уверена, Мила? — прикасаясь к пульту на своем поясе смертника, вопросил Сергей.

— Мила! Марш в машину! — крикнул ей Матвей.

— Но…

— Уведи ее! — приказал Иванов одному из своих людей, и тот, убрав за спину оружие, схватил девчонку и потащил к машинам.

— Твоя падчерица заслуживает хорошего ремня, на твоем месте, я бы всыпал ей как следует. Откровенно говоря, давно руки чесались, — все с той же надменностью говорил Власов.

— Не тебе меня учить! Ты не лучший пример отца! — прошипел Матвей.

— Говорю же, мы похожи. Мы оказались в одной лодке, Матвей. А что касается Ольги, то ты бы сам ее удавил, если бы знал, что она была готова вернуться к Красовскому. Да, мой дорогой друг! Твоя жена узнала меня, когда забирала дочь от Алисы. Я не хотел причинять ей вред, но она не оставила мне выбора: пришла и стала спрашивать про Красовского.

— А где он? Вы же вдвоем все провернули?

— О, мой друг, ты так ничего и не понял? Это он был в машине с моей женой, а я, по неопытности, слишком рано привел заряд в действие, — он провел ладонью по шрамам. — Зато врачи не удивились, когда я решил сменить внешность.

— Я всегда знал, что ты мерзавец, но настолько? Неужели жажда наживы была так велика, что ты избавился от жены и лучшего друга, а сына позволил сдать в детдом?

— Жажда наживы? Думаешь, я делал все это ради денег?

Сергей разразился истерическим хохотом, и всем остальным стало не по себе от его безумия. Только один Денис уже знал, в чем дело, я поняла это по его хмурому, но спокойному лицу. Он с отвращением взглянул на отца, но тот продолжал смеяться. Неизвестно откуда рядом со мной снова нарисовалась заплаканная Мила, и Костя ухватил ее одной рукой за плечо, второй продолжая держать меня.

— Малявка, какого лешего ты тут? — прошептал он.

— Этот придурок Кирилл усадил меня в машину и приказал не высовываться. Даже двери не заблокировал, — пробормотала она.

— Шли бы вы с Элис отсюда, — сказал Воронов, но мы обе не двинулись с места.

— Матвей, я же сказал, у нас с тобой много общего. Мы оба любим деньги, но забываем о них, когда речь заходит о женщинах, которых любим. Ты бы сам свернул шею Ольге, если бы она ушла от тебя к Саньку. А она ведь собиралась… Но я это сделал за тебя.

— Я любил свою жену! — прокричал Матвей, над которым эмоции наконец взяли верх.

— Ты столько лет жил с женщиной, которая тебя не любила. Она всегда сохла по Сашке, а ты просто ее купил. Обеспечил богатой жизнью, потакал капризам, содержал ее ребенка, а Ольга, как последняя шлюха, побежала на свиданку к бывшему мужу. Когда она пришла ко мне и заявила, что узнала, мне ничего не оставалось, как сказать, что ее благоверный жив. Я пообещал устроить ей встречу с Сашей, хотел сделать все в безлюдном месте, чтобы труп не нашли, но эта идиотка решила рассказать все Алисе! Ведь так? — Власов посмотрел на меня.

— Она мне ничего не говорила…

— Не успела, — отрезал он. — Мне пришлось действовать. Мила рассказала Насте про прием, а та, в свою очередь, выложила мне, где он будет. Я написал Ольге с левой сим-карты якобы от Красовского и попросил выйти из зала. Дальше, думаю, могу не рассказывать… Видишь, Матвей, я сделал только то, что сделал бы ты!

— Никогда! И не смей говорить, что мы похожи!

— Хм… Мы во многом разные, но есть вещи, которые объединяют нас настолько, что все различия стираются. Мы оба ненавидели Красовского, у нас обоих он отнял жен, и мы оба воспитывали его детей…

Сергей замолчал, выжидающе глядя на Матвея, а я пыталась осмыслить его слова. Неужели? Денис легко кивнул и отвернулся. Мой любимый… Сколько же ему пришлось пережить за сегодня? Сколько страшной правды, которую так сложно принять?..

— Я случайно узнал, что Денис не мой сын. Он тогда попал в больницу, потерял много крови, требовалось переливание…

Сергей заговорил самым обычным тоном, словно сообщал совершенно неважную информацию, но это было напускным. Впервые за эти полчаса, что мы, как в дешевом боевике, стояли посреди безлюдной дороги с бомбой на человеке и направленными на него семью автоматами, мне показалось, что старшему Власову на самом деле тяжело. Но жалости к нему я не испытывала. Это был не человек, а самое настоящее чудовище.

— У Дениса четвертая группа крови, — после недолгой паузы продолжил он. — Врач спросил, кто из нас с Мариной будет донором, какие у нас резусы и группа, а когда услышал ответ, нахмурился и как-то странно взглянул на мою жену. Марина осталась в палате с Денисом, а я ждал врача у ординаторской. Дверь была приоткрыта, и я отлично слышал разговор. У людей с первой группой, как у меня, не мог родиться ребенок с четвертой…

— Как ты понял, что его отец Саша? — аккуратно поинтересовался Матвей.

— Да ты посмотри на него, — кивнул Сергей на Дениса, а потом взглядом нашел Милу, — и на нее. А теперь вспомни Сашку. Его дети на него похожи — такие же темные волосы, большие черные глаза, этот нос… Тьфу! — он сплюнул на асфальт и утер рукавом рот. — У Сашки была четвертая группа, у Марины вторая — двадцать пять процентов, что ребенок родится с четвертой. Конечно, мне нужны были доказательства, и я заказал анализ ДНК. Это было несложно: Саша ходил к моему парикмахеру, и я попросил сохранить для меня прядь его волос. Еще до экспертизы я знал ответ. И как только мог не видеть этого раньше?.. Этот подонок спал с моей женой, а потом прикидывался другом! Мой сын, моя гордость на самом деле оказался его выродком! И после этого Красовский не заслужил смерти?! Скажи мне ты, Матвей, не заслужил?

— Не тебе это решать…

— Но я уже решил. Даже дату выбрал подходящую — годовщину брака с Мариной. Мы поужинали, а потом я позвонил Саше, сказал, что случилось непредвиденное. Он примчался через двадцать минут, как и договаривались, никому ничего не сказав. Тогда я ткнул ему в лицо бумаги, где черным по белому было написано, что он биологический отец моего сына. Красовский этого не знал, Марина и ему врала. Но мой так называемый друг признался, что спал с ней в течение нескольких лет. Они расстались, только когда он встретил Ольгу, и тут-то мне стала понятна нелюбовь моей благоверной к этой девице. Мне Марина высказывала, что ее раздражает инфантильность Ольги, но это была самая банальная ревность.

Признание Сергея стало ответом на давно мучавшие нас вопросы, но облегчения не принесло. Мы словно окунулись в ту грязь, в которой погрязли два семейства: Власовых и Красовских. Столько сломанных судеб, столько трагедий и бед…

— Вот так Красовский все на меня и вывалил, а ведь сначала я думал, что у них была короткая случайная связь. Ан нет! Я сказал, что мне нужно подумать, предложил поехать в место, где меньше свидетелей, его попросил сесть за руль… Взрывчатку я заложил в машину еще утром. Это полиция решила, что все устроили, когда мы с женой ужинали. Нет, я все-е-е как следует подготовил. Бомба была под водительским местом, чтобы наверняка.

— Но если ты был с ними в машине, как тебе удалось спастись? — спросил Матвей, на что Власов загадочно улыбнулся и стал разглядывать свои ногти.

Мерзавец тянул время, заставляя нас нервничать еще больше. Ночь выдалась морозной, и пусть на календаре была весна, термометр опустился ниже нуля. Но меня колотило не от холода… Только сейчас, когда я немного примирилась со страхом за Дениса, стала сознавать, в какой ситуации оказались мы все: если Власов-старший решится взорвать бомбу, то никто из нас не выживет! Я была готова отдать жизнь за Дениса, умереть с ним, но это не означало, что во мне не было страха смерти. Любовь делает нас сильнее, но мы не перестаем быть людьми. По моим щекам покатились слезы, я задрожала от подступающей истерики, и только две вещи не дали мне лишиться чувств — твердая рука Кости на моем плече и взгляд Дениса, смелый и уверенный, несмотря ни на что. Сергей посмотрел на меня, а потом на Дениса, и довольная улыбка сошла с его лица.

— Зря ты так, мой мальчик, она того не стоит. Когда тебя не было, к ней часто захаживал дружок, — он кивнул на Воронова. — Все женщины одинаковы: чуть что — другому в койку. Твоя Алиса не исключение. Она недолго будет горевать о тебе.

— Не говори так! — прошипел в ответ младший Власов, он плотно сжал кулаки и хотел наброситься на отца, но все же сдержался.

— Ты не сказал, как тебе удалось спастись, — вмешался Матвей.

— Хм… Твое любопытство, Матвей, с годами не угасло, — усмехнулся Сергей. — Пока мы втроем ехали, я не сводил взгляда с часов, чтобы успеть выйти, и, когда пришло время, попросил остановить, будто мне нужен свежий воздух. Взрыв случился, когда я был слишком близко, но это сыграло мне на руку. Мое травмированное лицо было не так просто сравнить с фотографией в паспорте Красовского. Я купил на его имя билет до Владивостока и в тот же день улетел.

— А драгоценности? — спросил Матвей.

— Я решил, что это подходящая компенсация за моральный ущерб, за то, что я столько лет растил чужого ребенка. Полиция думала, что я погиб, и устроил это Красовский, поэтому исходили из того, что домашний сейф был ограблен после взрыва, но я все проделал еще утром. Из Владивостока я прямиком по морю отправился в Сингапур, где хотел сбыть камушки… Хм… не думал, что и здесь меня ждет подстава. Потом я выяснил, что сбрендивший старик Суворов заказал их точную копию.

— Почему ты столько лет ждал? Почему только сейчас объявился?

— Денег, что я взял из фирмы, хватило с лихвой на первое время, я вернулся в Россию с новыми документами, обосновался в Питере, открыл там свое дело, и все шло как по маслу… Несколько лет назад у меня начались некоторые финансовые трудности, тогда я решил прощупать почву по этому незавершенному делу. Как узнал о фальшивых драгоценностях, сразу понял, что настоящие старик припрятал. Тогда у меня ничего не вышло. Я следил за Денисом и квартирой, но потом его арестовали, а квартиру сдали левым людям. Новые жильцы не шли на контакт, как бы я ни пытался. Плюнув на все, я вернулся в Питер. Тогда получилось найти деньги другим способом, а сейчас мне не оставили выбора.

— Выбор есть всегда, — с напускным гонором произнес Костя.

— Молодой человек, в ваши годы я тоже так думал. Мне нужна слишком большая сумма, и нигде иначе я ее найти не смогу.

— И что вы хотите? — вмешалась я. — Драгоценностей у нас нет, мы не знаем, где они. Возможно, никто их так и не найдет. Дед Дениса мог спрятать их на дне реки!

— Теперь я хочу одного — спокойно убраться. Если не будете мешать, то никто не пострадает.

— Отпусти парня и катись ко всем чертям! — прошипел Матвей.

— Э-нет! Без прикрытия не поеду, твои молодцы меня с радостью расстреляют.

— Не дури, прекрасно знаешь, что я не убийца. Это не мои методы решения проблем. Так что? Ты отпустишь парня? Даю слово, что тебя не трону!

Я с надеждой посмотрела на Сергея. Если бы могла, то отдала бы ему все на свете, только бы он согласился отпустить Дениса.

— Матвей, я уже сказал, что не поеду без прикрытия. Отпущу Дениса при условии, что возьму кого-нибудь ему на замену… Алису, например.

— Хорошо, только опусти его, — тут же ответила я и хотела к нему шагнуть, но Костя моментально меня схватил.

— Лисенок, не думай! — выкрикнул Денис. — Папа, я с тобой поеду…

— В таком случае, садись в машину…

— Кость, позаботься о ней, — сказал Денис и, не глядя на меня, сел в машину. Его слова прозвучали как прощальные…

Я не могла видеть, как снова теряю любимого. Нужна ли мне такая жизнь без него? К черту все! Я стала вырываться, хотела броситься к машине Власова, остановить их, не дать уехать, предложить себя вместо Дениса. Но Костя слишком крепко меня держал. Люди Матвея расступились, пропуская с шумом газанувший автомобиль, а я кричала изо всех сил, моля вернуть мне Дениса.

— Элис, милая, успокойся! Мы найдем их, — проговорил Костя, попытавшись меня обнять, но я его оттолкнула.

— Ты! Зачем ты удержал меня?! Лучше бы я поехала с ним! Денис бы вам пригодился, с ним вместе вы бы нас нашли, а если даже нет, то лучше пусть так…

Я больше не хотела ничего говорить. Боль и отчаяние полностью мной овладели. Я опустилась на колени посреди дороги и стала ногтями царапать холодный мокрый асфальт.

— Не надо… Пойдем… Мы найдем их… Найдем…

Костя взял меня на руки и понес к машине, Мила шла рядом, она попыталась взять меня за руку, но я не дала и снова закричала раненным зверем. Никто сейчас мне был не нужен, кроме Дениса… Моего Дениса.

Время тянулось долго. Часы с черепаховой скоростью сменяли один другой, не принося ничего хорошего. Матвей слукавил, сказав, что спокойно отпустит Власова. Как выяснилось, у Иванова, кроме известного нам бизнеса, была доля в частном детективно-охранном агентстве. Оттуда и появились люди с оружием. Благодаря таким связям, у нас была возможность следить за перемещением Сергея и Дениса.

Костя рассказал, что Матвей всегда трудился в рамках закона, и все, что заработал, стало результатом честной деятельности. Еще одну ошибку мы допустили, изначально полагая, что муж Ольги бандит. Именно потому, что он всегда жил по соображениям совести и не шел в разрез с законом, много лет назад между ним, Красовским и Власовым произошел конфликт — Матвей отказался стать их компаньоном и поручителем. Общение мужчин не прекратилось, но дружбы уже не было.

Иванов знал, что у Красовского был роман с Мариной Власовой. Как-то раз он даже решил поговорить с Александром, но тот в грубой форме запретил ему лезть не в свое дело. Иванов был не из тех людей, кто слушает чужие приказы, но и не из тех, кто вмешивается в чужую личную жизнь. В конце концов, и Красовский, и Власовы — взрослые люди и могли во всем разобраться сами. Вот только Матвей не мог предположить, каким образом они разберутся.

Когда Александр познакомился с Ольгой, влюбился в нее и практически сразу сделал предложение, а Марина Власова в день их помолвки попала в больницу. Тогда все были уверены, что во всем виновато слабое здоровье женщины, и только Матвей знал истинную причину — болезненный разрыв с любимым.

Красовский, тем временем, наслаждался жизнью с новой возлюбленной. Они сыграли свадьбу, и вскоре Ольга забеременела. Александр действительно был счастлив с молодой женой, он обожал ее и новорожденную дочку, кичился своей радостью перед друзьями и бывшей любовницей. Это было жестоко, так жестоко, что Матвей не мог находиться в одной компании со своими старыми приятелями. Он хотел порвать всякую связь с Красовскими и Власовыми, но одно обстоятельство не позволяло это сделать — молоденькая лучезарная Оля. Иванов влюбился без памяти, но не мог ничего поделать, кроме как ждать. Он не сомневался, что рано или поздно Александр поступит с Олей так, как поступил с Мариной, но обстоятельства сложились по-иному.

Власовы погибли, Красовский бежал, забрав себе деньги фирмы. Матвей был уверен, что все произошло именно так. Ольга слишком любила своего мужа, чтобы увидеть его истинное лицо, и не поверила, что ее обожаемый Сашенька мог бросить семью, а Иванов знал, что Сашенька был способен и не на такое. Когда Матвею удалось добиться руки любимой, он установил за ней слежку. Из ревности, как думала Ольга. Ради ее безопасности, чтобы уберечь от первого мужа, как было на самом деле.

Единственным упущением Матвея был Денис. Мужчина не подумал, что он может оказаться сыном Александра, а не Сергея, к тому же Красовский не выказывал никаких отцовских чувств к мальчику, хотя детей очень любил. Этого у него нельзя было отнять.

Мы сидели в небольшой комнатке, напичканной старой, видавшей виды техникой. Отсюда можно было связаться с постами полиции или немедленно запросить съемки с дорожных камер, таким образом удавалось следить за перемещениями Власовых. У нас не было иного способа не потерять Дениса, чтобы не вызвать подозрений его безумного отца… или не отца… Наш план был такой: понять, куда направляется Сергей, и перехватить его на месте. Но только никто не знал, каким образом их перехватить.

Я не находила себе места. После истерики на дороге, меня быстро привели в чувства, и с тех пор я не проронила ни слезинки. Нужно было оставаться сильной, не поддаваться ни отчаянию, ни страху, ни дикой головной боли, которая не давала покоя последние пару часов. Матвей и Костя то и дело связывались с полицией, просчитывая новые варианты маршрутов, куда мог ехать Сергей. На диванчике в углу устроилась Мила, она напрочь отказалась ехать домой, но вела себя как мышка и даже недолго поспала.

— Они свернули на М-1, теперь без вариантов! — воскликнул Костя.

— Что такое? Куда они едут? — я подбежала к Воронову и резко развернула к себе кресло, на котором он сидел.

— Трасса М-1 ведет в Беларусь. Сергей хочет выехать из страны, — ответил он.

— Но как они пересекут границу со взрывчаткой?!

— Я знаю, — сказал Матвей, поднимаясь со своего места. — Там есть один съезд, где через лес можно добраться до неохраняемой части границы… Скорее всего, Власов свернет туда, бросит машину со взрывчаткой и пешком пойдет к границе.

— А Денис? — ужаснулась я.

— Не думаю, что он возьмет его с собой.

— Но и не отпустит… — прошептала я.

— Поэтому нужно перехватить их!

— Но как?!

— Не знаю, Алис. Будем действовать по ситуации. Вертолет подготовят через пятнадцать минут, бессмысленно тебя просить остаться?

— Я лечу!

— Собирайся…

Глава 57. Конец — лишь новое начало

Как часто первое впечатление о человеке бывает обманчивым? Весельчак, с которым так здорово проводить время, не всегда может стать настоящим другом, а другой, хмурый и нелюдимый тип, поддержит в трудную минуту. Как часто за красивой оболочкой скрывается пустота, а за уродством — глубокий внутренний мир, окунувшись в который, уродство перестает быть таковым? Как часто мы ошибаемся в людях, делая выводы по первому знакомству? Но кто виноват в наших упущениях? Порой проблема в нас, вечно спешащих, не находящих времени остановиться и подумать, а случается, что виноваты те, о ком мы нехорошо думаем.

Мы с Костей были убеждены, что Матвей негодяй, и прийти к такому выводу нам помогли его суровость, холодность, расчетливость и нелюдимость. Никудышный отчим, слишком строгий муж, он был груб с нами и неприветлив с собственной падчерицей. Но под этим непробиваемым панцирем оказался глубоко несчастный человек, посвятивший свою жизнь единственной женщине, которая так и не ответила взаимностью. Мне было до невозможности стыдно, что я думала о нем самые ужасные вещи и грозилась через суд отобрать Милу, но он оказался выше обид. Сейчас Матвей Иванов стал моей последней надеждой разыскать любимого, и я видела, что он готов на все, чтобы помочь.

Вертолет быстро набрал высоту, и мы помчались в погоню за Сергеем. Никакого конкретного плана у нас не было, и это пугало больше всего. Если Власов заметит нас, то все будет кончено, а вертолет издалека может выдать себя шумом лопастей. Нас было пятеро: два пилота, Матвей, Костя и я. О том, чтобы взять с собой Милу, не было и речи, но она сама не выразила желания лететь с нами. Малышке было так плохо после всего услышанного, что она стала похожа на неживую фарфоровую куклу, но сейчас я старалась не думать о ней. Перед вылетом Матвей дал мне рюмку водки, и это помогло взять себя в руки и не впасть в очередную истерику. Я чувствовала себя бойцом, готовым идти до конца во имя спасения дорогого человека.

— Босс, дорожная полиция, — послышалось в наушниках, и я стала высматривать в иллюминатор пост. Напрасно, как оказалось. Пилот имел в виду сообщение от ДПС.

— Мы засекли нужную машину, но там только водитель. Пассажира нет.

Я чувствовала себя бойцом? Взяла себя в руки? Была готова на подвиги?.. Все рассыпалось в прах. Самый страшный кошмар стал реальностью. Я потеряла Дениса! Чудовищные мысли безумной вакханалией разрывали голову: если Власов его убил, если мой любимый ранен, если сейчас нуждается в помощи, а мы только летим в этой чертовой посудине?! Воздуха стало резко не хватать, виски пульсировали острой болью, а грудную клетку словно изрезали миллионом острых осколков сердца, а дальше была пустота…

Когда ко мне вернулась способность мыслить, я поняла, что мы приземлились. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь шумом раций. Я лежала на скамейке внутри вертолета, Костя сидел рядом, держа мою руку и нашептывая что-то неразборчивое.

— Денис?! Где Денис?! Что с ним?! — я резко выдернула руку и села на скамейке.

— Элис, ты пришла в себя?

— Где Денис?!

— Его ищут, но в машине Сергей один. Как ты? Я так за тебя испугался!

— Я?.. Какая разница как я?! Нужно искать Дениса!

— Она пришла в себя? — спросил Матвей, забираясь к нам в вертолет. — Алиса, у тебя был шок, я рад, что к тебе вернулась ясность ума. Пожалуйста, постарайся держать себя в руках. Ты нужна Денису здоровая.

— Вы нашли его? С ним все в порядке?

— Сергей в машине один. Мы не можем нагнать его на вертолете, потому что не сможем приземлиться на узкой дороге, но ему навстречу выехали полицейские, его перехватят. Как только мы узнаем, где Денис, полетим за ним.

— Почему вы так уверены, что он жив? А если он в багажнике этого ублюдка? Если он его убил?

— Нет. Вспомни, что говорил Сергей: Денис — его прикрытие. Он не стал бы трогать твоего парня, во всяком случае, не добравшись до границы. А прятать его в багажнике совсем незачем. Нет, Дениса с Власовым нет, но мы должны перехватить Сергея, чтобы выяснить, где он.

И снова начались минуты ожидания. Я ходила вдоль вертолета, заламывая пальцы, до крови прокусывая губы, до боли растирая опухшие от слез глаза. Жестокая, не знающая жалости неизвестность по крупицам отбирала у меня жизнь. Где Денис? Что с ним?.. Он мог лежать сейчас в каком-нибудь безлюдном месте, истекая кровью, пока мы тратили время впустую.

— Перехватили! — крикнул один из пилотов, сидевший на рации. Я бросилась к вертолетной кабине, но меня перехватил Воронов.

— Не смей! Ты будешь только мешать, Матвей будет вести переговоры по рации, — удерживая меня мертвой хваткой, тихо, но четко проговорил Костя.

— Я только послушаю…

— Сейчас это не шутки. От этого разговора зависит, как скоро найдем Дениса. Матвей знает, что делать.

Воронов был прав. Я обвила его торс руками и лицом уткнулась в грудь, но слез уже не было, наверное, выплакала все, что могла.

— Кость, ты умеешь молиться? — прошептала я.

— Нет, Элис, я верю в свои силы, а не в Бога, — ответил он.

— А если ты бессилен? Что делать тогда?

Костя не ответил. Он прижался губами к моей макушке, и я почувствовала его горячее дыхание. Когда человек бессилен, ему остается уповать на чудо, верить в Бога и молить его о помощи. Я не знала ни одной молитвы, не ходила в церковь, не носила крестик, но в этот момент стала самой набожной на свете. Прикрыв глаза, я мысленно обратилась к Богу, моля его уберечь Дениса.

— Быстро в вертолет! — прокричал Матвей и ловко запрыгнул на кресло рядом с пилотом.

Вертолет зашумел лопастями, и мы с Костей бросились к нему. Воронов подсадил меня внутрь и сам забрался следом. Не успели мы сесть, как железная махина стала подниматься. Воронов протянул мне авиационную гарнитуру, и я скорее ее надела.

— Матвей, что такое? Вы выяснили, где Денис? — сходу спросила я.

— Сначала ты должна знать, что Сергей Власов сдался. Его перехватили и предупредили, что, если не снимет пояс со взрывчаткой, будут стрелять на поражение. Он оказался не таким смельчаком, каким хотел казаться, так что теперь ему грозит немаленький срок за все, что сделал, — спокойно рассказал Матвей, словно меня заботила судьба этого мерзавца.

— Денис?! Где Денис?!

— Он выпрыгнул из автомобиля на скорости. Власов останавливаться не стал…

— Нет! Где он? Где?! Он жив?! Что с ним?!

— Алиса, успокойся! — повысил голос Иванов. — Мы в воздухе, помни о нашей безопасности! Власов сказал, где это случилось, спасателей уже направили на поиски, мы летим туда.

— Долго еще лететь до этого места?.. — дрожащим голосом вопросила я.

— Нет, минут пять. И советую смотреть вниз, вдруг что-нибудь заметите.

Два раза просить не пришлось, мы с Костей тут же прильнули к иллюминаторам. Внизу кривой извилиной шла серая дорога. Наш вертолет летел невысоко, и можно было рассмотреть даже старую корягу на обочине, но сложность была в том, что вокруг простирались густые хвойные леса. Если Денис сошел с трассы, если скатился под густую ель, мы просто-напросто его не найдем. Мартовское солнце еще не грело, грязная снежная жижа укрывала землю, а воздух был морозным. На моем любимом была лишь легкая куртка…

— Смотрите! Слева что-то темное! — закричал Костя, и я ринулась к его иллюминатору.

— Снижайся, посмотрим ближе! — скомандовал Матвей.

— Похоже на человека, — высказался пилот.

— Это он! Он! Он!

Денис! Я бы узнала его из тысячи, из миллиона! Он лежал, не двигаясь, у обочины дороги, нас всех поразила страшная мысль, что мы опоздали. Пилот продиктовал диспетчеру координаты и просил срочно прислать спасателей, но Матвей его остановил.

— Если он жив, то время пойдет на минуты. Мы не сможем ждать, доставим сами. Пусть готовятся ко встрече.

Вертолет стал снижаться прямо на проезжую часть, но это время мне показалось вечностью. Я крепко схватилась руками за скамейку и сильно-сильно зажмурила глаза. Не знаю, как это должно было помочь, но я не могла высидеть спокойно.

— Элис, у него могут быть серьезные травмы. В таких случаях нельзя его поворачивать или пытаться поднять, — заговорил Костя. — Держи себя в руках… ради Дениса.

— Да… конечно, — пообещала я, тут же запирая эмоции на замок… ради Дениса.

— Алис, Паша сможет оказать первую помощь. Он медик, — сказал Матвей, кивая на второго пилота.

— Да…

Видимо боясь моего неадекватного поведения, Костя не дал мне выйти из вертолета раньше остальных. Только когда Матвей и его пилоты подошли к Денису, опустили рядом с ним носилки и стали проверять пульс, Воронов меня отпустил. Я не заметила, где умудрилась сломать каблук, и почувствовала это только подвернув ногу, но даже боль в голеностопе не могла меня остановить.

— Он жив, — сказал один из пилотов, — но нужно срочно в больницу.

— Алиса, его нельзя трогать, — деликатно предупредил Матвей, но я и не собиралась. Опустившись на колени рядом с любимым, я тихо заплакала, но на этот раз от счастья. Ситуация была критической, опасность не миновала, но теперь я была уверена, что он выкарабкается. В конце концов, мы заслужили свое счастье…

Дениса доставили в отделение неотложной помощи без сознания. В вертолете он пришел в себя, но практически сразу отключился снова. Всю дорогу я сжимала его ледяную ладонь. Мы не знали, как долго он лежал на холодной земле, но было ясно, что его тело обморозилось. Я не хотела оставлять любимого ни на секунду, но уже в коридоре меня остановили врачи.

— Дальше нельзя. Ждите здесь, — строго сказал тучный доктор, резко выставляя руки вперед, преграждая мне проход.

— Пожалуйста, я должна быть рядом…

— Девушка, дальше стерильно. Вам нельзя.

— Алиса, идем, — сзади подошел Матвей, аккуратно взял меня за плечи и повел в сторону кресел, а тем временем моего Дениса уже увезли.

Иванов был один, куда делся Воронов, я не уследила. На мой вопросительный взгляд Матвей ответил, что Костя полетел за Милой. Возможно, он понимал, что малышка не найдет себе места, если придется дожидаться нас одной дома. А может быть, так ему самому было легче — он знал, что девочка рядом с нами, что она в безопасности.

Я сидела на жестком стуле, нервно постукивая по полу единственным уцелевшим каблуком, когда наконец вышел врач и сказал, что жизнь Дениса вне опасности.

— Он проспит несколько часов, может, даже до завтра, так что вам нет смысла сидеть в больнице.

— Нет, я никуда не уйду, пока он не придет в себя, — возразила я, и врач окинул меня недовольным взглядом.

— Вам я в первую очередь рекомендовал бы отправиться домой и хотя бы принять душ.

Я потеряла счет времени и уже не понимала, когда все началось — день, два назад? Конечно, у меня не было ни возможности, ни сил думать о гигиене. Только сейчас я поняла, что липкая футболка давным-давно пропахла потом, непрочесанные волосы засалились у корней и спутались у кончиков, о том, каким стало мое лицо, не хотелось даже думать. Мне стало стыдно за свой внешний вид, за запах, за грязную одежду, но тут за меня вступился Матвей.

— У вас же есть душ? — поинтересовался он.

— Не понял, к чему вы спрашиваете, — растерялся врач.

— Жених этой девушки чуть не погиб, а до этого она сама находилась в опасности. Логично, что после пережитого она не хочет оставлять возлюбленного. Моя дочь уже везет ей чистые вещи и с минуты на минуту появится, и мы будем крайне признательны, если сделаете для нас исключение и позволите воспользоваться вашим душем, — сказал Матвей, засовывая пятитысячную купюру в карман врачебного халата.

— Ну раз так, конечно. Идемте.

Я приняла душ, а Мила привезла свежую одежду. Наконец я почувствовала, что ко мне возвращается жизнь. Дениса перевезли в обычную палату и двум людям даже разрешили побыть с ним. У нас не возникло вопроса, кто останется. Костя и Матвей уехали в полицию давать показания и писать заявление на Сергея Власова, а мы с Красовской тихо зашли в палату к моему Денису.

Его лицо стало каким-то непривычно острым, а губы практически лишились живой розоватости, но все равно Денис был для меня самым красивым в мире мужчиной. Я села на стул у койки и опустила голову на его подушку. Мой вымученный ослабевший организм тоже требовал отдыха. Нагло устроившаяся на пустующей кровати Мила уже вовсю дрыхла, и я со спокойной совестью позволила себе задремать.

— Лисенок! — словно издалека донесся до меня голос любимого. — Лисенок…

— Денис? — я открыла глаза и посмотрела на его бледное, но улыбающееся лицо. — Ты жив! Я так рада… Если бы ты знал, как я боялась.

— Знаю… Я сам боялся.

В этот момент проснулась Мила и, шумно зевнув, соскочила с койки. Она подошла к нам и села с другой стороны от Дениса.

— Малявка, а ты что здесь?

— Кровати тут мягче, вздремнуть решила, — съязвила она.

— Как ты? — нахмурился Денис. Он прекрасно видел, что с Милой все совсем не в порядке, хотя она стойко держалась.

— Не очень, — вздохнула девочка. — Мой папа оказался редкостным кобелиной, маму убили, и я пока все это не переварила.

— Понимаю, Мил… Я тоже пока не осознал всего, что узнал…

— Эй! А ну выше нос! Вы, оба! — улыбнулась я. — Неужели до вас еще не дошло, что теперь вы не одиноки! Нет, вы и без того не одиноки, но теперь есть друг у друга, как родные люди!

Денис посмотрел на Милу, а она, недолго думая, забралась с ногами на его койку и обняла только что обретенного брата.

— Мил, не тормоши его! Денису нужен покой, — строго сказала я.

— Лисенок, дай моей сестренке порадоваться, — поморщившись от боли, проговорил он.

— Милый, расскажи, что случилось? Как ты выпрыгнул из машины?

— Папа… или правильнее сказать Сергей, предложил мне с ним поехать. Хм… Сказал, что, несмотря ни на что, хочет попробовать наладить отношения. Не представляю, как он это себе представлял. Мы ехали долго, и Сергею захотелось по нужде. Он остановился и вышел, а когда вернулся, забыл заблокировать двери. Все вышло так быстро, что я ничего и не понял. Только промелькнула мысль, что другого шанса может не выдаться, и я сиганул из машины. Помню дикую боль, а потом темнота…

Денис о чем-то задумался, возможно, вспоминая пережитое, а я провела кончиками пальцев по его щетинистой щеке, чувствуя такое родное тепло.

— Главное, что мы тебя нашли, — прошептала я. — Теперь все будет хорошо… Обязательно будет хорошо.

За окном светило яркое майское солнце. В распахнутые настежь окна залетал звонкий детский смех. Мои босые ноги прилипали к теплому паркету, а нарядный сарафан успел пропахнуть кухней. Нужно было спешить, вот-вот должны были прийти гости…

— Алис, там для «Оливье» уже места нет… Зачем столько наготавливать? — простонала Мила.

— Потому что всем должно хватить угощения. Хватит ворчать, проверь мясо!

Я прошла мимо Красовской и критическим взглядом осмотрела стол. Конечно, в такую погоду было бы логичнее отправиться на природу на шашлыки, но у Матвея была всего пара свободных часов, да Костя на вечер что-то запланировал, но не отметить завершение нашей печальной истории мы не могли, поэтому пригласили всех к нам домой.

С момента, как Сергея задержали, прошло чуть больше двух месяцев. На прошлой неделе состоялся суд, и мужчину признали виновным по всем статьям обвинения. Мы все: Денис, Костя, Матвей и я выступили свидетелями. Это было нелегко, но выбора не было, ведь мы хотели, чтобы справедливость восторжествовала.

Мила по-прежнему жила с нами. Они с Денисом постепенно узнавали друг друга с новой стороны, превращаясь в настоящих брата и сестру. Конечно, иногда они ссорились, но куда без этого? Матвей ушел с головой в работу, и за все время мы видели его лишь пару раз — в полиции и на суде. Костя занимался своей жизнью. С Лидочкой или кем-то другим, но он все чаще проводил выходные на вечеринках или у кого-то в гостях. Я видела, что это задевает Милу, но она старалась не показывать ревности. А мы с Денисом решили начать все сначала, оставить в прошлом боль, разлуку и предательство родных. В нашей новой жизни осталось место лишь для счастья, которое наконец стало безоблачным. Даже мама, скрепя сердце, приняла моего парня. Мы не забыли и о Денисе Суворове, который периодически нас навещал. Дядя и племянник на кухне за чашкой чая подолгу беседовали, стараясь наверстать упущенное. Сегодня же мы решили собрать всех родных и друзей у нас дома.

— Звонят! Я открою! — крикнула Мила и торопливо протопала в прихожую. — Алис, твоя мама!

— И она опять будет чем-то недовольна, — пробормотала я.

— Ты только скажи, и мы ее выставим, — прошептал мне на ушко Денис, тихо подкравшись сзади и обнимая со спины.

— Дурак, — отмахнулась я.

— Но ты меня и дураком любишь…

— Люблю!

Моя мама, даже если и была чем-то недовольна, не успела ничего высказать. Остальные гости приходили один за другим, и каждый считал своим долгом сделать комплимент мне как хозяйке. Даже Андрей был со мной приветливее, чем обычно. Он так и работал во «Фьюжне», помогая Лене развивать ресторан. О ней мы не спрашивали, навсегда перелистнув эту страницу нашей жизни.

— Людмила, как твои дела? — поинтересовался Матвей у падчерицы. Последнее время он сильно сдал. От решительного энергичного мужчины, каким Иванов был, когда искал убийцу жены, практически ничего не осталось. Его бизнес приносил деньги, но не на кого было их тратить. Каждый день, возвращаясь в пустую квартиру, Матвей сталкивался только со своим одиночеством, которое, насмехаясь, обещало скорую тоскливую старость.

— Хорошо… И вот… я тут спросить хотела. Может, мне вернуться домой? — осторожно поинтересовалась Мила, от внимания которой не ускользнули перемены в отчиме.

— Что тебе со мной делать? — горько усмехнулся он. — Я, наверное, не очень-то смогу о тебе позаботиться.

Красовская закатила глаза и взяла его за руку. Такой небольшой жест, но так много значащий для них двоих… В последнее время мы часто разговаривали с Милой о ее жизни. Она признала, что была неправа по отношению к Матвею, и очень хотела наладить с ним связь. Я советовала ей вернуться домой, но девочка не решалась завести этот разговор с отчимом.

— А мне и не надо, чтобы ты обо мне заботился. Я уже не ребенок, — фыркнула Красовская.

— Твоя комната осталась такой, как ты ее оставила. Можешь в любой момент вернуться, — серьезным голосом сказал Матвей, но не мог скрыть улыбку.

— Ну раз так, то мы с Алисой тоже хотим поделиться нашими планами, — заговорил Денис и взял меня за руку.

— Я не даю согласия на этот брак, — вмешалась мама. — Вы и года вместе еще не прожили!

— Мам… мы о другом…

— Беременна?!

Мама в ужасе прикрыла рот рукой, а ее и без того огромные глаза вдруг выкатились так, что она стала похожа на большую рыжую сову. Мне так хотелось сказать ей «да», чтобы посмотреть на дальнейшую реакцию, но испугавшись, что наш праздничный обед закончится в больнице, откачивая маму после шока, решила не лукавить.

— Нет, мам. Нам еще рано.

— Слава богу, что хоть это вы понимаете.

— Так что за новость? — спросил Андрей, нахмурившись.

— Мы с Лисенком решили продать эту квартиру и купить дом в Подмосковье. Недалеко, чтобы можно было добираться до работы, но в тихом месте.

— Всегда мечтала летом завтракать на веранде, зимой лепить перед домом снеговика и украшать крыльцо гирляндой, — мечтательно сказала я.

— Твой дед в гробу перевернется, — усмехнулся Денис Суворов.

— С чего вдруг? — удивился мой Денис.

— У него были свои пунктики, я же тебе говорил. Нам с Мариной он запрещал даже думать о том, чтобы продать квартиру, говорил, что это наше богатство и наследие, которое должны передавать по наследству.

— Я думал, что у него только к драгоценностям было такое отношение, — усмехнулся возлюбленный.

— Вторая больная точка — это квартира, поэтому ее он тоже оставил Марине. Говорил, что, когда придет время, расскажет о чем-то важном, но не успел, потому что после инсульта его парализовало.

— Ладно, давайте не будем о грустном, — вмешался Костя, поднимая свой бокал. — За то, чтобы теперь все было хорошо.

Звон бокалов. Шутка Андрея. Звонкий смех. Легкая музыка на заднем фоне… А я думала о словах дяди. Мы давно примирились с тем, что драгоценности Суворовых канули в лету, но сейчас я услышала то, что никак не вязалось с этим. Если Денисов дед с таким трепетом хранил семейные ценности, то ни за что на свете не избавился бы от сокровищ. Они не просто сохранились, они были где-то здесь, в квартире! Руководствуясь его логикой, я пришла к единственному варианту, где они могли быть.

Когда я шестнадцатилетней девочкой в первый раз пришла в гости к своему соседу, обратила внимание на стену, которой не было в первоначальной планировке дома. Спустя шесть с лишним лет выяснилось, что именно в ней спрятан сейф. Старик Суворов знал, что если к нему в дом проникнут грабители или государство прознает про драгоценности и решит их конфисковать, то первым делом откроет сейф и наткнется на подделку. Когда обман вскроется, наверняка обыщут всю квартиру, но ничего не найдут. Никому не придет в голову, что обманка не только драгоценности, но и сейф! Не найдя там ничего, грабитель ведь уже к нему не вернется, а зря.

— Денис, где у нас молоток? — резко спросила я, бестактно вмешиваясь в его спор с дядей.

— В ящике в кладовке, а что? — удивился он.

— А у тебя есть лобзик или не лобзик… Штука такая, по которой можно ударить молотком, чтобы пробить стену?

— Элис, что ты задумала? — рассмеялся Костя, услышав мою просьбу.

— Любимая, ты же не хочешь сейчас заниматься ремонтом? Да и вообще это не женское дело, — усмехнулся Денис.

— Ну вас!

Я выскочила из-за стола и рванула к кладовой. Все гости с интересом наблюдали за моими действиями, обсуждая, что взбрело мне в голову. Найдя подходящие орудия и не обращая внимания на язвительные шутки мужчин, я направилась к сейфу. Измерив рулеткой его глубину и сравнив с шириной простенка, я убедилась, что в стене оставалось свободное место. Обойдя с другой стороны, на глазах удивленных гостей я со всей силы ударила молотком по стене.

— Ты что творишь, Лисенок?! — выкрикнул Денис и подбежал ко мне, но я снова ударила по стене.

Гипсокартонная конструкция легко проломилась. Теперь в стене зияла огромная черная дыра, но главное другое — внутри было что-то похожее на сверток ткани. Набравшись смелости, я просунула руку и вытащила этот сверток. В пыльной темно-серой ткани было завернуто что-то весьма увесистое. Я опустила находку на пол и посмотрела на Дениса.

— Открывай, кладоискательница, — улыбнулся он.

Я аккуратно приподняла ткань и увидела скомканную пожелтевшую газету советских времен, но развернуть ее уже не решилась.

— Лучше ты…

Денис церемониться не стал, он практически сорвал газету, и мы увидели настоящие сокровища. Время никак не отразилось на драгоценных камнях. Кольца, браслеты, серьги, ожерелья, золотой с перламутром гребень и многое другое… Сложно представить, как Марина Власова могла носить на себе такие вычурные для наших дней вещи. Они скорее напоминали музейные экспонаты, которыми любуешься, но не хочешь надеть на себя.

— Дочка, тут же целое состояние! — воскликнула мама.

— Но продать все это не так просто. К тому же, они нигде не задекларированы. Нужно искать покупателя на черном рынке, — сказал Андрей.

— Да, тут нужно быть аккуратнее. Это все-таки незаконно, — вздохнула мама. — Костик, ты же поможешь деткам с продажей?

— Элис, есть два варианта, — Костя опустился на корточки рядом с нами и взял в руку алмазную сережку. — Первый, в обход закона: продать все на черном рынке. Второй… Малявка, ты что творишь?! — крикнул он на Милу, которая, нацепив на себя четыре перстня, пыталась повесить на шею ожерелье.

— Викинг, не поможешь застегнуть? — игриво спросила она.

— Не помогу. Снимай немедленно!

Вздохнув, девчонка сняла ожерелье и стала медленно стягивать перстни. Она соблазнительно нагнулась, чтобы положить драгоценности, и еле слышно шепнула:

— Когда-нибудь ты это повторишь, только будешь иметь в виду мою одежду.

— Кхм… — откашлялся покрасневший как рак Костя. — Так вот, второй вариант: заявить о находке, оформить как клад и получить законную премию.

— Премию?! — вмешалась мама. — Премия не будет стоить и половины драгоценностей! Нет, мы будем продавать!

— Элеонора Викторовна, решать не вам! — на этот раз не выдержал Матвей.

Мы переглянулись с Денисом, и мои последние сомнения исчезли. Ни я, ни он не хотели иметь драгоценностей, принесших столько бед их прежним хозяевам.

— Мы выбираем второй вариант, — ответил за нас возлюбленный.

— Но как?! — разозлилась мама. — Денис, послушай…

Но мы не слушали… Возможно, с нашей стороны было глупостью отказываться от свалившегося на нас богатства, но мы хотели поступить по совести. Пройдя через расставание, потерю близких, предательство и крах бизнеса, в конце концов мы победили. Судьбе не удалось нас сломить, теперь она была в наших руках, и в будущем мы решили жить по совести.