100 поцелуев

Пролог

По ярко-голубому небу с белоснежными облаками летел большой синий дракон. В нём были видны: сила, мощь, но и грация. Он приземлился на огромный многовековой бук с раскидистыми ветками и пышной кроной зелёных листьев. Казалось, что ветки не выдержат, сломаются, или даже ствол, наклонившись, треснет и тогда настанет конец — могучее дерево, прожившее многие века, погибнет, сгниёт.

Но ветки приняли дракона с радостью. Они гнулись под его весом, будто стали эластичными и упругими. Они не ломались, не трещали, а были рады своей неожиданной ноше. Дракон сложил крылья, подтянул хвост — устроился в кроне и ветках как птица в гнезде, и устремил взгляд вниз.

К дереву вела дорожка из лепестков роз: красные, розовые. У подножия ствола находилась красивая свадебная арка, сплетённая из гибких корней этого дерева. Арку обвивали розы с пышными раскрывшимися бутонами и полупрозрачная розовая ткань. А её края с изящными кружевами снизу развевалась от слабого порыва ветра — они ласкали траву, цветы.

И в этот тихий шелест словно вплетался шёпот. Он зазывал к себе, сообщая о чём-то очень важном, волнительном и обещая, что всё будет хорошо.

Но отчего-то Эммели́на очень заволновалась и в ней возникло яркое чувство возражения.

Она, мотая головой, быстро попятилась — от дерева с драконом, от арки, от дорожки лепестков роз. Но вдруг она наткнулась спиной на стену. Она думала повернуться, чтобы увидеть преграду, которая мешает побегу, как неожиданно её подхватил тёплый вихрь и закружил.

Небо резко почернело, словно в воду добавили чёрные чернила, и наступила ночь. Вихрь с Эммелиной взмыл ввысь — у неё перехватило дыхание и ей пришлось зажмуриться.

Через секунду она открыла глаза и осознала, что оказалась на полу в комнате без единого источника света. Комната ощущалась пустой, безграничной, а может это вовсе и не комната была.

Вдруг — кромешную черноту мягкой волной рассёк женский тихий стон.

Эммелина, не видя даже себя, замерла, немного сжала плечи и втянула в них голову — изумлённая, растерянная, смущённая. Она озиралась по сторонам, и тут же подумала, скорее надеялась, что это был иной стон. Вовсе не смущающий, просто очень похожий на такой.

Стон раздался вновь — громче, длиннее, вышел с прерывистым выдохом.

Эммелина начала краснеть, сердце от волнения забилось чаще. Она словно вторглась в чей-то сокровенный интимный момент и не знала, как из него сбежать.

— Пожалуйста... — попросил женский голос. Тихо, с вплетённым стоном желания на последней гласной, в котором читалось нарастающее нетерпение.

И эта тихая просьба пронеслась через черноту, накрыв Эммелину волной жара. Она выпрямилась, дышала неровно.

Она узнала этот голос — он был её собственным.

Глава I — Объявление о браке

Тихая, туманная ночь последних дней мая. В просторных покоях принцессы царила темнота, все источники света давно были погашены, а в камине едва тлели угольки.

Эммелина неожиданно пробудилась — распахнула глаза и села. Она пылала жаром смущения, сердце гулко стучало, а в голове застыли: изумление и непонимание. Она смотрела перед собой и приходила в себя.

— Что это было? — прошептала она. Подобные сны ей прежде никогда не снились.

Двуспальная кровать из светлого дерева с балдахином, которая примыкала головной спинкой к стене. Справа от кровати, и принцессы, была открыта двустворчатая дверь, ведущая на балкон. И бледный, туманный свет ночи падал в комнату, освещая большой круглый ковёр с вышитым серебряным буком.

Внутрь комнаты задувал прохладный порыв ветра, развеивал полупрозрачную розовую ткань балдахина — ту часть, которая отвязалась от левого столбика каркаса и была свободна; и которая в свете ночи казалась мистической, призрачной. А ветер словно что-то шептал — как предупреждение.

Бледный свет ночи вылавливал только силуэт с длинными распущенными волосами — как тень с отблеском приглушённых цветов светлых волос и светло-розовой ночной рубашки с длинными рукавами. И были видны вытянутые острые уши — очертания их кончиков у головы.

Эммелина смотрела перед собой на противоположную сторону спальни, которая тонула в черноте и думала о увиденном сне. Она остывала, смущение развеивалось. Но в груди вертелось непонятное волнение и неуловимое ощущение чего-то важного. И она пыталась понять — это просто странный сон или её дар предвидения?

Дар Эммелины был редок в её королевстве Тарма́вис, а училась она в основном сама, интуитивно. И её дар имел две ветки.

Первая ветка — предвидеть неудачу, несчастье или что-то плохое и негативное, малое и большое, всё то, что как-то может нанести вред Эммелине. Чаще всего это было связано с физическим вредом или какими-то небольшими досадными происшествиями. Появляются подобные ведения за несколько секунд или минут до свершения этих событий, но не более десяти минут. И всегда Эммелина может изменить это будущее, избежав вреда.

Вторая ветка — сны-предвестники. Эти сны дают предупреждения или просто сообщение о чём-то важном. Это может быть как что-то негативное, так и позитивное. Но такие сны не чёткие, а символические и оттого часто странные. Эммелина с трудом их толковала и часто не получалось. Бывало, что, когда событие уже происходило, только тогда она понимала, что означал сон. Но сны, посланные её даром, снились ей редко.

Эммелина легла на спину, раскинув руки в стороны и смотрела на немного провисающие полосы полупрозрачной ткани балдахина. Она не могла уснуть — увиденный сон не давал покоя, ведь она в живую даже дракона никогда и не видела, только на рисунках в книгах и изредка на картинах, завезённых извне королевства. А о той части сна, которая происходила в кромешной темноте она даже думать не хотела.

Она не могла объяснить себе странные ощущения, которые появились в груди — как будто что-то идёт к ней на встречу, что-то большое и важное.

Но вот как ей реагировать на это?

Идти навстречу или бежать и спасаться?

Этот сон — предупреждение или просто сообщение о каком-то скором важном событии?

Она гадала, что всё это значит, но не находила ответа.

Через минуту круговорот мыслей стал стихать, эмоции успокаивались, и Эммелину потянуло обратно в сон.

Вдруг — раздался приглушённый щёлк. Эммелина вздрогнула и, едва успев умом коснуться нового, уже обычного сновидения, открыла веки.

Приподняв голову, она всматривалась в тёмные углы своей комнаты. Распустившаяся ткань балдахина у левого столбика кровати немного покачивалась, словно тревожные волны в море.

Эммелина уже подумала, что ей просто показалось, но вдруг — ручка двери слева тихо скрипнула. Эммелина, распахнув глаза, повернула голову вправо — к двери, ведущей в коридор, и замерла. Её сердце чаще застучало, охватил неопределённый страх и разворачивалась паника. Ведь ночью никого здесь быть не должно!

Дверь открылась и внутрь вошла знакомая невысокая фигура — в простом, но дорогом платье с длинными рукавами и с подолом до пола. Виднелись вытянутые заострённые уши — немного больше и длиннее, чем у Эммелины.

Принцесса уже думала вскочить и бежать к балкону, но импульс испарился, и она расслабилась, так как в мгновение узнала вошедшую. Королева Беатри́са.

— Мама? — удивилась Эммелина и села. Голос у принцессы был приятным, женственным и мягким, идеально ей соответствовал. — Что ты тут делаешь?

Но Беатриса не ответила. Она приблизилась к кровати и наклонилась к прикроватной тумбочке. Щелчок от нажатия металлического кругляшка сбоку основания светильника, который немного вошёл внутрь — и зажёгся зелёный свет.

Светильник был высотой сантиметров тридцать, толстое круглое основание было из металла, окрашенное в медно-золотой, а на нём находился бук. Ствол и ветки были из серебра с линиями, которые изображали кору, с корнями, а небольшие листья, высеченные из марра́йтов, были зелёного цвета — и только они светились.

Маррайты — это особые кристаллы, родом из древних эльфийских лесов, дарованные эльфам симбиозом природы и духов. Благодаря духам эльфы освоили их выращивание на своих землях, а также научились изготавливать из них различные вещи, так как разные кристаллы имеют разные свойства. И почти всё освещение в королевстве — это созданные светильники — лампы, торшеры, бра и фонари — из этих обработанных кристаллов.