1024

Глава 1. Экземпляр R-547

Маркус открыл глаза и тут же зажмурился от белизны, она безжалостно резала глаз. Он лежал на полу, а через затуманенное сознание медленно проступал последний ясный образ: его собственная рука, покрытая коричневыми пятнами, лежала на шершавом дереве кровати. Рядом плакали. Голоса детей, внуков… которые разбивались о гул в ушах. Сейчас этого гула не было, и вокруг царила оглушающая тишина.

Он сделал вдох, и воздух вошел в легкие слишком легко, без привычной старческой хрипоты и боли под ребрами. Он вдохнул снова, глубже, и сердце отозвалось сильным, ровным стуком. Маркус сел. Движение далось без усилия, без хруста в суставах и привычного стона. Он посмотрел на свои руки. Это были руки молодого мужчины. Широкие ладони, прямые пальцы, плотная кожа без морщин и пятен. Он машинально провёл пальцем по предплечью там, где когда‑то остался глубокий след от галльской секиры. Шрам был на месте, но… гладкий? Розоватый, будто только начал заживать. На кисти то же самое: свежая отметина — крест от стрелы, а не старый рубец, как он помнил.

Он схватился за голову. Короткие, жесткие волосы, знакомый овал лица с проступающей щетиной на щеках. Тогда Маркус вскочил на ноги, и тело послушалось мгновенно, мускулы откликнулись упругой силой, которой не было уже лет тридцать. Он был в своей старой, походной тунике из грубой шерсти, чуть темнее цвета пыли, а на ногах были крепкие калиги, ремни которых туго обхватывали икры. У пояса висел гладий в простых ножнах. Он выхватил его, и сталь блеснула под безжалостным светом. Клинок был идеален, отточенный до бритвенной остроты. Его меч. Его старый товарищ, который почему-то в руке лежал иначе. То ли стал легче, или рука была сильнее.

Маркус огляделся. Он стоял в центре комнаты. Помещение было небольшим, шагов шесть в длину и четыре в ширину. Стены, пол, потолок — все было одного матово-белого цвета, без теней и стыков, будто вырезано из цельного куска кости или гипса. Ни окон, ни дверей. Только в одной из стен прорисовывался ровный, едва заметный прямоугольный шов. Свет лился отовсюду, не оставляя теней. Напротив шва стояли два предмета. Один напоминал странное белое кресло с отверстием. Другой — небольшой ящик, вделанный в стену, с матовой темной поверхностью.

К нему вернулся страх. Не яростный, боевой испуг, а холодная, тошная волна растерянности. Он не понимал, где находится, но чётко помнил, как умирал. Помнил тяжесть век, последний выдох, прощание с миром. А теперь стоял здесь, в теле себя в расцвете сил, в белой коробке, сжимая меч.

«Где я?» — его голос прозвучал громко и чуждо в этой немой белизне, но ответом была только тишина.

Прямоугольный шов в стене вспыхнул голубым светом и растворился без звука, а на его месте возникла фигура. Она выглядела как человек, но было ясно, что это кто-то другой. Черты лица размыты, как у статуи, которую кто-то начал лепить и бросил. Одежда была странной и обтягивала всё тело. Она не стояла на полу, а парила в воздухе, отбрасывая слабое свечение. У нее не было пола, а была просто форма.

— Маркус Валеррий Аврелиан, — произнес голос. Он был ровным и спокойным. Звучал не из фигуры, а отовсюду сразу. — Вы проснулись. Это нормально. Не пытайтесь атаковать. Я не физическое тело. Я интерфейс.

Маркус отшатнулся, прижавшись спиной к противоположной стене. Гладий был наготове, но рука дрогнула. Напасть на призрак? Это был бред. Как победить колдовство?

— Где я? Что происходит? — Его голос сорвался на хрип. — Я умер. Я это помню.

— Ваше биологическое тело прекратило функции несколько тысяч лет назад, — ответил голос. — Ваше сознание, ваши воспоминания, моторные и когнитивные шаблоны были сохранены и перенесены в новый биологический носитель — ваш аватар. Вы физически реальны. Ваш меч реален. Эта комната реальна.

«Биологический носитель… когнитивные шаблоны…» Слова сливались в чужой, бессмысленный гул. Маркус не понимал их, но они нависали тяжёлой, чужеродной массой , словно явное доказательство, что здесь правят силы, для которых он и его мир не больше, чем глина в руках горшечника. Страх перед неведомым сжал ему горло.

— Кто вы? Боги? Духи?

— Мы — люди, — сказал голос, и в этом слове не было ничего человеческого. — Люди будущего. Мы организуем это событие. Вы находитесь в нейтральной зоне вне обычного потока времени. Ваша цель — участие в турнире. Его задача — определить величайшего воина в истории человеческого вида.

Маркус заставил себя выпрямиться. Солдатская выправка взяла верх над суеверным страхом. Он видел много странного на службе. Это было просто еще одно странное дело.

— Турнир? С кем?

— С другими, как вы. Всего 1024 экземпляра. Каждый — это лучший воин своей эпохи и культуры. Вы будете сражаться один на один. Победитель определяется смертью аватара противника или его полной неспособностью продолжать бой.

"Экземпляр". Слово прозвучало, как плевок. Он был легионером, центурионом и отцом семейства. А для них получается образцом или штукой, которую достали с полки. Он сжал рукоять гладиуса еще сильнее.

— Вы воскресили меня... чтобы я убивал других воскрешенных? Зачем?

— Для определения наивысшего коэффициента боевой эффективности. Для звания Абсолютного Воина. Победитель получает признание. И исполнение одного личного желания в пределах наших технологических возможностей.

Желание. Мысль пронзила туман. Он мог попросить... что? Вернуться? Быть молодым? Но он уже молод. Увидеть своих детей? Они давно в земле.

— Это безумие, — пробормотал он.

— Это протокол, — поправил голос. — Теперь объясню условия вашего содержания. Это ваша личная камера. Она защищена. Здесь вы можете есть, спать и тренироваться. Вы не можете причинить вред другому аватару вне арены. Окружающая среда обладает свойством регенерации. Вы не можете здесь умереть. Только на арене.

Голос смолк. Маркус молчал, переваривая. Война была ему понятна. Но эта... игра богов? Или людей, которые возомнили себя богами?