— Прошу… позволь мне обнять тебя. Мне это необходимо… — голос Аделины дрожал, ломался, захлебывался в слезах, будто каждое слово рвалось из груди сквозь боль.
Дождь обрушивался на землю яростными потоками, хлестал лицо, впивался в кожу ледяными иглами. Пустота вокруг казалась оглушающей: ни души, лишь старая скамейка и одинокий фонарь, тускло мерцающий, словно дрожащий от холода. Адель стояла, едва держась на ногах- кожа на ступнях была стерта до боли, каблуки превратили каждый шаг в пытку, но она почти не чувствовала этого. Вся ее боль сосредоточилась внутри, в груди, где что-то невыносимо сжималось и трещало.
— Мне противно от тебя. Я не хочу даже видеть тебя, — холодно, почти брезгливо произнес Влад, впиваясь в нее своими ледяными голубыми глазами, будто выжигая остатки ее души.
— Скажи… кто она? — голос сорвался на крик. — Кем занято твое сердце? Не ты ли еще недавно сидел со мной на этой самой скамейке, обнимал, клялся… не ты ли…
— Я сказал мне противно! — резко перебил он, отрезая ее слова, как ножом. — Я не наступлю на те же грабли, Аделина. И даже говорить об этом не собираюсь.
— Да в чем проблема?! В том, что твои друзья против меня? Ответь мне!
Но он уже отвернулся. Лениво махнул рукой, будто отмахнулся от чего-то незначительного, и ушел, растворяясь в холодной завесе дождя. Внутри он усмехался. Ее отчаяние, ее слезы, ее наивная вера-все это казалось ему смешным.
Адель дернулась, хотела броситься за ним, закричать, догнать… но тело предательски не слушалось. Ноги словно вросли в землю. И только тогда боль вспыхнула, она была резкая..разрывающая. Мозоли, стертые в кровь, дали о себе знать, будто напоминая: ты живая. К сожалению.
— Это была последняя капля… — прошептала она, сжимая пальцы до боли. — Ты будешь мучиться, любимый.
В сказках обычно одержимы бывают парни. Но здесь все давно перевернулось. Она сама разрушила свое счастье, своими руками . И теперь расплата казалась неизбежной.
Аделина подняла взгляд он был безумный, затуманенный, туда, где исчез Влад. В ее глазах больше не было слез. Только что-то темное, и пугающее. Капли дождя стекали по экрану телефона.
— Черт… — прошипела она. — Не работает.
Она судорожно попыталась вытереть экран о плащ, но ткань была насквозь промокшей, холодной и тяжелой. Ветер пробирал до костей. Тело ломило от усталости, холода и боли и все сразу, все в один момент. Она пошла в сторону магазина, да бы хоть на минуту побыть в сухом месте, взять воды и вызвать такси, но не домой. Дома придется объяснять маме, почему она так выглядит.
Переулки тянулись бесконечно, темные, узкие, освещенные такими же тусклыми фонарями. Дома нависали над ней, давили, будто сжимали пространство. Когда она наконец добралась до магазина- тот оказался закрыт. И тогда она снова сломалась. Слезы хлынули с новой силой, отчаянные и злые.
— Я сделаю так, чтобы ты оказался на моем месте! — голос сорвался на хрип. — Будь ты проклят, Влад… Но я, черт возьми, люблю тебя. Ты либо мой…либо ничей.
В холодный ливень она все же нашла силы выйти к трассе чтобы поймать такси, едва она протянула руку как остановилась машина. Водителем была женщина.
—Садитесь, вы так замерзли, да и одеты так легко. — Послышался голос милой женщины.
—Храни вас Бог. Спасибо большое. Улица Покровка 32. —— сказала Адель которая по прежнему дрожала от холода.
—Так вам в отель Velvet Rooms? —спросила с улыбкой дама, что была за рулем, она то, уж точно лучше всех знала об этом отеле.
—Да чёрт знает его название, просто это единственный адрес отеля который я запомнила. А название.. Не совсем помню.
—Дина. — Водитель протянула руку девушке.
—Аделина. — Холодно ответила девушка, не протянув руку в ответ. И это немного застало врасплох Дину, но у Адель были мысли совершенно о другом.
— А вам 18-то хоть есть? Насколько я знаю, в отели ночью пускают только совершеннолетних.
— Мне 17. Почти. Но, ничего страшного. Знаете ли, за деньги можно открыть любые двери.
— Ого… Я в 17 лет из дома позже девяти не выходила. Но вы и выглядите не на свой возраст, макияж.. образ. Но вам идет, так что не в обиду.
— Родителям на меня плевать. Отца я не видела уже полгода, он живет и работает в другом городе. Мама ездит то к нему, то сюда, в Питер, а я предоставлена сама себе.
— Понятно… Мои меня очень любят. Мне уже 21, но рядом с ними я чувствую себя маленькой девочкой. Правда, они разводятся… Мне брата жаль, ему всего 11.
— Сожалею… но рада, что у тебя есть любящие родители. У меня тоже есть сестренка и ей 9.
Из навигатора раздался голос:
— Вы приехали.
Дина: — Успехов вам, Адель.
Адель: — До свидания.
Адель вышла из машины. Свет фонарей освещающих огромный отель большого города-бил в глаза. Зайдя в отель, она сразу направилась к зеркалу, рядом с дверью, та поправила макияж и подошла к ресепшену.
— Здравствуйте, чем могу быть полезен? — Раздался голос кареглазого парня.
— Доброй ночи. Один VIP-номер и бутылку охлажденного просекко туда отправьте.
— Паспорт, девушка. Вам даже по голосу восемнадцать не дашь.
— А мне и не надо восемнадцать давать, — девушка протянула ему несколько крупных купюр. И он лишь усмехнулся.
— Интересный подход, но нет. Без документов никак.
— Мне не нужны отказы, мне нужен номер. Срочно.
— А мне не нужны проблемы. Я не могу вас пропустить.
— Я сожгу и тебя, и твой чёртов Отель.
— Как говорится… сжигают только зеленоглазых ведьм. Причем, на костре.
— Не смей в мои глаза даже смотреть. Урод. — Она развернулась и сделала пару шагов, однако потом вновь повернулась к парню. — Где уборная? Надеюсь, на нее мне не нужно разрешение.
— Слева от бара, — сказал брюнет, глядя ей прямо в глаза, эта яркая девушка запала в его интерес, но не в душу. Она была слишком яркой, кричащей, грубой, в ней он не видел невинности, и чего то стоящего, она была пустышкой, для него.