3.2. Дело «vиктория»: Чудовище с душой (ii том)

Глава 4: Шарманка с сюрпризом. Часть 1: «Игрок»

Даменсток, 1 июля, 1045 год

Время 20:07

Завсегдатай игорного клуба Стюарт Уик зашёл в небольшое здание с красиво расписанными иллюстрациями к различным мифам стенами и ярко сверкавшими во тьме улиц неоновыми вывесками, откуда играла классическая джазовая музыка, убаюкивающая разум и крупные комья мыслей. Его с лучезарной улыбкой встретил Арсений Везучев – новый охранник, которого в своё время Винин выслушал, дал совет, помог выиграть в лотерее и вернуться в истинный дом. Арсений ни на миг не забывал своего спасителя, молился ему, как Святому, и всем подряд рассказывал, как «Святой» спас его от неминуемой гибели и помог вернуться в любимую семью, потому весть об исчезновении Модеста его сильно подкосила, а клевета, обрушившаяся на писателя со сторон скандальных газет и ведомого люда, выводила из себя. Внешность Везучева была совсем непримечательной, не считая красного вздёрнутого носа и седо-русых коротких волос с толстой линией пробора. Мочки ушей его свисали, скулы прорезали почти квадратное лицо, а синяки под глазами остались как шрамы мучительного прошлого, от которого невозможно откреститься.

– Здравствуй, Стю! – махнул Везучев рукой пришедшему.

– Здравствуй, Арсений. Рад видеть тебя в хорошем расположении духа.

– А я тебя просто рад видеть! Давно ты у нас не появлялся, мы соскучились!

Стюарт хмыкнул, подошёл к барной стойке, где поздоровался с тучным рыжим бариста и заказал себе безалкогольный коктейль «Алексей Иванович».

– Как дела, Стю? – с ухмылкой спросил басистый бариста Джо, смешивая напитки в блинном стакане.

– Неплохо.

– У тебя всегда всё неплохо.

– Потому что ничего плохого, – его голос дрогнул, – да, плохого ничего не происходит.

– Уверен? У тебя голос дрожит.

– Да, уверен. Ты сам-то как?

– Я в здравии! Вот, дочурка недавно день рождения праздновала. Ей девять исполнилось. Совсем уже взрослая становится... – он утёр блеснувшую слезу с ресницы.

– Девять? Поздравляю! – Стюарт вытащил кошелёк и протянул ему фиолетовую купюру в пятьсот монатов. – Поздравишь Кэти от меня.

– Ох, Стю, ты?..

– Да, я уверен. Скажешь, что её поздравляет добрый дядя Стю; если она меня не знает, скажешь, что это твой знакомый с работы.

– Ты что! Она тебя прекрасно знает и когда-нибудь хочет встретиться с тобой.

– Боюсь, она будет разочарована. У меня скверный характер и тёмная кожа.

– И что? Ты же знаешь, в нашей семье нет понятия чёрный или белый, у нас есть понятие добрые люди! А характер у тебя хороший, хоть и не шибко приветливый.

– Спасибо за комплимент.

Джо убрал купюру в нагрудный карман двумя пальцами и протянул напиток приятелю.

– Ты уверен, что всё неплохо, Стю? Если что, наш бар всегда открыт для твоей души!

– Спасибо, Джо, но всё правда в порядке Я думаю.

Получив напиток, Стюарт попрощался с бариста рукопожатием, присел за свободный столик и взглянул сначала на игральную сторону клуба, затем на сцену, где выступала невысокая дама в сине-красном узорчатом платье – давняя знакомая Уика. Блондинистые волосы её, собранные в длинную косу, прямо-таки сверкали при свете прожекторов, а алые пухленькие губки так и манили прижаться к ним, насладиться их мягкостью и сладким вкусом. За ней влюблёнными глазами наблюдал невероятно высокий крепкий одноглазый мужчина в фиолетово-рыжем костюме и длинными каштановыми волосами, собранными в грузную косу.

Арсений с позволения подсел к попивавшему из трубочки коктейль Стюарту.

– Как твои дела, Стю?

– Всё более-менее. Впрочем... как и всегда. Ты ведь знаешь, у меня почти ничего не меняется. Ты-то как? Как дочурка?

– Всё лучше некуда! Дочь на каникулах; недавно водил её в парк развлечений. Ей очень нравится колесо обозрения и карусель, особенно с лошадками...

Около десяти минут он рассказывал о своей семье; любовь к ней прямо-таки и сочилась с его уст. Стюарт слушал его, допивая коктейль, пока внезапно Арсений не прервался на полуслове. Он наклонился к скрипачу и прошептал:

– Слушай, недавно со мной кое-что произошло... Могу рассказать?

– Конечно. Что случилось?

– Я недавно видел странного господина на улице; он помогал девушке, вроде Лизавете, подняться на ноги и...

– И что в этом такого?

– Этот господин один в один был похож на господина Винина! И родинка на губе, и волосы длинные, тёмные, и скулы, и черты... в общем, это точно был он, поверь на слово, только одет был в чёрно-белый костюм и шляпу с чёрной вуалью, из-за которой я не смог хорошенько глаза разглядеть!

– Что?!

– Да! Оказывается, девушка эта, Лизавета, тоже в своё время встретилась с господином Винином: он её спас от самоубийства и помог обрести счастье. И меня он тоже спас от самоубийства! Понимаешь, какой господин Винин герой?

– Да, понимаю и согласен, что он... – голос Уика дрогнул. – Да, он – герой, которого просто никто не смог понять и выслушать в ответ... Но что было дальше? Имею в виду после того, как вы встретились.

Глава 4.2. По стопам отца

Даменсток, 3 июля, 1045 год

Время 20:04

Марселин Серро забежала в квартиру к своему возлюбленному, а после села на стол, прикусив губу и крутя на пальце локон своих волос.

– Редька, не представляешь, что произошло днём!

– Не представляю, – отвернулся Родион, делая вид, что ищет что-то в ящике, и смутился. Виня ласкался у его ног.

– Я сегодня встретила тако-ого симпатичного следователя! Ты только не ревнуй, а дослушай до конца: он был одет в фиолетовое пальто с цепочкой, капюшон и перчатки, а также его лицо скрывала белая маска с нарисованной улыбкой! Он шёл с Данте в «Блэк & Уайт» и о чём-то с ним разговаривал, а я подошла к ним такая красивая, пофлиртовала немного и завела разговор... Следователь такой неразговорчивый, еле-еле с ним поговорила! Наверно смутился; ну как не смутиться, когда перед тобой такая красавица стоит?

– Ты с ним флиртовала?

– Ага. Знаешь, работа журналиста представляет из себя частичный флирт, так что... Это был просто мой рабочий метод, ничего более! Хотя этот следователь... хе-хе...

– Тебе он настолько понравился? – сильнее смутился Родион.

– Ага. У меня бывший был адвокатом, который похожую маску носил.

– Да у тебя самый настоящий фетиш на маски и юристов!

– Не отрицаю, но ты-то не юрист и без маски! – она потрепала Родиона по голове, как кота, и поцеловала.

Музыкант сел за стол и с нежностью в блестящих глазах посмотрел на возлюбленную, пока Виня внимательно наблюдал за ними с порога комнаты.

– Но меня-то ты любишь? – с нотками ревности спросил Родион.

– Сильнее всех на свете. Хотя следователь был близок к тому, чтобы я безвозвратно в него влюбилась...

– Хватит меня дразнить.

– Ну ладно-ладно, не буду!

Она снова страстно прильнула к его губам и обняла за шею. Родион вернул ей поцелуй и сказал:

– Кстати, раз уж ты здесь, могу я задать пару вопросов?

– Конечно! Говори.

– Ты слышала что-то о новом маньяке, который убивает мужчин?

Марселин пробарабанила ногтями по его спине и наклонила голову набок. Кажется, она была разочарована в том, что Родион так бессовестно разбил их любовно-страстную атмосферу.

– Да, слышала. Зачем интересуешься?

– Интересно стало. Можешь рассказать что-нибудь о нём?

– Хм-м... А что мне за это будет?

– Всё, что пожелаешь.

– Тогда сегодня ночью ты будешь весь в моём распоряжении, и я буду управлять тобой так, как только захочу!

– Идёт, – ухмыльнулся он.

Марселин немного подумала и начала рассказ:

– Я сейчас сама расследую это дело, потому что оно у всех на слуху (удивлена, что ты меня об этом расспрашиваешь). Этот маньяк убил уже пять человек, оставив от них только кости и паспорта, по которым полиция определила личности убитых.

– То есть остались только кости?

– Ага. Ни органов, ни сухожилий, ни мяса или ещё чего-то – только кости. Так вот, известных, пока что, убитых пятеро.

– И ты всех знаешь?

– Да, у меня даже есть их фотографии.

Она по-быстрому сбегала к себе в квартиру и принесла папочку с фотографиями жертв. Первым оказался мужчина шестидесяти лет с короткими розовыми волосами и пенсне.

– Это профессор Розовин, отец театральной актрисы Геры Розовиной. Его нашли дома.

– Розовины? Ужас какой... Страшно представить, в каком состоянии сейчас она находится.

– А вы знакомы? – прищурилась девушка.

– Да, я знаком и с ней, и с её возлюбленным Энгелем Черникским.

– М, а я уж хотела начать ревновать.

Вторым был высокий мужчина с крепкими на вид зубами, тёмными волосами и бакенбардами.

– Учитель Бакенбардин. Его нашли на заднем дворе школы.

– Фамилия под стать внешности.

– Ага, это тоже меня позабавило.

Третьим оказался подросток с длинными бордовыми волосами.

– Ученик восьмого класса Бордовец. Его нашли в мусорке около его дома.

– Кошмар... Бедные родители...

– Да, по слухам они ужасно сокрушались над трупом сынули и не хотели верить в реальность происходящего.

Четвёртым был мужчина в татуировках, пирсинге, с острыми зубами и хитрыми глазами.

– Парикмахер Острозуб. Его нашли дома.

– Что?! Я же ходил к нему на стрижку! – ужаснулся Родион, всматриваясь в улыбающееся лицо убитого. Холодок пробежал по его спине при воспоминании всех убитых его родных и близких. Неужели проклятье смерти начало затрагивать и его знакомых?..

– Угу, я тоже пару раз была у него. Немного странно видеть фотографию убитого знакомого человека и понимать, что он мёртв.

Глава 4.3. «Убей его»

Даменсток, 9 июля 1045 год

Время 22:44

День передавал владения небесами своей сестре – ночи, когда Сэмюель Лонеро провожал свою возлюбленную Наталью Строганцову до её дома. «Гулять одной опасно», – отвечал он на её отказы и, смущённую, повёл за руку как истинный джентльмен, хотя сам подвергался опасности не меньше её.

– Ты уверен, что дойдёшь? – с тенью беспокойства спросила продюсерша.

– Конечно, дорогая! Не волнуйся за меня, – он поцеловал её ладонь и подмигнул, заставив девушку сильно покраснеть.

– Главное не забудь мне позвонить, как придёшь домой! Я... я буду волноваться за тебя.

– Не стоит, солнышко моё. Я буду в полном порядке.

С этими словами он распрощался с Натальей и направился домой в Пятёрку – одну из самых опаснейших улиц во всём Даменстоке. Сэмюель шёл, стараясь выглядеть грозно и неприступно, дабы никто из забулдыг или воров не пристал к нему. Получалось у него, честно, очень плохо и неестественно, но он старался изо всех сил, гордо выпячивая грудь и сжимая кулаки до побеления костяшек.

Пройдя половину пути, он, к своему ужасу, краем глаза заметил шарманщика, что грозной тенью шёл за ним, и двух горбатых людей рядом с ним. Хоть они и шли нерасторопно, было ощущение, что его преследуют.

«Так, успокойся. Может, им тоже надо в эту сторону?..» – думал Сэмюель, но для своей же безопасности ускорил шаг.

– Эй, ты! – неожиданно хрипло воскликнул один горбатец. Лонеро не отозвался и зашагал ещё быстрее.

При повторном оклике он, задыхаясь, уже бежал от преследователей куда глаза глядят. Один из горбатых тихо побежал к нему, а после со свиным визгом прыжком преодолел расстояние между ними и вцепился когтями в его спину, оставив на ней длинные глубокие порезы. Сэмюель, несмотря на невыносимую боль, не остановился, а продолжил бежать, еле-еле отцепив от себя Беса-Тень, что колбаской покатился по дорожке к шарманщику. Композитору грозила верная смерть, если бы за поворотом он не забежал в недавно окрашенную синим телефонную будку.

Судорожно набирая номер Стюарта Уика, он пытался усмирить своё лихорадочное дыхание и быть тише, дабы монстры не заметили его.

– Стюарт! – прошептал он, прижался кровоточащей спиной к холодной стенке и с шипением отпрянул от неё.

– Господин Лонеро? Что случилось?

– Меня преследуют! Пожалуйста, помоги мне, мне страшно!

– Что?! Где вы?!

– В Пятёрке! Ох, тебе же ехать далеко...

– Не волнуйтесь, мы с Данте находимся неподалёку. Будьте тише, мы выезжаем.

И, повесив трубку, Стюарт наказал Дантессу заводить машину. Вооружившись ножом и пистолетом, друзья на всех порах поспешили на подмогу, а между тем Сэмюель, выглянув в небольшое обляпанное окошко, заметил приближающиеся на четвереньках Бесов-Теней и хотел закричать от ужаса, когда вдруг раздался отчаянный свиной вопль. Взявшийся из ниоткуда извозчик Равиль схватил монстров за шеи и сломал их, как тоненькие палочки. Фиолетовая кровь хлынула фонтанами из поломанных шей и окрасила извозчика с ног до головы.

– Будьте спокойны, сударь, вернее, Сёма. Они вас больше не потревожат, – с ухмылкой громко сказал Равиль и исчез из виду. Пугающего шарманщика нигде не было видно.

Вскоре подъехали Стюарт с Дантессом. Взволнованный скрипач выскочил из машины и подбежал к сидящему у телефонной будки обессиленному композитору.

– Господин Лонеро! – вскричал он. Сэмюель с трудом поднялся, шипя от боли. – Вы ранены?!

– М-меня немного поцарапали...

– Господи! У вас вся спина в крови и ранах!

– Э-это царапины...

– Не просто царапины! Нам надо отвезти вас в боль...

– Нет! – перебил его побледневший композитор. – Умоляю, куда угодно, но только не в больницу! Давайте лучше ко мне, но только не в этот белоснежный Ад!

Уик был удивлён внезапному испугу, но послушался, и они с лейтенантом отвезли Лонеро к нему домой.

– ...вот, Сёма, – перебинтовав спину раненному, сказал Дантесс. – Теперь всё будет хорошо.

– С-спасибо, дядя Данте...

– А теперь можете рассказать, почему вы так боитесь больниц? – поинтересовался молчавший почти всё время Стюарт.

– Д-да, думаю, могу... – Сэмюель тяжело вздохнул и начал рассказ: – Видите ли, в детстве и юношестве я очень часто лежал в больницах, потому что неоднократно ломал себе руки и ноги, и... как бы вам объяснить... меня постоянно хотят убить доктора. Да, вы не ослышались! Они много раз пытались меня убить: то душили подушкой, то пытались отравить и так далее. Позже я узнал, что, когда они невольно засыпали рядом со мной, им снился сон о том, что, мол, я – Сатана, который их мучает, потому они просыпались в ужасе с мыслью о моём убийстве и шли совершать его.

– Что? Что за бред?

– Да, Стю, я сам в шоке. Правда, не знаю, почему так происходит, поэтому я очень боюсь больниц. Лучше отсижусь дома с ранами, чем ещё раз пройду через эти страшные мучения, – он нервно посмеялся, почесал затылок и посмотрел на часы. – Время уже позднее, лучше вам переночевать у меня.

Глава 4.4. Допрос

Даменсток, 16 июля, 1045 год

Время 12:06

Следователь Рефлекто вошёл в примыкающий к комнате для допроса небольшой битком набитый шкафами кабинет. Посмотрев за стекло, он увидел сидевшую за допросным столом накрашенную девушку с длинными вьющимися розовыми волосами, одетую в чёрный костюм и очками прямоугольной оправы. Её лицо выражало недовольство, и она крутила на пальце локон своих чудесных переливающихся волос.

– Рефлекто! – воскликнул Лис. Кольцо сверкнуло на безымянном пальце его левой руки.

– Что происходит? Слышал, кого-то задержали, но кого?

– Шарманщика, про которого ты говорил, с проституткой. Они вломились в квартиру Винина, чтобы что-то оттуда украсть, но что? Вопрос хороший.

– Вы не узнали?

– Пытаемся узнать!

– Господи, не дадут Модесту спокойно жить! – он осёкся и посерел. – Вернее, не дадут спокойно умереть... Так, расскажи мне все аспекты дела.

– В два часа ночи этого дня шарманщик Фёдор Перемолкин и безымянная проститутка (она попросту не хочет называть своего имени) вломились в дом Модеста Винина. Соседи, услышав шум в квартире покойника, вызвали полицию и их задержали. При них была стопка записей некой Виктории, – он протянул следователю папку с записками. – Мне сказали передать её тебе.

– Хорошо, – приняв папку, ответил Рефлекто. – Что дальше?

– Мы узнали информацию об этом загадочном шарманщике, – опер взял планшет. – Зовут его Фёдор Перемолкин, возраст неизвестен, не женат, бездетен, родственников не имеет и живёт в подвальном помещении на Сладкосонной улице. Ранее был резчиком по дереву: делал деревянные игрушки и продавал их, пока не прикрыл лавочку по неизвестным причинам.

– М... И как идёт допрос?

– Да никак! Проститутка молчит, Перемолкин молчит. Они не хотят со мной говорить.

– Не обладаешь ты шармом, в отличие от меня. Ладно, шучу. Квартиру шарманщика обыскали?

– Нет ещё. Скоро оттуда вернётся Шестерёнка.

Они синхронно тяжело вздохнули.

Рефлекто достал из папки записи и бегло прошёлся по ним глазами:

ТЕОРИЯ БЫВШИХ ЛЮДЕЙ

Бывшие люди (девианты) – это отчаявшиеся, которые питаются энергией здоровых людей и постоянно просят о помощи, чем привлекают внимание. Бывшие люди в момент своего превращения из людей в нелюдей чувствуют в себе слом, перемену. Здоровые люди счастливы, не задумываются о страшном и не сходят с ума, в то время как бывшие люди, сошедшие с ума, заражают здоровых людей своим ядом, заставляя их страшно болеть.

Есть несколько индивидов бывших людей, заинтересовавших меня. Молох согласился мне помочь и поощряет мои эксперименты. Я помогла заражению заинтересовавших меня индивидов, через шприц вонзив яд в их организм, отравляя его и ускоряя процесс разложения бывшего человека.

Последствия яда:

– красные пятна на шее;

– фиолетовый язык;

– запах гнили.

Однако образец 4 «М.В.» является девиантом среди бывших людей. Девианты девиантов (ХА-ХА) не заражают людей, а наоборот, чувствуя себя опасным членом общества, замыкаются в себе и изолируются. Яд на него подействовал прекрасно.

Рефлекто убрал записи и пробарабанил по лбу своей маски:

– Молох, Молох... И что будем делать?

– Ты будешь проводить допросы. По крайней мере, Перемолкин очень желал поговорить с тобой.

– Что ему нужно?

– Не знаю, но он непременно хочет видеть тебя.

– Если так, то я поговорю с ним.

Лис кивнул и приказал отвести проститутку обратно в изолятор. Рефлекто ожидал Фёдора в комнате для допроса.

Скованного в наручники шарманщика с порезом на щеке привели и усадили напротив следователя, что больше походил на манекен из-за своей неподвижности и молчания. Рефлекто взглядом прошёлся по наружности задержанного, ибо впервые видел его без шляпы, чья тень скрывала его лицо. Шарманщик был приятен на вид: небольшая каштановая бородка, растрёпанные волосы, прямой нос и сложенные домиком брови не отталкивали, а наоборот притягивали своей мягкостью. У него была гетерохромия глаз: правый был оранжевым и будто светился, правый – рубиновым.

– Следователь Рефлекто? – разбил молчание встревоженный Фёдор.

– Я к вашим услугам, господин Перемолкин.

– Нас слышат?

– По-иному никак.

– Ох... Ну и ладно... – он опустил голову и лихорадочно задышал через приоткрытые губы.

– Что случилось? Зачем я вам?

– Следователь...

– Да?

– Следователь...

– Я вас слу...

– Следователь! – внезапно вскричал он и посмотрел прямо в глаза вздрогнувшему Рефлекто. Отчаяние и ужас плескались в разноцветных глазах, покрытых кисеёй слёз. – Я умоляю вас, умоляю, послушайте! Оперуполномоченный не стал даже слушать меня, так услышьте вы!

Глава 4.5. Грязно-рыжая папка

– Сава, аккуратнее!

Савелий, повиснув на ветке старой, но ещё крепкой яблони, раскачался, ловко спрыгнул на землю и тотчас бросился в объятия Аниты.

– Мама, мама! А я хочу тебе кое-что сказать, но только по секрету! – воскликнул он.

– Что ты хочешь сказать?

– Я тебя люблю, – прошептал он ей на ухо и по-детски порозовел.

– Я тебя тоже очень сильно люблю. А папу любишь?

– И папу люблю!

Они взглянули на чинившего качели Фридриха и ласково рассмеялись. Закончив, мужчина вытер пот со лба, обратился бесконечно любящим взором к своей семье и улыбнулся. Космос в его глазах вспыхнул мириадами ярчайших звёзд.

– Готово! – воскликнул он.

– Ура! – обрадовался мальчика, но побежал не к качелям, а бросился в руки к своему отцу и начал нежиться. – Папа, папа, покатаешь меня?

– Ещё спрашиваешь! Давай, залезай...

Усадив сына на плечи, Фридрих вприпрыжку прошёлся по кругу, затем подошёл к возлюбленной и горячо поцеловал её в щёку, приобняв. Любовь и забота пузырём охватили эту небольшую, но по-настоящему счастливую семью. И за ними всё это время наблюдал Родион, стоя у старой, горбатой, но вовсю цветущей яблони. Слеза невольно скатилась с его подбородка и разбилась о травинки, ибо его до глубины души поразила эта трогательная картина.

– Как тепло... Благодать!.. – прошептал он.

Но счастье это продлилось недолго. Внезапно он ощутил, как в его плечи впились острые когти. Не дав ему даже вскрикнуть, его повалили назад, и он с головой окунулся в глубокое чернильное море. Задержав дыхание, Родион распахнул глаза и увидел перед собой... ничего. Он ничего не видел, однако ощущал, как вода обволокла его, как держала в своих незримых цепях и погружала вниз, в неизвестную неизбежность. В груди противно закололо, и он раскрыл рот, в немом крике выпустив из себя весь воздух. Вода просочилась в горло и заставила захлебнуться, погрузиться ещё глубже. Он опустился настолько глубоко, что начали кружиться голова и вместе с глазами мутиться рассудок. Резко скакнуло его давление, и он почти потерял сознание, однако когти вновь схватили его и рывком вытянули из глубин бездонного чернильного моря.

Он рухнул на землю и, зашипев от колкой боли, осмотрелся. Вокруг царила тьма, и лишь далёкое золотистое свечение подсказывало, куда ему стоит направиться. Поднявшись, он поспешил к огоньку и вскоре понял, что это горел сгусток растаявшей свечи, а рядом на бирюзовом старом кресле сидела бездыханной куклой Анита. Её бедное лицо и стеклянные глаза скрывала чёрная вуаль.

– Здравствуй, – тихо прошептала она и слабым пальчиком указала незваному гостю сесть напротив. Родион послушался и с содроганием посмотрел на свою собеседницу. – Вижу, у тебя появилось много вопросов, следователь Рефлекто. Можешь задать их, я отвечу.

Немедля, он спросил:

– Кто ты?

– Я – Анита Бесоннова.

– После твоей смерти... что произошло после твоей смерти?

– Прета и Навка утащили моё тело к Уфире.

– Прета и Навка... Это Бесы-Упыри?

– Да.

– А кто такая Уфира?

– Ученица Архитектора Т – Молоха. В народе её прозвали Уфира, на деле её зовут Виктория.

– Она тоже оставила свою визитку после твоей смерти?

– Да, визитку с цифрой «1».

– Зачем ей твоё тело?

– Чтобы сотворить новых Бесов.

– Подробнее?

– Записи Уфиры.

– ...а что она сделала с твоим телом?

– Она превратила меня наполовину в механическую тварь, которая нужна лишь для плотских утех. Я – секс-игрушка в руках мерзкого и похотливого Молоха, но также я дарую людям сны и смерть.

– Что?

– Записи Уфи...

Родион закричал, чем до смерти напугал вскочившего Виню, и сам вскочил с постели. Тяжело вздымалась и опускалась его грудь, в горле от лихорадочного дыхания пересохло. Отпив воды, он достал из портфеля записи Виктории и, сев за стол, взялся за их изучение. После теории бывших людей следовала следующая запись:

ПСИХО-БЕСЫ

Я хочу создать новый вид Бесов – Психо-Бесов. Они будут различно действовать на психику людей и доводить их до самоубийства. Молох дал мне добро и сам отбирает подопытных для создания Психо-Бесов, коих должно быть ровно шесть (вернее, пять). У меня есть грандиозный план на V Беса, потому пятого я исключаю из списка. Сначала должно собраться Шесть (Пять) Бесов, чтобы добыть мне V.

Я ждала, пока наши подопытные начнут сходить с ума, и с помощью шприца вводила в их организм яд, что способствовал их безумию, потому они сами попадали мне в руки.

Родион перелистнул страницу.

Объект №V1:

Первая

Имя: Анита Бесоннова

Рост: 161 см

Глава 5: Человек. Часть 1: «Доброе утро, Ганс»

Даменсток, 1027 год, 22 марта

Время неизвестно

«Доброе утро, Ганс».

Светло... Я потёр глаза и с прищуром посмотрел на Аниту. Она с Фридрихом улыбается мне. Пышные облака выстроились в форме нимбов над их головами, словно они были Святыми. Хотя для меня они и вправду были Святыми, даже лучше, чем Святыми.

Я сел и встряхнулся.

– Как спалось? – спросил Казир. Он собирал фотографии в наш семейный фотоальбом и ел сухарики. Одет он был во всё белое, как и мой брат с его женой.

– Хорошо, но мне приснился кошмар... – ответил я.

– И что же там было?

– Мне приснилось, будто ты и Анита очень страшно умерли: ты застрелился на глазах у сына с бывшей женой, а Анита зарезала себя мастихином. Бр-р-р... – при этих словах я побледнел, собирая фрагменты воспоминаний отвратительно-кровавого кошмара.

– Это всего лишь кошмар, а не реальность: в реальности всё хорошо! – отмахнулся Казир. – Не думай о нём. Лучше держи яблоко!

Он подкинул мне ярко-красное яблоко идеальной формы.

– Спасибо, Казир.

– Не за что! Кстати, говорят, если снится чья-то смерть, то этот человек будет жить долго и счастливо. Так что мы с Аниткой точно ещё долго проживём!

Я счастливо улыбнулся и осмотрелся. Мы сидели на замечательном изумрудном холме с мириадами чисто-белых ромашек, под крупным дубом с хитросплетением могучих ветвей; по розовому небосводу плыли чудаковатые облака различных форм и размеров, а над нами порхали большие жёлтые и белые бабочки. Вдали виднелся другой холм с простиравшимся ввысь мрачным замком с узорами сердец – там жил правитель этого мира Некто.

Некто – мой верный и хороший друг, который знает обо мне всё. Именно для меня несколько лет назад они построили этот дивный мир, именно мне они посвятили всю свою жизнь (я до сих пор не понял, он это или она, потому я обращаюсь к Некто на они). Это был «половинчатый» человек с вечной улыбкой на тонких губах, знаком бесконечности на лбу, бледной кожей, оттопыренными круглыми ушами и узкими глазами с жёлтым белком. Почему они половинчатые? Потому что одна их половина была женская, другая – мужская: левая половина была с «ёжиком» на голове, одета в фиолетовый фрак с угловатыми лацканами и малиновым галстуком-бабочкой, брюки и красные лакированные туфли, правая сторона их была с иссиня-чёрными волнистыми волосами до плеч, носила розовый фрак с округлыми лацканами и фиолетовым бантом на шее, длинную юбку и красные туфли на невысоком каблуке. В этом придуманном ими мире их прозвали «Чудо-Юдо», я же зову его Некто.

Характер у них солнечный и приятный: они были прекрасным собеседником, могли выслушать и сами рассказать что-то интересное, всегда поддерживали и помогали в трудные минуты и никогда не отрекались ни от кого. У них не было особенностей, не было изъянов, – в общем, это был идеальный и в то же время простой человек.

Некто явились перед нами из ниоткуда, вспорхнув и опустившись на землю; полы их фрака и половинчатой юбки колыхались на ветру.

«С возвращением, друг!»

– Здравствуй, Некто, – улыбнулся я. Никто, кроме меня, на удивление, их не видел и занимался своими делами: Казир собирал фотографии и настраивал фотоаппарат, Анита с Фридрихом, держась за руки, рассматривали облака и, смеясь, о чём-то увлечённо беседовали.

«Не хочешь отправиться со мной в путешествие?»

– Путешествие? Какое?

«В Кристальный лес, к примеру! Там можно найти много интересного! Только для начала нужно отыскать твоих друзей».

– Но они ведь рядом.

«Это твоя семья, а не друзья, Ганс. Твои друзья сейчас разбросаны по другим местам, так что настало время отыскать их! Не переживай, к семье ты ещё вернёшься, и никуда они не денутся!»

– Обещаешь?

«Обещаю! Из моих уст никогда не сочится ложь, мой дорогой друг!»

Они схватили меня за руку и вывели за пределы пикника. Анита, Казир и Фридрих помахали мне и пожелали удачи, пока вдали звенели, словно в Ингелосе, колокола.

Первым делом мы отправились на детскую площадку, где на лавочке гладил своего любимого плюшевого кролика Сафрон – мальчик десяти лет с блестящей улыбкой и округлыми чертами лица. У него были взъерошенные тёмные волосы с двумя «крысиными» хвостиками, прямой маленький носик и круглые уши. Одет он был в персиковую подпоясанную рубаху, жёлтые брючки и сандалии.

С ним мы познакомились ещё в начальной школе. К сожалению, на Сафрона обрушилась тяжёлая жизнь изгоя: над ним постоянно измывались одноклассники. На него проливали воду, у него отбирали вещи, его рюкзак выбрасывали из окна, ему в куртку запихивали мусор и творили прочие гадости. Я решил перервать этот порочный круг и подружился с ним. После этого его больше никто не посмел трогать, и так он оказался под моей прочной защитой (почему-то, одноклассники боялись меня, как огня, хотя я никакого повода для этого не давал), однако вскоре...

– Сафрон!

Сафрон, обняв игрушку, вскочил и подбежал ко мне.

– Привет, Ганс! Как дела у Ганса?