30 дней для босса мафии

Глава 1

Моя младшая сестра Мая страдала от наркомании уже около года. Я долгое время закрывала на это глаза — Мая даже не хотела измениться. Ей нравилась её жизнь, и, не видя её попыток выбраться из бездонной ямы, я хотела отвернуться от неё. И пыталась жить своей жизнью до тех пор, пока наша семья не оказалась в опасности из-за неё.

В дом ворвались двое мужчин, вооружённых пистолетами. Оружие, направленное в мою сторону, стало на то время самым ужасным событием в моей жизни. Я застыла на месте: бандит уверенно положил палец на спусковой крючок. Лицо спрятал под плотно натянутой чёрной маской и тёмными очками. Я даже не подумала поднять руки или задать вопрос: "Кто вы?" Я всегда была трусливой, но никогда не думала, что настолько.

Второй бандит выстрелил. Я вздрогнула, услышав звук разбивающегося стекла. Но не издала ни звука, словно вырвали голосовые связки. Со лба стекал ледяной пот.

Первый, ничем не отличающийся от своего приятеля, наставил пистолет на меня.

— Нет! — пискнула и тут же надавила пятками в пол, точно ледяная глыба в несколько тонн.

— Шестьдесят тысяч евро. — Мужчина дёрнул пистолетом в мою сторону, и я вздрогнула.

— Скоро придёт отец, вы не имеете права…

Вновь раздался оглушительный выстрел, и меня затрясло, как в лихорадке. Я не сразу поняла, что пуля ударила в стену, поэтому обернулась.

— На меня смотри, сука! — крикнул мужчина напротив, и я выпрямилась, зажмурив глаза всего на секунду. — Может, у тебя есть деньги, а? — спросил он тихим, низким голосом.

Он медленно подходил ко мне, продолжая держать пистолет на мне.

Свободная рука пробежалась по карманам моих джинсов и сжала ягодицы. Я снова зажмурилась, почти скуля от ужаса. Температура поднялась до бешеных цифр. Захотелось упасть на колени и молить о пощаде.

— Твоя сестричка похожа на тебя. Отъебать тебя так же на столе? — Пистолет уткнулся в мою щёку. Холодный металл обжёг кожу. В горле пересохло, пол ушёл из-под ног.

Второй открыл мамину шкатулку и высыпал оттуда все её драгоценности себе под ноги.

Большинство из них папа подарил ей на дни рождения. Она любила качественные и дорогие украшения, и они ей были ценны.

Мама… Ты не должна была страдать из-за своей младшей дочери, не должна была переживать это, не должна терять самое ценное, что у тебя было.

Рука, обтянутая кожаной перчаткой, схватила меня за лицо.

— Да хватит её лапать, лучше бы деньги искал, — буркнул тот, что со шкатулкой.

В тёмных очках обидчика увидела только своё отражение. Я почувствовала на себе его взгляд: пристальный и изучающий.

— Ты не имеешь права мне указывать, — отозвался он.

Он был высоким и широкоплечим, от чего становилось ещё страшнее.

Его рука спокойно обхватывала всю мою челюсть. Бандит провёл пистолетом по моей щеке, скользнул по губам, будто дразнил, и опустил руки.

— Оставь в покое эти безделушки, — сказал он же. — Передай своей сестре, что это, — он указал оружием на дыру в стене, уже обращаясь ко мне, — последнее предупреждение. В следующий раз мы будем действовать, а не трепаться. И только попробуй кому-то об этом рассказать — мы знаем ваш адрес. Тебе следует это запомнить.

— Ты чего? Ты же говорил, что мы хотя бы их обчистим!

— Заткнись, — тихо приказал первый. Он легко шлёпнул меня по щеке ребром пистолета. — У вас неделя.

После этого он ушёл следом за своим приятелем.

Как только их фигуры скрылись за дверью, я оглянулась на дыру в стене.

Ведь эту дыру они могли сделать и во мне… В зеркале отражалась я: бледная, измученная, с красными от слёз глазами.

Лишившись сил, упала на колени и зарыдала так громко и отчаянно, что мне стало стыдно за саму себя. Бессилие приковало к полу, и на меня свалился тяжёлый груз ответственности за семью: за маму, папу и даже за сестру, за которую я так боялась.

Сидя на полу, потеряла счёт времени. Из-за переизбытка эмоций рыдала нескончаемым потоком слёз, иногда вскрикивая от ужаса, который не отпускал. Я даже не услышала, как открылась дверь.

— Прости, мам, — прошептала я, почувствовав её руки на своих плечах. Она обняла меня так крепко, что слёзы потекли ещё сильнее. — Ты не должна была, мам… Прости…

— Что ты говоришь, Ева?! — у мамы дрожал голос, и я отчётливо слышала, как она пыталась не заплакать. Она держалась ради меня, и самое страшное, что она даже не подозревала, что произошло. Видела только рыдающую меня и хлам вокруг. — Мая снова приходила, да? Это она сделала?

— Всё будет хорошо, — шёпотом проигнорировала я вопросы, обнимая её, чтобы успокоить саму себя.

Уткнулась носом в её шею. Мамина кожа была тёплой и пахла гранатовым гелем для душа. Как только её тепло согрело меня, слёзы начали отступать.

— Обещаю, всё будет хорошо…

***

Я три дня лежала в кровати. Прошли два будних дня и выходной, которые я пропустила, словно и не жила в них вовсе. Мама меня не трогала, за что я была ей благодарна. Сил не было даже на поход в туалет, не то что сказать пресловутое «спасибо».

Постоянно засыпала в течение дня на час или меньше. Время от времени мама приносила в комнату лёгкую еду: салаты, нежирные супы, чай с шоколадными конфетами, которые я обычно любила, но на душе было так паршиво, что я не могла к ним притронуться.

Я слышала разговор отца и матери на кухне, когда вечером нашла в себе силы сходить в туалет.

Они обсуждали, что нет смысла обращаться в полицию, так как не хотели, чтобы их младшая дочь попала в тюрьму. И, что самое главное, они боялись за репутацию семьи и свою личную. Риски, что их могли выгнать с работы, стремительно росли. Да и что такого — два выстрела в стену и разбитая ваза? Так они считали. Знали бы они, что это была не Мая…

«Шестьдесят тысяч евро».

Эта мысль подняла меня с кровати, заставляя наконец-то ожить.

Номер телефона, который я нашла, давно затерялся среди двух сотен контактов. Нажала на вызов, прислушалась к гудкам. Безостановочно грызла кожу на щеках до боли и крови в ожидании ответа — остановиться оказалось тяжело.