30 шагов к тебе. После

— Ну хватит, дай поспать, — провыла я и натянула одеяло на голову, закрывшись от ярких солнечных лучей. — Ты опять забыл про занавески.

— Может, это коварный план, — горячо зашептал Макс, прижавшись губами к моей шее прямо рядом с ухом. — Разбудить тебя и…

— И? — ухмыльнулась я, делая вид, что не понимаю, о чём речь.

— Затащить в душ, — тоном соблазнителя продолжил Шошин, скользя ладонями по моей талии, задирая широкую футболку и замирая в районе груди.

Очень медленно, почти невесомо, он пробежал пальцами по моим рёбрам, очерчивая их. Плавными аккуратными движениями Макс рисовал что-то на моей коже, балансируя на грани щекотки и экстаза. Кончиками пальцев, будто кистью, опускаясь всё ниже, заставляя сердце тяжело колотиться, а дыхание сбиваться.

— Что дальше? — прохрипела я.

— М-м, — промычал Максим, поддев носом мочку уха и цапнув её зубами. — Прижать к стене, например.

Кажется, из моего горла вырвался предательский писк.

— Или можно посадить тебя на стиральную машинку, — коварно шептал Шошин.

Я знала, чем всё закончится, но ни капли не сопротивлялась. И когда Макс перевернул меня на спину, уверенно нависнув и прижав к кровати, и когда он бросил в сторону мешающую футболку, и когда покрыл колкими жалящими поцелуями шею, укусив моё плечо, и когда он зализал красный след. И особенно не сопротивлялась, когда он закинул мои бёдра себе на талию, безошибочно точно опустив руку вниз и доведя меня до безумия.

В итоге коварный план снова сработал — нам всё же пришлось пойти в душ, чтоб повторить всё там. Хотя в итоге мы всё же помылись.

— Какие планы? — буднично уточнил Макс, засовывая в рот сразу два бутерброда.

Я всегда поражалась, как можно столько много есть? Особенно утром. Но Шошин раз за разом брал новые вершины обжорства. В этот раз прикрывшись сумасшедшим голодом после утренней разминки, он опустошил холодильник, соорудил из остатков сыра и колбасы бутерброды и ел их с ужасающей скоростью.

— Говорила же, что у меня сегодня съёмка, — проворчала я, допивая уже остывший кофе.

— Точно, — сморщился он. — Во сколько вернёшься?

— Около шести.

— Пораньше никак?

Прищурившись, я окинула Макса подозрительным взглядом. Но он даже не дрогнул, продолжая терроризировать бутерброды.

— Что ты задумал?

— Сюрприз, — улыбнулся он и подмигнул.

— Ма-а-акс, — прорычала я.

— Милка-а-а, — передразнил Шошин.

— Не беси.

— И я тебя люблю.

Он что-то задумал.

За два года жизни с Максимом я научилась распознавать малейшие отклонения от нормы. Боялась, что болезнь вернётся, поэтому первые полгода после того, как мы съехались, просыпалась по ночам, проверяла, дышит ли он. Вела себя, словно слетевшая с катушек маньячка. Изучала Макса: то, как смеётся, когда ему действительно весело; как снисходительно улыбается просто ради поддержки; как морщит нос, когда ему не нравится собеседник; как закатывает глаза, если не согласен с кем-то — вообще всё, что касалось его эмоций.

Так что я могла с уверенностью сказать, что этот паршивец что-то задумал. Только решительно не собирался признаваться.

— И во сколько мне надо приехать домой? — крикнула я, выискивая в шкафу любимую белую футболку.

— Если явишься к пяти, будет здорово, — ответил Шошин из уборной.

— Постараюсь освободиться.

— Уж постарайся, — усмехнулся Макс, когда я заглянула в ванную. Он стоял около зеркала и старательно сбривал двухдневную едва видневшуюся щетину.

Видимо, сюрприз предполагал публичность, потому что Шошин в прошлом месяце отрастил бороду в полтора сантиметра, лишь бы не бриться и не выходить из дома. Он работал над серией картин на заказ, поэтому мог себе позволить затворничество.

А вот ко мне после выставки и рекламы в социальных сетях записалось очень много парочек на романтические фотосессии, поэтому иногда приходилось работать без выходных.

Мы снимали квартиру на окраине Москвы и изредка выходили на тусовки и разные мероприятия, предпочитая тихие домашние вечера в компании друг друга. Вика тоже переехала в столицу, но из-за разных ритмов и нехватки времени мы редко общались и ещё реже виделись. Матвей и Денис тоже обитали в Москве, только мы с ними практически не общались. К Архипову Макс жутко ревновал меня, а с Денисом сильно поругался и практически разорвал контакты.

Приехать в родной город получилось только один раз, в остальное время моя мама сама гостила у нас и каждый раз с улыбкой отзывалась о Шошине.

Конечно, это не были идеальные два года. За это время были и крупные ссоры, и мелкие неурядицы. К счастью, мы справились — говорили, обсуждали каждую мелочь, проговаривали по десять раз и делали шаги навстречу друг другу. Всегда одинаково, чтоб встретиться на полпути.

Именно поэтому я легко отпустила ситуацию с сюрпризом — уже понимала, что Шошин придумал нечто грандиозное и точно приятное. А раз приятное, значит, можно расслабиться.

Однако до конца рабочего дня я заметно нервничала, как перед важным экзаменом. Даже подумала о том, чтоб сбежать пораньше, но в последний момент собралась, завершила съёмку и прыгнула в такси.

Дома действительно ждал сюрприз, причём не один.

Первый настиг меня в парадной в виде таблички на лифте “Не работает”. Поднявшись на восьмой этаж, взмыленная и раздражённая, я влетела в квартиру и обомлела.

Шошин вальяжно лежал на диване перед телевизором и смотрел баскетбольный матч.

— Это ты, Мил? — крикнул он, даже не повернув голову.

Вот же поганец. Я ведь бежала, лишь бы успеть к пяти часам!

— Нет, блин, соседка, — проворчала себе под нос.

— Говори громче, плохо слышно!

Я не ответила, просто молча прошла в ванную, чтоб перевести сбитое дыхание и умыться.

Восьмой этаж пешком. Хотя нет, лёгкой рысцой, ведь время поджимало.

Дверь тихо скрипнула, и горячие руки ловко обхватили мою талию.