50 и одно дыхание легче

Пятидесятый вдох

Было время, когда я не могла представить себе, что в один прекрасный день стану для кого-то чем-то большим, чем просто развлечение и товар. За последнее время я потеряла многих, но обрела друзей и любимого. Настоящее, в котором я прекрасно понимаю, что другого мужчины в моей жизни не будет. Я не хочу.

Раньше я никогда не задумывалась о чём-то серьёзном вроде брака и детей. А вот сегодня я этого желаю. Я не вижу рядом с собой иного человека, который мог бы оберегать меня одним только взглядом, как это делает Николас Холд. Тот самый мужчина, причинивший мне самую глубокую боль и подаривший самое красивое чувство, которое я намереваюсь развивать дальше. Постараюсь медленно, но верно подводить Ника к серьёзному шагу, чтобы обрести собственную семью. Возможно, мы плохие дети для своих родителей, но я хочу стать хорошим для своих. Мы оба лишились родителей. Мы одни во всём мире друг для друга и упиваемся тем, что он теперь наш. Он небольшой. Даже очень маленький. Но он наш. Это стоило огромных усилий. И потребует не менее серьёзных решений, которые мне придётся принимать самой, как и смириться с тем, что Николас навсегда останется Мастером, а я его женщиной. Не сабмиссивом, а той, кто будет стоять с ним на одном уровне. Только вот многие проблемы и недосказанность правил мира, который так близок Нику, меня пугают. Да, пугают до сих пор, ведь неизвестно, какие сюрпризы он выкинет завтра.

Поправляю платье, пытаясь опустить его немного ниже. Нервно оглядываясь, проверяю наушник и сумочку.

Ночь и тёмная улица, на которой чувствуется странный запах влаги от недавно прошедшего дождя и грязных баков, меня немного страшат. Я не знаю этого места. Затхлый и бедный район города. Я не знаю, куда мне идти дальше, и что меня ждёт сегодня. Я не получила никаких инструкций, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Николас, — шепчу, осматривая тёмные дома вокруг себя на окраине Торонто, куда я приехала десять минут назад.

— Я тебя слышу, крошка. Связь работает, — моё сердце радостно и уже более или менее спокойно бьётся в груди, когда раздаётся голос Ника в наушнике.

— Я ничего не понимаю. Здесь никого нет, — сжимаю сумочку и снова опускаю ниже облегающее тёмно-вишнёвое платье, выбранное им в моём гардеробе для этой ночи. Неизвестной и пугающей ночи. Это его игра, которую Николас планировал несколько дней. Одна из особенностей его мира — неизвестность того, что будет дальше, и полное доверие своему партнёру. Конечно, вряд ли Ник подвергнет меня опасности, но в этом жутком районе всё может быть.

— Это прекрасно. Иди вперёд, — говорит он.

Двигаюсь по тротуару, мои шаги раздаются эхом вокруг меня. Сглатываю от нервозности, и вся сжимаюсь внутри. Замечаю впереди группу парней.

— Они смотрят. Парни, стоящие в стороне. Они смотрят на меня, — шепчу я, чуть ли не бегом проносясь мимо них.

— Доверие, Мишель. Безграничное доверие мне. Я вижу тебя. Иди ко мне. Вперёд, — его властный и твёрдый голос вызывает бурю волнения в теле. Ник рядом, и это хорошо. Он где-то здесь.

За спиной я слышу смех тех ребят и непристойные выкрики о том, какая классная у меня задница.

— Ник… меня это настораживает, — оборачиваясь, замечаю, что двое из тех ребят отделились от группы и вышли к тротуару, наблюдая за тем, как я иду мимо домов.

— Сверни направо, — он не берёт в расчёт мой страх, продолжая направлять на путь к нему.

Выполняю его указания и оказываюсь в ещё более тёмном переулке. Здесь даже не живёт никто. Дома, открывающиеся моему взгляду с каждым новым шагом, заброшенные и разваливающиеся от старости. Уличное освещение мигает, а впереди его попросту нет. Меня пробирает дрожь.

— Эй, красотка, ты заблудилась? — Смешки за спиной становятся чётче.

— Мишель, ни на кого не реагируй. Иди быстрее. Я направляюсь к тебе.

Чёрт, я замечаю волнение в голосе Ника. Я знала, что подобное развлечение не для меня.

— Ну куда ты так спешишь?

На высоких каблуках бежать, а именно это я и делаю, слишком сложно. Каблуки проваливаются в трещины разбитого асфальта, и я чуть ли не подворачиваю ногу. Оборачиваюсь. Они идут за мной.

— Ник! — Панически зову его.

— Крошка, ты должна…

И всё, связь обрывается. Она просто затихает.

— Ник… Николас, они идут за мной. Где ты? — Ударяю пальцами по наушнику, а смех и неприятные фразочки преследуют меня.

Меня потряхивает от страха, когда я понимаю, что всё пошло не так, как задумал Ник. Судорожно распахиваю сумочку и быстро иду. Достаю мобильный. Сети нет. Её просто нет здесь. Связь не ловит. Мне нужно вернуться назад, чтобы позвонить хоть кому-нибудь, а следом за мной идут. И явно не для того, чтобы дорогу показать.

Мой мозг пытается думать в такой экстренной ситуации, а в нём нет ничего разумного, кроме паники. Огромной паники, от которой я мечусь между домами, оглядываюсь и бегу, постоянно проверяя мобильный. Мне кажется, чем дальше я иду, тем хуже становится. Освещение практически отсутствует, дождевая вода капает на меня, выряженную словно доступная девочка для развлечений. Но мне не было противно от своего вида, когда я выходила из дома, и думала, что мы поедем с Ником на свидание, а не на окраину города, чтобы попасть в неприятности. Мне.

— Эй, красотка, мы можем тебе помочь…

Залетаю в другой переулок, ища взглядом, куда можно спрятаться, чтобы переждать время, и парни бы ушли. Но разумом я понимаю, что это чушь. Полная чушь. Ноги болят от бега, а шаги позади меня лишь ускоряются. Эти парни теперь играют со мной. Дура! Чёрт возьми, какая дура, что не спросила у Ника, куда я еду! Сейчас корить себя бесполезно, надо выбраться отсюда. Сделаю ещё круг и должна буду оказаться на той же улице, куда и приехала.

Постоянно оглядываясь назад, вижу, что парни быстрым шагом идут за мной… нет один. Только один. А где второй? Их же было двое!

— Ник, пожалуйста, мне страшно, — шепчу я, надеясь, что наушник сработает, и он услышит меня.

Сорок девятый вдох

— Как тебе идея отдохнуть?

Отставляю кружку с кофе и промакиваю губы салфеткой. Удивлённо приподнимаю брови на вопрос Ника за завтраком.

— А мы не отдыхаем?

— Нормально отдохнуть. Слетаем на мой остров. Я тебе его покажу. Он в Океании. Там тихо, никого нет, кроме обслуживающего персонала, приходящего раз в день, чтобы убраться и привезти продукты. Там океан и солнце. Ты скоро сдашь все экзамены, возьмёшь отпуск на работе, я вместо себя оставлю Райли, и мы полетим туда до конца лета, — Ник откладывает журнал и отпивает кофе.

— На сколько ты хочешь туда улететь?

— На пару месяцев, до конца августа.

— Это очень долго, Николас. Я не могу уехать из страны на такой большой промежуток времени, — печально качаю головой и поднимаюсь со стула.

— Почему? Что тебя здесь держит? У всех каникулы, — вставая, удивляется Ник.

— Спасибо, за завтрак, Кирк. Было очень вкусно, — улыбаясь парню, убирающему со стола, поворачиваюсь к Нику. — Тейра.

— Она у Ллойдов.

— Она моя сестра, Николас. Я не могу её оставить на два месяца, тем более мне никто не даст отпуск на столько. Ты владелец корпорации, а я наёмный работник, и в контракте указан срок максимального отпуска, к тому же работаю всего полгода. Я ещё свой срок не отработала.

— Я договорюсь, это не проблема. А с Тейрой ничего не случится. Как-то же она живёт сейчас без тебя, — хмурится Ник.

— Я не хочу, чтобы ты договаривался насчёт меня. Достаточно того, что ты уже договорился, и меня взяли на работу по знакомству. Я благодарна тебе, Ник, но не желаю пользоваться тем, что мы встречаемся. Это будет некрасиво и нагло. Мне пора в университет, — направляюсь к дивану, чтобы взять свой рюкзак.

— Ты просто не хочешь быть со мной наедине так долго, Мишель. Ты мстишь мне за эту ночь, — летит в спину. Закатываю глаза и качаю головой от такой глупости.

— Прекрати, я уже тебя простила и ни за что не мщу. Я согласна отдохнуть законные две недели, а потом вернуться на работу. Мне счета нужно оплачивать. Нет, — поднимаю руку, чтобы оборвать очередное предложение Ника взять расходы на себя.

— Даже не начинай. Это моя квартира, и я сама плачу за неё.

— Две недели мало. Для меня мало. Я устал от этого города. От твоих подружек и ваших постоянных походов в кафе. Я хочу отдохнуть нормально. Выспаться, в конце концов, и не подниматься в шесть утра, чтобы ехать на работу. Раньше всё было куда удобнее, — зло огрызается он.

— Для тебя, — обиженно отвечаю ему.

— Мишель.

— Что, Мишель? Тогда, возможно, тебе не следовало меня преследовать, а? Может быть, ты должен был оставить меня в покое и не приглашать в ресторан и в свою постель? — Возмущаясь, направляюсь к лифту, а Ник за мной.

— Откуда эта глупость? Неужели, я сказал именно об этом?

Со злостью нажимаю на кнопку и поворачиваюсь к нему.

— Ты как будто меня винишь в том, что теперь все знают, кто глава твоего холдинга, и в том, что ты мало проводишь времени в клубе. Но здесь вина обоих, Николас, раз уж на то пошло. Вообще, раньше, когда мой отец был жив, я не умирала от страха, бегая по грязным улицам, чтобы спасти себя, — от этих слов Ник заметно бледнеет и отшатывается от меня.

Чёрт, я не хотела говорить этого. Я не специально так сказала. Просто меня оскорбило то, что раньше ему было удобно жить без меня. То есть я стала для него очередной проблемой, которую он решает. Это обидно. Очень обидно, и вот теперь страшное сорвалось с моего проклятого языка.

— Прости… я… не стоило говорить об отце. Ты помог ему… прости, Ник. Я не хочу быть для тебя обузой, понимаешь? У тебя сейчас всё просто в жизни. Намного проще, чем у меня. Ты богат, а я нет. Я больше не та девочка, которую ты встретил в торговом центре, чтобы передать телефон. Всё изменилось, и… прости меня, я не со зла, — потираю лоб и виновато смотрю на Ника.

— Ты даже не даёшь мне шанса помочь тебе, Мишель. Деньги для меня ничто, а вот ради тебя я многое потерял, от многого отказался. Неужели, я заслужил сейчас слышать о том, что ты так и не впустила меня в свою жизнь? — Его голос мёртвый, и это снова приводит меня в панику.

Дверцы лифта открываются, и мне нужно идти. Мне следует остаться с Ником и попытаться наладить наши отношения, как-то смягчить его, объяснив, что я слишком нервничаю из-за экзаменов и зачётов, к которым практически не готова из-за него и его мира, в котором я утонула в последнее время. Но я не могу. Если пропущу зачёт, то меня не допустят к экзаменам, и моя фамилия окажется в списках на отчисление.

— Ник, пожалуйста, давай просто забудем это всё. Полетим на твой остров на две недели и отдохнём, — мягко произношу я, выдавливая из себя улыбку.

— Мне нужно в офис. У меня серьёзные переговоры, к которым я должен подготовиться. Хорошего тебе дня, Мишель. Вероятно, вечером я задержусь в клубе, у меня назначена встреча с бухгалтером, — он уходит. Я смотрю на его напряжённую спину, облачённую в белую рубашку, и моё сердце плачет. Вот я дура.

Вхожу в лифт и нажимаю на кнопку паркинга.

Прислоняюсь к стенке и прикрываю глаза. Всё начинает рушиться. Словно счастье, то недолгое счастье, возмущаясь, не желает быть рядом с нами. Или же мы просто играли друг для друга свои роли, притворяясь счастливыми. Я выполняла все требования Ника, была его сабмиссивом в клубе, а также его девушкой на благотворительном приёме. Я была идеальной, но этой ночью что-то изменилось между нами. Меня это пугает. Я не хочу больше страдать. Почему люди сами создают себе проблемы и не умеют держать язык за зубами? Почему мы такие идиоты?

Сажусь в свою машину и направляюсь в университет. Гул голосов и рой студентов, бегающих из одной аудитории в другую, немного отвлекают меня от мрачных мыслей по поводу наших с Ником отношений. Я кое-как сдаю зачёт и получаю допуск к экзамену, который будет на следующей неделе. Другой зачёт мне удаётся сдать уже легче.

Сорок восьмой вдох

Зачастую бывает, что если появляется трещина, то она не остановится, пока не сломает что-то полностью. Не доведёт своё дело до конца, чтобы завершить свою чёртову миссию. Так и с неприятностями, точнее, с тем, что давно уже создало эту самую трещину и теперь вернулось, чтобы закончить свою миссию. Проблемы не были решены. И я, и Николас их просто бросили на том, на чём остановились. Но проблемы остались. Самое страшное, что мне не хочется решать их в одиночку. Я попросту на нуле уже и не готова ломать себя дальше.

— Люси? Какого чёрта ты здесь делаешь? — Злобно поджимаю губы, когда девушка подходит ко мне. Она выглядит ангелом в розовом коротком платье, в балетках и с распущенными уложенными волосами. Этакий ангел отравляющей вони, пришедший, чтобы внести в мою жизнь смрад очередной помойной ямы.

— Здравствуй, Мишель, — её губы растягиваются в улыбке. Она явно нервничает, сжимая сумочку. Дорогую, дизайнерскую сумочку, купленную на деньги Николаса. Меня эти мысли бесят. Они практически моментально дают резкий толчок всем воспоминаниям, чтобы вернуться в мою голову и с огромной силой возжелать врезать этой стерве.

— Мама дала твой адрес. Я ждала тебя, — добавляет Люси.

— Зря ждала. Я не желаю видеть никого из вашей семейки, — фыркая, разворачиваюсь, чтобы уйти, но эта наглая стерва хватает меня за руку.

— Отвали, я сказала, — шиплю и вырываю свою руку.

— Я хочу поговорить, Мишель. Только поговорить с тобой, и всё, — её губы подрагивают, словно она сейчас заплачет. Нет, я не попадусь на её уловки.

— Нам не о чем с тобой говорить, — отрезаю я.

— Есть. Мой брат. Ты забрала его у нас, мама с ума сходит после того, что случилось. Я…я чувствую себя виноватой. Мне так стыдно, — Люси опускает голову, а я прищуриваюсь. Я ей не верю. Она пришла сюда, чтобы снова внести в мою жизнь ту боль Николаса, которую я переживала вместе с ним на обочине дороги в тот день. Я её помню. Очень хорошо помню. И её неадекватную любовь сродни инцесту никогда не забуду.

— Ты и должна так себя чувствовать. Не приходи сюда, иначе я заявлю на тебя в полицию, — угрожая, разворачиваюсь и направляюсь в дом.

— Тогда я буду стоять здесь, пока ты не согласишься со мной поговорить. Буду приходить каждый день и умолять тебя дать мне шанс, — она упрямо идёт за мной.

Сжимаю руки в кулаки.

— Твои проблемы. Сейчас же позвоню в полицию, — отвечая, направляюсь к лифту.

— А что ты сделала бы, если бы от тебя оторвали кусок? Часть твоего смысла жизни? Неужели, ты так легко приняла бы неизвестного человека, не зная о нём ничего? Разве ты не боролась бы за то, что любишь, понимая, что твой родной человек может пострадать? Я люблю брата. Безумно его люблю, а вокруг него полно стервятниц. Я защищаю его, как могу. Я хочу вернуть его в семью, чтобы хотя бы на несколько минут приезжал к нам. И только ты можешь мне помочь. Пожалуйста, Мишель, я извиняюсь за то, что сказала тогда. За все свои слова извиняюсь перед тобой. Помоги мне, — она плачет, следует за мной по пятам, скуля и привлекая внимание живущих на первом этаже. Чёрт. Не хватало мне ещё проблем и с соседями.

— Я ничего не буду делать, Люси, чтобы помочь тебе. Ты сама виновата во всём, как и вся ваша семья. Это вы стервятники, которые боятся подпустить тех, кто, действительно, сможет полюбить Николаса. Вы клюёте его, и я знаю всё про твою ненормальную любовь. Ты извращенка, поэтому иди в задницу. Мне на тебя плевать, как и на твою мать, собравшуюся сдать Николаса в лечебницу, — зло шиплю я в лицо Люси.

— Мама больна, Мишель. Она просто боится за сына, что он повторит судьбу своего отца, понимаешь? Она давно больна, но… может быть, моя любовь к брату и не нормальная, но другой у меня нет. Он же растил меня, Мишель. Он спас меня. Он был единственным человеком во всём мире, а я его потеряла из-за ревности к тебе. Мишель, прошу тебя, давай обсудим всё. Мне нужен только разговор, и я уйду. Клянусь, что больше не приду сюда и никак тебя не потревожу. Я хочу, чтобы ты поняла меня и мотивы моих поступков, — с ужасом наблюдаю, как девушка опускается на колени. По её щекам текут слёзы, и она хватается за мою руку, пытаясь её поцеловать.

— Прекрати, — дёргаюсь назад, кривясь от этого.

— Я совершила плохое… много плохого, но раскаиваюсь. Я скучаю по нему. Он не отвечает на звонки… заблокировал меня везде. Я неделю пытаюсь встретиться… поговорить с ним, хоть что-то сделать. Меня никуда не пускают. Пожалуйста, умоляю тебя… умоляю… — я отхожу, а Люси ползёт за мной на коленях, сложив руки в мольбе.

Это отвратительно. Мне, вообще, не следует сейчас поощрять её выходку, стоя здесь и поддерживая беседу, даже если мне хочется многое высказать ей в лицо. Но я стою. Это сестра Ника. И я настолько устала, что сдаюсь. Разумом я осознаю, что неверно поступаю, но хочу убрать её отсюда. Из моего дома. Не дай бог, кто-то увидит её вот такой и меня рядом с ней, то поползут слухи, и соседи начнут судачить, придумывая невероятное.

— Я даю тебе не больше десяти минут. Пошли, — нажимаю на кнопку вызова лифта.

— Спасибо тебе, Мишель. Мне хватит этого времени. Ты не представляешь, как я напугана. Я хочу наладить между нами отношения, — быстро произносит Люси, поднимаясь на ноги. Стирает слёзы, а мне противно. Просто противно оттого, что она набралась наглости и просит меня о помощи. Я ей помогу. Я так ей помогу, что век меня не забудет. Я ей всё выскажу. Лично. Не поднимая шума на людях.

Мы входим в лифт, и я нажимаю на кнопку своего этажа.

— Мама плачет, постоянно плачет. Арнольд пытается привести её в чувство. У неё начались кошмары, она кричит, брат начал продавать всё из дома, чтобы пустить эти деньги на свою чёртову группу. Я не знаю, что мне делать. Я…я в ужасе, — причитает Люси, а у меня уже голова раскалывается от её голоса, но я терплю.

Выхожу первая и направляюсь к своей квартире. Она за мной.

— Ты не представляешь, что было дальше после того, как вы уехали. Хаос… просто хаос. Все кричали, обвиняли друг друга. Так стыдно было… очень стыдно… я не должна была говорить ничего про твоего отца. Я не имела права, — закатываю глаза, раздражённо цокая, и включаю свет в квартире.

Сорок седьмой вдох

Ледяная вода обрушивается на меня, вырывающуюся из рук Майкла. Этот поток проникает под мою кожу словно острые иголки, и я замираю, отплёвываясь от ледяной воды. Обмякаю в его руках и слабею с каждой минутой всё быстрее. Словно вода — это какой-то неведомый плед, накрывающий меня с головой и убеждающий, что я в безопасности.

— Вот, вот так. Сейчас шок пройдёт, мисс Пейн. Сейчас станет лучше. Уж простите, но бить я вас не мог. Пощёчина не лучший вариант для вас, а вода самое то, — Майкл гладит меня по мокрым волосам, а вода продолжает течь.

Я вспоминаю, как направила этот самый душ в лицо Николасу, когда у него были кошмары. Перед моими глазами проносятся сотки картинок, в которых мы оба страдали из-за его семьи. Горькие слёзы собираются в глазах, и я плачу.

— Всё, отлично. Теперь реакция нормальная, — Майкл выключает воду и несёт меня куда-то.

— Это не я, правда. Не я это…

— Мисс Пейн, успокойтесь. Сейчас приедет Грегори и осмотрит вас. Где у вас болит? — Меня сажают на кровать, а я стучу зубами от холода и непонимающе мотаю головой.

— Везде… всё тело… сердце болит… мне так больно. Я…

— Кирк, принеси полотенца, её надо обтереть и накрыть пледом, — я вижу испуганное лицо парня, сочувственно смотрящего на меня. Он несётся в ванную.

— Мисс Пейн, где у вас болит конкретно? — Майкл обхватывает моё лицо тёплыми ладонями, а я лишь открываю и закрываю рот. Не могу сказать. Я не знаю. Кажется, что, правда, везде. Мне холодно, очень холодно и страшно.

На мои плечи ложится полотенце, и Кирк принимается вытирать мои волосы.

— Что случилось? — Тихо спрашивает Кирк.

— Понятия не имею. Доложили, что Люси приехала к ней, а потом оказалась вся в крови, и там погром. Пока я парковался, приехала полиция, которую, вероятно, вызвали соседи. Мистер Холд ехал домой, когда получил сообщение от ребят. Боюсь, что она в глубоком шоке. Там достаточно осколков и режущих предметов, как и крови, чтобы она находилась в таком состоянии, — Майкл всматривается в мои глаза. И хоть я их слышу, но не понимаю. Я лишь вижу перед собой жуткую улыбку Люси и кровь… много крови. Вскрикиваю, отталкивая от себя мужчин, и падаю на пол.

— Мисс Пейн, здесь вам ничто не угрожает, — убеждает он меня.

Нет, они меня запереть хотят, чтобы Николас приехал и убил меня за то, что ему наговорит Люси. Они специально успокаивают меня для своего Хозяина. Они работают на него. А я…я в ловушке… мне так страшно…

— Не приближайтесь… не подходите… я не сяду в тюрьму… это не я, — шепчу, отползая от них.

— Мисс Пейн…

— Не говорите со мной. Дайте мне уйти, пожалуйста. Дайте мне уйти, умоляю вас. Я спрячусь… хочу спрятаться… в темноту хочу, — скулю и касаюсь спиной двери кабинета Николаса.

Я в панике. Я боюсь… так боюсь. Мне сейчас нужен он. Нужен Николас, чтобы сказал мне, что верит в мою любовь больше, чем ей. Я напугана и не могу нормально соображать. Всё кружится перед глазами. Я жмурюсь и хватаюсь за голову, плача навзрыд. Мне больно, очень больно. Сижу и раскачиваюсь, плача и повторяя, что это не я.

— Мисс Пейн, это я, Грегори, давайте, я вас осмотрю, хорошо? У вас нога кровит. На вас напали? — Мягкий голос врывается в мой разум, и, распахивая глаза, я вижу знакомое лицо.

— Да… она кусала меня… мне страшно… мне так страшно, — шепчу, сглатывая слёзы. Меня подташнивает. Сильно подташнивает.

— Нечего бояться больше. Я вас в обиду не дам, обещаю. Здесь нас трое таких, — его голос хоть и успокаивающий, но не действует на меня. Я замечаю в его руке шприц и визжу, отползая дальше.

— Нет! Нет! Не трогайте меня! Не трогайте! Я не хочу! — Забиваюсь в угол и сжимаюсь вся, сотрясаясь от сильного озноба, колотящего всё тело.

— Пожалуйста… я его люблю больше, чем она, — скулю и обнимаю себя руками.

— В таком состоянии следовало бы применить силу, чтобы вколоть ей снотворное, а потом обезболивающее, но этим мы сделаем только хуже. У неё шок, сильное потрясение, и сейчас мы все для неё враги. Она не подпустит к себе, пока сама не поймёт, что ей ничто больше не угрожает, — тихо произносит Грегори.

— Но у неё кровь. И неизвестно, где ещё раны. Ей немедленно нужна помощь, — шёпотом возмущается Майкл.

— Сейчас она не даст до себя дотронуться. Все наши действия и слова бесполезны. Дадим ей время, есть вероятность, что она уснёт от стресса. Организм пережил сильный скачок адреналина, и он же поможет нам. Я останусь здесь, а вы идите. Чем меньше рядом людей, тем ей будет спокойнее, — я вслушиваюсь в их разговор и проникаюсь теплом к Грегори. Он думает обо мне и поэтому поможет. Но я боюсь, что этот шприц они используют против меня. Все улики против меня. Боже, какой ужас. Я такая дура, Господи, такая дура.

Скулю, наблюдая за тем, как Майкл и Кирк выходят из спальни, а Грегори садится на кровать, недалеко от меня.

— Я не хотела… правда, не хотела, — шепчу, а слёзы катятся по лицу. Вытираю их рукой и снова обнимаю себя.

— Я знаю, мисс Пейн. Я вас ни в чём не виню, — он улыбается мне, а я плачу. Сижу в углу и плачу, опуская голову и прижимаясь лбом к коленям.

Понемногу успокаиваюсь, изредка всхлипывая, и мой разум плывёт. Он становится затуманенным. Я не должна спать… нельзя. Я не имею права. С Теренсом тоже нельзя было засыпать, отдаваясь той обманчивой темноте, которая призывала к себе.

— Мишель, — распахиваю глаза и вздрагиваю.

Резко поднимаю голову, и моё дыхание становится быстрым и поверхностным.

— Нет… не я это… не я, — шепчу, мотая головой, и сильнее забиваюсь в угол, смотря в тёмные карие глаза, в которых стоит безумно жуткая тишина. Они смотрят на меня, и в них я вижу разочарование, осуждение и боль. Сильную боль.

— Люси в больнице, — тихо произносит Николас, опускаясь рядом со мной.

Вот и всё. Его печальный тон говорит больше, чем любые слова.

— И ты ей поверил? Поверил во всё, что она сказала? После того, что я отдала тебе? Всю себя отдала? — Надрывисто хриплю я.