7 ночей, чтобы вернуть тебя

Пролог: Роковая ошибка

Встреча в баре «Рандеву» должна была длиться ровно столько, сколько нужно, чтобы выпить кофе и передать коробку с её старыми вещами. Полгода после их развода — достаточный срок, чтобы боль утихла, а обиды превратились в пыль. Но один взгляд на его знакомые, всё такие же цепкие глаза, одно случайное касание пальцев над сахарницей — и что-то ёкнуло внутри, заставляя кровь бежать быстрее.

Виски и вино лилось рекой, смывая последние барьеры. Смех становился громче, взгляды — смелее, а расстояние между ними за столиком — короче. Закончилось всё в первом попавшемся отеле для влюбленных, в номере с алым бархатом и зеркальным потолком. Страсть, которую они так долго хоронили, вырвалась на свободу — яркая, отчаянная, животная.

Утро наступило жестоким и ясным. Первое, что увидела Алиса, открыв глаза, — не его знакомое лицо на подушке, а кожаную плеть, небрежно брошенную на кресло. Её взгляд скользнул по комнате: стойка с ремнями, наручники, пристегнутые к изголовью кровати. Её дыхание перехватило. Комната для игр. Вот во что их ввергла пьяная удаль. Пока Марк спал, с его губ не сходила легкая улыбка. А она, как вор, оделась и сбежала.

Через несколько часов на телефоне загорелось его сообщение:

«Сбежала, Золушка? Я не знал, что ты способна на такое. Я не знал, что мы способны на такое. Вернись. Всего на семь ночей. Я докажу тебе, что мы не закончились».

Её пальцы задрожали. Обида кричала «нет», но всё нутро, каждая клетка, помнившая его прикосновения, рвалась навстречу. Она ответила:

«Только без выпивки. Я хочу все помнить. Семь ночей. Ни днем больше».

Так начался их опасный эксперимент.

Ночь Первая: Искушение.

Он встретил её в том же номере, но теперь он был преображен: мягкий свет свечей, лепестки роз на полу и приглушенная музыка. Он был в простых черных брюках и белой рубашке, расстегнутой на две пуговицы. Он выглядел как соблазн, воплощенный в плоти.

— Доверься мне, — сказал Марк, и его губы коснулись её шеи, пока пальцы медленно расстегивали молнию на её платье.

Оно упало к её ногам. Марк повернул её к зеркалу, стоя сзади, и его ладони скользнули по её обнаженным плечам, груди, животу.

— Смотри, какая ты прекрасная, — прошептал он губами в её ухо. — Я забыл. Я позволил себе забыть.

Его пальцы уперлись в соски, уже затвердевшие от желания. Он кружил вокруг них, слегка сжимал, заставляя её выгибаться и тихо стонать. Потом одна рука опустилась ниже, скользнула по плоскости живота к треугольнику между её бедер, скрывающих ее чувствительность. Он раздвинул её ноги своим коленом, глядя в зеркало.

— Я буду помнить каждую твою реакцию, каждый стон, — пообещал он, и палец вошёл в неё, легко и влажно.

Он ласкал её так, стоя, заставляя наблюдать за каждым своим движением, пока её ноги не подкосились, и она не кончила, вцепившись в его предплечье, с криком, который был похож на рыдание облегчения.

Ночь Вторая: Вкус запретного.

Он привёл её в джакузи. Пена скрывала их тела, горячая вода расслабляла мышцы. Он поил её шампанским, кормил клубникой, целуя её губы, с которых стекали сладкие капли.

— Сегодня я хочу изучить каждый миллиметр твоего тела, — сказал он, и его слова были похожи на клятву.

Он усадил её на край ванны, раздвинул её ноги и опустился на колени.

Его язык был медленным, плавным, неумолимым мастером. Он водил им по внутренней поверхности бёдер, заставляя её дрожать, приближался к самому чувствительному месту и отступал, доводя до исступления.

А когда он, наконец, приник губами к её клитору, обхватив его и лаская языком с невероятным упорством, она почувствовала, как сходит с ума. Он не останавливался, даже когда её бёдра затряслись в оргазме, а пальцы вцепились в его волосы.

Марк пил её, как дорогой нектар, заставляя кончать снова и снова, пока она не потеряла счёт времени и пространству.

Ночь Третья: Боль и нежность.

В комнате царила тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Алисы. Она стояла на коленях на кровати, с завязанными глазами. Страх и предвкушение сжимали горло.

— Ничего не бойся, — голос Марка прозвучал прямо у уха. — Слово «манго» останавливает всё.

Лёгкий удар плети по ягодицам заставил её вздрогнуть. Не больно. Скорее, унизительно-приятно. Второй удар — чуть сильнее. Жар разлился по коже. Третий… Она застонала, и в низу живота заклубился огонь. Он чередовал удары с поцелуями, боль — с нежностью.

Шлёпок — и тут же ладонь, растирающая нагретую кожу. Щипок — и влажный поцелуй в место укуса. Он довёл её до грани, где боль превращалась в наслаждение, а унижение — в абсолютное доверие.