А если это любовь…

Глава первая

Форма - вот что реально порадовало. Тёмно-синий пиджак, клетчатая юбка чуть выше колена, белая рубашка. Когда я первый раз всё это натянула - вчера вечером, в своей комнате - я прям обалдела. Стою перед зеркалом и не верю. Как из «Элиты». Один в один.

Комната, кстати, тоже до сих пор не укладывалась в голове. Огромная - раза в три больше, чем моя у бабушки. Кровать широченная, с кучей подушек, такая, в которую падаешь и утопаешь. Шкаф-купе во всю стену, письменный стол у окна, а из окна - сад. Настоящий сад с подстриженными кустами и дорожками. Когда этот... отец - блин, до сих пор коробит так называть совершенно незнакомого по сути человека - когда он сказал «это твоя комната», я сначала подумала, что он шутит. Потом поняла, что нет. Он вообще не из тех, кто шутит.

Но ладно, комната комнатой, а форма - это было отдельное. Покрутилась, одёрнула пиджак, расправила юбку. Скинула фотки Наташке.

«Ты на Карлу похожа!!!» — прилетело мгновенно. И штук восемь восклицательных знаков.

Ну, может, и похожа. Я ещё раз повернулась к зеркалу и попробовала сделать лицо - такое, как Карла делает в сериале. Чуть дерзкое, чуть надменное, подбородок вверх, взгляд из-под ресниц. Типа я тут главная и мне на всех плевать. Подержала секунды три и сама заржала. Но на фотке вышло нормально, я и эту скинула.

Наташка ответила голосовым - минуты на полторы, как она умеет, без пауз, на одном дыхании: что я красотка, что она меня ненавидит от зависти, что ей тоже такую форму хочется, а не их серый мешок, и что она уже скучает, и чтоб я не вздумала там найти себе новую лучшую подругу. Я прослушала три раза. На третий чуть не заревела.

А потом написал Никита.

Никита - это... ну, это Никита. Мы с ним не то чтобы вместе. И не то чтобы не вместе. Мы как бы... ну, короче, сложно. Целовались два раза. Первый раз - на дне рождения у Лёхи, в июне, на веранде, когда все ушли за тортом. Он просто взял и поцеловал, без предупреждения, и у меня колени подогнулись, вот реально, как в книжках пишут, я думала, это враньё, а оно правда так бывает. Второй раз - у речки, за неделю до моего отъезда. Мы сидели на мостках, болтали ногами в воде, и он вдруг замолчал, и я повернулась, а он смотрит на меня так, что... ну, в общем, мы опять поцеловались. И он сказал: «Может, не поедешь?» А я сказала: «Не могу». И мы оба замолчали, и сидели так до темноты.

Так вот, Никита написал. Увидел фотки в форме и сразу начал слать сердечки. Красные, розовые, с глазками - россыпью, как он всегда делает, когда ему реально нравится. Потом голосовое, короткое, на три секунды: «Майская, ну ты вообще». И смайлик с огоньком. И ещё одно голосовое, уже серьёзнее: «Красивая. Очень». И замолчал. И я замолчала. И мы потом ещё полночи переписывались - то о ерунде, то вдруг о серьёзном, то опять о ерунде. Он скинул фотку своего кота, я скинула фотку сада из окна, он написал «ничего себе ты живёшь», я написала «ага, дворец, только без тебя тут фигово», и он ничего не ответил, только сердечко поставил. Одно. Красное.

Я уснула с телефоном в руках.

Так что да, форма порадовала. И Никита. И это пока было единственное, что хоть как-то скрашивало весь этот бардак, в который превратилась моя жизнь.

Но сейчас...

Сейчас я шла по коридору этой школы, и ни форма, ни Никитины сердечки уже не помогали.

Коридор был такой, что хотелось остановиться и поснимать на телефон. Широченный, с высоченными потолками, огромные окна в пол, через которые лился свет - мягкий, утренний. Мраморный пол так блестел, что я боялась поскользнуться. На стенах портреты - серьёзные дядьки в рамках, видимо, основатели или ещё кто. Пахло чем-то приятным - не хлоркой, как в моей прошлой школе, а чем-то таким... дорогим. Цветочным.

Красиво. Реально красиво. Вайб как в кино.

Только мне от этой красоты было не по себе. Как будто я забрела не туда. Как будто сейчас кто-нибудь подойдёт и скажет: «Девушка, вы ошиблись дверью».

Я поправила очки. Зрение у меня нормальное, стопроцентное, если что. Очки - просто так. Утром надела и сама не поняла зачем. Вернее, поняла, но это глупо звучит. С ними мне как будто... спокойнее. Как будто между мной и всем этим - стекло. Тонкая такая стеночка. За ней можно спрятаться. Глупо, да, я знаю. Но мне помогало.

Мимо прошли две девчонки - обе на голову выше меня, обе с такими укладками, на которые уходит, наверное, минимум час. У одной сумка, которую я видела в инстаграме у блогерши с миллионом подписчиков. Она скользнула по мне взглядом - быстро, как сканером. И отвернулась. Вторая вообще не посмотрела. Ну, ладно. Может, это у них тут нормальный вайб такой - игнорить новеньких.

Я попыталась снова настроиться. Ну, типа: всё будет хорошо. Новая школа, новые люди. Может, тут даже подруги появятся. Может, тут будет интересно. Может...

Не получалось.

Потому что стоило на секунду перестать себя уговаривать - и сразу накрывало. Бабушкин дом. Калитка, которая всегда скрипит. Запах пирогов утром в субботу - с яблоками, бабушка всегда кладёт корицу, и весь дом пахнет так, что хочется никуда не уходить. Наташкин хохот - громкий, на всю улицу, она вообще тихо не умеет. Речка. Мостки, на которых мы с Никитой сидели. Лавочка у магазина, где мы зависали вечерами всей компанией.

Всё осталось там. Вот прямо всё.

Друзья. Места. Жизнь. Всё моё - там. А я - здесь. В этом вылизанном коридоре, среди чужих людей с дорогими сумками. Полный минус вайб, если честно.

Слёзы подступили так быстро, что я не успела ничего сделать. Просто - раз, и в глазах всё поплыло. Портреты, окна, блестящий пол - всё размазалось.

Нет-нет-нет. Не сейчас. Не здесь.

Я остановилась. Заморгала быстро-быстро. Зажмурилась. Сняла очки, потому что они запотели. Сжала руки в кулаки - ногти впились в ладони, но это даже помогло. Вдох. Глубокий. Ещё один. Выдох. Медленный.

Не реветь. Майская, ты не будешь реветь в коридоре в первый день. Нет. Это был бы полный кринж.