А ты веришь в чудеса? Том 2.

Глава 1. Я принял решение усилить ваш отряд.

Минут пять на сердце было легко и радостно. Виктор и Макс, на которых я могла положиться в любых обстоятельствах, рядом. Камень Единения дал не просто надежду, а почти гарантию того, что моё нахождение в этом мире оправдано и первая цель здесь будет достигнута. Ну что ещё нужно для того, чтобы расправить плечи, поднять голову и посмотреть в будущее с уверенностью? Разве что опоздание лакея, чинно произнёсшего: «Господа, его величество приглашает вас для беседы. Позвольте проводить.».

Ну хоть бы ещё минутку подождал! Так ведь нет – вернул, зараза, в реальность. И захочешь расслабиться – не дадут, заставят вспомнить о том, что впереди ждёт ещё одно, нет никаких сомнений, опасное дело. И вот в его-то исходе я уверена не была.

— Дурында! – ругала себя, следуя за лакеем во дворец. – Нужно было спросить у Камня и о том, как победить Гроппа. Или, если не победить, хоть не умереть в его замке.

Вдобавок ко всему некстати столкнулась взглядами с графом Донеголом и Лаурой. С первым мы сухо раскланялись, второй я улыбнулась и подмигнула. И баронесса удивила — сделала неуверенный шаг назад. Она что? Бояться меня начала? Ай, не важно…

Нас привели в небольшую столовую. Подали чай и сладости и извинились за то, что придётся немного подождать. Когда дверь открылась, в неё вошли король, королева и… а он тут зачем!? Кристиан Донегол.

Сказать, что монархи светились от счастья, было нельзя, но настроение у них было хорошим, и встреча началась с поздравлений, поцелуев и обнимашек. Затем Тадеус развернул на обеденном столе огромную карту Лимерстории и ближайших государств-островов, и я осознала, насколько близким было их соседство. По сути острова представляли собой огромный архипелаг.

— Были ли полезными переданные материалы? — спросил король, переходя к делу.

— Да, особенно отчёты барона Грейтбелла, — ответил Виктор и начал рассказ о предполагаемом маршруте и действиях.

— Кристиан? – обратился Тадеус к молчавшему всё это время, но внимательно слушавшему графу.

— Со всем согласен, — ответил тот.

— Отлично. Тогда я сегодня же пошлю гонца к Сергиусу. Он подготовит людей, которые встретят вас на Кестли.

— Тадеус, очень прошу не сообщать отцу о том, что я участвую в задании, — попросила я, понимая, что встреча со «своей» семьёй мне ни к чему. – Я буду рада увидеться с родителями потом, когда всё закончится. А пока не хочу, чтобы личные чувства отложили хоть какой-то отпечаток на действия. Надеюсь, что и никто из людей отца меня не узнает.

Король подумал, кивнул и продолжил:

— Люди барона сами подойдут к вам в ближайшем к границе трактире, — он указал пальцем на здание на карте города. — Их будет двое, но самых надежных. Они покажут вам вот такой знак, — король нарисовал на бумаге нечто наподобие простенькой руны, — и будут ждать ответа «отец велел вам кланяться». Вы будете проходить мимо нескольких поселений. В каждом из них тоже есть люди Сергиуса. При необходимости они смогут оказать помощь и собрать дополнительные силы. Сегодня Камень потратил очень много энергии. Не знаю, насколько его ещё хватит. Нужно поторопиться. Вы готовы выехать завтра утром?

— Да, — ответили мы хором.

— Очень хорошо. О деталях договоритесь сами. Виктор, после разговора зайди в кладовые. Тебе выдадут деньги, запас лекарств и артефакты, которые могут понадобиться в пути, — король промолчал и огорошил нас. – И ещё. Я принял решение усилить ваш отряд. С вами поедет Кристиан. Ему я тоже верю, как себе. Он опытный воин, вы знаете, и, уверен, будет полезен.

Увидев Донегола, входящего с королевской четой в столовую, я уже догадывалась, что это ж-ж-ж неспроста, и смутное предположение о том, что графа приплетут к нашему делу, подняло лёгкую волну протеста в душе. Но Тадеус прав. Если граф хороший воин, то не помешает. Личное ни при чём. Лица Виктора и Макса тоже радости не отразили, однако, и они возражать не стали и молча кивнули в знак согласия.

— Если вопросов больше нет, господа, вы можете быть свободны. Анна, останься с нами, пожалуйста.

Мужчины вышли, а я оказалась в объятиях Люмии.

— Анна! Я так переживаю! Мы с Тадеусом будем молиться за тебя, за всех вас. Мы сегодня просили у камня оказать вам поддержку.

— И что он ответил? — улыбнулась я.

— Камень никогда не отвечает словами. Иногда только показывает видения. В этот раз нас обоих обдало волной такого тепла… Это хороший знак! Мы верим: защита для вас будет.

Я не стала рассказывать о том, что со мной Камень общался вполне отчётливо. Это моё личное дело. Да и вообще… на будущее, подальше от нового греха, рот лучше держать на замке. Говорят же, что молчание – золото.

В дверь постучали, и лакей объявил о приходе Ламбеев. Их встретили с радостью. Снова были объятья, поцелуи, поздравления и добрые пожелания. И, конечно, разговоры на важную тему, в ходе которых эмоциональная Антония выдала такую фразу, что я не сдержалась:

— Тадеус! – укоризненно воскликнула и прищурилась на монарха.

— Ну что? – ответил король с совершенно детским выражением лица. Это так не вязалось с его возрастом, ростом, богатырским телосложением и басом, не говоря уже о занимаемом положении, что я перестала сердиться и рассмеялась в голос.

Глава 2. Что должно быть у каждой девушки, собирающейся в долгий путь.

Магический пейджер радовал мгновенным откликом. К моим покоям мы с Катариной подошли одновременно.

— Мои покои… быстро ты, Аня, привыкла к роскоши. Совсем человеческий облик теряешь, — поругала я себя, глядя на горничную.

— Сначала скажи, отпустят ли тебя к камню? — не ответила я на вопрос о том, чем Катарина может быть мне полезной.

— Да, миледи, благодарю. Горничные сегодня свободны с обеда до ужина. Полчаса назад доставили новую одежду, и мы с мистером Дрентом подобрали кое-что из ваших старых запасов. Желаете посмотреть?

— Обязательно. И омыться, и переодеться во что-нибудь попроще.

Для второй половины дня я выбрала нежное батистовое платье в мелкий красный цветочек, отделанное тонкими красными лентами. В своей настоящей жизни подобное бы никогда не надела, но тут… Почему бы и нет? Хотела было в очередной раз похвалить Катарину за грамотный подбор нарядов, но, увидев разложенные на кровати вещи в дорогу, была готова убить.

— Это что?! – я трясла в воздухе белой батистовой блузой, состоящей из короткого широкого прямоугольного лифа и рукавов-фонариков. На теле конструкция держалась только благодаря тоненькому, абсолютно ненадёжному на вид, шнуру, идущему по верху. В таком либо руки не поднимешь – живот оголится, либо декольте до пупэ будет. Да и лифчика без бретелей у меня нет. – И к ней ты предлагаешь это? – я подхватила кожаный корсет под грудь на шнуровке спереди. В сочетании с коричневыми брюками из тончайшей кожи, лежащими рядом, и высокими сапогами лук получился бы сногсшибательным. Но оно мне надо?

— Миледи, — замялась Катарина, — его светлость сказал, что вы поедете к морю. И что должны выглядеть как простые девушки.

— Милая, так выглядят не простые девушки, а девушки по имени Оливия.

— Ваша светлость, в южных и восточных районах мода у простых людей более… свободна, да и…

— Если тебе будет позволено сказать…, — договорила я за Катарину, считав выражение её лица, и та застенчиво улыбнулась. – Выкладывай.

— У каждой девушки должен быть соблазнительный наряд, — глаза в пол, но выражение лица заговорщическое.

Я вздохнула и села на кровать. Катарина, случаем, не дальняя родня королю? Спорить с ней тоже бывает бессмысленно.

— Я возьму это, это, это – начала сама отбирать вещи в отдельную кучку, — и, бог с тобой, это, — последним был корсет. – А всё это, — указала на груду платьев и блуз, в духе первой, — лучше заменить на пару блуз, похожих на мужские. Это возможно?

— Конечно, миледи. К вечеру всё будет готово.

Тадеус снарядил нас по принципу «запас карман не тянет».

Выделенное для экспедиции разбирали в столовой. Большего, чем там, стола в доме не было. Мужчины вынимали из трёх сундуков кисеты с артефактами, шкатулки разных размеров и красивые флакончики с зельями. К каждому была инструкция. Последними Виктор достал три увесистых кисета с деньгами.

— О сложном подумал, а элементарное забыл, — поругал венценосного племянника старший герцог, — и отдал приказание дворецкому.

Тот вернулся через пять минут и принёс наше спасение – заплечные мешки с функцией как у сумки Мери Поппинс. Я по новой привычке не удивлялась, а похвалила создателя за то, что додумался сделать внутри несколько отделений. Не будь этих бездонных торб, не то, что необходимое на взгляд короля, а и свои вещи тащили бы с трудом. Можно и платьишко какое-нибудь прихватить, поместится спокойно.

Артефакты были разными. Многие дублировались по назначению и различались только силой действия. Например, камней, превращающих воду в огонь и наоборот, было по десять штук трёх мощностей. Попалась и пара странных приблуд типа свитка, проигрывающего записанные на нём ноты романтической мелодии или аналога наших бомбочек для ванны с эффектом подогрева и ароматизации воды. «Тадеус, скажи мне, что это случайно свалилось в сундук, а не вошло в комплект потому, почему я подумала.» — подумала я и тут же забыла, радуясь самоклеящимся заплаткам, делающим любую одежду тёплой.

Через два часа абсолютно готовые к путешествию разошлись отдыхать.

Глава 3. Это только ради дела.

После ужина мы с герцогом Стоунриджем и Катариной обсуждали её поход к Камню. Когда девушка вышла, герцог выдержал паузу и осторожным тоном сказал:

— Анна… Я… это только ради дела. Если хочешь ознакомиться, я зачитаю.

«Свёкор» принес пару дневников леди Анны. Я вздохнула. Подробности чужих жизней никогда меня не интересовали. Впрочем… Перспектива двух недель бок о бок с Донеголом, вынуждала подготовиться. Фруктом он был ещё тем.

— Зачитайте то, что посчитаете нужным, — согласилась я, думая «вдруг, что полезное узнаю».

Поначалу Анна считала, что Кристиан галантен с ней лишь в силу склада характера, но тот потихоньку добавлял романтики и красивых жестов, и женщина повелась. Ну и не век же сублимировать сексуальную энергию. Прорвало её после случая, когда на совместной конной прогулке лошадь Анны понесла, а граф её спас от падения с обрыва, сдёрнув с седла. В следующей записи баронесса призналась, что «помечтала о запретном» (с) с графом, однако планов по активному соблазнению не строила. Далее шли тексты о том, что Кристиан стал настойчивей.

— А это интересно. Значит, либо Анна кокетничала подсознательно, либо граф неплохо считывает людей. Надо быть ещё осторожней, — подумала я. – Хотя… Мог и сам вдохновиться, потискав дамочку.

Границ приличий Донегол особо не переходил и особо не эмоционировал, но пара почти целомудренных поцелуев всё же случилась. Кристиан взволновал герцогиню нежностью и деликатностью. Потом была заметка о предложении руки и сердца и шёл сравнительный анализ графа и первого мужа. Итогом была витиеватая мысль на пол листа. Я бы написала проще: «надо брать». А потом пришла анонимка, описывающая Донегола как персонажа, копирующего Леона Стоунриджа. На этом месте, как и чуть ранее было несколько вырванных страниц. Может быть, следовало задуматься о том, что же там было такого, что Анна решила это удалить, но я обрадовалась, что не услышу об очередных душевных терзаниях. И так ощущала себя подглядывающей в замочную скважину.

Герцог закончил читать и сидел, молча поглаживая открытые страницы. Он как-то резко состарился и потерял всю свою харизму. Я думала о том, как мне жаль пожилого мужчину, Анну и что с Кристианом нужно быть с одной стороны осторожнее, с другой — помягче. Мужик он, судя по всему, неплохой. Сегодня в парке даже Виктор чуть не сорвался. А этот, бедолага, три года внутри кипел. Не мудрено. Но самым противным было ощущение раздражения. Если, там в парке, граф не просто спустил пар, а сохранил к леди Анне чувства и будет добиваться её в пути, то сложнее всех придётся мне.

— В общем всё так, как я себе представляла, — нарушила я тишину. – Благодарю вас за заботу.

О том, что большую часть слушала из вежливости и не вижу смысла в полученной информации я добавлять не стала. Но герцог смысл видел и попытался озвучить.

— Я – старый и одинокий человек. Когда-то у меня была надежда обрести семью заново. Светлые Боги даровали мне Анну, и я был рад принять Кристиана как сына. Надеялся увидеть внуков. Но всё это в прошлом. И вот, когда единственным смыслом жить для меня оставалась лишь месть, появилась ты, и я вдруг подумал, что может быть ты согласишься…

Когда его светлость сделал очередную паузу, я уже составила список подходящих под ситуацию матерных слов. То ли великий и могучий оказался могуч, то ли мой словарный запас – слишком беден, но подходили абсолютно все мне известные.

— Ну уж нет! – подумала я, когда герцог собрался продолжить.

— Ваша светлость, я понимаю ваше горе и сочувствую вашим потерям, но мои дела здесь скоро будут закончены, а дома ждут другие. Я даже не уверена в том, что смогу попрощаться с вами перед отбытием туда, откуда я родом. Прошу вас, во избежание неловкости в дальнейшем, не произносить того, что собирались.

Герцог вздохнул, встал, ещё раз вздохнул и вышел в коридор. Только на пороге бросил: «Прости меня, девочка.»

Да твою же ж мать! Как вы все меня достали! Я тут пять дней, а уже разговаривать по-человечески разучилась. Эти вежливые обороты, этот этикет, кривые ходы и интриги. Я теперь Тадеуса ой как понимаю. Блевать тянет! Как несчастную леди Диану в нашем мире. Тут не то, что анорексию заработаешь – облысеешь на нервяке. Ишь чего Стоунридж выдумал! Решил предложить мне до смерти играть его Анну, чтобы утешить своё горе? На что рассчитывал? Купить меня богатством и титулом? Герцог, конечно, не знает, что у меня есть дочь, родители, друг, который как брат. Но даже не будь всего этого, мне моя малюсенькая в сравнении с вашими дворцами квартирка в тыщу раз милее. А эти вечерние чтения? Он же мне Кристиана рекламировал. Да я его в гробу видала. В белых тапочках. Попробует подкатить – отошью так, что мало не покажется. И пофиг мне на ваши политесы. С завтрашнего утра я буду с каждой минутой дальше от двора и этих мерзких манер. И жить буду, и говорить буду как захочу!

Глава 4. Пока есть минутка

Меня несколько раз спрашивали, почему я развелась со вторым мужем. Ответ понял только Лёнька. У бывшего все утра были недобрые. А у меня — добрые. В крайнем случае помогала йога.

Ложиться спать в негативе я тоже не любила. Быстро отмела чувство разочарования в герцоге Стоунридже, перебрала в голове картинки, показанные камнем, и заснула с телефоном в руках, посмотрев ещё раз на фотографии родных.

Завтракали рано. Всей компанией. Герцог держался скромно — явно чувствовал вину за вчерашнее. Донегол мрачновато молчал, изображая из себя ворона, нахохлившегося под дождём на ветке. Виктор был спокоен и адекватен ситуации. Макс разряжал обстановку и шутил. Ну правда: пока живы, помирать не стоит.

В семь утра мы попрощались и сели на снаряженных уже лошадей. Выехав из города, перешли на рысь. Под топот копыт и, держась друг за другом гуськом, не очень-то поговоришь, поэтому я наслаждалась природой и думала о видениях. Сложить их в голове не получалось. Ощущение из серии «истина где-то рядом» витало вокруг меня, но так и не оформилось во что-то конкретное.

Через четыре часа я поняла, что отдых нужен и мозгам, и телу. Не успела сказать, как Виктор притормозил и обернулся: «Устала?»

— Ты что, спиной меня чувствуешь? – удивилась я.

В карете можно было бы ехать с той же скоростью, что и верхом, но широкие дороги не были самыми прямыми. Мы проложили путь так, что первый и третий день до моря должны были держаться узких дорожек и троп и, даже с учётом времени на отдых, экономили почти сутки.

Для первого привала выбрали небольшую поляну у ручья, пересекавшего путь. Виктор помог мне спешиться и чуть дольше разумного придержал за талию. Мне дорого это далось, но я сделала вид, что не заметила его порыва и сама не желала задержаться в крепких мужских руках. Потянулась и двинулась к воде. Села на большой камень, сняла полусапожки, засучила брюки по колено и вошла в воду. Ко мне присоединились все, кроме Кристиана. Закончив доставать из мешков перекус, он умылся поодаль от нас и растянулся на траве, задрав ноги на ближайшее дерево.

— Пока есть минутка… — я жестом отозвала мужчин подальше. – Катарина вчера на празднике встретилась с горничной Лауры. Мария тоже оказалась крайне полезной. Баронесса без веского повода почти никогда не выходит из дома по вечерам. Зато несколько дней в неделю стабильно не ужинает в столовой и не просит принести еду в свои покои. И вообще из них не выходит после шести вечера и до утра. Раньше это не вызывало вопросов у горничной. Лаура могла так поддерживать стройность и читать, например. Это настолько вошло в привычку, что девушке ничего не стоило по памяти составить календарь вечерних голодовок хозяйки. Его передала через Катарину. Вчера Лаура тоже не ужинала. Мария набралась смелости и под предлогом человеческого беспокойства за хозяйку зашла к баронессе. Той на месте не было. Девушка внимательно осмотрела комнаты и обнаружила в шкафу с платьями потайную дверцу. За ней есть ещё одна комната с выходом в узкий коридор, о котором горничная не знала. И есть шкаф. В нём было красное платье, похожее по описанию на то, которое мы с Катариной видели на девице в трактире и ещё несколько подобных нарядов. Было уже поздно, Мария боялась возвращения хозяйки, поэтому не рискнула сунуться потайной коридор, а потратила время на то, чтобы написать записку о находках, выйти на улицу и там поймать мальчишку, который согласился за небольшую плату добежать до дома герцога. Письмо Марии и список дат я отдала. Поскольку ты, Виктор, передал своих людей в распоряжение Стоунриджа на неопределённый срок, мы решили не торопиться. Они будут следить за Лаурой до тех пор, пока не накопают что-то ценное. Мария очень боится и в ближайшее время новых вестей не обещает. Но она обещала при возможности разузнать, куда выводит потайной ход. Это, конечно, существенно бы облегчило слежку. Но пока есть то, что есть.

— Очень хорошо, — похвалил Виктор.

— Было бы ещё лучше, узнай мы, как Берг относится к голодовкам дочери, — на слове «голодовкам» Макс снова показал пальцами кавычки. — Пока мы не можем судить, действуют ли они сообща или порознь.

— Да, мы с герцогом тоже об этом подумали. Он сформулирует вопросы, подходящие для горничной, чтобы та, задавая, не вызвала подозрений, и сообщит ей через Катарину, — я чуть помедлила и продолжила. – Герцог сказал, что, если удастся подтвердить хотя бы распутный образ жизни Лауры, он уже будет доволен. Скандал будет такой, что о приличном замужестве она забудет навсегда. И по отцу это ударит немало. Эта семейка будет вынуждена покинуть двор. Для тебя, Виктор, это прекрасная новость. Вот только как разбираться с вашим вызовом на дуэль? Герцог сказал мне вечером, что король такое не поощряет. Защитники вы мои, ненаглядные, — я ласково погладила по рукам обоих мужчин, — ну вот зачем вы в это ввязались? Теперь Тадеус будет вами недоволен.

— Это, вообще, не проблема, — усмехнулся Макс.

— Чего я не знаю? – поинтересовалась, подняв брови и улыбнувшись. Светящееся лицо мужчины напомнило времена, когда я звала его Райтом.

— Вчера поздно вечером Тадеус вызывал нас на ковёр.

— Куда-куда вызывал? – удивилась я. Неужели драконы успели обсудить с Лёней всё на свете и узнать даже такие фразочки? Или и тут подобное в ходу?

— Для доверительной беседы, — пояснил Макс.

— А-а! – вспомнила я. — Пока вы ходили в королевские кладовые, я столкнулась с Бергом. Он как раз шёл к Тадеусу. Ещё подумала, что нажаловаться хочет, но потом забылось.

Глава 5. Граф Максимилиан Райтлайн.

Вернулись на поляну босяком, устроились на земле, немного поели и решили ещё минут пятнадцать отдохнуть.

Анна вытянулась на траве, выгнулась, пошевелила босыми пальчиками с красными ноготками. Кажется, я где-то такое уже видел. Очень давно. В воспоминаниях о женщинах в Лимерстории нет ни одной с окрашенными ногтями. Было у меня несколько девиц из Твегарии, Иртарии и Эльрии. Возможно, у кого-то из них. Не помню. Я большую часть из них забывал к полудню. Если и встречал потом, не вспоминал был ли у нас секс. А Анна, она занимает все мысли. С первого взгляда на набережной. Так хочется коснуться этих ноготков! Поцеловать, скользнуть губами выше, к голым коленям, просунуть руки под прогнувшуюся поясницу и придавить собой к земле. Её губы… Лучше отвернуться. Не могу смотреть спокойно – чувствую, будто всё ещё касаются моих.

Она лежит так близко, улыбается, радуется красоте леса и покусывает травинку. Выглядит беззаботной. Как ей удаётся держаться?

Когда Тадеус рассказывал о проявившейся в Анне магии, мы с Виком не сильно удивились. Не будь она волшебницей, не смогла бы нас расколдовать и открыть ворота к порталу. В её мире магии почти нет, всё построено на технологиях. Дару просто негде было проявиться. Только профессию она выбрала в соответствии с предрасположенностью. Но самая большая магия в ней – её умение вот так держаться. Фамилия Стоунридж ей бы очень подошла.

То, как она вчера спустилась к завтраку … Я бы подумал, что она не осознаёт серьёзности ситуации, если бы не её фраза о том, что есть дела, которые просто нужно сделать.

Всё она понимает. Мы с Виком и Кристианом – дело другое. Не помню, сколько жизней на моём счету, да и другие вряд ли считали — псов Верия и Гроппа резали направо и налево. Нет, они не псы – гиены, мародёры и насильники. Никогда не прощу им бойни на Альба-Гиа. Не сбей меня тогда Вик с ног, не дотащи до укрытия, был бы мёртв давно. Николас, Мартин, Борис, Илия… я десятки имён однополчан, погибших за три войны на моих глазах, могу по памяти назвать. За их жизни я один с голыми руками готов на Гроппа идти. Но Анна. Это даже не её мир. У неё и сейчас есть возможность вернуться к порталу. Шаг – и никаких Гроппов в её жизни больше не будет. Но она отказалась от нашего предложения сбежать. Зная, что шансов против Гроппа в прямом столкновении у нас один на миллион, тогда, в доме у Стоунриджа, сказала, что не слышала нас с Виктором и потребовала тему больше не поднимать.

Я хочу её. Хочу так, что всё тело сводит. Обладать, ласкать, бросить к её ногам всё, что у меня есть. Каждый день жизни посвятить тому, чтобы делать её счастливой. Но сейчас больше хочу просто защитить. Пусть Лимерстория превратится в пепел – не важно. Если выживем, переберёмся в другое государство, в её мир. Пусть выберет Виктора. Лишь бы жила. Лишь бы и дальше так улыбалась.

— Всё. Подъём, — командует Виктор. – Следующий отдых так же через четыре часа.

Глава 6. Как же он меня бесит.

Я себя переоценила. Когда въезжали в небольшой городок, на часах было только три, а держать спину ровно сил не осталось, тело разламывалось на части. С лошади в руки Макса я почти свалилась. Ему пришлось прилюдно меня приобнять. А мне в очередной раз «дать себе по рукам».

Пока готовилась еда мы с Кристианом остались за столом одни.

— Выпей, — граф поставил передо мной небольшой флакон.

— Что это?

— Поможет восстановиться. Ты и раньше плохо держалась в седле, а после болезни совсем ослабла. Если так пойдёт дальше, придётся ночевать в лесу. И наутро будет ещё хуже.

— Спасибо, — я отпила половину.

— Допей. У меня приличный запас. Будешь выпивать на каждом привале по одному – доедем до побережья как запланировали.

— Спасибо ещё раз.

Донегол высокомерно хмыкнул.

— Пока мы на нашей стороне и легко достать нужное, подумай о том, где ещё можешь проявить слабость. Ну, кроме обычного женского. Вы легкомысленно подошли к подготовке. Почему о таких элементарных вещах, как зелье, усиливающее выносливость, не подумал Тадеус, я понимаю. Но твои новые друзья…

— Они не виноваты. Мы мало знакомы. А у меня нет опыта подобных путешествий.

— Мало знакомы? По тому, как… общаетесь, и не скажешь, — прозвучало очень язвительно.

— Людей сближает не время, а пережитые вместе обстоятельства. Максу я, вообще, жизнью обязана. И да, нам есть о чём поговорить. Но для тебя это не повод держать такой тон. Ничего непристойного никто себе не позволил.

— Ещё скажи, что не замечаешь, что кое-кто этого хотел.

— Это тебя не касается.

— Теперь уже да.

— Тогда какие у тебя ко мне претензии?

— Никаких, — граф сделал небольшую паузу. — За исключением того, что ты могла бы нормально со мной поговорить. Твоё молчание унизительно. Было.

Я посмотрела на мужчину напротив. Очень интересное и яркое лицо, глаза можно назвать красивыми — угольки в обрамлении не длинных, но густых ресниц. Только вот пламя в них ледяное. Между бровями две глубокие складки, а лучиков морщинок у глаз почти.

— Редко улыбается? Видимо, жизнь его не особо радовала. Но каждый куёт свою куйню сам. Я-то при чём? За помощь с зельем благодарна, но сцену в парке я ещё не забыла. Хотя… Наверное, я не права. Мои чувства к этому человеку мои. Но в его глазах я – герцогиня Стоунридж. — Вспомнилась запись из дневника о том, как Кристиан спас Анну во время конной прогулки. — Хм… Когда я сказала, что обязана Максу жизнью, этот случай он не припомнил. Что ж… Плюс в его карму. Да и сама считаю, что им нужно было поговорить спокойно. Кристиан имеет право знать причины произошедшего.

— Я тоже получила анонимное письмо о тебе.

Граф сохранил каменное выражение лица, но глазами сверкнул. Продолжения ждал молча.

— В нём писали о твоём романе с Кристиной Айлей. И ещё много разного… Леон по началу тоже был очень обходителен со мной, а потом… Я поверила писавшему. Прости, я должна была поговорить с тобой.

— Всё это доказывает, что то, что было между нами, для тебя не было значимым. Для меня было. Поэтому я в письмо не поверил. Впрочем… каждый судит по себе. Даже, если у вас с Максом не было ничего в прошлом, теперь я вижу, что не только с ним, но и…

— Вот не надо про теперь, — перебила я. — Ты сам сейчас не по себе ли судишь? Да и тогда быстро утешился. Мне рассказали о твоих отношениях с Лаурой Берг. И на Виктора ты больше злишься из-за их помолвки.

Последнее я ляпнула, по привычке войдя в роль, и в надежде на то, что… нет, меня просто понесло в рамках «я – Анна Стоунридж». Сама не понимала, почему включилась в эту игру, захотела уязвить ревнивца.

— За возобновление помолвки Виктору я могу быть только благодарен. Эти Берги… — Кристиан дёрнул губами и согнул в руке вилку. А потом злорадно улыбнулся и произнёс, — да ты ревнуешь!

— Пф! Много чести! Всё в прошлом.

Я сидела спиной ко входу в трактир и не видела, как вошли Виктор и Макс, а граф видел.

— Разговор окончен. Мы не одни.

— Я тоже выйду ненадолго, — сказала я, пытаясь успокоить лицо, когда вошедшие садились за стол.

На улице подошла к своей лошади и залезла в мешок. Мне нужна была сигарета! Обошла здание трактира, нашла тихое место в зарослях кустов, закурила.

— Что это со мной? ПМС? Никогда не страдала, да и критические дни очень вовремя закончились недавно. Почему я так реагирую на Донегола? Виктор с Максом, попав в тела драконов, получили бонусом свойства драконьих характеров. Когда снова стали людьми, быстро их потеряли. Эту трансформацию личности на Максе я очень чётко отследила. Но я не в теле Анны Стоунридж. Я не могла получить даже части её склада характера или эмоций. Выходки Лауры меня ничуть не волновали, я с ней больше развлекалась, а Кристиан… Он меня бесит! И это мои, не сыгранные эмоции… А! Вот в чём причина! Я сначала разозлилась на него в парке, а потом разозлилась на герцога за сватовство и предложение занять место невестки. Последние эмоции я просто перенесла на Донегола. Он та ещё заноза в заднице. Зацепил меня, вот и понеслось. Я в порядке. Сейчас успокоюсь, и буду в полном порядке.

Глава 7. А если сейчас моё сердце велит сделать это?

По плану мы должны были выехать к морю вечером третьего дня пути, переночевать в портовом городке и с утра арендовать небольшое судёнышко, чтобы доплыть до Кестли. Это удобнее и быстрее, чем ехать по длинному, загибающемуся большой дугой и местами уходящему во время прилива под воду перешейку, соединяющему маленький остров с Лимерсторией. Но пришлось задержаться.

Под вечер второго дня пошёл сильный дождь, продолжавшийся до следующего полудня. В очередном трактире комфортно переночевали и дождались, пока распогодится. Дальнейший путь осложняли раскисшие дороги, жаркая сырость, прилеплявшая одежду к коже, необходимость уворачиваться от каждой ветки, грозившей оросить скопившимися каплями, так что о дополнительной передышке не пожалели. Особенно я.

Доставая чистые вещи, я нашла один из дневников леди Анны. То ли герцог мне его подложил, то ли случайно забыл, и Катарина решила, что стоит положить его в бездонный мешок.

Временами я возвращалась мыслями к Кристиану и последней стычке с ним. Хоть он и старался держаться приветливей, но я пятой точкой чуяла, что вряд ли та неприятная сцена будет последней. Было бы неплохо узнать эту «вещь в себе» получше и подготовиться заранее.

Ещё изучая записи Эльрия и отчёты барона Грейтбелла, я обратила внимание на то, как мало различий у местных букв с латиницей. Разбираться в них оказалось не сложнее, чем с транскрипцией. Тогда мне даже удалось самой прочитать несколько простых слов. Почерк у Анны был прекрасным, и я решила-таки окунуться в мир чужих переживаний. Много страниц не осилила, но торопиться было некуда. И я скрасила время ожидания окончания дождя получением нового навыка и небольшого количества информации.

В сухие места добрались только к третьей ночи путешествия. Её провели в маленькой деревушке на краю леса. Трактиров и постоялых дворов тут не было — устроились в частном доме на сеновале.

Я долго не могла уснуть — думала о видениях, показанных камнем. В них было море. А значит, очень скоро я найду мужчин Тамары Алексеевны. И тут до меня дошло, что найти я их могу, если вообще смогу, не сразу – побережье огромное. И, если найду, потребуется время на разговор. И сказать: «Здрасте, я пришла вас спасти. Вот вам карта пути до портала. Шуруйте, товарищи, к маме» не получится. Будь я только в компании с Максом и Виктором, проблемы бы не возникло. Но есть ещё и граф. Вон он – посапывает в дальнем углу, подложив руку под голову.

Макс дышал ровно и глубоко, значит, тоже спал. Виктор лежал с другой стороны от меня, и я не видела его за тюком соломы. Пришлось встать и подойти. Он то ли не спал, то ли проснулся от шороха моих шагов.

— Что-то случилось?

— Мы можем поговорить? – так же шёпотом спросила я.

Мы потихоньку вышли под искрящееся звездами небо. Дул легкий прохладный ветер, и я поёжилась под плотным дорожным плащом. Виктор предложил свой, но я отказалась: «Давай лучше прогуляемся к лесу. Там не так дует.»

— … и теперь я не знаю, как объяснить Кристиану возможную задержку, — закончила я рассказ.

— Да… надо подумать, — Виктор потёр лоб кончиками пальцев, — сказала бы сразу, было бы больше времени на сочинение предлога.

— Прости. Я всегда думаю сначала сердцем, а потом головой. От этого все мои приключения.

— Эх ты, добрая душа, — мужчина остановился и взял мои озябшие ладони в свои, большие и тёплые, согрел дыханием. – Тебе ли извиняться? Это мы с Максом виноваты перед тобой. Не будь нас, ты бы сейчас танцевала в клубе с Лёнькой, а не подвергалась смертельной опасности. Мы себе все эти дни места не находим. Может быть всё же вернёшься домой? Доедем до порта, найдем мужа и сыновей Тамары Алексеевны, и вы вместе уедете в сторону Лимерсторка. Я тебе карту дороги до столицы отдам и до портала нарисую. С тремя мужчинами в пути не страшно.

— Не сходи с ума. Я уже сказала вам, что не желаю больше это обсуждать. Сложилось как сложилось. Самое сложное для меня – оставить дочь. Но у неё есть не только я. И дедушки с бабушками, и Лёнька, и её отец. Не бросят. Да и сама она уже большая. С моими там всё будет в порядке. А тут… Целый остров, Виктор! Да бог с ней, с землёй и животными. Я как подумаю, сколько людей может погибнуть или будет обречено на тяжёлую жизнь и скитания в других государствах… Не важно, получится у меня помочь вам или нет. Я должна сделать всё возможное. Не прощу себя, если струшу.

— Мы попытаемся пробраться к Гроппу сами.

— Аха. А как будете объясняться с Донеголом?

Вокруг было темно, но сквозь листву пробивался свет луны. Этого хватило, чтобы увидеть, как Виктор опустил голову и помрачнел.

— Только не говори, что вы его убьёте, чтобы сохранить мою тайну. Он, конечно, не подарок. Но ни в чём не виноват. Это убийство не такое как на войне, и не самооборона. Так нельзя. И самое важное, что без меня у вас шансов на успех вообще никаких. Только я могу определить нужное растение. И кроме этого, даже, если вы придумаете правдоподобную историю о том, как Анна Стоунридж каким-то чудом испарилась, все трое окажетесь под трибуналом. Ваш мир очень маленький. Вечно бегать от Тадеуса не сможете.

Мы помолчали.

— Виктор, врать не буду, мне страшно. Очень страшно. Но в моей жизни было разное. И я точно знаю, что, когда принимала решение только головой, малодушничала или искала только выгоды, это всегда в итоге оборачивалось чем-то, о чём я жалела. А когда принимала решение сердцем, хоть порой и было потом сложно, то не жалела никогда. Если через несколько дней Гропп испепелит меня своей магией, последним, что я подумаю, будет: «я всё сделала правильно». А ты… не пожалеешь, если отступишься сейчас? Неужели твоё сердце не хочет помочь родной земле?

Глава 8. Ты помнишь эти места?

— Ты помнишь эти места? — неожиданно спросил Кристиан, когда мы остановились на привал.

— Нет. Почему спрашиваешь?

— Ты однажды рассказывала, что перед свадьбой с Леоном ездила с родителями к морю и тебе запомнилась гора, похожая на медведя. Вон она.

Я обернулась в указанном направлении. Гора, и правда, была похожа на спящего медведя. Обогнём её и выедем на побережье. Совсем близко. Ветер уже доносил лёгкий запах моря. Моря, у которого, я надеялась, решится задача, что в сравнении с новой, уже не казалась сложной.

Первую половину сегодняшнего пути я думала о Максе и Викторе. В дороге они открылись мне с новой стороны. Оба.

Обычно страстный, не сдерживающий себя Макс вдруг стал тихим, задумчивым и робким. Виктор же без непристойностей, но позволял себе прикосновения, выдающие его физический интерес ко мне. А вчера ночью… У меня было странное ощущение, что они поменялись местами. И ещё какое-то назойливое чувство, которое я не могла выразить конкретными словами. Ощущение, что они очень похожи и иногда говорят фразы, принадлежащие друг другу. Я отнесла это на счет их родства и успокоилась. Но сейчас, невольно вернулась к мысли и посмотрела на мужчин, сравнивая, ища отличия.

— Присмотрись, — сказал Виктор, перехватив мой взгляд, — вдруг вспомнишь что-то из прошлого.

Фраза была бы понятной, если бы я была Анной Стоунридж. Но я не она, а Виктор редко говорит что-то просто так. Зачем сейчас поддержал разговор в этом направлении? Намекает на что-то? Ну конечно! Умница! Это я отвлеклась от важных задач на эмоции, а он всё утро обдумывал ночной разговор и обсуждал его с Максом, специально держась от нас с Кристианом подальше. И сейчас он даёт мне подсказку, как можно задержаться в порту.

Я снова повернулась к горе, смотрела на неё какое-то время, а потом обратилась к графу.

— А я не рассказывала, как мы с родителями ходили в трактир, где готовили вкусное мясо на углях?

— Такого не помню. Проявились какие-то ощущения, связанные с той поездкой?

— Не уверена. Вспоминаются запахи, звуки и вкус, — я помедлила. – Может быть, пройдёмся по заведениям в городке?

— Вряд ли, то место, в котором ты побывала, сохранилось, — покачал головой Кристиан.

— А по мне, хорошая идея, — поддержал Макс. — До завтрашнего утра мы не сможем нанять судно. Вечером в сторону Кестли никто не поплывёт. Времени свободного много.

— Я тоже за, — поднажал Виктор. – Любую возможность, полезную для восстановления памяти, нужно использовать. Можно даже на день задержаться. Он ничего не решит.

Донегол пожал плечами, выражая сомнение в успехе, но спорить не стал. Я мысленно выдохнула и обняла мужчин, сидящих напротив. На них можно положиться абсолютно во всём.

Глава 9. Прибытие в Филь-Клэр.

Последний километр дороги до побережья проходил через узкий проход между двумя горами, покрытыми густым лесом. Он нависал над путниками плотным душным пологом, и заканчивался резко, будто обрезали ножом. Я начала волноваться, едва завидев свет в конце зелёного тоннеля, пыталась отвлечься, рассматривая плющ на деревьях. Сколько осталось? Триста метров… двести… десять… и…

Вот она! Одна из картинок, показанных камнем. Яркий свет наполнил глаза слезами. Запах моря в одно мгновение сменил сладкие ароматы южного леса.

Как ни старалась сохранять спокойствие, сердце билось отчаянно. Я крепче сжала поводья и постаралась прислушаться к разговорам мужчин, обсуждавших жизнь порта в последние годы.

Филь-Клэр когда-то был большим городом, но во времена войны, развязанной Верием, и последующего нападения Гроппа сильно пострадал и почти не восстановился. Кестли находился в экономической блокаде, а Вернетия не могла похвастаться эксклюзивными товарами. Да и кому теперь захотелось бы с ней связываться? Надобность в поддержании активного сообщения между островами отпала. Печально для жителей города, но логично. От полного вымирания порт спасло то, что из него было удобно плыть в сторону ещё трёх небольших островов.

Городок обнимал тихую бухту и по форме напоминал серп. На широкую мощёную светлым камнем набережную выходили небольшое здание таможни с высокой смотровой башней, лавочки, пара небольших трактиров и дома более-менее зажиточных жителей. Те, кто победнее, селились на склоне горы.

Мы проехали по набережной до ближайшего трактира, привязали лошадей к коновязи под навесом, зашли в помещение, и моё сердце подскочило к голу: вот и вторая подсказка — тот самый запах дерева и кожи.

К нам подошла миловидная загорелая девушка, спросила, нужны ли номера, хотим ли мы отобедать. Я отметила, что Катарина была права. Мода в прибрежных районах, и правда, значительно свободнее, чем в столице — плечи открыты, пышная в ярких цветах юбка слегка прикрывает колени, тёмные волосы подвязаны только наверху, свернутым в полоску платочком. В моём мире, кстати, так тоже иногда одевались.

Все заметили моё рассеянное состояние, предложили заселиться в комнаты, омыться и пообедать. А потом пойти гулять по городку. Расслабиться получилось только в номере, погрузившись в огромную бочку с теплой водой, заменяющую здесь ванну.

…

Обеденный зал был почти пуст. На жаре есть особо не хотелось. Ограничились лёгкими закусками и овощами. Уже доедали, когда за соседним столиком устроилась явно влюблённая парочка путешественников.

— Ужинать будем тоже здесь? – спросил парень.

— Нет, лучше опять пойдём к Николасу. Тут еда тоже хорошая, но у него вечерами сыновья поют. Хочу послушать и потанцевать последний раз перед отъездом.

Мы переглянулись. Кристиан отнёс моё оживление на счёт моей любви к танцам, и никто не стал его разубеждать.

Идти сразу после обеда в другой трактир было бы странно. Объяснить мой внезапный интерес к хозяевам заведения ничего не подозревающему Донеголу – почти невозможно. А музыкальная программа, которая могла быть единственной причиной долгого пребывания на одном месте, планировалась ближе к вечеру. Поэтому остаток дня решили посвятить прогулке по набережной и отдыху в комнатах.

Моё волнение как монета, имело две стороны. С одной я жаждала успеха в поисках семьи Тамары Алексеевны. Конечно, был шанс, что за десять лет они прижились на новом месте и не захотят возвращаться домой. Но маловероятно, что не захотят увидеть мать. В крайнем случае я могла бы сказать Тамаре Алексеевне, что её мужчины живы. Или промолчать, но успокоиться самой – всё было не зря, а дальше уже не мой выбор и жизнь. С другой стороны, я боялась провала. Тогда во мне останутся лишь разочарование и волнения по поводу успеха поездки к Гроппу.

— Как там говорила Катарина? Девушкам помогает примерка нарядов!

Я начала доставать из мешка с одеждой сложенные горничной вещи, и через пять минут всплеснула руками. Под нужными в дороге брюками и рубашками, ниже которых я раньше не залезала, оказался гардероб на месяц проживания у моря. С учётом местной моды. И не только он.

— О Светлые Боги! Ты не только эту непристойную блузку положила, но и «бомбочки» для ванны подсунула! Да… с такой настойчивостью девочка далеко пойдёт, — улыбалась я про себя.

В итоге мой вечерний наряд состоял из чёрной блузы, отличавшейся от мужских рубашек более широкими рукавами и тем, что пуговицы начинались с уровня груди, а не под горлом, винного цвета пышной юбки до середины голени и таких же туфелек на невысоком каблуке. Каждая из этих вещей была сшита по моде этого мира, но в целом образ получился как из моего.

— Ну и хорошо. Если судить по официантке, я не буду отличаться от местных. А Кристиан, привыкший видеть леди Анну в великосветских образах… Да и пофиг. И, вообще, отличный лук для корпората, — решила я. — Надо дома такую юбку себе прикупить. Жаль, что корсет по цвету не подходит. С ним было бы совсем хорошо.

…

До выхода в трактир оставался ещё час, и я решила продолжить чтение дневника герцогини. В этот раз выходило быстрее, и я дошла до сравнения Леона и Кристиана. Вчиталась в пространное описание последнего внимательнее, пытаясь почерпнуть для себя что-то ценное. Казалось, всё оно основывалось на рассказах герцога Стоунриджа.

Анна, что, под диктовку писала? Своего мнения не было, или это такая реакция на ухищрения свёкра – законспектировать и обдумать? А потом поддаться подначкам?