Адель. Меж двух стихий.

Глава 1

Глава 1. Прощание с Арканией
Рассвет не принес света, а лишь развесил по парку холодную, сырую пелену тумана. Он цеплялся за черные ветви платанов, скрывая аллеи, ведущие к дому, и застилал серой вуалью очертания Вентворт-холла – некогда гордого поместья, а ныне лишь огромной, закопченной временем скорлупы.
Адель стояла у высокого окна в своей девичьей комнате, уже пустой, если не считать одинокого сундука у двери. Пальцы её бессильно скользнули по прохладному стеклу. Здесь, на этом подоконнике, она когда-то, затаив дыхание наблюдала, как мать катается верхом по лужайке – прямая, изящная, смеющаяся. Теперь лужайка была пуста, а смех умолк навсегда. Слеза, горячая и солёная, прожгла путь по щеке, прежде чем Адель успела её смахнуть.

Она видела мать в последний раз три месяца назад, на Рождество. Та лежала на кружевных подушках, превратившись в бледную тень самой себя — казалось, ветер, налети он с моря, мог развеять её, как пепел. Кости проступали под утончившейся кожей, но глаза… глаза всё так же светились тем же умным, глубоким светом, который Адель помнила с детства.
— Адель, моя девочка, — голос матери был едва слышным шелестом листьев. Её рука, холодная и невероятно лёгкая, нашла руку дочери и сжала её с остатками былой силы. — Послушай меня. Ты должна быть… такой сильной. Сильнее, чем я.
Адель не могла говорить, лишь беззвучно трясла головой, сжимая материны пальцы, словно могла удержать в них жизнь.
— Ты знаешь, мы отдали всё, — продолжила мать, и в её взгляде мелькнула горькая мудрость. — Всё, чтобы твой отец укрепил своё положение в Новом Свете. Чтобы он стал влиятельным человеком. Наша семья в немилости у нового короля здесь, но имя Вентворт всё ещё кое-что значит! Новый Свет… Новые возможности. Это был наш план… наш мост в новую жизнь для тебя. Летом мы должны были отправиться вместе. Но я… подвела тебя. Доктора пока ничего не могут сказать утешительного.
Она замолчала, преодолевая приступ слабости. Адель, рыдая, прижалась щекой к её худой ладони.
— Эта проклятая лихорадка… она скосила меня, как пустой стебель, — в голосе матери впервые прозвучала сдавленная злость, тут же уступив место глубочайшей, всепоглощающей печали. — О, мне так жаль, дитя моё. Так невыразимо жаль… что теперь тебе придётся проделать этот путь одной. Совсем одной.
— Матушка, не надо, — вырвалось наконец у Адель сквозь спазм в горле. — Я не хочу, я не могу без тебя…
— Ты должна, — отрезала мать с внезапной твёрдостью. — Должна сделать это ради отца. Ради нашего славного имени. Ради меня. Это теперь твой долг. Будь осторожна. Мир… он любит разбивать такие души, как твоя. Ступай.
Она закрыла глаза, будто этот монолог истощил последние крохи энергии. Адель сидела, заливаясь беззвучными слезами, чувствуя, как последняя опора уходит у неё из-под ног.

На похоронах матери Адель стояла в первом ряду в старой фамильной часовне, ощущая сырой холод камня сквозь тонкие подошвы башмаков.
Было тихо. Ужасно тихо. Несколько слуг, священник с усталым лицом читал молитву. Ни цветов, ни музыки, ни толпы знакомых. Только скрип двери, монотонный голос священника и заунывный стук дождя по крыше церкви.
Адель не плакала. Слёзы, казалось, застыли у неё где-то внутри, образовав тяжёлую, недвижимую глыбу. Она смотрела на гроб из полированного тёмного дерева и не могла поверить, что там, под этими досками — та самая улыбчивая женщина с лавандовым запахом и тёплыми руками. Когда захлопнулись двери фамильного склепа, этот удар отозвался в собственном теле Адель, как будто хоронили часть её самой. Она чувствовала, как что-то рвётся внутри, ломается, навсегда уходит в эту сырую темноту.
Когда скорбная процессия вернулась в поместье и миновала последний поворот, серая громада Вентворт-холла снова предстала перед ними. И в этот миг осознание накрыло её с такой силой, что перехватило дыхание. Адель остановилась на мгновение, глядя на свой дом — величественный, холодный и мертвый. Девушка поняла теперь со всей ясностью: она осталась совершенно одна.
Мать, которая была последним источником нежности и безусловного тепла в этом мире, ушла. Её детство, с его редкими, но яркими мгновениями уюта, кануло в Лету вместе с закрывшимися дверьми склепа. Право быть слабой, растерянной, просто девочкой — его тоже только что заковали в холодный камень. Здесь, в Старом Свете, для неё больше ничего не осталось. Ничего своего. Только пустые залы, долги и призраки былого величия.
Но когда она подняла взгляд от дома к свинцовому небу, мысль её, превозмогая оцепенение, рванулась вперёд.
Отец. Он уже был там, за океаном, в колонии Новый Рассвет. Он ждал её. И жених. Незнакомый ей благородный командор Эдмунд Локхарт, чьи письма последний год были такими красивыми и полными нетерпеливого ожидания. Они были там. В новом месте. В новой жизни.
Сквозь ледяную скорбь в сердце, медленно, с трудом, пробился тонкий, хрупкий росток. Росток не радости — нет, до радости было еще далеко, — а надежды. Надежды на то, что жизнь, вопреки всему, продолжается. Что там, за морем, её ждет новое начало. Отец, каким бы холодным она его ни помнила — это родная кровь. А жених… Его слова сулили заботу и защиту. Может быть, там, в Новом Свете, она сможет отстроить что-то заново. Найти новый дом. Новую опору. Может быть, даже новую любовь.
Это волнение было странным и болезненным. Оно смешивалось с чувством вины — как-будто думать о будущем, когда мать только что предали земле, было предательством. Но заглушить его она не могла. Оно было её спасательным кругом в этом море горя. Мысль о путешествии, о новом береге, о лице человека, который пишет ей «скоро я смогу назвать Вас своей», — это было единственное, что не давало ей рухнуть на месте и позволить отчаянию поглотить себя целиком.
Она сделала глубокий, неровный вдох, ощутив в груди колющую боль. Да, она теряла здесь всё . Но там, за океаном, её что-то ждало. И она должна была добраться до этого «чего-то». Не для себя одной. Ради матери, которая хотела для неё лучшей доли. Ради отца, ради благородного имени.
Адель расправила плечи, ощутив, как холодный ветер пронизывает её траурное платье. Она снова сделала шаг — уже не назад, в дом-гробницу, а вперёд, к дому, где нужно было собрать вещи. Следующий её шаг будет на борт корабля.