Академия Алатор. Тайна артефактов

Глава 1.

– Милая! – раздаётся обеспокоенный крик женщины.
Девочка убегает всё дальше по коридору. Её босые ножки смело ступают по мраморному
полу.
– Догнала! Прошу, не бегай босая – ты можешь заболеть.
– Мамочка, без обуви я бегаю лучше. Посмотри, посмотри, какая я быстрая, мамочка!
– Да, ты быстрая. А ещё ты умная, красивая и особенная… – после последнего слова на
глазах женщины появились слёзы. И это уже не в первый раз.
– Почему тебя это огорчает, мамочка? Я могу делать то, что другие не умеют! – уверенно
заявил ребёнок.
– Потому что иногда быть особенным – это совсем нехорошо.
***
– Простите, профессор Блайт, я могу войти?
– Эйсли Дэлвин, первый день, а ты опаздываешь? Для последнего курса это недопустимо.
Живо за парту.
Я быстро прошмыгнула между рядов и уселась за первое свободное место. Было не по
себе: я опоздала на первое занятие в первый же день. Профессор Блайт, конечно, меня простит,
но ощущение, когда на тебя пялится весь курс, – не из приятных, а я ещё и одна из лучших
учениц академии.
Академия Алатор. Здесь обучаются такие, как мы. Нет, мы не маги. Магических способ-
ностей у нас нет уже около 150 лет. Всё, что нам досталось, – это магические артефакты. А в
Алаторе мы учимся ими управлять.
Академия Алатор – престижное учебное заведение в магическом сообществе. Оно уни-
кально: это самая первая магическая академия. Её создали первые правители. В её стенах
велись самые значимые переговоры, подписывались самые важные документы.
Именно здесь собраны лучшие артефакты, не имеющие аналогов. Именно здесь находится
библиотека с самыми древними письменами. Именно здесь работают самые выдающиеся учи-
теля, профессора и учатся талантливые выпускники.
Академия выступает посредником в конфликтах между «обычным» миром и нашим,
а также в конфликтах внутри магического сообщества. Да, она зависит от благосклонности
элиты, но в то же время достаточно самостоятельна и независима.
– Артефактология прошла быстро, на удивление! – подруга подбежала ко мне, как только
закончилось занятие, и заключила в крепкие объятия. Очень крепкие…
– Гленис… – пытаюсь вдохнуть. – Мне нечем дышать…
– Прости. Я просто очень соскучилась! Ты же знаешь, как мне плохо дома: официальные
визиты… А ещё Фолэнт… Фолэнт умён, Фолэнт благороден.
– А ещё очень красив, да, Эйсли?
Загорелая кожа, светлые волосы цвета пшеницы, ярко‑голубые глаза и маленький шрам
под нижней губой. Проходит минута, прежде чем я понимаю, что передо мной стоит Фолэнт
Грэйт. В голове крутятся мысли: почему он здесь? Наверное, перевёлся. Учиться в альма‑матер
на другом краю света весьма неудобно.
Да и какая разница, когда его внешний вид заставляет меня думать совсем о другом?
В семействе Грэйт каждый красив, но Фолэнт взял лучшее от всех.

– Эйсли, – повторяет Фолэнт.
– Привет! Я просто не ожидала тебя здесь увидеть. И Гленис ничего не говорила. Ой, а
я могу к тебе так обращаться?
– Эйсли! Он студент, – недовольно хмыкнула подруга. – Да, мой брат – наследный
"принц", но здесь он студент. Прошу, говори с ним так, как будто он назойливый студент, не
более, – добавила она шёпотом. – Если его тут будут величать со всеми титулами, то я не
выдержу, честно слово.
– На самом деле моя сестра в чём‑то права. Обращайся ко мне, как и раньше.
Раньше… Мы знакомы с Фолэнтом ещё с самого раннего детства. И этот непримечатель-
ный шрам под нижней губой – именно моя заслуга. Не помню, что случилось, но мама очень
огорчилась моим поведением. Ударить наследника величественной семьи – не лучшая идея.
Грэйты у власти уже двадцать лет. Наступают последние годы, ведь каждые 25 лет власть
переходит от одного величественного дома к другому: Грэйтов, Винфоров, Освалтов и Гвал-
лтеров.
Раньше семей было пять.
Гваллтеры. Отвечают за армию магического сообщества. Их древний род своим проис-
хождением восходит к великому полководцу, который возглавил восстание чародеев против
людей без способностей.
Грэйты. Семья учёных и философов, способствующая к созданию академий, школ и биб-
лиотек.
Освалты. Их предки были первыми проповедниками. Они религиозный оплот нашего
государства.
Винфоры. Отвечают за справедливость. Старейший род, чьи предки написали первые
своды законов.
И Бэл. Эта семья давала миру самых лучших специалистов в области медицины, алхи-
мии, биологии. Их предки основали первые госпитали и медицинские школы.
Бэл правили около ста с лишним лет – с помощью обмана. Они убедили всех, что магия
опасна, а использование артефактов несёт меньше риска. Только Бэл забыли упомянуть одну
важную деталь: артефакты не появляются сами по себе – их создают. Именно они их и созда-
вали. Двадцать один год назад их обман раскрыли. Семейству Бэл пришёл конец – с ними рас-
правились с особой жестокостью. Говорят, это были Гваллтеры.
Вот такая печальная история, ставшая уроком для всех членов величественных домов.
– Кстати, – продолжил Фолэнт, – о соседях. Меня поселили рядом с Дженом Гваллтером.
– О боже! Справедливость есть! – вскликнула Гленис и показала язык брату. – Джен –
очаровашка, но, как и все Гваллтеры, очень озлобленный. Эйсли, он нравился тебе на первом
курсе. Но что‑то не сложилось.
Она действительно это сказала?! Сейчас?
Но это так… Мне нравился Джен на первом курсе, очень нравился. Я даже пыталась
начать общение, но он явно этого не желал. Гваллтеры всегда отличались высокомерием, жаж-
дой к власти и выгоде – Джен, к сожалению, не исключение.
– Это правда? – поинтересовался Фолэнт. На секунду мне показалось, что в его взгляде
что‑то изменилось. Появилась искорка, которая несла в себе удивление, разочарование или,
может быть, раздражение?
– Давайте ещё поговорим о том, что было в детстве. – парировала я.
Гленис засмеялась и состроила невинное личико.
На самом деле я не люблю говорить о ранних годах. Ведь в моей голове сохранились
только два воспоминания. Первое – это как мы с мамой проводили время вместе. Она очень
любила рисовать в саду. Для меня сад стал другой фантастической планетой с удивитель-
ными, яркими, порой странными растениями. Мама умерла, когда мне было четыре года. Моим домом стала академия. После её смерти моим воспитанием занялась профессор Блайт
– подруга мамы. Она говорит, что это нормально – не помнить совсем ранние годы. Но меня
очень печалит, что с каждым годом тяжелее вспоминать лицо собственной матери. Четыре года
– это слишком мало, это ничего…
Второе воспоминание – это мальчик. Милый мальчик с большими голубыми глазами. Его
светлые, слегка закрученные волосы развиваются на ветру, а сам он широко улыбается мне. Я
чувствую себя в безопасности рядом с ним. Он как будто составляет весь мой мир.
Да, с Фолэнтом мы знакомы очень давно.