Академия Эвейл. Подарок стихий. - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Елена Острер (самиздат)

1. Клетка для воробья.

Зимнее воскресное утро выдалось на редкость ясным. Мороз разрисовал окна замысловатыми узорами, но солнце заливало кухню тёплым светом, заставляя плясать пылинки в воздухе. После завтрака с семьёй я бережно уложила свои сокровища в плетёную корзинку. Сегодня там лежали несколько браслетов из пеньковой нити с вплетёнными речными жемчужинами и ожерелье из тёмного дерева с крошечным кусочком янтаря в центре. Просто, но со вкусом.

Улица встретила меня бодрящим холодком и скрипом снега под башмаками.

Деревушка Верне, укутанная в белую шубу, казалась ожившей картинкой с праздничной открытки. До Нового года оставалось всего десять дней, и дух праздника уже витал над заснеженными крышами. Дома смотрелись сегодня особенно нарядно: их грубые каменные цоколи, словно крепостные стены, надежно держали оборону от высоких сугробов, а верхние, деревянные этажи из потемневшей лиственницы ловили солнечные лучи. Почти на каждом резном балкончике уже зеленели пушистые гирлянды из еловых веток, перевязанные, где алыми лентами, а где – нитками сушеных ягод.

Я шла вдоль быстрой, незамерзающей речки, от которой поднимался легкий пар. Прибрежные деревья, склонившие ветви к черной воде, стояли в толстом слое инея, словно надели хрустальные перчатки. На небольшой площади царило радостное оживление: кто-то тащил пушистую ель, детвора с визгом раскатывала ледяную дорожку, а торговцы поправляли вывески. Солнце щедро заливало широкую центральную улицу, превращая утрамбованный снег под ногами в россыпь алмазной крошки. Весь мир казался умытым, светлым и готовым к чуду.

В лавке мадам Дюбуа, как всегда, пахло сушёными травами и воском. Хозяйка, полная и добродушная женщина, радостно всплеснула руками, увидев мои поделки. Она всегда говорила, что в них есть «душа», и без лишних слов отсчитала несколько монет, тут же выложив украшения на бархатную подставку у окна.

Сжав в кармане свой заработок, я направилась в булочную. Аромат хлеба чувствовался за целый квартал – сладкий запах сдобы, ванили и горячего шоколада. Звякнул колокольчик над дверью, и я окунулась в душистое облако тепла. На звон обернулся молодой широкоплечий булочник с закатанными выше локтя рукавами рубашки.

– Доброго утра, Пьер, – улыбнулась я, стряхивая с пальто снежинки.

– Эжени! – на его щеках заиграли ямочки, улыбка была такой же тёплой, как и воздух в булочной. Пьер, как обычно, был в белоснежном фартуке, а на щеке у него красовалось пятнышко муки. – Для тебя, как всегда, все самое свежее.

Пока он укладывал в бумажный пакет несколько золотистых круассанов и булочек с шоколадом, я не удержалась от хвастовства.

– Мадам Дюбуа снова всё взяла.

– Ещё бы! – Пьер протянул мне свёрток. – Твои украшения прекрасны. Слушай, Эжени… Скоро праздники, на площади зажгут фонари, будут гуляния. Я хотел спросить… не хочешь прогуляться со мной одним из вечеров?

Я радостно кивнула:

– С удовольствием, Пьер. Это было бы чудесно.

– Отлично! – просиял он. – Я зайду к вам на днях, чтобы официально попросить разрешения у твоего отца.

– Не рано ли? Ведь сегодня только двадцать первое декабря!

– Нет! – замотал головой Пьер. – Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь опередил, попросив твоих родителей о прогулке с самой очаровательной девушкой на свете!

Я почувствовала, что краснею, и поспешила сбежать.

Обратная дорога показалась короче. Я летела как на крыльях, прижимая к себе тёплый пакет и унося в сердце его улыбку.

Дома меня тут же перехватила Мари.

– Ну что, виделась с Пьером? Он позвал тебя гулять? – затараторила сестренка. Не дожидаясь ответа, она ухватила меня за руку. – Эжени, сделай мне браслет! Пожалуйста - пожалуйста! Такой же красивый, как для ярмарки!

Я рассмеялась и сдалась. Мы вместе отправились в отцовскую мастерскую. Здесь пахло стружкой, смолой и немного магией – той самой, простой и понятной, которой отец пользовался, чтобы чинить мебель. А ещё это было единственное место, где мои собственные крошечные дары могли пригодиться.

Я уселась на своё любимое место у окна, взяла в руки моток ниток и перламутровые бусины. Мари устроилась рядом, с любопытством наблюдая. Я перебирала пальцами нити макраме, вплетая в узор бусины. На одну из них села пылинка. Я чуть дунула, направив едва заметный поток воздуха, и пылинка слетела. Другая бусина чуть потускнела от моих же пальцев – я сосредоточилась, и крошечная капелька чистой воды, появившись из ниоткуда, омыла её и тут же испарилась, оставив жемчужный блеск. Магия воды и воздуха. Два моих слабых, почти бесполезных дара. Хотя, мне уже двадцать, совсем скоро они исчезнут. Это, конечно, грустно, но никак не повлияет на мою жизнь.

Понаблюдав ещё минут десять, младшая сестра заскучала.

– Пойду к маме, – сообщила она и, не дожидаясь ответа, упорхнула из мастерской.

Я осталась одна, с улыбкой вспоминая Пьера и сплетая узор для Мари. Почти закончила браслет и уже крепила застежку, как вдруг почувствовала, что задыхаюсь. Воздуха стало отчаянно не хватать. Голова закружилась, в ушах поднялся шум, заглушая все вокруг. Я сжала пальцы, перед глазами потемнело... и пол под ногами дрогнул.

Сначала это был лишь гул, низкий, утробный, будто под землей проснулось что-то огромное. Я замерла, прислушиваясь. А потом мастерскую тряхнуло. С полок с грохотом посыпались инструменты, склянки с лаком разбились вдребезги. Земля под ногами заходила ходуном. В потолке над головой с ужасающим треском лопнула опорная балка.

Литмоб «Любовь_в_академии_Эвейл» (16+)

Дорогие читатели!

Книга выходит в рамках литмоба «Любовь_в_академии_Эвейл» (16+)
https://litnet.com/shrt/fUdN

2. Возвращение Алена.

Поводья ослабли в моих пальцах. И я позволил коню не спеша идти по натоптанной в лесу тропе. Его мощная грудь сбивала на своем пути с разросшихся еловых лап снежные шапки, рассыпающиеся вокруг алмазной пылью. Тишина здесь была глухой, ватной, и только приглушенный хруст снега под копытами нарушал её. Мысли мои были далеки от этого леса.

Что за насмешка судьбы? Еще несколько дней назад скажи мне кто, что возвращаться из дома после выходных мне придется не на городскую заставу рядом с возникшей аномалией, а сюда, в так называемую Альма-матер, просто посмеялся бы над шутником, да и все. Теперь же для веселья не было ни единого повода.

Память услужливо извлекла картину прощания. Брат Флориан пытается подбодрить, сжимая в своих медвежьих объятиях и уверяя, что я все быстро решу в академии и вернусь обратно. Луиза, шмыгая носом, сдерживает слезы и улыбается мне. А Рауль … Ну, Рауль ничем не выдает своего расстройства по поводу моего отъезда. По правде сказать, мы и не были с ним никогда особенно дружны, но всегда и во всем соперничали.

Под сенью леса было безветренно и тепло, сквозь ветви пробивались солнечные копья, пронзая хвойный полог и зажигая снежный наст мириадами ослепительных искр. Впереди уже показались знакомые башни академии. Я откинул капюшон, как оказалось позже, это было моей ошибкой. Иссиня-черный конь подо мной затанцевал на месте, тревожно прядая ушами. В следующий миг он распахнул могучие крылья, готовясь взмыть в небо.

– Тпру, – я крепче натянул поводья, поглаживая верного друга по шее и оглядываясь по сторонам. – Тихо, Ворон, кого ты учуял?

Конь остановился, скосив на меня свой глаз. И тут я был атакован. Огромный снежок угодил мне в голову, рассыпавшись. Снег упал на плечи, но немалая его часть попала за шиворот. Мимо промелькнула полупрозрачная мерцающая дымка, на мгновение вспыхнула и растаяла облачком серебряной пыли.

– И тебе привет, Эви, – крикнул я, изо всех сил удерживая рвущегося в сторону коня. – Мы ведь вроде дружили? Или теперь такой как я больше тебе не друг?

Ответа не было, да и быть не могло. Столетний дух академии, по сути своей сущий ребенок, не имел голоса, но мог перемещать предметы, чем сейчас и воспользовался. Извинений в виде действий тоже не последовало, и я продолжил свой путь. Эта внезапная встряска, как ни странно, прогнала тягостные мысли, оставив вместо них холодную решимость как можно скорее найти выход из ситуации.

Кованые исполины ворот встретили меня безмолвием. Казалось, за два с половиной года тут ничего не изменилось. Знакомая эмблема академии треснула посередине, и створки бесшумно разошлись ровно настолько, чтобы пропустить всадника.

Копыта моего коня глухо цокали по ледяной корке, превратившей двор в тусклое зимнее зеркало. Мы миновали застывшее озеро, проехали между оранжереей и левым крылом академии, углубляясь в заснеженный парк, что вел к зверинцу. Там находились конюшни, где в просторных загонах, держали крупных животных и магических существ для студенческих практик. Я спешился и повел своего друга внутрь, к ближним денникам, где, по идее, должны были находиться самые безопасные, прирученные твари.

Но конь думал иначе. Он заупрямился, громко всхрапывая. Теплое облако пара вырвалось из его ноздрей. Ворон рвал повод из моих рук, норовя повернуть назад. Смесь запахов сена, навоза и чего-то острого, мускусного, щекотала ноздри и явно не нравилась ему.

Его реакция была для меня ожидаемой. Вместе с Вороном мы служили на заставе у аномалии, отлавливая пригодных к обучению существ и уничтожая безнадежно опасных. Было чистым эгоизмом тащить его сюда, но сейчас мне отчаянно был нужен верный друг. Поэтому я и отмел поездку на поезде и отправился в академию верхом. Часть пути мы преодолели по земле, а часть по воздуху. Сколько раз ранее, на службе, наличие крыльев у моего коня и его чутье спасали нам жизнь, не счесть.

Что до его крыльев, то это отдельная история. Мне посчастливилось выкупить жеребенка, которого угораздило родиться крылатым в деревушке у самой аномалии. Перепуганные фермеры хотели его умертвить, но внушительный кошель заставил их передумать. Они позволили кобыле выкормить малыша, а потом я забрал его. Назвал Вороненком – за иссиня-черную масть и пару крыльев. Конь окреп, вырос и полетел. Теперь он – Ворон, мой боевой товарищ. Магии в нем ни на грош. Но сил и верности не занимать.

Шепча ласковые слова, я все же сумел завести его под крышу. Теплый, спертый воздух ударил в лицо. Мне на помощь тут же подоспел подсобный рабочий – жилистый и ловкий парень. Но едва мы шагнули к предложенному им свободному деннику, как из соседнего загона раздался тихий, почти кошачий клекот.

Из полумрака вытянулась длинная, гибкая, покрытая мелкой бронзовой чешуей шея. На ее конце покачивалась узкая, хищная голова. Глаза, как два раскаленных угля, моргнули, и раздвоенный язык змеей метнулся в воздухе. Виверна.

Ворон взвился на дыбы с такой силой, что я едва удержал повод. Его храп был похож на боевой клич, а сложенные за спиной крылья инстинктивно дернулись, пытаясь расправиться в узком проходе. Он узнал врага.

– Тихо, тихо! – я повис на поводе всем весом, упираясь сапогами в утоптанную солому. – Свои, Ворон, здесь все свои!

– А, это Флэр, – безмятежно бросил парень, ловко уворачиваясь от бьющего копыта. – Он почти ручной, не обращайте внимания.

«Почти ручной», – мысленно усмехнулся я, успокаивая дрожащего коня. Парень и правда оказался проворным. Он споро расседлал Ворона, пока я его удерживал, накрыл теплой попоной и завел в денник, подальше от любопытной рептилии. Убедившись, что у моего друга чистая подстилка, свежая вода и полная кормушка, я еще раз погладил его по бархатной шее, и, пообещав скоро вернуться, вышел.

Вдвоем мы справимся

Дорогие читатели, представляю вам еще одну книгу нашего литмоба “Любовь в академии Эвейл”.

Анна Василевская

Вдвоем мы справимся

https://litnet.com/shrt/gWBs

3. Снежный страж и теплый прием.

Не знаю, сколько заплатила извозчику моя семья, но тот вез меня совершенно спокойно, и если боялся, то не показывал вида. Через несколько часов мы въехали в городок МонтКлер, от которого до Академии было рукой подать.

Скрип колес сменился глухим стуком по каменной мостовой. Повозка выехала на рыночную площадь, залитую светом, и моё дыхание на миг перехватило.

Городок вовсю готовился к Новому году. Яркие гирлянды из еловых веток и лент, протянутые над улицами, отбрасывали на мостовую причудливые тени. Маленькие магические огоньки на них сейчас не горели, но весело поблескивали на солнце, словно россыпь драгоценных камней. В кристально чистом воздухе плыл густой аромат корицы, имбирных пряников и печёных яблок в карамели. Слышался смех, весёлая музыка и стук копыт.

По периметру площади расположились магазинчики: книжная лавка с заманчивыми переплётами в витрине, мастерская сапожника, откуда пахло кожей, швейная с яркими тканями. Центр заняли длинные крытые ряды предновогодней ярмарки – именно там кипела жизнь. Люди толпились у лотков, дети с восторгом показывали родителям на сладости.

Я бывала тут всего пару раз с отцом, и тогда МонтКлер казался мне волшебной сказкой. Он и остался сказкой, вот только теперь я в ней была лишней, опасной для окружающих. Вся эта слепящая, радостная суета теперь не для меня. Она казалась оглушительной и чужой, лишь ярче подсвечивала пропасть между той, кем я была, и той, кем стала.

В стороне я заметила большое здание с диковинным знаком – мастерскую магмобилей. Из её ворот как раз бесшумно выезжало чудо техники, его лакированный бок ослепительно сверкнул на солнце, и оно быстро проскользнуло мимо нашей скрипучей повозки.

Мы медленно тащилась через всю эту сияющую, живую суету прочь от нормальной жизни. Мой путь лежал дальше, туда, где ждала неведомая Академия Эвейл. Отныне моя тюрьма.

***

Скрип колес затих, сменившись тишиной заснеженного леса. Мы прибыли. Морозный воздух, пахнущий хвоей, ворвался в повозку, когда угрюмый возница откинул полог. Не говоря ни слова, он молча выгрузил на снег мои пожитки: старый, видавший виды саквояж и холщовую сумку через плечо.

– Благодарю вас, – тихо сказала я.

Возница лишь коротко кивнул, не глядя на меня. Он торопливо забрался обратно на облучок и хлестнул лошадей. Повозка, скрипнув, тронулась с места и, развернувшись, быстро скрылась за лапами елей. Я осталась одна наедине с холодной тишиной и огромными воротами Академии Эвейл.

Исполинские, кованые ворота, с причудливым узором из переплетенных ветвей. В самом их сердце застыла эмблема – сейчас покрытая тонким слоем изморози. Я подошла ближе, ища глазами колокол или хотя бы щель, в которую можно было бы пролезть. Ничего. Поразительно, но на воротах не было даже привратника.

Неуверенно я сделала шаг вперед, протягивая перед собой руку. И тут же замерла. Вязь на эмблеме на миг вспыхнула мягким серебряным светом, и иней на ней растаял без следа. Тяжелые створки бесшумно разошлись, позволяя мне пройти. Магия. Могущественная и совершенно мне непонятная.

Путь был открыт. Мне оставалось лишь войти. Я перекинула сумку через плечо, крепче сжав ручку потертого саквояжа, и сделала первый шаг в свою новую жизнь.

Я обошла слева застывшее озеро и оказалась перед строением, по виду напоминавшим теплицу. Справа от нее возвышалась громада академии. А около озера на моем пути застыла снежная фигура, ужасающая в своих подробностях.

Длинная, гибкая шея, казалось, вот-вот качнется, а узкая хищная голова с приоткрытой пастью повернется в мою сторону. Поверхность снега была проработана так искусно, что создавалась полная иллюзия мелкой чешуи. В глубоких глазницах темнели вставленные угольки, отчего мерещилось, что чудовище смотрит на меня немигающим, злым взглядом, будто вопрошая о том, с какой целью я решила нарушить покой академии.

Из-за этой громадины навстречу мне вышел невысокий крепкий мужчина в теплом тулупе и заячьей шапке.

– Не пугайтесь, дитя мое, – его голос оказался неожиданно мягким и добродушным. – Это всего лишь снег.

Я смогла только кивнуть, не в силах отвести глаза от белоснежной бестии. Мужчина проследил за моим взглядом. Мне стоило большого усилия переключить внимание на собеседника. На его лице, от уголка губ почти до самого уха, тянулся тонкий белый шрам, но он совершенно не портил его. Глаза у мужчины были удивительно добрые, тёмно-карие, с пляшущими в глубине зелёными искрами.

– Раньше не видели виверн? – участливо спросил он. – Да, в первый раз тогда это может напугать.

Я вновь взглянула на снежное изваяние. Мои пальцы сами собой нашли край рукава старенького серого пальто и принялись его теребить.

– Я Эжени, – выдавила я свое имя.

– Оливье Канова. Садовник, – просто ответил он. Его внимательный взгляд скользнул по моему пальто. – Вы совсем замерзли. Пойдемте ко мне, я живу тут рядом, в домике для персонала. Выпьете горячего чая, согреетесь.

Я хотела отказаться, вежливость требовала этого, но так сильно продрогла, что зубы начали отбивать мелкую дробь. К тому же от этого человека веяло таким спокойствием и надёжностью, что я, сама себе удивляясь, снова кивнула.

Его жилище оказалось небольшим, но очень уютным. В воздухе витал головокружительный аромат свежей выпечки и чего-то пряного. Пока месье Канова хозяйничал у плиты, я робко опустилась на стул, не решаясь снять пальто. Он поставил передо мной большую чашку с дымящимся ромашковым чаем, тарелку с еще теплым печеньем и вторую, доверху наполненную румяными пирогами.