Академия Эвейл. Подарок стихий.

1. Клетка для воробья.

Зимнее воскресное утро выдалось на редкость ясным. Мороз разрисовал окна замысловатыми узорами, но солнце заливало кухню тёплым светом, заставляя плясать пылинки в воздухе. После завтрака с семьёй я бережно уложила свои сокровища в плетёную корзинку. Сегодня там лежали несколько браслетов из пеньковой нити с вплетёнными речными жемчужинами и ожерелье из тёмного дерева с крошечным кусочком янтаря в центре. Просто, но со вкусом.

Улица встретила меня бодрящим холодком и скрипом снега под башмаками.

Деревушка Верне, укутанная в белую шубу, казалась ожившей картинкой с праздничной открытки. До Нового года оставалось всего десять дней, и дух праздника уже витал над заснеженными крышами. Дома смотрелись сегодня особенно нарядно: их грубые каменные цоколи, словно крепостные стены, надежно держали оборону от высоких сугробов, а верхние, деревянные этажи из потемневшей лиственницы ловили солнечные лучи. Почти на каждом резном балкончике уже зеленели пушистые гирлянды из еловых веток, перевязанные, где алыми лентами, а где – нитками сушеных ягод.

Я шла вдоль быстрой, незамерзающей речки, от которой поднимался легкий пар. Прибрежные деревья, склонившие ветви к черной воде, стояли в толстом слое инея, словно надели хрустальные перчатки. На небольшой площади царило радостное оживление: кто-то тащил пушистую ель, детвора с визгом раскатывала ледяную дорожку, а торговцы поправляли вывески. Солнце щедро заливало широкую центральную улицу, превращая утрамбованный снег под ногами в россыпь алмазной крошки. Весь мир казался умытым, светлым и готовым к чуду.

В лавке мадам Дюбуа, как всегда, пахло сушёными травами и воском. Хозяйка, полная и добродушная женщина, радостно всплеснула руками, увидев мои поделки. Она всегда говорила, что в них есть «душа», и без лишних слов отсчитала несколько монет, тут же выложив украшения на бархатную подставку у окна.

Сжав в кармане свой заработок, я направилась в булочную. Аромат хлеба чувствовался за целый квартал – сладкий запах сдобы, ванили и горячего шоколада. Звякнул колокольчик над дверью, и я окунулась в душистое облако тепла. На звон обернулся молодой широкоплечий булочник с закатанными выше локтя рукавами рубашки.

– Доброго утра, Пьер, – улыбнулась я, стряхивая с пальто снежинки.

– Эжени! – на его щеках заиграли ямочки, улыбка была такой же тёплой, как и воздух в булочной. Пьер, как обычно, был в белоснежном фартуке, а на щеке у него красовалось пятнышко муки. – Для тебя, как всегда, все самое свежее.

Пока он укладывал в бумажный пакет несколько золотистых круассанов и булочек с шоколадом, я не удержалась от хвастовства.

– Мадам Дюбуа снова всё взяла.

– Ещё бы! – Пьер протянул мне свёрток. – Твои украшения прекрасны. Слушай, Эжени… Скоро праздники, на площади зажгут фонари, будут гуляния. Я хотел спросить… не хочешь прогуляться со мной одним из вечеров?

Я радостно кивнула:

– С удовольствием, Пьер. Это было бы чудесно.

– Отлично! – просиял он. – Я зайду к вам на днях, чтобы официально попросить разрешения у твоего отца.

– Не рано ли? Ведь сегодня только двадцать первое декабря!

– Нет! – замотал головой Пьер. – Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь опередил, попросив твоих родителей о прогулке с самой очаровательной девушкой на свете!

Я почувствовала, что краснею, и поспешила сбежать.

Обратная дорога показалась короче. Я летела как на крыльях, прижимая к себе тёплый пакет и унося в сердце его улыбку.

Дома меня тут же перехватила Мари.

– Ну что, виделась с Пьером? Он позвал тебя гулять? – затараторила сестренка. Не дожидаясь ответа, она ухватила меня за руку. – Эжени, сделай мне браслет! Пожалуйста - пожалуйста! Такой же красивый, как для ярмарки!

Я рассмеялась и сдалась. Мы вместе отправились в отцовскую мастерскую. Здесь пахло стружкой, смолой и немного магией – той самой, простой и понятной, которой отец пользовался, чтобы чинить мебель. А ещё это было единственное место, где мои собственные крошечные дары могли пригодиться.

Я уселась на своё любимое место у окна, взяла в руки моток ниток и перламутровые бусины. Мари устроилась рядом, с любопытством наблюдая. Я перебирала пальцами нити макраме, вплетая в узор бусины. На одну из них села пылинка. Я чуть дунула, направив едва заметный поток воздуха, и пылинка слетела. Другая бусина чуть потускнела от моих же пальцев – я сосредоточилась, и крошечная капелька чистой воды, появившись из ниоткуда, омыла её и тут же испарилась, оставив жемчужный блеск. Магия воды и воздуха. Два моих слабых, почти бесполезных дара. Хотя, мне уже двадцать, совсем скоро они исчезнут. Это, конечно, грустно, но никак не повлияет на мою жизнь.

Понаблюдав ещё минут десять, младшая сестра заскучала.

– Пойду к маме, – сообщила она и, не дожидаясь ответа, упорхнула из мастерской.

Я осталась одна, с улыбкой вспоминая Пьера и сплетая узор для Мари. Почти закончила браслет и уже крепила застежку, как вдруг почувствовала, что задыхаюсь. Воздуха стало отчаянно не хватать. Голова закружилась, в ушах поднялся шум, заглушая все вокруг. Я сжала пальцы, перед глазами потемнело... и пол под ногами дрогнул.

Сначала это был лишь гул, низкий, утробный, будто под землей проснулось что-то огромное. Я замерла, прислушиваясь. А потом мастерскую тряхнуло. С полок с грохотом посыпались инструменты, склянки с лаком разбились вдребезги. Земля под ногами заходила ходуном. В потолке над головой с ужасающим треском лопнула опорная балка.

Литмоб «Любовь_в_академии_Эвейл» (16+)

Дорогие читатели!

Книга выходит в рамках литмоба «Любовь_в_академии_Эвейл» (16+)

2. Возвращение Алена.

Поводья ослабли в моих пальцах. И я позволил коню не спеша идти по натоптанной в лесу тропе. Его мощная грудь сбивала на своем пути с разросшихся еловых лап снежные шапки, рассыпающиеся вокруг алмазной пылью. Тишина здесь была глухой, ватной, и только приглушенный хруст снега под копытами нарушал её. Мысли мои были далеки от этого леса.

Что за насмешка судьбы? Еще несколько дней назад скажи мне кто, что возвращаться из дома после выходных мне придется не на городскую заставу рядом с возникшей аномалией, а сюда, в так называемую Альма-матер, просто посмеялся бы над шутником, да и все. Теперь же для веселья не было ни единого повода.

Память услужливо извлекла картину прощания. Брат Флориан пытается подбодрить, сжимая в своих медвежьих объятиях и уверяя, что я все быстро решу в академии и вернусь обратно. Луиза, шмыгая носом, сдерживает слезы и улыбается мне. А Рауль … Ну, Рауль ничем не выдает своего расстройства по поводу моего отъезда. По правде сказать, мы и не были с ним никогда особенно дружны, но всегда и во всем соперничали.

Под сенью леса было безветренно и тепло, сквозь ветви пробивались солнечные копья, пронзая хвойный полог и зажигая снежный наст мириадами ослепительных искр. Впереди уже показались знакомые башни академии. Я откинул капюшон, как оказалось позже, это было моей ошибкой. Иссиня-черный конь подо мной затанцевал на месте, тревожно прядая ушами. В следующий миг он распахнул могучие крылья, готовясь взмыть в небо.

– Тпру, – я крепче натянул поводья, поглаживая верного друга по шее и оглядываясь по сторонам. – Тихо, Ворон, кого ты учуял?

Конь остановился, скосив на меня свой глаз. И тут я был атакован. Огромный снежок угодил мне в голову, рассыпавшись. Снег упал на плечи, но немалая его часть попала за шиворот. Мимо промелькнула полупрозрачная мерцающая дымка, на мгновение вспыхнула и растаяла облачком серебряной пыли.

– И тебе привет, Эви, – крикнул я, изо всех сил удерживая рвущегося в сторону коня. – Мы ведь вроде дружили? Или теперь такой как я больше тебе не друг?

Ответа не было, да и быть не могло. Столетний дух академии, по сути своей сущий ребенок, не имел голоса, но мог перемещать предметы, чем сейчас и воспользовался. Извинений в виде действий тоже не последовало, и я продолжил свой путь. Эта внезапная встряска, как ни странно, прогнала тягостные мысли, оставив вместо них холодную решимость как можно скорее найти выход из ситуации.

Кованые исполины ворот встретили меня безмолвием. Казалось, за два с половиной года тут ничего не изменилось. Знакомая эмблема академии треснула посередине, и створки бесшумно разошлись ровно настолько, чтобы пропустить всадника.

Копыта моего коня глухо цокали по ледяной корке, превратившей двор в тусклое зимнее зеркало. Мы миновали застывшее озеро, проехали между оранжереей и левым крылом академии, углубляясь в заснеженный парк, что вел к зверинцу. Там находились конюшни, где в просторных загонах, держали крупных животных и магических существ для студенческих практик. Я спешился и повел своего друга внутрь, к ближним денникам, где, по идее, должны были находиться самые безопасные, прирученные твари.

Но конь думал иначе. Он заупрямился, громко всхрапывая. Теплое облако пара вырвалось из его ноздрей. Ворон рвал повод из моих рук, норовя повернуть назад. Смесь запахов сена, навоза и чего-то острого, мускусного, щекотала ноздри и явно не нравилась ему.

Его реакция была для меня ожидаемой. Вместе с Вороном мы служили на заставе у аномалии, отлавливая пригодных к обучению существ и уничтожая безнадежно опасных. Было чистым эгоизмом тащить его сюда, но сейчас мне отчаянно был нужен верный друг. Поэтому я и отмел поездку на поезде и отправился в академию верхом. Часть пути мы преодолели по земле, а часть по воздуху. Сколько раз ранее, на службе, наличие крыльев у моего коня и его чутье спасали нам жизнь, не счесть.

Что до его крыльев, то это отдельная история. Мне посчастливилось выкупить жеребенка, которого угораздило родиться крылатым в деревушке у самой аномалии. Перепуганные фермеры хотели его умертвить, но внушительный кошель заставил их передумать. Они позволили кобыле выкормить малыша, а потом я забрал его. Назвал Вороненком – за иссиня-черную масть и пару крыльев. Конь окреп, вырос и полетел. Теперь он – Ворон, мой боевой товарищ. Магии в нем ни на грош. Но сил и верности не занимать.

Шепча ласковые слова, я все же сумел завести его под крышу. Теплый, спертый воздух ударил в лицо. Мне на помощь тут же подоспел подсобный рабочий – жилистый и ловкий парень. Но едва мы шагнули к предложенному им свободному деннику, как из соседнего загона раздался тихий, почти кошачий клекот.

Из полумрака вытянулась длинная, гибкая, покрытая мелкой бронзовой чешуей шея. На ее конце покачивалась узкая, хищная голова. Глаза, как два раскаленных угля, моргнули, и раздвоенный язык змеей метнулся в воздухе. Виверна.

Ворон взвился на дыбы с такой силой, что я едва удержал повод. Его храп был похож на боевой клич, а сложенные за спиной крылья инстинктивно дернулись, пытаясь расправиться в узком проходе. Он узнал врага.

– Тихо, тихо! – я повис на поводе всем весом, упираясь сапогами в утоптанную солому. – Свои, Ворон, здесь все свои!

– А, это Флэр, – безмятежно бросил парень, ловко уворачиваясь от бьющего копыта. – Он почти ручной, не обращайте внимания.

«Почти ручной», – мысленно усмехнулся я, успокаивая дрожащего коня. Парень и правда оказался проворным. Он споро расседлал Ворона, пока я его удерживал, накрыл теплой попоной и завел в денник, подальше от любопытной рептилии. Убедившись, что у моего друга чистая подстилка, свежая вода и полная кормушка, я еще раз погладил его по бархатной шее, и, пообещав скоро вернуться, вышел.

Вдвоем мы справимся

Дорогие читатели, представляю вам еще одну книгу нашего литмоба “Любовь в академии Эвейл”.

Анна Василевская

Вдвоем мы справимся

3. Снежный страж и теплый прием.

Не знаю, сколько заплатила извозчику моя семья, но тот вез меня совершенно спокойно, и если боялся, то не показывал вида. Через несколько часов мы въехали в городок МонтКлер, от которого до Академии было рукой подать.

Скрип колес сменился глухим стуком по каменной мостовой. Повозка выехала на рыночную площадь, залитую светом, и моё дыхание на миг перехватило.

Городок вовсю готовился к Новому году. Яркие гирлянды из еловых веток и лент, протянутые над улицами, отбрасывали на мостовую причудливые тени. Маленькие магические огоньки на них сейчас не горели, но весело поблескивали на солнце, словно россыпь драгоценных камней. В кристально чистом воздухе плыл густой аромат корицы, имбирных пряников и печёных яблок в карамели. Слышался смех, весёлая музыка и стук копыт.

По периметру площади расположились магазинчики: книжная лавка с заманчивыми переплётами в витрине, мастерская сапожника, откуда пахло кожей, швейная с яркими тканями. Центр заняли длинные крытые ряды предновогодней ярмарки – именно там кипела жизнь. Люди толпились у лотков, дети с восторгом показывали родителям на сладости.

Я бывала тут всего пару раз с отцом, и тогда МонтКлер казался мне волшебной сказкой. Он и остался сказкой, вот только теперь я в ней была лишней, опасной для окружающих. Вся эта слепящая, радостная суета теперь не для меня. Она казалась оглушительной и чужой, лишь ярче подсвечивала пропасть между той, кем я была, и той, кем стала.

В стороне я заметила большое здание с диковинным знаком – мастерскую магмобилей. Из её ворот как раз бесшумно выезжало чудо техники, его лакированный бок ослепительно сверкнул на солнце, и оно быстро проскользнуло мимо нашей скрипучей повозки.

Мы медленно тащилась через всю эту сияющую, живую суету прочь от нормальной жизни. Мой путь лежал дальше, туда, где ждала неведомая Академия Эвейл. Отныне моя тюрьма.

***

Скрип колес затих, сменившись тишиной заснеженного леса. Мы прибыли. Морозный воздух, пахнущий хвоей, ворвался в повозку, когда угрюмый возница откинул полог. Не говоря ни слова, он молча выгрузил на снег мои пожитки: старый, видавший виды саквояж и холщовую сумку через плечо.

– Благодарю вас, – тихо сказала я.

Возница лишь коротко кивнул, не глядя на меня. Он торопливо забрался обратно на облучок и хлестнул лошадей. Повозка, скрипнув, тронулась с места и, развернувшись, быстро скрылась за лапами елей. Я осталась одна наедине с холодной тишиной и огромными воротами Академии Эвейл.

Исполинские, кованые ворота, с причудливым узором из переплетенных ветвей. В самом их сердце застыла эмблема – сейчас покрытая тонким слоем изморози. Я подошла ближе, ища глазами колокол или хотя бы щель, в которую можно было бы пролезть. Ничего. Поразительно, но на воротах не было даже привратника.

Неуверенно я сделала шаг вперед, протягивая перед собой руку. И тут же замерла. Вязь на эмблеме на миг вспыхнула мягким серебряным светом, и иней на ней растаял без следа. Тяжелые створки бесшумно разошлись, позволяя мне пройти. Магия. Могущественная и совершенно мне непонятная.

Путь был открыт. Мне оставалось лишь войти. Я перекинула сумку через плечо, крепче сжав ручку потертого саквояжа, и сделала первый шаг в свою новую жизнь.

Я обошла слева застывшее озеро и оказалась перед строением, по виду напоминавшим теплицу. Справа от нее возвышалась громада академии. А около озера на моем пути застыла снежная фигура, ужасающая в своих подробностях.

Длинная, гибкая шея, казалось, вот-вот качнется, а узкая хищная голова с приоткрытой пастью повернется в мою сторону. Поверхность снега была проработана так искусно, что создавалась полная иллюзия мелкой чешуи. В глубоких глазницах темнели вставленные угольки, отчего мерещилось, что чудовище смотрит на меня немигающим, злым взглядом, будто вопрошая о том, с какой целью я решила нарушить покой академии.

Из-за этой громадины навстречу мне вышел невысокий крепкий мужчина в теплом тулупе и заячьей шапке.

– Не пугайтесь, дитя мое, – его голос оказался неожиданно мягким и добродушным. – Это всего лишь снег.

Я смогла только кивнуть, не в силах отвести глаза от белоснежной бестии. Мужчина проследил за моим взглядом. Мне стоило большого усилия переключить внимание на собеседника. На его лице, от уголка губ почти до самого уха, тянулся тонкий белый шрам, но он совершенно не портил его. Глаза у мужчины были удивительно добрые, тёмно-карие, с пляшущими в глубине зелёными искрами.

– Раньше не видели виверн? – участливо спросил он. – Да, в первый раз тогда это может напугать.

Я вновь взглянула на снежное изваяние. Мои пальцы сами собой нашли край рукава старенького серого пальто и принялись его теребить.

– Я Эжени, – выдавила я свое имя.

– Оливье Канова. Садовник, – просто ответил он. Его внимательный взгляд скользнул по моему пальто. – Вы совсем замерзли. Пойдемте ко мне, я живу тут рядом, в домике для персонала. Выпьете горячего чая, согреетесь.

Я хотела отказаться, вежливость требовала этого, но так сильно продрогла, что зубы начали отбивать мелкую дробь. К тому же от этого человека веяло таким спокойствием и надёжностью, что я, сама себе удивляясь, снова кивнула.

Его жилище оказалось небольшим, но очень уютным. В воздухе витал головокружительный аромат свежей выпечки и чего-то пряного. Пока месье Канова хозяйничал у плиты, я робко опустилась на стул, не решаясь снять пальто. Он поставил передо мной большую чашку с дымящимся ромашковым чаем, тарелку с еще теплым печеньем и вторую, доверху наполненную румяными пирогами.

Академия Эвейл. 100 лет назад.

Дорогие читатели, представляю вам еще одну книгу нашего литмоба “Любовь в академии Эвейл”!

Галина Вавилова

Академия Эвейл. 100 лет назад

4. Ален. Второй первый курс.

Оставив своего крылатого друга жевать сено, я направился в академию. Мне нужен был куратор смешанного факультета. Я смутно помнил, что его кабинет где-то на шестом этаже, но пришлось остановить пробегающего мимо студента, чтобы уточнить дорогу. Наконец, я оказался перед нужной дверью и постучал.

– Войдите, – донёсся изнутри мелодичный женский голос.

Я замер. Голос был слишком молодым. Насколько я помнил, эту должность занимал мужчина, профессор в летах. Неужели опять что-то поменялось не вовремя? Толкнув дверь, я вошёл и застыл на пороге.

За столом, заваленным бумагами и какими–то гербариями, сидела девушка, которая едва ли была старше меня. Миниатюрная, со светлыми завивающимися волосами и в какой-то легкомысленной ажурной блузке. Она подняла на меня выразительные голубовато-серые глаза, и её пальцы инстинктивно потянулись к крупной серьге в ухе. Её приветливая улыбка показалась мне совершенно неуместной. Это и есть куратор? Эта девчонка?

– Вы что-то хотели? – её тон был вежливым, но я заметил, как по её лицу скользнула тень удивления. Видимо, я не был похож на обычного студента.

Мне захотелось скрестить руки на груди. Пересилив себя, я спрятал их в карманах.

– Ален Бертран. Я отправлял сообщение.

– Ах, да! А я Эстель Ламбер, новый куратор смешанного факультета, – она улыбнулась еще шире, будто мы встретились на светском приёме. – Мы получили ваше сообщение.

Значит, повышение. Или просто не нашлось никого другого на эту незавидную должность.

– Тогда нет нужды объяснять, зачем я здесь.

– Верно. Боевой маг воздуха, блестящий выпускник. И вы правильно сделали, что сразу приехали, – она говорила так, словно хвалила ребёнка, который вовремя пришёл домой. Это начало раздражать.

– Такого раньше не случалось. Смешанные определяются с даром до двадцати. Мне двадцать пять.

– Именно поэтому ваш случай требует детального изучения, – она говорила с воодушевлением, будто я был не живым человеком с проблемой, а интересным экспонатом для её коллекции.

– У меня нет времени на ваши исследования, – процедил я. – Как мне избавиться от этой… огненной магии?

– Сначала нужно понять, какой дар у вас основной.

Я с трудом подавил желание закатить глаза.

– Конечно, воздуха. Огонь я совсем не ощущаю.

– Так бывает, – она закивала с видом знатока. – Сначала новый дар едва заметен, а потом… скачок. И он становится доминирующим. Нам известны такие случаи.

– И что тогда? – кулаки в карманах брюк непроизвольно сжались.

– Вы поступите на первый курс смешанного факультета. Мы накопили опыт, который поможет определить ваш истинный дар.

Первый курс. Она издевается. Я, боевой маг, снова сяду за парту с восемнадцатилетними детьми.

– А после определения? Как происходит избавление?

– По-разному. Часто это сильный эмоциональный всплеск. Стресс, опасность или даже большая радость. Главное, чтобы рядом был источник нужной магии.

Я уставился на неё в упор.

– Вы серьёзно, мадемуазель Ламбер? А если всплеска не случится? Прикажете ждать у моря погоды?

Выражение её лица стало жёстче. Улыбка исчезла.

– В таком случае студент под руководством наставника в течение года концентрируется только на развитии одного, выбранного дара. Игнорирует остальные.

– Года?! – вырвалось у меня.

– Да. Или дольше. Ваша энергетическая система должна «понять», какой канал приоритетный, после чего она сама перераспределит энергию. Остальные «засохнут». Это безопасно. Но главное – не ошибиться с выбором.

– Это совершенно неприемлемо, – отрезал я. – Должны быть другие способы. Быстрые.

Она на мгновение задумалась, вертя на пальце тонкое кольцо.

– В теории, можно изготовить артефакт. Он за несколько сеансов «вытянет» лишнюю стихию. Но это очень дорого. И опасно. Неправильно настроенный артефакт может поглотить и основной дар.

– Насколько дорого?

– Бюджет всей академии за несколько лет, Ален.

Ясно. Тупик. Чувство беспомощности, которое я ненавидел больше всего на свете, начало подниматься изнутри.

– А опасные способы? Не такие дорогие.

Она посмотрела на меня с явным неодобрением.

– Есть Ритуал Отсечения. Я настоятельно не рекомендую его.

– Мне нужно как можно скорее вернуться в строй. Говорите.

– Хорошо. Но поймите, если ваш основной дар окажется огненным, вам придётся учиться всему заново. С нуля.

– Допустим, он воздушный. Как ритуал избавит меня от огня? – я подался вперёд, не желая больше слушать её предостережения.

– Это сложная магическая операция, – её голос стал тише. – Целитель «вскрывает» ваше магическое ядро, находит нужные каналы и… отсекает их. Побочный дар исчезает, основной усиливается.

– Звучит прекрасно. Это именно то, что мне нужно.

Академия Эвейл. Мой шаг к мечте.

Дорогие читатели, представляю вам еще одну книгу нашего литмоба “Любовь в академии Эвейл”.

Мария Устюженко

«Академия Эвейл. Мой шаг к мечте»

5. Рассыпанный бисер.

Академия встретила меня холодным величием. Прижимая к груди единственную частичку дома – коробочку с бисером, – я подошла к гардеробу. Длинная деревянная стойка была пуста. Я неуверенно перекинула через неё своё старое пальто и огляделась в поисках гардеробщика. Ни души. Лишь бесконечные ряды крючков, теряющиеся в полумраке огромного пространства.

Внезапно по залу прошёлся лёгкий сквозняк, хотя массивные двери в холл были плотно закрыты. Воздух рядом со мной едва заметно дрогнул. Я моргнула, решив, что это всё усталость с дороги. Но в следующую секунду моё пальто само соскользнуло со стойки.

Я ахнула, думая, что оно сейчас упадёт на пол, но этого не произошло. Пальто замерло в воздухе. Словно невидимые руки аккуратно расправили его, а затем плавно перенесли к свободному крючку и повесили.

Я застыла, не в силах поверить своим глазам. В этот момент прямо передо мной со звонким стуком на стойку упал медный номерок. Цифра «113».

Я недоверчиво протянула руку и коснулась холодного металла. Настоящий. В конце концов, это академия магии, нечему здесь удивляться. Я пошла к широкой каменной лестнице с тяжелыми перилами. Шаг, ещё шаг. Сердце стучало в горле от страха перед встречей с куратором. Я смотрела только на свои стоптанные башмаки, пересчитывая ступени, словно это могло меня успокоить.

В конце моего восхождения, на последнем лестничном пролете перед шестым этажом, в меня врезался кто-то, спускавшийся вниз с силой урагана.

Удар, мой испуганный крик, и вот я уже сижу на ступеньке, а мое единственное сокровище – сотни разноцветных бусин – с музыкальным звоном преодолевает расстояние до площадки между пролетами. Я подняла голову, и дыхание застряло в горле. Передо мной, на пару ступенек выше, стоял высокий молодой мужчина. Настоящий воин. Темная одежда, волевой подбородок и злые, очень злые светло-голубые глаза.

– Проклятье, – бросил он.

Он спустился ко мне.

– Прошу прощения, – голос незнакомца был резким, отрывистым. Он присел рядом: – Я не смотрел, куда иду. Вы не ушиблись?

– Н-нет, все хорошо, я… я просто… – прошептала я, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Он такой… пугающе красивый. Я принялась собирать бисер рядом с собой, но пальцы дрожали, и получалось плохо.

– Давайте помогу, – сказал он и, забрав у меня коробочку, спустился до площадки, где стал быстро сгребать бусины широкой ладонью. Его движения были точными и быстрыми. Собрав бисер внизу, он вновь поднялся ко мне, подбирая оставшихся беглянок. Наши пальцы случайно столкнулись над крохотной синей бусиной. Я отдернула руку, будто обожглась. Он поднялся и подал мне ладонь. Поколебавшись, я вложила в нее свои пальцы. Его рука была сильной и теплой.

Он помог мне встать и вернул полную коробочку.

– Спасибо, – прошептала я.

Спросив, иду ли я к куратору и, получив мой утвердительный кивок, это воплощение мужественности быстро двинулось вниз по лестнице. Видимо, и так потратив на меня слишком много времени.

А я осталась стоять, глядя ему вслед. Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. А потом, сделав глубокий вдох, я заставила себя поднять голову и посмотреть наверх. На тяжелую дубовую дверь в конце лестничного пролета. На ту самую дверь, на которую указал незнакомец. Мой путь лежал туда.

***

Замерев перед незнакомой дверью с табличкой «Куратор смешанного факультета», я робко постучала костяшками пальцев.

– Войдите, – раздался неожиданно молодой голос.

Я толкнула тяжёлую дверь и оказалась в светлом кабинете, заставленном горшками с какими-то диковинными, пышно цветущими растениями. За столом сидела миниатюрная блондинка в бежевой ажурной блузке. В ушах поблескивали крупные серьги. Она приветливо улыбнулась, и я растерялась окончательно. Неужели это и есть куратор целого факультета? Я-то ожидала увидеть седовласую строгую даму.

– Что вы хотели?

Я молча сжимала в руках коробочку с бисером, не зная, с чего начать.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – она указала на стул напротив. – Я Эстель Ламбер, куратор смешанного факультета. Так что вас привело ко мне?

– Меня зовут Эжени. Эжени Честейн, – слова полились сбивчивым, отчаянным потоком, пока я присаживалась на самый краешек стула. – Мне двадцать. У меня два слабых дара – воды и воздуха. А сегодня утром проснулся третий – дар земли. Он напугал меня, я обвалила мастерскую и чуть не убила свою младшую сестрёнку.

– Вот это утро! – Эстель на миг замерла, а затем коснулась пальцами массивной сережки в ухе и чуть качнула головой. В её серо-зелёных глазах мелькнул неподдельный интерес. – Два необычных случая друг за другом.

– Два? Был ещё кто-то такой же? – во мне проснулась слабая надежда, что я не одна.

– Не совсем. Перед вами был выпускник нашей академии, Ален Бертран, у которого в двадцать пять лет проснулся второй дар. А теперь вы в двадцать лет и вовсе с третьим. Такого ещё не бывало ни у нас, ни где-нибудь ещё, – она подалась вперёд, и её живое лицо не скрывало профессионального азарта.

– Вы поможете мне? Нам? – мой голос прозвучал почти как мольба.

– Мы сделаем всё возможное, – её легкомысленность как ветром сдуло. Передо мной сидел уверенный в себе куратор. – Я поговорю с ректором насчёт сдерживающего артефакта для вас. Я в академии недавно, и если не окажется подходящего в запасниках, то мне есть к кому обратиться, – добавила она, задумчиво покрутив на пальце изящное кольцо.

Академия Эвейл. Подснежники для Люции.

АРИНА БЕНИТЕЗ

“Подснежники для Люции”

6. Ален. Герой-защитник.

Кастелян вместе с вещами выдал мне ключ от моего временного жилища, но дверь в комнату оказалась незапертой. Я толкнул её и вошёл, готовый к худшему. Реальность не обманула ожиданий.

На кровати среди хаотично разбросанной одежды сидел мой сосед. Коренастый, лопоухий, с копной волос цвета соломы, торчащей во все стороны. Типичный первокурсник. Увидев меня, он застыл. Его взгляд, полный недоумения, скользнул по моей фигуре, наверняка отмечая и возраст, и военную выправку, которая никуда не делась.

– Ален Бертран, – бросил я, ставя сумку на пол, и положил белье с форменным жилетом на свободную кровать. Раздражение уже подступило к горлу.

– Мишель Дешам, – спохватился парень, вскакивая. – Вы… на смешанный факультет?

Я молча кивнул. Слово «смешанный» звучало как приговор.

– Честно?! У вас тоже как у меня?! – его лицо мгновенно преобразилось. Настороженность сменилась почти щенячьим восторгом. – Воздух и огонь?

– Да.

Эстель, видимо, решила поселить подобное с подобным, а может это была обычная практика.

– Ух, ты! То есть, это же какая удача! В смысле, не то чтобы это удача, но… я тоже! Побыстрее бы определиться. А с третьего курса я хотел бы пойти на бытовую магию …

Слова полились из него потоком. Я с трудом подавлял желание просто развернуться и уйти. Этот парень был живым воплощением всего, что я ненавидел в своей текущей ситуации: неопределённость, смешанная с дурацким оптимизмом. Но я заставил себя слушать. Мадемуазель Ламбер говорила про «накопленный опыт». Похоже, этот опыт стоял прямо передо мной и не собирался затыкаться.

– …но мадемуазель Ламбер говорит, это не приговор! Вот Жан-Люк, он оступился и упал с высоты, испугался до смерти – и создал под собой воздушную подушку! Сразу определили, что основной дар – воздух!

Стресс, опасность. Один в один сценарий Ламбер.

– А Софи Легран? У нее были вода и земля. Она пыталась вырастить редкий лунный лотос. Все думали, она будет только водной магией росточек поливать, раз магии земли в ней с гулькин нос. А она, как росток показался, так обрадовалась, что инстинктивно вложила в него силу! Растение на глазах у всех вымахало из горшка, оплело лозами всю стойку и расцвело! Сразу стало ясно, что её основная сила – земля, а не какая-то там вода.

Большая радость. Второй сценарий. Этот парень, сам того не зная, докладывал мне обстановку.

– Главное – не затягивать, как бедный Леон, – продолжал тараторить Мишель. – Он выбрал огонь для концентрации, а тот почти не растёт. Теперь все говорят, что ошибся…

Информация, даже в виде студенческих сплетен, была ценна.

– А что с теми, у кого всплеска не было? – мой собственный голос прозвучал резче, чем я хотел.

Мишель просиял оттого, что я вступил в диалог.

– Ну, вот я, например, еще жду. Главное – правильно выбрать, на чём концентрироваться. А вы-то как? Давно? Какой дар сильнее чувствуете?

Я проигнорировал его вопросы. Я не собирался исповедоваться перед этим ребёнком.

– Ох, я заболтался! Есть хочется, – он хлопнул себя по лбу. – Пойдёмте в столовую, там сейчас ужин дают, с вами точно веселее будет! Всё расскажу!

«Веселее». Я сжал кулаки в карманах. Последнее, чего я хотел, это веселья. Но голод давал о себе знать, а этот болтливый парень был ходячим досье на весь факультет. Источником информации.

– Идём, – бросил я.

Он был невыносим. Но он был полезен. Стиснув зубы, я пошёл следом, пока он взахлёб рассказывал мне что-то про систему тестов.

***

Я шёл за Мишелем, и его голос был назойливым фоном для моих мыслей. Столовая на втором этаже была огромным, гудящим ульем, где смешивались запахи еды и сотни чужих магических аур. Шумная беззаботная студенческая жизнь, от которой я так отвык, и в которую меня окунули с головой.

– Я же говорю, главное – это сильные эмоции! На этом метод определения магии держится, – вещал Мишель, пока мы продвигались к раздаче. – Вот, например, Камилла Боден, у неё были вода и земля. Все думали, что она водник...

Страх. Радость. Теперь вот эта Камилла с её историей, которая, я был уверен, закончится тем же самым. Шаблон был до смешного прост. Мадемуазель Ламбер была права. Сильный эмоциональный всплеск. Мне не нужны были новые примеры, я понял суть ещё после первой истории. Каждая следующая лишь подчёркивала мою собственную беспомощность в этой лотерее: процесс мог затянуться на неопределенное время.

Я резко остановился.

– Мишель, – перебил я его. Голос прозвучал жёстче, чем я рассчитывал. – Извини. Мне нужно подумать в тишине.

Он запнулся, и на его добродушном лице промелькнула растерянность.

– А, да... Конечно. Я всё понимаю. Мы можем сесть за отдельный стол, если хотите...

– Я сяду один, – отрезал я и, не глядя на него, направился к стойке раздачи.

Там распоряжалась смутно знакомая дородная, румяная женщина в идеально белом фартуке. Увидев меня, она просияла.

– О, какие люди! Настоящий боевой маг, а не эти цыплята! – громогласно заявила она на всю раздачу. – Чем кормить будем нашего защитника?

Мечты сбываются, или каждому по чуду.

Дорогие читатели, пока вы ждете проду, советую вам еще одну книгу нашего литмоба “Любовь в академии Эвейл”.

Ринэя Грин

Мечты сбываются, или каждому по чуду

7. Случайности не случайны.

Я забрала свои вещи у гостеприимного садовника и направилась к кастеляну. И вот теперь ключ от комнаты в общежитии для смешанного факультета лежал в моей ладони, а холщовая сумка стала тяжелей от форменной одежды.

Комната оказалась не заперта, открыв ее, я шагнула внутрь. Две из четырех кроватей были застелены, на тумбочках лежали книги и безделушки. У окна стояла девушка. Она смотрела на меня и улыбалась.

– Привет! – я улыбнулась в ответ. – Я Эжени Честейн, ваша новая соседка.

– Здравствуй! Давай сразу на «ты», нас здесь немного, мы должны держаться вместе. Я Патрисия. Патрисия Морель. Можешь звать меня Пат.

– Хорошо. Какую я могу занять кровать?

Я с удовольствием разглядывала свою соседку, ожидая разрешения занять одно из свободных мест. Патрисия была среднего роста, немного полновата, с копной русых волос и весёлыми ямочками на щеках, казалось, что жизнь в ней бьют ключом, от чего она никогда не унывает.

– Занимай, Эжени, любую, какая больше понравится.

Дождавшись разрешения, я выбрала место рядом со шкафом, подальше от заправленных кроватей. Еще свежи были в памяти разрушения, которые я устроила в мастерской отца. Не хотелось, чтобы кто-то пострадал по моей вине. Заправив кровать, стала разбирать вещи из сумки. Патрисия, увидев мою форму, ею заинтересовалась.

– Постой, постой, это все что, тебе выдали?

– Да, Пат, а что не так?

– Здесь только жилет и брюки. А должны быть еще юбка и пиджак, а где пальто? – воскликнула Патрисия и воинственно уперла руки в бока. – Ну, как так? Как новенькая, так значит можно обманывать? Сейчас, подожди немного. Я мигом.

И она скрылась за дверью.

Я решила пока переодеться. Достала свою любимую кремовую блузку, она хорошо сочеталась с голубым жилетом, форменные брюки пришлись в размер, что меня очень порадовало. В шкафу на дверце обнаружилось зеркало, и я стянула свои непослушные волосы в хвост на затылке. Собственные ботинки были не новые, но они мне еще послужат. Здесь в горной местности прохладней, чем дома, поэтому я также надела связанные мамой теплые носки.

В этот момент в комнату вошла незнакомая фигуристая брюнетка с живыми и любопытными глазами.

– Привет! – выпалила она. – Хорошо, что утепляешься, здесь, мягко сказать, не жарко. Ты, должно быть, Эжени. А я Николь Тома. Встретила сейчас Пат, она мне сказала, что у нас новая соседка.

Николь сняла синее пальто и накинула на спинку стула, на ней были форменные юбка и пиджак. Теперь я поняла, каких предметов одежды мне не выдали при заселении.

– Здравствуй! Рада познакомиться. До чего же в академии приятные и гостеприимные люди!

– О! Ну, это далеко не все, – рассмеялась Николь. – Вот, например, в соседней с нами комнате под номером пять – нормальные девчонки: Катрина и Аврора. Аврора еще и животных любит. А староста нашей группы, ужасная заучка и зануда, а еще ябеда. Да, и над смешанными часто издеваются студенты других факультетов.

– Издеваются, но почему? – удивилась я.

Потому, что мы такие никчемные. Наличие двух стихий мешает нормально творить заклинания, вот они и куражатся. Особенно огненные стараются, – Николь махнула рукой. – Но мы не унываем, где наша не пропадала. А теперь еще у нас новый куратор. И, по мне так, она классная. А еще в шестой комнате новый студент. Я его мельком видела, до сих пор в себя прийти не могу, не похож он на сопливого первокурсника.

– А на кого похож?

– Он похож на мечту! – Николь вздохнула и подняла глаза к потолку. – Красив, силен, просто неотразим. Хотела бы я знать, что он здесь делает.

– Я в академию только приехала, но, мне кажется, я знаю, о ком идет речь.

– Что? Откуда?

Николь явно не терпелось узнать подробности. Но тут дверь распахнулась. Вернулась Патрисия с полученными для меня вещами. Она сгрузила их на стул рядом со мной. Теперь и у меня были юбка, пиджак и пальто.

– Спасибо огромное, Пат, – искренне поблагодарила я, трогая вещи рукой. – Пальто такое теплое и красивое, а мое не очень.

– Ну, так что ты, Эжени, знаешь про нашего соседа? – не унималась Николь. – Ты хотела рассказать.

– Он сбил меня на лестнице, когда я шла к куратору, – начала я, видя, с каким вниманием слушают девочки. – И потом мадмуазель Ламбер сказала, что передо мной у нее был выпускник нашей академии, Ален Бертран, у которого в двадцать пять лет проснулся второй дар.

– С ума сойти, выпускник академии! – изумилась Николь. – Пат, ты ведь его тоже видела?

– Да, когда направлялась к кастеляну, – кивнула Патрисия. – Он шел с Мишелем. Думаю, они направлялись на ужин.

– Что? Так чего мы ждем? – Николь соскочила, натягивая пальто. – Девочки, одевайтесь, поболтаем потом. Пойдемте тоже поедим и посмотрим, если повезет, на этого Алена вблизи.

Мы с Патрисией послушно оделись и вышли из комнаты следом за Николь.

***

В гардеробе мы сами повесили свои пальто на свободные крючки. Я не успела спросить у своих соседок про то, что за магия сделала это вместо меня в прошлый раз. Девочки ушли вперед, поднимаясь на второй этаж, и я бросилась их догонять.

8. Ален. Побег от прошлого.

Ворон встретил меня радостным ржаньем. С удовольствием съел угощение и положил мне голову на плечо, требуя ласки. Я гладил коня по шее, постепенно успокаиваясь. А что собственно произошло? Плиту в столовой на самом деле тряхнуло, и с этим мне предстояло еще разобраться.

– Добрый вечер, месье, – раздался за спиной спокойный голос. – Я Пьер. Помните, днём я вам помогал распрягать коня?

Я обернулся. Передо мной стоял знакомый парень в рабочей одежде. Я коротко кивнул.

– Не беспокойтесь за него, – с улыбкой продолжил Пьер. – С вашим Вороном всё в полном порядке. Я его вычистил, дал овса и свежего сена, напоил. Копыта проверил – всё чисто. Он даже успел погулять в леваде, пока я прибирался в деннике.

Приятно было слышать, что о моём коне так заботились. Напряжение, оставшееся после ужина, начало отступать.

– Спасибо, Пьер. Я Ален, – представился я в ответ. – Я как раз хотел немного проехаться.

Парень удивлённо вскинул брови.

– Проехаться? Сейчас? Месье Ален, но ведь уже совсем темно.

– Ничего страшного, – я снова похлопал Ворона по шее. – Света фонарей вдоль аллей нам с ним вполне хватит.

– Как скажете, месье Ален. Раз вы уверены, – Пьер пожал плечами, но с готовностью направился в амуничник.

Пока он ходил за амуницией, я наслаждался тишиной конюшни, нарушаемой лишь мерным жеванием лошадей. Было спокойно: я не слышал клекота виверны Флэра. Когда Пьер вернулся с седлом, он будто прочитал мои мысли.

– А, Флэр? – усмехнулся он, накидывая на спину Ворона вальтрап. – Так его после ужина накормили почти целым бараном. Объелся и теперь до утра не пикнет. Спит без задних ног. Так что вашему коню ничто не помешает.

Что ж, одной проблемой меньше. Меня это более чем устраивало. Пьер действовал быстро и умело: ловко закинул седло, аккуратно надел уздечку, проверил подпруги.

– Готово, месье.

Я поблагодарил его, взял поводья и вывел Ворона на воздух. У выхода из зверинца я легко вскочил в седло. Конь нетерпеливо переступил с ноги на ногу и по моей команде бодрым шагом направился по дорожке в сторону парка. Свет фонарей выхватывал из темноты участки аллеи, создавая уютный коридор среди спящих деревьев. Суета и странные события сегодняшнего ужина остались где-то позади.

Мы с Вороном несколько раз проехали по кольцевой аллее парка. Гулкий стук копыт по плотно утоптанному снегу и прохладный ночной воздух делали своё дело – я постепенно приходил в себя. Но круги в свете фонарей были лишь временным успокоением. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же: к огню, который не должен был появиться.

Я выехал из парка и направился в сторону полигона. Даже издалека было видно, что он свободен от снега – слабая магия подогрева не давала ему скапливаться на тренировочной площадке. Ночью полигон был пуст. Идеально.

Я спешился.

– Стой здесь, дружище, – я потрепал Ворона по тёплой шее, оставляя его у дальнего края полигона. Конь послушно замер, лишь тихо фыркнув мне вслед. Он будет ждать.

Я вышел на сухую, холодную землю тренировочного поля. Здесь всё было как всегда: обожжённые мишени для огненных, глубокие бассейны для водных, испещрённые трещинами глыбы для земляных и, конечно, вращающиеся флюгеры для нас, воздушников. Но сейчас меня интересовал лишь простой деревянный столб в центре.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Воздух вокруг загустел, начал уплотняться и сплетаться в тугой, упругий жгут у меня в руке. Знакомое, родное ощущение. Я резко взмахнул рукой – воздушный хлыст со свистом рассёк воздух и с оглушительным треском ударил по столбу, оставив на нём глубокую вмятину.

И ничего. Ни искры. Ни намёка на пламя. Обычный, мощный, идеально выполненный удар воздушника. Я выругался сквозь зубы.

Снова. Я вложил в него больше силы, пытаясь воспроизвести ощущение на заднем дворе, перед тем как вспыхнул тот проклятый амбар. Хлыст обрушился на столб, едва не расколов его. И вновь – только порыв ветра и звук удара. Да что же это такое!

Может, дело в защите? Я изменил плетение, формируя вокруг себя воздушный щит. В свете далёких фонарей он казался мерцающим куполом из спрессованных потоков. Я держал его, напряжённо вглядываясь в свои руки, ожидая хоть какого-то неконтролируемого всполоха. Тишина. Только идеальная, подконтрольная мне магия воздуха.

Я развеял щит и с досадой пнул осколок камня. Всё тщетно. Я не просто бракованный – я даже не могу понять, в чём именно мой брак. Усталый и ещё более раздосадованный, чем прежде, я прекратил свои попытки и решил вернуться к Ворону, но тут заметил, что на полигоне я уже не один.

У самого входа на тренировочное поле стояла женская фигура. В свете далёких фонарей я не мог разглядеть лица, но уверенная поза и точёный силуэт, который не скрывала даже практичная одежда, показались мне смутно знакомыми. Фигура двинулась ко мне.

Я мысленно выругался и скрестил руки на груди, когда узнал её. Светлые волосы, стянутые в высокий хвост, пухлые губы, изогнутые в улыбке, голубые глаза, изучающие меня. Соланж Бланше. Необычайно красивая, как и всегда.

– Ален? Это, правда, ты? Когда приехал?

– Сегодня, – ровно ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

Академия Эвейл. Зачет на любовь.

Дорогие читатели, приглашаю вас в фэнтези-историю литмоба «Любовь_в_академии_Эвейл» !

Анна Радж

«Академия Эвейл. Зачет на любовь» (16+)

9. Ловушка маленького купидона.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Через пару мгновений, вспомнив весь свой предыдущий день от начала до конца, в ужасе зажмурилась и натянула одеяло на голову. Это хорошо спасало в детстве, но если ты уже не ребенок, приходится искать другой выход в сложной и непонятной ситуации. Я села на кровати, в комнате я была одна. Не успела я задаться вопросом, куда пропали мои соседки, как вернулась умытая и довольная Николь.

– Давай быстрее, Эжени, там, в душе, сейчас Пат, – затараторила она. – Мы сказали, что на тебя заняли. Прямо поверх пижамы надевай пальто, там есть куда повесить. Вот в шкафу полотенце, бери зубную щетку и мою сумочку, в ней найдешь все остальное. Торопись, а то в очереди придется стоять.

Я быстро выполнила все распоряжения Николь, в очереди стоять не хотелось. Выданная мне сумочка была увесистой. Что интересно в ней такое?

Вернулась я обратно не менее свежая и благоухающая, чем Николь. Теперь я понимала, почему её сумочка была такой тяжелой. В ней я нашла не только душистое лавандовое мыло, но и баночку мятного зубного порошка, флакон с кремом для кожи и даже крохотный пузырек с восхитительной туалетной водой. Я, привыкшая к самому простому, робко воспользовалась всем этим богатством и теперь с удовольствием принюхивалась.

Николь и Патрисия, уже одетые и причесанные, заканчивали собираться.

– Эжени, ну ты скоро? Завтрак пропустим! – поторопила меня Патрисия, застегивая пуговицы на манжете.

– Бегу! – я торопливо оделась и стянула в хвост волосы, взяла с тумбочки сумочку и протянула Николь. – Спасибо огромное! Мне все очень понравилось.

– Пользуйся на здоровье, у меня такого добра целый чемодан, – отмахнулась от благодарности соседка.

Мы гурьбой выбежали из комнаты и поспешили в столовую. Вчерашней служащей, потешавшейся над Аленом, на раздаче не было. Что я посчитала хорошим знаком. Самого мага в столовой тоже не было видно.

Взяв на раздаче подносы, мы с удовольствием наполнили тарелки дымящейся овсяной кашей из стоящих рядком кастрюль, я добавила себе омлет, а следом за девочками не удержалась и взяла еще теплый круассан. Устроившись за свободным столиком, мы, наконец, смогли спокойно позавтракать и выпить душистого чаю.

– Эжени, а у тебя какие планы на день? – спросила Николь, откусывая круассан.

– Думаю, мне нужно найти мадемуазель Ламбер, – ответила я. – Я же пока не полноценная студентка, наверняка, у нее есть для меня какое-то задание, пока все сдают зачеты и экзамены. А вы куда?

– А мы на зачет по истории артефактов, – вздохнула Патрисия. – Надеюсь, обойдется без каверзных вопросов.

– Удачи, – улыбнулась я.

В этот момент к нашему столу подошел первокурсник, явно посланный с поручением.

– Прошу прощения, – обратился он ко мне. – Вы Эжени? Вас вызывает к себе в кабинет куратор смешанного факультета.

Сердце пропустило удар. Вот так быстро. Я кивнула, благодаря студента, и посмотрела на подруг. Какое на сегодня меня ждет испытание?

***

Дверь в кабинет мадемуазель Ламбер была приоткрыта. Я сделала глубокий вдох и робко постучала.

– Входите! – донесся знакомый жизнерадостный голос.

Я шагнула внутрь и тут же замерла. В кабинете, скрестив руки на груди, уже стоял Ален Бертран. Он был одет в форменные брюки академии, но вызывающе пренебрег жилеткой первокурсника, оставшись в простой темной рубашке. Его глаза смотрели на меня с плохо скрываемым раздражением, и я сразу почувствовала себя лишней.

– Эжени, проходите, – мадемуазель Ламбер улыбнулась мне, но взгляд у нее был серьезный и сосредоточенный. – Прекрасно, теперь все в сборе. Пока академия сдает сессию, у нас с вами будет своя работа. Исследовательская.

Она взяла со стола увесистую кипу папок, перевязанных тесьмой, и протянула их Алену.

– Месье Бертран, здесь собраны все известные случаи конфликта даров Огня и Воздуха. Ваша задача – изучить их. Ваша проблема не уникальна, и глупо не воспользоваться чужим опытом.

Ален молча кивнул, взяв папки. Я заметила, как на мгновение напрягся его подбородок. Затем куратор повернулась ко мне.

– Месье Бертран, дайте мадемуазель Честейн одно из дел, для примера, – распорядилась она, и Ален, не глядя, отделил папку и протянул ее мне. – Эжени, ваша задача – по аналогии составить собственное досье. Начните с истории проявления даров в вашей семье, если таковые были. Затем подробно опишите вчерашний день, когда ваш третий дар проявился впервые, и что вы при этом чувствовали. И самое главное – ваши ощущения сейчас. Любое покалывание в пальцах, любая реакция на погоду или эмоции. Месье Бертран поможет вам со структурой. Считайте это вашим первым практическим заданием.

Я вцепилась в папку, как в спасательный круг. Значит, не просто «подопытная свинка», а студентка. С заданием. На сердце стало чуточку легче.

– Вы оба будете работать в читальном зале малого архива, – заключила мадмуазель Эстель. – Там тихо и вам никто не помешает. И вот еще, Эжени, возьмите эту книгу. Вам будет полезно с ней ознакомиться. Теперь все. Можете идти.

Я взглянула на обложку, книга называлась «Стихийная гармонизация. Практические советы».