Академия Эвейл. Подснежники для Люции

1

Запах ввинчивался в сон. Точнее… вонь.

Мне снилось, что я снова в маленькой пекарне отца, где пахнет свежей сдобой и чуть кисловато тестом. Где солнечные лучи по весне пересекают небольшую кухню и птицы поют прямо у окна на старой яблоне. Сон был прекрасен.

А вонь нет.

Я пошарила рукой, ища подушку.

«Что такого забористого могла сварить Мария на зельеварении вчера, что так смердит? – подушка никак не находилась, и я, не открывая глаз, перевернулась на бок, уткнувшись носом в локоть. – В нашей подгруппе был простой опыт реакции серебряного зеркала в лекарственных препаратах. Или у нее факультатив? Делать ей больше нечего в пятницу вечером… Еще и в общежитие это пронесла…»

Кошмарное утро…

Мне очень не хотелось просыпаться рано в субботу, тем более что вчера…

Так.

Стоп.

Осознание сразу нескольких фактов из моей жизни рассеяло многодневный студенческий недосып.

Первое: я точно не возвращалась в общежитие академии после того, как отработала вечернюю пятничную смену в таверне.

Второе: Мария, моя сокурсница, спит тихо, не сопит и не похрапывает.

Третье: она спит на другой кровати в двух метрах от меня и никак не может сейчас нежно поглаживать мою руку…

- ААААА! – закричала я что есть силы, одновременно распахивая глаза, отскакивая от неопознанного спящего объекта и пытаясь найти что-нибудь тяжелое.

Тяжелым оказался томик «Зельеварение для первого курса, Академия Эвейл». Им-то я и огрела зашевелившийся объект.

А потом еще раз, и еще несколько раз.

Из-под одеяла, больше похожего на занавеску с кисточками, послышался возмущенный мужской вопль и ругань. Человек тщетно пытался выпутаться из парчовых складок и рюш, а я тем временем оценила обстановку.

Так. Я находилась там, где и запомнила себя: в комнате над таверной Вье Реле, в которой я закрылась, чтобы выучить пропущенные вечерние лекции. Она единственная не сдавалась постояльцам, потому как была закреплена за хозяином этого заведения, коего я за все три месяца работы не видела. Я и знала только старого управляющего Луи, но это точно был не он. Луи обладал большей комплекцией и храпел так, что слышно было из соседних помещений и даже на улице.

Оказалась я не в самом удобном для обороны месте. На большой кровати с пыльным старинным балдахином и зажатая между стеной и молодым человеком, выбравшимся наконец из сваленной на него ткани.

Парень помотал темной головой, застонал и посмотрел на меня льдистыми и абсолютно пустыми похмельными глазами.

— Это… вы… так… больно? Кричали? — просипел он.

— И еще раз закричу, если вы не уберетесь из моей кровати! — звонко ответила я и для придания веса словам притворно замахнулась учебником.

Молодой аристократ, а сомнений в том, что он аристократ, не было никаких, изучал уроки самообороны явно лучше меня и как-то так махнул рукой, что мой щит — том зельеварения — улетел к выходу из комнаты. Я же неуклюже повалилась сверху на парня и практически уткнулась в его шею носом.

Кошмарное утро не превратилось бы в самое кошмарное утро в моей жизни, если бы в момент, пока я пыталась выбраться из постели, боролась с ядреной смесью дорогого парфюма и перегара, путающимися складками парчи, собственным смущением, попранным самолюбием и прочим… Если бы в этот ужасный момент не распахнулась дверь и с криком «сюрприз!» в комнату не завалилось бы еще трое парней разбитной наружности и не сделали бы снимок на новомодный фотоаппарат.

Слишком много «бы» отделяло меня от нескольких ярких вспышек — компрометирующих фотографий со мной в главной роли. Хохот убегавших наполнил комнату так же стремительно, как до меня долетал смысл происходящего: мне конец! Если эти фотографии всплывут (а для чего их тогда делали?), то даже смена имени не поможет! Ну нет!

Местные охломоны с гиканьем и топотом сбежали по лестнице вниз, прихватив не только фотоаппарат, но и компромат, который может разрушить мою юную жизнь.

Говорю же – самое кошмарное утро в моей жизни.

- Девушка, вы не могли бы убрать ваше колено? – хриплым со сна голосом спросил парень, лежавший подо мной.

Я в мгновение ока соскочила с кровати, оправила смятые юбки. Чтобы наверняка убедиться в том, что одежда на мне (ну а вдруг?), кинула взгляд в большое овальное зеркало, чуть кривовато висевшее на приоткрытой дверце шкафа.

Рабочее платье измялось, но было при мне. Копна волос сбились на сторону, как будто бы какой-то кот их старательно вылизывал всю ночь. А аккуратные шоколадного цвета кудряшки без должного ухода превратились в мочалку.

Одно радовало – форма академии торчала из поставленной у кровати сумки, а аристократишка выглядел еще хуже, чем я.

Я постаралась, как можно более незаметно поднять свои вещи, но парень этот маневр раскусил и дернул лямку сумки первым.

- Так-так, что тут у нас? Форма, учебники… Ты магичка что ли, первый курс? – чуть надменно спросил он. – Водички не наколдуешь, первоклашка?

- Я маг земли! – гордо ответила я. – Я не первоклашка, а студентка первого курса! Отдайте мою сумку!

2

Понедельник — день суровый.

В любые времена и в любой стране, где он идет сразу после выходных!

В прошедшую субботу я засела за учебники и занималась тем, чтобы нагнать все пропущенные лекции. Чем больше работы, тем меньше времени на страдания!

Скоро обещали начать выдавать билеты к экзаменам, и я желала, во что бы то ни стало уменьшить количество литературы, которое предстоит проштудировать в течение предстоящих трех недель. Я погрузилась в историю магии, теорию стихий, основы теории магии, зельеварение, бытовую магию и работу со стихиями.

Я сбежала в учебу потому, что не хотела думать о предложении Виктора. Нужно принять решение, но как это сделать с легким сердцем, если любой вариант изменит мою жизнь?

С одной стороны, предложение меня возмущало!

Как можно согласиться? Предстать невестой аристократа? Мне, простолюдинке? Это же смешно! Да надо мной все будут смеяться, если кто-то узнает. Моя девичья репутация растает, словно снег на сапогах! «Одаренная Люция Роше обменяла магию на деньги!» — так и вижу объявление в местной академической газете. Нет, нельзя соглашаться!

С другой… Оно было соблазнительным: если я не подтяну основные предметы и не сдам их, то можно забыть о карьерном росте, о столице, о помощи родителям и о моей дорогой Анне, которая с недавних пор осталась совсем одна. Я не могу ее бросить. В Сен-ле-Гриз ей не на кого рассчитывать.

Но было и то, что пугало меня больше всего - фотография.

Было настолько страшно представлять, как она появляется в академической газете в еженедельном номере, что я выпадала из мира минут на десять, каждый раз вооброжая самые ужасные последствия такого разворота событий.

Фотография в постели с мужчиной! Если ее обнародуют, то можно забыть о спокойной учебе, непредвзятом отношении и хорошему месту в столице. Как бы не менялись нравы, но даже очень одаренным девушкам надлежало блюсти свою честь.

Так, то скатываясь в размышления, то волевым решением возвращая себя к учебникам, я провела все выходные. В понедельник мы с Виктором договорились встретиться в таверне после моей смены, в хозяйской комнате, которую я давно облюбовала под кабинет.

И вот понедельник наступил.

Лежа в кровати, поглаживая шершавую, но отзывающуюся теплом каменную стену, я вздохнула. Решения у меня так и нет.

Я надеялась, что ответ мне приснится, что кто-то сможет мне подсказать, что делать дальше, кто-то, кто точно мудрее меня. Чувства перемешались. Я думала об Анне, с которой мы были неразлучны последние пять лет, вспоминала о родителях, страшилась раскрытия секрета, если я соглашусь быть невестой.

— Что же мне выбрать? Что? — в который раз прошептала я, убирая руку от теплой каменной кладки.

Пора было вставать, умываться, завтракать и спешить на практикум по работе со стихиями.

Завтрак начинался в восемь утра, но за двадцать минут до открытия дверей в столовую начинали собираться студенты, чтобы успеть купить свежий номер еженедельной газеты, да и просто успеть занять место в очереди и взять то, что хочется, а не то, что осталось.

Я газету не покупала — экономила, но вот выпуск на информационном стенде читала с удовольствием, особенно страничку местных сплетен. Но в этот раз я подходила к толпившимся студентам на ватных ногах, издали вглядываясь в их лица, пытаясь угадать, получилось ли у Виктора изъять фотографию, как он и обещал? Или она уже в газете? Я подходила все ближе и понимала, что на меня обращают внимание не больше, чем всегда. Однокурсники здоровались ровно, а старшие курсы просто не замечали. И раз в меня не тыкали пальцами и не шептались, то моей фотографии, запечатленной в постели и объятиях виконта де Брийе, там нет.

Выдохнуть у меня получилось только тогда, когда я увидела, что сегодняшней жертвой Клуба журналистов стала неизвестная мне девушка.

«Некую студентку Н., выпускающуюся в этом году, заметили за пределами учебного заведения. Она была настолько поглощена безусловно содержательной беседой с преподавателем Р., что журналист успешно сделал фото, хоть и со спины. Может быть, кто-то узнает девушку? И пояснит общественности, о чем могли страстно дискутировать в вечернем зимнем лесу преподаватель и выпускница?»

Ниже было напечатана небольшая фотография. На переднем плане красовалась еловая ветвь со снегом, а за ней — светловолосая девушка в форме академии. Она была действительно сфотографирована со спины. Взмах руки девушки закрывал лицо мужчины, стоявшего перед ней.

Вот интересно, как они умудряются делать такие кадры? — думала я по пути в столовую. — У «дружков» Виктора была большая фотокамера, которую они уносили всей толпой. А тут как это возможно? Неужели артефакторы изобрели что-то новое?

Мои размышления прервала Мария, которая пристроилась ко мне в очереди на раздаче.

— Опять с лекции сбежишь? — задорно спросила она. — Как догонять планируешь?

— Я уже! — вздохнула я. — Все выходные провела в библиотеке!

— О! Мне так тебя жаль! А мы с ребятами ходили в город. Представляешь, со следующих выходных начинаются новогодние ярмарки! Каждые выходные на рыночной площади будут конкурсы, танцы, много разных вкусностей! Но ты, наверное, ни на одну из них не попадешь.

3

Люция постояла немного, в нерешительности оглянулась вокруг, явно что-то обдумывая. Еще раз бросила взгляд на открывшиеся чугунные ворота, возле которых никого небыло, и твердой, чересчур размашистой походкой отправилась к выходу из академии.

За пределами академической территории, она снова остановилась. Нахмурилась, поправила форменное пальто, перекинула сумку с учебниками и тетрадями на другое плечо и зашагала в сторону городка МонКлер.

Эви, дух-защитник академии, наблюдавший за девушкой все это время, сделал небольшой круг над лесом, поглядев на гуляющих студентов. Сбил еще один ком снега, который упал за шиворот нерадивому журналисту-фотографу и тем самым испортил пикантный кадр. После чего нырнул в зверинец к фамильярам и вдруг стремглав понесся росчерком ветра в общежитие смешанных магов. Там всегда что-то происходило.

***

- Мадмуазель Роше! Люция! Люция, добрый день! – окликнул меня какой-то мужчина, пока я пересекала ярко освещенную разноцветными новогодними огоньками площадь по пути во Вье Реле.

В ранних сумерках городок выглядел сонным и как будто уставшим от долгой осени. Снег, нападавший за последнее время, старались убрать, расчищали проходы к магазинчикам. Горожане теплили лампадки с живым огнем и включали музыку, чтобы разогнать надвигающуюся темноту.

Окрикнувший меня мужчина был элегантно одет в светлый костюм песочного цвета и пальто с меховым воротником, что несколько не соответствовало нашему горному городку, но очень шло этому аристократу. Его волосы слегка растрепал ветер, и он совсем по-простому махал мне рукой, чтобы привлечь внимание. Мужчина спешил ко мне, а я его разглядывала.

- Здравствуйте еще раз, Люция, могу я вас так называть? – выпуская облачко пара на морозе, произнес он, – как вижу, вы меня не узнали?

Я отрицательно качнула головой и вгляделась в его определенно благородное лицо, пшеничные волосы и голубые глаза. Он кого-то мне напоминал.

- Валериан де Сансерр, – видя, что я все еще нахожусь в замешательстве, произнес он, – а вы Люция Роше, я ведь не ошибся?

- Не ошиблись, – опустив шарф с лица, ответила я, – простите, но я не могу вспомнить деталей нашего знакомства.

Это мог быть посетитель таверны, но, судя по виду, он обедает в ресторане при отеле «Нобле».

- Люция, не хотите зайти в таверну и выпить горячего ягодного морса? – потирая замерзшие на морозе руки спросил он.

- Я должна отказаться от приглашения, потому как спешу в «Реле» на смену, но мы можем поговорить внутри.

- Да, погода в Монт-Клер не располагает к долгим беседам на улице, зато атмосфера очаровательная! – ответил он, а я окинула взглядом площадь.

И правда, в своих забегах между синими башнями академии и старым донжоном таверны я и не заметила, что горожане не только свои дома начали украшать, но и ярмарочная площадь преобразилась. Развесили новогодние украшения, магические огоньки, а в центре уже устанавливают постамент для елки. Готовятся к первой ярмарке на выходных. На нашем курсе среди магов земли ходят слухи, что елку выращивают прямо на площади преподаватели, а потом переносят ее в лес и приживляют там.

Даже Луи уже расстарался и украсил окна и вход еловыми лапами, лентами и елочными игрушками. Огоньки еще не зажег, но наверняка сделает это как стемнеет.

В таверне было жарко и свежо одновременно. Девочки за стойкой привычно махнули мне рукой и зашушукались между собой. Я же проводила месье Сансерра к столику, а сама ушла переодеваться.

Когда я вернулась, то перед ним уже дымились две кружки с ягодными морсами и корзинка с пирожками. Он с большим аппетитом и не слишком изыскано перекусывал, явно ожидая меня.

- Чем могу быть полезна, месье? – спросила я, подойдя к столу.

- Присаживайтесь, – сказал он, не вставая с места, – это было действительно хорошей идеей – отогреться здесь, и большой удачей – встретить вас.

- Простите, но я все еще не понимаю... – начала было я, сев на массивный стул.

- Конечно, извините и вы меня, я совершенно забыл уточнить цель моего обращения к вам. Возможно, вы меня вспомните? На церемонии посвящения в академисты я был среди преподавательского состава.

Я удивленно вскинула брови.

- Нет-нет, – продолжил он, – я не педагог. Я учредитель «Серебряного фонда».

И вот тут мне стало стыдно. Этот человек выплачивает мне дополнительную стипендию «Молодые дарования», а я его даже не поблагодарила.

- О! – воскликнула я, – простите, пожалуйста, что не узнала вас! Я благодарна вам за возможность получать повышенную стипендию, для меня это было неожиданно и, что скрывать, очень своевременно.

- Не стоит благодарить, Люция! – остановил он мою тираду. – Наш фонд для того и создан, чтобы всячески поддерживать и, если позволите, опекать одаренных простолюдинов. Большинство из учредителей знают по себе, – чуть криво улыбнулся он, – каково это учиться без денег. К сожалению, мы все еще не можем оказать поддержку всем нуждающимся, потому приходится помогать самым перспективным. И вы, Люция, один из наших главных кандидатов.

Я почувствовала, как мои щеки обожгло жаром, мне стало стыдно и очень некомфортно находиться с этим мужчиной за одним столом. С моей успеваемостью я точно не гожусь на роль главного кандидата.

4

Кроме этого интригующего разговора, рабочая смена ничем не отличалась от других рабочих смен по понедельникам: обеды, горячий отвар из трав, морсы с пирожками в перерывах, ужины. Рутинные действия окончательно сняли мою тревогу. Она подняла свою голову только тогда, когда стрелка часов неумолимо начала приближаться к восьми вечера. Решение, принятое у ворот академии, я не изменила, а после разговора с Валерианом де Сансерр убедилась в его необходимости.

Закончив работу, я умылась в каморке и переоделась в форму академии. Распустила волосы, почувствовав облегчение, когда кудри, до того туго стянутые в низкий пучок, прыгнули задорными пружинками. На меня из зеркала смотрела милая девушка с тонкими чертами лица. Я не считала себя красавицей, да и не была ей. Пышная шевелюра больше доставляла неудобств, чем радовала глаз. Фигура, как и рост – ничего выдающегося, как любила шутить мама. Единственное, что мне действительно казалось особенным, это цвет моих глаз: карие, но они меняли оттенок и становились коньячными в моменты счастья.

Так раньше говорил Тибо. Странно, почему вдруг я его вспомнила? Ведь запретила себе даже думать о тех событиях! Хотя... наверное, это встреча с месье Валерианом меня так растревожила. Чем-то они были неуловимо похожи. Нет, внешне две противоположности. Валериан – мягкий, обходительный, внимательный, светловолосый и голубоглазый. Тибо же... Яркий, с горящим острым взором и смешливым прищуром ореховых глаз, бархатистым смехом, чуть посеребренными висками каштановых волос и… губами. Слишком соблазнительными для восемнадцатилетней девушки. Для прошлой меня. Такие губы не должны быть у кураторов и профессоров гимназий.

Довольно. Пора браться за дело.

Я поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж и толкнула дверь «хозяйской» спальни. В комнате все осталось без изменений. Та же штора вместо покрывала и пыльный балдахин, тот же бар в нише, старинный стол у окна, магические светильники – все на месте. Но одновременно с этим комната перестала быть такой, как прежде. Ранее я частенько в нее пробиралась, чтобы засесть за конспекты, пока были силы что-то учить. Я не оставалась на ночь в таверне, не могла этого допустить, но и учить в общежитии после изматывающей дня не хотелось. Более того, когда я возвращалась в академию, практически все уже спали. Мне до сих пор удавалось ограничить общение с однокурсниками. Я их не сильно интересовала, как и они меня. Мне совершенно не хотелось повторения жизни в гимназии. Лучше уж одиночество, чем фальшивые друзья.

От воспоминаний мне стало грустно и я решила написать письмо Анне – моей единственной подруге, оставшейся с тех времен. Устроившись за столом, я достала уже начатое письмо и перечитала первые строчки:

«Дорогая моя, Анна, тут, в горах уже совсем зима. За несколько дней снега намело до колен, а еще постоянно дуют ветра.

Расскажи мне как ты? Удалось ли тебе устроиться в швейную мастерскую? Или ты все же решилась на ателье мадам Кутью? Я очень тебя прошу, прислушайся к моим словам: низкий уровень дара – это всего лишь данность, для успеха важна голова. А этого у тебя было всего в избытке. Я уверена, что именно ты совершишь модную революцию!..»

Взяв в руки автоматическое перо я сдула кудряшку со лба и продолжила:

«У меня есть новости. Возможно, я придумала, как справиться с работой и учебой. Не волнуйся, ничего противозаконного. Мне повстречался один молодой человек, который готов меня подтянуть по основным предметам. Надеюсь, я все же сдам экзамены выше среднего. С практикой по-прежнему все хорошо. Зачеты, думаю, будут не сложными. Другое дело теория – ты бы уже давно все выучила!

Зная, как ты сейчас разволнуешься из-за репетитора, потому сразу скажу, что эта ситуаций совершенно не похожа на ту… ты понимаешь. Он тоже аристократ, как и тот, но не обладает даром, а еще у нас будут взаимовыгодные условия. Это просто сделка, дорогая. Ничего личного. Я не повторяю прошлых ошибок.

Что же… прямо сейчас я жду Виктора (так его зовут), чтобы обговорить все условия. И я знаю, о чем ты подумала! Нет! От меня ему требуется помощь в одном деликатном деле…

Дверь без стука распахнулась, и в комнату зашел упомянутый только что Виктор. В открытый проход проскользнул аромат еды с кухни, запах снега с дорогого пальто и… чуть заметная нота машинного масла? В комнате сразу стало меньше места, и оказалось, что тут всего-то два шага от стола до кровати и от кровати до двери.

- Что пишете? Уже составляете договор? – ухмыльнулся он, сняв пальто одним движением, небрежно бросил его на кровать.

- Всего лишь пишу письмо подруге. – ответила спокойно и чуть устало я, разглядывая мужчину.

~~~~~

Дорогие читатели, как же меня греет ваша поддержка! Спасибо за комментари, библиотеки, звезды!

Спасибо за награды: Кью Ре, Елена Острер

~~~~~

Дорогие читатели, приглашаю вас в фэнтези-историю литмоба «Любовь_в_академии_Эвейл» !

Анна Радж

«Академия Эвейл. Зачет на любовь» (16+)

https://litnet.com/shrt/-Ep1

5

Виконт де Брийе оказался высоким мужчиной и выглядел старше, чем в нашу первую встречу. Его светлые голубые глаза были безмятежны и холодны, словно мартовское небо. В руках он держал кожаную папку с гербом рода, да и в целом имел вид элегантный и представительный.

- Позволите? – он вплотную подошел к столу, и мне пришлось отойти ближе к кровати.

Виктор одним плавным движением отодвинул тяжелый стол от окна. Поставил стулья по обе его стороны, тем самым соорудив некое подобие переговорного стола в середине комнаты.

- Присаживайтесь. – указал он на один из стульев, и мне ничего не оставалось, кроме как показать хорошие манеры.

Я убрала со стола письмо, несколько тетрадей, вынутых из сумки, и решила занять выжидательную позицию.

Мужчина тоже помолчал, беззастенчиво разглядывая меня. И я даже не разозлилась на такое откровенное поведение. В конце концов, он должен знать, как выглядит его предполагаемая невеста, пусть и ложная до заключения договора. Я не упускала момент и тоже разглядывала «жениха».

Тонкие черты лица, не придававшие ему женственности, а, скорее, наоборот, создававшие острые грани. Голубые глаза, черные брови вразлет, мягкие даже на вид гладкие волосы. Эх, это вам не копна путающихся кудрей, как у меня. Губы с четкой линией арки купидона, скорее… обычные. Ну и, конечно же, волевой, гладко выбритый подбородок. Одежда аристократическая, что тут сказать. Наверное, очень неудобно всё время ходить в костюмах-тройках. А еще, что странно, мозолистые руки. Я такие видела у тех, кто не жалеет себя в труде.

- Приступим? – сказал он, доставая из папки несколько листов бумаги и перо. – Я начну.

«Я, виконт Виктор де Брийе, урожденный де Брийе, заключаю с девицей Люцией Роше, магом земли, студенткой первого курса Академии Эвейл, нижеследующее соглашение».

- Всё верно?

- Да. – кивнула я.

Он продолжил писать.

…Виконт де Брийе обязуется найти и уничтожить все копии обоюдно компрометирующей фотографии…

Тут он из папки достал пачку фотографий и положил их на стол и продолжил писать, а я не могла оторвать глаз от того, как выгляжу лежа сверху на этом мужчине. Из-за складок спеленавшей нас шторы-одеяла и балдахина было непонятно, одеты мы или нет, мои волосы свисали на одну сторону, прекрасно демонстрируя камере мой профиль, Виктор же откинулся на подушку, держа меня за руку. И почему-то на фото это выглядело очень нежно. Мои надежды на то, что снимок получится смазанным, не оправдались. Прекрасный черно-белый снимок. Четкий, хоть на стену вешай в рамке!

Тем временем Виктор что-то дописал и прочитал вслух.

…за исключением одной копии, кою необходимо сохранить до предъявления графу Гастону де Брийе, отцу нижеподписавшегося Виктора де Брийе, а после уничтожить. Также виконт Виктор де Брийе обязуется оказать всю возможную поддержку в обретении Люцией Роше знаний по всем экзаменационным предметам первого семестра первого курса стихии земли Академии Эвейл.

- Нет, – встрепенулась я, – напишите «любую необходимую поддержку в сдаче экзаменов зимней сессии первого курса Академии Эвейл».

Виконт хмыкнул, но спорить не стал, исправил написанное и закончил.

…В свою очередь, девица Люция Роше обязуется исполнять долг официальной невесты виконта Виктора де Брийе в светском обществе, а также ни делом, ни словом не наносить ущерб репутации рода де Брийе.

Соглашение считается исполненным, утрачивает силу и подлежит уничтожению по истечению срока его действия (последний день декабря месяца сего года).

Составлено в двух равноправных экземплярах.

С собственноручным подписанием.

Люция Роше.

Виконт Виктор де Брийе».

Пока мужчина занимался документом, я смотрела на огонь, разведенный в камине сидя в единственном кресле,. Он был настоящим, не магическим, и от этого стало как-то по-особенному грустно. Опять вспомнилась старенькая пекарня отца и как мне нравилось прислониться к горячей печи холодным зимним утром, в ожидании обжигающего пальцы хлеба. Папа не разрешал есть неостывший хлеб, а я все равно отщипывала от буханки. Очень любила тогда и до сих пор люблю.

Виктор переписал соглашение на чисто. Я, в свою очередь, поставила подписи на обоих экземплярах. А потом он, не потревожив тяжелой тишины, взял фотографии, исчирканный черновик и положил их в огонь.

Пламя быстро обняло плотную бумагу.

Я смотрела, как наши лица искажаются, плавятся, истлевают, и ощущала, как вместе с ними истлевает и моя прежняя жизнь.

На меня навалилась такая усталость, что я практически безразлично приготовилась произнести то, что мне казалось подлостью еще несколько часов назад. Над этим планом я раздумывала всю смену и решила, что хуже уже не станет, а месяц презрения от этого временного жениха я переживу. Ведь когда-то я пережила месяца презрения от бывших подруг, значит, и тут справлюсь. План был прост. Я хотела, чтобы виконт, как хозяин таверны, продолжил выплачивать мне жалование в течение этого месяца, но вместо работы я бы училась в этой комнате. Можно даже без него. Справлюсь. Меня терзала совесть, ведь после подписания такие вещи не обсуждаются, но я специально вернула фразу про экзамен. Иначе мне нечем было бы обосновать мое требование…

Визуализация

Дорогие, я вчера так увлеклась редакцией глав, что снова влюбилась в одного из героев.

В итоге, полезла делать визуал! И, конечно, принесла вам!

Итак, наша красавица Люци́я, которая красавицей себя не считает