Академия Хозяйственной Магии

ГЛАВА 1

глава 1

Стояла глубокая ночь, и Высший Институт Магической Полиции, или, как его сокращённо называют ВИМП, спал безмятежным сном. Ну, почти весь – кроме, разумеется, меня. Люблю это время… Так тихо, мирно и уютно сидеть, свесив ноги в бездну, под фронтоном преподавательского крыла в обнимку с горгульей и пытаться напоить ее медовухой.

Та часть замка, где находится студенческое общежитие, украшена статуями героев и полицейских магов, а вот на преподской стороне чудовище на чудовище и чудовищем погоняет. Как по мне, так вполне себе справедливое и рациональное использование жилой территории. Но преподаватели почему-то недовольны, и примерно раз в полгода кто-нибудь из них строчит ректору жалобу, чтобы студенческое крыло и преподавательское поменяли местами.

Оно и понятно – выглядываешь такой ранним утречком в окошко, а оттуда на тебя скалится страшенная морда, которой вчера вроде как тут не наблюдалось. Все статуи на фасаде замка живые и могут перемещаться. А некоторым, особенно монстрикам, не чуждо чувство юмора. Герои в этом плане ведут себя потише, а кое-кто даже помогает студентам. Хотя, некоторые из них, например, статуя Святого Патрика, были излишне уж благочестивы и любили по утрам читать нотации под окошками нерадивых студентов. Но это все равно лучше, чем монстры.

Впрочем, горгулья, которую так нагло и бессовестно пыталась споить я, была очень даже симпатичной, хотя от медовухи отказывалась наотрез, заявляя, что она при исполнении служебных обязанностей.

-Да ладно тебе, медовуха отличная, такую ещё сто лет нигде не попробуешь! - пыталась уломать я строгую каменюку и, похоже, перестаралась.

-Не попробую? – сощурилась горгулья и оскалила клыки. – А где ты ее вообще взяла? На территории Института же строго запрещено хранение и распитие спиртных напитков!

-Ректору побежишь докладывать? – обиделась я. – Я тебе, как хорошей знакомой, по доброте душевной предлагаю редчайший напиток, сто тридцать семь лет выдержки, а ты…

-Ну, вот ещё! – горгулья, в свою очередь, обиделась в ответ и гордо вскинула голову. – Я, в отличие от других статуй доносительством не занимаюсь. А хотела бы – давно уже у него была!

Это верно. Прежде, чем проникнуть в преподавательское крыло и пробраться на карниз, я вкупе с медовухой побывала ещё, как минимум, в трех местах замка, доступ куда строго воспрещен. Вернее, доступ-то разрешен, но не глубокой ночью. Что я там делала – уже не помню… Но, думаю, ничего особо плохого. На плохое я не способна. Только на хорошее, доброе, светлое и чистое.

-Молодец! – с чувством похвалила я и дружественно похлопала горгулью по голове. – Слушай, а тут окна профессора Амалии Сенд недалеко, да?

-Да, - машинально кивнула горгулья и, спохватившись, переспросила с подозрением, - Тебе зачем?

-Затем! - буркнула я и хлебнула ещё медовухи прямо из горла.

-А, все ясно, - протянула подлая каменюка и дружески пихнула меня мордой, так, что я потеряла равновесие и чуть было не полетела с карниза в пропасть. – Да не расстраивайся ты так! Ну, женится ректор на ней и будет все у них замечательно! И будут они любить друг друга! И нарожают кучу детишек! А потом внуки пойдут! - горгулья явно увлеклась представлениями картин светлого будущего ректора ВИМП и профессора Сенд. - Наоборот бы, порадовалась!

Порадовалась, счас!

Гадская гадюка профессор Амалия Сенд появилась у нас с начала второго курса, то есть пару недель назад, но за это время я уже успела ее, мягко говоря, невзлюбить. Во-первых, ее предметом был нудный Магический Кодекс, статьи которого профессор Сенд заставляла нас учить наизусть. А там такой талмуд - аж из трех томов – ну как его вызубрить? Мне, правда, на это плевать с высокой колокольни, я никогда не была в рядах лучших учениц, но ее самоуверенная манера держаться и визгливый голос бесили чрезвычайно. Однако хуже всего было то, что гадюка Амалия явно положила глаз на нашего ректора и, что самое обидное, он похоже, отвечал ей взаимностью.

Глаза б мои не видели, как она вокруг него увивается! Магистр Аштон то, магистр Аштон сё… А магистр Аштон и рад стараться – гадюка Амалия в нашем магполице новенькая, его на нее прямо, как на мед, тянет!

Но ректор мой и только мой! И профессору Сенд пора об этом узнать…

-Ладно уж, помогу по старой дружбе, хотя зря ты все это затеяла, - неожиданно великодушно проговорила горгулья. – Магистр Аштон от Амалии этой без ума. Только себе хуже сделаешь!

-Ничего, прорвемся! – ухмыльнулась я и сделала большой глоток медовухи для храбрости.

-Тогда садись!

Кто боится высоты – на горгульях лучше не кататься. Но кто полон жажды мщения, а ещё кто перед этим выпил медовухи – это с нашим удовольствием. Горгулья передвигалась по фасаду здания, гибко перетекая своим каменным телом, как нарисованная, с карниза на карниз. Удержаться на шустрой каменюке было архисложно, но я старалась изо всех сил… Ладно, не старалась. Темные окна мелькали перед глазами, иногда горгулья здоровалась со своими знакомыми статуями, а я, закрыв глаза, наслаждалась нашим путешествием, которое напоминало аттракцион на балаганной ярмарке, куда папа водил меня в детстве.

-Ну, и какие у тебя планы? – поинтересовалась горгулья, зависнув на карнизе под приоткрытым окном, в котором слабо мерцал небольшой источник синего света.

ГЛАВА 1.1

Я встряхнула кистями, сбрасывая почти сплетённое заклинание мгновенного и бесповоротного превращения в змею, которое собиралась применить к профессору Сенд, и решительным, но неверным шагом отправилась в ванную.

Она у профессора ну просто шикарная и заставлена целой батареей различных пузырьков со всякими косметическими зельями и притирками. Немного подумав, я взяла бутылочку с зельем для роскошных волос (которым, судя по всему, гадюка пользовалась часто – волосы у нее были и правда роскошные – косы до колен, а на этикетке я прочла - чтобы оно действовало, им нужно каждое утро, на заре, волосы ополаскивать) и принялась колдовать над ним, выплетая простое, но длинное заклинание. Усилила его в два раза и наложила специальный заковыристый слой невидимости, чтобы его нельзя было обнаружить.

Пальцы слушались с трудом, и я невольно вспомнила нашего преподавателя по заклинаниям, который говорил, что колдовать, будучи в состоянии алкогольного опьянения нельзя – последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

Вот и прекрасно! Надеюсь, в случае профессора Сенд эти самые последствия будут такими, что никому и в страшном сне не приснится.

Размашистым шагом я вернулась в спальню и бесцеремонно цапнула портрет ректора, покрутив его и так и эдак. Чего уж тут скрывать – хорош! Строго говоря, красивее Киллиана Аштона я мужчины не встречала.

Но чего-то ему явно не хватает. Например, симпатичных ветвистых рогов! И крокодильего хвоста! И, само собой, козлиной бородки!

Вот так гораздо лучше. С удовлетворением от проделанной работы я поставила обновленный образ магистра Аштона на место, и сиганула в окно.

-Чего-то ты долго, - заметила горгулья, неся меня на студенческую сторону замка. – Ты её там убивала, что ли?

-Профессор Сенд на месте остутсвовала, но она будет очень довольна, когда придет, - плотоядно улыбнулась я.

-Понятно, - хмыкнула горгулья.

На студенческой части здания мы совсем некстати встретили статую Святого Патрика, известного героя, живой прототип которого существовал несколько веков назад и прославился своими благими делами.

-Это ещё что такое? – возмутился святой. – Вы что творите? Почему студентка в такое позднее время не в своей постели, а катается по фасаду академии?

-Отстань! – буркнули мы одновременно с горгульей, после чего она подвезла меня к распахнутому во всю ширь окну женского общажного туалета.

Распрощавшись, я поцеловала горгулью в клыкастую морду (она польщено зарделась), и ввалилась в туалет, который был пуст. Тремя большими глотками допила оставшуюся медовуху, которая потекла по моим жилам приятной пряно-медовой волной и сморила окончательно. Вечер выдался… хм… веселым, и сейчас самое лучшее – закончить его в своей постели.

Я выползла в коридор и по стеночке, по стеночке попыталась добраться до двери своей комнаты. А вот и она, родимая! Кстати, а почему я не попросила горгулью доставить меня непосредственно к своему окну? Вот балда!

Нажала на дверную ручку и ввалилась в свое жилище. Уф! Наконец-то я дома!

Хотя, что-то обстановка тут незнакомая. На стенах обои синие с желтым узором. В моей комнате зелёные, это я точно помню. А вот такого обилия книг не помню. И стол – с аккуратно разложенными свитками лекций и практик… И зелье оранжевое на нём какое-то стоит в филигранном пузырьке.

Вывод один и он неутешителен. Это не моя комната!

Я круто развернулась и увидела того, кого не особо сейчас хотела видеть.

Фил Шепард, лучший ученик курса. Ой, как я неудачно зашла!

Наши родители дружили ещё с незапамятных времён, и попытались привить эту дружбу нам. Но чего-то не срослось. Ну, вот крайне занудный он тип, этот Фил. Такой прямо вот из себя правильный, просто до зубовного скрежета. И пары-то он не прогуливает, и преподаватели его хвалят, и вечеринки наши сумасшедшие стороной обходит. Просто ангел во плоти! Но хуже всего то, что папа нас с Филом постоянно сравнивает, и сравнение это не в мою пользу.

Меня бесит просто, когда папа начинает: «А вот Фил так-то и так-то отличился на зельеварении! А тебя профессор Чортрис опять ругала! Ты посмотри на него, какой благовоспитанный парень, гордость академии! Вот с кого пример надо брать!».

-Ты что тут делаешь? – не особо дружелюбно поинтересовался Шепард, внимательно разглядывая меня зелёными, как крыжовник, глазами. – Да ты пьяная в стельку! Эй, эй, осторожнее, стол не урони! У меня там важная работа по зельеварению!

Ах, так? Важная работа по зельеварению? Ну-ну, посмотрим, как ты завтра ко мне за ней прибежишь и клянчить будешь!

Незаметно ловким движением руки я подхватила пузырек, сотворив вместо него иллюзию-фантом.

-Ничего я тут не делаю, - гордо подняла голову я и, не удержавшись, громко икнула. – Просто дверью ошиблась. Если думаешь, что я к тебе шла – то горько заблуждаешься.

-Да уж не надо мне такого счастья, - заметил Фил с усмешкой. – Опять вечеринка?

-Ничего не вечеринка! - перебила я и осеклась, но было уже поздно.

ГЛАВА 2

Хорошо, что я это его зелье рабочее стащила! А то уж слишком задирает нос.

Правда, на данный момент с координацией у меня было не очень, потому вместо того, чтобы гордо удалиться, я врезалась в раскрытую дверцу шкафа и чуть не упала, сшибив при этом несколько увесистых фолиантов на пол. Маркировка на корешках гласила, что взяты эти книги из институтской  библиотеки и они особо ценные.

-О, боги, Фрэнтина! – Шепард закатил глаза, после чего помог мне подняться и подхватил за локоть. – Я тебя сам до твоей комнаты отведу, в таком состоянии ты все общежитие перебудишь!

В принципе, за проявленную доброту он даже «спасибо» заслужил, но из вредности я говорить не стала, вместо этого заявив, что он слишком сильно сжал мой локоть и мне больно.

-Потерпишь! Да мы и, собственно, уже пришли, - с явным облегчением Фил впихнул меня в мою комнату. – Сладких снов, приятного пробуждения!

Вот это он, кстати, по делу. Нужно позаботиться о том, чтобы утром мне никто не помешал поспать. Припомнив, как это делается, я сотворила на двери засовные чары и, прошлепав к своей постели, прямо в одежде на нее рухнула.

Флакончик с оранжевым зельем, отлитый из стекла в виде обнаженного женского силуэта, выскользнул из моего кулака и, упав на пол, разбился.

глава 2

-Добрый студент радеет об учебе и усердно занимается, не жалея сил своих и времени. С прилежанием посещает он занятие, не пропускает ни одной пары, стараясь, как губка, впитать и овладеть теми знаниями, которые стремятся донести до него. Благочестивый студент с огромным уважением относится к своим преподавателям, преклоняется перед их мудростью и многоопытностью, со рвением внимает каждому их слову. До чего же радостно, светло и приятственно быть прилежным студентом и вкушать от источника знаний струи понимания, сиречь разумения! Но как же плохо быть негодным учеником, лентяем и невеждой, заниматься кое-как, через пень-колоду, а то и вовсе пренебрегать занятиями, не чтить своих преподавателей, и, того хуже, дерзить им, предаваться разгульным кутежам и увеселениям в тяжелую годину, когда все свои силенки нужно бросить на овладение знаниями и умениями…

Я встала с постели, как сомнамбула, подошла к окну и высунула в него голову:

-Патрик, а ты не мог бы пойти со своими рассуждениями к семихвостому? Шесть утра, имей совесть!

Святой, устроившийся на карнизе под моими окнами с самым обстоятельным видом, страшно оскорбился не столько самим фактом того, что его послали (студенты это часто делали), сколько тем, куда послали.

Сейчас я была согласна на статуи самых страшных чудовищ за моим окном, лишь бы они молчали.

-Посмотри, какое чудесное утро, Фрэнтина, - Патрик светло улыбнулся. – Так и тянет встать пораньше и с доброй, веселой душой пойти на занятия!

-Какие занятия, Патрик? Брысь!

-Как какие? – наигранно удивился святой. – У твоей группы через полчаса практика по боевой магии на плацу запланирована!

-Рада за нее, - кивнула я. – А у меня через полчаса, час, два и даже три сладкий сон запланирован!

Я с треском захлопнула окно и задернула занавески. Но, как и следовало ожидать, это совсем не помогло. Громоподобный бас Святого Патрика, рассуждающего о радивых и нерадивых студентах и, в частности, студентках, звучал как будто над самым ухом.

Я вновь открыла окно, размышляя о возможных способах нейтрализации святого, среди которых самым безобидным был превратить его в горстку каменной крошки и рассыпать по дорожкам прилегающей к замку территории.

Для этой цели мне пришлось высунуться в окошко по пояс. Тут-то и произошло самое интересное. Патрик, сложивший ладошки на весьма объёмном пузике и ни на миг не прерывающий своих рассуждений о хороших и плохих учениках, посмотрев на меня, вдруг осекся на полуслове, покраснел, как маков цвет (статуи, оказывается, могут краснеть!) и скрылся в неизвестном направлении, громко ахая:

-Горбатого могила исправит! Это ж надо! В мое время такого не было!

Тут и до меня самой запоздало дошло, что что-то в моём облике не так, что-то не в порядке и не на своем месте. Я опустила глаза и ойкнула.

А потом вообще стала ойкать, как заведённая.  

Вместо вполне симпатичной и устраивающей меня по всем параметрам груди, которая была не большой и не маленькой, было нечто, нечто, превышающее прежние параметры раза в три! Неудивительно, что святой спасся бегством, я б тоже убежала, но мне ретироваться было некуда: шикарный бюст имелся в наличии, и никуда исчезать не хотел.

Мало того, шнуровка корсажа платья пришла к выводу, что такое сокровище ей сдерживать не под силам, и с громким треском разорвалась, явив мой обнаженный бюст на свет божий, который в лице трёх первокурсников, что-то оживленно обсуждающих под окном, явно не был готов.

Один из юнцов запнулся на полуслове, да так и замер с открытым ртом. Товарищи принялись тормошить его, а парень в ответ, не закрывая рта, слабо указал пальцем вверх. Они проследили за его взглядом, и тут уж рты открылись у остальных членов компании.

Я ойкнула и резко присела, а потом ползком двинулась к большому зеркалу, стоящему в углу, чтобы оценить масштаб произошедших во мне изменений. Этот самый масштаб меня впечатлил и породил только одно желание – вернуть все, как было.

ГЛАВА 2.1

Это Малкольм, комендант нашего общежития и по совместительству гремлин, личность во всех отношениях неприятная и вредоносная. Как и все гремлины, он любит ходить в зеленых штанах и красной куртке, и, судя по исходящему от него запаху, крайне редко моется. В начале первого курса, когда нас только вселили в общежитие, мы вместе с Фионой и Рейвом заколдовали любимую одежку Малкольма перед собранием для первокурсников, которое гремлин проводил лично и на котором стращал студентов разными карами за испорченное имущество общежития, хранение у себя в комнате запрещенных предметов и веществ, а так же ночные прогулки вне стен общаги.

И вот, прямо посреди внушительно-строгого монолога Малкольма его любимые зелёные штаны и красная куртка вдруг с громким хлопком превратились в черное платьишко горничной с оборочками по краям и белым передником, а между длинных острых ушей возник кружевной чепец. Гремлин с трепетом посмотрел на свое платье, нащупал на голове чепец и заорал благим матом.

О том, что при виде таких метаморфоз стало со студентами, лучше многозначительно промолчу. Хотя нет, все-таки добавлю – некоторым из присутствовавших в зале прибежавший куратор группы профессор Лэмингтон немедленно выдала успокаивающую настойку. Кое-кому даже двойную дозу.

С той поры Малкольм, узнавший, кто заколдовал его одежку (семхвостый, вот на след Рейва с Фионой он почему-то не вышел, зато меня каким-то образом вычислил!) меня почему-то невзлюбил и страшно злился, что ему пришлось выдать мне, да ещё и одной, номер люкс с отдельной душевой и собственной кухней. При этом Малкольм не оставлял надежд выселить меня с шикарной жилплощади и периодически капал ректору, что я бессовестно порчу интерьер королевских хором, куда меня совершенно незаслуженно поселили, и что в комнате постоянный бардак.

Насчет первого наглая клевета и ложь, всего-то и один раз было, когда я, как добросовестная магичка, решила сделать домашнее задание по зельеварению и попыталась сварганить зелье, обнаруживающее, к каким предметам в комнате кто и когда прикасался (полезная штука для полицейского мага!). Сначала все шло неплохо, но затем жидкость в кастрюльке на плите вместо положенного ей серебристого приняла ядовито-зелёный цвет, и предотвратить катастрофу я уже не успела. Кастрюлька взорвалась, расплескав зелёную жидкость по стенам, полу и особенно потолку моей комнаты.

Малкольма, когда он все это увидел, аж затрясло и он побежал за магом-хозяйственником, который был один на весь ВИМП. Хозяйственник, похохатывая, привел мою комнату в идеальный порядок секунды за три, гремлин, конечно, сразу поскакал жаловаться ректору, ну а я решила никогда больше не пытаться сделать домашнее задание по зельеварению.

А насчет второго – мне всегда был по душе лёгкий творческий беспорядок.

В конце концов, это моя комната, когда хочу – тогда и убираюсь.

-Фрэнтина, я что, сто раз повторять должен? – в голосе гремлина неприкрытое злорадство. – Ректор велел тебя к нему привести в рекордно короткие сроки! И, по-моему, он не в духе.

Вот с кем с кем, а с ректором мне сейчас встречаться точно лучше не стоит!

-Передай ему, что я… эээ… заболела, - крикнула из-под двери я, метнувшись к шкафу со своими платьями – увеличившийся бюст следовало немедленно скрыть. – У меня… простуда! Температура там, насморк жуткий, а уж про кашель я вообще молчу!

И я сдавленно закашлялась, но не оттого, что хотела изобразить перед гремлином болезнь, а из-за того, что первое попавшееся платье, которое я сдернула с вешалки, стянуло мою грудь, будто железными цепями. Разумеется, ведь оно рассчитано на мой нормальный размер, а не на жуткое вот это! Не выдержав напора новой груди, платье треснуло пополам!

Нет! Все демоны ада во главе с семихвостым, нет! Это же было моё любимое платье!

Я попыталась соединить ткань в порвавшемся месте, прошептав заклинание объединения и сделав сложный пасс рукой, но дырища, как была, так и осталась на своем месте. Это была область хозяйственной магии, которая являлась для меня темным-темным лесом…

-Да хоть драконья оспа! - ехидно донеслось из-под двери. – Магистр Аштон велел доставить тебя к себе живую или мертвую. По правде, не завидую я тебе, Фрэн, - с обманчивой душевностью заметил гремлин. – Давно не видел его в таком состоянии.

Честно говоря, мне в данный момент было не особо до ректора. Я порвала шестое свое платье, и это была горесть, печаль и вселенская скорбь, ибо надеть было больше нечего. Противный бюст не то что убрать, его даже прикрыть не удавалось!

-Фрэ-э-энтина-а-а! – мерзопакостным голосом протянул гремлин и заколотил в дверь с утроенной силой. – А ну выходи, дорогуша, живо! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! У меня же есть универсальный ключ от всех дверей в блоке, ты помнишь? Сейчас я тебя отопру и насильно к магистру Аштону отправлю, вот!

И ведь отправит, подлец! У гремлинов есть особое магическое свойство – перемещать людей куда угодно, и даже без их на то согласия. Но я ему живой не дамся!

Я подскочила к двери и, вместо того, чтобы отпереть ее, усилила защитное заклинание, которое на нее наложила вечером, в три раза. Потом наскоро состряпала магический боевой щит, наделив его электрическими чарами и наложила на дверь.

Вроде должна устоять…

И действительно, устояла, а щит как сработал – просто красота. Это стало понятно по фиолетовой молнии, полыхнувшей по двери с влажным треском. За дверью что-то грохнуло, и раздался вопль гремлина:

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Я громко взвизгнула, оглушив всех присутствующих, включая себя, в один прыжок достигла постели, сдернула простыню и закуталась в нее на манер тоги.

Глаза ректора горели зловещим огнём. Но хорош, тут крыть нечем! Строго говоря, мужчины красивее магистра Аштона я не встречала: высокий, широкоплечий, с тёмно-каштановыми падающими на лоб волосами и серыми стальными глазами, с мужественными чертами лица он представлял собой женский идеал, возведенный в абсолют. За спиной ректора мялись гремлин и циклоп, так и не решаясь переступить порог моей комнаты.

-Фрэнтина Аштон! – прорычал ректор. – Я предупреждал тебя о том, что ты должна завязать со своими гулянками и проделками! Я говорил, что не потреплю поведения, которое демонстрируешь ты в стенах моего института! Я был к тебе снисходителен, но теперь вижу, что напрасно. Ты перешла последнюю границу дозволенного!

-Привет, пап! – как ни в чем не бывало помахала я, стараясь добавить нашей встрече непринужденности. – Я тоже очень рада тебя видеть…

Иногда такое прокатывало. Но сейчас, похоже, мой родитель был настроен серьёзнее некуда.

-Твоим поступкам нет оправдания, а тем более прощения! - не снижая тона, продолжил ректор. - Ты взломала печать на моем личном погребе и выкрала оттуда три ценнейших бутылки медовухи, подаренной мне гномами из Полуденных земель!

-Ну…. строго говоря, не три, а две, - попыталась поправить я. – Самую первую бутылку я выпила прямо там, потому согласно Магическому кодексу, погреба она не покидала и, следовательно, выкрадена не бы…

-Цыц! – прервал на полуслове отец, и я сочла, что будет благоразумнее мне рот все-таки закрыть. – Ты повязала бантик на голову Платона! Бантик!

Последнее слово магистр проорал таким голосом, что у меня уши заложило. А когда разложило, я с трепетом попыталась вспомнить события прошлого вечера. Такого я не помнила, да и вообще – я же не самоубийца, чтоб на подобное идти!

Платон – это папин любимец, огромный черный волкодав, страшилище ещё то, и при том, что он талисман нашей академии, все ее обитатели, включая меня, Платошу до смерти боятся. Даже представить страшно, что я вчера подходила к папиной собачке ближе, чем на три метра. Может, отец все-таки чего напутал? Но когда я рискнула об этом заикнуться, то получила в свою сторону такой взгляд, что постаралась стать ниже ростом.

-Однако тебе всего этого показалось, очевидно, мало, - обманчиво спокойным голосом продолжил ректор, чтобы гневно закончить, - Мало того, что напилась сама, так еще и напоила украденной медовухой повара, мадам Розмози, а когда несчастная жертва уснула, отправила ее прямиком в объятья Рондердриона Корнивона!

-Он же умер двести лет назад… - робко подала голос я.

-Я говорю про статую, которая стоит в холле! – громовым голосом перебил отец, видимо, его терпение и правда было на исходе. – Ты так напилась вчера, что даже не помнишь, что делала!

Рондердрион Корнивон – это отец-основатель Высшего Института Магической Полиции, видный полицейский маг, прославившийся громкими арестами преступников-магов не только в нашем мире, но и во многих других. Очень мощный такой дядечка был, мы на истории полицмагии его биографию наизусть учили и пересказывали - не дай бог ошибиться хоть в самой малейшей детали. Его внушительная статуя стоит в холле академии, и, к слову сказать, она единственная в академии неживая. Из уважения к его деяниям, наверное…

Корнивон дальний родственник Аштонов. Дело в том, что он строго-настрого запретил, чтобы Высший Институт Магической Полиции становился государственным учреждением. ВИМП сотрудничал с короной, готовил для магической полиции прекрасные кадры, но при этом оставался частным высшим учебным заведением, которым должна была владеть семья Корнивона. Должность ректора магполица передавалась по наследству от отца к сыну или дочери. К сожалению, сам Корнивон отпрысков не оставил, в результате чего ВИМП перешел к его отдаленным родственникам Аштонам, которые и управляли институтом по сей день. Правда, отец говорил, что на мне ректорство нашей семьи прервётся, ибо он свой драгоценный магполиц на меня не оставит.

Представив нашу объёмную повариху на руках строгого Корнивона, я чуть было не прыснула, но смеяться мне расхотелось, когда представившаяся картинка вызвала ряд других и все события вчерашнего вечера встали передо мной, как наяву.

Папа между тем разорялся по поводу его вышедшего терпения, обманутого доверия, и еще чего-то там… Кое о чем, совершенном мной вчера, он явно не знал и наивно полагал, что на этом список проделок вышел.

-Я верил, что из тебя может получиться что-то путное… Я оказал тебе беспрецедентное по моим меркам доверие… Я не думал, что ты способна на такое, Фрэнтина…

Я посмотрела на часы и мысленно произнесла молитву Всеслышащим богам. Стрелки подходили к семи – это время подъема, которое в магполице ознаменовывается торжественным и величественным гимном, призванным пробудить всех обитателей института и настроить их на ратные дела. Гимн проигрывали подлинные доспехи Рондендриона Корнивона, которые так же стояли в холле, но эти гордые звуки были слышны во всех уголках академии. Мне даже некстати на ум пришли строчки из гимна:

               Полицейские маги, вы всегда на страже!

              Полицейские маги, вы оплот испорченного мира!

              Полицейские маги, да пребудет с вами ваша сила,

ГЛАВА 4

Мой родитель, разумеется, тут же поспешил на выручку своей драгоценной Амалии. Нет бы своей бедной дщери увеличившуюся грудь убрать! Заклятие дыбоволос с профессора Сенд отец снял легко, играючи, правда, когда разглядел у нее свой портрет с вполне естественно пририсованными мной рогами и прочими прелестями, то его рука дрогнула, и по пальцам шибануло красноватой вспышкой отдачи.

Отец только слегка поморщился, но вот профессор Сенд со своими белокурыми локонами, принявшими нормальное положение на ее голове, тут же к нему полезла:

-Ой, Киллиан, тебе больно, да? Сильно ударило?

-Все в порядке, Амалия, солнышко, просто кончики пальцев занемели, - мягко отозвался отец.

-Может быть, все-таки сходим к целителям, сердце мое? – не на шутку озаботилась профессор Сенд.

-Не надо, пташка, это пройдет через пару минут.

Всевидящие, меня сейчас стошнит!

Отец между тем круто развернулся ко мне и, взглянув с такой яростью, что я даже отшатнулась, совершенно другим, железным, тоном проговорил:

-В общем, так, Фрэнтина! Ты не имеешь права учиться в магполице и носить гордое звание его студентки. Решение я уже принял, поэтому можешь меня не отговаривать и на жалость не давить… О боги, а это ещё что такое? Это же из моего кабинета!

Дело в том, что в комнате появился Жуль, который с довольным видом тащил в лапках большое пресс-папье в форме единорога. Эх, и надо же ему было вернуться так не вовремя!

Жуль – енот, которого я нашла во время несанкционированной вылазки в город. Путь лежал через помойку, и, пробираясь мимо, я услышала сдавленные стоны. Жуль (ну, тогда я ему, конечно, имя ещё не придумала) в изломанной позе лежал на краю мусорного бака, и его серая шерстка была в крови, а глазки-бусинки смотрели с мукой. 

Наверное, его порвали собаки или крысы, или, скорее всего, издевались уличные мальчишки, а он как-то удрал и приполз на помойку умирать… Это было уже неважно. На гулянку в кабачок «Отрада трубадура» я в тот вечер так и не добралась - вернулась в институт и прямиком к целителю с енотом на руках. Профессор Орнидонт настоящий мастер своего дела, а ещё добрый человек – согласился мне помочь. Енотика мы выходили, и с той поры он от меня ни на шаг. После некоторых уговоров (когда надо, я умею быть пай-девочкой) папа разрешил оставить Жуля в моей комнате. Малкольм, конечно, был недоволен, но против воли самого ректора пойти не мог.

Жуль, не обращая внимания на присутствующих, взгляды которых сосредоточились на нём, подтащил добычу к своему тайничку под подоконником, куда складывал понравившиеся ему предметы, упихнул пресс-папье из отцовского кабинета туда, и с довольным видом потёр ладошки.

-Это последняя капля! Собирайся в дальнюю дорогу, Фрэнтина! – рявкнул отец, - И чтобы сегодня же вечером ни твоей ноги, ни лапы этого животного в моем институте не было! Я тебя отсылаю!

Вот и допрыгалась! Отец простил бы мне все проделки, как прощал много раз, но не Амалию. Амалию – нет…

-Куда? – робко подала голос я.

-В Академию Хозяйственной Магии, - злорадно проговорил ректор. – К самому черту на кулички!

Затем подхватил под руку необыкновенно довольную его решением гадюку и развернулся ко мне спиной, намереваясь покинуть комнату.

-Папа… - позвала я с отчаяньем, ошарашенная тем, что отец меня перевел, да ещё незнамо куда.

Не слышала, чтобы у магов-хозяйственников была своя академия…

Отец полуобернулся и вопросительно выгнул бровь.

-А ты мне это… ну эти… не уберешь? – прошептала я, показав взглядом на свою грудь. 

-О, само собой, разумеется… не уберу! – рявкнул отец. – Разбирайся сама, как хочешь! И с Платона бант ты должна снять. Немедленно! Разговор окончен.

глава 4

Самое обидное, что пресс-папье у Жуля конфисковали. Осмелевший Малкольм пересёк комнату и бесцеремонно влез в тайничок моего енотика, вытащил оттуда единорога и потрусил вслед за папой, иногда заискивающе забегая вперед него. Жуль наблюдал за этим с потрясением и невыносимой обидой: ещё бы, отобрали законную добычу.

-Я всегда говорил, что боком тебе проделки выйдут! – заметил Кьеркегор и отправился догонять свое непосредственное начальство.

А я, плюнув на все, закрепила простынь фибулой, чтоб не сваливалась, и прямо в таком виде отправилась на кафедру профессора зельеварения. Во-первых, уже все равно, что скажут мои однокурсники и прочие студенты института. Мне с ними больше не учиться, поэтому пусть чешут языки сколько угодно. А во-вторых, срочно нужно поговорить с Ариадной Чортрис, которая едва ли не одна среди преподавателей института относилась ко мне хорошо, несмотря на то, что с ее предметом у меня были не самые лучшие отношения.

В коридоре наводил порядок после устроенного моим водным щитом потопа маг-хозяйственник. Это был добродушный мужичок простоватой наружности. Завидев меня, он дружески подмигнул:

-Слыхал, переводят тебя, Фрэнни?

Я без энтузиазма кивнула.

-Да ты не переживай, в Хозяйственной академии здорово, я сам ее оканчивал когда-то, - сообщил маг. – Погоди ещё, как тебе там понравится! Правда, когда я учился, вечеринок не проводили. И преподаватели были строгие. И Таинственный Лес рядом. И удобства на улице… Зато воздух какой свежий, м-м-м-м! Это, правда, когда ветер не со стороны скотного двора…

ГЛАВА 4.1

Радовало одно – только что прозвенел звонок на пару, потому в коридорах института было безлюдно. Я шла по огромным величественным залам, разглядывая витражи на окнах, витые колонны, гобелены, и как будто прощалась. В этих стенах прошло мое детство, здесь я выросла, не было места для меня роднее, чем это. До конца не верилось, что придется его покинуть. 

Правда, вскоре чувство ностальгии стало сменяться настороженностью. В коридорах было пусто, но все же я не могла избавиться от ощущения, что кто-то неотступно следует за мной по пятам. Своей интуиции я доверяю на все сто – некто за мной наблюдает, стараясь остаться незамеченным. Я не испугалась, нет, и все же было как-то неприятно.

-Кто бы ты не был, ко мне подойди скорей, откройся и прятаться больше не смей! – нараспев произнесла я, выплетая пальцами соответствующее заклинание.

Он вывалился из-за ближайшей колонны и в рекордно короткие сроки встал передо мной, как лист перед травой.

Хм, а от меня-то чего надо этому зелёному, как огурчик на грядке, первокурснику? Приглядевшись, я узнала в нем того самого юнца, который первым в компании своих друзей увидел в окошке, как лопнула шнуровка моего корсета.

Нахмурившись, я повторила вопрос вслух.

-Да, я шел за тобой, потому что глаз оторвать не могу! – отозвался парень напыщенно, не отрывая зачарованного взгляда от моей груди (которая самым подлым торчала через простыню). – Ты прекраснее сереброликой луны на бархатном небосклоне, ярче полуденного солнца, припекающего на разгоряченную макушку бедного странника…

О, Всезнающие боги, только этого мне не хватало для полного счастья!

-Ты не мог бы оказать мне одну любезность? – мило улыбнулась я.

-Все что захочешь, богиня из моих грез! - горячо прошептал парень.

-Скройся с глаз долой, пока я тебя в улитку не превратила! – прорычала я и добавила. – И на будущее, если тебе понравилась девушка, то ради всех богов, не называй ее сереброликой луной!

-Но мне нравишься ты, - возразил парень. – Очень-очень нравишься!

-Ничем не могу помочь, - без улыбки ответила я и развернулась, намереваясь идти прочь.

Однако поклонник попался настырный – забежал вперед меня и самым натуральным образом бухнулся на колени.

-Пойдешь сегодня со мной в «Отраду трубадура», прекрасная нимфа? – поинтересовался первокурсник, видимо, пропустив мимо ушей мой добрый совет.

Тьфу ты, настырный какой! Я вежливо послала белозубо улыбающегося первокурсника в пекло, и обошла его, намереваясь наконец-таки достигнуть кафедры зельеварения, но он меня опередил, раздесярился, и теперь десять юнцов обступили меня, припав на колени и пожирая глазами мой бюст.

В таком положении меня и застал Фил Шепард, вышедший с кафедры по боевой магии, неся в руках увесистую стопку учебников. При виде моей груди у Фила, как и у всех прочих особей мужского пола, глаза на лоб полезли, но, надо отдать ему должное, справился он с собой быстрее других. Оно и немудрено, кто как не Шепард должен знать действие собственного зелья!

-Ну, как твоя работа по зельеварению, доволен результатом? - вложив максимальное количество яда в голос, поинтересовалась я.

-Спасибо за заботу! Вполне, - отозвался Шепард спокойно. – А ты, я смотрю, весело время проводишь! Лучше бы мозги себе увеличила!

Я задохнулась от возмущения. Доволен он, негодяй! Сварил такое идиотское зелье, и из-за его подлости я на себе это зелье опробовала!

Из-за его подлости и моей глупости…

На ум никак не приходил достойный ответ, и я решила просто без всяких лишних разговоров наслать на Шепада какое-нибудь страшное проклятье вроде огромной бородавки на носу или пушистых зубов, но мой незадачливый поклонник вместе со своими копиями мешался под ногами.

Я попыталась пробиться сквозь плотный строй, но было поздно - момент нападения на бессовестного Шепарда утерян – я не смогла не то, что устроить подлецу постоянно чешущиеся волосы и ступни шестидесятого размера, но даже не ответила никак на его издевательскую реплику.

Проходя мимо, Фил с усмешкой глянул на коленопреклоненных первокурсника и его десять копий, не дававших пройти и хватавших меня за руки, и был таков.

-Несравненная королева, хочешь, я вызову этого наглеца на дуэль? – пылко спросил первокурсник №1, а его копии согласно закивали в ответ. 

-Брысь! – необыкновенно злая, прошипела я.

Скоро звонок с пары и мне очень желательно смотаться отсюда до того, как коридор наводнится весёлыми студентами.

Порядком уже надоевший первокурсник просьбе моей скромной не внял, за что вместе со всеми своими копиями был подвергнут заклинанию под названием «Молчаливый страж». Я бы, правда, в данном случае его трактовала как скульптурная группа «Молчаливые, пялящиеся на мою грудь, стражи».

Вообще-то, согласно Регламенту Института, студентам вне аудиторий запрещено друг к другу применять заклинания, но мне-то теперь, после папиного перевода, уже нечего не страшно (и раньше не страшно было, а, как выяснилось, зря!), да и вообще достал меня этот первокурсник хуже горькой редьки!

Наконец-то, слава богам, я достигла кафедры зельеварения и могла с облегчением вздохнуть. Уж Ариадна-то Чортрис поможет и поддержит, как делала это всегда.   

ГЛАВА 4. 2

-Отправить дитятко в какую-то глушь несусветную! – возмущению Чортрис не было предела. – Он лишает тебя светлого будущего, не говоря уже о том, что неподалёку Таинственный Лес, а там два-три человека в год, да пропадает! Нехорошее место!

-Ну, вроде как за дело сослал, хотя к единственной дочери мог бы и помягче быть...

-Да это ерунда все! – махнула рукой Чортрис. 

-Даже гимн? – с интересом переспросила я.

-А что, нормальный такой бодрый гимн, - с усмешкой проговорила профессор зельеварения. – Я, например, сразу проснулась. Я вообще наш официальный гимн считаю занудным пафосным набором слов.

Ну вот, я же знала, что Чортрис меня поддержит!

-Но к Амалии Сенд ты, крошка, сунулась зря, - продолжила профессор. – Это, конечно, понятно - у тебя ревность к папе и обида, что он уделяет тебе мало внимания. Но засунула бы ты это всё куда подальше, деточка. Не всё же мужику быть одному... Между прочим, это не худшая из его пассий!

Отлично! Даже Чортрис – и та на стороне этой противной Амалии!

-Прошлая его подруга мне больше нравилась…

-И поэтому, Фрэнни, ты наслала на ее одежду аромат драконьих фекалий, - хмыкнула Чортрис. – Да ещё заклинанье грамотно так сотворила – бедняжка ничего не чувствовала, а окружающие затыкали носы. Если ты не забыла, мы с папой твоим вместе неделю его нейтрализовывали!

Эм… Было дело!

-Ладно, с магистром Аштоном я переговорю, - подытожила Чортрис. – Думаю, он сейчас остынет и решение свое переменит. А теперь давай-ка вот с этим разберёмся! Я смотрю, тут действие довольно-таки непростого зелья!

И она указала на мой многострадальный бюст. Я протянула ей осколки пузырька, которые прихватила с собой, и Чортрис принялась деловито изучать остатки оранжевого зелья на его стенках.

-Так-так-так, базовый состав – розмарин, дроблёные семена льна, выжимка из бочковой капусты квашеной, несколько капель коровьей слюны… - задумчиво протянула Чортрис. – Сопутствующие компоненты: пять горошин, корень персикового дерева и клочок шерсти черной кошки. Не переживай, малышка, сейчас скоренько сварганим нейтрализатор! Или ты хочешь оставить?

-Нет-нет-нет! – замахала руками я.

За что люблю Чортрис – она никогда не задает лишних вопросов. Скорее всего, обо всем догадалась, хотя, может, ей Шепард собирался сюрприз в виде украденного мной зелья сделать. В любом случае – стань она расспрашивать, я бы не рассказала, что зелье шепардское. Как бы я его не недолюбливала, терпеть не могу доносчиков!

Нейтрализатор сварила она быстро, минут за двадцать. Я опрокинула в себя мутную зелёную жидкость, даже почти не испытав отвращения по поводу того, что в составе была жабья отрыжка и еще кой-какие интересные компоненты.

Это было ерундой по сравнению с необыкновенным облегчением, испытанным оттого, что родные размеры к моей груди наконец-то вернулись!  

Затем Чортрис наколдовала мне новое платье - фиолетовое в крупный оранжевый горошек. Расцветочка дикая, конечно, но профессор сообщила, сотворение вещей – область хозяйственной магии, и призналась, что не особо в ней сильна. Однако я все равно была безумно благодарна.

После этого мы выдвинулись с кафедры зельеварения каждая по своим делам: Чортрис намеривалась отправиться к ректору, а я вылавливать Платона. Как раз была перемена, в коридорах академии стоял невообразимый галдеж – студенты обступили созданную мной из первокурсника и его копий коленопреклонённую скульптурную группу.

Чортрис кинула на меня вопросительный взгляд, и я с радостью закивала. Профессор зельеварения закатила глаза, после чего расколдовала первокурсника, вернув его копии обратно в оригинал. Первой реакцией парня после возвращения в нормальное состояние, было разочарованное:

-А где же твоя великолепная, изумительная, прекрасная гру…

-Сдулась, - оборвала я и, лицемерно вздохнув, добавила, - Внешность бывает обманчива, мой юный друг…

По правде говоря, я была страшна рада, что мой бюст стал прежним!

Новость о моем переводе распространялась по институту со скоростью света. Я ловила на себе заинтересованные взгляды и слышала обрывки разговоров:

-Допрыгалась!

-Давно ее наказать надо было, а то такое поведение вообще ни в какие ворота!

-Наконец-то вывела из себя папочку!

-Ой, а, может, проголосуем за новый гимн? Мне он страсть как понравился!

-А Сенд-то Сенд! Я ее на лестнице встретила, у нее волосы дыбом стояли!

-Заходим мы такие в холл, а там мадам Розмози сладко посапывает на коленях у Корнивона! Ещё и обнимает его при этом!

-Без Фрэнни тоска смертная будет…

-Платонище видели? Это нечто!

Платонище, и, правда, представлял собой очаровательное зрелище - огромный черный волкодав, настоящий монстр с большим розовым бантом на башке. Самое удивительное, что бант, похоже, ему понравился, и снимать он его не хотел ни в какую! Я гонялась по коридорам института за ним часа четыре под весёлые подзуживания студентов. Отловить его удалось только после того, как я применила усыпляющее заклинание. Волкодав завалился спать прямо посреди столовой, а я под громкие аплодисменты студентов сдернула-таки с его головы проклятый бант и усмотрела в толпе профессора Чортрис.

ГЛАВА 5

глава 5

-Ну, значитца, доброго тебе пути! – Кьеркегор бухнул мой саквояж на первую ступеньку массивного крыльца. – Вот и дождичок в дорогу! Это хорошо. Это добрая примета!

Смеркалось, тучи гуляли над институтом, накрапывал противный дождик, который постепенно усиливался. Я перехватила поудобнее клетку с Жулем. Енот вел себя крайне беспокойно. Он не хотел уезжать.

И я тоже!

-Может, до кареты мой багаж донесёшь? – поинтересовалась я у циклопа. – Или до ворот хотя бы…

-Так ведь дождик! – пробасил Кьеркегор.

-М, ну да, - отозвалась я. - А я и не заметила!

-Бывай, Фрэнтина, - не заметив моей усмешки, циклоп помахал ладошкой и был такой.

До огромных ворот, на которых был выкован герб Высшего Института Магической Полиции: фуражка, окруженная звездами, надо было чапать метров триста по аллее, с обеих сторон которой мокли пурпурные бересклеты.

Жуль заметался по клетке, что-то тоненько вереща. Я решила взять его на руки, чтобы успокоить. Но едва я открыла клетку, енот из нее выскочил и опрометью бросился за угол, за огромную витую колонну.

Я поскакала за ним, отчаянно вопя: «Жуля, Жуленька!». Он ведь сейчас где-нибудь спрячется – я его до утра буду искать! Заметив торчащий из-за украшенного остроконечным вимпергом портала полосатый хвост, рванула туда.

Однако Жуль и не думал удирать от меня. Вместо этого несколько раз приложился головой к витому декоративному элементу, украшающему портал. Я решила утешить несчастное животное.

-Ну, Жулечка, маленький, не надо так убиваться… Может, папа передумает и вернет нас обратно?

Не договорила. От манипуляций енота каменный лист отъехал в сторону, открыв полое пространство за ним. Хотя не совсем полое, вернее совсем не полое…

Очередной тайник Жуля был под отвязку забит самыми разнообразными вещами и даже едой: засохшими вафельками и печеньками, серебряными ложками от разных наборов… Был здесь чей-то допотопный магический шар, очки с зелёными стеклами, книга в сафьяновом переплёте, украшенном крупными красными каменьями, чьё-то ожерелье, а в довершение всего огромный обоюдоострый меч с навершием в виде бриллианта.

Я покачала головой, пребывая в легком шоке от увиденного. Жуль, конечно, никогда не отличался примерным поведением, а проще говоря, тащил все, что плохо лежит, но содержимое этого его тайника впечатляло.

Енот смотрел на меня с видимой гордостью на острой мордочке, после чего попытался все эти предметы сгрести. Разумеется, это было невозможно – сокровища Жуля вываливались у него из лап.

-Послушай, малыш, - я присела рядом с ним на корточки. – Мы не можем прихватить все это с собой. Давай возьмём… ну, к примеру, книгу и ожерелье, а остальное останется здесь, хорошо?

Вместо названных мной предметов, Жуль ухватил меч, который был больше его самого, и тявкнул, показывая, что к путешествию он готов.

-Нет, - мягко возразила я. – Только ожерелье и книга.

По крайней мере, они небольшие и много места не займут. После некоторых уговоров недовольный Жуль согласился оставить меч, но помимо книги и ожерелья прихватил бог знает сколько пролежавшее тут печенье.

В конце концов, драгоценности Жуля были уложены в мой саквояж, сам он водворен в клетку, заплесневелое лакомство у него отнято и выдано свежее, а я шагала по аллее под проливным дождем, с трудом таща свой небольшой, но очень тяжелый багаж.

У самых ворот оглянулась на величественный замок со стрельчатыми арками, узкими окнами, колоннадами и балюстрадами. В окнах ректорских покоев горел свет, а вот окна гадюки Сенд были темны. Папа был так зол, что даже со мной не попрощался... Развлекается теперь со своей ненаглядной Амалией!

Зато моя знакомая горгулья и Святой Патрик, пристроившись рядышком под одним из фронтонов на головокружительной высоте, грустно помахали на прощанье, и я махнула рукой в ответ.

Прижав к себе саквояж и клетку, я нырнула в теплое, пахнущее велюром нутро кареты, и недовольный долгим ожиданием кучер тронулся, не дожидаясь, пока я усядусь. От резкого движения меня вместе со всем скарбом кинуло к противоположной стенке кареты. Я больно стукнулась лбом обо что-то твердое и взвыла. Попыталась придать себе вертикальное положение, подняла голову и выругалась.

Приложилась я не обо что иное, как о подбородок Фила Шепарда, да и вообще, швырнуло меня, оказывается, прямо на него, да так удачно, что теперь я сидела у него на коленях, причем очень основательно так сидела!

-Ты не могла быть так мила слезть с меня, Аштон, и убрать своего енота с моего чемодана?

-Что ты тут делаешь? – от неожиданности выпалила с досадой.

-Интересный вопрос, - отозвался Шепард издевательски. – А где мне надо ехать? На козлах, рядом с кучером? На крыше? Может, ее высочество дочка ректора хочет, чтоб я вообще за каретой бежал?

Я уселась на противоположное сиденье, расправляя складки помявшегося платья и какое-то время избегая смотреть ему в глаза. Не знаю, с чего я решила, что в карете буду одна? Чортрис же сказала, что Шепарда тоже в Академию Хозяйственной Магии сослали, но я думала, мы в разных экипажах ехать будем. Просто я с детства привыкла к особым условиям: отдельная комната в общежитии, поблажки некоторых преподавателей, отдельная кухня в столовой… Пора отвыкать, наверное.

ГЛАВА 5.1

Я выглянула в мутное окошко кареты: совсем стемнело, дождь хлестал по стеклу крупными каплями, а крючковатые ветки деревьев, свесившиеся на дорогу, напоминали пальцы каких-то недобрых существ, стремящихся добраться до пассажиров. И вообще, пейзаж за окном выглядел довольно-таки мрачным, и вылезать из кареты в эту осеннюю дождливую ночь категорически не хотелось.

Ну, папочка, ну, молодец! Так стремился избавиться от дочки, что отправил ее невесть куда на ночь глядя! Да в такую пору хозяин собаку из дому не выгонит! Хоть бы утра подождал, что ли…

Впрочем, к утру мы, скорее всего, выйдем с проселочной дороги на Южный тракт, по которому я смогу преспокойненько вернуться в столицу нашего прекрасного королевства, минуя институт. Получится, конечно, порядочный крюк, зато спокойно, а, главное, не заблудишься.

Дело в том, что в Академию Хозяйственной Магии я не собиралась, а собиралась в столицу, дабы встретиться со своими друзьями, которые там жили, и на неделю-другую закатить гулянку по поводу последних событий вообще и вопиющей папиной несправедливости ко мне в частности.

Не глядя на Шепарда (мне вообще наплевать чем он занимается!), я выпустила Жуля из клетки. Енот ткнулся влажным носом мне в щёку - это он так целуется. От него пахло молоком и ванилью. Я как-то некстати вспомнила, что сегодня даже толком ничего не ела, и мы с Жулем в два счета прикончили остатки печенья, которое дала мне в дорогу Чортрис.

После «сытного» ужина енот свернулся уютным клубком у меня на коленях. Я все-таки глянула на Фила искоса: он внимательно читал какую-то книгу, страницы которой сами подсвечивались, чтобы он не портил в полумраке глаза. Приглядевшись, я разобрала название: «Общий курс хозяйственной магии».

-И зачем ты хотел стать полицейским магом, из тебя хозяйственник отличный выйдет, - насмешливо заметила я.

-Твоими молитвами, - огрызнулся Шепард и вновь уставился в книгу.

Карету немилосердно потряхивало на ухабах. Постаравшись не обращать на это внимания (что было очень сложно), я откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза и не заметила, как заснула.

Мне приснилось, как будто я окончила Хозяйственную Академию, стала сельской гадуницей и поселилась в какой-то глухой деревне на задворках нашего королевства. Завела корову, быка, коз, два десятка поросят и курей целый двор, и вышла замуж за Фила Шепарда, который дома не появляется, потому что стал преподавателем в Высшем Институте Магической Полиции. Папа же мой на Амалии Сенд женился, у них родилось пятеро детей, которые тоже в магполице учатся, а Шепард у них куратором. И все они раз в год приезжают ко мне в деревню на парное молочко.

Упасите меня, Всевидящие боги! Проснулась в холодном поту, окончательно утверждённая в мысли, что нужно бежать в столицу и как можно скорее!

Тем более, уже наступило утро, светило яркое солнце, карета ехала не по ухабистой проселочной дороге, а по широкому Южному тракту и лес, через который вела дорога, выглядел мирным, дружелюбным и наполненным светом.

Шепард, прикрывшись «Общим курсом хозяйственной магии» спал прямо напротив меня. Я вспомнила сон, в котором он стал моим мужем, и поежилась – приснится же такая гадость?  

Выглянула в окошко и воскликнула, обращаясь к кучеру:

-Милейший, остановите, пожалуйста, карету здесь!

-Мне магистр Аштон велел вас до самой Хозяйственной Академии везти… милейшая, - неприветливо буркнул мужик. – Так что никаких остановок!

Вот как! Папа и тут позаботился, чтобы дочь достигла этой идиотской академии! Это, конечно, меняет дело, но не в корне.

-Но мне надо в туалет! – взмолилась я.

-В туалет? – страшно удивился мужик моей потребности справлять естественные нужды и с сомнением добавил, - Ну, раз в туалет, тогда ладно…

Тэкс, мешочек с деньгами у меня при себе, а саквояж придется оставить. Жалко, конечно, в нем лежали сотворённые для меня перед самым отъездом магом-хозяйственником шикарные платья, но ничего не попишешь – нельзя возбуждать в кучере подозрения.

Фил Шепард крепко спит, и, надеюсь, проспит ещё так ближайшие десять лет.

-А енот тебе зачем? – подозрительно осведомился мужик, когда я налегке спрыгнула с подножки на землю.

-А он тоже в туалет хочет!

Жуль, обвивший лапками мою шею, согласно закивал. Слава богу, хоть про сокровища из своего тайничка забыл! А нет, не забыл! Ожерелье у него на правой лапе болтается и довольным он выглядит неимоверно.

С самым невинным видом я влезла в ближайшие кустики (скрывшись из вида кучера), продралась сквозь них, и была такова!

Плана, как такового, не имелось. Самую малость углубиться в лес, чуть-чуть выждать, вернуться на тракт и поймать какой-нибудь дилижанс или карету – магистраль оживлённая, самый разнообразный транспорт тут ходит часто. Так что, считай, я в нашей славной столице уже!

В общем, солнышко светило, птички пели, я, свободная и беззаботная, шла по лесу (впрочем, на всякий случай кидая кой-где магические маячки, чтоб не дай бог не заблудиться), напевая какую-то весёлую песенку. Жуль, кажется, тоже был рад прогуляться на природе.

Значит, шла я себе, шла, и вот так свободно, беззаботно и весело угодила в чей-то капкан. Ставили со знанием дела – капкан был рассчитан именно на мага. Пальцы – главный мой инструмент и оружие – свело судорогой. В довершение всего на капкане стояла сигналка, которая незамедлительно сработала и своим чутким магическим ухом я уловила тоненький, но чрезвычайно пронзительный и противный перезвон крошечных колокольчиков.

ГЛАВА 6

И он замахнулся для удара, а я зажмурилась (меня никогда-никогда не били!), но руку его перехватил внезапно появившийся на поляне новый персонаж.

Лет тридцати трех, а, может, и тридцати пяти. Высокий, широкоплечий, небритый, с резкими чертами лица и волевым подбородком, тёмными короткими волосами и темно-карими глазами. И хотя был одет он очень просто - в белую рубаху и штаны с внешними клапанами и накладными карманами, он выделялся на фоне грязного отребья и производил впечатление действительно серьёзного человека, хотя и явно являлся представителем низкого сословья.

Пожалуй, да, это действительно был он – мужчина, который в своей мужской красоте, мужественности и стати может поспорить с моим папой и даже выиграть в этом споре.

-Верни девушке ее кошелёк и извинись за недостойное поведение, - негромко посоветовал мужчина оборванцу, выкручивая его руку на сто восемьдесят градусов.

-А это ещё что за хмырь? – удивлённо воскликнул кто-то из разбойников и бросился на выручку главарю, но получил от мужчины ногой в живот и прыть свою как-то подрастерял, упав навзничь и проскулив:

-Ах ты, упырь бессовестный!

Кем-кем, а упырём, и тем более бессовестным, мужчина с моей точки зрения не был: четким быстрым заклинанием он разбил удерживающий меня магический капкан и раскидал скопом кинувшихся на него разбойников, как сенбернар котят. Встряхнув освобожденными кистями, я немного помогла ему – не потому, что он нуждался в помощи, а чисто из удовольствия. Одному разбойничку скоренько наколдовала такие огромные уши, что лиходей в них запутался и повалился наземь. На второго наслала разноцветных птичек (давно хотела это заклинание попробовать, но не на ком опробовать было) – малютки зависли над подлецом стайкой, пронзительно чирикая и беспрерывно на него гадя. Бедняга метался по поляне и орал благим матом, быстро покрываясь толстым слоем помёта.

Собиравшегося в общей суматохе сдернуть в лес главаря, мужчина вернул за шкирку и припечатал кулаком в челюсть для наглядности. «Я не буду повторять дважды», - читалось в холодных карих глазах.

Главарь под этим взглядом вернул мне кошелёчек, Жулю – ожерелье, и поклонился в пояс, пробормотав, запинаясь: «Простите великодушно, многоуважаемая барышня, ошибочка вышла!». Я светло ему улыбнулась, показывая, что инцидент исчерпан, и разбойничек киданулся в лес догонять своих избитых моим неожиданным спасителем напарников. Следом за ним живёхонько подтянулись длинноухий разбойник (он подобрал их и завязал в узелок, но они все равно за ним волочились по земле) и обгаженный оборванец с разноцветными птичками над головой.

-Куда держите путь? – спросил мужчина, внимательно меня разглядывая. – Вы не из этих краёв.

-Мне в столицу надо попасть, - ответила я серьёзно, не опуская ресниц, хотя мне почему-то очень захотелось это сделать.

-Отсюда до столицы неделя пути, - отозвался мужчина.

-Как так неделя? – ахнула я. - Это же Южный Тракт, главная дорога страны…

-Это Северный Тракт, пограничные земли королевства, - проговорил мужчина без удивления и какого бы то ни было сочувствия. – В округе только несколько деревень и Академия Хозяйственной магии. А это Таинственный лес, вы, может быть, слышали. Здесь нельзя съезжать с проезжей дороги и прогуливаться в одиночку. Тем более такой девушке, как вы. 

Спасите меня, боги! Как так-то, как так?

Не могли же мы за одну ночь покрыть недельный путь от магполица до Хозяйственной?

Или могли?!

Папа мог обратиться лично к королю и тот разрешил открыть для кареты, в которой мы ехали, портал. Пользоваться он ими не дозволяет (вернее, дозволяет, но не всем и крайне неохотно) – а то казна не будет пополняться транспортными налогами, но если к Его Величеству обратился сам ректор Высшего Института Магической Полиции, он мог и сделать исключение.

Было что-то во взгляде этого мужчины, что-то, вынуждающее сказать ему правду…

-Вообще-то мне туда, в эту академию хозяйственную, и надо, - против воли призналась я.

-Так бы сразу и сказали, - кивнул он. – В таком случае я вас провожу.

глава 6

Через лес он шагал уверенно, будто хорошо знал дорогу и ходил тут не раз. Я бы уже давно заплутала, несмотря на все свои магические маячки. Ступал мягко и бесшумно, так, что я, непривычная ходить по таким зарослям, поневоле залюбовалась его высокой ладной фигурой и четкими слаженными движениями.

Пару раз я оступилась, чуть не выронив Жуля, который, свернувшись в клубочек, задремал у меня на руках.

-Вы новая студентка? – поинтересовался мужчина между делом.

Интересный вопрос! Вообще-то я как раз-таки не собиралась становиться новоиспечённой студенткой Хозяйственной, но сама не заметила, как выложила мужчине всю правду:

-Меня перевели сюда из магполица, но вообще-то в моих планах было направиться в столицу.

-И чем бы вы там занялись?

-Закатила бы грандиозную вечеринку вместе со своими друзьями! – не задумываясь, ответила я. – Медовуха б морем разливалась!

-Значит, вечеринки любите? - без неприязни поинтересовался мужчина.

ГЛАВА 6.1

В отличие от моего родного института, который был построен в готическом стиле, этот деревянный дворец представлял собой весьма сложную систему деревянных помещений, соединённых переходами. Все кровли замка были крыты в зелёную чешую, которая радужным блеском играла на припекающем солнышке. Дворец окружали разнообразные постройки непонятного мне предназначения, а чуть поодаль стоял высокий терем, соединенный с главным зданием длинной открытой галереей. 

У парадного крыльца я углядела знакомую карету. Вот подлецы, даже не отправились на мои поиски, а спокойно себе дальше поехали!

Если честно, история с разбойниками могла закончиться крайне плачевно, если бы не подоспел этот мужчина. Я его сердечно поблагодарила и спросила имя.

-Влас, - просто ответил он, не назвав ни титулов ни фамилии, что только подтвердило мое предположение о его низком сословии.

-Фрэнтина Аштон, - я зачем-то протянула руку для знакомства, хотя это было лишним.

Влас чуть склонил голову и легко пожал мои пальцы.

-А где тут ректорат? – поинтересовалась я, почему-то не отнимая руки.

Скажет, вот идиотка-то! И дураку ясно - ректорат в главном корпусе находится. Но нет, выяснилось - в главном-то оно в главном, но в противоположной части дворца, в хоромах, которые я бы проискала час, а то и два.

Я еще раз поблагодарила Власа, и мы с ним разошлись в разные стороны – он двинулся к конюшне (то, что это конюшня, ясно даже такой неосведомлённой личности, как я – оттуда раздавалось ржание лошадей, а его я в состоянии отличить от мычания коров). Ну а я потопала обходить дворец, но перед этим, сама не знаю зачем, окликнула нового знакомца:

-А вы тут работаете?

-В некотором роде, - помедлив, с усмешкой ответил он.

Интерьер Академии Хозяйственной Магии потрясал разнообразием и насыщенным декором. Затейливая резьба наличников, карнизов, окон и дверей, блестящая эмаль печей, мерцание слюдяных и стеклянных оконниц, многозвучие красок росписей стен и потолков, которые были выплетены орнаментами, изображающими мифологических персонажей и животных древности. Здесь были и звездное небо, и «травные» сплетения, и узорные ковры на мебели и на полах, а уникальные светильники с витражами светили даже ярче, чем в магполице. Все это придавало внутреннему убранству академии вид нереальный и даже сказочный.

В ректорате, который, кстати, здорово напоминал королевские хоромы, не иначе (даже кресло ректорское чем-то напоминало трон!), монолитно восседал шикарный блондин со светло-голубыми глазами и ямочкой на волевом подбородке. Волосы его были зачёсаны по последней столичной моде, черный бархатный камзол тоже явно пошит лучшим портным, к слову говоря, единственным украшением на этом камзоле была серебряная брошь – два колоска, а над ними звездочка.

Герб академии – догадаться нетрудно.

Фил Шепард восседал напротив ректора с самым что ни на есть озабоченным видом. Но, едва он увидел меня, на его лице мелькнуло облегчение.

-А вот и она! – указал на меня Шепард. – Явилась!

-Вы, я так понимаю, Фрэнтина Аштон, сбежать от нас хотели? – ректор взглянул на меня с недоброй улыбкой.

-Ну что вы! – возмутилась я. – Как такое вам в голову могло прийти? Я просто решила прогуляться, подышать свежим воздухом, показать своему еноту окрестности…

-В Таинственном лесу, - закончил за меня ректор.

-Думаю, слухи о его опасности сильно преувеличены, - беззаботно произнесла я.

-Ты это брось - думать, - ввернул наглый Шепард. – Слишком сложный и трудоёмкий для тебя процесс!

Я смерила его уничижительным взглядом, после чего перенесла этот взгляд на огромный портрет ректора, висящий на стене. На нём он выглядел не то, что ректором какой-то задрипонской Академии Хозяйственной Магии, а, по меньшей мере, ректором Академии Королевской.

 «Пантилеймон Ортодеус» - скромненько гласила подпись к портрету.  

-Думаю, нам стоит забыть об этом досадном дорожном недоразумении, - тонко усмехнулся Пантилеймон Ортодеус. – Главное, что леди Аштон до нас все-таки добралась и неважно, каким путем. Итак, ваши документы, маг Шепард и магичка Аштон?

Упс! Какие ещё документы? Мне папа ничего не давал! Самое обидное, что противный Шепард протянул Пантилеймону увесистую папочку. А у меня даже самой захудалой не было, не то, что такой толстой.

-Она их потеряла, наверное, - ядовито вставил Фил, любезно подавая ректору свою папку.

-Это ты скоро что-нибудь потеряешь, например, глаз или палец, - тихо предположила я.

-Но-но-но, без угроз! – окоротил меня ректор, просматривая документы Фила, и благосклонно ему кивнув. – Аштон, боюсь, с вами проблема… Я не могу вас принять в академию без документов.

-Чудесно, я и сама не собиралась здесь задерживаться! Всех благ! – я сделала реверанс и развернулась, намереваясь выйти из ректората прочь.

Больно мне нужна эта глупая деревенская академия! Сейчас вон кучера нанятой папой кареты перекуплю и в столицу отправлюсь, разгонять тоску! И плевать, что неделя пути!

В этот самый момент в окно влетел большой серый гусь, в котором я безошибочно узнала Густавсона. Папа души в нем не чаял и часто использовал для доставления важных донесений. Жуль и Густавсон друг друга недолюбливали, поэтому на появление гуся мой енотик отреагировал негативно и в грациозном прыжке попытался поймать птичку за лапу.