Академия Последнего Шанса

Пролог

Мне было четырнадцать, когда мама сгорела заживо в нашей гостиной.

Я помню этот день по минутам. По секундам. По запахам.

Утро пахло яблоками — она пекла пирог, дурачилась, напевала какую-то старую северную песню. Волосы у неё были тёмные, как у меня, и она заплетала их в косу, когда готовила, чтобы не лезли в лицо.

— Айрис, принеси корицу, — сказала она, улыбнувшись.

Я принесла. Поставила баночку на стол. И в этот момент входная дверь просто... исчезла.

Не открылась. Не слетела с петель. Исчезла. Превратилась в чёрную пыль, которая осела на пол.

Они вошли трое. В чёрных плащах с капюшонами, из-под которых не видно лиц. Только руки — в чёрных перчатках, и от этих рук исходил свет. Холодный, белый, страшный.

— Лиара Ланье, — сказал тот, что посередине. Голос звучал как треск льда. — Вы обвиняетесь в использовании запрещённой магии Хаоса. Приговор — смерть.

Мама не закричала. Не заплакала. Она медленно вытерла руки о фартук, повернулась ко мне и сказала тихо-тихо, одними губами:

— Беги.

Я не побежала. Я стояла, как дура, и смотрела.

Мама подняла руки. Сначала я подумала, что она сдаётся. Но потом воздух вокруг неё задрожал, и из её ладоней ударила тьма. Чёрная, густая, живая. Она закручивалась в жгуты, била в этих троих, но они отбивались своим белым светом.

— Беги, Айрис! — закричала мама. Голос сорвался. — Если это проснётся в тебе... беги!

Я побежала.

Я выскочила в окно, разбив стекло локтями, упала в крапиву, ободрала руки, вскочила и бежала, пока не кончилось дыхание. А потом бежала ещё.

Я не видела, как она умерла. Но я слышала. На весь наш маленький городок. Этот звук я не забуду никогда — мамин крик, который оборвался резко, будто его отрезали ножом.

Потом был пепел. Потом был холод. Потом был дед, который забрал меня к себе и сказал: «Забудь. Тебя там не было. Ты ничего не видела. У тебя нет дара. Ты пустая. Ты выживешь».

Я выжила.

Три года я училась быть пустой. Три года я не вспоминала тот день. Три года я убеждала себя, что во мне нет ни капли той тьмы, за которую убили маму.

А теперь я стою у ворот Академии Астерия с помятым рекомендательным письмом в руке и пытаюсь дышать.

— Ты ничего не перепутала, милая? — стражник, здоровенный детина с аурой бытового мага, лениво ковыряет в зубе. — Сюда поступают учиться. А тебе, — он окидывает взглядом мой дешёвый плащ, стоптанные башмаки, стёртую до блеска сумку, — здесь место только полы мыть.

Я молчу. Я привыкла к таким взглядам.

— Я по объявлению, — говорю тихо. — Помощник библиотекаря.

Стражник ржёт. Но ворота открывает. Кивает на телегу, гружёную старыми книгами, перетянутыми цепями.

— Твоя работа, дворняжка. Тащи это в южное крыло. И смотри, руками ничего не трогай. Книги древние, дорогие. Если что сломаешь — век не расплатишься.

Я киваю и берусь за мокрые верёвки.

Академия поражает. Я стараюсь не таращиться по сторонам, но это невозможно. Остроконечные башни уходят прямо в серое небо. Стены светятся собственным, едва уловимым светом — на них вязью нанесены защитные руны. В воздухе пахнет озоном и магией, как после грозы. Где-то во внутренних дворах слышатся смех и звуки заклинаний.

Там — жизнь. Там — они. Избранные.

А я тащу книги в гору по скользкой брусчатке и чувствую, как намокают рукава.

Одна из книг сверху вдруг дёргается.

Я замираю.

Мне показалось?

Книга дёргается снова. Сильнее. Из-под обложки, стянутой ржавой цепью, начинает сочиться дым. Чёрный. Маслянистый. Он пахнет... мамой. Тем днём.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом несётся вскачь.

— Стоять! — крик раздаётся слева, резкий, властный.

Я оборачиваюсь.

Из-за угла вылетает мужчина. Высокий. Черноволосый. Плащ развевается за спиной, хотя ветра нет. Он выглядит как сама смерть — красивая, опасная, неотвратимая.

— Отойди от телеги! — рявкает он, и я подчиняюсь раньше, чем успеваю подумать. — Это проклятый фолиант!

Но поздно.

Книга взрывается.

Фонтаном тьмы, которая вырывается наружу, разрывая цепи в клочья. Тени — живые, голодные, злые — рвутся в разные стороны. Одна летит прямо на меня.

Я вскидываю руки, чтобы закрыть лицо. Дура. Это же магия, от неё руками не заслонишься.

Но тьма... останавливается.

Зависает в воздухе в дюйме от моих пальцев. Дрожит, будто принюхивается.

А потом её всасывает мне в ладони. В кожу. В кровь. В самую середину, туда, где у нормальных людей живёт душа.

Это похоже на первый глоток вина после долгой жажды. Обжигающе. Сладко. Страшно.

Тихо.

Я смотрю на свои руки. Кожа чистая. Ни следа. Ни царапины. Только лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

— Ты... — голос мужчины звучит странно. Сдавленно.

Я поднимаю глаза.

Он стоит в трёх шагах. Смотрит на меня так, будто я привидение. У него глаза цвета расплавленного золота. Красивые. Страшные. У хищников такие.

— Ты маг? — спрашивает он.

— Нет, — выдыхаю я. — Я... я пустая. У меня нет дара.

— Я не чувствую в тебе силы, — говорит он медленно, будто сам себе не верит. — Совсем. Но ты только что впитала чистую скверну. Так не бывает.

Вокруг уже собираются люди. Выбегают из дверей, выглядывают из окон. Кто-то кричит, кто-то размахивает руками.

Мужчина делает шаг ко мне. Ещё один. Теперь мы почти вплотную. От него пахнет дымом и дождём. И чем-то ещё — терпким, мужским, от чего внутри всё сжимается.

— Как тебя зовут? — спрашивает он тихо. Чтобы никто не слышал.

— Айрис Ланье, — шепчу я. И добавляю, сама не знаю зачем: — Я... я здесь работать.

Он усмехается. Усмешка выходит злой. Но в глазах — что-то другое. Не злость. Интерес? Узнавание?

— Работать, — повторяет он. — Ну-ну.

Он отворачивается, делает знак подбежавшим магам, чтобы разбирались с книгами. Потом снова смотрит на меня. Взгляд задерживается на моём лице, на мокрых волосах, на дрожащих руках.

Глава 1

Меня поселили в каморке под лестницей.

Я не шучу. Буквально под лестницей. В углу северного крыла, где никто не ходит, потому что тут сыро, темно и пахнет плесенью. Моя комната — это бывшая кладовка для швабр, в которую кое-как втиснули узкую койку, шаткий столик и табуретку на трёх ножках.

Окна нет. Зато есть щель в стене, откуда круглосуточно дует ледяным сквозняком.

— Жить будешь здесь, — сказала мне женщина-экономка, грузная магичка с усталым лицом. Зовут её магистра Бригс. — Воду носить восточное крыло, там общая купальня для прислуги. Еда — после того, как студенты пообедают, что останется. Рабочий день с пяти утра до десяти вечера. Выходной — каждый второй тридцать второй день месяца. Вопросы?

Вопросов у меня было штук сто. Но я только покачала головой.

— Умная девочка, — хмыкнула она и ушла.

Я осталась одна.

Села на койку, которая жалобно скрипнула. Обвела взглядом своё новое жильё. Четыре шага в длину. Три в ширину. Плесень на стенах. Мышиный помёт в углу. И где-то за стеной мерно гудит магия — как огромный улей.

Я вдруг дико захотела разреветься.

Но не разревелась. Я не плакала три года. С того самого дня.

Вместо этого я достала из сумки единственную ценную вещь — мамин гребень. Деревянный, с вырезанными северными рунами, которые теперь уже никто не помнит, как читать. Провела пальцами по зубчикам. Закрыла глаза.

Ты справишься, сказала бы мама. Ланье не сдаются.

— Ланье моют полы под лестницами, — прошептала я в ответ. — Отличная семейная гордость.

Встала. Пошла искать библиотеку.

---

Академия Астерия — это лабиринт.

Я бродила по коридорам не меньше часа, прежде чем поняла, что без карты тут делать нечего. Лестницы двигались. Стены меняли цвет. Порой я выходила в один коридор, делала шаг назад и оказывалась в совершенно другом месте.

— Ты чья? — окликнули меня.

Я вздрогнула и обернулась.

В нише стены, прислонившись плечом к каменной кладке, стоял парень. Примерно моего возраста. Русые волосы падали на глаза, на плече висела сумка, заляпанная грязью, а в руках он держал книгу — не магическую, обычную, с закладками.

— Я... — начала я и запнулась. — Я здесь работаю. Помощник библиотекаря. Ищу дорогу обратно.

— Помощник библиотекаря, — повторил он с интересом. — Ты новенькая?

— Ага.

— И тебя сразу бросили в этот муравейник без сопровождения? — он хмыкнул. — Жестоко.

Я пожала плечами.

— Привыкла.

Парень захлопнул книгу и отлепился от стены. Подошёл ближе. Теперь я разглядела его получше: простые, небогатые сапоги, штопаный рукав, мозоли на пальцах. Не из тех, кто родился с золотой ложкой во рту.

— Лиам, — представился он. — Факультет Земли. Третий курс.

— Айрис.

— Красивое имя. Северное?

— Да.

— Я сразу подумал, — он улыбнулся. Улыбка у него была хорошая — тёплая, открытая. — У нас на севере бабушка жила. Там такие имена в ходу. Проводить тебя до библиотеки?

— Буду очень благодарна.

— Тогда пошли. Только держись рядом и ничего не трогай. Академия не любит чужаков.

Мы пошли по коридору, который до этого вёл в тупик, а теперь вдруг превратился в длинную галерею с витражами. Лиам шагал легко, уверенно, будто всю жизнь тут прожил.

— Ты давно учишься? — спросила я, чтобы не молчать.

— Три года. Поступил по протекции, у меня дар поздно проснулся. Кузнец я, вообще-то. В смысле, сын кузнеца. Должен был отцу помогать, а тут магия бабахнула, и меня отправили сюда, — он говорил легко, без надрыва. — Сначала ненавидел всё это. А теперь ничего, привык. Тут интересно, если уметь смотреть.

— А что интересного?

— Люди, — он покосился на меня. — Ты быстро поймёшь. Академия — это маленький мир. Тут есть свои короли, свои нищие, свои интриги. Главное — не вляпаться в чужие игры.

— Я не собираюсь ни во что вляпываться. Я тут работать.

Лиам усмехнулся.

— Все так говорят. А потом их втягивают.

Мы вышли в огромный зал с высоким стеклянным куполом. Сквозь него лился серый дневной свет, падая на мраморный пол, выложенный причудливой мозаикой. В центре зала бил фонтан — вода в нём поднималась вверх, а потом застывала в воздухе причудливыми узорами, прежде чем упасть обратно.

— Центральная площадь, — пояснил Лиам. — Здесь всегда много народу. Вон там столовая, там учебные корпуса, а там, — он махнул рукой в сторону узкого коридора, — вход в библиотеку. Дальше я с тобой не пойду, у меня лекция через десять минут.

— Спасибо, Лиам.

— Обращайся, — он снова улыбнулся. — Если что, ищи меня на факультете Земли. Я там самый узнаваемый.

— Потому что у тебя такое запоминающееся лицо?

— Потому что я единственный, у кого на мантии заплатка на заднице, — заржал он и убежал, оставив меня в лёгком недоумении.

Я пошла к библиотеке.

---

Библиотека Академии Астерия была похожа на живое существо.

Тысячи стеллажей уходили вверх, теряясь в темноте под потолком. Книги шелестели страницами сами по себе. Где-то в глубине мерцали огоньки — магические светильники, которые зажигались, когда кто-то проходил мимо. Воздух пах пылью, древним пергаментом и чем-то сладковатым — возможно, консервирующими заклинаниями.

За массивной стойкой сидел старик.

Он был настолько старый, что, казался частью интерьера. Морщинистое лицо, длинная седая борода, очки на самом кончике носа. Он читал книгу, водил пальцем по строкам и шевелил губами.

— Магистр Элроу? — позвала я робко.

Старик поднял голову. Посмотрел на меня поверх очков. Несколько секунд молчал, будто вспоминая, кто он и где находится.

— А? — сказал он наконец.

— Меня прислала магистра Бригс. Я новый помощник.

— Помощник, — повторил он. — Помощник. А-а, точно. Мне говорили. Девочка, да? Из прислуги?

— Да.

— Ну, хорошо. Хорошо, — он закивал и снова уткнулся в книгу.

— И что мне делать? — спросила я.

— Делать? — он удивился, будто этот вопрос никогда не приходил ему в голову. — А, делать. Ну... книжки расставлять. Пыль вытирать. Читателям помогать, если попросят. И ничего не трогать руками, что светится, шипит или дёргается. Особенно в Красной секции.