Академия: право на силу

Вступление

Утренний луч пробился сквозь щель в старых ставнях, рассыпался по деревянному полу и лёг на лицо Лиры — словно ненавязчиво напомнил: пора вставать. Девушка приоткрыла зелёные глаза, обрамлённые россыпью веснушек, потянулась, ощущая приятную ломоту в мышцах после вчерашней тренировки в лесу, и тут же улыбнулась. Даже в этот хмурый день мир казался ей полным чудес. Дом семьи Эйлвуд стоял на окраине деревушки Верен‑Холм — скромный, с покосившейся крышей и стенами, увитыми плющом. Построен он был ещё дедом Лиры из серого камня и тёмного дуба. Время оставило на нём следы: ставни слегка скрипели, половицы по ночам издавали тихий стон, а в углу гостиной давно зияла трещина, которую мама каждый год пыталась заделать смесью глины и трав.

Внутри пахло сушёными травами, воском и свежим хлебом: мама ещё до рассвета затеяла выпечку. Каждая комната хранила свою историю: кухня сердце дома. Здесь на крюках висели пучки зверобоя, мяты и тысячелистника; на полках стояли глиняные горшочки с мазями, а в углу мерцали склянки с настойками — главный доход семьи.

Гостиная с массивным дубовым столом, за которым ужинали втроём, и старым книжным шкафом, набитым потрёпанными трактатами по травоведению и лечебным зельям.

Комната Лиры под самой крышей. Крошечная, с узким окном, выходящим на лес. На стенах — карты звёздного неба, зарисовки трав и список целей, написанный её рукой: «Научиться вызывать огонь. Найти древний корень мандрагоры. Помочь десяти людям. Понять, что спит внутри меня».

Мама, Элена Эйлвуд, была невысокой женщиной с тёплыми карими глазами и руками, всегда испачканными травами. Она знала каждую тропинку в лесу, каждый цветок на лугу. Её зелья помогали при лихорадке, ушибах и бессоннице — но никогда при магических недугах. «Наша сила — в заботе, а не в вспышках», — часто повторяла она.

Отец, Кайл Эйлвуд, был молчаливым, но внимательным. В молодости он мечтал стать боевым магом, но его потенциал оказался средним, и он посвятил себя изучению трав и рун. Теперь он целыми днями сидел у печи, листая старые книги, изредка поднимая глаза на дочь с тихой гордостью.

— Лира, ты проснулась? — донёсся из кухни голос матери. — Помоги разложить зелья. Сегодня ярмарка.

Лира вскочила, накинула простое льняное платье и побежала вниз.

— Опять пузырьки дрожат, — заметила мама, кивнув на полку. — Ты снова тренировалась?

Лира смущённо опустила взгляд. Да, ночью она пыталась вызвать маленький огненный шар — как в книгах о великих магах. Но вместо яркого пламени лишь робкое мерцание вырвалось из пальцев, а потом и вовсе рассеялось.

— Мам, я просто хочу…

— …быть как они, — мягко закончила мать. — Знаю. Но помни: наш дар — в другом. Мы лечим, оберегаем, поддерживаем. Не все должны метать молнии.

Отец, не отрываясь от книги, добавил:

— Сила — не в яркости вспышек, Лира. Она — в упорстве. В том, чтобы каждый день делать то, что можешь.

Лира родилась в ночь, когда над лесом висела багровая луна. Бабушка говорила, что в тот момент в доме сами собой зажглись все свечи, а на коже новорождённой проступили странные узоры — словно тонкие ветви, исчезающие к утру.

С детства она чувствовала магию иначе. Не как поток, который можно направить, а как океан, бьющийся за тонкой перегородкой. Иногда, когда она касалась земли, ей казалось, что корни деревьев шепчут ей что‑то. Когда она пила воду из ручья, она знала, какая рыба проплыла мимо час назад.

Но на испытаниях у Весов её сила всегда проявлялась тускло — бледно‑голубое сияние, означающее «низший потенциал».

«Может, я просто не умею её ловить?» — думала Лира, тренируясь в лесу. Она пробовала всё:

концентрироваться на пламени свечи; направлять энергию через ладони в землю; повторять древние заклинания из отцовских книг.

Результат был один: слабое мерцание, быстро угасающее.

С Мией Лира познакомилась в семь лет. Та переехала в Верен‑Холм с матерью-швеёй, и в первый же день в школе случайно села на место Лиры. Девочки поссорились, потом рассмеялись, а к концу урока уже строили планы по поиску «настоящего волшебного клада» в старом дупле.

Мия была полной противоположностью Лиры: рыжеволосая, шумная, вечно в краске или нитках (мать заставляла её помогать в мастерской). Она не имела магического дара, но это её ничуть не смущало.

— Магия — это круто, но и без неё можно быть особенной, — говорила она, размахивая иголкой. — Вот увидишь, я сошью платье, которое заставит весь город ахнуть!

Они проводили вместе всё свободное время: собирали травы, бегали по лугам, мечтали о будущем. Мия была тем самым человеком, который заставлял Лиру смеяться, даже когда та готова была расплакаться из‑за очередного провала.

Верен‑Холм жил по строгим правилам. В центре деревни возвышался каменный постамент — «Весы Силы». Раз в год каждый маг от семи до семидесяти проходил испытание: клал ладонь на гладкую поверхность, и та вспыхивала цветом, определяя уровень дара.

В этот раз Лире было шестнадцать. Она стояла перед Весами, чувствуя, как дрожат колени. Вокруг собрались почти все жители: дети шептались, взрослые смотрели с сочувствием, а Эрион, сын местного торговца, ухмылялся.

— Ну что, Эйлвуд, опять будешь разочаровывать? — бросил он.

Лира сжала кулаки и положила ладонь на камень.

Сначала — ничего. Потом — слабое, почти незаметное голубое свечение.

— «Низший потенциал», — объявил староста, даже не пытаясь скрыть вздох. — Как и в прошлом году.

Шёпот, смешки, взгляды, полные жалости. Лира опустила глаза, чувствуя, как внутри закипает горечь. «Опять. Снова. Всегда».

Но она не заплакала. Вместо этого она выпрямилась и тихо сказала:

— Это не конец.

Через три дня в деревню прибыл посланник из столицы — сухопарый мужчина в серебряной мантии. Он собрал всех подростков у Весов и объявил:

— По новому указу короля, Академия Высоких Магий принимает одного ученика из каждого поселения. Выбор пал на… Лиру Эйлвуд.

Первый взгляд

Повозка остановилась у массивных кованых ворот, увенчанных гербом Академии — серебряным драконом, обвивающим книгу. Лира выдохнула, сжимая в руках потрёпанный дорожный мешок, и шагнула вперёд.

Перед ней раскинулся удивительный мир, словно сошедший со страниц старинных легенд. Широкая мраморная аллея, обрамлённая стрижеными тисами, вела к величественному замку из розового камня. Его шпили пронзали лазурное небо, а витражные окна переливались всеми цветами радуги.

По сторонам от аллеи располагались:

Главное здание — трёхэтажный замок с высокой башней, где находились кабинеты ректора, аудитории и библиотека.

Общежите — длинное двухэтажное строение с мансардой, увитое плющом. В окнах мелькали силуэты студентов.

Теплицы— стеклянные конструкции с причудливыми куполами, где выращивали магические растения. Оттуда доносился сладковатый аромат цветущих луноцветов.

Полигон — огороженная площадка с мишенями, тренировочными манекенами и круглыми платформами для поединков. Там несколько студентов отрабатывали боевые заклинания, и воздух искрился от вспышек.

Вокруг царила удивительная гармония: изумрудные лужайки, фонтаны с фигурками грифонов, каменные скамейки под вековыми дубами. По дорожкам спешили студенты в мантиях разных цветов — знаки факультетов

— Привет! Ты, наверное, Лира? — звонкий голос отвлёк её от созерцания.

К ней подбежала девушка лет восемнадцати. Её золотистые волосы были заплетены в толстую косу, украшенную шёлковыми лентами. Ярко‑голубые глаза сияли доброжелательностью, а на щеках играли очаровательные ямочки. Она носила тёмно‑синюю мантию с серебряной вышивкой — знак бытового факультета. В руках она держала блокнот с набросками платьев.

— Меня зовут Агата, — улыбнулась она. — Ректор Дейв Коргод попросил меня встретить тебя и провести экскурсию. Ты ведь не против?

— О, конечно! — Лира почувствовала, как напряжение отпускает её. — Спасибо, что встретила. Здесь так… грандиозно.

— А ещё запутанно! — рассмеялась Агата. — Я сама первые три дня блуждала. Но сейчас покажу всё самое важное. Пойдём?

Они двинулись по аллее, и Агата оживлённо рассказывала:

— Вот там — теплицы целительского факультета. Они выращивают редкие травы для зелий. А справа — полигон боевого факультета. Видела, как они тренируются? Впечатляет, да?

Лира кивнула, впитывая каждую деталь.

В этот момент из главных дверей замка вышел юноша. Высокий, с идеальной осанкой, он двигался так, словно каждый шаг был частью тщательно отрепетированного танца. Его иссиня‑чёрные волосы блестели на солнце, а серые глаза, холодные и пронзительные, будто оценивали окружающий мир свысока. На нём была алая мантия боевого факультета с золотой вышивкой — знак наследного мага.

Агата тихонько толкнула Лиру локтем:

— Это Нэйтон Борд. Сын герцога Борда, один из сильнейших студентов. Все девушки в Академии мечтают с ним заговорить. Говорят, он уже владеет пятью боевыми стихиями.

Лира мельком взглянула на юношу. Он действительно был красив — как статуя в музее. Но в его взгляде читалась такая надменность, что ей сразу расхотелось смотреть дольше.

— Понятно, — коротко ответила она и отвернулась, сосредоточившись на рассказе Агаты.

Внутри замка царила оживлённая суета. Студенты сновали между лестницами, несли книги, смеялись, спорили. На стенах висели портреты бывших ректоров, магические гобелены, показывающие сцены великих сражений и открытий. В воздухе пахло воском, пергаментом и чем‑то неуловимо волшебным.

Агата ловко лавировала между людьми, указывая:

— Слева — аудитории для лекций. Справа — столовая. А нам наверх, в кабинет ректора.

Они поднялись по широкой лестнице с резными перилами и остановились у массивной двери из тёмного дуба.

— Ну вот, — сказала Агата. — Дальше ты одна. Я подожду здесь.

Лира постучала. Из‑за двери раздался низкий, спокойный голос:

— Войдите.

Кабинет оказался просторным, с высоким потолком и большим окном, выходящим на внутренний двор. За массивным письменным столом сидел мужчина лет сорока. Его каштановые волосы слегка вились, а в глазах светилась усталая мудрость. На нём был простой серый камзол без знаков отличия — ректор предпочитал скромность.

— Лира Эйлвуд, — произнёс он, поднимаясь. — Рад видеть тебя в Академии. Меня зовут Дейв Коргод.

Он жестом пригласил её сесть в мягкое кресло напротив.

— Знаю, что для тебя всё это в новинку. Но хочу сразу сказать: здесь ценят не происхождение и не то, что показали Весы. Мы смотрим на стремление, на труд, на то, как ты используешь свой дар.

Лира сглотнула, чувствуя, как внутри разгорается тепло.

— Спасибо, господин ректор. Я постараюсь не разочаровать.

Дейв улыбнулся:

— Уверен, ты удивишь нас всех. Теперь о делах: тебе нужно получить комплект формы, учебники и ключи от комнаты в общежитии. Всё это выдадут в канцелярии на первом этаже. Твоя комната — 217, второй этаж общежития, крыло новичков.

Он протянул ей свиток с печатью:

— Здесь расписание и правила Академии. Если будут вопросы — обращайся к куратору твоего факультета или ко мне.

— А… на какой факультет я зачислена? — осторожно спросила Лира.

— На бытовой, — ответил ректор. — Но это не значит, что ты ограничена. В Академии можно посещать дополнительные курсы любого направления. Главное — не бойся пробовать.

Лира вышла из кабинета с лёгким сердцем. В руках она сжимала свиток и небольшой кожаный кошелёк с карманными деньгами — ещё один подарок от Академии.

Агата тут же подскочила:

— Ну как? Всё хорошо?

— Да, — улыбнулась Лира. — Пойдём за вещами?

Они спустились вниз, и Лира ещё раз окинула взглядом холл. Теперь это место не казалось ей чужим. Теперь это был её дом — место, где она начнёт писать свою историю.

Сбой блока

Солнце клонилось к закату, окрашивая шпили Академии в золотисто‑розовые тона. Лира шла рядом с Агатой, сжимая в руках свёрток с новой формой и ключи от комнаты. В воздухе пахло свежескошенной травой и дымком из кухонных труб — где‑то готовили ужин.

— Знаешь, — заговорила Агата, перекладывая блокнот из руки в руку, — когда я была маленькой, мы жили в крошечной мастерской за городским рынком. Папа шил плащи для купцов, а я… я рисовала платья для кукол. Представь: брала старые лоскуты, пришивала бусинки, делала воротники из перьев. Однажды даже смастерила «корону» из проволоки и осколков зеркала.

Она рассмеялась, и ямочки на её щеках стали глубже.

— Мама говорила, что я «слишком много фантазирую». Но папа всегда поддерживал. Он говорил: «Магия — это не только заклинания. Это умение видеть красоту там, где другие видят хлам».

Лира слушала, затаив дыхание. В голосе Агаты звучала такая теплота, что ей невольно захотелось поделиться своим.

— У нас всё иначе, — начала она. — Наш дом — как аптечка на ножках. Мама знает каждую травинку в лесу, а папа может прочесть целую лекцию о свойствах коры дуба. Мы не богаты, но… — она запнулась, подбирая слова, — но когда кто‑то приходит за зельем от лихорадки или мазями от ожогов, я чувствую, что мы делаем что‑то важное.

Агата кивнула, словно поняла невысказанное: «И всё же ты хочешь большего».

— А ты? — спросила она. — Чего хочешь ты?

Лира посмотрела на замок, на витражи, переливающиеся в закатных лучах.

— Хочу понять, что внутри меня. И… доказать, что Весы ошибаются.

Общежитие встретило их тихим гулом голосов и скрипом половиц. Агата провела Лиру на второй этаж, к двери с номером 217.

— Вот она! — торжественно объявила Агата, отступая. — Твоя крепость.

Лира повернула ключ. Дверь распахнулась, и она замерла на пороге.

Комната оказалась небольшой, но удивительно уютной. Широкое окно с резными ставнями выходило на сад с кустами роз. У окна стоял письменный стол из светлого дерева, рядом — удобный стул с мягкой сидушкой. У стены — кровать с высоким изголовьем, покрытая стёганым одеялом в сине‑зелёных тонах. Напротив — шкаф с зеркальной дверцей и полка для книг.

Но главное — отдельная дверь в санузел. За ней скрывались:

Душевая с мраморным поддоном и медным краном, из которого, судя по всему, можно было вызвать тёплую воду заклинанием.

Туалет с фарфоровым сиденьем и резервуаром для магической очистки.

Раковина с зеркалом в серебряной оправе и полочкой для мелочей.

— Ничего себе! — выдохнула Лира, проводя рукой по покрывалу. — Я и не думала, что здесь так… по‑человечески.

— Это потому что ты на бытовом факультете, — пояснила Агата. — Нам дают лучшие комнаты — говорят, чтобы мы «ценили уют и учились создавать его для других».

Лира улыбнулась. Она тут же принялась раскладывать вещи:

форму аккуратно повесила в шкаф;

книги поставила на полку;

амулет отца положила на стол, рядом с чернильницей;

дорожную сумку спрятала под кровать.

Когда последний носок нашёл своё место, она выпрямилась, чувствуя странное удовлетворение. Это мой угол. Мой старт.

— Теперь надо найти подработку, — напомнила Агата, когда они вышли в коридор. — Питание частично бесплатное, но если хочешь фрукты, сладости или новые чернила — придётся зарабатывать.

Они спустились на первый этаж, где у лестницы висел огромный деревянный стенд, увешанный пергаментами. Лира вчиталась в объявления:

— Вот, — Лира ткнула пальцем в объявление о зельеваре. — Это мне подходит. Я помогала маме с настойками.

Она взяла уголёк со столика рядом и вписала своё имя в список претендентов.

— Умница, — похвалила Агата. — Теперь можно и перекусить.

Столовая напоминала пчелиный улей: гул голосов, стук подносов, аромат жареного мяса и пирогов. Девушки взяли по чашке травяного чая и пару пирожков с яблоками, а затем выбрались наружу.

На лужайке у фонтана стояла скамья под раскидистым дубом. Здесь было тихо, лишь изредка доносились крики студентов с полигона.

— Расскажи про моду, — попросила Лира, откусывая пирожок. — Что сейчас носят в столице?

Агата тут же оживилась:

— О, это целая наука! В этом сезоне в тренде «плащи‑невидимки» — они меняют цвет в зависимости от настроения. А ещё популярны перчатки с рунами для удержания тепла. Я уже придумала эскиз платья с вышивкой, которая светится в темноте…

Она раскрыла блокнот и показала набросок: струящееся платье с узором из звёзд и лун.

— Красиво, — искренне сказала Лира. — Ты точно откроешь своё ателье.

— Надеюсь, — вздохнула Агата. — Но сначала надо закончить Академию. А ты? Какие предметы тебе интересны?

— Зелья, — не раздумывая ответила Лира. — И ещё… — она замялась, — я хочу попробовать боевые заклинания. Хоть Весы сказали «низший потенциал», я чувствую, что могу больше.

Агата не стала смеяться. Просто кивнула:

— Тогда давай тренироваться вместе. Я знаю пару защитных рун — помогу их освоить.

Их разговор прервал шум шагов. К фонтану подошли трое:

Том — светловолосый юноша с пронзительно‑голубыми глазами и вечной ухмылкой. Его мантия боевого факультета была небрежно распахнута, обнажая вышитую на рубашке эмблему рода — огненного феникса. Он держал в руках магический мяч, который то и дело подпрыгивал у него в ладони.

Пробуждение

Лира очнулась от приглушённых голосов. Онидоносились словно сквозь толщу воды, нопостепенно становились чётче.

— …Это был не просто всплеск, — говорил Нейтон. Его голос звучал непривычнонапряжённо. — Я держал щит на максимуме — он едва не лопнул. Энергия не имела чёткой стихии, но плотность… невероятная.

— Я ждал этого, — спокойно ответил ректорДейв Коргод. — Купол Академии снимает все внешние блоки, наложенные на магов прирождении. Её потенциал наконец‑то высвободился.

Лира попыталась приподняться, но тело будто налилось свинцом. Она распахнула глаза.

Она лежала на высокой кровати с балдахином из полупрозрачной бирюзовой ткани.Помещение напоминало уютную гостиную:вдоль стен — мягкие диваны с вышитыми подушками, книжные шкафы с лечебными трактатами, а в дальнем углу — камин, в котором тихо потрескивали магические кристаллы, излучающие ровное тепло.

Окна были задрапированы тяжёлыми шторами с вышитыми рунами спокойствия. В воздухе витал аромат лаванды и свежескошенного сена.У соседней кровати стояла тележка с зельями — склянки переливались всеми оттенками радуги,изредка издавая тихое позванивание.

Над Лирой склонились ректор и Нэйтон.Первый выглядел сосредоточенно, второй — настороженно, словно пытался разгадать загадку.

— Лира, ты в больничном крыле, — мягко сказал Дейв Коргод, присаживаясь на край кровати. — Твой магический блок сломан. Это было неизбежно — купол Академии не терпит искусственных ограничений.

Девушка сглотнула:

— Блок? Но у меня никогда…

— О, он был, — перебил Нэйтон, скрестив руки.— Очень тонкий, почти незаметный. Кто‑то наложил его ещё при рождении.

Ректор кивнул:

— Теперь ты свободна от него. Но твоя сила пока неуправляема. Поэтому следующие сутки проведешт здесь под наблюдением. Нейтон Борд будет твоим личным куратором по контролю магии.

Лира резко повернула голову к юноше. Тот смотрел холодно, но без прежней насмешки.

— Почему он?! — вырвалось у неё.

— Потому что он один из немногих, кто способен выдержать твой выброс и при этом непотерять сознание, — пояснил ректор. — Неволнуйся, это временно. Как только тынаучишься контролировать энергию,кураторство завершится.

Он поднялся:

— Отдыхай. Скоро пришлю целителя дляосмотра.

И вышел, оставив их наедине.

Нэйтон опустился в кресло рядом с кроватью.Его алая мантия слегка колыхнулась, поймавотблеск каминного света.

— Расскажи о силе своих родителей, — потребовал он без предисловий.

— У мамы — средний уровень, она целительница, — неохотно ответила Лира. — Упапы — чуть ниже, он изучает травы и руны.Ничего выдающегося.

Юноша нахмурился, словно сверял её слова скакой‑то внутренней картой.

— А у тебя? До сегодняшнего дня ты показывала«низший потенциал».

— Весы ошиблись, — буркнула она.

— Нет, — он покачал головой. — Кто‑то намеренно скрыл твой дар. Вопрос — зачем.

Тишина повисла между ними, наполненная вопросами.

— Нам предстоит много работы, — наконец произнес Нэйтон. — Твоя магия — как река,прорвавшая плотину. Нужно научиться направлять поток, иначе ты рискуешь навредить себе и другим.

Он встал, оправляя мантию:

— Хочешь есть? Ты потеряла много энергии.

Лира только сейчас осознала, насколько голодна. Желудок скрутило спазмом.

— Да, — призналась она. — Очень.

— Хорошо. Я принесу что‑нибудь из столовой.Постараюсь вернуться быстро.

Он направился к двери, но у выхода обернулся:

— И… не пытайся колдовать, пока меня нет.Даже самую простую искру. Поняла?

Лира кивнула, хотя внутри уже зрело упрямое: «Я сама решу, что мне делать».

Когда он ушёл, она оглядела больничное крыло.Теперь, при дневном свете шторы слегкараздвинулись, пропуская лучи, она заметиладетали:

Она потянулась к стакану, но в тот же миг сфера вспыхнула ярче, а вода покрылась рябью. Лира отдернула руку.

«Вот и первая попытка…» — подумала она сгорькой усмешкой. Магия пульсировала подкожей, словно живое существо, жаждущеевырваться наружу.

Пробуждение 2

Нэйтон вернулся с подносом, от которого поднимался аппетитный пар. Лира, ещё не доконца оправившись от потрясения, невольно сглотнула — голод терзал её с такой силой, что перед глазами на миг потемнело.

На подносе красовалось:

сочное мясо, тушённое в пряных травах, срумяной корочкой;

яркий салат из свежих помидоров, огурцов и зелени , сбрызнутый лимонным соком;

пышный картофельный гарнир, посыпанный укропом;

и — как неожиданный сюрприз — маленькое пирожное с шоколадной глазурью и вишенкой сверху, видимо, из тех, что продавались в академической кондитерской за золотые монеты.

— Ешь, — коротко сказал Нэйтон, ставя подносна прикроватную тумбочку. — Выброс магии съедает колоссальное количество энергии. Если не восполнишь запасы, будешь валиться с ног.

Лира не заставила просить себя дважды. Она схватила вилку, наколола кусочек мяса и отправила в рот. Вкус взорвался на языке:нежная мякоть, насыщенный аромат трав,лёгкая остринка… Она почти застонала от удовольствия, затем набросилась на салат — хрустящие овощи, прохладные, с кислинкой,идеально дополняли горячее. Картошка оказалась воздушной, с душистой корочкой. Пирожное… оно растаяло на языке сладким,бархатистым облаком.

Она ела жадно, но не бездумно — смаковала каждый кусочек, запоминая оттенки вкуса.Когда тарелка опустела, Лира откинулась наподушки, чувствуя, как по телу разливаетсятепло и сила.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя наНэйтона. — Это было… невероятно.

Он лишь кивнул, будто ожидал такого эффекта.

— Теперь о занятиях, — перешёл к делу Нэйтон,присаживаясь в кресло. — Начнём с базового контроля: дыхательные техники, фокусировка внимания, удержание энергии в ладонях. Потом— постепенное наращивание мощности. Ты должна научиться чувствовать поток, а непросто выпускать его взрывом.

Лира кивнула, но тут же вспомнила:

— У меня ещё подработка… Помощник зельевара. Два дня в неделю, по три часа.

Нэйтон усмехнулся — на этот раз без сарказма,почти одобрительно:

— Хорошо, что ты думаешь о деньгах. Но непереживай: подстроим расписание. Твоя главная задача сейчас — не упасть в обморок от перенапряжения. Магия — это не только мощь,но и дисциплина.

Он поднялся, собираясь что‑то добавить, но Лира уже чувствовала, как веки тяжелеют. Еда,тепло, усталость — всё слилось в мягкий кокон,затягивающий в сон.

— Отдыхай, — сказал он, заметив её состояние.— Завтра в полдень жду тебя на полигоне. И… — он помедлил, — постарайся не колдовать во сне.

Дверь тихо закрылась.

Лира погрузилась в глубокий, бездонный сон.

Она стояла на краю обрыва. Под ногами — неземля, а мерцающее полотно звёздного неба.Вдалеке, на горизонте, пылал алый закат,переходящий в фиолетовые сумерки. Воздухбыл густым, словно пропитанным музыкой,которую нельзя услышать, но можнопочувствовать кожей.

Из сумерек выступила фигура. Высокая,стройная, в длинном платье из лунного света. Ее волосы струились, как река, а глаза сиялитысячами звёзд. Это была богиня — древняя,как само время, и в то же время юная, какпервая весна.

— Ты ждала меня, — произнесла она голосом,похожим на шелест ветра в кронах.

Лира хотела ответить, но не могла вымолвить нислова. Богиня приблизилась, и от неёразливалось тепло, успокаивающее иодновременно пробуждающее что‑то глубоковнутри.

— Я ухожу, — сказала богиня. — Мой мир зовут меня обратно. Но я не могу оставить этот без следа.

Она подняла руку, и над её ладонью вспыхнулшар чистого света — не слепящий, а мягкий, какутреннее солнце.

— Он твой. Прими его, но помни: сила — этоответственность. Ты не избранная, ты — хранительница.

Шар поплыл к Лире, медленно проникая в еёгрудь. В тот же миг она ощутила:

как по венам растекается огонь, но нежгучий, а живительный;

как в сознании вспыхивают образы — травы,растущие в ритме звёзд, руны,складывающиеся в узоры, заклинания,звучащие как песни;

как где‑то в глубине души открывается дверьв комнату, полную теней и света, где ждётнечто огромное, древнее, её истинное «я»

Богиня улыбнулась — и её образ началрастворяться в сумраке.

— Найди свой путь, — прозвучало в тишине. — Ине бойся быть собой.

Лира проснулась от мягкого света, льющегосячерез окно. Больничное крыло выглядело иначе: теперь оно казалось не просто уютным, а почти родным.

Целитель, проверив её пульс и ауру, улыбнулся:

— Всё в порядке. Сила стабилизировалась.Можешь возвращаться в общежитие.

Она собрала вещи, поблагодарила персонал ивышла в коридор. У дверей её ждал Нэйтон — в той же алой мантии, с холодным, но уже невраждебным взглядом.

— После обеда — на полигон, — напомнил он. — Возьми удобную одежду. И… — он чутьпомедлил, — если будут сны, расскажи о них.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл.

В своей комнате Лира опустилась на кровать,закрыв глаза. Сон всё ещё стоял передвнутренним взором: богиня, свет, слова о«хранительнице».

«Это правда? — думала она. — Или просто фантазия, рождённая усталостью?»

Но внутри что‑то изменилось. Она больше нечувствовала себя слабой. Не ощущала себя«низшим потенциалом». Вместо этого — странное, новое чувство: будто в ней действительно есть что‑то древнее, что‑то,ждущее своего часа.

Она посмотрела на свои ладони. На миг ей показалось, что под кожей мерцает тот самый свет — мягкий, как лунный луч.

«Если это правда… — подумала она, сжимая пальцы. — Тогда я должна научиться имуправлять

Тренировка

Солнце клонилось к зениту, заливая Академию золотистым светом. Лира шла к полигону ссмешанными чувствами: волнение пульсировало в груди, а в голове снова и снова всплывал сон о богине. «Можно ли доверятьНэйтону? А своему сну? А самой себе?»

Она толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла под магический купол.

Пространство внутри оказалось гораздо больше, чем казалось снаружи. Купол из полупрозрачного силового поля пропускал солнечный свет, но отсекал посторонние звуки.По периметру стояли тренировочные манекены в разных позах — одни напоминали людей,другие были абстрактными фигурами с руническими метками.

В центре — ровный круг из гладкого камня,очерченный серебряными линиями. Вокруг него — низкие скамейки для наблюдателей. В воздухе витал запах озона и сухой травы:видимо, здесь часто использовали огненные заклинания.

У дальней стены Нэйтон раскладывал свитки.Услышав шаги, он обернулся.

— Пришла, — коротко констатировал он. — Хорошо. Начнём.

— Магия — это не вспышка, — начал Нэйтон,подходя ближе. — Это река. А ты сейчас — плотина, которая вот‑вот рухнет. Наша задача — превратить хаос в поток.

Он встал позади неё, чуть сбоку.

— Сначала — дыхание. Глубокий вдох через нос,медленный выдох через рот. Чувствуй, как воздух проходит через тело, как он касается каждой клетки.

Лира попыталась сосредоточиться, но его близость сбивала с толку. От него пахло зимним лесом и чем‑то металлическим — вероятно,следы заклинаний. Когда он слегка коснулся ее плеча, корректируя позу, по спине пробежала дрожь.

— Не напрягайся, — его голос звучал ровно,почти безразлично. — Ты слишком стараешься.Магия не терпит насилия. Она откликается на ласку.

Она закрыла глаза, пытаясь уловить то, о чём он говорил. Где‑то глубоко внутри действительно бурлил океан — неспокойный, стремительный,готовый вырваться наружу.

— Теперь представь, что в этом океане есть нити, — продолжал Нэйтон. — Тонкие,светящиеся. Ты должна найти их, взять в руки,потянуть… но не резко, а плавно. Как будто распутываешь клубок.

Лира мысленно погрузилась вглубь себя.Сначала — лишь хаос, вихрь энергии. Потом — проблески света. Одна нить, другая… Она потянулась к ним, но стоило попытаться ухватить — они ускользали, словно живые.

Нэйтон снова коснулся её спины, на этот разчуть ниже плеч, направляя поток энергии.

— Вот так. Не гонись за силой. Позволь ей прийти к тебе.

Его пальцы на миг задержались, и Лира вздрогнула. Тепло от его прикосновения растекалось по позвоночнику, смешиваясь смагией. В этот момент она увидела: перед внутренним взором возникла сеть светящихся нитей, переплетающихся, пульсирующих.

— Я… вижу их, — прошептала она.

— Тогда возьми одну, — сказал он. — Медленно.

Она сосредоточилась на самой яркой нити — золотистой, с искрящимися краями. Осторожно обхватила её мысленно, потянула…

И вдруг — ощущение, будто открыла дверь вкомнату, полную огня. Энергия хлынула владони, но теперь Лира контролировала её.

Перед ней в воздухе зародился шарик света.Сначала робкий, дрожащий, потом — ярче,увереннее. Он рос, переливаясь оранжевыми и жёлтыми всполохами, пока не стал размером с яблоко.

Огненный шар. Тот самый, о котором она мечтала годами.

Лира замерла, боясь пошевелиться. Шар висел в сантиметре от её пальцев, тёплый, живой,послушный.

Нэйтон сделал шаг назад, и в его серых глазах мелькнуло что‑то похожее на восхищение.

— Хорошо, — произнёс он тихо. — Очень хорошо.

Но Лира едва слышала его. Она смотрела на огонь, на своё творение, и внутри поднималась волна ликования.

«Я могу. Я действительно могу».